no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » break the glass


break the glass

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

sirius black & james potter [indent]  [indent]
https://i.ibb.co/jhmQ9KV/image.png ломаешь
ты снова все с л о м а л

[indent]  [indent] все сломал

мы должны были умереть вместе

break
[indent] break
[indent]  [indent] break

it is not your job to fix people

Что-то пошло не так, прости
Холодный кафель и огни
Люминисцентные
Ты тихо плачешь, легкий шок,
И вещи сложены в мешок
(прощай,
ся///

[nick]Sirius Black[/nick][status](not over) it[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/c7/d9/84-1556376069.png[/icon][fandom]harry potter[/fandom][lz]мы <a href="https://slowhere.ru/profile.php?id=153">звездная</a> память друг <a href="https://slowhere.ru/profile.php?id=208">друга</a>[/lz]

Отредактировано Sawada Tsunayoshi (2021-05-25 00:24:46)

Подпись автора

здесь был Бельфегор

▲ океан в конце дороги
▽ when the fire starts
теплым ветром

научись летать
люди глядят как самоубийцы
consumable.

+2

2

Неясные шорохи, чей-то вой, заблудившийся в кронах деревьев. Скрежет трущихся от ветра ветвей. Поросшие мхом корни. Холод и вязкий полумрак, который здесь еще темнее - любые попытки пролить свет на эти земли заканчиваются где-то наверху в листве.
Шаги мягкие, едва ли слышные.
Волшебная палочка зажата в руке небрежно, но в любой момент готовая взметнуться и ударить смертельным заклятием. И тело упадет, покинутое жизнью, останется коченеть, просто попавшись на пути. Его никто не должен здесь видеть, ни одна душа.
Пальцы другой руки держат кулон на длинной цепочке, пропускают ее, поигрывают, раскачивая из стороны в сторону. Заклинание поиска работает. Вторая часть где-то недалеко, становится все ближе, а кулон - все горячее. Кровь внутри него вновь оживает и скоро начнет если не закипать, то явно где-то рядом с этим.
Лицо скрывает капюшон длинного плаща, окутывающего тело. Он слегка поежился - все же поздняя осень. Немного позже он вернется к себе и убьет вечер с помощью огневиски, а кто-то останется здесь. В этой мерзкой увядающей прохладе, становящейся все глубже под покровом темноты. Если переживет. Если.
Жаль, нет при себе мантии-невидимки. Она бы сейчас очень выручила, спрятав от чужих глаз. Не приходилось бы разбрасывать заклинания, заметающие следы и сбивающие с толку любого, кто вздумал бы отправиться за ним. Увы, не выйдет, в другой раз, пожалуйста, будьте так любезны.
Прихоть? Сожаление? Застарелая боль?
К нему в руки попала газета - не так давно, пару месяцев назад. С первой же страницы "Ежедневного Пророка" на него смотрел Сириус. Глаза оставались все те же, хотя на лице и была печать времени. Прошли годы - сколько их было? Они были моложе, пусть не так давно это было жизнью. Они были лучшими друзьями. Двое из Мародеров, знал бы Сириус, что стало с половиной из них. Знал бы только он и убил бы бывшего друга, в смерти которого был обвинен. Обернулся бы в пса и загрыз, надо полагать. Джеймс сейчас, конечно, рисковал. Он не мог без риска. Все могло быть проще, гораздо, значительно, но слишком скучно - и какой ценой.
Были друзьями. Стали врагами. Теперь же - никто, наверное. Прошлое Дамокловым мечом нежно гладило шею.
Были друзьями. Были ли? Голова начинает болеть.
Все эти воспоминания - они не его. Они почему-то есть в его голове, но черт знает, откуда там взялись.
Он видит силуэт среди деревьев, на самом краю леса, где уже просматривается Гремучая Ива. Знакомые виды навевают огромное количество воспоминаний, нахлынувших потоком. Затопили, застилая взгляд. Вырывается судорожный вздох, насильно выталкиваемый легкими, потому что слишком тяжело.
Теперь бы точно убил. По-настоящему. Нельзя допустить это. У Джеймса Поттера еще слишком много планов на эту жизнь, чтобы так быстро с ней расставаться.
На языке заиграла готовая сорваться шутка. Они всегда так делали (когда? делали ли?) - шутили на грани, балансировали, допуская темы, которые не все могли понять. Им было весело, они были живыми. Что от них осталось теперь? Сириус, знал бы ты, что пришлось пережить. Знал бы ты, сколько на этих руках теперь крови. Смех никогда не станет таким же легким и непринужденным. Прости, но наши времена уже прошли.
Жар от кулона распространялся на цепочку, разогревая и ее тоже. Джеймс снял заклинание. Уже не нужно - он видел силуэт меж деревьев. Палочка медленно поднимается, направляясь в человека. Что ж, не Грим. Думает оглушить, а потом меняет свое решение, опуская руку.
- Не пора ли тебе вернуться? Что скажет тот, кого ты убил, увидев тебя на свободе? - насмешливо интересуется, скидывая капюшон. Он показывает кулон, выбрасывая его вперед на всю длину цепочки, чтобы после убрать в карман. Теперь ледяной.

[nick]James Potter[/nick][status]be killed[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/2a/0f/41-1528641047.png[/icon][fandom]HP[/fandom][lz]come a little closer[/lz]

+3

3

Бежать.
Ну его, Сириус, не оглядывайся, не оборачивайся, беги, чувствуя дыхание за спиной, беги и сливайся с темнотой, потому что стоило бы, потому что давным давно стоило выйти за эти стены — не проеби свой шанс (хотя бы в этом). 
Дышать.
Что это, как это вообще, потому что дыхание говорит: да пошел ты, говорит, что да нет, незачем работать сообща, что это твое такое сообща — неужто не помнишь, как легко это превращается в пыль? Не помнишь, а вспоминай. Вспоминай, вот дорожная пыль, которая ложится под пальцы, льнет под лапы, и дыши-дыши — пылью.
Думать.
Ты ведь уже не помнишь как это, и если раньше это было смешно — отличная шутка, то теперь мысли путаются, падают спутанными лианами, грязные, смешанные, как волосы, в которые запусти руку — не вытащишь.

Беги, Сириус. Беги так, как только можешь, беги со всей дури. [ помнишь, как много у тебя ее было? ] и он бежит. И кулон бьется на шее, паршивым напоминанием — никуда не девшимся, незачем напоминать, память выебывается отнюдь не так, как хотелось бы.
побрякушка, решили в Азкабане. Побрякушка.
побрякушка.
а может, просто не заметили. Или — все еще прозаичнее: всем было п л е в а т ь. Ему тоже было тогда плевать. Тогда, когда он захлебывался смехом, тогда, когда он захлебывался

боль — страх — ненависть — ненависть — ненависть.
Когда она есть, дракклова стерва, тогда так легко удержаться на плаву. На плаву там, где все тонут. А все знаете почему? Потому что он уже давным давно утонул. Потому что ни Эванс, ни Люпин не смогли его оттуда вытащить. Потому что его «все в порядке» перестало таковым быть за много месяцев «до». И всем было не плевать. Всем — кроме самого Сириуса. 

«Все в порядке», — убедительно врал он в глаза нуждающимся, и, все в порядке — плевать, честно сказать, верили, нет.

Было ли все хоть когда-то в блядском порядке.

Сириус тонет еще до того, как оказывается в Азкабане. Тонет, удивительно, что не насмерть. Seriously, such a surprise, such an amusement. Сириус теряет рассудок, теряет нить чертового повествования еще до того, как оказывается в именитой тюрьме — именитый наследник фамилии, наследивший, как незнамо кто — оказывается в именитой тюрьме, сколько, мать его, пафоса. У Блэков его всегда было много. И нихуя он не выбивался из коллектива. Поразительно, насколько сейчас это не важно. Или важно — горят сбитые костяшки фантомной болью, или не фантомной, все четыре лапы сбиты до крови, а значит и руки-ноги повторяют картину.
Сириус даже не знает за кем он повторяет.
И зачем это все — не позволяет себе остановиться, чтобы подумать. Знает, чем чревато. Ему хватает того, что он задыхается от пыли, если позволить себе соскользнуть в воспоминания — он утонет на суши. He has his sufficient reasons.
Больше всего он ненавидит прятаться — и умеет это делать просто отвратительно, судя по всему. Это отвратительно растягивается на несколько месяцев, он сомневается, что выйдет и месяц, но что-то идет не так. А он вязнет в старой пыли, не может выбраться, двинуться. Все ждет, что отлежится совсем немного и сделает шаг вперед — но стены давят. А он не может. Время и прошлое оборачиваются ловушкой, ничуть не хуже тюрьмы.

Блэк знает, что он не мертв. Можно не удивляться.

Блэк знает, что нихуя не попустило, но врет себе этим удивлением, наигранным для самого себя, не для кого-то третьего, что, надо же, как спустя столько лет кроет. Он скалится, прекрасно осознавая, какую неприглядную картину он представляет. Садится медленно, хотелось бы леново, но получается напряженно, а улыбка не насмешливой — а болезненно искривленной. Иронии к самому себе здесь в столько раз больше.
Сириус не считает, что Азкабан его переломал. В самом деле, ломать было нечего. Только самым краем еще дополняет обиду: надо же, Ремус поверил. Принял и сказал, что да, понимает, но поверил. А он тогда и не мог что-то сказать, не то, что бы была возможность пообщаться, но смеялся и матерился он в разы больше.
Он чувствует это веяние ностальгии: отголоском хочется сделать так еще. Навыки, конечно, поебаны, а палочка не своя, это отвратительно ощущается. Но какая-то магия спустя года — это все еще, как глоток жизни. И он допускает, с самомнением считает, что, блять, успеет, элемент, драккл ее неожиданности.

Какая же ты тварь, — ухмыляется, на этот раз живо, с эмоциями, по-настоящему. Не так как раньше — Азкабан размывает краски, но громко. Выразительно. Сдувает вверх спутанную челку и смотрит глубоко, глаза — темные омуты.
— Не думаешь, что самое время это исправить?

Ты же прекрасно знаешь, что теперь за прошлым не застареет. Прошлое, в которое кто-то из нас верил, другой — творил хуйню, уже все равно. Сириус почему-то вспоминает тот разговор, думает, что, смешно, иронично, если сейчас тот помнит больше, верит больше. И что желание свернуть ему руками шею — не меркнет с годами. Разгорается ярче.

смотрите-ка, впервые за эти неполные два месяца — он чувствует себя живым.

[nick]Sirius Black[/nick][status](not over) it[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/c7/d9/84-1556376069.png[/icon][fandom]HP[/fandom][lz]мы <a href="https://slowhere.ru/profile.php?id=153">звездная</a> память друг <a href="https://slowhere.ru/profile.php?id=208">друга</a>[/lz]

Отредактировано Sawada Tsunayoshi (2021-05-25 02:46:02)

Подпись автора

здесь был Бельфегор

▲ океан в конце дороги
▽ when the fire starts
теплым ветром

научись летать
люди глядят как самоубийцы
consumable.

+2


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » break the glass