Инеж Гафа ⋯ Inej Ghafa

The Grishaverse ⋯ Гришаверс

ВОЗРАСТ:

18 лет

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

капитан корабля «Призрак»; охотник на работорговцев; шпионка; убийца, воровка, член банды «Отбросы»; в прошлом — рабыня «Дома экзотики» («Зверинец»), акробатка.

https://i.postimg.cc/VLBk3BLP/tumblr-1d52762f58e2df9995e3522e6da8d9d6-ef713ba3-540.gif

The Saints hear prayers wherever they're spoken.

Твоя история

Отец Инеж научил её всему, но в первую очередь — балансировать на грани, падать и снова подниматься на ноги. Знакомясь с этой наукой, Инеж ещё не знала, как та пригодится ей в жизни. Она упала лишь однажды — и запомнила тот промах надолго, подумав, что подобное, должно быть, ощущают птицы, когда лишаются возможности летать. Отчасти сулийка и была птицей — ловкой, быстрой, способной подружиться с ветром и взять его себе в союзники. Её семья путешествовала по Равке, веселя зрителей цирковыми представлениями, как до того делали их деды и прадеды. Кочевая жизнь, свобода, аромат костра, звон браслетов на ногах матери, запах тяжких древесных благовоний из её шатра, пламенные молитвы святым — Инеж казалось, что другой жизни и быть не может. Ах, как жестоко она ошибалась!

Это случилось утром. Ей ещё и четырнадцати лет не исполнилось. Оставалось всего ничего, когда их караван прибыл на западное побережье недалеко от Ос-Керво. Семья Гафа собиралась выступить на летнем карнавале. Много позже Инеж думала над тем — смогла бы она избежать случившегося, если бы не ленилась в то утро, а встала бы вместе со всеми. Иногда, ей казалось, что да. В другой раз сулийка предполагала, что раз боги уготовили для неё подобную участь, то она вряд ли бы её избежала. Инеж даже не почувствовала приближающейся опасности. Лежа в своей постели, она подумала, что к ней вошёл отец, и начала просить его дать ей ещё пару минут. Но вместо ласкового упрёка родителя, последовал грубый окрик, и чья-то рука крепко схватив её за щиколотку, стащила Инеж на земляной пол.

То, что случилось потом было ужасно. Но безжалостная память не желала позволять ей забыть. Инеж было ужасно страшно, когда она оказалась запертой в трюме вместе с другими детьми. Она была среди них единственной сулийкой, однако, благодаря тому, что некоторые из детей знали равкианский язык, она узнала, что их везут на самый большой остров Керчии, где продадут частным лицам или в дома удовольствий Кеттердама или Нового Зема. Но на аукцион Гафа так и не попала. Едва они прибыли в порт, как её подняли на палубу, и передали с рук на руки очень красивой незнакомке с белыми волосами. Та, с несвойственной для женщины, циничной резкостью, осмотрела Инеж, вплоть до зубов и того, что скрывалось под юбкой. Эту женщину звали Хелен Ван Хауден, и она владела ≪Домом экзотики≫, коей именовали также ≪Зверинцем≫.

Теперь юная акробатка, облачённая в поддельные шелка, с раскрашенным лицом, предлагала зрителям (мужского пола) совершенно иные развлечения. Она ненавидела себя и свою нынешнюю жизнь, но была слишком слаба для того, чтобы покончить с ней. Быть может, она ещё не отошла от шока пленения, однако временами ей казалось, что она ждёт чего-то. Ждёт и не может дождаться. Но что это было? После долгих раздумий Инеж поняла — она ждёт свой шанс. И боги ей даровали его.

Однажды она увидела, как к Ван Хауден пришёл посетитель. Это был не обычный купец или иной привычный гость ≪Звернинца≫. Каз Бреккер — он платил Хелен деньги за информацию о её клиентах. Собирал по крупицам всю то, что выбалтывали клиенты дома удовольствий. Он никогда не посещал здешних девушек, но те словно были и не прочь, так как их привлекала его тёмная сущность. О нём говорили страшные вещи. И должно быть он совершал ещё более худшие. Но Инеж не пугали слухи, равно как и вид черных перчаток и трости Каза. Инстинкт подсказал ей, что боги послали ей шанс. Через некоторое время она, подошла к Казу и сказала, что может помочь ему. Отчаянный и глупый поступок. Он лишь взглянул в её сторону и прошёл мимо. А на следующий день вернулся за ней.

Каз выкупил контракт Инеж, и теперь она должна была отрабатывать свой долг перед его непосредственным начальником Пером Хаскелем, который по-началу сомневался, что сулийка сможет им пригодиться. Но зато Бреккер, казалось, был уверен в том, что поступил совершенно правильно. Для самой же Гафы его поступок был поистине благородным, и она свято уверовала в то, что под циничной маской бандита, преступника и убийцы, кроется хороший человек. Впоследствии, уже зная Каза лучше, она будет не раз подмечать те его решения, которые в её понимании, указывали на благородство. Пока же она училась жить в мире ≪Отбросов≫, «Клуба воронов» и Клепки. Она постигала науку взламывать замки, двигаться бесшумно, слушать, наблюдать, разить острием кинжала. Первый кинжал подарил ей Каз. Он же нарек Инеж Призраком. Этому имени она поначалу воспротивилась, однако позже поняла, что Бреккер прав. Она Призрак, фантом. То, что не имеет ни плоти, ни запаха, ни подвластно силе притяжения. Сулийка училась прилежно, понимая, что от её успеха зависит дальнейшая судьба. Она могла заработать своими умениями деньги для выкупа контракта, и начать новую жизнь вдали от Кеттердама. Во всяком случае, Инеж надеялась на это, ведь строить планы таким, как ≪Отбросы≫ означало смешить богов.

Со временем она стала для Каза незаменимой. По крайней мере, Инеж сама полагала, что никто лучше не справится с теми заданиями, которые дает ей он. Она стала для него лучшей шпионкой, тенью всех тех, кто что-либо от него скрывал. Можно было сказать, что благодаря Инеж ему удавалось иной раз обскакать своих врагов далеко вперед. Гордилась ли она собой? Нет, но знала на что была способна. Она — выгодная инвестиция Каза Бреккера, как он называл её. Разящие оружие, которое, конечно же, нужно лишь до тех пор, пока в нём нуждаются, и пока оно может бить точно в цель. Где-то в глубине души сулийка таила смутную тоску по этому положению вещей. Тоску, которая со временем, все крепла. Она никогда бы не призналась самой себе в том, что Каз значит для неё слишком много.

Мелкие и крупные аферы прошли через руки ≪Отбросов≫, грабежи, убийства, налёты. Мало помалу, кирпичик за кирпичиком, они поднимались всё выше. Стоя теперь на борту своего корабля, оглядываясь назад, Инеж в который раз дивилась тому, что им и ей в частности, удалось выжить в череде прошедших событий. Они не замёрзли по пути в Ледяной двор; она не сгорела, когда карабкалась вверх по трубе мусоросжигателя; не попалась в лапы Хелен ван Хауден, а провела её; Гафа могла умереть тогда, когда находилась в плену Ван Эка, или остаться искалеченной им навсегда, но и этого не случилось. Здесь был только один вывод — боги хранили её. Те самые, в которых не верил Каз Бреккер, и которые даровали им странную, мучительную, но крепкую привязанность друг к другу. Привязанность, от которой сейчас Инеж словно бежит, несётся прочь на всех парусах, влекомая охотой за теми, кто желает нажиться на судьбе несчастных. Привязанность, которая, между тем, возвращает сулийку в порт Кеттердама снова. Она ведь не забыла, что для Каза она — ценная инвестиция, пусть даже на её плече никогда не было татуировки ≪Отбросов≫, и её не связывает по рукам и ногам контракт. Остается кое-что ещё. Кое-что, куда более крепкое.

— нет такой высоты, такой узкой щели, на которую бы не поднялась и куда бы не пролезла Инеж. Нет, безусловно она не всемогуща, но её акробатические таланты явно достойны отдельного упоминания. Сулийка ловка и бесшумна. Её шаги практически не слышны, да и кажется, будто Инеж даже и собственного запаха не имеет, настолько она может слиться с окружающей обстановкой.

— превосходно обращается с холодным оружием. Кинжалы для Инеж словно дети и даже носят имена: те, что спрятаны в ее предплечьях, быстро высвобождаются: Санкт-Петр на правой руке, ее первый нож, подаренный Казом, и Санкта-Алина — нож с костяной ручкой. Санкта-Мария и Санкта-Анастасия сидят на ее бедрах, Санкта-Владимир в одном из ее сапог и Санкта-Лизавета (с выгравированной розой на ручке) на ее поясе. Она назвала их в честь святых.

— так же в числе того, что помогает ей совершенствовать свои умения: изготовленные на заказ у фабрикатора кожаные тапочки  с грубой резиновой подошвой. Они идеально подходят и могут сцепляться с любой поверхностью; кастет на правом бедре; альпинистские шипы и подушечки на коленях для ползания и лазания. Подушечки также скрывают лезвия, которые активируются спусковым крючком на ее лодыжках.

— верит в богов и силу молитвы. Молитва, по мнению Инеж, не раз её спасала (даже перед тем, как сделать первый шаг навстречу Казу в ≪Зверинце≫ она молилась); кладезь сулийской мудрости, которая иной раз срывается с её уст.

— слабость Инеж — Каз Бреккер и те раны, которые нанесло ей рабство и работа в ≪Зверинце≫. Невзирая на то, что прошло достаточное количество времени со дня её пленения, в глубине души Инеж саднит рана, которая нет-нет, но напоминает о себе.

Инеж слушала Каза со всем вниманием. Смотрела на него — то искоса, то прямо, но неотрывно, стараясь уловить настроение, понять не только смысл всего того, что он говорил, но и то, на что намекал. От этого зависело, как сулийка выполнит свою работу — лучший результат возможен лишь при полном погружении в процесс. Она не говорит этого вслух, но даже сознавая все риски, план Бреккера, пусть и вероломен, но весьма осуществим. Нужно всего лишь быть быстрым, работать слаженно и верить в удачу. Последнее, впрочем, касалось всей их жизни. Они — рабы удачи и без неё вряд ли прожили хоть один день.

Сулийка кивает, когда Бреккер говорит о гадательном доме. Делает про себя заметку, что неплохо было бы навестить его. Нет, Гафа не желает узнать свою судьбу. Она не верит кеттердамским прорицателям. Но вполне возможно среди персонала салона найдутся те, кто любит болтать о чужих тайнах.

Сплетни и подслушанные разговоры — то богатство, которым было по силам владеть Инеж. И она копила его, время от времени принося Казу самые драгоценные из своих сокровищ. Впрочем, он может спросить её о чем угодно из того, что происходит в городе, и она расскажет, а если не будет знать — узнает в тот же день. Такова часть её платы за возможность почувствовать себя свободной. И в этом же было и новоявленное оружие Бреккра. Оружие, против которого было сложно устоять, ведь чужие тайны способны были расползтись во все стороны, как потревоженные муравьи. Нужно было лишь вовремя воткнуть палку в муравейник, разворошить их гнездо.

— Хорошо, я поняла. Значит — час.

Она уже начала прикидывать в уме, поглядывая время от времени на план здания, сколько ей потребуется времени, поминутно, на все манипуляции и шаги. В такие минуты, её мысли были столь же гибки, как и тело акробатки. Инеж прощупывала, рассчитывала, отбрасывала и утверждала, те или иные варианты, рисуя перед собой целостную картину того, что будет происходит, и что ей надлежит сделать. Из задумчивости сулийку вывел взгляд Каза. Джеспер ушёл. Они остались одни.

Садясь в кресло, ожидая того, что скажет ей Бреккер, Гафа заметно волновалась. Она всё ещё никак не могла отделаться от мысли, что делает что-то не так, что в ей действиях имеется некий существенный недостаток, который перечеркивает все достоинства. Потому, когда она услышала легкий шум, Инеж немного нервно глянула в сторону комнаты Бреккера. Увидела она обнаженную спину парня, который снял рубашку. На его боку была рана. Сулийка уже не первый раз видела его без рубашки, но все равно, вновь и вновь, смущалась этому, словно и не было месяцев проведенных в «Зверинце». Он, казалось, совершенно не обращал на неё внимания, особенно тогда, когда вышел, чтобы забрать старую рубашку из кабинета. Но и Гафа сделала вид, что ничего такого не происходит — подумаешь, Каз Бреккер без рубашки. Ничего удивительного.

На его теле было множество шрамов. Это будило любопытство не меньшее, чем его загадочные перчатки и прошлое. Но Инеж не спрашивала ни о чем. Равно как не позволяла себе думать о том, почему он с ней так откровенен. Уж точно не потому, что она ему нравится. Инеж Гафа — ценная инвестиция, оружие. Только и всего. Нельзя позволять себе думать, что по отношению к ней Каз может испытывать что-то большее. Потому, что конечно же это не так. Если происходит, что-то подобное, то только из-за того, что он не видит в ней ничего, кроме создания неспособного ощутить что-либо в подобной ситуации. Как его трость или кресло. Святые несомненно очень гневались на неё, вины Бреккера здесь не было. Инеж сама бы не взглянула на себя иначе, после «Зверинца» и того, что там было с ней.

Из-за этих мыслей сулийке было слишком больно. Но в какой-то мере они смягчили то впечатление, которое произвели на неё слова Каза. Она слышала их сквозь пелену своей внезапной печали, ухватилась за их острые края, чтобы вынырнуть.

— Я знаю. Знаю, что долго тянуть с этим невозможно, — глухим голосом ответила Инеж, стараясь не смотреть в сторону Каза, — Но… Мне страшно потерять себя навсегда. Святые не простят меня за это.

Она медлит, подбирая слова.

— Если бы выбор зависел от меня, я предпочла бы умереть. Но я обещала, что буду помогать тебе. Если тебе это нужно — я сделаю все, что потребуется. Ты же знаешь. И я очень благодарна за то, что ты… Даешь мне возможность выбора.

С его стороны это были не только слова. Он даже не настаивал на том, чтобы Гафа сделала татуировку члена банды «Отбросов». Для неё ведь так было важно избежать ещё одного клейма. То, старое, она варварским образом срезала со своей кожи, прибегнув к услугам чужой грубой руки. Рана совсем недавно зажила окончательно.

— Я не хочу, чтобы ты сомневался во мне, Каз Бреккер.

Наконец Инеж поднимает на него глаза. Тревога отражается в их глубине, когда она думает над тем, что её молитвы святые уже не услышат, и не защитят Бреккера. Если она убьет кого-нибудь, то с этого момента защищать Каза будет одна лишь она.

СВЯЗЬ:

@mmr_know_it_all

ЧТО СЫГРАЛ БЫ?

События сериала Shadow and Bone, равно как и дилогии Six of Crows в равной мере интересны. Сыграю всё то же в модерн AU. Попробую, что-нибудь в меж фандомах с такими сериалами, как Penny Dreadful и Harlots. И тд. и тп.

Отредактировано Inej Ghafa (2021-07-07 14:09:14)