no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » Жизнь до и после


Жизнь до и после

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Superbia Squalo х Xanxus
http://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3162/861390.png http://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3162/705741.png

«Так вышло» — из этой фразы получился бы отличный эпиграф к любой человеческой жизни.

+3

2

[indent] Возвращаться назад желания не было.

[indent] Да и сколько раз он возвращался назад вот так — побитый, с переломанными костями, с отбитыми внутренними органами, когда его часами практически по кусочкам собирали в реанимации? Каждый день в Варии, каждое новое задание воспринималось, как последнее с осознанием, что тебе давали возможность прожить еще один дерьмовый день в твоей никчемной жизни. Но каждый раз Скуало возвращался назад победителем, пусть и сука-жизнь его знатно царапала.

[indent] В этот раз Скуало чувствовал себя... ущербным что ли? И не потому, что проиграл четырнадцатилетнему пацану. Стоит вспомнить печальный опыт Тюра - ведь его Скуало победил в таком же возврате. Может это проклятие всех, кто носит этот чертов титул Императора Мечей - наступает в дерьмовой жизни дерьмовый день, когда тебе дорогу переходит очередной вундеркинд, который от силы несколько дней держит в руках меч. Да и победил его не Ямамото Такеши, а этот стиль владения мечом. Вообще у Скуало было до хрена времени подумать над всем произошедшим с того самого дня, как он пришел в себя в больнице под присмотром людей Дино. Скуало чувствовал себя действительно отвратно и злился исключительно на себя. Он должен был погибнуть. Хреново жить вот так и смотреть потом в его глаза, зная, что обещал быть сильным, а проиграл, как распоследний слабак, как дилетант, который не знает цену собственного меча. Скуало победила его собственная самоуверенность. Супербия перешагивал через своих противников, как через мусор. Все те мечники были опытом, пусть и не слишком полезным. Они взращивали его собственное эго, раз за разом доказывая, что столь идеальный стиль владения спатой абсолютно никто не может превзойти. Скуало до этого боя с Хранителем Вонголы и не пытался думать о том, что стиль может совершенствоваться не хуже, чем тот, кто им владел.

[indent] Да к черту это все. Скуало «переболел» этим, перепсиховал и просто отпустил. Ямамото Такеши он мстить не собирался. Уже тогда в палате, когда думать ему мешали врачи, медсестры и мельтешащий Дино, который пытался быть таким "правильным и удобным другом", в голове Скуало уже родился план. Но осуществлять его он собирался постепенно. сейчас на очереди у мечника были совершенно другие насущные проблемы. Что ему оставалось делать? Вернуться назад, как побитая собака и просто принять все это, как факт унижения? Или же сбежать в поисках себя и вернуться, когда действительно станет совершенным мечником? От последнего Скуало удерживало лишь то, что он, мать его, был ответственным. Несмотря на то, что Занзас был боссом, ради которого Вария пойдет и в огонь и в воду, на плечах Скуало лежало слишком много ответственности, за которую Занзас не желал браться из принципа.

[indent] Но все это самобичевание полетело к дьяволу, когда Дино практически силой притащил его на полбе боя за кольцо Неба и заставил смотреть.

[indent] Они оба оказались не идеальными - босс и его капитан. Их обошли обычные мальчишки, которые еще с неделю назад жили в этом убогом Намимори и радовались своей бесполезной жизни. Отряд убийц обставила шантрапа, которая еще школу не закончила. А горькая правда резала больнее, чем шрамы полученные в бою. Скуало знал секрет Занзса, знал, что старик Тимотео никогда бы не рассказал это тем, кто не был посвящен, и уж точно не сказал бы это своему "сыну". Лишившийся детей, он пытался хотя бы так оберегать приемного. И Скуало тогда тоже поклялся, что ни разу не заикнется о том, что когда-то услышал. Правда ставила жирную точку на всем, что произошло и ради чего они все так старались. Исход битвы был очевиден. И пусть Скуало сам пытался себя убеждать в том, что эта херня про "преемственность" и "право крови", про то, что кольца имеют свою волю, была фанатичным лепетом идиотов, все оказалось слишком очевидным.

[indent] Возвращались они назад, как побитые собаки, зализывать свои раны. Возвращались в разное время и разными путями. Им позволили принять поражение и уйти назад, остаться Варией. Тимотео был слишком благородным доном, который пытался сгладить любые конфликты внутри семьи. А Вария... она останется преданной семье, как это было и всегда. Скуало вернулся назад последним. Дино еще с неделю его промурыжил в этой больнице до тех пор, пока Супербия не смог сам стоять твердо на двух ногах. Бинты Дино запретил снимать, но, оказавшись в самолете, Скуало первым дело избавился от большинства удавок. Акула оставила на его теле достаточно меток, которые останутся шрамами-напоминаниями о собственном несовершенстве.

[indent] Особняк встретил его непривычной тишиной и пустотой. Луссурия, был еще в лазарете, Леви наверное сидел у себя и занимался тем, чем занимался все свободное время - дрочил на портрет босса. Где были Бел и Мармон Скуало вообще не интересовало. А Занзас... черт возьми и правда тишина была слишком непривычной, что даже мурашки побежали по затылку. Скуало поднялся на второй этаж и даже не пытался стучать или в своей манере открывать их пинком ноги - ребра еще болели, а некоторые шрамы давали о себе знать раздражающим нытьем, что разливалось по всему телу. Скуало просто отрыл дверь в кабинет, который встретил его полумраком. Супербия прекрасно знал, чем сейчас занимался босс. После стерильной поликлиники  все ощущается слишком остро, а запах алкоголя буквально пропитал этот кабинет.

[indent] - Больше ничего не придумал, кроме как спиваться в одиночестве, чертов босс? - вопрос прозвучал тихо, не в манере того, кто привык говорить на повышенных тонах.

+3

3

[indent] Это был безусловно провал. Провал по всем правилам и порядкам. Слишком близко могло кого-то задеть поражение школьником. Он буквально продул школьнику, который еще пешком под стол ходил и трясся по любому поводу. Ну, не только он, весь его отряд провалился, по сути... И на чужие провалы прямо сейчас Занзасу было глубоко наплевать. А свой провал. Ну, этого он, чёрт возьми, ожидал. Хоть и не был готов. Проигрыш не школьнику, ссыкуну и трусу, что ему в глаза смотреть боялся, а судьбе. Которая нагло поимела итальянца впервые, когда он только родился, а после... целенаправленно и почти ежедневно. Отвратительным, по мнению большинства, в Занзасе было всё: его характер, поведение, происхождение, особенно происхождение. Он ведь тот еще ублюдок заморыш, блудный сын, что свалился на Вонголу как снег в разгар лета на Сицилии. Он был тем еще «подарком судьбы», а также проверкой для всех окружающих. Своей яростью, своим скверным характером он в свое время настолько пошатнул всю семью, что та и к нынешним временам, как показала практика, не восстановились в полной мере. Но теперь на чертовы провалы Вонголы ему было по большей части плевать. Он был отвергнут тем единственным, за что как за последнюю соломинку держался на протяжении этих месяцев. Как очнулся после долгой «зимней спячки», ни о чем кроме колец думать не мог. Уверен ведь был, что переиграет, и старика, и всю Вонголу и традиции, сумеет доказать побрякушкам, что он достоин. Пусть не по крови. Но по своей силе, воле и своему пламени. Но видит Бог, гореть ему за свои амбиции в самом горячем котле, но да и не важно, он любит погорячее, от холода, что иглами пронзает и забирается под кожу всё еще знобит...

[indent]  Теперь-то на него итальянские девки уже не засматриваются, а лишь в нервном страхе отводят взгляд. И было из-за чего. Все его лицо, его тело искромсано темными багровыми шрамами, что остались после восстания. Спасибо, сука, восьмилетней "клетке" и отцу, награда в напоминание об его очередном провале. Так что эта попытка в Намимори в очередной раз взлететь выше головы не увенчалась успехом, зато подтвердила его собственную ущербность, недостойность и слабость. Его не приняло кольцо, не приняла Вонгола как достойного. Сколько бы раз он не пытался, финал будет все равно очевидным. Кровью или нет, честно или нет, но Десятым Вонголой Занзасу не стать, сколько бы «X» в его имени не было.

[indent]  Прошло хоть уже и достаточно времени после провала, его шрамы всё еще напоминали о себе, болезненно изнывая из-за очередного контакта с Прорывом точки нуля. Его руки были еще перевязаны, болели и словно вечно опущенные в ледяную воду дрожали. Тело знобило, а Занзас и не подавал вида, не замечать проблему для него было в разы удобнее и проще, чем что-то с ней делать прямо сейчас. Вместо этого он старательно находил чем занять себя, например, закончив чистку пистолетов, сейчас принялся их смазывать, в финале натирая ствол до блеска, откладывая на специальную подставку. Коллекционного оружия у Занзаса было много, целая комната, соседствующая через две двери от его кабинета. И в первейшую очередь эти пистолеты, револьверы, старинные мушкеты несли в себе именно эстетическую задачу, нежели боевую. Хотя именно для последнего порой Занзас доставал ящик с барахлом и начищал оружие. Это было его успокаивающей мантрой, но даже сейчас она не помогала. Уже после третьего ствола его руки снова давали о себе знать. Ныли, тряслись, а пальцы переставали слушаться. Зан поморщился, эта дрожь была не такой сильной как тогда, когда он только был освобожден ото льда, но каждый раз приступ напоминал о былом, и это было неприятнее всего. Воспоминания.

  [indent] Единственное, что всегда могло ему помочь заглушить все. Притупить боль, память и чувства был алкоголь, и сейчас стакан крепкого виски был ему необходим как воздух. Огненный жидкий янтарь в стекле манил, пол стакана мужчина выдул на раз, и с грохотом стукнув им о стол, Занзас уперся лбом в сплетенные пальцы. Медленно накрывающая волна опьянения сейчас была спасением, лучше любого болеутоляющего.

  [indent] Войти к нему без стука имели храбрость далеко не все, и одного патлатого он за это даже почти никогда и не ругал, ну, когда не был в ярости. И на счастье покоцанных акулой ребер Скуало, сейчас Занзас может и был не в духе, но это скорее была пассивная агрессия, слабая, как и его пламя, которое после того знатного Бёрнинмэна даже и не думало еще восстанавливаться.

[indent]  — А ты я вижу так и не сдох, и даже уже ходишь, мусор... — С прищуром, Занзас смотрел на своего Капитана и думал, как надолго этого патлатого хватит, сколько еще должно пройти времени, чтобы тот сдался, отвернулся или просто опустил руки, перестав в него верить? Ну, восемь лет ему на это не хватило, и хотелось бы верить что и еще через восемь лет это бы не изменилось, но Занзасу верилось с трудом.

Подпись автора

Стреляй на убой, дай крови патронам
Пусть по нулям твоя станет обойма

[хронология]

+2

4

[indent] Почему ты идешь за ним, Скуало? Где же твоя хваленая гордость?

[indent] По мнению Дино он должен был, выписавшись из этой японской больницы, собрать свои пожитки и валить подальше из Варии. Начать свою «жизнь с чистого листа», как говорит большинство неудачников, которые не смогли справится с поставленными задачами. Какое убогое определение собственной никчемности - «чистый лист». Принимая удары жизни ты или заканчиваешь свою жизнь в акульем брюхе или же, подобрав сопли, двигаешься дальше. Все эти сопли с сахаром о «начать жизнь с чистого листа» просто бред! У Скуало была жизнь, которая его вполне устраивала. И он придерживался мнения, что удары судьбы только закаляют, даже если эта самая судьба приносить тебе дерьма на большой подносе.

[indent] Сколько он хранил секрет, как это делал Девятый? Еще тогда, когда Занзас проиграл своему названному отцу, Скуало мог подобрать сопли, свою разбитую гордость и брошенные слова клятвы на ветер, чтобы убраться как можно дальше и действительно начать жизнь с чистого листа. У него тогда было все — четыре дороги, свобода и бесполезная клятва, которой он по факту мог более не придерживаться. Но разве это не проявление слабости?

[indent] «Дино, тебе так хотелось бы знать, почему я снова, как побитая собака, возвращаюсь к нему?»

[indent] Сколько Скуало себя помнил, он считал, что нельзя кому-то подражать. Подражание и раболепство перед кумирами — проявление слабости и отсутствия силы воли. Если ты считаешь, что кто-то в чем-то превосходит тебя, значит ты должен сделать все, чтобы стать сильнее этого идола, переступить через него и идти дальше. С Занзасом всегда было по-другому. И Скуало, восхитившись этим человеком, уже тогда был готов послать к черту все свои слова о том, что только дураки слепо могут идти за кем-то.

[indent] «Иди сюда, мусор!»

[indent] И ведь он шел. Шел на ватных ногах, словно заговоренный этим голосом, Скуало шел к нему. Раз за разом он шел за этим человеком, он шел к Занзасу. Дино не понимал, а сам Скуало не собирался говорить ему всей правды. В силу своего характера Дино действительно желал для своего старого друга только лучшей жизни, но никак не роли цепного пса того, кого все считали неуправляемым зверем. Дино его совсем не понимал. И Скуало пропустил все слова, все попытки Дино надавить на больное.

[indent] «Просто, Дино, ты не знаешь, что этот человек и есть моя гордость».

[indent] Занзас всегда был похож на одинокого и опасного хищника. И сейчас он был хищником, который забился в свое логово и зализывал раны. Только дурак бы сунулся в этот кабинет. Дурак или Скуало. Он ждал, что вместо ответа в него полетит что-то тяжелое или Занзас попытается отстрелить ему непробиваемую голову. Даже если бы его попытались выставить за двери, Скуало не собирался просто так уходить. Вария не разбежится от одного жалкого поражения. Супербия знал, что им всем, кто сейчас также зализывал свои раны, было глубоко плевать на эти сраные вонгольские кольца. Они нужны были исключительно боссу, как факт утверждения его власти. Ну нет колец и хер с ними! Вария, как и ее резиденция, будет стоять и без них завтра. Проблемы останутся в этом вечере, а завтра будет завтрв. Их всех ждут дела, муштровка и обычная жизнь наемника. Ничего ведь не изменилось, босс!

[indent] - Госпожа удача улыбается мне, чертов босс! Или ты ожидал, что я не вернусь?

[indent] Ты действительно этого ожидал, Занзас, что твой капитан отрежет волосы и свалит куда-нибудь на солнечный берег, чтобы греть свои побитые кости с коктейлем, который украшает глупые разноцветный зонтик?

[indent] Если в него ничего не полетело еще на пороге, значит это было практически королевское приглашение войти от самого босса Варии. Скуало заметил, как дрожали руки Занзаса, как плясало пламя в его глазах, словно бы с каждым движением руки он хотел уничтожить каждого, кто попадался в поле его зрения. Эту боль Скуало уже видел. Он пересек кабинет в несколько шагов, забыв о собственном избитом теле. Шрамы заныли, отдаваясь тупой ноющей болью в каждой мышце. Скуало схватил босса за запястье, внимательно посмотрев на его руку. Супербия не боялся, что сейчас за такой жест Занзас может сломать его собственную.

[indent] Скуало уже доводилось видеть эти шрамы тогда, когда восемь лет назад босса удалось освободить из «ледяного плена». Годы заморозки, Пламя Посмертной Воли превратили Занзаса в агонизирующий кусок мяса. Шрамы похожие на стигматы безумных католических фанатов болели и иногда даже кровоточили. Ни один врач даже под дулом пистолета не брался лечить их, а обезболивающие практически не помогали. Избавиться от боли помогло лишь время и, возможно пламя самого Занаса. Скуало на своей шкуре чувствовал, сколько гнева может быть в их боссе. Часть шрамов, оставленных Прорывом Точки Нуля стали незаметными, словно ушли всей ненавистью и памятью глубоко под кожу. И теперь на руках Занзаса были свежие отметины, оставленные новым наследником Вонголы.

[indent] - Тебе еще хватило сил почистить эти цацки? - Скуало небрежно мотнул головой, намекая на пистолеты, с которыми Занзас не расставался.

[indent] С алкоголем Занзас практически никогда не расставался, будто бы бутылка виски была тем единственным существом, которое могло разделить его боль или же ее притупить. И не важно, какая это была боль — физическая и душевная. Ни в той ни в другой Занзас бы никогда не признался. Наверное, сейчас у Скуало на душе были такие же чувства. Он знал, о чем думал Занзас. Их двоих побила школота, их вышвырнули из Японии и, мать его, милостиво разрешили вернуться в Варию. Их даже не ждали палачи или цепи стражников из Вендикаре. Мусору дозволили с позором вернуться в родные стены. Вария все еще нужна была Вонголе. И они все знали, что другого босса Вария не признает.

[indent] - Забей на этого пацана, Занзас. Забей, мать его, на все! Поверь, у тебя есть больше, чем вся эта пафосная хуета с кольцами!

[indent] Кожа от шрамов шершавая. Скуало даже чувствовал исходящий от ладоней босса жар, будто бы эти несколько жалких дней после возвращения из Японии тот копил в себе ненависть, не зная, на кого ее выплеснуть.

[indent] - И хватит уже напиваться в одиночестве, изображая из себя обиженного на весь мир подростка!

+2

5

[indent]  [indent] До одури приятно было сейчас заливать всю боль алкоголем, это явно умело заменяло ему и лекарство, и специалиста. Пусть это определенным образом явно не помогало здоровью (печень уже спасибо точно не скажет, а лучше в ближайшей подворотне примет удар заточки на себя, чтобы не мучиться долго), но на все эти доводы о вреде, сам Занзас клал большой хер, как и на все теперь, в принципе. Это место – единственное, где еще можно было ощутить хоть что-то напоминающее пресловутое «Дом». Хотя для него особняк Вонголы домом стать не смог, а особняк Варии – просто не успел, в стенах своего кабинета Занзас смог расслабиться так, как не получалось за последние восемь лет нигде и ни разу. Ни во льдах, где про расслабление даже мечтать было невозможно, и пусть Занзас в те года был без сознания, он все чувствовал, возможно даже сильнее, чем сейчас кажется. Когда он первые дни не приходил в себя в больнице, можно сказать что было расслабленно – мягкая постель, одурманивающие лекарства, тишина и мерное пиканье приборов. Но это все так же быстро кончилось, когда на пороге появился отец со своей свитой хранителей. Никаких тебе «Как поживаешь сынок» или «Чувствуешь себя лучше?». Как давно они уже перестали притворяться и играть в семью. Из Занзаса вышел отвратительный сын, а из Тимотео отвратительный отец. Это оказалось не трудно принять, спустя восемь лет заточения.

[indent]  [indent] Занзас с тихим рыком выдыхает, ставит на стол стакан и заглядывает в льдистые и сияющие глаза подчиненного, разглядывая и запоминая. Всего перебинтованного и покалеченного, но живого. Живого и верного, что пришел сейчас сюда, беспардонно и нагло, словно знает – что он единственный кому точно есть место в этой комнате вместе с боссом. Видеть такого Скуало уже привычнее. Не так, как в первую встречу после стольких лет – этот остолоп реально отрастил такие космы. Обещал раз, не отстригать до победного. «Эх, прости, придурок, видимо обрасти тебе придется как Йети…» — подумал Зан и устало хмыкнул, прикрывая на мгновение глаза, и снова смотря на Супербия, хоть и вырос – этот придурошный остававшаяся самим собой. Упертый, горделивый и самоуверенный пацан, что решился пойти за ним, рискуя всем.

[indent]  [indent] — Знаешь, как бы мы не лезли из кожи вон, никто бы нам не позволил выиграть. Ни честно, ни подставами или убийствами… Ха-ха-ха, да мы с тобой оказались всего лишь отличным пушечным мясом, нужного для тренировки этих щенков, что еще от мамок своих не оторвались… — надломленный и хриплый смех раздирал его горло, он искренне сейчас ржал над собой и над всей Варией, в каких придурков они превратились под влиянием.

[indent]  [indent] — Зря пришел сюда… только время потеряешь, лучше вали шматье своё собирать по полочкам. Думаю, мы здесь ненадолго задержимся. — Мужчина снова наполнил свой стакан, а затем достал из ящика стола второй – вообще, это скорее метательные снаряды, но сейчас тоже сгодится, - и протянул выпивку Скуало. — За наш грандиозный провал, и ёбанную Семью, которой у меня никогда не было, — он покосился на портрет Девятого, что притаился справа от входной двери, весь испещренный дырками от пуль и прорезями от ножей, своеобрадное «яблочко» дартса было у отца во лбу. Куда чаще и больше всего попадали и былое мудрое лицо уже давно утратило всё величие, — Скакать и дальше под его дудку я не намерен, одного этого представления со школьниками хватило… Так что если мы все разбежимся, вероятно Он решит лишь со мной одним расквитаться…

Подпись автора

Стреляй на убой, дай крови патронам
Пусть по нулям твоя станет обойма

[хронология]

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » Жизнь до и после