no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #The Grishaverse » Kaz Brekker


Kaz Brekker

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Каз Бреккер ⋯ Kaz Brekker

Grishaverse ⋯ Гришаверс

ВОЗРАСТ:

19 лет

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

вор и лжец, аферист и фокусник; бизнесмен; лидер «Отбросов»;

https://i.imgur.com/yvPHisx.jpg

❝ Sometimes, the only way to get justice is to take it for yourself. ❞

Твоя история

Катастрофа началась с заводного пёсика.

Джорди попросту не оставил Казу выбора — жить или умирать. Джорди, впрочем, вообще ничего не оставил брату, кроме своего лица, преследующего в кошмарах каждую ночь, и отвратительной, острой ненависти ко всему, что касается его собственной кожи. Ну и кроме желания жить, само собой — используя для этого любые методы и любые способы, на какие только хватит воображения.

Тонкая ниточка, которая связывает его с братом и с семьей, рвется вовсе не в тот момент, когда Джорди делает последний вдох. Каз чувствует её натяжение и дальше: в день, когда его впервые избивают до полусмерти. В день, когда он подбирает кусок хлеба прямо с пыльной брусчатки, и суёт в рот, не заботясь даже отряхнуть его. В день, когда он впервые выходит из драки победителем, он чувствует их связь особенно сильно; должно быть, Джорди бы им гордился. Каз бы и сам гордился собой — если бы каждый раз при мыслях о брате все тело не скручивало судорогой от преследующего его привкуса чёрной, трупной воды во рту.

Для самого себя он не перестаёт быть Ритвельдом; в его плечо впивается чёрная краска, образуя собой лаконичную букву «R», и маленький мальчик, потерявший брата из-за хитрости и наглости других людей, будет дремать до момента, пока все причастные не будут наказаны. Для всех остальных появляется Каз Бреккер, вор и аферист, «Грязные руки» и демон, ублюдок из Бочки — ночной кошмар тех, кому есть, что терять.

Сам Бреккер же пытается жить так, словно ему самому терять совсем нечего; всё материальное он запросто наживёт снова — благо, позволяют и ум, и ловкие руки. Привязываться же к людям кажется ужасной и непростительной слабостью, и Каз изо всех сил старается этого избежать: «Отбросов» он знает максимум поимённо, и незаменимых людей (само собой, кроме него самого) по мнению Бреккера не существует. До момента, пока в Кеттердаме не появляется Джеспер Фахи, а после — Инеж Гафа.

С земенцем оказывается довольно просто: тому хватает вывернутого из сустава плеча и стёсанной скулы, чтобы понять, что Бреккер слабины не даст. И разговор, начатый однажды ночью, не поднимается ни разу за все последующие годы; Джеспер оказывается верным членом банды и нужным игроком на поле. На слове «друг» Каз вечно прикусывает себе язык, запинаясь; его друзья — это трость и жажда денег.

С Инеж оказывается сложнее, и Бреккер готов переломать пальцы уже себе, лишь бы перестать испытывать желание тянуть к сулийке руки, лишь бы перестать смотреть на неё так, словно именно она ценнее всего остального в этом мире. Лишь бы перестать раз за разом оступаться в её присутствии и чувствовать тугую, обволакивающую пустоту каждый раз, когда с ней что-то случается.

Удивительно, но именно она оказывается самой большой слабостью Каза Бреккера. Слабостью, но не ошибкой.

Катастрофа, начавшаяся с механического пёсика, в какой-то момент становится единственной доступной ему реальностью, его собственной жизнью. Он выныривает из лавины событий вокруг него, чтобы сделать вдох и погрузиться в неё снова; Каз идёт к своим целям семимильными шагами, что-то попутно теряя, но каждый раз выходя победителем. Иногда — выползая. Иногда — повисая на волоске от встречи с Джорди, который, как думает Бреккер, всё равно им бы гордился. Его руки, всё ещё грязные и исключительно ловкие, гребут к себе всё, что блестит и что плохо лежит. Его банда теряет членов и приобретает новых, но слава остается стабильной и громкой — такой же громкой, как и его собственное имя.

Спускает его на землю с золотых облаков опять-таки Инеж: в первый раз отказывая ему, во второй — выставляя условия. Каз Бреккер нанавидит, когда его собственные планы кто-то перекраивает, но сулийке делает исключение.

Для неё за все эти годы их получается довольно много: выкуп из «Зверинца», обещание встречи с родителями, собственный корабль — тот самый, на котором она от него уплывает, чтобы расправляться с работорговцами и мчаться по волнам с той же скоростью, с которой летит её вольный дух. Бреккеру остаётся разве что провожать точку на горизонте взглядом и говорить себе, что, возможно, это всё-таки ничего не значит.

Всё, что имеет значение, это собственное богатство, слава и влияние, а когда всего этого становится достаточно, чтобы не хвататься за любое дело, внутри снова начинает ворочаться жажда мести — за Джорди и за него самого, — и приходится очень постараться, чтобы не утонуть в ней, ослеплённому, как он почти сделал однажды в Ледовом Дворе.

Ему бы, может, и хотелось посидеть на месте, но крохотные ростки катастрофы, вроде сошедшей на нет, появляются снова; взгляд Каза устремлен на Фьёрду и запропастившуюся там Нину. Каз пусть и демон, подонок и ублюдок, вырывающий глаза неугодным и дробящий колени виноватым, но своих бросать не станет.

Лишь бы только в процессе не поплатиться за то, что кто-то смог стать для него «своим».

С отбытием Инеж в своё первое плавание для Каза почти ничего не меняется: он всё так же руководит «Отбросами», всё так же обманывает зажравшихся чинуш, ставит на место выскочек, в конце каждого долгого и сложного дня предпочитает запираться в своём кабинете, и лишь изредка — составлять компанию оставшемуся при нём костяку банды за картами и выпивкой.

Но каждый день, поднимаясь на самый последний этаж их убежища и пристанища, стаскивая с себя защитный слой одежды, его собственную броню, Каз продолжает врать себе об одном и том же: на самом деле после отбытия Инеж в своё первое плавание расписание Бреккера перестаёт делиться на периоды от одного дела до другого.

Теперь время дробится от дня, когда сулийка отправляется в море, и до дня, когда возвращается обратно.

— Да не может этого быть, — выдыхает себе под нос Бреккер, расстёгивая пуговицы на своей далеко уже не белоснежной к концу дня рубашке, и стаскивает её с плеч. Если утром ему удаётся представать перед «Отбросами» без единого пятнышка и складки, то к ночи он чаще всего покрыт слоем пыли после очередной вылазки куда-то — в лучшем из возможных случаев. Сегодня, правда, чистота не на его стороне: кровь очередного подлезшего под его трость подлеца уже давно засыхает багровыми пятнами и на рубашке, и на щеках и шее. Каз морщится, радуясь, что хотя бы его руки остаются чисты.

Ужасный, но до безумия смешной каламбур.

Не может быть чего?

Тихий голос позади него заставляет напрячься. Бреккер сжимает грязную рубашку всё ещё спрятанными под перчатками пальцами, и не спешит поворачиваться.

— Я тебя звал?

Аника, он слышит, делает шаг назад, оказываясь за порогом. Каз хмурится, припоминая, что дверь он точно закрывает — не на замок, но всё равно не позволяя и намекнуть кому-то извне, что он ждет гостей. Всё, чего ждёт Каз Бреккер в такой час, это возможности помыться, устроиться в кровати с книгой и, не читая на самом деле ни строчки, продолжать уговаривать себя, что за Инеж Гафу он совсем не волнуется.

Я просто…

Требуется поразительное хладнокровие, чтобы не запустить в дверь чем-нибудь тяжёлым — у Бреккера, к счастью, его хоть отбавляй. Он комкает рубашку и подходит к двери, кривит губы в одному ему понятной гримасе: она означает, что расхаживать перед членами банды полуголым ему совсем не нравится, и что кое-кто вполне может поплатиться за свою наглость. Хотя, он признаёт, что подкрадываться девчонка учится весьма неплохо.

— Забери в стирку.

Комок окровавленной ткани летит Анике прямо в руки, и Каз захлопывает дверь перед её носом, на этот раз проворачивая ключ в замке. Возможно, её стоит и правда разжаловать до прачки — с обязанностями паука, которые она так старательно примеряет на себя после отплытия Инеж, она едва справляется. Пару раз ему самому приходится вытаскивать её из передряг практически за шкирку, и эта трата времени и сил Казу совершенно не нравится.

Инеж, как оказывается, не так уж просто заменить.

В его голове, в его мыслях и даже во снах — особенно в тех, которые заставляют его просыпаться под утро с раскрасневшимися щеками и с явным неудобством под одеялом, — она постоянно с ним. И если даже предположить, что однажды найдётся человек, способный если не превзойти Призрака по способностям, то хотя бы быть с ней на одном уровне, то о том, что однажды кто-то может занять её место в мыслях Каза, он даже не думает. Впрочем, осознание всего этого ему совершенно не помогает.

— — —
Сулийка возвращается из очередной охоты — у Каза не поворачивается язык назвать это «путешествием» — ранним утром. Каз убеждает себя, что совсем не ждёт, и что свободное время в его расписании у него появляется совершенно случайно. А те полчаса, которые он тратит на то, чтобы пройтись по причалам, на самом деле не более, чем утренняя прогулка, призванная прочистить голову перед очередным делом — оно и правда у него есть, и будет вероятнее всего не из лёгких.

Вот только с Аникой ему не справиться. Одному — тем более.

От воды у причалов пахнет затхлостью, немножечко смертью, а ещё, как и в прошлый раз, триумфом Инеж. Каз рассматривает приближающийся и швартующийся корабль с лёгким трепетом, заставляющим ещё сильнее стиснуть пальцами голову ворона на трости, и не двигается с места. Инеж всегда выходит победителем, и не важно, будет это схватка с работорговцами или попытка украсть очередной плохо спрятанный секрет. Сейчас, уверен Бреккер, капитан Гафа является в порт Кеттердама с очередным «уловом».

Он не сводит с неё глаз ни на секунду, пока Инеж идёт к нему — к нему первому, как делает и во все прошлые свои возвращения. С «Отбросами», маячащими где-то позади, она поздоровается позже.

Каз делает шаг вперёд — последний, — и между ними остаётся не больше полуметра.

— Надолго в город? — спрашивает он, щурясь на проглядывающем сквозь утреннюю дымку солнце. Каз смотрит на Инеж, пальцы крепко впиваются в трость, словно она подходит к нему так близко лишь для того, чтобы её отнять. Они не видятся всего две недели, а кажется, что проходит несколько лет.

Он позволяет себе едва заметную улыбку, стоит Инеж вопросительно поднять бровь. Каз знает, что именно она спросит. А она, вероятно, знает, что он скажет ей в ответ.

— Ты нужна мне для одного дела.

Возможно, она ждёт, что он ответит что-то другое. Ему правда хочется, слова так и пляшут где-то на кончике языка, но замирают, а после и вовсе исчезают, как и всегда до этого дня. Если что-то в этом мире не меняется, то это — Каз Бреккер.

СВЯЗЬ:

лс

ЧТО СЫГРАЛ БЫ?

всяческое стекло по гришаверсу, ограбления, похищения, сломанные судьбы (руки, ноги, позвоночники), кровь, жестокость, взятки, тщетные попытки стать нормальным — всё как обычно;

Отредактировано Kaz Brekker (2021-07-07 14:15:50)

Подпись автора

inej ❤

+6

2

ХРОНОЛОГИЯ

Flashback:

before six of crowsнож — это оружие и в то же время щит // with Inej in progress
Каз Бреккер не верит в святых, но ничего против веры Инеж иметь не может — это, в конце концов, её личное дело.


Real time:

tbc

Подпись автора

inej ❤

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #The Grishaverse » Kaz Brekker