no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Сadavere di un estraneo


Сadavere di un estraneo

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Mors stupebit et natura cum resurget creatura
judicanti responsura

https://i.imgur.com/aSqbVeV.png
Gokudera HayatoRokudo Mukuro  — Yamamoto Takeshi

Он опускается на дно, медленно, переставая выдыхать и вдыхать. Мукуро наблюдает за ним, подоткнув щеку ладонью, ощущает на себе его взгляд, Мукуро везде, Мукуро не здесь. Мукуро — падающая на него в кромешной темноте тень, Мукуро — перебирает пальцами по клавишам и играет реквием, Мукуро набивает его рот печеньем, и он блюёт, давится, снова задыхается, Мукуро растягивает губы в улыбке — не своим ртом, шевелит губами Десятого, Ямамото смеётся, смеётся, издаёт «Ку-фу-фу».

[icon]https://i.imgur.com/7TKZmBC.png[/icon]

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+1

2

Сквозь дождевую пелену и зыбкий вечерний полумрак проступали очертания руин. Развалины — всё, что осталось от особняка в стиле, близком к палладианству. На месте некогда белоснежных колонн красовались их жалкие остатки и вычурные капители. Арочные окна зияли пустыми глазницами; подойдёшь ближе, и под ногами захрустит битое стекло. Растрескавшиеся ступени крыльца сплошь поросли травой и мхом, по таким и подниматься-то опасно.

Всё это было никчёмной, слабой, ни на что не годной иллюзией, которая способна обмануть лишь восприимчивый Ураган. Сквозь эту картинку, натянутую на реальность, точно полотно с напечатанным поверх рисунком в плохом разрешении, Мукуро видел настоящий дом, некогда принадлежавший семье Эстранео: ухоженный, обжитый, с горящими электрическим жёлтым светом окнами и абсолютно целым крыльцом. Прилегающая территория тоже выглядела заброшенной и пустынной, но всюду — камеры, а кое-где — охрана, живые люди из плоти и крови.

Камеры его не беспокоили — он прекрасно умел обходить системы слежения при помощи иллюзий, простецкий фокус, который не требовал и капли усилий, — охрана тоже. Мелкие сошки, не стоящие внимания. Гокудера Хаято и Ямамото Такеши находились внутри и, возможно, давно были мертвы, но и на это Мукуро плевать. Он пришёл сюда не ради этих двух людей. Если в особняке он обнаружит их трупы, то просто пройдёт мимо, удостоив только беглым взглядом. Мертвецы — всего лишь бесполезная оболочка, скорбеть по ним — удел Цунаёши. И всё же было бы неплохо застать их живыми. Приятно знать, что Десятый останется ему должен. Ведь всё, что Мукуро делал, в конечном итоге, было и будет ради одного человека — ради себя. Только так и можно выжить в мире — мире, который не достоин того, чтобы существовать. Кому нужен такой мир? Цунаёши? О, да, ему он точно нужен. Такие люди всегда цепляются за свои фантазии о добре, дружбе и любви, пропагандируют семейные ценности и верят во всепрощение, которого не существует. Пусть так. Смотреть, как рушатся чужие иллюзии по-своему забавно. Ведь если Гокудера Хаято и Ямамото Такеши умрут, едва ли Цунаёши найдёт в себе силы на прощение, на принятие и на смирение. Цунаёши умел быть злым, умел биться до последнего. Что же доброго в его праведном гневе?

Мукуро вышел из-за деревьев и, не таясь, направился вперёд. Раньше, когда он был младше, сходить за простого человека, просто оказавшегося не в том месте и не в то время, было проще; теперь многие знали его в лицо, и это доставляло определённые неудобства. Для иллюзиониста это мелочи, но прятать в иллюзиях себя? Хах.

Ему ничего не стоило проникнуть в дом и вывести оттуда людей Цунаёши так тихо, что никто ничего не заподозрил бы до самого утра, но заниматься такими скучными делами он не собирался. Он войдёт через парадный вход, и никак иначе. А потом Эстранео — этот убогий отголосок прошлого, — будет уничтожена. Мукуро не разменивался на мелочи — какая-то мелкая семья не интересовала его. Их больше ничто не связывало. Глупо обращать внимание на таких мелких рыб в море, в котором плавают киты вроде Вонголы. Существует и продолжает творить то, что сотворила с ним — ну и что? Мукуро плевать на столь маленькую месть. Он мстил целому миру, и на пути к этой мести даже захват власти в Вонголе был всего лишь одной-единственной ступенью. Эстранео в таких масштабах места просто не было. Кого-то спасать, нести возмездие Мукуро не собирался.

И всё же, он был здесь.

Потому что Цунаёши попросил. И его это совершенно не раздражало. Не раздражало настолько, что, улыбаясь и прикидываясь заплутавшим дурачком, испуганно поднимающим перед собой руки, когда на него выходят незнакомые люди с автоматами наперевес, не обрушил на них иллюзию, которая стёрла их в порошок.

Ах, да. Всё-таки обрушил. Потому что шоу должно продолжаться. В конце концов, оно только началось. Мукуро не почувствовал удовлетворения от смерти этих людей — кто вообще чувствует удовлетворение от прихлопывания комаров? Может быть, почувствует хотя бы его отголосок, когда сравняет это место с землёй, приводя в соответствие иллюзию и действительность, но куда большее довольство он испытает, когда стянет с головы вымокший капюшон, скрывающий волосы, и когда дождь перестанет барабанить по плечам, отбивая мрачное стаккато.

Подпись автора

[хронология]

+2

3

Крепление протяжно скрипнуло, когда Гокудера откинулся на спинку кожаного кресла. Сцепив пальцы и уткнувшись в них носом, устало вздохнул. Глаза сейчас точно отвалятся от пялянья в монитор, причём вместе с жопой, ноги чертовски затекли, но он не встанет из-за стола, пока не закончит. В попытке вернуть концентрацию он несколько раз быстро сморгнул, и снова обратил всё своё внимание на монитор: раз за разом там прокручивалась одна и та же запись с камер видеонаблюдения — смотришь точно через лупу, уставившись в дверной глазок, на семнадцать беззвучных трупов инженеров, о которых он не знал, паниковавших, падавших один за другим, что-то кричавших, в беззвучной лаборатории, о которой он тоже не знал, убийца — их коллега, один из трупов, беззвучно перестрелявший остальных и застрелившийся сам после. Психоз? Было бы возможно, если бы не отсутствие на записи звука, явно хранившее конфиденциальность, если бы даже согласно внутренним документам Вонголы эта лаборатория не числилась мелким, не стоившим внимания подсобным строением, наводки на которые он обнаружил, ведя свой расследование, едва ли не случайно; если бы цифровая панель для набора кода, ведшая к, судя по всему, помещениям не для посторонних, не активировалась на видео сама по себе и двери из усиленной стали, каким бы позавидовали мировые банки, не отворились, кого-то определённо впуская, спустя минуту — выпуская.

«Что Вы скрываете от меня? Это ведь не обычная лаборатория!»
«Тебе не понравится ответ»

Вонгола что?! Тогда он не понимал, какого чёрта здесь происходило — почему все нитки, за которые он дёргал, привели его, чёрт возьми, не к врагу, а к Вонголе, которая, как выяснилось, хранила секреты от Вонголы же! Тогда он был зол, ему казалось, что Внешний Советник и CEDEF многое на себя берут: какие такие, нахрен, тайны у них могут быть, о которых не должен знать ни Десятый, который вот-вот станет полноправным доном, ни его правая рука? Он думал, что «курьер», за которым он установил слежку, приведёт его к его вражеской семье, которая, по его предположениям, переняла наследие проклятых Эстранео, но его задержали не враги, а агенты, мать его, CEDEF, и привели к синьору Йемицу, который с не вяжущейся со всей этой ситуацией улыбкой на лице попытался выведать, как многое ему известно.

«Данная информация секретна. Всё, что было сказано здесь я попрошу оставить в этих стенах хотя бы до окончания расследования.»
«Это не вам решать.»
«Верно. Это решение Девятого Босса Вонголы»

Хаято не мог поверить в то, что теми, кто вбрасывал на чёрный рынок редкие прототипы этих пуль в нарушении договора о запрете — была сама Вонгола, но он распутал клубок поздно: за день до его слежки в замаскированной лаборатории произошла перестрелка, в ходе которой весь исследовательский состав, работавший над проектом, был убит. Всё это можно было списать на явление психоза, двинутый учёный слетел с катушек да и только, можно было, если бы в этой лаборатории не вели разработку пули управления, если бы на видео не было странных явлений. Некоторые пользователи тумана способны скрыть собственное присутствие от видеонаблюдения, пусть даже при помощи, колец, которые были довольно редки, но, как минимум, были в обиходе у агентов CEDEF. Значит, нападавший был — свой. Либо агент, либо причастный к исследованиям. Если бы не одно «но».

«Найденная пуля была создана не Вонголой».

Гокудера вращает пинцетом гильзу, разглядывает её в деталях, внимательно вглядываясь в линзы очков, кладёт обратно на чашку Петри, рядом с гильзой, заполученной на чёрном рынке. Он умыкнул эту гильзу и снял копию видеозаписи, когда синьор Йемицу на минуту вышел из кабинета и порядком задержался. Не самое умное решение, но ему осточертело, что десятое поколение ни во что не ставят и плетут какие-то интриги за спиной Десятого. Это было только вопросом времени, когда синьор Йемицу направит какую-нибудь Орегано к нему с обыском и предъявами обвинений, но он до сих пор этого не сделал, даже не позвонил, а значит, это можно расценивать, как шанс показать, на что способна правая рука Десятого. То, что гильзу обнаружили в лаборатории, могло значит только то, что стрелявший не подумал об уликах, либо её оставили для них специально, а значит, образцы ДНК ничего не дадут. Порой их работа смахивала на работу грёбаных детективов. Синьор Йемицу ничего больше не объяснил, и даже не стал спрашивать очевидного: первые подозрения пали бы наверняка на хранителя тумана десятого поколения. Мог ли тем человеком на видеозаписи оказаться Рокудо Мукуро? И был ли это вообще человек? Кто знает. Хаято прикрыл перенапряженные глаза: Мукуро наводит на них пистолет, с улыбкой переводит на собственный висок, прощается, спускает курок. Грёбаная театральная постановка, и Хаято до сих пор не по себе, что его тело использовали против Десятого. Всё, что касалось этого ублюдка Мукуро, всегда было скользким и воняло кровью. Это было лишь вопросом времени, когда он предаст Вонголу, но даже если у Мукуро и оставались пули, их отняли либо Виндиче, либо люди Вонголы. Судя по всему, вторые, не с потолка же та чёртова лаборатория нарисовалась. Но если найденная гильза от пули не была создана Вонголой, то только одна семья владела технологией её создания, и эта семья давным давно была уничтожена руками Мукуро.

Хаято берёт пинцетом пулю, созданную Вонголой: она отличалась внешне, выплавлена из другого металла, имеет другую форму. На какую-то секунду ему вдруг приходит в голову мысль, что всё это — подстава, ловля на живца, что дон Тимотео никогда бы не пошёл на подобные эксперименты и на вопиющее нарушение запрета мировой мафии.

Хаято снимает очки, устало трёт глаза, вынимает флешку с видеозаписью, и вместе с пулями запирает их в своём сейфе. Он уже предупредил Десятого о том, что летит в Милан, но не уточняет, что после двинется на двадцать пять километров юго-западнее, в Аббиатегоассо, умолчал и обо всём, что услышал в кабинете Внешнего Советника, запинывая коловшую почти насмерть совесть. Он не лжёт, просто недоговаривает, до окончания расследования, как и поклялся. После, расскажет — всё. Вонгола — это и их семья, чёрт побери, и они обязаны знать обо всём, что в ней происходит, но сейчас не стоило беспокоить Босса. Десятый только кивнул в ответ на это, улыбнулся, немного помедлив с самым серьёзным выражением на лице, мягко предложил связаться с Ямамото, который был как раз на севере по какому-то заданию Варии. Хаято нахмурился в тот момент — гиперинтуиция? Вероятность того, что он обнаружит на развалинах что-то помимо развалин или бездомных, стремилась к нулю, и вызывать для этого Ямамото было слишком. К тому же, это его расследование, и он не хотел ничьего вмешательства, тем более если речь шла о Ямамото. Не отвлекать же того от его серьёзных дел в чёртовой Варии. И, конечно же, это ни в коем случае не было завистью, просто забота о делах выдающегося мечника Вонголы.

Самолёт в Милан вылетал через три часа, можно было бы воспользоваться самолётом Вонголы, но это наделает ненужного шума, регулярный рейс тоже сгодится. Пора выдвигаться, но сперва не помешало бы взбодриться. Хаято едва коснулся кружки из-под кофемашины, как она резко с треском лопнула в руках, кофе расплескался на пол. Чёрт. Дурная примета. Необъяснимая тревога. Всё это дерьмо, в котором замешана и Вонгола. Он выливает остатки кофе в горшок с давно засохшим цветком, выбрасывает кружку в урну, достаёт из кармана телефон, строчит сообщение «Требуется твоя помощь», координаты, и ничего больше. Звонить не стал. Не отзовётся  — разберётся со всем сам.

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+2


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Сadavere di un estraneo