no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » не отпускай, вдруг кто увидит


не отпускай, вдруг кто увидит

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.ibb.co/k1vxyNj/ar.png
arthur pendragon & merlin
ты просто смотри мне прямо в глаза и обманывай.
[indent]  [indent] (врал) (врал)
[indent]  [indent]  [indent]  (в р ал)

[nick]Arthur Pendragon[/nick][status]никогде[/status][icon]https://i.ibb.co/8BpXwN1/arthur.gif[/icon][sign] [/sign][fandom]Merlin BBC[/fandom][lz]папино разочарование. и о, как он в этом хорош.[/lz]

Подпись автора

здесь был Бельфегор

▲ океан в конце дороги
▽ when the fire starts
теплым ветром

научись летать
люди глядят как самоубийцы
consumable.

+3

2

На самом деле, было не важно, как они оказались в этой ситуации. Не важно было, как они выехали из дворца или почему сейчас рядом с ними не было остальных рыцарей Камелота. Не важно было, как они позволили себя окружить или то, кем были посланы все эти люди, потому что, как бы все не выглядело, Мерлин был уверен, что и за ними кто-то стоит, но... сейчас, теперь, это не имело никакого значения.
Значения не имело, как они с Артуром, шаг за шагом, двигаясь тугими хитросплетениями череды случайностей и принятых неправильных решений оказались в этом моменте, здесь и сейчас, лицом друг к другу, чувствуя сквозь промокшую ткань брюк влажную, сырую землю.
...значения не имело, что Артур, этот венценосный дурак, с гордо вздернутым подбородком не опускал глаза даже сейчас, когда за его спиной заносили меч и Мерлин ужасающе-отчетливо видел каждую щербинку на не слишком дорогом, но все равно смертельно-остром клинке. Значения не имело, что в момент своей смерти Артур выбрал смотреть в глаза своему слуге, гордо и несломленно, даже если на самом деле и эти его качества, которые раздражали и впечатляли Мерлина в равной степени, значения уже тоже не имели.
Значения не имело, что если Мерлин хоть что-то предпримет, не будет ни одной, даже самой зыбкой и призрачной надежды, что Артур не увидит золотого блеска его волшебных глаз и не поймет, что его слуга творит магию. Как бы твердолоб не был Артур, как бы он не был слеп и глух ко всему, что не хочет видеть и признавать, даже он не сможет убедить себя, что у всего этого есть какое-то другое объяснение, кроме того, что Мерлин врал ему годами, нарушал законы Камелота каждым своим вздохом день ото дня и, на самом деле, с первого своего дня в его королевстве должен был гореть на костре. Сейчас, если Мерлин сделает хоть что-то, Артур все увидит и все узнает, но и это уже не имело никакого значения, потому что у Мерлина на размышления остались буквально считанные секунды до того, как клинок начнет свое движение вниз, Артур умрет и вот тогда-то на самом деле ничего в жизни Мерлина уже не будет иметь смысла.
Как он только мог все это допустить?..

Когда их окружили, когда Артура сбили с коня, - а с Мерлином это вышло и того быстрее, - когда их связали спиной друг к другу, туго затянув ремни, Мерлин еще думал, что Правильный Момент придет. Что этим людям что-то нужно от Артура, что они поведут короля Камелота к Моргане, Баярду или кому угодно еще, что у всего этого есть какая-то большая, более подлая цель, чем просто смерть Артура. Но даже если бы Мерлин и предположил в тот момент, что они в самом деле хотят только лишь убить короля, он бы все равно думал, что может позволить себе промедление. Что сейчас, когда они с Артуром туго связаны и Мерлин чувствует спиной каждый вдох своего короля, колдовать - не лучшее решение. Их еще разделят, такие люди всегда так делают. Они забывают о никчемных слугах, уделяют все свое внимание знатным особам, кичатся перед ними длинными или короткими, - но в любом случае очень уместными для Мерлина, - речами и дают тем самым слугам их шанс, их "Золотой Момент".
Мерлин ждал своего "Золотого Момента" до последнего, пока не стало слишком поздно. Никто не читал Артуру никаких речей, никто не кичился победой над ним, а развязали их только для того, чтобы толкнуть на колени лицом друг к другу и занести над Артуром меч.
И вот тогда-то мир и все время в нем остановились и перестали иметь значение.

Мерлин знал, чувствовал, что в его глазах так глупо и неуместно сейчас копятся слезы, слышал, как шмыгает носом, но даже не мог поднять руку, чтобы стереть позорную влагу с глаз. Артур всегда обзывал его за слабость, если сейчас Мерлин собственными руками ставил крест на всей своей жизни, на всем, что было ему дорого, то он хотел бы быть хотя бы сильным в этот момент.
Как жаль, что достаточно сильным он не был.

- Прости, - сумел он, наконец, выдавить из себя почти беззвучно, почти одними только губами, взглянул еще раз в глаза Артура, как назло, через все больше расплывшуюся пелену слез, а затем, наконец, позволил своей жизни пойти под откос.

У него не будет его "Золотого Момента" ни сейчас, ни, должно быть, когда-нибудь теперь еще, но в этот момент золота явно было больше, чем достаточно. Мерлин знал это наверняка, Мерлин чувствовал это, ощущал по тому, какой огромной, какой нетерпеливой волной прошла по его телу магия, которую он так долго сдерживал и столько времени хотел пустить в ход.
Меч вылетел из рук несостоявшегося убийцы Артура с такой силой, что, отлетев в сторону, пробил ствол ближайшего дерева насквозь и плотно застрял в нем почти по самую рукоять. Впрочем, меч вылетел не только из этих рук, но ни одно другое оружее не отлетело так же далеко, а людей волна магии только лишь посбивала с ног, дав им с Артуром небольшую отсрочку.
Мерлин подскочил на ноги, еще раз шмыгнув носом, раздраженно и резко утер запястьем глаза, размазывая влагу по грязным щекам, а затем протянул было руку к Артуру... чтобы отдернуть ее, так и не закончив движения.  Нет, конечно же нет. Артур не примет больше его руки. Артур ничего больше от него не примет.

- Нужно спасаться, Артур, - хрипло пробормотал Мерлин, не поднимая глаз на своего короля. - Их очень много, мы должны бежать. Я... Я прослежу... Мы сможем уйти, Артур, только пойдем.

[icon]https://i.imgur.com/ijJoZnI.png[/icon]

+3

3

[nick]Arthur Pendragon[/nick][status]никогде[/status][icon]https://i.ibb.co/8BpXwN1/arthur.gif[/icon][sign] [/sign][fandom]Merlin BBC[/fandom][lz]папино разочарование. и о, как он в этом хорош.[/lz]

Артур испытывает злость — это нормально, а затем сожаление, вину, страх — последнее, это вообще уже ни в какие ворота. Злости больше. Вины перед Мерлином, не меньше. Не досмотрел, не дотянул. Проклятье. Не сказать, что он горит желанием умирать, но никто не реагирует на его попытки завести разговор, перестав строить из себя аристократичную гордость. Пытается узнать что-либо — но их, судя по всему, просто собираются убить, и это было бы удобно, будь у них чуть больше возможностей освободиться и переиграть все на успех со своей стороны.

Он не думает, в самом деле, что все может закончится так просто, так глупо. В самом деле, ну. Он все ждет, что вот сейчас будет подходящий момент, правильный — веревки перестанут впиваться в запястья так сильно, получится вывернуться, как-то добраться до меча и освободиться.
От Мерлина, понимает, пользы — немного, но погибнуть от простых разбойников (да даже если наемников) это глупо. Бессмысленно, просто не может случиться. И вот, случается: от невнимательности, от того, что не ждешь, что тебя так легко могут скрутить и стащить с лошади, просто взяв числом да внезапностью. И как всегда думаешь: с кем угодно могло случиться, но не с тобой. Но вот.

Он все ждет, что удачный момент появится — но вместо этого все продвигается слишком быстро. И еще неожиданней понимать, что подмоги ждать не от кого. Никаких ни рыцарей, ни охраны не едет лишь чуть поодаль, никто не стремится везти их и передавать кому-то еще, простое и скучное убийство — и ему жаль, что Мерлин оказывается в этом замешан. Себя, конечно, тоже жаль, но это была бы только его ответственность и смерть. Мерлин, впрочем, тоже его ответственность, а он не доглядел.

Чужое прости колет под ребра сильнее, чем он ожидает, и он едва дергается.

— эй, — начинает, негромко, собирается продолжить, собирается еще что-то сказать — не успевает.

Не потому, что не успеет больше ничего в этой жизни. Не потому, что голова отлетает с плеч, потому что последние секунды пытается урвать воздуха или научиться жить с металлом в виске. Все куда прозаичнее. Все еще живой. Все еще напротив собственного оруженосца.

Просто мир успевает разрушиться в одно мгновение.
Легко, запросто, без доли смущения.

А сказанное только что «прости» занимает свое место с такой поразительной легкостью, что Артур все равно не верит. Отчаянно не хочет верить, сидя с развязанными руками, стоя глупо на коленях, теперь глядя еще и снизу вверх. Мерлин отшатывается. Артур — да. Разделяет эти чувства. Не верит, хотя чего уж теперь. Как-то безнадежно думается, что насмерть было бы не так больно.

"лучше ли не знать?"

Им все еще есть куда торопиться (есть ли?) крутит оброненный кем-то меч, бездумно, безотчетно — баланса никакого, надо будет подобрать своего. Забрать вещи.

Это глупо.
Это глупо, — думает Артур. Этого не может быть: не Мерлин, право слово. Он видел самых разных магов, он видел, какие они. Он видел Мерлина в таких ситуациях: что да какой из него маг. Вот такой. Вот так врущий прямо в глаза, творящий магию.

— Король, якшающийся с магом, да? — бормочет негромко, больше себе под нос да так, чтобы не услышал кто-то лишний. Артур чувствует себя надломленно, чувствует себя преданным — ах да. Он едва ли думает, размахиваясь мечом и добивая того, кто держал над ним меч, за ним — еще несколько. Почти не думает, проходясь вереницей взмахов мечей по тропе.

Проще не становится. Лучше — тем паче.

— Пойдем, — соглашается, когда Мерлин уже вряд ли ждет ответа, когда раздается еще более отчетливый шум вдали. В ушах почти белый шум. Артур подбирает свой меч и закидывает вещи обратно на лошадь. Лошади чужие, их, кажется, разбежались по лесу, но на это сейчас откровенно наплевать.

Он верит Мерлину, и даже, если тот врет насчет их отхода, то тоже, честно говоря, все равно. Тот вряд ли тот стал бы (хотел ударить в спину?), но какая разница. Прекрасно, посмотри, вышло ударить в спину.

И нужно было ли убивать свидетелей, если они все равно уезжают под аккомпанемент магии?

Артур чувствует себя так, будто бы его ударили пыльным мешком по голове — хотя, далеко ли это истины вообще? Мерлин следует за ним. Артур не оборачивается, но боковым зрением все равно видит, смотрит на то, что происходит. И не понимает, как теперь относиться к собственному слуге. И тем паче, как доверять.

Они гонят коней, скачут во всю силу, и Артур не останавливается даже тогда, когда погони уже явно нет и в помине.

Останавливается только спустя несколько часов: резко, вздергивая поводья, без предупреждения, близ того, чтобы вылететь из седла. Мерлин ожидаемо упускает этот момент, проезжает мимо, натягивает поводья и пытается управиться с лошадью.

Артур ждет. Ждет, пока тот развернется, проедет обратно, затормозит около.

Мерлин — маг. Мерлин — тот, кто спасал ему жизнь, без раздумий пожертвовал своей, тот, ради спасения которого, он мчался на край света, тот, кто врал ему столько лет, глядя в глаза, тот, кто был магом все это время. И даже если не все, то какое это имеет значение? Это такой абсурд. Предательство Морганы было когда-то не менее абсурдно. [не менее болезненно]

Мерлин — маг.

Артур чувствует себя обманутым идиотом. Не так уж далеко от истины, правда?

— И какого это?

Отредактировано bulochka (2021-07-08 22:47:04)

Подпись автора

здесь был Бельфегор

▲ океан в конце дороги
▽ when the fire starts
теплым ветром

научись летать
люди глядят как самоубийцы
consumable.

+3

4

Артур отвечает, когда Мерлин уже ответа не ждет, но это не вселяет никаких надежд. Ровным счетом никаких. Он отстраненный и сосредоточенный и Мерлин благодарит всех богов и самого Артура, что в этот момент его королю достает самообладания поставить на первое место то, что по-настоящему важно. Достает самообладания помнить о собственной важности перед Камелотом и своими людьми, знать, что им, - ему, - нужно уйти отсюда живым, а все остальное может подождать.
Мерлин знает, что теперь, когда бросил себя полностью к ногам Артура, когда вскрыл все карты, раскрыл все секреты, ему самому нечего беречь и не за что цепляться. Он благодарен всем богам, что Артуру достает самообладания прорубать себе мечом путь к лошадям, но правда в том, что даже если бы Артур остался на месте, Мерлин все равно не позволил бы ему погибнуть. Он не позволил бы ему в любом случае, - он же это и сделал, на самом деле, - но теперь, когда Артур все знал и Мерлин пожертвовал всем, ради его сохранности, его уже ничего не могло остановить.
На самом деле ничего и Мерлин еще не до конца примирился с этой мыслью, не до конца ее осознал и прочувствовал, но улавливал отголосками, что что-то отчаянное, почти животное поднимает в нем голову. Ему нечего больше было скрывать от Артура, ему не нужно было больше быть осторожным, он разрушил все и Артур уже не простит его, так какая теперь разница? Если бы понадобилось, теперь, когда Мерлину нечего было скрывать, когда не за что цепляться, он бы сделал все, чтобы Артур был жив, чтобы он не умер на этой проклятой поляне. Мерлин никогда такого не делал, но сейчас с удивительной ясностью понимал - он знал, как направить свою магию, чтобы сломать кости всем этим людям, чтобы никто из них не занес больше над Артуром оружия. Мерлин не читал о таком заклятье в книги Гаюса, он никогда его не учил, но до приход в Камелот он никогда и не знал никаких слов, он двигал вещи и останавливал время не задумываясь, инстинктивно, случайно или порывисто, просто, потому что желал этого и магия делала это для него. В Камелоте он посадил ее на поводок из строгих формул и правил, колдовал “прилично”, как велел Гаюс и никогда не позволял себе думать, что все это ограничения, чтобы не выйти за рамки.
Сейчас, зная, что он может сделать ради Артура, Мерлин удивительно отчетливо видел, чем была его книга заклинаний. А еще со странным замиранием ждал - что решит для него Артур? Кого из него сделает? Каким теперь будет Мерлин? Потому что если ради его безопасности понадобится сорваться с поводка, они с магией сделают именно это.
Если Артур попытается изгнать его, Мерлину придется искать пути защищать своего короля в этих новых условиях. Если только он не велит казнить Мерлина, если Мерлин только сам не согласится на это, то будущее его вдруг казалось зыбким и даже страшным. Не от того, что могло нести самому Мерлину, а от того, кем сам Мерлин мог бы в нем стать.

Время шло, текло сквозь пальцы, гудело, как тревожные колокола после первого удара и гул этот складывался в одно только обещание: жди и ты узнаешь, кто ты теперь.

Артур несся сквозь лес во весь опор, так, словно за ним гнались дороки, но и с пути ни разу не пытался свернуть, натянуть поводья, уходя в сторону, с легкотью отрываясь от Мерлина, потому что на самом деле оторваться от него для Артура не составило бы труда - Мерлин всегда вел лошадь больше из ее согласия, чем собственного мастерства. Очевидно. И тем не менее, Арутр не разу не попытался оторваться, не велел еще Мерлину убираться прочь, хотя точно знал, что тот следует за ним. и хотя это не слишком обнадеживало, - Артур мог сделать все это в любой момент, - страшное ожидание и собственное разрушительное отчаянье понемногу теряли первую остроту. Не то, чтобы Мерлину было бы проще уйти или он обманулся бы мыслью, что Артур готов его простить. Просто чем дальше они были от того места, где Мерлин своими руками разрушил все, что у него было, тем тускнее стоновилось видение себя таким, каким он мог бы быть, чудовищем, колдуном, как Сиган или хуже него. Все было пока впереди, Артур еще ничего не решил для него, он мог прогнать его в любой момент, если только не велит Мерлину возвращаться в Камелот, чтобы взойти на костер, но каждая минута, которую Артур еще был готов провести рядом со своим слугой, каким бы болезненным не было предательство, это… Это было ценно для Мерлина. Это стирало вставшую перед глазами картину всех тех смертей, чьей виной он мог бы стать.

Артур держался в седле уверенно и споро, будь то его конь или чужой и Мерлину не стоило удивляться, что любое животное под ним было послушным и ловким, но он все равно каждый раз удивлялся.
Артур вдруг уверенно натянул поводья, останавливаясь и Мерлин, не успев сориентироваться, пролетел следом, только и выворачивая шею, с беспокойством оборачиваясь, лишь бы заметить, куда свернул король. Он был уверен, что сейчас и настал тот момент, когда Артур решил избавиться от Мерлина, не желая вести с ним никаких разговоров, - не то, чтобы Мерлин не вернулся бы в Камелот после, - но тот остался на месте и Мерлин с облегчением выдохнул хотя бы этой малости.
Даже если у Артура, наконец, был приговор для него, Мерлин должен был его знать.

Он сам, наконец, остановил коня, развернулся и, подъехов к Артуру, неуверенно взглянув на него, осторожно спросил:

- Что именно, Артур?

[icon]https://i.imgur.com/ijJoZnI.png[/icon]

0


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » не отпускай, вдруг кто увидит