no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » [Angelique] ибо я вижу, что слепые прозревают, но где же Спаситель?


[Angelique] ибо я вижу, что слепые прозревают, но где же Спаситель?

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Francois Desgrez х marquis de Puyguilhem
https://i.postimg.cc/vZfL8ZfW/1.jpg
music/цитатапо желанию

После кровавой пирушки в таверне «Красная маска», Анжелика осталась без своего детища, но зато с горячим желанием отомстить. Она просит своего любовника — уличного памфлетиста по кличке Грязный поэт, помочь ей. Также, по старой памяти, помогает ей и полицейский Франсуа Дегре, назвав имя 13 придворных. Но он преследует и свои цели. Получив приказ арестовать поэта, Дегре медлит, следя за тем, как развивается дело. Однажды к нему поступает информация, что маркиз Пегилен, герцог де Лозен — один из 13 вельмож, желает испросить помощи на Дворе чудес. Зная, что Пегилен может помочь ему в другом деле, Дегре решает пойти на хитрость.

[nick]Francois Desgrez[/nick][status]фараон[/status][icon]https://i.postimg.cc/jqkgWBfj/robert-pattinson-water-for-elephants-premiere-berl0in-04.jpg[/icon][sign]когда выбираешь отвратительную роль, мадам, не надо думать о щепетильности, а надо делать свое дело. (c)
[/sign][fandom]«Angélique»  Anne et Serge Golon [/fandom][lz]чтобы одержать победу, игру следует начать.
[/lz]

Отредактировано Henry Winter (2021-08-11 22:24:13)

Подпись автора

— Видел ли вас кто-нибудь во время убийства?
— Слава Богу, нет. (c)

+3

2

— Всё. Они отняли у меня всё, Дегре. И вам это известно лучше, чем кому бы то ни было.

Она смотрит на него едва ли не с возмущением, поводя плечами скрытыми за кружевным воротником. Такие носят зажиточные торговки и трактирщицы, купеческие жены, но не должна носить жена графа Тулузского. Действительно — Франсуа Дегре как никому было известно чего же была лишена эта женщина, что сейчас стояла перед ним, упрямо задрав подбородок. Её короткие, кудрявые волосы выбивались из-под кружев чепца, придавая Анжелике вид юный и дерзкий. Дегре помнил, что в золоте волос бывшей графини де Пейрак серебрится седая прядь. Знал он и то, что всего пару лет назад она напоминала покинутого ребенка, который доверчиво льнул к его плечу. Сейчас же взгляд его был обращен к совершенно другой женщине. Женщине, с языка которой срывались словечки на арго, а чуть розоватая и грубая кожа на ладонях выдавала род занятий. Трактирщица. А еще — «маркиза» главаря банды и покинутая Богом вдова колдуна.

— Да, — просто ответил он, но лицо его исказила ироничная усмешка, — Но разве это повод толкать себя на дно еще больших неприятностей? В вас иной раз словно бесы вселяются.

Анжелика гневно всплескивает руками, отводит наконец взгляд от Дегре, шепча сквозь зубы ругательства.

— Что я слышу, мадам! — его смех назойлив, — Звучит так будто вы выросли на самом дне Парижа. Возмутительно!

Его в глубине души восхищает в ней эта двойственность — утонченность и грубость, изысканность и приземленность. Она умеет быть феей с болотистых земель Пуату и дикой кошкой из Нельской башни. Очаровательно. Слишком очаровательно, чтобы пускать её в сердце глубоко. Дегре всегда держится с Анжеликой на расстоянии вытянутой руки, пусть даже и позволяет себе кокетничать с ней, и желать подмять под себя как-то вечером. Все это можно. Ровно до тех пор, пока не теряешь голову. Вот, например, Клод Ле Пти, что зовется Грязным поэтом, скоро лишится головы в прямом смысле этого слова. Потому, что отдал этой женщине своё сердце. Нельзя быть таким не осмотрительным с той, кто уже схоронила одного супруга и одного любовника — вмиг окажешься третьим трупом.

— Что же вы намерены делать?
— Я знаю, что. Но мне нужно, чтобы вы сказали… Кто. Кто, Дегре? Имена. Мне известны только три из них.

С минуту он впивается взглядом в её лицо. Взвешивает все за и против. Ему ведь тоже кое-что нужно от неё узнать, но с этим можно подождать. Она ещё не готова.

Наконец, Дегре нарушает молчание.

— Вы получите свои имена. Только учтите — если я окажусь быстрее, то пеняйте на себя.

И он ведь знает, что медлить не станет. Не в его это правилах. Не для того, он снял со своих плеч мантию адвоката, чтобы теперь пустить все по ветру.

***

С той достопамятной ночи, когда господа из свиты Месье разгромили модный трактир «Красная маска» прошло меньше недели. Проходя мимо пепелища можно было ещё ощутить запах сожженных надежд на процветание и успех. Произошедшие шокировало обывателей, и без того возмущенных произволом знати. Дегре, прогуливаясь по рыночной площади, по Новому мосту, заглядывая в другие трактиры и кабаки, впитывал в себя всех слухи и настроения. О том, что случилось говорят все. И эти люди ждут. Они ещё сами не знают всего, что им уготовано, но как звери чувствуют приближение часа расплаты. Когда можно будет вонзиться острыми зубами в чьё-то горло и пустить кровь.

Тринадцать имён Дегре записывает своим убористым почерком судейского и передает в записке Анжелике. Он знает, что скоро она явит их миру, знает даже как — через грязное перо уличного писаки. Франсуа уже просчитывает все возможные варианты своих действий, сознает, что кое-где должен будет пойти против грядущего прямого приказа. Не ради прекрасных зелёных глаз, конечно же. Ради себя и своей цели. Вот уже несколько лет Дегре внимательно наблюдал за тем, что происходило — в изысканном светском квартале, где жила знать, поселилась смерть. Сначала умирали нищие в ближайших богадельнях — кто помянет этих несчастных? Но слухи среди сирых и убогих вели к кварталу Марэ — именно там воцарилась Неумолимая, наряженная в шелка и кружева. Дерге искал возможности приблизиться к ней, узнать её, для того, чтобы погубить. Ведь нищие, как нетрудно догадаться, всего лишь первая ступень. Подопытные крысы. Но для того, чтобы сделать это, простому полицейскому нужно было куда большее, чем хитрость и изворотливость ищейки. Ему была необходим дар Проведения. И Франсуа Дегре получил его, сделав ставку на мстительность зеленоглазой тулузской графини.

Памфлеты Грязного поэта заставляют пламя вспыхнуть. Он смущал умы парижан уже пятнадцать лет, и надо сказать, знал своё дело, как никто. Хлесткие фразы, удачные рифмы — всё это было главной слагаемой его успеха. И, конечно же, правда. Грязная и столь необходимая. Бумажки со стихами распространялись с удивительной, фантастической быстротой. Мгновение и вот они уже во дворце короля — устилают пол под его ногами, как осенние листья. Его величество в недоумении. Он, как и его подданные, любил читать уличные гадости, а над некоторыми даже смеялся, однако то, что он прочёл сейчас лишило его улыбки и аппетита — Людовик как раз приступил к завтраку, когда решился развернуть один из злополучных листков. В стихах красочно описывались похождения господина де Бриенна, который, отправившись в кабак на улице Нищеты, в компании приятелей, надругался над маленьким торговцем вафлями. Несчастного закололи шпагой, а после господа разошлись ещё пуще — кастрировали хозяина таверны, изнасиловали его дочь, разбили голову слуге, а затем — подожгли дом.

Хотят нас уверить — за этот грабеж
Ты тех, кто в ответе, вовек не найдешь.
На деле ж тринадцать известных вельмож
Затеяли этот кровавый кутеж.

Его величество сразу же потребовал объяснений и отдал соответствующие распоряжения. Он потребовал расследования в деле «Красной маски», а злополучного Бриенна отправил в Бастилию. Его подняли с кровати по утру, вырвав, тем самым, из лап похмелья, и заставили предстать перед королём в самом плачевном виде. К сожалению для аппетита и спокойствия Людовика всё только начиналось. На следующее утро он получил новое имя — бумажку с памфлетом положили королю прямо в тарелку с лёгкой закуской. В новом памфлете значилось имя мсье д`Олона. Те, кто был причастен и даже те, кто ничего не знал о бесчинствах в «Красной маске» занервничали. А некоторые сочли за благо перейти к решительным действиям. Пока ещё не поздно.

***

Закутавшись в плащ, надвинув капюшон на глаза, Дегре, теряясь в тенях, шёл следом за господином, который привлекал внимание опытного взора не свойственной для этих мест утончённостью. На Дворе чудес можно было встретить разных людей и дворян в том числе, но некоторые из них вряд ли когда-либо могли слиться с окружающей действительностью. В человеке, который, сменил свой роскошный наряд на неприметный, не было ничего особенного, но светский лоск и чистоту лица было не скрыть. Любимчик короля, дерзкий маркиз де Лозен, которого многие называли просто Пегиленом, из всей компании смельчаков, кои в числе тринадцати штук любили веселые забавы, оказался самым отчаянным. Дегре это оценил, когда получил информацию о том, что, опасаясь разоблачения, де Лозен собрался на Двор чудес — поискать помощи среди отвержденных. Поэтому решил подыграть маркизу, примерив на себя костюм нищего. Добрые начинания следует поощрять, не так ли?

Франсуа подошёл к Пегилену со спины, затем шагнул влево. Под черным плащом сверкнул кинжал на поясе. Подкрашенное темным лицо полицейского исказилось в зловещей улыбке.

— Вы не потерялись, любезный? Места здесь, знаете ли, не для прогулок в одиночестве.

Он мог бы взять с собой Сорбонну, но во Дворе чудес слишком хорошо знали её зубы, чтобы выдавать себя подобным образом. Сегодня Дегре здесь не гость.

— Ищите развлечений?

[nick]Francois Desgrez[/nick][status]фараон[/status][icon]https://i.postimg.cc/jqkgWBfj/robert-pattinson-water-for-elephants-premiere-berl0in-04.jpg[/icon][sign]когда выбираешь отвратительную роль, мадам, не надо думать о щепетильности, а надо делать свое дело. (c)
[/sign][fandom]«Angelique»  Anne et Serge Golon [/fandom][lz]чтобы одержать победу, игру следует начать.
[/lz]

Отредактировано Henry Winter (2021-08-12 19:26:34)

Подпись автора

— Видел ли вас кто-нибудь во время убийства?
— Слава Богу, нет. (c)

+1

3

[nick]Péguilin de Lauzun[/nick][status]///[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/6a/208/950832.png[/icon][fandom]«Angelique»  Anne et Serge Golon[/fandom][lz]On n’est point toujours une bête pour l’avoir été quelquefois.[/lz]

Королевский двор ждал, затаив дыхание. В любое утро, со дня на день, серые листки с новым именем стаями птиц разлетятся по улицам Парижа, передаваемые из одних рук в другие. Каждый узнает очередное имя виновного, за которым тут же придут, чтобы отправить в Бастилию и забыть – временно ли, навечно ли, пока кандалы не сотрут кожу на запястьях до самой кости. Все ждали. Кто-то желал новых сплетен, тем для обсуждений, о которых будут перешептываться, скрываясь веерами, придворные дамы или уличные торговки, не столь кокетливые в своих обсуждениях. А кто-то предвосхищал неминуемую грозу – их не так много осталось, нераскрытых имен. И они ждали больше прочих. Ждали и боялись, внутренне трепеща, когда некоторым утром на памфлетах, изукрашенных ядовитыми, броскими фразами, будет спрятано одно из их имен. Нет никаких сомнений, о, право слово, ни одного, что король будет в числе первых, кто прочитает. И едкий пасквиль, вышедший из-под пера Клода ле Пти, станет погибелью очередного из перечня в тринадцать имен. Чертов писака, этот Отверженный Поэт, которого не могла отыскать полиция Парижа – возможно, не так и старались? Даже после того пикантного, признаться, сочинения о любовнице самого короля, когда были брошены все силы на поиски, автор не был обнаружен. Ни следа, ни единой даже зацепки, где он бы мог быть, это ли не позор. Только опозоренная бедняжка Ла Вальер, на которой не было лица и в лучшие ее дни, что уж говорить о теперешних временах, да разгневанный король, которому не на кого было обрушить свою ярость. И не то чтобы никто, ни одна живая душа, не знал об их тайной интрижке за спиной несчастной королевы, в спальне которой король отныне появлялся совсем не так часто, как полагалось. Многозначительные взгляды в сторону Ла Вальер как бы гласили, что ни один секрет не остается таковым в стенах Версаля. Но как бы эта тема ни была всем интересна, она не могла держать умы вечно, а потому ее непременно сменила бы новая, не заставившая долго ждать – какая-нибудь случайная интрижка, застуканная в кулуарах. Что и говорить, не самое редкое явление, и все же.
Однако, одно дело быть уличенным в супружеской неверности, совсем другое – в разгульной ночи, повлекшей за собой куда больше событий, если угодно так сказать. И если какую-то досадную мелочь, вроде измены, не столь страшно предать огласке, да и к тому же, неизвестно, коснется ли перо этой оплошности, но в этот раз, увы, все было предрешено. Откуда бы Клод ле Пти ни получил список из тринадцати имен, каждый глубоко убежден, особенно те, кто в этом списке находился, – всех их вытащат на свет из той тени, в которой теперь хотелось укрыться, продолжая держать лицо, будто ничего не произошло.
И герцог де Лозен был там. Не только среди непосредственных участников событий в таверне "Красная маска", которая отнюдь не была первой на пути их следования, но, очевидно, стала последней, но так же и в то утро, когда пол под ногами короля оказался усеян серыми листками, отпечатанными в какой-то парижской типографии – казалось, чернила не успели еще застыть, впитываясь в рыхлую бумагу. Не лично, события описали ему уже вечером, слишком подробно и в красочных деталях, когда с застывшей на лице учтивой улыбкой он явился к вечерней прогулке в садах Версаля, беспробудно отсыпаясь все то время в своих покоях и едва ли помня, как удалось до них добраться, последствием чего до сих пор являлся бивший изнутри набат, сопровождавший все изумленные сплетни, выкладываемые фрейлинами, что вертелись рядом. Не то чтобы его отсутствие было кем-то замечено. Надо полагать, было совсем не до того, чтобы пересчитывать присутствовавших. Завидев маркиза де Варда, многозначительно смотревшего в его сторону, герцог любезно откланялся, не забыв кокетливо поцеловать протянутые ему тонкие пальчики Мари-Аньес де Сансе, которая шутливо ударила его закрытым веером в ответ.
- Вы уже слышали о ... неприятности, случившейся с Бриенном? – де Вард презрительно скривил губы, проговаривая свой вопрос с некой заминкой, как будто не хотел заявлять вслух о своем непосредственном участии. И был абсолютно прав. Даже если казалось, что рядом нет ни души, кроме собеседника, наверняка в одном шаге поблизости прячутся чьи-то навострившиеся уши.
- Слово здесь, слово там, – Пегилен ответил так же уклончиво в такт, небрежно бросив, – Кажется, ему не стоит ожидать скорого возвращения ко двору, променяв его на стены Бастилии.
Он быстро оглянулся как бы невзначай, проверяя, не стоит ли кто за его плечом. Чужое присутствие мерещилось каждую секунду.
- Как скоро наш любезный друг явит миру имена остальных присутствовавших в том безобразии в надежде на снисхождение, по вашему мнению? – он понизил голос, но Вард все равно нервно дернулся.
- Стоит отдать ему должное, на прямой вопрос короля Бриенн ответил молчанием. С кем бы он ни был... – и вновь скривился, – Он не назвал их даже своему сюзерену. Но не думаю, что остальные от этого в безопасности.
И Вард оказался прав. Всем сердцем можно было надеяться, что дальше Бриенна дело не пойдет, но увы, надежда потерпела сокрушительное поражение, когда на следующее утро была отменена запланированная охота в Булонском лесу, потому что глава Королевской охоты д'Олонн отправился следом в Бастилию к уже имевшейся там компании. Тогда же Париж узнал, что в следующие дни им раскроют имена остальных присутствующих, оставив на конец интригу. И смутно герцог де Лозен догадывался, о чем будет идти речь. Как бы пьян он ни был в тот вечер, но происходившее осталось в его памяти практически полностью, и на десерт явно предполагалось имя брата короля, которому совсем не везло с ближайшим окружением, начиная с его любовницы и заканчивая – вот ирония – родственными узами, подпорченными искушениями их времени.
Красная маска, владелица которой тонкой рукой срезала его собственную, чтобы увидеть лицо, застыла в памяти. В скором времени и он, Пегилен, станет действующим лицом разлетающихся по улицам Парижа и коридорам дворца памфлетов, и даже то, что он любимчик короля, его больше не спасет. За громкими, провокационными шутками, слегка более острыми, чем обычно, за показным весельем прошел день, встретивший ночь, в которую де Лозен, скрываясь под суконным плащом, так не похожим на привычные наряды, приветствовал на грязной улочке перед статуей святого, которая открывала дорогу к нищему кварталу парижского дна. Даже в поиске приключений и в компании отъявленных придворных он не стал бы здесь появляться, рискуя распрощаться с жизнью и своим кошельком, после чего ему не оставили бы на память даже кружев на манжетах. Под плащом была укрыта шпага, которая вселяла немного уверенности, хотя и стоило понимать, что от бродяг она не спасет, если те решат накинуться толпой. Заберет с собой на тот свет одного, второго, или пятерых, если очень повезет, но явно не более того.
Среди придворных были те, кто пользовался, с позволения сказать, услугами от парижского дна, даже среди особо высокопоставленных лиц, и парой  наводящих вопросов к отловленному мальчишке-слуге одного из таких завсегдатаев Двора чудес с угощением в виде пары ливров помогли определиться с планами на вечер. Дамы стремились извести своих соперниц, мессиры избавлялись от врагов, не запачкав своих рук. Интриги слишком тесно переплелись с их существованием, и многие вопросы решались с помощью увесистого мешочка, набитого приличным вознаграждением, соизмеримым с услугой.
Грязь парижских улиц, обходимых стороной, сегодня была важнее, нежели пьеса Мольера, гремевшая сейчас во дворце. Как бы хотел Пегилен сейчас быть там, при уютном мерцании свечей, среди тех, чьи взоры устремлены к разворачивающемуся представлению с репликами, отдающихся в горячих разумах! Как бы хотел он не рисковать своей жизнью, ступая медленно вперед, и видеть не наблюдающие враждебно глаза, а декольте какой-нибудь прелестницы, которая закончит этот вечер в его объятиях!.. Но на кону стояло что-то больше, чем просто жизнь. И рука взметнулась, хватаясь за рукоять шпаги, когда слева мелькнула мрачная фигура, а вслед раздался разрезавший темноту голос.
- И, тем не менее, вы, сударь, тоже здесь одни, – он не преминул ответить, рассматривая незнакомца, сначала приняв его за одного из нищих, но разглядев, что не настолько плохо его одеяние, пусть и далеко от какой бы то ни было роскоши, даже близко не знакомое с этим понятием.
И потом, что-то смутно напоминало в его облике, что де Лозен никак не мог нашарить.
- Вы кажетесь мне подозрительно знакомым, – руку со шпаги он, тем не менее, не убирал. В подобном месте встретить кого-то известного ему тоже не предвещало ничего хорошего, – Возможно, вы уже предлагали мне помощь в поиске развлечений, и я ответил согласием.

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » [Angelique] ибо я вижу, что слепые прозревают, но где же Спаситель?