no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » Плохо сплю, когда не под одним с тобой пледом


Плохо сплю, когда не под одним с тобой пледом

Сообщений 31 страница 49 из 49

1

Lydia х Stiles
https://i.ibb.co/JKv5L1W/500x281-0xac120002-6885014111540476231.gif https://i.ibb.co/pzxwWmR/3333.gif https://i.ibb.co/J2Tb6GW/1111-1.gif
Хипхопера "Орфей и Эвридика" - Романс

...мне снился сон.
Ты в нём обличье менял
Был не ты, а он
Чужой, незнакомый, холодный, надменный, далёкий
Не ты, а копия копии копии копии...

[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-04 07:48:19)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+2

31

[indent] - Лидия? Просыпайся, мы прилетели. – я медленно открываю глаза и вижу перед собой салон самолета, в который мы зашли несколько часов назад. Не помню, как и когда уснула, но сейчас моя голова покоилась на плече мамы и шея ужасно затекла. – Куда? – хрипло задаю вопрос и прочищаю горло. Мысли медленно вращаются в голове и не сразу получается сообразить зачем и куда мы, собственно, летели. – Домой. – я поднимаю голову и смотрю на людей, которые начали подтягиваться к выходу из самолета. Домой. Реальность возвращается и все встает на свои места. Да, точно. Округ Бейкон. Совсем скоро мы будем дома. - Идем? – мама поднимается со своего кресла и смотрит на меня, слегка склонив голову. Улыбается. Киваю ей в ответ и аккуратно встаю, схватившись за спинку соседнего кресла. Боль снова дает о себе знать. – Все в порядке. В порядке. – повторяю в ответ на ее обеспокоенное выражение лица. Перевожу дыхание и, улыбнувшись, беру ее за руку, следуя рядом к выходу из самолета.
[indent] - Так ты расскажешь мне, что произошло? – мы едем на автомобиле моей мамы уже в сторону нашего дома по одной из знакомых улиц Бейкон Хиллс. На горизонте зарождался рассвет, окрашивая все вокруг в яркие краски. На улице пахло свежестью, оказывается, ночью в городе прошла гроза. Теперь густой запах озона наполнял каждую клеточку пространства. Хотелось дышать полной грудью, если бы только сломанные ребра позволяли это осуществить. – На меня напали… Я же говорила. – пожимаю плечами и вздыхаю, наблюдая, как первые солнечные лучи подсвечивают оставшиеся капельки дождя на лобовом стекле.- Я не об этом. – конечно, она не об этом. Поворачиваюсь к маме и внимательно изучаю ее профиль. Подкрашенные пухлые губы, так похожи на мои, волевой подбородок, острые скулы и живые зеленые глаза, которые мне достались от нее. Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. – Расскажу. Но после того, как мы приедем, наконец, домой и я смогу хотя бы как-то помыться. Еще не мешало бы поесть. – и поспать. Сон в самолете слабо тянул на здоровый. Усталость никуда не исчезла, а казалось, наоборот – только увеличилась. Обезболивающее тоже перестало действовать и теперь сидеть было катастрофически неудобно и больно. Да и не хотелось рассказывать все это в дороге. Хотя я даже и не знала, что под «всем этим» подразумеваю. Потому что все не расскажешь, а думать сейчас и фильтровать события для мамы, не было ни желания, ни сил. – Я приготовлю твой любимый пирог. – мама улыбается и кидает гордый взгляд на меня. Ей нравится, что я, наконец, не плачу и даже пытаюсь улыбнуться. Ей нравится видеть, что ее дочь сильная. Даже если это совсем не так. Даже если внутри меня остались одни разрушенные руины из, когда-то бывших фундаментальными, принципов, самоуважения и элементарного понимания окружающих меня событий и вещей. Разрушилось все, что когда-то считалось постоянным. Превратилось в мелкие камешки и пыль. – Если ты имеешь в виду тот самый пирог с клубничным сиропом, то это будет лучшим из того, что произошло со мной за последнее время. – мама искренне смеется и кивает головой, что да, это будет именно тот самый пирог. Я улыбаюсь и задерживаю взгляд на ее счастливом лице, задаваясь вопросом, как ей удалось и удается не растерять вот эту способность радоваться мелочам. Как эта женщина, которая родила ребенка и через какое-то время осталась одна, потому что мой отец ушел из семьи, умеет держать лицо и радовать всех своей улыбкой? Каким образом она вообще пережила его уход, если любила? Ведь его уход был далеко не их общим решением. Он изменил ей, растоптал все, во что она верила и навсегда оставил грязный отпечаток на нежном огромном чувстве. Как после всего этого ей удалось сохранить в себе тягу к жизни и желание развиваться, идти вперед и дышать полной грудью? Я с восхищением отмечаю, что хотела бы быть на нее похожей еще и в этом. Но, видимо, не каждый способен на такое. Потому что у меня совсем не получалось. Не получалось жить тогда – полгода назад; не получалось жить спустя еще пару месяцев. И не получается сейчас. Совсем. Потому что боль душит. Потому что тяжело без того, кого любишь. Потому что просто плохо и, если и улыбаюсь, то только маской. Не душой. К тому же, в моем случае, наверное, все было чуточку сложнее... На моих глазах изменился человек до неузнаваемости и повлек за своим изменением тонну таких событий, которые сложно принять и сложно простить. Независимо от того, что сердце рвется наружу от одной мысли о Стайлзе.  – Мам, а ты любила папу? – она кидает на меня удивленный взгляд. До этого момента мы никогда не поднимали данную тему. Да, мы любили друг друга, были семьей и довольно близки, но тема отношений – как моих, так и ее – не касалась ни кем из нас. Именно поэтому она не знает ни о том, что я полюбила Стайлза, ни о том, что мы расстались. Нет, конечно, она далеко не дура. Она видела все и понимала. Сложно было не заметить частое посещение Стилински нашего дома, его трепетное отношение ко мне и мои горящие глаза, когда мы приезжали в Бейкон Хиллс. Сложно было не заметить резкий контраст потом, когда я перестала ездить к нему на выходные и глаза мои потухли. Но она не лезла. Не задавала вопросов. Сказала лишь раз очень мудрую вещь – мы не должны плакать из-за них и портить свое лицо слезами, потому что они вряд ли делают то же самое. Причем, ей было совсем неважно, кто являлся инициатором расставания и что вообще произошло. Она всегда говорила, что жизнь красивой девушки никогда не должна быть зациклена на одном мужчине. Эта переменная в жизненном уравнении всегда будет меняться и не стоит останавливаться только на одном ее значении. Но что делать, если я остановилась и зациклилась? Ответа на этот вопрос у меня не было. А спросить тогда не решилась. – Конечно, любила, Лидия. Почему ты спрашиваешь? – спустя небольшую паузу она отвечает мне и выкручивает руль влево, заезжая на территорию особняка Мартин. Вот мы и дома. Ощущение, что не была здесь вечность. Она глушит машину и смотрит на меня. – Просто я не понимаю… Не бери в голову. – мотаю головой и провожу холодными пальцами по лбу. Сейчас не время для подобного разговора, потому что я прекрасно знаю, к чему он приведет. Не сейчас. Открываю дверь и спускаю одну ногу на асфальт, боль отдается в груди и пульсирует на месте раны. Я издаю тихий стон и зажмуриваюсь. – Подожди, Лидия. Я помогу. – мама выходит из машины и подходит ко мне, помогая подняться с кресла и покинуть автомобиль. Я благодарю ее и через минуту входная дверь особняка закрывается за нашими спинами.
[indent] День пролетает незаметно. Запах вкуснейшего пирога, приготовленного мамой заполоняет каждую комнату огромного дома. Я с наслаждением пью долгожданный кофе и съедаю кусочек, катая на языке вкус клубничного сиропа. Мы говорим. Много и снова ни о чем. Об учебе, о Скотте, о городе, в котором я сейчас живу. Болезненные темы ловко обходим стороной. Мама терпеливо их не затрагивает, а я не считаю нужным их поднимать. Затем она помогает мне с огромным трудом принять душ так, чтобы не намочить повязку на ране от ножниц, аккуратно обрабатывает мне все ссадины с беспокойством осматривая каждую и перебинтовывает новым слоем бинта грудь. По назначенному расписанию приема таблеток выдает мне горсть и только после этого отпускает отдохнуть в мою прежнюю комнату, в которой абсолютно ничего не изменилось с момента моего проживания здесь. Я укладываюсь на кровать и кручу в руках новый телефон. Пальцы порываются несколько раз набрать знакомый номер Стайлза, но не решаюсь, потому что совсем не знаю, что ему сказать. Последний наш разговор ни к чему хорошему не привел и я все еще не уверена, что хотела бы слышать его голос. Пусть даже и обманывала себя в этом, но частичка здравого рассудка твердила о ненадобности ему звонить. К тому же, не факт, что он уже приехал в больницу и забрал свой мобильный. Да, я могла бы набрать собственный номер, но опять же… зачем. Откладываю телефон на тумбочку и закрываю глаза. Уснуть получается не сразу, но спустя какое-то время чувствую действие обезболивающих таблеток и расслабляюсь, проваливаясь в беспокойный сон. Мне снова снится Ник и полыхающий автомобиль. Снятся оборотни. Снится Стайлз. В этот раз во сне появляется даже Бэт. Ужас сковывает внутренности от слишком яркого и казавшегося реальным, сна и я просыпаюсь с громким криком, тут же схватившись за грудь, которая тяжело вздымается от недостатка кислорода. Мама забегает ко мне в комнату и с беспокойством, не задавая никаких вопросов, ласково гладит меня по голове до тех пор, пока я снова не успокаиваюсь и не засыпаю. Остаток дня провожу в спокойной тишине и темноте сна.
[indent] - Я приготовила ужин. – мама заглядывает ко мне спустя полчаса, как я окончательно проснулась и теперь просто лежала на кровати и смотрела в телефон. Желание набрать номер Стайлза становилось каким-то почти наваждением. Я прикусываю губу и набираю первые три цифры, когда мама входит в спальню. Блокирую экран и  радуюсь, что все-таки удалось не позвонить. Не совершить ошибку. Аккуратно встаю и выхожу вслед за ней на кухню, где пахнет уже не пирогом, а жареной индейкой и запеченными овощами. Удивленно приподнимаю брови и смотрю на нее. – Что за праздник? – не припомню, чтобы мы в обычный будний день так шикарно накрывали на стол. – Просто захотелось накормить тебя нормальной домашней едой. Что в этом плохого? – мама улыбается и открывает бутылку вина, разливая ее по двум бокалам. – Я не думаю, что мне можно алкоголь. – к сожалению. Хотя я бы совсем не отказалась, если честно. Прямо вот от бутылки. Усмехаюсь и присаживаюсь на рядом стоящий стул. – Один бокал тебе не навредит, если ты переживаешь из-за таблеток. – с недоверием смотрю на нее. – У меня было время, чтобы выяснить все о тех препаратах, которые тебе прописали, Лидия. Не волнуйся. – и пододвигает бокал ко мне. – Но сначала поешь. – я не спорю и беру приборы в руки, принимаясь есть. Несколько минут проходит в тишине, пока каждый наслаждается своим ужином, а потом мама не выдерживает, когда замечает, что тарелку я отодвинула. – Ты расскажешь мне, что тебе снилось? – бокал с вином замирает у моих губ и я поднимаю на нее глаза. Делаю глоток и ставлю на стол. – Ничего особенного. Просто плохой сон. – пожимаю плечами и отвечаю как можно более беззаботно. – И как часто тебе снятся подобные сны? – она продолжает и я аккуратно ерзаю на стуле, отводя взгляд. – А ты спрашиваешь как психолого или... - самое последнее, чего бы мне сейчас хотелось, это оказаться на приеме психолога и копаться во всем, в чем не нужно. Но по взгляду мамы понимаю, что зря я так реагирую. Вздыхаю. - Я не знаю… Несколько раз. Но это пройдет. Просто в последнее время много всего произошло и… - еще один вздох. Замолкаю, нервно проведя по волосам ладонью. – Не волнуйся, мам, со мной все в порядке. – выдавливаю вымученную улыбку и делаю еще глоток вина. Разговор, который так был мне нужен, категорически не хотел начинаться. Словно какой-то барьер в голове, который не позволял начать, чтобы поделиться. Беспочвенный страх того, что не смогу остановиться, зародился где-то глубоко внутри. – Лидия, я забрала тебя из больницы со сломанными ребрами и раной он ножниц под лопаткой – это не в порядке. Ты просыпаешься с криком от кошмаров – это тоже не в порядке.–  я отвожу взгляд и предательские слезы снова подступают слишком близко. – На меня напали… Все заживет… - смотрю на нее и вижу, что она вообще не об этом. Снова. -  Я знаю, Лидия, знаю… - она делает небольшую паузу. - Что происходит в твоей жизни? – я с шумом вздыхаю и закрываю лицо ладонями. – Я… Не знаю. Я ничего не знаю. – мотаю головой. – Я перестала что-либо понимать, мам. Все стало каким-то слишком сложным. Слишком… - всхлип вырывается из моей груди и я чувствую прикосновение руки матери на моей голове. Она аккуратно прижимает меня к себе и говорит, что все будет хорошо. Только в это очень трудно поверить. – Стайлз. Мы расстались. Я не знаю почему, не знаю… - тихий плач перерастает в рыдания. – Тихо-тихо, Лидия. – она гладит меня по голове и говорит, что не стоит так расстраиваться. Что он не единственный парень на земле и я встречу другого, который будет меня любить еще сильнее. Капризная маленькая девочка поднимает свою голову и кричит в голове, что она не хочет другого. Не хочет кого-то еще. Но я лишь киваю на ее слова и цепляюсь за нее, словно вижу в последний раз. – Я не понимаю… Он говорил, что любит меня, говорил… - много чего говорил. Очень много было сказано. А потом перечеркнуто. Потом он изменился. И появилась другая девушка. И, господи, много всего произошло. Слишком много. – Ты уверена, что это конец? Он ведь вился за тобой с какого класса? – смех сквозь слезы срывается с моих губ. – С третьего. – по крайней мере, так он говорил. Так говорил и Скотт. В то время я не видела этого. – С третьего. – мама смеется вместе со мной. – Это довольно долгий срок, он молодец, настойчивый парень. – я киваю и шмыгаю носом. – Так почему ты думаешь, что он отказался от тебя, когда наконец смог добиться? – я лишь пожимаю плечами. – Я не знаю… Все изменилось. Он изменился. – мама отстраняется и убирает мои ладони от лица, чтобы посмотреть в глаза. – Лидия, послушай меня. Ты меня слушаешь? – я киваю и она вытирает пальцами новые дорожки слез. – Людям свойственно меняться. – если бы она только знала правду. Людям свойственно меняться, да. Но не так. Он стал совсем другим. Чужим. Не тем Стайлзом, которого я знала. Тот Стайлз никогда бы не поджег человека, наблюдая за тем, как тот сгорает заживо. – И ссорятся многие, поверь мне. – она грустно улыбается. – Но если причину, по которой вы расстались, можно решить. Если он действительно тебя любит. А самое важное – если его любишь ты, значит еще можно что-то изменить. – да, только я совсем не уверена, что причину можно решить. Что грань еще не пройдена и есть, что менять. – Люблю. – шепчу и киваю с закрытыми глазами. – Люблю... – мама снова прижимает мою голову к своей груди и я слышу, как ритмично бьется ее сердце. – Значит все еще можно исправить. – она проводит ладонью по моим волосам. – Но если нет, ты всегда должна помнить, что ни в коем случае нельзя терять собственную гордость. И жизнь на этом не заканчивается, слышишь? Любовь – такое чувство, которое имеет свойство повторяться. Вот увидишь. – ее голос мягкий и ласковый. Хочется сказать ей, что совсем не хочу другую и такая уже точно не повторится, но не говорю. Потому что сама не уверена, что хотела бы повторения, независимо от того, как сильно мне был нужен Стайлз.
[indent] Больше я ничего не рассказываю маме и мы проводим остаток вечера за душевными разговорами и вином, которое я выпиваю чуть больше одного бокала. Она рассказывает мне об отношениях с отцом, об их расставании и с грустной, но все-таки улыбкой, говорит, что никогда ни о че не жалела. А я слушаю с затаенным дыханием и немного получается отвлечься от угнетающих мыслей. Слезы высыхают. Бутылка вина заканчивается и мы, наконец, расходимся по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Которая заканчивается, кажется, стоит мне сомкнуть глаза. Звонкая трель на весь особняк заставляет вздрогнуть и на секунду потеряться в пространстве. Перед глазами темнота, значит еще ночь. Сколько времени сейчас я не знаю, беспокойство упирается в сломанные ребра. Аккуратно встаю с кровати и включаю свет. Трель не прекращается. Я тяну за ручку на двери спальни и тихонько выхожу в коридор. До слуха доносятся какие-то голоса, но звонок так и продолжает звенеть. – Мам? – она не отзывается и я иду в сторону входной двери. – Ты вообще видел который час? Да прекрати звонить! – строгий голос мамы и звук прекращается, погружая особняк в тишину. Теперь мне отчетливее слышно, что происходит около двери. Колкая мысль о том, что стоило бы, наверное, взять с собой телефон, на случай, если вдруг придется вызывать полицию, приходит слишком поздно. Возвращаться в спальню я буду дольше, чем идти до входной двери. – Лидия! – знакомый голос заставляет замереть и задержать дыхание. Стайлз. Он здесь, приехал. Первое желание, подбежать к ним и впустить его, но потом вспоминаю о нашем разговоре в больнице. Об его ухмылке и тоне, которым он рассказывал увлекательную историю фотографий. Делаю пару шагов к ним и нерешительно останавливаюсь. – Стайлз, она спит. Ей нужен отдых и если ты действительно хочешь с ней поговорить, то должен сделать это завтра. Не сейчас. Сейчас тебе нужно уйти. – мама начинает закрывать дверь перед ним и я подхожу ближе. – Все в порядке, мам. Все нормально. Я все равно уже проснулась. Сложно спать под звуки звонка. – пытаюсь улыбнуться, чувствуя, как внутри все дрожит от беспочвенного страха и сомнений. – Ты уверена? – я киваю и она отступает на шаг. – Если что, зови. Если понадобится, я вызову полицию. – последнее мама произносит громче, чтобы Стайлз тоже отчетливо слышал. Я снова киваю и жду, когда она скроется за поворотом коридора, а потом берусь за ручку двери и выхожу на крыльцо дома, закрывая ее за собой. – Что ты здесь делаешь? – говорю тихо, складывая руки на груди. Ночной воздух остыл и я запоздало жалею, что не накинула на себя никакой халат. - Зачем приехал? Мне казалось, что мы все обсудили. – задаю вопрос, на самом деле не понимая причину его визита. Особенно в такое время и в таком виде. Внимательно осматриваю его и отмечаю, что он так и не переоделся с той ночи в лесу. Становится не по себе.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-21 09:01:06)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

32

К огромному сожалению миссис Мартин, которое та наверняка испытывала, Стайлз просто не мог перестать звонить, пока не увидит Лидию. Ну не мог. Ее мама, в свою очередь, вознамерилась этому воспрепятствовать, повысив на него голос, и только тогда он перестал мучить несчастную кнопку звонка. Даже вскинул руки перед собой, показывая, что он безоружен и трезвонить дальше не собирается, и сделал шаг назад. Это было ошибкой, конечно. Миссис Мартин решила, что разговор окончен, и дверь можно закрыть. Тем не менее, Стайлз уцепился за нее, надеясь, что ему не прищемят пальцы, и внутренне возликовал - Лидия действительно была здесь. Едва ли он верил на самом деле в то, что найдет ее. Но нашел.
- Да не могу я уйти! Просто дайте мне поговорить с ней, всего минуту! - он практически взмолился, начиная терять терпение. Стайлз был точно уверен в одном, что никуда отсюда не уйдет, пока не увидит Лидию. Даже если придется ночевать возле входной двери, к чему морально он уже был готов. Все еще по-прежнему билась мысль раненой птицей, что с ней беда, что нужно убедиться, в порядке ли она, что могло случиться что-то плохое и непоправимое. Тревога душила, накатываясь волнами ледяной паники. Она не покидала все время дороги, даже когда глаза закрывались от монотонного пути, и он тут же вскидывал голову, потому что в окутывавшей сонной тишине эта тревога вдруг начинала говорить о себе в разы острее, не давая отключиться надолго. И злило, что он не мог управлять своей скоростью передвижения, слишком медленного, не мог сразу оказаться рядом с Лидией и увидеть ее, защитить от чего-то, о чем не знал сам. Но неясно чувствовал, что над ней нависла какая-то угроза. Конечно, у него не было никаких сверхъестественных способностей, чтобы говорить о подобном с полной уверенностью, но вот этот необоснованный страх - он не хотел покидать с самого пробуждения посреди прошлой ночи. Он боялся, и это как-то было связано с Лидией. Так как и не существовало никаких предпосылок, Стайлз решил считать для себя, что это связано с недавним происшествием - а вдруг ей стало хуже, или последствия оказались серьезнее; может, ей плохо, что-то или кто-то угрожает. И, не расставаясь с тревогой ни на минуту, он не мог даже обосновать логически, откуда взялись эти мысли и что их вызвало.
Сердце и так колотилось о ребра, а когда послышался голос Лидии, вовсе будто захотело не то сбежать, не то взорваться от перенапряжения фонтаном крови. Стайлз даже привстал на цыпочки, чтобы лучше ее видеть. Облегчение если и появилось, то незначительное. Хотелось прорваться через порог, схватить ее и осмотреть, проверить досконально, точно ли в порядке, не голограмма ли, а потом обнять крепко-крепко, тихо радуясь, что она жива, и нет ничего, что ей могло навредить.
- Если понадобится, я сам вызову себе полицию, - он пообещал, стоило миссис Мартин отойти в сторону, после чего она коротко оглянулась, бросив уничижительный взгляд. Это уже было совсем не важно, потому что, выждав, Лидия вышла к нему и закрыла за собой дверь. Окей, в дом его никто приглашать не собирался. Не очень-то и хотелось, в общем.
Она была совсем рядом, но почему-то это не успокаивало. Тревога продолжала крепко цепляться за его плечи, накидываясь со спины. Стайлз даже отступил на полшага назад, немного увеличивая расстояние между ними. Смутно казалось, что стоит отойти еще дальше, но почему - не мог себе объяснить.
- Привет, - стоило как-то начать, и ничего другого просто не пришло в голову. Сразу же Стайлз почувствовал себя невероятно глупо и неуместно. Вот они стоят, в Бейкон Хиллс, возле дома Лидии, откуда ее забирал на свидания или просто забегал в гости. Стоят, как пару лет назад, когда только заканчивали школу, и их отношения едва начинали завязываться - когда Призрачные Всадники забрали его, и лишь благодаря Лидии, не забывшей, смог вернуться. Стоят, а нервы как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Будто и не было этих лет, но в то же время - все стало неправильным, пошло не по тому пути, сломано и слишком сложно, чтобы взять и собрать воедино. Не так должно быть. Все не так.
Он опустил голову, не зная, как ответить на первый же вопрос. В голове цепочкой пронеслись все недавние события. Захотелось откусить себе язык, потому что Стайлз и сам в упор не понимал, что это вообще было - весь их разговор в больнице, и все то, что случилось раньше. А еще захотелось сесть, обхватить себя и вот так раскачиваться, продолжая не понимать. Все носимое, эти воспоминания, стали слишком тяжелые. Вот бы просто забыть, а. Но увы, ему был знаком только один способ забвения, да и тот недолгий и чреватый головной болью из-за похмелья.
Просто взять бы и забыть, стерев начисто. Так недалеко и до осознания, что лучше бы Дикая Охота забрала его навсегда, не дав никому вспомнить о нем. Всего этого не случилось бы. Его руки не залились бы кровью, а Лидия бы сейчас была в порядке. Ничего бы не произошло. В ее глазах не отражалась бы боль.
Стайлз молча достал из карманов ключи от ее квартиры и телефон с вставленной сим-картой, протягивая.
А и правда, зачем приехал? После всего, что наговорил, сейчас не понимая даже, зачем это сделал. Его собственные слова и действия будто были подернуты дымкой, все равно что наблюдал со стороны, запертый внутри себя же. И при этом - каждое решение было его, не чьим-то. Вот и как это объяснить, что он теперь здесь делает - сам не знал.
- Хотел узнать, как ты, - отвечает, умалчивая, с какими мыслями сюда ехал и как теперь пытается уловить хоть что-то, что могло бы намекать на некую опасность для Лидии или ее здоровья. Она выглядела лучше, чем в больнице и точно лучше, чем после нападения. И все равно что-то смутно казалось не так.
За исключением того, что неправильным было примерно все, что-то еще выбивалось из общего ряда. Стайлз никак не мог поймать, что же именно.
- Насчет этого... - он откашлялся. Разговор максимально не клеился, вроде столько всего можно сказать, но прямо сейчас слова едва выдавливались. И это у него-то, всегда находившего ответ на любую фразу, кроме совсем уж редких моментов, - Наверное, все-таки не для того, чтобы отдать тебе ключи с телефоном, - Стайлз продолжал избегать взгляда Лидии, смотря куда-то в стену рядом с ней, лишь бы не пересечься глазами, - Мне кажется, мы что-то не так обсуждали и не то.
Он судорожно выдохнул, надеясь, что сердце сейчас резко не остановится от инфаркта, вымотавшись качать кровь какими-то немыслимо скоростными темпами. Сложно, неправильно. Найти бы начало, чтобы вернуться к нему и попробовать еще раз.
- Ты из-за меня уехала? - Стайлз все-таки отваживается и смотрит прямо на нее, сформулировав наконец тот вопрос, который мучил сильнее прочих, - Ты должна была выписаться в понедельник. Почему тогда?.. Почему приехала сюда? - и когда вопрос прозвучал вслух, что-то кольнуло сильнее. Вина или стыд, или все вместе.
Тревога наконец решила дать ему немного воздуха, тут же заполонившегося отчаянием. А чего было ожидать? На месте Лидии, он бы прямо сейчас вызвал полицию и дал против него показания. Неважно, что Стайлз ее спасал. Вот совсем неважно, он, черт побери, человека убил! Да, психа. Да, наносившего увечья его любимой девушке. Да, угрожавшего убить. Но человека! С которым нужно было справиться так, как должен поступать любой гражданин этой страны согласно закону, защищающему права и свободы. Вызвать полицию, позвать на помощь. Максимум, обезвредить, но не убивать!
А с ним-то самим что теперь будет? Что может быть после того, как убил кого-то?
И любой лепет о том, что не хотел этого делать, будет полной чушью. Хотел. Сделал. И сделал бы еще раз - наверняка. Наслаждался. Стало противно от самого себя.
Лидия же все это видела. Абсолютно все. Ему никогда не оправдаться и не отмыться от этого. Можно даже не пытаться.
- Извини, что я приехал, - руки дергали край рубашки. Он вновь отвел взгляд, - Я волновался. Хотел увидеть тебя. Мне казалось... - запнулся, - Не знаю, мне казалось, что с тобой могло что-то случиться. Что-то еще, кроме всего этого. Хотел проверить, в порядке ли ты, - сейчас она скажет, что мог просто позвонить, да только взяла бы она трубку? - Мне надо было тебя увидеть, - кажется, начинает повторяться, - Последнее время что-то идет не так. Совсем не так, все должно быть по-другому, - и хмурится, говорить как будто бы стало больно, - Это моя вина. Еще полгода назад, я... - помотал головой. Совсем не хочет об этом упоминать, - Я не должен тебя вмешивать, извини. Если хочешь, я просто уйду и не стану тебя беспокоить, - это будет верным решением. Он делает еще полшага назад.
Единственным верным решением. Сколько уже можно впутывать Лидию в весь тот беспорядок, который Стайлз сделал из своей жизни. В нем проблема, только в нем самом, ему же с этой проблемой и разбираться.
Ему нужна помощь. Не разберется, утонет.

[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

33

[indent] Стайлз достает из карманов знакомые мне ключи – от моей квартиры и незнакомый телефон, по всей видимости, который теперь принадлежал тоже мне. Молча забираю у него из рук и сжимаю в ладонях. — Хотел узнать, как ты, - я удивленно смотрю на его лицо, освещаемое светом единственной тусклой лампочки над дверью особняка. В голове все путается и совсем не получается уловить логику действий Стайлза. Ситуация из раза в раз напоминает ни то американские горки, где каждый поворот несет за собой страх неизбежно выпасть и разбиться вдребезги, и все, что ты можешь делать, это держаться изо всех сил за поручень, задерживая дыхание. И совсем неважно, что каждый поворот удается преодолеть без видимых потерь, внутри все равно что-то крошится и оставляет след. В следующий раз задумываешься, взберешься ли снова на аттракцион или все же оградишь себя от подобных поездок. Ни то огромные качели, когда раскачиваясь, набираешь такую высоту, которую невольно начинаешь бояться. И все это становится уже не в радость, особенно, когда качели несут тебя вниз спиной вперед и ты совсем не знаешь и не готов к тому, каким может оказаться приземление. Так и здесь, сейчас и ранее. Передо мной в данную минуту стоял прежний Стайлз, которого я видела в последний раз несколько дней назад прямо перед тем, как обнаружились фотографии. Совсем не тот, который был в больнице. Кажется, я даже успела научиться понимать это по его взгляду и мне определенно не нравился этот факт. - Я в порядке. – пожимаю плечами и напряженно вглядываюсь в его глаза. – Примерно так же, как и при последней нашей встрече. – которая была всего лишь позавчера. Прошло не так много времени, чтобы что-то кардинально поменялось. Да и к тому же, ехать за тысячи миль сюда, чтобы просто узнать, как я… Не понимаю. Совсем ничего не могу понять. — Наверное, все-таки не для того, чтобы отдать тебе ключи с телефоном. – поджимаю губы и дергаю бровями. Да, наверное, все-таки не для этого. Но тогда зачем? Стайлз смотрит куда-то мимо меня и я замечаю по нему, как он нервничает. Непривычно. Я уже успела забыть такого Стайлза Стилински, который изо всех сил пытается объяснить то, чего не знает сам. Не знает. Внезапное осознание этого обрушивается на меня и путает еще больше. Он сам не знает, зачем приехал? Это вообще как так? — Мне кажется, мы что-то не так обсуждали и не то. – ироничный смешок срывается с моих губ. – Разве? А по-моему мы обсудили очень много важных вещей. Ты достаточно доходчиво и красноречиво описал ту увлекательную историю с фотографиями. – в памяти всплывает то, как мы сидим на больничной кровати и он с издевкой перечисляет подробности той самой ночи с девушкой, которые мне меньше всего хотелось знать. Но неважно, сказанного все равно не вернешь. Как, впрочем, и сделанного не исправишь. Мнимая свобода, о которой мне твердил Стайлз, с ухмылкой на губах и покоившейся в наших ладонях кнопки для вызова медперсонала, до сих пор не ощущалась совсем. Было противно слышать подобное от него. А вот теперь он стоит здесь и говорит совсем другими словами, другим голосом. Решимость куда-то подевалась, издевательский тон сменился. Контраст. Резкий и обжигающий, как если после горячей ванны окунуться в ледяную воду. Или наоборот. — Ты из-за меня уехала? – наконец, наши взгляды встречаются. И на мгновенье я теряюсь. Стоять становится неудобно и больно, аккуратно прислоняюсь спиной к двери, чтобы сильно не задеть ноющую рану. — Ты должна была выписаться в понедельник. Почему тогда?.. Почему приехала сюда? – я отвожу взгляд и тихо выдыхаю. Мне совсем нечего ему на это сказать. Уехала ли из-за него? В том числе. По крайней мере, он сыграл в этом решающую роль, потому что выносить все происходящее там, я просто уже не могла. Нужно было время, нужен был разговор с другим родным и близким человеком, нужно было оказаться дальше от него и просто пожить. Отвлечься. Разобраться в себе и решить для себя самой, что делать дальше. Со Стайлзом, с трупами, с убийством Ника. Элементарно хотелось почувствовать себя в безопасности. Чего парень, стоявший напротив, больше не мог мне гарантировать. Стоит хотя бы обратить внимание на мое запястье, на котором сейчас синел след от его руки. Причем, говоря о безопасности, я имею в виду не только физическое воздействие, но и эмоциональное, конечно. – Я… - снова встречаюсь с ним взглядом. – Нет, Стайлз, я уехала не из-за тебя. Я просто… - совсем не знаю, как правильно выразить все то, что хочу ему сказать. – Я просто устала. – чистая правда. – Все, что произошло… С Ником… С тобой. Я… - мотаю головой, формулируя мысли. Не ожидала, что поздний визит Стайлза принесет за собой настолько серьезный разговор. Если честно, первая мысль, которая крутилась в моей голове, когда я поняла, кто именно стоит на пороге – это максимально коротко и тактично сказать, что совсем не имею никакого желания сейчас с ним говорить. Или же просто закрыть перед его лицом дверь. Потому что, казалось, что я уже настолько эмоционально опустошена, что просто не смогу выслушать еще какие-то издевки с его стороны или необъяснимые претензии. – Я просто больше не могу. И сюда я приехала, потому что здесь мой дом. – по-моему, это очевидно. Куда еще я могла поехать, как не сюда? За тысячи миль, ближе к родному месту. Здесь произошло много хорошего. Даже больше, чем плохого, правда. И намного больше хорошего, чем там. Здесь мне было спокойно. – И единственный близкий человек, который меня действительно любит и всегда ждет. Который никогда не причинит мне боль. – мой голос становится тише и я отвожу от него взгляд. Ведь это на самом деле так. Моя мама ошибалась, да. Я не забыла, как она несколько лет назад поставила свою подпись на бумаге, которая определила меня в дом Эйкена, напрямую в руки доктора Валлока. Но давайте посмотрим на это с той стороны, которая бы объясняла ее поступок. Она была не готова к тому, что ее дочь окажется банши. Не готова, что меня доведут до состояния овоща и просто испугалась. Элементарный страх неизбежного. Ужас от того, что мама допускала мысль о возможном печальном исходе для меня. И чрезмерное доверие людям в белых халатах, которым, кстати говоря, нас всегда учили доверять. Они сказали, что мне там станет лучше, так почему она должна была в этом сомневаться? Любая мать всегда пойдет на любые меры, только бы ее ребенок поправился.  Не виню и никогда не винила ее ни в чем. И несколько раз просила ее саму не делать этого.
[indent] — Извини, что я приехал, - что-то оборвалось внутри. Сильнее сжимаю телефон и ключи в ладонях. Прохладный ветер обдувает лицо и я поджимаю губы. — Я волновался. Хотел увидеть тебя. Мне казалось... – молча вновь смотрю на него, позволяя закончить. — Не знаю, мне казалось, что с тобой могло что-то случиться. Что-то еще, кроме всего этого. Хотел проверить, в порядке ли ты. – хочется зайти внутрь и прекратить этот разговор, потому что мне становилось плохо. Потому что в груди снова начинало болеть и это были совсем не ребра. Болеть сильнее. До такой степени, что несмотря на поток свежего воздуха, его начинало крайне не хватать. – Что могло случиться со мной здесь? – ведь он же узнал, что меня забрала мама. Скорее всего, ему сообщили в больнице. Да это и не являлось какой-то тайной. Просто я совсем не ожидала, что Стайлз приедет так скоро. Хотя подозревала именно такой исход. Но уверенности не было, ведь то, как он ушел из моей палаты… Точкой назвать не поворачивался язык, но и возможность увидеть его, вновь обеспокоенного тем, как я себя чувствую, тоже была крайне мала. Поэтому все становилось еще сложнее. Невероятно сложно и от этого только хуже. Потому что прошло мало времени, потому что ночь и просто потому, что не готова опять возвращаться к боли, которая уже не спрашивала разрешения. — Мне надо было тебя увидеть, - вновь повторяет это, словно какую-то мантру, как будто, не приедь он сейчас, случилось бы что-то совсем непоправимое. – Я поняла. Ты увидел. Я в порядке. – киваю и внимательно изучаю его лицо. Грудь разрывается от сомнений и возвращается беспокойство, которое ощутимо циркулировало по венам вперемешку с кровью. С ним было что-то не так. Определенно точно и теперь видно невооруженным взглядом. Только никак не получалось уловить это «что-то», чтобы понять. — Последнее время что-то идет не так. Совсем не так, все должно быть по-другому. – Стайлз хмурится и я делаю то же самое, не совсем улавливая его мысль, но отчетливо осознавая, что теперь, вот сейчас, в эту самую минуту он говорит что-то невероятно важное. Говорит, что это его вина и я понимаю, что речь вообще не о фотографиях и даже не об убийстве Ника. Что-то глубже и дальше. Что-то, что не получается нащупать. – Как по-другому? Что полгода назад? О чем ты говоришь? – полгода назад он меня бросил. Тот вечер врезался мне в память, будто это было вчера. Мне непонятно, что именно он хочет сказать. Ведь тогда Стайлз говорил о ком-то еще в его жизни и о том, что мне места в ней больше нет. Но речь ведь не о другой девушке, да? О чем-то еще… Я вздыхаю и вздрагиваю от очередного потока прохладного ночного ветра. Между тем он продолжает говорить, что не хочет меня вмешивать… И готов уйти, даже делает шаг назад. – Вмешивать во что? Стайлз, я не совсем понимаю о чем ты говоришь, но… - решение формируется самостоятельно и времени, чтобы раздумывать и сомневаться катастрофически нет. Делаю шаг к нему и замираю. – Я не хочу, чтобы ты уходил. – не в таком состоянии. И какой бы дурой я сейчас не казалась, но почему-то почти была уверена в правильности своего решения. Только бы снова не пожалеть. – Я хочу, чтобы ты мне рассказал… Есть ведь что-то еще, да? То, куда ты не хочешь меня вмешивать. – смотрю в его глаза и чувствую, как быстро колотится сердце. – Только пойми… Отчего бы ты меня не пытался оградить – я  уже в этом. – и это чертовски неприятные ощущения - что упускаю что-то невероятно важное, в то время, пока оно затягивает с головой меня вместе с ним.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-24 08:39:12)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

34

После слов Лидии о том, что она в порядке, стало немного легче. Все равно Стайлз так и не мог поверить в это до конца, что-то неуловимо продолжало давить и нагнетать, а поймать, чтобы разобраться, так и не удавалось, сколько бы ни прислушивался, ни пытался найти что-то в темноте. Не было видимой угрозы, не было невидимой. Только они двое и миссис Мартин где-то в особняке, которая уж точно не сделала бы ничего плохого своей дочери. Максимум, заперла бы в доме Эйкена, но тоже из соображений блага для нее, хотя все помнят, чем это в итоге закончилось. Нет, что-то другое. Может, паранойя. Всего лишь его собственная паранойя.
Стайлз упрямо поджимает губы, точно не желая ни начинать, ни продолжать, ни что-либо еще делать с темой фотографий и той незнакомой ему девушки, о которой помнил только имя, если не копать дальше и не пытаться вспоминать обрывки фраз, которые похоронены где-то совсем глубоко в памяти. Зато он, конечно, помнил, что наговорил Лидии в больнице – от первого до последнего слова, равно как и едва не ударился тогда в полное перечисление кадров, акцентировав внимание на финальном, происхождение которого до сих пор оставалось загадкой. Все равно, ничего сделать с этим Стайлз сейчас не мог. Он не мог доказать, что на самом деле произошло, потому что сам не знал. Не мог опровергнуть свои слова или подтвердить их. Не мог стереть сам факт существования фотографий, потому что они есть и никуда уже не денутся. Одно было точно – к этому придется вернуться. Он сам разберется со всем, и только когда сможет все объяснить, расскажет Лидии. Не раньше. Сейчас говорить было не о чем. Вообще, сложно даже поверить, что вот она стоит перед ним и даже отвечает, а не просто послала к чертовой матери. Стайлз ведь совсем не проявил к ней такого же – увидел фотографии, не выслушал даже и вспыхнул спичкой, моментально прогорая и отрицая любую возможность воспринять хоть что-то из того, что Лидия говорила. Прав ли он был? Как оказалось, ни разу нет, фатальная ошибка. В то же время, он своими стараниями сделал все возможное, чтобы их отношения сплелись в какой-то не распутываемый клубок вранья, начиная еще с вечера перед Рождеством в прошлом году, когда они собирались отметить вместе праздник.
Ну давай, вспоминай, как оно было. Как работал на износ, успевал совмещать учебу, практику и подработку, откладывая деньги на их каникулы. Как готовил сюрприз, в процессе которого начал слышать голос, в мерзких подробностях рассказывающий, как и в каком порядке будет убивать Лидию. Как видел то, что не существовало, перемежая ночные кошмары и реальность. Как решил соврать, что те билеты, лежащие демонстративно на видном месте, не для них двоих, а для него и кого-то еще, что есть какая-то другая девушка. И вот эта ложь разворачивалась все дальше, спутываясь с другими, и теперь узел уже просто так не развязать, потянув за нитку. Можно не стараться. Не надо даже упоминать о том, что происходило дальше – все становилось хуже и хуже, и куда более запутанно, с нагромождением дальнейшего вранья. Он пробовал один-единственный раз объясниться, после той ночи в клубе, со сбитыми в кровь руками, но настолько неудачно, что лучше бы даже не начинал. А теперь что, решил попытаться во вторую попытку? Ну-ну, удачи.
Лидии стоило бы зайти обратно в дом и закрыть за собой дверь, покинув его здесь. Он бы понял. Но недостаточно самоотверженно, чтобы взять и уйти, и недостаточно умно, чтобы похоронить все, еще оставшееся между ними.
Конечно, Лидия устала. Ни у одного нормального человека не хватило бы сил на все эти перипетии, перечислять которые нет никаких уже ресурсов. Пусть это и было ее ответом, но избавиться от мысли, что в ее отъезде Стайлз сыграл не последнюю роль, он все равно не мог – особенно когда она сказала, если немного переформулировать, что он не является тем близким человеком, который любит ее и не причинит боль. Тут бы поспорить, взорваться, опровергнуть. Все сразу, громко, многословно и размахивая импульсивно руками, потому что как Стайлз может не быть этим человеком! Но он обреченно кивнул. Согласился. Не является. Не после всего того, что сказал и сделал. Не был рядом, не поддерживал, не заботился и не любил так, как должен был.
Что могло случиться со мной здесь? – он пожал плечами, не зная ответ на очередной вопрос, который, скорее, должен быть риторическим. Случиться может все что угодно, в любой момент времени, вне зависимости от их готовности. Но понятно, что Лидия об этом и не думала. Она была дома, в долгожданном спокойствии. Это Стайлза что-то все терзало и не давало покоя, что он сам не был способен сформулировать. Перекидываться на Лидию оно не должно. Его тревога – его проблема, но она была настолько сильна, что даже при отсутствии согласия от Лидии он, наверное, все равно втайне бы приглядывал за ней, чтобы просто убеждаться, что она в порядке.
Как по-другому? Что полгода назад? О чем ты говоришь? – молчит, смотря в сторону. Стайлз еще не начал жалеть, что вообще упомянул, заговорил об этом – впервые с той ночи после клуба, которая ни к чему не привела. Все же продолжить было чертовски тяжело. Он не знал, что еще добавить к тому, что уже сказал, хотя сказал нереально мало, и понять что-то из этого было сложно, он это понимал. Становилось только тяжелее.
Стайлз, не веря, вскинул голову. Он точно не ожидал от Лидии, что она скажет подобное – не хочет, чтобы он уходил. И вот теперь пожалел.
Ледяной ветер вновь ударил порывом, и кожа пошла мурашками. Он поежился, оглядываясь на ночную темноту, и тут наконец обратил внимание, что Лидии-то наверняка прохладнее здесь стоять, чем ему.
- Ты же совсем замерзнешь, - вместо продолжения разговора Стайлз принялся было стаскивать рубашку, практически сразу поняв, что это плохая идея. Учитывая, что в ней он уехал отсюда несколько дней назад и через что в ней же прошел, лучше Лидии не предлагать даже, - Я не знаю, с чего начать, и мне нужно немного времени на это. Может, ты лучше оденешься, и… - но вместо этого, к очередному своему удивлению, дождался приглашения зайти. Кажется, соглашаться будет очередной плохой идеей. Он с сомнением переступил порог, закрывая за собой дверь, и нерешительно прошел в гостиную за Лидией.
Теперь от этой темы точно было не уйти. Зря начал, зря решил зайти, зря вообще приехал, наверное, но будь выбор, все равно поступил бы точно так же. В конечном итоге, нужно было прийти к этому, и так слишком долго бегал. Стайлз сел на краю дивана, сцепив пальцы перед своим лицом в замок.
- Я правда не хочу, чтобы ты была частью этого. Хотя уже и поздно так говорить, наверное, - он подавил тяжкий вздох. В груди от волнения не хватало кислорода, - Если ты передумаешь… - Стайлз посмотрел на нее с мольбой. Нет, не передумает. Никакого смысла не было даже надеяться на это. Пришлось продолжить, - Ладно, это будет второй попыткой рассказать... Ну, два месяца назад, помнишь? Мы тогда недоговорили, - он замолчал. Не стал говорить, что очень сильно сомневался, будто бы им удалось закончить и без нежданного визита покойной теперь Ханны. Разговор в тот раз тоже не заладился.
Откуда начинать-то? С начала? Что можно назвать началом?
- Да, ты права, есть что-то еще, - Стайлз наконец продолжил с неохотой, смотря прямо перед собой. Не видя Лидию проще сфокусироваться на рассказе. Как будто он один и говорит ни с кем, пересказывает себе же, - Что-то еще… - повторяет. Начать никак не удавалось. Ладно, надо все-таки переходить к теме. Пора. Давай, все получится, - Это началось месяцев семь-восемь назад, я точно не знаю. Не уверен, в какой момент.
Он прикрыл глаза, вновь переживая все, что было тогда. Воспоминания отчетливые, но смешавшиеся, неотделимые друг от друга.
- Началось с кошмаров, а потом я перестал их отделять от реальности. Я не всегда понимал, что происходит на самом деле, а что – только вот здесь, - Стайлз на пару секунд расцепил пальцы, чтобы постучать себя по лбу пальцем, после сцепляя обратно. С этим закрытым жестом говорить было как-то проще, - Я слышал и видел то, чего не было, но оно казалось таким настоящим… Как часть происходящего прямо здесь, сейчас, в эту же секунду.
«Я сниму с нее кожу и выверну ее наизнанку, и сделаю это твоими руками, пока ты, Стайлз, будешь смотреть, не в силах дернуть даже пальцем, чтобы мне помешать,» - он вздрагивает, будто вновь слыша это, как в момент, когда пытался расстаться с Лидией. И у него это получилось. Чего ради? Чтобы вновь вернуться к ней? Вновь подвергать ее риску?
- Какой же я идиот, - он пробормотал и закрыл ладонями лицо, пытаясь сосредоточиться, - И для чего все это было, если вот он я, все равно рядом с тобой, рассказываю все это, - отнимает ладони, откидывается назад на спинку дивана, зарывается пальцами в волосы и дергает слегка, чтобы отвлечься, перевести мысль обратно. У него уходит на это секунд пятнадцать, после Стайлз поднимается и озирается, - А миссис Мартин… Не услышит? – он уже успел сказать достаточно, прежде чем эта мысль его посетила, вселив какую-то болезненную, активную паранойю. Он даже выглянул в коридор, тут же возвращаясь и принявшись медленно вышагивать по гостиной, говоря дальше, - Я начал бояться. Я переживал, что могу сделать что-то. У меня не получалось это контролировать. Только потом я понял, что это из-за того случая… С Неметоном, - Стайлз не стал развивать эту тему, зная, что Лидия поймет. Она была там, слышала все, что говорил Дитон, словами которого он продолжил дальше, сказанными тем уже значительно позже произошедшего в Бейкон Хиллс, наедине, примерно полгода назад, - Эта дверь в подсознание, она остается. Воспоминания утекают через нее, они смешиваются, и я не могу с ними справиться. У меня не получается. Они выходят из-под контроля, когда все идет не так, все становится неправильно. Все стало слишком сложно, - Стайлз начал нервничать еще активнее. По мере рассказа его шаг ускорялся. Картинки вспыхивали перед глазами слишком ярко, ослепляя. Он резко остановился посреди комнаты, сжимая двумя пальцами переносицу. Начинала накатывать паника, он задышал чаще, чтобы как-то ее остановить, - Я не знаю, как с этим справиться. Я не знаю! Я все время боюсь, что могу что-то сделать. И я делаю, у меня не получается остановить это, я не могу взять себя в руки. У меня не получается контролировать себя. Оно берет верх, и я боюсь, что могу навредить тебе, могу сделать что-то плохое, еще хуже, чем уже сделал, - он хватается за голову, начинается гипервентиляция. Слишком много воздуха, грудь вздымается все чаще. Паника, - Я пытался, я правда пытался, чтобы держаться как можно дальше. Я обманывал тебя, чтобы оттолкнуть, чтобы все разрушить, и мы бы не сошлись снова, но ты была бы в безопасности от меня. Это же главное, это самое важное, я не знаю, как все могло обернуться. Но сейчас стало еще хуже, - он начал задыхаться и отошел к стене, чтобы упереться в нее руками, опустив голову и пытаясь успокоиться. В первый раз все, что раньше было разрозненными кусками в его голове, собралось воедино. Дальше говорить не мог. Не получалось. Слова застряли посреди горла. Воздуха слишком много. Воздуха не хватает.

[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-22 10:53:24)

+1

35

[indent] — Я не знаю, с чего начать, и мне нужно немного времени на это. Может, ты лучше оденешься, и… - я облегченно выдыхаю, радуясь, что он не сказал сразу «нет» и не ушел. Потому что шанс на то, что Стайлз начнет говорить был катастрофически мал. Ведь я отчетливо видела по его лицу, как тяжело ему было затронуть эту тему. Наконец, затронуть ее. Спустя столько времени. Потому что, да, определенно точно было что-то еще. И это что-то упрямо ускользало от моих глаз уже в который раз за последние полгода. Как и тогда – объяснить не получалось, но предчувствие чего-то еще, что, возможно, объясняло бы поведение парня, упрямо долбилось в закрытую дверь моего сознания. Никак не получалось понять. И вот теперь Стайлз начал говорить и даже готов продолжить, если ему дать немного времени. В его распоряжении все время этого мира, честно. Никто никуда не торопился, сон ушел давным-давно и вся ночь была теперь только нашей. Ничего не мешало и не препятствовало этому разговору. Дело оставалось за желанием слушать и желанием говорить. Я готова была ждать и слушать, сколько бы на это не ушло времени. И к великому моему облегчению, он готов был говорить. – Я предлагаю войти в дом. Там определенно теплее и удобнее. Да и врачи не рекомендовали мне долго стоять. – тепло улыбаюсь Стайлзу и иду к двери, аккуратно ее отрыв, чтобы максимально тише пройти внутрь. Все-таки где-то наверху в спальне спала моя мама, которой завтра, то есть уже сегодня, вставать на работу. Ведь приезд дочери никаким образом не отменял рабочие будни у всех остальных жителей этой планеты. Или может не спала и волновалась за то, как состоится наш разговор со Стайлзом. В любом случае, не хотелось создавать ненужный шум, чтобы давать ей повод спуститься к нам и настаивать на том, что поговорить мы можем и завтра. А сейчас как бы ночь. Потому что я была уверена – завтра этот разговор не продолжится, если сейчас не позволить ему состояться. Парень не стал сопротивляться или отказываться пройти внутрь особняка и через минуту мы уже были в гостиной. В полнейшей тишине. Резко стало как-то неловко, словно на диване сейчас сидел совсем не Стайлз, а кто-то мало знакомый, с кем лихорадочно пытаешься придумать тему для разговора, потому что молчание затягивается. Я прохожу чуть дальше и аккуратно сажусь в кресло, почти напротив парня и вглядываюсь в его лицо. Он смыкает перед собой руки и моментально закрывается. Я вижу, что ему тяжело. И наверное, этот разговор – последнее, о чем бы он хотел говорить. Но тем не менее, он перебарывает себя и начинает. — Я правда не хочу, чтобы ты была частью этого. Хотя уже и поздно так говорить, наверное. – я киваю, тут же подтверждая его слова. Поздно. Определенно поздно не хотеть меня делать частью чего-то, в чем я уже итак погрязла. Причем казалось, что уже даже с головой. Единственное, что было плохо во всей этой истории – я не понимала, в чем именно. И пришло время объяснить. А не пытаться «не втягивать», потому что уже втянул, как бы ни хотел. — Если ты передумаешь… - выдерживаю его взгляд, в котором сквозит не озвученная просьба и мотаю головой. – Нет, не передумаю. – не передумаю, Стайлз. Потому что имею право знать. И я вижу, как тебе тяжело и не хочется говорить, вижу прекрасно. Но придется, иначе мы никогда даже не приблизимся к тому, чтобы решить хоть одну из наших проблем. Опускаю взгляд на собственные руки и с удивлением обнаруживаю, что все еще продолжаю сжимать в ладонях телефон и ключи. Из-за натянутых нервов и бьющегося беспокойства, я совсем перестала ощущать предметы в ладонях, продолжая на автомате их сжимать. Расслабляю пальцы и кладу содержимое на журнальный столик. — Ладно, это будет второй попыткой рассказать... Ну, два месяца назад, помнишь? Мы тогда недоговорили. – я нахмуриваю брови и мысленно тянусь к той ночи после клуба. Два месяца назад. Тогда Стайлз говорил максимально запутанные и не связанные друг с другом предложения. Проще говоря, какой-то бред, смысл которого мне совсем не удалось уловить. Кроме, пожалуй того, что он пытался защитить меня от себя и дело было не во мне, а в нем и именно поэтому он меня бросил. И это была попытка все объяснить? Тогда я ее не уловила. Мозг закипал. – Тот самый вечер, когда к нам на огонек пожаловала милая Ханна? Помню. Сложно было договаривать, когда девушке остро требовалось твое внимание. – я не злорадствую. Нет. Совсем. Честно. Только если взять во внимание тот факт, что именно из-за, теперь уже мертвой, Ханны мы вновь поругались тогда и разговор не состоялся, то по сути, я высказала лишь факт. Она приехала к нему и мне внезапно не оказалось там места. Третий лишний и прочее. Внутри отозвалось сомнение, что дело было не только в белокурой девице из клуба. Ведь тогда разговор отчаянно не клеился с самого начала. Прямо вот с клуба, когда Стайлза удалось остановить от убийства Ника только при помощи крика банши. Уже тогда с ним было что-то не так. Уже тогда он вдруг изменился. И если он пытался в ту ночь что-то мне рассказать, то у него не получалось. Как впрочем и у меня слушать. Тогда я еще не видела настолько отчетливо, что есть что-то еще и это что-то приводит к подобным последствиям.
[indent] — Да, ты права, есть что-то еще. – и он подтверждает мои мысли, вернув меня в настоящее. Я концентрирую все свое внимание на парне и в голове уже начинается процесс генерации разных версий. Но останавливаю себя. Нет смысла угадывать, пока не услышу правду. — Это началось месяцев семь-восемь назад, я точно не знаю. Не уверен, в какой момент. – я с шумом выдыхаю и распахнув глаза, смотрю на него. Восемь месяцев назад? Почти год. Тогда мы еще были вместе… Чувство вины остро колит в груди. Я не заметила. Чем, интересно, я была так занята, что не заметила характерных изменений в человеке, которого люблю? Стайлз между тем, закрывает глаза и продолжает рассказ. Я смыкаю ладони на коленях и внимательно слушаю каждое слово, которое он с трудом произносит. — Началось с кошмаров, а потом я перестал их отделять от реальности. Я не всегда понимал, что происходит на самом деле, а что — только вот здесь. – он показывает на лоб, но этого не требуется. Я понимаю и меня охватывает тревога. Вспоминаю, как парень подскакивал совсем недавно среди ночи от кошмаров. Что он там сказал тогда? Клоуны? Ну-ну. — Я слышал и видел то, чего не было, но оно казалось таким настоящим… Как часть происходящего прямо здесь, сейчас, в эту же секунду. – нервно сглатываю и поджимаю губы. В голове тут же всплывает что-то похожее из курса по психологии. – Синдром деперсонализации – дереализации или деперсонализационное расстройство. – встречаюсь взглядом со Стайлзом и пожимаю плечами. – Это психосоматическое. Когда человек перестает ощущать себя в реальном мире и путает реальность со сном. Неважно. Продолжай. – синдром, который может быть вызван только психотравмирующими воздействиями… Вспоминаю несколько лет, которые мы провели на грани жизни и смерти, пока учились в школе здесь. Призрачные Всадники, Анук-Ите, Дарак и бог знает кто еще – можно ли назвать психотравмирующим воздействием? К тому же, охотники по всему миру, под предводительством Таморы Монро до сих пор пытаются истребить все сверхъестественные создания планеты. И Стайлз был не последним в числе тех, кто занимался поиском молодых оборотней, вместе со Скоттом, чтобы социализировать их в среде сверхъестественных существ и научить выживать. Можно ли и это назвать психотравмирующим воздействием?  Я тяжело вздыхаю. Но ощущение, что это не просто какой-то там синдром, а что-то еще, не покидает ни на секунду. А лишь наоборот. Страх сковывает легкие. Путает реальность со сном, слышит и видит то, чего нет… Сердце учащает темп, ударяясь о грудную клетку. Слишком знакомо… — Какой же я идиот. – облизываю пересохшие губы и непонимающе смотрю на парня. — И для чего все это было, если вот он я, все равно рядом с тобой, рассказываю все это. – он зарывается пальцами в волосы. Эти полгода… Это было все для того, чтобы не втягивать меня в это. Он на самом деле идиот, если действительно думает, что меня нужно было защищать и держать в неведении таким образом. Это самый дурацкий способ, который Стайлз только мог придумать. – Не услышит, если мы не будем шуметь. – делаю акцент на этом, потому что парень внезапно подскочил с дивана и чуть громче спросил про маму, беспокойно выглядывая в коридор. Он возвращается и начинает ходить по гостиной. Хочется встать, взять его за руку и просто сказать, что все будет нормально, мы справимся. И уже бы, наверное, справились, скажи он об этом раньше. Что-нибудь бы придумали. Есть лечение, в крайнем случае. Но я продолжаю сидеть на кресле, словно приклеенная и внимательно наблюдаю за ним, нервно теребя пальцы. — Я начал бояться. Я переживал, что могу сделать что-то. У меня не получалось это контролировать. Только потом я понял, что это из-за того случая… С Неметоном. – с Неметоном… Дыхание перехватывает. Пробуждение древнего дерева, которому поклонялись кельтские друиды. Я помню, как лично держала Стайлза под водой до тех пор, пока его сердце не замедлится настолько, чтобы разум покинул сознание, выпуская на передовую подсознание. Подсознание, с которым вообще шутить опасно, не говоря уже о том, что в данном случае был замешан сверхъестественный пень, который внезапно оказался маяком всех существ, прописанных в Бестиарии. И который посчитал жертвоприношением для своего пробуждения тот единственный способ, который мы использовали, чтобы отыскать родителей моих друзей. И пробудился, открывая дверь в подсознание. Потрясающе.  — Эта дверь в подсознание, она остается. Воспоминания утекают через нее, они смешиваются, и я не могу с ними справиться. У меня не получается. Они выходят из-под контроля, когда все идет не так, все становится неправильно. Все стало слишком сложно. – вот оно. Конечно. Дело не только синдроме деперсонализации – дереализации, дело в этой проклятой двери. Если дверь – не дверь. Приоткрытая дверь, так ведь там было, да? По спине пробегает холодок. Это проблема. Это на самом деле проблема и черт, когда в последний раз такое было, разум и тело Стайлза захватил Ногицунэ, который должен быть сейчас, в данную минуту, заперт в банке из Неметона и закопан глубоко под ним. Он ведь не мог вырваться, да? Нет же? Потому что в тот раз все начиналось именно так… Борьба разума Стайлза и темного духа лисы. Борьба, в которой дух одержал победу на некоторое время и успел принести достаточно хаоса и раздора. Достаточно смертей. Ногицунэ убил Эллисон, что уж там говорить. Я поднимаюсь с кресла слишком резко и в груди отдается боль, поморщившись, вытираю влажные ладони об ночную рубашку и подхожу к окну. Нужно подумать. Нужно что-то придумать и сделать. Это не может повториться. Только не снова. Вспоминаю слова Дитона о том, что пробуждение Неметона навсегда оставила след на каждом из них, что это что-то вроде тьмы, окутывающей сердце и они всегда будут ее ощущать. Становится душно и я приоткрываю окно, впуская холодный ночной воздух. — Я не знаю, как с этим справиться. Я не знаю! Я все время боюсь, что могу что-то сделать. И я делаю, у меня не получается остановить это, я не могу взять себя в руки. У меня не получается контролировать себя. Оно берет верх, и я боюсь, что могу навредить тебе, могу сделать что-то плохое, еще хуже, чем уже сделал. – Стайлз начинает тараторить и я поворачиваюсь к нему. Мне знаком этот взгляд – полный ужаса. Уже в третий раз становлюсь свидетелем подобного у парня. Когда слова прерываются, он рывками хватает ртом воздух и не может сконцентрироваться на одной точке в пространстве. Он хватается за голову и я делаю несколько шагов к нему. – Стайлз? Стайлз, ты в порядке? – нет, он не в порядке. Совсем не в порядке.  — Я пытался, я правда пытался, чтобы держаться как можно дальше. Я обманывал тебя, чтобы оттолкнуть, чтобы все разрушить, и мы бы не сошлись снова, но ты была бы в безопасности от меня. Это же главное, это самое важное, я не знаю, как все могло обернуться. Но сейчас стало еще хуже. –  он, тяжело дыша, отходит к стене и упирается в нее спиной. Его слова звенят в голове. «Я обманывал тебя, чтобы оттолкнуть.», «Мы бы не сошлись снова.»… Идиот. Ну какой же он идиот. Я сокращаю между нами расстояние, обхватываю ладонями его лицо и прижимаюсь своими губами к его. Чувство дежавю врывается в сознание и перемешивается с реальностью. Несколько лет назад, в школе, как раз перед тем, как пробудить Неметон… Тот самый момент, когда все изменилось. И когда все началось. Тот самый момент, когда я поняла, что люблю Стайлза Стилински. – Дыши, Стайлз. Дыши. – шепчу ему в губы и снова целую, ощущая, как восстанавливается его дыхание. Это работает. Это всегда будет работать. Задержка дыхания, когда воздуха слишком много. Паническая атака и поцелуй, как отличный способ ее остановить. Отстраняюсь от него и улыбаюсь. – Это твой самый дурацкий план из всех возможных, ты знаешь об этом? – и нет, я не об искусственном вызове панической атаки, чтобы добиться поцелуя и всепрощения, в попытках его спасти – хотя, думаю, это работало бы. Но Стайлзу не нужно об этом знать. А о том, что он решил оттолкнуть меня, чтобы защитить. Потому что стоило бы прикинуть вероятности и их процентное соотношение в том, чтобы на самом деле избавиться от меня и никогда больше не встретить. Учитывая, что спустя полгода мы все равно оказываемся рядом. Несмотря на то, что он успел сделать. Кстати об этом. – Но если все в самом деле так, как ты говоришь… - я все еще держу его за руку и принимаю задумчивый вид. – То нам понадобится помощь. – и начала бы я с Дитона.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-24 08:39:27)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

36

Стайлз продолжал говорить, все быстрее роняя слова, пока не потерял возможность это делать – пока не начал задыхаться. Глаза перестали фокусироваться на чем-либо, взгляд блуждал по сторонам и не мог зацепиться хоть за что-то. Он едва ли слышал голос Лидии, долетающий откуда-то издалека. Это было страшно. Пол под ногами шатался, связь с реальностью оказалась нарушена, и вновь найти себя где-то стоящим не удавалось никак. Не было опоры, не хватало воздуха, не получалось успокоиться и прийти в себя. Его затопило слишком внезапно тем, что сам не осознавал все это время, о чем старался не думать, отгоняя в сторону как назойливо жужжащих насекомых, круживших все время рядом. Если не обращать на что-то внимания, то оно же уйдет, так? Но нет, все-таки догнало, накинулось, крепко вцепилось с накопившейся за прошедшие месяцы силой. Резко удушило осознанием того, сколько всего произошло, сколько случилось, в чем он был виноват, и сколько же темноты сомкнулось вокруг него, сквозь которую по-прежнему пытался что-то разглядеть. Сделать это становилось все сложнее. Впервые он заговорил, впервые понял, насколько далеко зашел. И накрыло. Так, что, скорее, задохнулся бы насмерть, чем остановился бы сам, или это заняло бы столько времени и сил, что в итоге упал бы там же, где стоял.
И это продолжалось бы дальше, вытягивая последние остатки его энергии, выматывая окончательно, если бы поток кислорода не был перекрыт. Если бы губы Лидии не прижались к его, прекратив рефлекторные попытки захватить еще больше ненужного воздуха. И если бы он не замер, как будто его схватили за волосы и резко вытащили из воды, в которой тонул, идя все дальше ко дну. Стайлз перестал дышать, и, хотя сердце продолжало лихорадочно колотиться как в припадке, он вдруг нашел себя наконец в пространстве. Смог видеть Лидию, слышать ее, даже стоять на месте, и комната больше не качалась как при шторме. Это сработало. Второй раз уже сработало.
- Спасибо, - только и сумел сказать, когда после ее поцелуя получилось вдохнуть полной грудью. Слишком это напоминало тот раз в школе, когда Лидия впервые остановила его от панической атаки таким образом. Только она могла до этого додуматься. И, может, только с ней это и удавалось бы.
Это твой самый дурацкий план из всех возможных, ты знаешь об этом? – он склоняется к ней и утыкается лицом в шею. Понятия не имел, что она имела в виду, но и переспрашивать не хотелось. Стайлза хватило лишь на короткое и невнятное согласие, что бы там ни подразумевалось. И сам догадывался, что его идеи последнее время гениальностью не блистали. Впрочем, на такое даже не брался претендовать, но в любом случае, это уже было за гранью. Все, что он наделал.
Он все еще не мог отойти от того прилива благодарности, которую испытывал к Лидии за то, что смогла остановить приступ. Настолько это отвратительное, неподконтрольное состояние, что помощь в выходе из него нельзя назвать иначе, как спасением. Что в первый раз, что сейчас. Стайлз не считал тот промежуточный, потому что и сам справился, и нахлынуло не так сильно. Не было критичным в отличие от того, в каком кошмаре он пребывал буквально минуту назад. Но она была рядом. Остановила. Вот только не было сил выразить всю эту благодарность. Хотелось верить, что Лидия и так понимала, без слов. Стайлз выпрямился и затылком прижимался к стене. Сердце тоже успокаивалось. Отпустило, наконец отпустило. Пусть вымотало, оставив без плещущегося урагана из страха и паники, вымыв все прочие эмоции, но отпустило. Как же хорошо может быть – остаться в тишине, когда в голове становится пусто.
Отпустило. Лидия помогла. После всего, что было, - это последнее, что мог ожидать. Любым другим способом – может быть, но не так.
- Нет, - он помотал головой, - Все будет хорошо. Я справлюсь, - теперь в это верит. Хуже ведь быть не может. Значит, все самое страшное позади. Значит, дальше удастся взять все под свой контроль. Другого выбора не было.
Стайлз вспомнил последнюю встречу с Дитоном, когда тот сказал, что с каждым разом, если не научиться с этим справляться, будет все сложнее и сложнее это останавливать. И в конечном итоге те чудо-травы, чем бы они там ни были, перестанут работать. Дело в собственной воле, и сама проблема тоже заключалась в его голове. Ни один внешний способ не будет работать вечно. Так или иначе, либо он сумеет контролировать это, либо однажды потеряет себя окончательно и плохо закончит, неизвестно что успев натворить в процессе.
- Правда. Спасибо тебе, что говоришь во множественном числе, но сейчас все нормально, никакая помощь не нужна, - или хочет в это верить. Все-таки сомнение слабо пошевелилось внутри, но Стайлз отогнал его подальше. У него же нет другого выбора, так? Значит, надо будет справиться. Просто надо, - И… Не знаю, - кое-что еще просилось быть сказанным.
Он слишком долго это скрывал, и потому все действительно стало настолько сложным, что «мы», произнесенное Лидией, казалось чем-то невероятным и невозможным.
- Спасибо тебе, - повторяет снова и продолжает, - И прости меня. Я должен был сказать тебе еще тогда, - врет. Не сказать должен был, а предугадать заранее и предотвратить в зародыше, - Но ты не обязана мне помогать. Я правда это понимаю, и пойму, если ты отступишь в сторону. Это никак не должно было тебя коснуться, мне очень жаль, что все так вышло, - в конце концов, кем они были? Какое право он имеет требовать участие или ждать его от Лидии? Она и так достаточно натерпелась, чтобы и дальше тянуть его на себе, от чего-то продолжая спасать.
Он устал. Очень. Прошедшие сутки замкнулись циклом, начавшись ночным кошмаром прошлой ночи и оставляя Стайлза окончательно измотанным. Надо как-то подводить этот разговор к завершению и уходить, пока не начало рассветать.

[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

37

[indent] - Знаешь, после слов «все будет хорошо» хорошо никогда не бывает. – я отпускаю руку Стайлза и отхожу от него, тяжело вздохнув. Мне ли не знать о «все будет хорошо» и как оно в итоге складывается. Тошнит уже от этих слов. Гарантировать «хорошо» можно только в том случае, если ты в нем уверен. А сомнительное «я справлюсь» парня вообще вызывало лишь раздражение. Потому что уже не справляется. УЖЕ. Восемь месяцев, черт возьми. Восемь! И становится только хуже. Примерно настолько, что вот буквально пару дней назад сжег заживо человека. И это справится? Ну-ну.  — Правда. Спасибо тебе, что говоришь во множественном числе, но сейчас все нормально, никакая помощь не нужна. – я фыркаю и киваю головой. Раздражение растет, словно снежный ком, заполняя изнутри. – А под «сейчас», ты имеешь в виду эту минуту? – смотрю на него, сложив руки на груди. Он забыл, чем обернулся прошлый раз? Когда тоже молчал до тех пор, пока темный дух лисы не завладел его разумом. Зачем снова то же самое? Почему бы просто не обратиться за помощью? Почему Стайлз считает, что может справиться, если это совсем не так? Ведь нет ничего плохого в том, чтобы просто сказать о своей проблеме. Восемь месяцев. Этот долгий срок не дает мне покоя. Значит и тот случай с Ником – тоже последствия этой самой приоткрытой двери в подсознании. И тот вечер полгода назад… Выходит, не было никакой другой девушки? По крайней мере, видимо, не в тот момент. Но я все еще помню про фотографии. Значит, что-то все-таки было. Неужели и это было ради того, чтобы меня оттолкнуть? Так глупо. Так катастрофически неправильно. Так кардинально, что исправить уже сложно. Особенно смерть Ника. И после этого он мне говорит, что помощь не нужна? — Спасибо тебе. – я запускаю ладонь в волосы и, помотав головой, снова подхожу к окну. Спасибо. Спасибо за что? За то, что остановила приступ или за этим было что-то еще? Его благодарность отзывается чувством вины в груди. До сих пор не понимаю, почему не заметила раньше и не забила тревогу. Почему разрешила чувствам руководить собственным разумом, обволакивая все остальное дымкой. Ведь если бы я сразу обратила внимание… Если бы только могла думать головой, а не сердцем, позволяя себе утонуть в обидах и боли, то может не было бы этих шести месяцев. Не было бы крови на наших руках. Не было бы ничего из того, что произошло. — И прости меня. Я должен был сказать тебе еще тогда, но ты не обязана мне помогать. Я правда это понимаю, и пойму, если ты отступишь в сторону. Это никак не должно было тебя коснуться, мне очень жаль, что все так вышло. – я прислоняюсь лбом к холодному стеклу и молча смотрю в темноту улицы. Мысли мелькают одна за другой и превращаются в поток, который сложно остановить, чтобы поймать хотя бы одну. Раздражение кипит в груди и я не могу понять, чем больше оно вызвано. Тем, что Стайлз допускает возможность моего бездействия в дальнейшем или же тем, что я бездействовала все это время, даже не попытавшись подумать о какой-то еще причине, которая могла бы объяснить поведение парня. Хотя нет, думала. Первое время только этим и занималась - искала оправдания его действиям и утешения для себя самой. Только в нужную сторону ни разу даже не посмотрела. Но черт возьми, я не экстрасенс и не умею читать его мысли! Почему он вообще решил это скрывать и умалчивать? Разве не на доверии строятся отношения? Нет? «Не хотел навредить…» Да вот только навредил еще больше. – Не обязана. – от моих слов на стекле появляется мутное пятнышко, покрываясь конденсатом. Не обязана. Как-то слишком часто звучит это в наших диалогах с ним. Не обязана. Никто никому ничем не обязан. Это правда, чистейшая правда. Как бы больно от этой правды не было, но факт оставался фактом – в данную минуту мы друг другу никто. Даже не друзья. Уже не говоря о каких-то отношениях, которые благополучно были похоронены уже давно. Несмотря на то, что я так и продолжала его любить.  – Ты прав, Стайлз. Мне тоже жаль. – вытираю ладонью стекло и поворачиваюсь к парню лицом. – Только что делать, если я хочу тебе помочь? – развожу руками и встречаюсь с ним взглядом. – Что делать, если меня это уже коснулось? – поздно отступать в сторону, разве непонятно? – Или ты всерьез думаешь, что я сейчас скажу что-то вроде «хорошо, Стайлз, как скажешь» и спокойно закрою за тобой дверь? Нет. – мотаю головой и подхожу к нему ближе. – Тебе нужна помощь и ты не можешь этого отрицать. Все зашло слишком далеко, ты же должен это понимать, Стайлз. – мой тон становится тише, раздражение испаряется, будто и не было его вовсе. С мольбой в глазах смотрю на него. – Восемь месяцев и… - ты сжег заживо человека. Не произношу этого вслух, потому что не получается просто выдавить из себя, не поворачивается язык. – … такие последствия. Если бы ты мог справиться самостоятельно, то наверняка бы уже сделал это, разве нет? – внимательно изучаю его лицо и надеюсь, что он услышит меня. На самом деле услышит мои слова, а не подумает, что я просто решила отправить его в больничку или куда-то еще. – Мы могли бы… Могли бы поехать к Дитону. – пытаюсь улыбнуться, но получается довольно плохо. – Он наверняка знает, что делать с дверью в подсознании и как остановить то, что мучает тебя. Мы могли бы прямо завтра отправиться к нему и я уверена, он точно сможет помочь. – с надеждой в глазах смотрю на парня и напряженно жду его ответа. Потому что если он не согласится – это станет проблемой.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-24 17:13:56)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

38

Стайлз практически был готов побиться об заклад, что Лидия с ним согласится, что решит отступить в сторону и не станет принимать участие во всем том беспорядке, который он создал. Или, по крайней мере, "больше" не станет, потому что ей уже и без того досталось прилично. Он бы пожалел о своем приезде, но сил на это уже не было. Завтра пожалеет, стоит выделить время в своем расписании. На сегодня с него хватит.
Она правильно сделает, если скажет, что ей уже достаточно. Стайлз ее поддержит в этом решении. Все это затевалось для того, чтобы Лидию ничего и никак не коснулось, хотя он и облажался по-крупному - как никогда раньше. План прогорел так же ярко, как совсем недавно пристегнутый ремнем безопасности Ник. Как и любое его направленное во благо действие за последние месяцы.
Он смотрит на ее силуэт, и чертовски хочется убедить, что все действительно будет хорошо, и не надо упрямиться, пытаясь с ним спорить. Стайлз все решил для себя. Он не спрашивал совет, не ждал помощь. Это было совершенно лишним. Им обоим надо отдохнуть. Даже если друг от друга, неважно - это он оставляет на Лидию, вполне догадываясь, насколько ее нервы успели пострадать от него самого. Может даже не пытаться говорить о том, что желает ей только всего хорошего. Желал бы - довел бы все до конца и пропал со всех горизонтов, а не позволял случайностям столкнуть их, не старался маячить поблизости и точно не ехал бы за ней, когда она попыталась сбежать подальше. Так и выглядел ее отъезд, и, хотя она отрицала, доля правды в этом имелась точно.
Или, может, поработал бы над собой, а не пускал все на самотек. Тоже, вообще-то, вариант.
Знаешь, после слов «все будет хорошо» хорошо никогда не бывает, - спорить было не о чем. Какой в этом толк, если "хорошо" не было уже слишком давно, чтобы даже пытаться вспомнить о каких-то счастливых временах. Бесполезно. Если Лидия так думает, ее право. У Стайлза другое мнение на этот счет. Все будет хорошо. Просто, может, видят они это по-разному. Какая-то нехорошая мысль начала зарождаться, и он отогнал ее подальше. Пытался уже. Не надо. Если получится, он бы хотел побыть с Лидией, а не бежать от нее снова. Можно молчать, потому что он уже и не знал, что еще говорить. Просто рядом, а дальше неважно. Не думать ни о чем, ничего не решать. Быть с ней и видеть, что она в порядке. Не причинять ей еще больше боли, разве это так сложно? Звучит легко, если любишь кого-то, а он любил Лидию так давно, что уже давно сбился.
Все должно быть хорошо. Лучше, если у них обоих вместе, а не по отдельности.
Но, кажется, это только его мнение.
А под «сейчас», ты имеешь в виду эту минуту? - он отвел взгляд в сторону, неопределенно пожав плечами. Больше эту минуту, чем в целом, тут слишком уж меткое замечание, и если вдаваться в его расшифровку с более подробным ответом, то он себя сдаст со всеми потрохами. И Лидия это наверняка понимала. Умей Стайлз улавливать, когда дела могут пойти иначе в самом плохом смысле, он с этим, возможно, справлялся бы успешнее. Вопрос явно был с подвохом.
Но она уже и не смотрит. Когда ее пристальный взгляд направлен в любую другую сторону, но не на него, то становилось как будто бы немного легче. Лидию не так просто обмануть, если речь не идет о каких-то болезненных для нее вещах, которыми можно ранить - типа другой девушки или что-то подобное. Если Стайлз будет убеждать ее, что с ним все нормально, она может раскусить в два счета, не поверив. Иногда Лидия была слишком умной для него.
Когда она соглашается с тем, что не обязана ему помогать и что он прав, что-то внутри обрывается. Пора прощаться и уходить, зачем тянуть. Стайлз и сам не знает, чем было вызвано глухое разочарование, возникшее мгновенно. Надеялся втайне, что пошлет его подальше со всеми этими речами? Но именно это Лидия и сделала в следующую же секунду, продолжив и вновь заставив проявиться недоверию, отражающемуся на его лице. Нет, разумеется, она говорила абсолютно правильные вещи, он и сам это понимал. Если бы мог, давно бы справился, и этот разговор вовсе не состоялся бы. Наверняка они по-прежнему были бы вместе, но в других условиях и декорациях, в иных отношениях, нежели сейчас, запутанных и непонятных никому из участников. Все верно, но что-то мешало взять все эти правильные, хорошие слова в дальнейший план действий.
- Нет, - Стайлз ответил слишком резко и сам понял это, потому продолжил гораздо мягче, - Пожалуйста, не надо никуда ехать. Все в порядке, - а, вот в чем дело. Ну, конечно.
В прошлый раз Дитон заставил его рассказать, в чем дело и почему опять требуется его вмешательство. Без объяснений и явной причины, которая помогла бы разобраться, он явно не собирался помогать, потому что это могло не потребоваться, и стоило все возложить на него самого, а не делать все за него, так ничему и не научив. Зависело от того, как далеко Стайлз зашел. Тогда же он предостерег, что это не должно повториться, и надо управлять своим сознанием - только так, иначе однажды ничего уже не поможет. И это Стайлз тоже успешно провалил. Настолько успешно и так далеко зайдя, что просто идти сейчас с покаянием к Дитону и просить его вновь о помощи - ну, просто не смог бы. Лучше сам. У него получится. Справится. Он обязательно обратится к нему, если не останется иного выбора, и можно будет засунуть подальше свою гордость или показать, что вопреки всем предостережениям у него ничего не вышло, потому что толком не пытался, упустив все возможности, неважно. Сейчас выбор был.
- Уже много времени, - и конкретно в эту минуту - время очевидных фактов. Стайлз попытался улыбнуться, и у него вроде даже удалось, - Тебе нужно отдохнуть. Давай об этом завтра поговорим, идет? Если, конечно, ты будешь не против, - он спохватился и поспешно добавил. Мало ли, - Приходи вечером ко мне, часов в семь. Я кое-что придумал, тебе понравится, - это будет не назначенное свидание у фонтана с букетом роз, но тоже неплохо. Только сначала надо отдохнуть. Добраться до дома, упасть и забыться сном. Лучше без кошмаров, но в этом Стайлз серьезно сомневался.
Он подошел к Лидии ближе и аккуратно приобнял, помня о ее сломанных ребрах. Жаль, нельзя как-то поменяться и забрать ее боль себе. Он бы это сделал.
- Завтра, хорошо? - Стайлз и не думал больше задерживаться. Нет, не сбегает. Они увидятся совсем скоро. Не сбегает, а ненадолго оставляет. Все будет хорошо - старая мантра возвращается снова и бьется в голове, повторяясь по кругу. Все будет хорошо - думает он уже под порывом холодного ветра. Дойдет как-нибудь, по дороге точно не заснет. Отец наверняка дома. А когда он дома, то забывает закрыть дверь или хотя бы окно. Не то чтобы залезать в отчий дом через окно очень нравилось, но оно и впрямь оказалось открыто, а будить не хотелось. Тот еще сюрприз - заявиться вновь через несколько дней посреди ночи, когда был совсем недавно, до этого не навещая по полгода, а то и больше. Стайлз не стал оставлять никаких признаков своего присутствия, решив, что позвонит утром, если отец как-то случайно его не обнаружит спящим в своей комнате, где он рухнул, забывшись практически моментально. Все подождет до нового дня.

[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

39

[indent] — Нет. – слишком резкое «нет» и я обреченно вздыхаю, отводя взгляд от него. Ну конечно, нет. Как же иначе. Странно, что я вообще понадеялась, будто он согласится. Потому что, если Стайлз действительно чувствует последствия этой проклятой двери уже такое продолжительное время и, прекрасно зная как минимум одного Друида среди своих знакомых, который обладает невероятным количеством знаний в этой области – он бы не ждал чьих-то подсказок. Не ждал, когда кто-то вроде меня посоветует пойти к Дитону и вообще предложит как-то решить данную проблему. Стайлз далеко не дурак. И полюбила я его когда-то в том числе за блестящий ум и прекрасные дедуктивные способности. А также за непревзойденную упертость, которая сейчас совсем не играла на руку. Скорее бесила, чем восхищала. Поэтому, парень наверняка сам знает, что делать. Но почему-то не хочет, активно отрицая любую возможность обратиться за помощью. - Пожалуйста, не надо никуда ехать. Все в порядке. – я качаю головой и пожимаю плечами, глядя на него. Вариант тащить его силой туда и заставлять что-то делать отпадает тут же, как только родился в моей голове. Потому что сил не хватит. Если только позвонить Дитону и попросить его приехать. Но вариант ли это? Важно ведь, чтобы Стайлз сам понял, в каком положении. И он понимает, но почему-то активно сопротивляется. Я нахмуриваю брови. – Но ведь это на самом деле не так. – моя жалкая попытка переубедить его звучит не особо убедительно. Отчаяние плещется внутри, но все, что я могу в данный момент, это стоять и смотреть на то, как парень тонет в собственных проблемах, погружаясь в них все глубже. В голове бьется мысль, что я должна что-то сделать и, причем немедленно, иначе может стать хуже. Еще хуже, чем было. Хотя куда уже? Итак на руках смерть Ника, которая осуществлена с особой жестокостью. И понимание того, что это был не совсем Стайлз, а что-то в его голове, не помогает. От слова совсем. Потому что оно рано или поздно может снова проявить себя и что тогда? Что делать тогда? Вдруг Дитон не успеет приехать вовремя, прежде чем случится еще что-то непоправимое. Приходит идея, пусть не очень хорошая, но все-таки. И парню она точно не понравится, но плевать. Какая разница, что он скажет, если вопрос уже давно встал ребром? Можно, конечно, было бы обратиться к Скотту и тогда он наверняка бы придумал, каким образом затащить Стайлза к своему боссу на прием, но тогда придется многое ему рассказать. И я понятия не имею, что за этим может последовать. Хотя щемящее чувство в груди подсказывает, что ничего хорошего. Скорее всего, он, конечно, не откажет. Но только до тех пор, пока не убедится в состоянии Стилински. А потом… А потом он отвернется от нас. Просто потому что это Скотт. И он лучше, чем кто бы то ни был. Он Истинный Альфа. И вряд ли поймет. Поэтому, придется все делать самой. — Уже много времени. – Стайлз привлекает к себе внимание, выдергивая меня из размышлений о дальнейших действиях. Поднимаю глаза на часы – половина третьего ночи. Действительно, времени уже достаточно много для всего. И для дальнейших разговоров и для того, чтобы и дальше оставаться вдвоем и пытаться игнорировать проблему, слушая «все в порядке» из раза в раз. — Тебе нужно отдохнуть. Давай об этом завтра поговорим, идет? Если, конечно, ты будешь не против. – рассеянно смотрю на него и провожу рукой по волосам, поджимая губы. – Да, ты прав. Тебе тоже не мешало бы отдохнуть. И переодеться. – натянуто улыбаюсь, заметив небольшое пятнышко на его рубашке, которое выделялось из остальной расцветки хлопка. Кровь. Моя кровь. Морщусь при воспоминаниях о боли, которая принесла кровопотерю и тяжело вздыхаю. Он собрался уходить и это правильно. Самое правильное за последние несколько дней. Я не стану его останавливать или просить остаться – нет. Сегодня каждому из нас нужно время, чтобы привести мысли в порядок за тот кусочек ночи, который мы проведем отдельно. Мне определенно точно было о чем поразмыслить. Надеюсь, ему тоже. — Приходи вечером ко мне, часов в семь. Я кое-что придумал, тебе понравится. – удивленно поднимаю брови. Неожиданно. Почему-то казалось, что разговаривать «завтра» мы будем по телефону. Если вообще будем. Так как данная тема совершенно точно не приносила удовольствия парню. Тем более, что я планировала ее снова поднять, но уже после того, как мои догадки и подозрения будут подкреплены чем-то еще. – И под «кое-что» ты имеешь в виду…? – внимательно смотрю в его глаза и киваю. – Ладно, я приду. Конечно. – соглашаюсь легко, потому что до семи вечера у меня будет достаточно времени, чтобы все выяснить. Я приду, да. Как иначе. Единственное, оставалось надеяться, что шерифа не окажется дома, а то будет слишком проблематично вновь пытаться уговорить Стайлза обратиться за помощью. Хотяяя. Может и наоборот. Может он сыграл бы не последнюю роль в том, чтобы убедить собственного сына. Но тут же отбрасываю эту мысль. Тогда ему придется что-то рассказать, а мне в последнюю очередь хотелось оказаться той, из-за кого потом у них возникнут проблемы и разногласия. Даже, если отталкиваться от факта, что я стараюсь ради блага парня.
[indent] Стайлз подходит ко мне и обнимает, пока я напряженно жду отозвавшейся боли в груди из-за сломанных ребер. Но нет. Она не приходит, потому что парень делает это настолько аккуратно, что сами собой всплывают воспоминания из больницы, когда он обнимал меня, сидя рядом на кровати и прижимая к себе все крепче, совершенно не обращая внимания на мои повреждения. Разница огромная между этим и тем Стайлзом. Словно два разных человека. Я легонько обнимаю его в ответ и это кажется каким-то неправильным, но молчу и смотрю на него, когда он отстраняется. — Завтра, хорошо? – делаю неопределенный взмах руками, как бы показывая, что выбора у меня не особо много и киваю. – Завтра, да. В семь. – и он уходит, не произнося больше ни слова.
[indent] Оставшаяся часть ночи тянется бесконечно. Может из-за того, что уснуть мне так и не удается и с первыми лучами солнца, пробравшимися в мою спальню, я аккуратно вылезаю из кровати и спускаюсь на кухню. Примерно, через полчаса должна проснуться мама, чтобы собраться на работу. В памяти еще бережно хранились воспоминания множества совместных завтраков перед занятиями в школе и будничных разговоров, пока она мастерски делала мне очаровательные прически. То время ушло. Но это не значит, что нельзя попытаться воспроизвести подобное утро сегодня. План на день четко сформировался у меня в голове еще ночью, пока я тщетно несколько часов пыталась разобраться в тяжелых и запутанных мыслях до тех пор, пока мне, наконец, это не удалось. Теперь же казалось все расставлено по полочкам и осталось дело за малых – осуществить все, что задумала.
[indent] - Доброе утро, милая. – мама с улыбкой спускается на кухню и я улыбаюсь ей в ответ, поставив свежесваренный кофе рядом с тарелкой с ароматной только что приготовленной яичницей. – Доброе утро, мам. Это тебе. – она улыбается еще шире и я вижу блеск в ее зеленых глазах. Мама благодарит меня за завтрак и усаживается за стол, внимательно всматриваясь в мое лицо. – Ну… И как все прошло? – обхватываю ладонями собственную чашку с кофе и вздыхаю. – Прошло. – пожимаю плечами. Что тут еще скажешь? Она скептически смотрит мне в глаза. – Лидия, Стайлз заявился посреди ночи, громко трезвонив в звонок и практически на весь Бейкон Хиллс крича, как срочно ему нужно с тобой поговорить, чтобы все просто «прошло»? – я киваю ей и делаю глоток ароматного кофе. – Но вы расстались. – опускаю взгляд на стол и наблюдаю, как яркий свет от солнца играет бликами на столешнице. – Расстались. – мама беспокойно ерзает на стуле и прочищает горло. – Тогда чего он хотел? – очередной вздох срывается с моих губ. – Все… очень сложно, мам. – честное слово, меньше всего на свете я сейчас хотела бы говорить об этом. Потому что все действительно было сложно. И это не так, как показывают в молодежных фильмах, когда парень после ссоры с девушкой забирается к ней среди ночи и они благополучно мирятся, потому что любовь побеждает все. В реальной жизни все совсем не так. Особенно, что касается меня и Стайлза. Поднимаю на нее глаза и встречаюсь с выжидающим взглядом. – Он приезжал извиниться. – почти правда. Все-таки лучше, чем рассказать так, как было на самом деле. – За тысячи миль, среди ночи, чтобы извиниться? – поджимаю губы и киваю ей, показывая, что больше мне сказать нечего. – Он и впрямь тебя любит, милая. – мама удивленно озвучивает и допивает свой кофе. Я лишь задумчиво стучу пальцами по столу и снова подношу кружку к губам.
[indent] Спустя несколько минут мы заканчиваем наш завтрак и поднимаемся ко мне в спальню, чтобы сделать перевязку и обработать все раны. Мама с чистой совестью выдает мне таблетки, сверяясь каждые пять минут с инструкцией в блокноте и даже успевает прибрать мои длинные волосы в красивую прическу прежде, чем дом погружается в тишину. Она уезжает на работу. Я, в свою очередь, нахожу кое-какие вещи, которые когда-то оставляла здесь, думая, что не буду их больше носить и вызываю такси до ветеринарной клиники, где когда-то подрабатывал Скотт. И где работал Дитон.
[indent] - Лидия? – ветеринар выходит на звук открываемой двери и тепло мне улыбается. – Давно не видел тебя здесь. Я думал ты на учебе. Проходи. – я захожу в след за ним и усаживаюсь на предложенный мне стул. – Меня и не было здесь давно. – улыбаюсь ему и принимаю чашку с горячим чаем. – Так что привело тебя ко мне? – он садится на другой стул и внимательно смотрит мне в глаза. Я собираюсь с мыслями. Имею ли право рассказывать все, что хочу рассказать? Особенно без ведома Стайлза. Не знаю. Чувство вины неприятно зудит где-то в затылке, но максимально стараюсь абстрагироваться от него и отставляю чашку с чаем на стол. – Мне нужна помощь. – он молча рассматривает меня какое-то время и тоже отставляет свою чашку. – Полагаю, не в качестве ветеринара. – грустно улыбаюсь ему и мотаю головой. – Нет, нужна ваша помощь, как Друида. Нужны ваши знания. – он вздыхает и поднимается на ноги. – Дело в Стайлзе, так ведь?- я удивленно смотрю на него и на секунду теряюсь. – Вы знаете? – Дитон подходит к столу, на котором расставлены какие-то бутылечки, содержимое которых мне неизвестно. – Я ждал, что ты придешь однажды. Правда думал, что это случится намного раньше. – нервно сглатываю и подхожу к нему. – Почему вы не рассказали? Он ведь у вас был уже, так ведь? – мужчина тяжело вздыхает и поворачивается ко мне. – Он просил не говорить. – просто отвечает он. В голове не укладывается, что Стайлз уже обращался к нему. Почему он не сказал? – Просил не говорить? Но… - мысли крутятся в голове роем, образуя множество вопросов. Почему просил не говорить? Когда он был? Что с ним такое? – Почему тогда вы ему не помогли? Вы ведь знаете… - он перебивает меня. – Я помог. Лидия, дело в том, что после пробуждения Неметона несколько лет назад в его подсознании осталась та самая дверь, которую закрыть не под силу никому из нас. И через которую однажды смог войти темный дух лисы. – он делает паузу, давая мне время все переварить. – Да, Ногицунэ. Я помню. Но ведь сейчас… Он ведь не… - Дитон качает головой. – Нет, дух погребен в корнях Неметона, ему не вырваться. Но то, что происходит со Стайлзом – последствия этого. – я тяжело вздыхаю. – Я поняла, последствия. Но ведь он не один был тогда, почему… - мужчина, казалось, читал мои мысли быстрее, чем я их формулировала. – Скотт оборотень. Его внутренняя сила в разы больше, чем у обычного человека. Чем у Стайлза. Поэтому ему было проще с этим справиться. Он научился контролировать дверь в подсознании только потому, что сила оборотня и превращения, особенно в полнолуние, требуют невероятной концентрации. Он подчинил свой собственный разум и обрел гармонию с ним. Нашел общий язык, проще говоря. – мозг закипал и я нервно начала ходить по помещению, обдумывая все на ходу. – Хорошо. Тогда как с этим справиться Стайлзу? Потому что, знаете, у него начинает плохо получаться в последнее время. – перед глазами возникает горящая машина с Ником внутри. Его взгляд, от которого пробегали мурашки по коже. Его ухмылка. – Совсем плохо. – голос становится тише и Дитон подходит ко мне, с беспокойством заглядывая в глаза. – Я давал ему кое-что. Это не лекарство, но оно помогает на время закрыть эту дверь. Важно сохранить ее закрытой, понимаешь? Я говорил ему об этом. – я киваю и облизываю пересохшие губы. – То, что происходит в жизни Стайлза – слишком много для него одного. Нужно хотя бы на время абстрагироваться от всего, что может вызвать всплеск негативных эмоций и сосредоточиться на обычной, человеческой жизни. – он тяжело вздыхает и, кажется, мы одновременно подумали одно и то же. Стайлз никогда не сможет жить обычной жизнью. Потому что это Стайлз и больше никаких объяснений не требовалось. – Он что-то сделал, да? Напугал тебя? – я молча отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на предметах в помещении. – Лидия, это средство – оно не будет помогать всегда. Вы оба должны это понимать. Без его стараний, все впустую. – прохожу мимо Дитона и беру чашку с чаем, чтобы смочить пересохшее горло. – Я понимаю. – мой голос звучит безжизненно. Неужели это конец? Неужели Стайлзу однажды будет невозможно помочь? – Он здесь? В Бейкон Хиллс? – я обреченно киваю. Чашка в моих руках начинает слегка дрожать. – Если все совсем плохо… Приводи его ко мне. Я постараюсь что-нибудь сделать. Но дальше… Дальше все в ваших руках. – ставлю ее на стол и благодарю Дитона за согласие помочь. Факт того, что однажды это средство может не сработать пугало меня до ужаса, но оно поможет сейчас. И это на самом деле важно. Значит, можно хотя бы на время прикрыть эту дверь, а потом… Что ж, мы обязательно что-нибудь придумаем. Я уверена. Почти. – Скажите… - уже в дверях я задаю последний вопрос Дитону, который вертится на языке. – А когда Стайлз был здесь в последний раз? – мужчина задумчиво трет подбородок и складывает руки на груди. – Около двух месяцев назад. – внутри все сжимается. Как раз два месяца назад был тот случай с клубом, Ником и… мной. Становится нехорошо. Еще раз благодарю Дитона и покидаю клинику.
[indent] Ситуация со Стайлзом не выходит из моей головы на протяжении всего оставшегося дня. Смутное осознание собственной вины в его срывах плещется внутри и никак не получается от себя отогнать данное чувство. Потому что я делала только хуже, пробуждая в нем те самые негативные эмоции. По крайне мере, после расставания полгода назад. Каждая наша встреча не несла ничего хорошего. Он действительно должен был предпринять все, что только можно, чтобы не встречаться со мной снова. Единственное, что не укладывалось в голове, так почему он в самом начале, вместо того, чтобы рассказать мне правду, решил оттолкнуть? Но тут же вспоминаются его слова, сказанные этой ночью «чтобы не навредить.» Ложь во спасение. Только не собственное, а мое. Становилось еще хуже на душе. И ближе к вечеру в голове уже было сформировано весьма логичное и правильное решение дальнейших действий. Сейчас важно каким-либо непостижимым образом привезти его к Дитону, а затем… затем исчезнуть. Если это действительно нужно ради его эмоциональной стабильности, значит, как бы не было больно и тяжело, мне придется это сделать.
[indent] Я стояла на пороге знакомого дома Стайлза около семи вечера и не решалась постучать в дверь, нервно перебирая пальцы. Все было спланировано и решено заранее, кроме одного – я понятия не имела, каким образом уговорить парня поехать к Дитону. Вот совсем. С учетом его реакции на мое предложение еще ночью, была почти уверена, что ничего не изменится и сегодня. Но попытаться, в любом случае, требовалось. Иначе никак. Иначе… Иначе придется звать Скотта и тащить его силой. Или не знаю, ехать за Дитоном и ждать, что тот сможет с ним справиться. Если, конечно, Стайлз будет прежним Стайлзом. Я морщусь и поднимаю руку, замерев у кнопки звонка. Никогда мне еще не приходилось так нервничать перед встречей с парнем. Причем, знакомым парнем. Киваю сама себе и вдохнув, нажимаю на звонок.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

40

Сон был похож на мощный удар по голове, за которым ушло сознание напрочь на несколько часов. Тем внезапнее было пробуждение посреди тишины, когда Стайлз открыл глаза и где-то на отдалении услышал, как отец собирается на работу. Нужно было хотя бы сказать, что эй, привет, к нему тут сын приехал. Да, снова. Зачем? А черт его знает. Он тихо приоткрыл дверь своей комнаты и как можно тише спустился.
- Ты знаешь, что стоит закрывать ночью окно? Кто-то может пролезть в дом, - зря он это. Отец выглядел так, будто его чуть не схватил инфаркт. Особенно, когда он подавился, и пришлось подскочить и начать стучать его по спине, что было еще одной ошибкой, но ситуация оказалась не настолько критичной, чтобы на ней это как-то сказалось. Ноа Стилински же наверняка в очередной раз подумал, насколько у него непутевый сын, прибавивший только что еще несколько седых волос.
- Меня подводит память, или ты все-таки уезжал? Сын, ты что здесь делаешь? – отдышавшись, тот продолжил свой завтрак. Стайлз на текущий момент успел убедиться, что отец будет жить, и пил из пакета апельсиновый сок, не утруждая себя такой чушью, как стакан.
- Я соскучился, - он просто ответил, надеясь, что это прокатит за ответ.
- Соскучился, - отец скептически повторил, - Другой вариант озвучишь, может?
Не прокатило.
- Есть одно не законченное дело, которое надо закончить, чтобы оно стало законченным, - он пояснил как само собой разумеющееся и убрал сок обратно в холодильник, ненароком хлопая дверцей слишком сильно, отчего отец поморщился – успел отвыкнуть от громких звуков по утрам, - Кстати, во сколько ты сегодня вернешься?
- У меня ночное дежурство, - шериф вздохнул, уже не рассчитывая получить более вразумительный ответ от сына, который мог наговорить сколько угодно чуши, но так и не сказать правду.
- Отлично! Дежурь в свое удовольствие, отличного тебе дня! – все, о своем присутствии Стайлз заявил. Один из важных пунктов на сегодня был выполнен. Четыре часа сна сказывались, и веки словно налились свинцом.
Следующее пробуждение было около часа дня. Он резко подорвался, схватившись за телефон, потому что первым делом заметил, что солнце за окном как-то подозрительно высоко, и явно уже не утро. Время на экране его совсем не порадовало. Завтрак, ровно как и обед, отменялся. До семи вечера оставалось не так много времени, и он всерьез заволновался, что ничего не успеет к назначенному часу. Хотя переживать, по сути, пока было рано, и все-таки пришлось наконец поторопиться. Особым удовольствием было принять душ и переодеться в чистое, избавившись от одежды, в которой слишком много успел пережить в последние дни, не имея возможности ее сменить.
Дальше в его плане шло закупиться в магазине. На самом деле, эти семь вечера не были, по его задумке, чем-то очень сложным или поражающим изобретательностью. Нет, даже наоборот. Идеей Стайлза являлось устроить небольшой ужин. Как раньше, когда все было нормально. Сколько бы нервозности она в себе ни несла, но хотелось, чтобы вечер прошел как можно лучше, и секрет был в его незамысловатости. Нервничал же, потому что отсылка к прошлому тоже могла оказаться специфичной. Кто знает, как к этому отнесется Лидия. Может, ей понравится, а может, посмотрит как на идиота и скажет, что вообще-то расстались, и давай соблюдать разумную дистанцию без попыток в романтику. Это будет ударом, конечно, от которого придется оправляться. Что не отменит остающуюся за ним вину, которую Стайлз попытается загладить ровно до тех пор, пока наконец не получится это сделать.
Все эти хлопоты, бытовые мелочи – этого так давно не было, особенно если приурочить к встрече с Лидией. Стараться для нее, что-то готовить, наводить суету и изо всех сил пытаться ничего не разбить в процессе. Каждый момент обычно вызывал радостное предвкушение, а сейчас к нему примешивалась щемящая тоска. В какую-то минуту Стайлз остановился, осматриваясь. Вся кухня была в следах его готовки. Он, как всегда, делал все с размахом, видимо, идя к цели не оставить чистой и единой тарелки. Это было для девушки, которую отталкивал столько раз, что будет чудом, если сегодня она появится на его пороге.
Время неуклонно двигалось к семи часам. Ему было совершенно наплевать, что кто-то сегодня слишком долго спал, не поставив будильник.
Стайлз прокручивал в голове их последний разговор, пока аккуратными ломтями нарезал мясо, закидывал приправами и сдерживался от искушения, чтобы не попробовать его прямо сейчас – всегда было интересно, какое оно на вкус сырое. Казалось, что очень вкусное. Отсутствие завтрака сказывалось.
В своем воспоминании он избегал паническую атаку, разумеется. Думать о ней было неприятно. Это срыв, который допустил при Лидии и никак не мог остановить. Начинало создаваться ощущение, складывающееся ровно из таких моментов, будто ему вообще ничего не подконтрольно. Надо с этим заканчивать, надо брать все в свои руки, надо уже нести ответственность, надо… Ага, надо пойти в полицию и сдаться, разве не это и будет ответственностью? Неоднозначная мысль. Стайлз знал, что не пойдет. Но и жить с этим – без понятия, как.
Лидия говорила о «них». Кажется, она не то что услышала, но и поняла все, что он ей сказал, каким бы бредом его слова ни звучали. Ей пришлось совсем не просто, слишком много всего произошло, и взваливать еще одну проблему на ее хрупкие плечи казалось уже перебором. Само собой, Стайлз не хотел добавлять себя к списку ее забот, но сделал это по умолчанию, рассказав. Если так подумать, не особо и сильно жалел, что раскрыл все, носимое внутри на протяжении больше полугода. Теперь Лидия хотя бы знает. Все причины, все следствия – вот они, как есть. Устранены недомолвки, удалось даже разгрести нагромождение из его собственной лжи. Кажется, что это должно помочь все исправить и наконец поставить их на правильный путь – да только всего лишь кажется. Легко абстрагироваться и со стороны сказать, что все просто, проблемы лишь в их головах, и ничего не мешает просто взять и начать сначала, быть вместе, ни о чем не сожалея, и наслаждаться каждой минутой, проведенной рядом. Увы, мешало слишком многое.
Когда раздался звонок в дверь, все было готово, успел даже прибраться на кухне, и Стайлз уже сидел за столом, крутя телефон в руках. Он как раз думал, не стоит ли позвонить Лидии, узнать, как у нее дела и между всем прочим поинтересоваться, не забыла ли она вообще о назначенной встрече и собирается ли прийти. Ну так, мало ли, вдруг не помнит. Или вдруг решила не приходить. Вдруг он сейчас наберет ей и попадет на автоответчик. Нет, совсем не нервничал, и не поэтому выронил телефон, отлетевший под стол, когда услышал звонок. Чертыхаясь, он сначала поднял телефон, а уже потом кинулся к двери, едва в нее не врезавшись.
- Ты пришла, - он выпалил, почему-то удивленно. Успел накрутить себя достаточно, чтобы теперь поразиться самому факту прихода Лидии. Стайлз отступил в сторону, пропуская ее, - Я уже думал… - обрывает себя. Неважно, что думал, - Не строй особых ожиданий, это просто скромный ужин на двоих, ничего такого.
Сложно было не показать, что нервы на пределе, но он вроде бы справлялся. Как минимум, ему удалось не сжечь еду, и на столе стояло нарезанное мясо с овощами, пара закусок, два фужера под вино и сама бутылка, которую он открыл сразу после того, как отодвинул для Лидии стул. Вино рубиновым потоком наполнило фужеры.
Свечи. Он забыл про свечи. Ну, и ладно, с ними было бы чересчур. Или не было бы?
- Погоди, а тебе вообще можно вино? Может, кофе? Воду? Газировку? – он начал перечислять за секунду до того, как сам хотел сесть, уже готовый принести что-то другое. Черт, как на первом свидании, зачем так волноваться-то? Стайлз упал на стул и попытался взять себя в руки, но получилось только нож, чтобы секундой после хаотично разложить все приборы в неверном порядке, что-то из еды кинуть себе на тарелку и решить, что стоит немного расслабиться уже. Есть на самом деле даже не хотелось.

[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

41

[indent] Я отпускаю кнопку звонка и еще полминуты стою перед дверью, и с замиранием сердца жду, когда она, наконец, откроется. Мелькает мысль, что Стайлза может не оказаться дома, хотя он вроде сам назначил время и место нашей сегодняшней встречи. Может ли он передумать? Я не знала. Но надеялась, что мы все же увидимся и нам удастся поговорить. И поговорить уже даже не о нас, а о нем. Отношения или как это вообще назвать, совсем отошли на задний план, оставив место более важным и насущным проблемам. Тема с фотографиями была глубоко закопана под пластом сырой почвы из беспокойства об эмоциональном состоянии Стайлза и предстоящей миссией по его спасению. Как бы громко это не звучало, но оставлять все как есть, было категорически нельзя. И, несмотря на то, что та девушка с фото все еще вызывала в моей груди щемящее чувство боли и обиды, с капелькой черной ненависти, я старалась максимально отгородиться от этого. Потому что хотелось спросить. Очень хотелось. Да вот только не время совсем. В очередной раз.
[indent] — Ты пришла, - входная дверь распахивается и удивленный голос парня встречает меня с порога. Я поднимаю брови, внутренне расслабляясь – он дома и открыл дверь. Об одной вещи уже можно не волноваться. – Конечно, я пришла. Я же сказала, что приду. – мой голос звучит ровно и я уверенно перешагиваю порог, заходя внутрь дома Стайлза. Ностальгия сшибает с ног. Я не была здесь уже… Даже и не вспомню, может быть около года. Да, кажется, это было на день рождения его отца. Мы тогда долго не могли выбрать подарок, постоянно расходясь во мнениях. И, в конце концов, сошлись на бутылке дорогого виски – любимого сорта шерифа. Он искренне обрадовался. В тот день мы остались здесь ночевать и все было не просто хорошо, все было потрясающе. Теперь же дом Стилински встречал меня тишиной и нервничающим Стайлзом рядом. Как будто и не было этих полутора лет вместе. И полугодовалого расставания.  – Ты думал, что я не приду? Но время только две минуты восьмого.  – сверяюсь с часами и перевожу взгляд на парня. Запах свежеприготовленной пищи доносится до меня и я удивленно распахиваю глаза. — Не строй особых ожиданий, это просто скромный ужин на двоих, ничего такого. – ожиданий? Молча прохожу вслед за ним на кухню и глазам открывается невероятное зрелище – накрытый стол на две персоны. Слишком аппетитное мясо с овощами, спелые фрукты, красное вино… - Это свидание? – тупо спрашиваю и поворачиваюсь к парню. Честно, я совсем не ожидала, что «поговорим завтра» может оказаться свиданием с ужином и вином. Для полной атмосферности и создания интимной обстановки не хватало только зажжённых свечей и приглушенного света. Ну, чтобы уж прямо в полной мере. – Ты не говорил, что это будет свидание. – кидаю еще раз взгляд на накрытый стол и удивленно моргаю, потому что в голове не укладывается, как можно было вообще додуматься о чем-то настолько будничном и романтичном, как свидание, когда такая куча проблем. Когда дверь в подсознании, еще даже недели не прошло с момента гибели Ника и все такое прочее. Когда мы… расстались. Считалось ли теперь это уместным? В памяти всплывают несколько дней и ночей, которые мы провели вместе совсем недавно. Считалось ли это неправильным? Нет. Непонятным, запутанным, сложным. Но не неправильным. Тогда почему этот ужин казался чем-то странным в данную минуту? Ответ найти не получалось. Но активно в голове билась мысль, что это не совсем верное решение, будто бы в картину добавили дополнительный штрих другого цвета краски, которая поменяла ее в целом, не затронув детали и содержание. Но если смотреть издалека, то этот мазок будет виден невооруженным взглядом и отчаянно захочется его стереть, как неуместный и лишний. Вот и сейчас складывалось подобное впечатление, хотя ничего плохого, по сути, в ужине я не видела. Нам в любом случае требовалось поговорить, так какая разница, как и когда это делать? Даже если за накрытым столом на нас двоих. Даже если на этом столе возвышалась бутылка красного сухого вина. Я прохожу за Стайлзом и аккуратно, чтобы не беспокоить перебинтованные ребра, усаживаюсь на стул, который парень мне участливо выдвинул. – А мистер Стилински… сегодня на дежурстве? Давно его не видела. – странно, но за последние полгода я успела отвыкнуть от подобных мероприятий. Ощущение было такое, будто это мое первое в жизни свидание. Легкое волнение искрилось внутри. Наблюдаю, как Стайлз наполняет бокалы вином и задерживаю взгляд на красном напитке, который завораживающе льется, окрашивая прозрачные бокалы в красный цвет. Где-то на задворках сознания колыхается непонятно откуда взявшееся сравнение с кровью и я отвожу глаза, переключившись на аппетитное блюдо с мясом и овощами, от которого пахло просто потрясающе. Желудок отозвался голодным урчанием. После поездки к Дитону мне не удалось поесть и, по сути, я лишь позавтракала вместе с мамой рано утром и на этом все. — Погоди, а тебе вообще можно вино? Может, кофе? Воду? Газировку? – поднимаю взгляд на парня и наблюдаю, как он садится на стул рядом и активно начинает наполнять свою тарелку. – Можно. Один бокал. – вспоминается тот вечер у меня в квартире, когда соврала Стайлзу о совместимости алкоголя и таблеток. Картинка меняется на его испуганное лицо утром и сквозившее в глазах беспокойство. Тогда казалось, что все может действительно наладиться. – Мама провела исследования о том, как сочетаются выписанные мне препараты и алкоголь. Один бокал не навредит. – уточняю, чтобы не волновать лишний раз парня и не совершать ту же самую ошибку. К тому же, врать больше совсем не хотелось, итак достаточно лжи присутствовало в наших жизнях, куда еще больше множить ее. Я беру в руки приборы и аккуратно накладываю себе приготовленное блюдо. Подхватываю на вилку кусочек мяса, предварительно его отрезав и кладу на язык. Вкусовые рецепторы незамедлительно начинают обрабатывать пищу, посылая импульсы в мозг и принося удовлетворение. – Очень вкусно. – улыбаюсь и кладу еще один кусочек в рот. Действительно вкусно и непривычно. Я уже успела за это время отвыкнуть от приготовленных блюд Стайлза. Делал он это нечасто, но невероятно удачно. Даже не знаю, откуда у него такой кулинарный талант. Видимо, отсутствие матери и постоянные дежурства отца на работе приучили его готовить для себя самостоятельно. Причем, весьма неплохо. – Как ты… себя чувствуешь? – серьезным тоном спрашиваю и внимательно вглядываюсь в его лицо. Вопрос не о физическом состоянии и здоровье, вовсе нет. Вопрос о том, как он справляется и есть ли изменения с прошлой ночи? Прокручиваю в голове недавний разговор с Дитоном и беру бокал в руки, поднося к губам. Стоит ли прямо сейчас поднять данную тему или так и продолжать делать вид, что все в порядке? Борьба противоречий разворачивается внутри и откладываю вилку, сделав еще один глоток терпкого вина. Нервы натягиваются до предела и ловлю себя на мысли, что совсем не хочется пускать в обсуждение серьезных тем, которые так не нравятся одному из нас. Не хочется портить и без того шаткое представление нормальности, которое сейчас, в данную минуту, окружало нас. Накрытый стол, вкусный ужин, Стайлз и… здесь могли бы быть какие-то беззаботные разговоры на протяжении нескольких часов, может быть ударились бы в воспоминания о хороших дня, умело игнорирую все плохое и, даже возможно, вместе бы посмеялись над чем-нибудь. Но это в мечтах. Потому что в реальности был только накрытый стол, вкусный ужин и пропасть между нами, с сомнительным гнилым мостиком через нее, где каждая дощечка норовила сломаться под тяжестью нагроможденных проблем. Тяжело вздыхаю и ставлю бокал на стол, подняв глаза на парня. – Так… о том, что ты мне рассказал ночью. Я сегодня была у Дитона. – борьба за поддержание иллюзии, что «все хорошо» проиграна. Меч из рук последнего война со звонким ударом падает на землю. – Он сказал, что ты уже приходил к нему… с этим. И он помог тебе. Почему ты не сказал? – опускаю руки на колени и смыкаю в замок. – Стайлз, то, что с тобой происходит… Это не шутки. И может стать еще хуже, - хотя куда уже хуже, разве нет? - если ты не согласишься поехать к Дитону. Он может помочь и он ждет нас. – перевожу взгляд на часы. – Если выйти из дома прямо сейчас, мы даже сможем успеть к концу его рабочего дня. – напряжение сквозит в моем голосе и я смотрю на него с мольбой в глазах. Ну пожалуйста, Стайлз, поехали. Аккуратно поднимаюсь со стула и кладу ладони на спинку. – Я знаю, что это средство не закрывает дверь навсегда, но важно закрыть ее хотя бы на время. А потом мы придумаем что-нибудь. Я уверена. – прошу его и сама верю в собственные слова. Потому что мы всегда находили способы справляться с опасностью, причем любой. Так неужели мы не найдем что-то, что, наконец, захлопнет эту чертову дверь навсегда?

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

42

Все же Стайлз надеялся – тщетно, как иначе, - что вчерашняя тема, затронутая им, не будет сегодня поднята. Что они просто поговорят о чем-то нейтральном сначала, а потом немного расслабятся, и все между ними станет чуть лучше, исчезнет напряжение. Да, может, и глупо надеяться на такое, но хотелось. На протяжении слишком долгого времени было сложно. Совсем не помешало бы наконец добавить легкости, откинуть в сторону тот кошмар, в котором они оба пребывали в той или иной степени. Случившееся не забыть и никуда не задвинуть, конечно, но надо как-то с этим жить. Придется научиться. И лучше, если удастся сделать это вместе, разве нет? Разве, объединившись, не будет проще?
- Это не свидание, а просто ужин, - блин, хочется верить, что он не покраснел в этот момент. Конечно, это свидание! Конечно, именно так и планировалось, если быть честным, - Ладно, может, и свидание. Совсем немного свидание.
Стайлз не имел ничего против того, чтобы назвать этот вечер свиданием. Он не особо думал об этом до текущей минуты, не давал специального названия, чтобы теперь с уверенностью утверждать, какой характер носила эта встреча, хотя что-то смутно мелькало в голове и носило статус именно свидания, что уж тут спорить. Нельзя же просто так сесть и начать говорить в семь часов вечера, кто так вообще делает? Нужна обстановка. А в это время могла быть обстановка только совместного ужина, замаскированного под не-свидание. В конце концов, свечей же нет. Значит, и не свидание. И роз все-таки тоже нет. Когда будут, тогда и можно говорить о чем-то больше, а в этот раз он просто об этом не подумал. Эта часть их разговора в больнице просто вылетела из головы напрочь. До лучших времен, наверное.
- Да, его не будет до утра. Сама знаешь, спасение котят с деревьев, украденные велосипеды… Что еще тут может произойти? – он неловко пошутил. Увы, Бейкон Хиллс нельзя назвать спокойным городком, и кому, как не им, об этом помнить. Однажды найденный в лесу труп, или, точнее, его часть, стал целым событием, сподвигнувшим его и Скотта совершить вылазку, чтобы обнаружить вторую половину тела. Кто же знал, что с этого все завернется таким образом, в котором трупы станут частью обыденности, как бы это страшно ни звучало. Тогда у его отца прибавилось работы, как и у всего департамента полиции. Сейчас забавно вспомнить тот день, когда приходилось объяснять на шахматной доске расстановку сверхъестественных фигур и их роли во всем этом, хотя больше звучало как бред, чем как нечто правдоподобное. Но в то время было совсем не до смеха, потому что в общей картине гибли люди, в том числе – их друзья. Не те раны, которые могут затянуться.
Теперь было спокойнее. Все практически вернулось на круги своя. Если не считать, конечно, оставшуюся группку малолетних волчат, в которую входил еще не выпустившийся Лиам. Но с этим поколением должно быть все в порядке. В свое время они подчистили хвосты, которые не должны уже аукнуться молодым. Ладно, сейчас Стайлз рассуждает как ветеран боевых действий, лучшие годы которого уже позади. Это ему не понравилось, как и вся цепочка мыслей, начавшихся от упоминания дежурства его отца. Она пролетела в голове за считанные секунды,  лучше бы ее отбросить подальше, не развивая дальше.
Он не мог удержаться от того, чтобы украдкой не подсмотреть, как Лидия будет есть, и успокоился, лишь когда она сказала, что вкусно. Стайлз не считал себя поваром от бога и даже не продавал душу дьяволу за такой талант, но у него что-то иногда получалось, хотя последнее время было совсем не до кулинарных изысков. По пальцам одной руки можно было пересчитать, сколько раз он готовил в этом году. Поэтому комплимент от Лидии запил глотком вина и даже подцепил небольшой кусок с тарелки, просто чтобы убедиться, что она не преувеличивает. Нет, и впрямь неплохо.
- Я? – он специально не отводит взгляд, выдерживая ответный от Лидии и вкладывая в него все в духе «а ты сама хорошо подумала перед тем, как спросить?». Две руки, две ноги, голова на месте, и это не в него воткнули ножницы пару дней назад, предварительно сломав ребра и – что там еще было? – оставив сотрясение, - Никогда не чувствовал себя лучше, - кажется, сейчас начнет нервно дергаться глаз, потому что Стайлз прекрасно понял, к чему этот вопрос. Но ему проще сыграть дурака, чем отвечать, - А ты как себя чувствуешь? – спрашивает в тон Лидии.
Стайлз откинулся назад на спинку стула. Нет, аппетит во время еды отказывался приходить, и потому он покачивал в руке бокал вина, рассматривая, как перекатываются в нем темные волны. Похоже, Лидия решила не выжидать и без прелюдий пустить в ход тяжелую артиллерию. Он продолжал смотреть на бокал, изредка делая новый глоток, и не особо старался показать, что слышит ее.
- У меня есть предложение получше, - он говорит все так же куда-то в пространство, будто и не обращаясь к ней напрямую. Происходящее вдруг резко начало давить напряжением, - Как насчет… - выдерживает паузу и медленно, по одному слову, заканчивает, - Например, никуда не ехать? – нет, нет. Не так. Не закончил, нужно продолжить, - Как насчет принятия мысли, что я справлюсь сам? Или что я уже справился? Пожалуйста, Лидия, сядь.
Не то чтобы раздражался, но в голосе зазвенели стальные нотки. Стайлз уже догадывался, чем это чревато и какую реакцию вызовет у Лидии. Но сама ее фраза о том, что она ездила к Дитону, его выбила из колеи. Одно дело, что он решил рассказать ей сам, поделился тем, что долгое время скрывал, и это все равно что отрывать присохший бинт от не затянувшейся еще раны. Другое – она сама решила влезть и разузнать больше, чем он ей сказал, перехватить инициативу там, где никто не просил это делать. Иными словами, в эту самую рану ткнуть пальцем с заостренным ногтем и прокрутить.
- Если я не сказал тебе что-то, значит, я не хотел это говорить, - он ответил на часть ее фразы, как бы подводя итог. Стайлз начал понимать, что сейчас тот момент, когда ему отчаянно надо переключиться. Хоть на что-то, хоть как-то. Факт того, что Лидия была у Дитона и предлагала сейчас же поехать к нему, его зацепил почему-то сильно. Пожалуйста, пусть просто сменит тему.

[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

43

[indent] - О, да действительно. Бейкон Хиллс же самый спокойный город Америки. – иронично замечаю и легкая улыбка трогает мои губы. Если вспоминать все, что здесь произошло за последние несколько лет, то не хватит пальцев на обеих руках. Один приход Призрачных Всадников чего стоил, который чуть не стер с лица земли город, превратив его в призрак. А жертвоприношения? Ни много ни мало – двенадцать. И что же еще здесь может произойти? Я помню, как шериф едва не лишился работы из-за множества необъяснимых трупов и пропавших людей. А нападение «животных» происходило чуть ли не каждую неделю. Если не чаще. И помню, как он хватался за голову, когда, наконец, все прояснилось и встало на свои места. Когда он поднимал из архива закрытые дела и упорно старался их раскрыть, спустя много лет. Именно так шериф Стилински когда-то нашел Малию. Теперь, конечно, может быть в городе было чуть спокойнее, но не стоит забывать о регрессии к среднему значению. Понимание «хорошего» слишком переменно и может в любую секунду смениться на плохое. Поэтому, я лишь понадеялась, что отцу Стайлза действительно приходится заниматься украденными велосипедами и забравшимися кошками на дерево, а ни чем-то другим, связанным с кровью и мертвыми людьми.
[indent] — Никогда не чувствовал себя лучше, - я скептически смотрю на него и вздыхаю, потому что не верю. Потому что буквально сегодня ночью он мне рассказал, как обстоят дела на самом деле и неужели то, что мучало на протяжении восьми месяцев, так легко прошло за один день? К тому же, прекрасно помню слова Дитона. Это не пройдет без его помощи. И сама понимаю, потому что Стайлз слишком долго тянул и слишком далеко зашел. Как минимум, я имею в виду эмоциональное состояние, в физическом нисколько не сомневалась. Здесь мы смело менялись местами. — А ты как себя чувствуешь? – я закатываю глаза и мотаю головой. Этот разговор абсолютно ни к чему не вел. Мне казалось, что передо мной бетонная стена, в которую я молочу руками, царапая ладони, пытаясь достучаться до парня. Все-таки, не стоило его вчера отпускать и соглашаться на продолжение разговора сегодня. Потому что не продолжается он. Потому что Стайлз снова закрылся, повторяя одно и то же. Никогда не чувствовал себя лучше. Так я тебе и поверила. – Никогда не чувствовала себя лучше. – произношу язвительным тоном в ответ на его вопрос. Ну как? Нравится? Раздражение легким всполохом шевелится внутри, но я старательно пытаюсь его отогнать. Так у нас точно ничего не получится. Хотя, что именно должно получиться? Немного свидание? И как он себе это вообще представлял? Что я приду и мы будем беззаботно сидеть друг напортив друга и мило разговаривать, потягивая вино? Которое, кстати, слишком быстро заканчивалось в бокале. Или же обмениваться забавными историями из жизни? Только ничего забавного в ней давно не происходит. Не до смеха уже совсем. Я даже не уверена, что вспомни мы эту историю спустя много лет, могли бы с легкостью посмеяться. Потому что будущее казалось совсем неопределенным и все планы, которые мы старательно строили когда-то, рухнули с грохотом и рассыпались на мелкие осколки. Даже те планы, которые я строила уже в тот момент, когда нашим отношениям пришел конец. Итог один. Сейчас сижу напротив Стайлза и абсолютно не знаю, что будет дальше. Как бы сильно ни хотелось поверить в его «я в порядке» и расслабиться, чтобы дальше наслаждаться ужином. А мне хотелось, правда. Пусть даже и казалось совсем иначе, но попытка парня воссоздать один вечер из обычной жизни, не обремененный проблемами. Такое незамысловатое свидание, ни к чему не обязывающий разговор. Просто возможность провести время в обществе друг друга, которого отчаянно не хватало. Это была на самом деле неплохая идея. При иных обстоятельствах. А сейчас же все мое внимание было сконцентрировано только на том, чтобы помочь ему. Как бы сильно он не отталкивал эту помощь. И как бы сильно не старался в данный момент делать вид, что меня не слышит. — У меня есть предложение получше. – он по-прежнему не смотрит на меня, но я внимательно разглядываю его лицо, мимику, жесты… Как он держит в руках бокал с красным напитком, как не может оторвать от него взгляд. Как шевелятся его губы, пока он медленно и слишком четко произносит каждое слово, выделяя. — Как насчет… - я молча жду продолжения, нервно сжимая спинку стула. Становится не по себе. — Например, никуда не ехать? – ну, конечно. Кто бы сомневался, что он скажет именно это. Переступаю с ноги на ногу и раздраженно вздыхаю. — Как насчет принятия мысли, что я справлюсь сам? Или что я уже справился? Пожалуйста, Лидия, сядь. – холодок прокатывается по спине и я замираю, вдохнув. Его голос меняется. Не слишком, совсем немного, но я уже слышу этот тон. И вижу взгляд. Он тоже меняется. Крепче сжимаю спинку стула пальцами, но продолжаю стоять, ни на шаг не сдвинувшись в какую-либо сторону. – Дело как раз в том, что ты не справился, Стайлз. – говорю тихо и надеюсь, что он услышит меня. – Почему ты не хочешь просто обратиться за помощью? Пожалуйста… ради меня. – хочется сказать, но не решаюсь. Потому что зачем? Ведь это далеко не ради меня, а ради него самого. Только ради того, чтобы его собственное подсознание не погубило парня окончательно. — Если я не сказал тебе что-то, значит, я не хотел это говорить. – обидно. Больно. Я крепче сжимаю зубы и киваю. Не хотел говорить, конечно, зачем. Кто я такая, чтобы посвящать меня в подобное? Посвящать меня полностью в свою жизнь. Зачем это делать, если не хочешь, да? Логично. Его право. Напряжение, которое секунду назад охватило меня, спадает, возвращая раздражение на место. Снова получается вздохнуть. Поднимаю ладони и слегка ударяю ими по спинке стула. – Конечно, Стайлз. Ты просто не хотел. – говорю максимально ровно, пытаясь не впустить разрастающуюся боль ни в единое слово сказанного. – Ты не хотел говорить об этом. Не хотел говорить ни о чем. Ни о Дитоне, к которому однажды приезжал, ни о кошмарах, которые тебя мучали на протяжении восьми месяцев. – я не замечаю, как начинаю заводиться. Мой голос становится громче. – Не хотел говорить о Ханне, о той девушке с фотографий. Ты сказал, что обманывал меня, но что именно было обманом? Ты тоже не рассказал. – скрывать эмоции больше совсем не получалось. Стоило бы остановиться прямо сейчас и уйти отсюда, оставив его самостоятельно разбираться со всеми своими проблемами. Но ноги словно приклеились к полу. – Не хотел говорить о тех двух билетах. Не хотел говорить об убийстве Ника. О тех оборотнях на стройке. О Скотте. Черт, ты даже о своем лучшем друге говорить не хотел. – меня несло совсем не туда, куда следовало бы. Но остановиться не получалось совсем. – Ты вообще ни о чем никогда не хочешь говорить. А я не умею читать мысли. Я банши, а не экстрасенс. – гневно выплескиваю это и замолкаю, покачав головой. – Могу поспорить, если бы я не приехала сюда вчера, ты бы так и не рассказал мне ничего. Потому что зачем, да? – делаю небольшую паузу, прокручивая все недавние события в голове. – Тебе ведь проще играть в неуместные свидания и постоянно делать вид, что все в порядке, обманывая абсолютно всех вокруг, кроме того, чтобы один раз рассказать всю правду. – мой тон становится ледяным. – Только вот я единственного не понимаю. Зачем я тогда здесь? Зачем вообще все это? – машу рукой на накрытый стол и перевожу снова взгляд на него. – Если ты «не хотел»? – убираю руки со спинки стула и делаю несколько шагов назад, по направлению к выходу. – Мне на самом деле непонятно и я слишком сильно устала разбираться, Стайлз. Ты не хочешь принимать помощь. Ладно. Но и я устала пытаться тебе помочь и понять. Устала постоянно давать тебе шансы.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

44

Чтобы выиграть партию в шахматы, иногда необходимо пожертвовать слоном. На такой ход Стайлз мог пойти и ничего не потерять, забрав немногим после фигуру своего оппонента, который подставится под удар.
Он пропустил мимо ушей ее ответ, как она себя чувствует. Было понятно, что Лидия ждала реакцию. Не будет реакции. Разговор быстро ушел в сторону – ровно в ту, в которую Стайлз совсем не хотел вести. Не он начал это. Он старался предотвратить, как мог. Лидия, очевидно, хотела идти по пути обострения. По пути конфликта.
Итак, в какой же момент придется обозначить слона как жертву?
Лидия говорит, что он не справился, на что в ответ хмыкает недоверчиво. Где же он не справился? Все было в порядке. Все было замечательно – ровно до той минуты, пока она не начала вновь гнуть свою линию, пытаясь от чего-то спасти. От чего-то, что сама не понимала и природу чего даже не смогла бы осознать. А раз так, ей ли делать какие-то выводы и предполагать, что «им» нужно делать дальше? Лучше бы она села, как Стайлз ей сказал, и ужин бы мирно продолжился. Но нет, это же Лидия.
Ладно. Игра началась. Условия те же.
В шахматах есть правило – если коснулся какой-то своей фигуры, то обязан ею сходить. Перед тем, как делать движение рукой и необдуманно касаться шахматной доски, нужно внимательно посмотреть на нее, просчитывая все вероятности.
Пока Лидия говорит, он допивает вино и наливает новую порцию в свой бокал. Говорит она долго, и второй бокал тоже подходит к концу.
Она загнала в угол? Пусть так думает, кто же ей запретит. Всегда найдется выход, из любой ситуации можно выкрутиться, если повнимательнее на нее посмотреть и вычислить, где же находится то самое спасение из нее, которое позволит перекрутить все действия противника себе на пользу. Пока Стайлз только искал. Слушал и искал, анализируя каждое сказанное ею слово.
Он делает последний глоток, когда Лидия вдруг отступает к выходу. Нет, раньше времени никто отсюда не уйдет. Начав игру, ее не покинешь так рано, иначе не интересно, в чем азарт?
Итак, Стайлз, какой же фигурой ты пожертвуешь? Что именно станет тем слоном, которого ты скормишь фигурам на противоположной стороне?
Он ставит с шумом бокал на стол и с не меньшим грохотом отодвигает стул.
- Лидия, подожди! – Стайлз быстро обходит стол. Лидия смотрела в сторону выхода, когда он сунул в рукав нож, которым так и не воспользовался на время ужина, - Подожди, пожалуйста!
Она не должна уйти. Она ведь только пришла. Ему нужен еще один шанс на разговор. Пусть только не уходит, ему ведь так нужна ее помощь. Что с ним станет, если даже Лидия его покинет, оставив наедине с собой?
- Подожди, - обращается с мольбой к ней еще раз, взяв за локоть и останавливая, - Ты права, дай мне только еще один шанс. Всего один, я больше ни о чем тебя не прошу, хорошо? – он переводит дыхание, прежде чем продолжить, и выпускает ее локоть, становясь прямо перед ней на пути к выходу, - Я не хотел говорить, ты права, во всем. Я боялся, что этого в какой-то момент станет слишком много, и ты просто уйдешь от меня.
Раскачивание, игра на чувствах. Давай, Стайлз, открой свою душу, у тебя хорошо это получается.
- Если бы я говорил тебе обо всем… В конечном итоге ты решила бы, что это чересчур для тебя, - он потупил взгляд, - Хочешь, я скажу обо всем сейчас? Только выслушай, - с мольбой, увлажняющей взгляд. Так, не переборщи, будь аккуратнее, - Те билеты, которые ты вспомнила. Они были для тебя. Я бронировал коттедж, только для нас двоих, где планировал нам рождественские каникулы. Все было готово, - отводит взгляд в сторону, слегка сокращая расстояние между ними, - Пока мне не стало страшно оставаться с тобой наедине, - как, например, сейчас. Не хочешь подумать об этом, Лидия? Нет? – Фотографии… Я говорил тебе, что ничего не помню. Это правда, клянусь тебе. Я вообще ничего не помню, что было тем вечером. Только как зашел в бар, заказал пару напитков, потом… - морщит лоб, вспоминая и как бы ненароком пододвигаясь еще немного ближе, - Потом, кажется, бармен пододвинул мне стакан, сказав, что это уже оплачено. И пришла та девушка, мы говорили, а дальше я ничего не помню. Правда, Лидия, совершенно ничего вплоть до того момента, пока не проснулся. Я ведь тоже видел эти фотографии, но я без понятия, как они могли быть отправлены тебе с моей почты. Я не знаю ничего об этом кроме того, что на следующее утро мне было настолько плохо, как будто… - он прервался, выпалив практически на одном дыхании, которое срочно нуждалось в подзарядке. Еще ближе, почти вплотную, - Я ничего не помню. Но в таком состоянии – очень сомневаюсь, что у нас могло что-то быть. Я даже не знаю, в какой момент отключился, было это в баре или после, и как я оттуда вообще выходил. Это не было моей попыткой заменить тебя или отомстить, - голос становится все тише, и Стайлз уже чувствует ее дыхание на себе, настолько между ними не осталось пространства.
Не слишком ли близко, Лидия?
Правда – вот то, что он подставил под удар. Правда напрашивалась быть высказанной, заменить фигуру слона на доске и оказаться сброшенной. Вот то, что стало его выходом. Теперь нельзя поставить ему в укор, что он скрывает какие-то незначительные факты. Все для тебя, Лидия.
Он склоняется к ее шее, вдыхая едва уловимый аромат духов.
- Тебе больше не нужно об этом думать, - касается губами ее нежной кожи, медленно переходя выше к линии подбородка, - Тебе не нужно ничего домысливать. Я все сказал, - останавливается на уголке ее губ, - Кроме одного. Дважды.
Стайлз отстраняется, чтобы видеть ее лицо. Проводит тыльной стороной руки, прятавшей под тканью нож, по ее щеке, смотря на нее с ухмылкой. Глаза насмешливо блестят.
- Дважды – не один раз. Я приезжал к Дитону два раза, - любуется ее лицом, а потом резко прижимает к себе и ныряет руками под ее одежду, нашаривая застежку нижнего белья и расстегивая ее. Давай, Лидия, сопротивляйся. Бесполезно даже пытаться, - Рассказать, зачем? В первый раз – как раз когда мы с тобой расстались. Именно его ты не посчитала. Тебе должно быть интересно, - Стайлз напористо целует ее и шепчет в губы, почти не отклоняясь, - Понимаешь, всегда, только я начинал думать о тебе, я представлял, как убиваю тебя. Голос в моей голове говорит, что сделает с тобой, если ты останешься рядом, - одновременно шаря ладонями по ее телу, не выпуская, - А когда ты была со мной, я практически видел это наяву.

[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

45

[indent] Всего несколько шагов оставалось до выхода, когда я услышала его первое «Подожди.» Стоило бы не слушать. Стоило бы ускорить шаг и покинуть дом Стилински немедленно, но в тот момент я остановилась, услышав, как с грохотом отодвигается стул. Стайлз оказался рядом слишком быстро, взяв меня за локоть, чтобы задержать. Гнев, бурлящий в груди, не позволил мне сразу оценить ситуацию и я поддалась. Замерла, глядя на то, как он оказывается между мной и дверью. — Ты права, дай мне только еще один шанс. Всего один, я больше ни о чем тебя не прошу, хорошо? – задерживаю взгляд на выходе за его спиной и перевожу на него. Что-то внутри нехорошо шевельнулось, но это ощущение утекло мгновенно, перекрываясь уже привычной болью. Удивительно, что до сих пор еще могло что-то болеть. И нет, я не о повреждениях. Удивительно, потому что казалось, что все уже отболело давно и теперь бы вообще ничего не чувствовать. Но нет. Чувствовала настолько сильно, что это мешало думать. Я киваю и складываю руки на груди, мол, я слушаю, говори. И я правда слушала. В очередной раз. Из раза в раз. Постоянно. — Я не хотел говорить, ты права, во всем. Я боялся, что этого в какой-то момент станет слишком много, и ты просто уйдешь от меня. – я нервно усмехаюсь, но не отвожу взгляда от его глаз. Разобраться не получалось. Не могла понять, насколько искренне он говорит сейчас, но его тон вернулся к обычному и внутри что-то надломилось. – Ты боялся, что я уйду, но между тем сделал все, чтобы я ушла. – озвучиваю очевидную вещь. Это и впрямь не имело никакого смысла. Противоречие чистой воды. – Почему ты решаешь, что для меня чересчур, а что нет? То, что происходит сейчас – для меня чересчур. Как ты этого не понимаешь? Если бы ты мне говорил обо всем, мы бы уже придумали, как это исправить. – если бы он сразу сказал, еще тогда, много месяцев назад, сейчас все было бы иначе. Все было бы совсем по-другому. — Хочешь, я скажу обо всем сейчас? Только выслушай. – отчаяние в его голосе заставляет меня сдаться, сердце предательски реагирует и ускоряет темп. Чувства смешиваются. Гнев отступает и наваливается усталость. Захотелось сесть, но возвращаться на кухню не было никакого желания. Скорее, я бы вышла на улицу и продолжила разговор там. В помещении становилось слишком душно. – Хочу. – лучше поздно, чем никогда, да? Пусть мне пришлось долго и упорно добиваться этого, но если он действительно расскажет мне все… То что-то это изменит, наверняка. Пока не знаю что, но станет легче. Хоть ненамного. Правда всегда упрощает жизнь, даже если вызывает дополнительные вопросы или очередную боль. Правда – великое оружие. Особенно в том, что касается отношений. Которые сложно было назвать таковыми. Тому, что происходило между нами у меня не получалось найти определение. Слишком много боли и страданий приносили наши со Стайлзом встречи. Слишком все усложнялось. Но теперь вот он, стоит передо мной и готов рассказать, лишь бы я выслушала. И я сделаю это. Даже ради себя самой.
[indent] И он начинает говорить. Говорит про билеты, которые, как оказалось, предназначались для нашего совместного отдыха во время рождественских каникул. Говорит про фотографии. Это в самом деле кажется правдой. По крайней мере, звучит убедительно. Но сомнения все равно колыхались где-то под слоем всех остальных эмоций, которые я испытывала во время рассказа. Билеты для нас двоих в коттедже – звучало весьма неплохо. Мне бы понравился такой сюрприз. Определенно больше, чем слова о том, что он решил провести Рождество в компании какой-то другой девушки. Я бы в самом деле оценила это. С учетом того, как редко нам удавалось видеться и проводить время вместе. И как отчаянно хотелось вообще не расставаться. Но учеба в разных городах делала это невозможным. И я даже как-то задумывалась перевестись на дистанционное обучение после окончания второго курса. Хотела обрадовать Стайлза этой новостью, когда с институтом решился бы этот вопрос. И он бы решился, потому что я была одной из числа лучших студенток на курсе. Мне ничего, по сути, не могло помешать. И основная часть преподавателей с легкостью бы подписали разрешение не посещать их занятия физически, чтобы я потом могла только приезжать на экзамены. Все действительно могло бы получиться. Мы могли снять совместное жилье и начать строить будущее вместе. Вот только все это рухнуло – парень своей ложью поломал все, на что я надеялась. Мечты рассыпались в тот вечер. Жизнь потеряла краски. Когда он говорит, что ему было страшно оставаться со мной наедине, я нахмуриваюсь, но молчу. Теперь все объяснялось той самой дверью в подсознании. Хотя я до последнего не могла поверить, что он мог бы мне навредить, хоть и боялся этого. Потому что это же Стайлз. Тот, в чьих объятиях я тонула на протяжении полутора лет. Тот, от поцелуем которого я забывала, как дышать. Тот, на чьей груди мирно засыпала в те редкие, но такие яркие совместные ночи. Он не навредил бы мне никогда. Просто не мог бы этого сделать. В памяти мелькает ночь около больницы, когда он крепко сжимал мое запястье, отчего синяк на руке до сих пор не прошел, лишь немного сменил цвет. Но отталкиваю эту мысль. После того, что произошло в ту ночь, любой бы себя повел не так, как обычно. Память упорно подкидывает еще картинку, но уже из больницы… «Другой Стайлз - чужой». Чувства пытаются отмахнуться и от этих воспоминаний и я замечаю, что снова начинаю это делать. Снова пытаюсь искать оправдания, в упор не замечая, как обстоят дела на самом деле. Захотелось самой себя хорошенько встряхнуть, пока парень продолжал говорить. Теперь уже о тех красноречивых фотографиях, которые грубо вырвали у меня кусок сердца и, усмехаясь, попрыгали на нем. «Это не монтаж.» Стайлз и не отрицал. Он говорил правду, которую теперь я внимательно слушала, анализируя каждое его слово. Да, была та девушка. Да, познакомились в баре. Да, разговаривали. Боль по-прежнему мешала думать, но я заставляла себя не перебивать и слушать. Слушать, чтобы понять. Парень, говорит, что не помнит ничего. Говорит, что она сама подошла к нему. Говорит, что не знает, каким образом они были отправлены – сам не отправлял. Сам не отправлял. Не отправлял. В сознании что-то знакомо всколыхнулось. Мысли поплыли в том направлении. Что-то ускользало, что-то важное. На секунду отключаюсь от происходящего и не замечаю тот момент, когда парень медленно сокращает между нами расстояние. Даже не делаю шаг назад, лишь напряженно перебираю события, которые отозвались на его слова. Фотографии. Почта. Сам не отправлял. Гость оплатил ему напиток, но не та девушка. Хотя такую вероятность тоже не стоит отметать. Может она приметила одинокого довольно симпатичного парня и решила таким образом проявить жест доброй воли и купить ему алкоголь, чтобы был повод потом подойти? Тогда она идиотка. К тому же, я прекрасно помню, как она выглядела. Такие девушки не угощают парней за свой счет. Скорее наоборот. Да и эта версия была слишком притянута за уши. Нет, что-то другое. – Как будто что? – серьезно смотрю на него. – Это слишком похоже на… - договорить не получается, потому что Стайлз подходит ко мне близко. Очень близко. — Я ничего не помню. Но в таком состоянии — очень сомневаюсь, что у нас могло что-то быть. Я даже не знаю, в какой момент отключился, было это в баре или после, и как я оттуда вообще выходил. Это не было моей попыткой заменить тебя или отомстить. – заменить меня… Заменить. «Я никогда тебя не предам. Никогда не поступлю с тобой так, как он, Лидия. Мне не нужна замена.» Замена… В голове яркой вспышкой взрывается догадка. Голос Ника звучит, будто бы за спиной. И я с усилием останавливаю себя, чтобы не обернуться. Замена. Замена. В тот момент я вообще не придала никакого значения этим словам. Слишком была сосредоточена на том, чтобы не потерять сознание от болевого шока. Но он сказал это. Откуда ему было знать, как Стайлз вообще поступил со мной? Он ничего о нем не знал. По крайней мере, не должен был. Да, Ник следил за мной, как выяснилось, но причем здесь Стилински? Он не должен был этого знать, просто не мог… Если только… - Это Ник. – распахнув глаза, произношу и тут же теряю все мысли, потому что внезапно осознаю, Стайлз стоит настолько близко, что я даже чувствую его дыхание. — Тебе больше не нужно об этом думать. – он наклоняется ко мне и я перестаю дышать. – Стайлз... – но парень меня не слышит. — Тебе не нужно ничего домысливать. Я все сказал. – он продолжает говорить и я не поняла, в какой момент сменился его голос. Слишком была погружена в собственные размышления на тему фотографий, чтобы успеть заметить перемену. Он касается губами моей шеи и оставляет покалывающий след на коже, пока не останавливается почти на губах. Я замираю. Кровь громким потоком начинает шуметь в ушах. Мне не нравится то, что он делает. Потому что это мало походило на прелюдии или что-то подобное. Это вообще мало походило на нормального Стайлза. — Кроме одного. Дважды. – от его вкрадчивого голоса меня бросает в дрожь. Страх мерзко зашевелился в груди. – Дважды? – мой голос больше походит на какой-то писк. Я не понимаю о чем он говорит, потому что в этот момент мечтаю только о том, чтобы прекратил. Остановился. Отошел, увеличивая между нами расстояние. У самой же не получается даже сдвинуться с места, ноги будто приросли к полу. И он отстраняется, но лишь затем, чтобы взглянуть на меня и проводит рукой по моей щеке. И теперь я вижу. Вижу его взгляд – тот самый, который больше никогда не хотела бы увидеть. Его губы вновь изгибаются в ухмылке. Я чувствую, как все внутренности сковывает страх, но максимально стараюсь не показывать этого. Потому что до последнего считаю, что не должна бояться его. Только не его. — Дважды — не один раз. Я приезжал к Дитону два раза. – но это все равно уже не имеет никакого значения, потому что парень резко прижимает меня к себе и я вскрикиваю от острой боли, отозвавшейся в груди. Вскидываю руки вперед, упираясь ладонями ему в грудь. Но оттолкнуть не выходит. Он запускает руки под мою одежду и я чувствую, как ослаб бюстгальтер на груди и теперь страх стремительно перерастал в ужас. – Что ты делаешь?? – со всей силы пытаюсь вырваться, но он даже не обращает никакого внимания на это. — Рассказать, зачем? В первый раз — как раз когда мы с тобой расстались. Именно его ты не посчитала. Тебе должно быть интересно. – но мне ничего уже неинтересно. Я даже не слышу половину из того, что он говорит. Парень наклоняется и насильно целует меня и я лишь сильнее сжимаю губы, отворачивая лицо. В голове что-то громко щелкает и образы резко начинают накладываться один на другой. Образ Ника мелькает перед глазами, сменяясь Стайлзом. – Отпусти меня! Я сказала отпусти! – его руки грубо блуждают по моему телу, причиняя боль. На глаза наворачиваются слезы. — Понимаешь, всегда, только я начинал думать о тебе, я представлял, как убиваю тебя. Голос в моей голове говорит, что сделает с тобой, если ты останешься рядом. А когда ты была со мной, я практически видел это наяву. – я с размаху бью его по щеке. А потом еще один раз. Кажется, сердце сейчас вырвется из груди, отчаянно не хватало воздуха. Нужно было уйти. Нужно было вообще не приходить. В голове не укладывается, что это делает Стайлз. Что это его руки сейчас мерзко лапают меня, не позволяя вырваться. Как вообще такое могло случиться? – Не смей ко мне прикасаться! Не смей! – сильнее молочу его руками в грудь и каким-то образом у меня получается вырваться. И я тут же максимально увеличиваю между нами расстояние, с трудом хватая ртом воздух. Бинт, который крепко стягивал мою грудь, теперь лежал на полу у его ног. Дышать из-за сломанных ребер было больно. – Не подходи ко мне, Стайлз! – я боялась. Я на самом деле его боялась. Не нужно было пытаться его уговорить на поездку к Дитону, следовало просто позвонить ему и попросить приехать или же вообще съездить за ним самой. Не допуская всего этого. Я морщусь, понимая, что мне противно. Мерзко от того, что он только что делал. – Как ты... Я… хочу уйти. Просто дай мне уйти. Прошу. – голос срывается, пропитанный страхом , но скрывать его уже совсем не получается. Да и плевать. Просто нужно уйти, поскорее покинуть этот дом и больше никогда не видеть Стайлза.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

46

Приходилось держать лицо, и довольно долго. Вот то обеспокоенное выражение Стайлза Стилински, который взволнованно говорил о чем-то предельно важном, скрываемом на протяжении длительного времени, потому что не мог найти момент, чтобы поделиться. И боялся рассказать, скрывая все даже от самого себя, лишь бы не признавать, лишь бы не показывалось наружу. А потом маска спала, ударилась о пол и раскололась на две части – больше не нужна. Давай теперь поговорим открыто, Лидия. Говори правильные вещи, совершенно логичные, предельно верные. Продолжай говорить их. Не останавливайся. Говори больше. Бесполезно, не нужно, скучно.
Ты только говори. Хорошо?
Все будет хорошо.
Пусть только громче просит отпустить, пока кольцо рук вокруг нее сжимается сильнее с небежно ощупывающими контуры ее тела пальцами. Она бьет по лицу раз, бьет второй, и он инстинктивно начинает держать ее крепче в ответ на сопротивление.
- Хочешь узнать, что именно я видел? – Стайлз шепчет, пока Лидия пытается вырваться. Щека горела, рука сама тянулась потереть ее, но было нельзя. Не сейчас, - Как ты лежишь у моих ног, истекаешь кровью, а твоя кожа, такая приятная на ощупь, нежная… Позволишь мне дотронуться еще раз? Нет? Она вся в порезах, и на тебе ни одного живого места. Одни подтеки. А тебе больно, ты стонешь от этой боли, надеясь, что когда-нибудь все закончится, - и как бы в насмешку продолжает, - Успокойся, Лидия. Этого ведь не случилось.
Но у нее все-таки удается вырваться. Ровно в тот момент, когда он расслабился и перестал удерживать ее так же крепко, выпуская руки из-под ее одежды. Она ведь хотела, чтобы ее отпустили, так? Стайлз здесь для того как раз, чтобы исполнять ее маленькие прихоти. Не все, конечно. Далеко она отсюда не уйдет. Вечер еще не заканчивался, их встреча требовала продолжения. Слишком рано расходиться, ведь за окном только начало смеркаться. Самое время для романтики.
- Просишь? – он делает шаг, наступая на лежавший перед ним бинт, - Я скучал по тебе, Лидия. Разве ты не хотела, чтобы мы поговорили? – еще шаг.
Стайлз аккуратно достает нож, неосторожно взявшись за лезвие, и не обращает даже внимание на то, что порезал себе пальцы. Он не отрывает взгляд от Лидии, пока делает еще несколько шагов к ней. Все равно никуда не убежит.
- Я ведь люблю тебя. Почему ты так реагируешь? Что с тобой не так? – спрашивает с жалостью к ней. Бедная, как же ей досталось за последнее время, - Я всего лишь заботился о тебе, все это время, каждый из прошедших месяцев.
И резко сокращает расстояние между ними, хватает ее за волосы и тянет затылком вниз. Лишь бы она видела его лицо. На ее шее красиво пульсировала вена. Тянуло прижаться к ней, что и сделал, губами ощущая ее биение.
- Я люблю тебя. Ты это хотела услышать, разве нет? И ты меня любишь, я знаю, - он тянет сильнее, - Ты сама говорила, - лезвие ножа касается ее горла, - Ты так прекрасно выглядишь сегодня. Особенно твоя прическа. Извини, если немного потрепал ее, - и слегка нажимает, - Знаешь, один раз я видел, как моя собственная рука, держащая нож… - начинает медленно вести от одного края к другому. Похоже на улыбку. На тонком порезе сразу за лезвием начинают выступать крохотные капельки крови, похожие на багровый бисер, аккуратно рассыпанной на бледной коже, - Проводит вот так, только гораздо глубже, и ты начинаешь захлебываться в собственной крови. И все было в ней, абсолютно все вокруг. Ты сама, твоя одежда, пол, мои руки… Я даже пытался зажать тебе рану, но это не помогло, сама понимаешь, - рассказывает тихо как историю, издевательски пряча от нее продолжение. Он тянет вновь за волосы вверх и подталкивает обратно к столу, где было свободно от тарелок, и Лидия упирается в него.
Стайлз продолжает держать нож возле ее горла, когда наклоняется и снова нетерпеливо целует ее.
- Ты ответишь мне? – он отстраняется лишь на короткое мгновение, чтобы опять прижаться к ее губам. Рука держит волосы Лидии мягче, зарывается в них, а потом спускается на спину, практически нежно проводит кончиками пальцев по ней и задевает рану. Целует, сминая губы, и тут же грубо сжимает грудь, - Ты ведь никуда не уйдешь, слышишь? Я не могу тебя отпустить, – шепчет ей, усмехаясь, наслаждаясь каждой секундой происходящего. Каждым словом Лидии, каждой попыткой избежать его прикосновений.
Он делает снизу надрез на ее кофте и откладывает нож рядом на стол – все-таки разорвать одежду до верха удобнее двумя руками.
Страх в глазах Лидии становится осязаемым. Страх теперь в каждом ее движении, в отчаянном желании вырваться и убраться отсюда подальше. Ее загнали в угол, и для нее же оставлена маленькая дверца, в которую она может выйти – нарочная провокация, потому что Стайлза происходящее откровенно забавляло вплоть до момента, когда он расстегивал ее джинсы. Ему было безумно интересно, что она сделает дальше. Как поведет себя, воспользуется ли моментом и будет ли считать, что выиграла.
Нет, милая Лидия. Ты не выиграешь. На твоем теле скоро расцветут синяки от его объятий. От нарочито грубых касаний пальцев, которые оставляли следы его же крови. Провокационно грубых. Она дергается, Стайлз в ответ ухмыляется, напитываясь ее страхом. Ему мало, по-прежнему мало. Остается и дальше играть с ней, маленькой жертвой.

[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

47

[indent] — Я скучал по тебе, Лидия. Разве ты не хотела, чтобы мы поговорили?  - он не соглашается меня отпустить. Ну, конечно, нет. И вместо того, чтобы отойти и дать мне выйти, Стайлз снова делает пару шагов ко мне. Я машинально отхожу назад, вглубь дома. – Не подходи ко мне. – мой голос дрожит, но я ничего не могу с этим сделать. Парень говорит, что скучал, а я не могу оторвать взгляд от его глаз. В них бушует какой-то нездоровый огонь, который мне совершенно не нравится. И кажется знакомым. Я уже видела такой взгляд несколько дней назад. У Ника. Все то же самое, с одной лишь разницей – передо мной стоял Стайлз. Мой Стайлз. Который в данную минуту пугал меня до ужаса просто своим поведением, взглядом, вкрадчивым голосом. А потом он достал нож и сердце в моей груди громко ухнуло, и на секунду я перестала ощущать себя в реальности. Слишком… Как он там говорил, чересчур? Это было за гранью всего, что можно было вообразить. Казалось, что все происходит не по-настоящему. Ведь не может же так быть на самом деле. Не может же? Безумно хочется проснуться от кошмара в своей спальне и просто дышать, удивляясь, как вообще могло присниться нечто подобное. Но вот только это был не сон. Грудь из-за сломанных ребер болела очень реально, принимая на себя дополнительные удары ускоренно бьющегося сердца. И Стайлз передо мной тоже был совсем не плодом воображения. Нож в его руке отражал блики от падающего света, а я не сводила с него распахнутых от ужаса глаз. Внутри все заледенело от страха, ладони вспотели. Запоздало вспомнился факт, что в заднем кармане джинсов лежит мой телефон. Хотя чем бы он мне помог? Подозреваю, я бы даже не успела разблокировать экран, не говоря уже о том, чтобы набрать номер. Только вот чей? Дитона? Вряд ли. Скорее уже полиции… Хотя, страшное осознание мягко поселилось в моей голове, что могут не успеть. Элементарно не успеть приехать, даже если бы я смогла позвонить. «Как ты лежишь у моих ног, истекаешь кровью». В ушах звенит его голос и я нервно сглатываю, выставляя перед собой руки ладонями вперед. – Стайлз, что ты делаешь? Прошу, остановись. Ты… меня пугаешь. – оторвать взгляд от металлического лезвия не получается. Я даже не моргаю, пятясь назад на каждый его шаг ко мне. Лихорадочно пытаюсь вспомнить говорила ли маме о том, куда сегодня пойду и понимаю, что нет. Она не знает. Никто не знает. Как вообще произошло так, что мне приходится бояться Стайлза? Как вообще произошло так, что он стал угрозой моей жизни? Вспоминаю, как всего несколько дней назад считала его единственным, кто способен мне помочь. Звонила на свой страх и риск ему, чтобы попросить о помощи, а потом терпела все, что со мной делал Ник и только надежда, что Стилински приедет, чтобы спасти, не позволяла сдаться. Он всегда был для меня тем, с кем я чувствовала себя в безопасности. А теперь же все это рушилось прямо на моих глазах. Уверенность в нем крошилась острыми осколками, оставляя кровоточащие порезы. — Я ведь люблю тебя. Почему ты так реагируешь? Что с тобой не так?  Я всего лишь заботился о тебе, все это время, каждый из прошедших месяцев. – наконец, перевожу на него взгляд, выпуская из вида нож. С языка рвется вопрос, как, собственно, в его представлении я должна реагировать на то, что он делает? Но проглатываю это, хватаясь за единственное, что еще как-то могло помочь. – Если любишь… Если правда любишь, остановись. Дай мне уйти, прошу тебя. – слова застревают в горле, потому что это вообще слабо походило на любовь. Скорее на какую-то маниакальную одержимость. Или у меня не было этому определения. Он все больше и больше напоминал мне Ника.
[indent] Но вместо того, что услышать меня, Стайлз слишком быстро сокращает между нами расстояние, так, что я даже не успеваю отойти и хватает меня за волосы. Боль взрывается с новой силой. Я вскрикиваю и на глазах выступают слезы. Он тянет меня сильнее и я хватаю его руку, впиваясь ногтями в кожу. — Я люблю тебя. Ты это хотела услышать, разве нет? И ты меня любишь, я знаю. – не люблю. Не люблю. Не в эту минуту. – Мне больно! – сильнее впиваюсь в его руку, но это не помогает. Он мертвой хваткой держит мои волосы в своей ладони. Дергаться тоже не получается – от этого становилось только больнее. Казалось, еще немного и вырвет мне клок волос, вместе с кожей. Слезы катятся из уголков глаз и теряются в волосах на висках. Я стараюсь не забывать дышать, хоть это и получается с трудом. Сломанные ребра невероятно болят. — Ты так прекрасно выглядишь сегодня. Особенно твоя прическа. Извини, если немного потрепал ее. – я взвизгиваю, когда чувствую на шее прикосновение холодного металла. Нож. Черт возьми, он нас самом деле делает это. Хочется крикнуть ему, что он псих. Ударить так сильно, чтобы он, наконец, пришел в себя. Или закричать, чтобы остановить и дать себе время сбежать. Но каждый из подобных вариантов был чреват непоправимыми последствиями. – Пожалуйста, не надо. – шепчу, едва шевеля губами, боясь пошевелиться. Одно неверное или резкое движение и острый нож мог с легкостью войти мне в горло. — Знаешь, один раз я видел, как моя собственная рука, держащая нож… -  я чувствую жгучую боль на шее и перестаю дышать. Дергаюсь слегка, в попытках увеличить расстояние между металлом, который сейчас оставлял порез, горящий огнем, на моей коже, и шеей, но Стайлз держит крепко. Настолько крепко, что мне ничего не остается, кроме как зажмуриться и терпеть, молясь, чтобы это скорее прекратилось. — Проводит вот так, только гораздо глубже, и ты начинаешь захлебываться в собственной крови. И все было в ней, абсолютно все вокруг. Ты сама, твоя одежда, пол, мои руки… Я даже пытался зажать тебе рану, но это не помогло, сама понимаешь. – он говорит мне прямо над ухом и я всхлипываю, чувствуя его дыхание.  – Хватит. Пожалуйста, Стайлз, хватит.  - Все, что он рассказывает – это слишком для меня. Стайлз не был Стайлзом. Больше нет. Уверенность в том, что Дитон смог бы ему помочь, резко пошатнулась. А что если его уже невозможно будет вывести из этого состояния? Что тогда?
[indent] Порез на шее горит огнем. Он снова тянет меня за волосы вверх и я распахиваю глаза в тот момент, когда парень грубо толкает меня в сторону стола до тех пор, пока твердое дерево не упирается мне в бедро. Боль в ребрах снова захлестывает и я громко ахаю. Острое лезвие ножа не опускается ни на секунду, продолжая соприкасаться с кожей, но уже не резав ее. Стайлз снова целует меня, но я не размыкая губы, отворачиваюсь от него. Меньше всего мне сейчас хочется, что бы меня кто-то касался. Особенно он. — Ты ответишь мне? – сильнее сжимаю губы и закрываю глаза, обреченно ожидая, когда он закончит и уберет нож. Хотя бы уберет нож. Важно, чтобы была хотя бы доля секунды, когда парень выпустит из вида контроль. Тогда я смогу вырваться. Смогу закричать. И плевать на его барабанные перепонки, сейчас самое важное спастись самой. Он ослабляет хватку на голове и ведет руку вниз с затылка и по спине, задевая рану. Я дергаюсь и пытаюсь отстраниться, но стол и его руки не позволяют сделать ни шага в какую-либо строну. — Ты ведь никуда не уйдешь, слышишь? Я не могу тебя отпустить. – он шепчет и я снова упираюсь ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть. Слова перекликаются со словами Ника в тот вечер. Их голоса смешиваются в моей голове. Я открываю глаза и на секунду вижу перед собой мертвого парня, затем картинка меняется на Стайлза. – Ты такой же, как он. – его руки продолжают грубо меня лапать, шаря по моему телу и останавливаются только один раз, чтобы разорвать мою кофту. Пользуюсь этим моментом, чтобы вдохнуть поглубже и закричать, но он предугадывает мои действия и тут же зажимает мне ладонью рот, продолжая второй рукой то, что еще не закончил. Чувствую, как ослаб ремень на моих джинсах и в панике дергаюсь еще раз, чтобы вырваться. Сильнее. Настолько, насколько хватает сил. И насколько позволяет поток боли, исходящий от сломанных ребер. Лихорадочно начинаю шарить по столу руками и нащупываю что-то холодное и тяжелое. Тяжелее, чем столовый прибор. Это не нож. Видимо, он лежал где-то с другой стороны, потому что я упустила момент, когда Стайлз его отложил. Но думать времени не было, потому что парень зашел уже слишком далеко и оставалось всего чуть-чуть до непоправимого. Он убирает ладонь с моего рта и снова впивается губами. И это как раз тот момент, который был мне нужен. Обхватываю стеклянную бутылку с остатками вина ладонью и со всего размаху бью по голове Стайлза. Стекло разлетается осколками повсюду, пол и одежду парня заливает красный напиток. Я испуганно смотрю на него, ожидая, что он потеряет сознание. Но нет. Продолжает держаться на ногах, лишь немного теряясь в пространстве. Этого мне достаточно, чтобы толкнуть его в грудь и увеличив расстояние между нами. Замечаю нож с другой стороны от меня и резко сжимаю его в ладони, отбегая от стола. Наставляю на него. – Нравится? Тебе нравится такое, да, Стайлз? – адреналин бурлит в венах и боль немного притупляется. – Ты же такой же как он! Такой же как Ник! – смотрю с ненавистью на него, тяжело дыша. – Не подходи ко мне! – кричу громче, когда кажется, что он делает шаг навстречу. Замечаю, как кровь от удара на его голове, которая ярче цвета вина, густой полоской скатывается по щеке. Не стыдно и не жалко. Ни капли. – Ты вообще понимаешь, что ты делаешь!? – опускаю взгляд на свою порванную одежду и снова перевожу на него. – Ты спрашивал тогда, что у меня было с Ником. Так вот то же самое. И я ненавидела его за это! – выплевываю ему в лицо и свободной рукой нашариваю телефон. – У тебя есть два варианта. Либо ты позволяешь мне уйти. Либо я вызываю полицию. – страх сменяется решимостью. Хоть слова о полиции и царапали горло, но выбора у меня не было в любом случае.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

48

«Если правда любишь, остановись».
Когда Лидия говорит подобное, это не может не вызвать ухмылку. Если любишь, отпусти, да? Оставь в покое, уйди из ее жизни, не прикасайся к ней, исчезни. Разве в этом любовь? Разве не в том, чтобы быть вместе? Чтобы оставаться рядом вопреки всему.
Он бы остановился, если бы не любил. Отпустил бы, самолично открыв перед ней дверь. И Лидия была бы свободна, вольна делать все, что ей вздумается. К сожалению – для нее, – так не получится. Любовь – это сложное чувство, она бывает настолько разной, что они явно понимают под ней что-то свое. Для Стайлза, здесь и сейчас, любовь об обладании кем-то безоговорочно и полностью, чтобы она была в его руках той глиной, из которой он вылепит все, что ему будет нужно, пока игра не надоест. Пока глина не высохнет и не раскрошится, приняв последнюю форму.
Эта игра – его. Вся ситуация – его. Все происходящее подчинено его контролю. Сценарий выполнялся, каждый действовал согласно написанному скрипту. Фигуры на шахматной доске передвигались согласно очереди, играя на руку ему, кривящему губы в довольной, злой усмешке. Они вылетали прочь, когда приходил их черед уйти, и партия для них заканчивалась. Но не для игроков. И Стайлз вел эту игру, она абсолютно принадлежала ему, будет принадлежать даже после своего финала, который уже предвкушал.
Он не забывает о том, что перед ним банши, которая способна атаковать лишь своим голосом и вывести из строя. Это был бы ее ход конем, который Лидия пытается совершить, но совсем невовремя, и ее сносит пешка – Стайлз замечает глубокий вдох и зажимает ладонью ее рот.
- Нет, Лидия, - он на короткий миг останавливается, качает головой и смотрит в ее глаза, желая увидеть их наполненными слезами. Так красиво оттенило бы их цвет, - В отличие от него, я жив, - совсем не такой, Лидия. Ты все перепутала.
Рука с ее рта нежно проводит по щеке, спускается немного ниже и останавливается на задней стороне ее шеи, цепко держа. Стайлз хочет поцеловать ее, и Лидия не отвечает вновь. Никакой взаимности – можно подумать, но именно таких действий он и ждет. Чтобы боялась, сопротивлялась, пыталась бороться. Ему ведь не нужно ее тело. Нужна реакция. Нужен ответ – именно такой, именно отказ подчиняться, пока не сломает Лидию полностью. Он хочет, чтобы сейчас она билась в его руках как раненая птица с подрезанными крыльями, которая не может улететь. Пусть думает, пусть считает, что Стайлз собирается ее изнасиловать прямо на этом месте. Явно эта мысль ею овладела и заставляет что-то искать на столе. Он замечает краем глаза, как она ищет, шарит руками, потому что собственных сил не хватает, чтобы дать отпор. С замиранием следит – давай же, найди нож, ударь уже его. Сделай это. Причини боль. Такую боль, которая фейерверком взорвется и хлынет из него потоком крови. Сама подведи к тому, чтобы красивым росчерком вырезать окончание на их милой и доброй истории любви, к которой уже не смогут вернуться. Чтобы пути назад не было. Чтобы «они» умерли окончательно, и их отношения закидали землей во время похорон, на которые никто не придет. Давай, возьми нож, совсем рядом же лежит с тобой, специально оставил. Найди уже, не будь идиоткой.
Не находит. Бьет явно не ножом, это Стайлз понимает, когда его оглушило тяжелым ударом по голове. Ненадолго он даже перестал видеть, что перед ним, и тогда его Лидия оттолкнула, что он даже не почувствовал, просто отшатнувшись от ее толчка. Звон распирает его голову изнутри, за которую он хватается рукой, пытаясь найти себя в пространстве, оказавшись дезориентированным.  Его шатает, и когда делает шаг, чтобы не потерять опору, под ногами оказываются крупные осколки. Стайлз догадывается – ударила бутылкой. В глазах некоторое время расплывается, и когда удается сфокусировать зрение, то видит в ее руке зажатый нож. Он облизнулся, ощущая влагу на своем лице. Вино его покрывало с самого верха и стекало вниз. К нему явно примешивалось что-то густое, тонкой струйкой начинающее спускаться, расплываясь. Стайлз коснулся места удара, поморщившись, и отнял пальцы, окрасившиеся бордовым, чтобы посмотреть на них. Даже не пытался скрыть свое удивление, когда перевел взгляд на Лидию. Неплохо, хороший ход. Как минимум, она выгадала расстояние между ними. Надолго ли?
- Я же сказал тебе, ты никуда не уйдешь, - он делает едва заметный шаг к ней, - Звони. Что ты ждешь? – кивает подбородком на телефон в руке Лидии, - Вызови полицию. Как думаешь, они успеют? Может, мой отец приедет на вызов в свой собственный дом?
Боль в голове продолжала накатывать волнами, все сильнее и сильнее, вызывая тошноту. Хотелось сесть на пол и переждать, когда это наконец пройдет, закрыть глаза и отключиться. Но нельзя. Он продолжал говорить тихо, голос звучал с глухой хрипотцой.
- Вызывай, Лидия. Скажи им все. Вызови службу спасения, - жаль, ему очень жаль. Все-таки вино было вкусное, - Только ты правда думаешь, что тебя кто-то спасет?
Она не успеет даже набрать вызов. Стайлз резко сокращает между ними расстояние, что отдается новой болью в голове, вызывающей потемнение в глазах, бьет ее сначала по руке, держащей телефон, отчего он улетает на пол, а после с размахом раскрытой ладонью по лицу. Пользуясь моментом, он поднимает телефон и швыряет его в стену.
- Ты только потеряла время, - Стайлз цепко берет ее за горло и сжимает, - Надо было звонить, а не стоять и болтать, - негромко посмеивается ей в лицо. Пусть ей тоже будет больно.
Свободная рука ныряет в ее расстегнутые джинсы, грубо лаская. Ему плевать на ее тело по-прежнему, но если надо, то зайдет достаточно далеко. Так, как тот парень явно не заходил. И что, насколько похожи они останутся?
- Ненавидь меня, Лидия. Скажи еще раз. Ты ненавидишь меня сильнее, чем его? – и сжимает пальцы, держащие горло, крепче. Он помнит про нож в ее руке и с нетерпением ждет, наклоняясь ближе к ней, чтобы коснуться губами ее рта, шептать ей, чувствовать весь ее страх и впитывать его, - Я знаю каждую твою мысль, знаю, о чем ты думаешь. Сделай то, что тебе так хочется, пока для тебя не стало слишком поздно.
Стайлз разрушит все, что между ними было. Осколки светлой любви втоптаны в грязь, так перемешавшись с ней, что уже не просеять и не собрать воедино. Ничего не восстановить, не создать заново. Он знает, что у него осталось совсем немного времени, и речь даже не о том, чтобы сломать Лидию и не позволить ей сохранить хоть что-то хорошее из того, что она еще могла к нему испытывать. Вся ее любовь, вся забота, то желание спасти – это должно быть убито в ней, он просто обязан успеть.
- Сделай это, - мягко целует сжатые губы, - Ты ведь знаешь, я все равно приду за тобой. Я вернусь, буду умолять тебя простить. Буду говорить, что не мог себя контролировать и что не хотел всего этого. Что я никогда бы тебя не обидел, - еще сильнее сжимает ее горло, слушая хрипы, - Я скажу, что люблю тебя. Ты ведь простишь, Лидия? – ну же, не медли.
Он знает, что так и будет. Что попытается загладить свою вину, что проклянет себя за совершенное. Захочет вернуть Лидию, сражаясь с ее страхом и ненавистью, которые уже не покажутся такими вкусными, как сейчас. Шах и мат. Когда она выкинет вперед зажатый в руке нож, Стайлз победит. Игра будет закончена.
Пусть даже у него получится, пусть вернет ее. Потом все повторится снова. «Он» вернется.
Лидия, твой ход. У тебя не осталось вариантов.

[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-31 04:13:17)

+1

49

[indent] — Только ты правда думаешь, что тебя кто-то спасет? – я сглатываю слезы и крепче сжимаю нож в руке. Честно, думать особо было некогда, когда нащупала ладонью бутылку, но все же успела понадеяться на то, что это его остановит. Может даже вырубит. Почему, черт возьми, его это не вырубило? И не остановило. – Зачем? Скажи мне, зачем ты это делаешь? – я отхожу еще на шаг от него и понимаю, что кухня скоро закончится. Дальше пятиться некуда – стена. Входная дверь осталась слишком далеко, чтобы хоть как-то успеть добежать. Нож неприятно холодит руку и меньшее, чего я когда-либо хотела, это угрожать Стайлзу оружием. Только не ему. Но происходит то, что происходит. То, что объяснить не получалось. Ушло даже оправдание, которое вначале крутилось в голове. Во всем виновата дверь в подсознании. Это не он. Не полностью он. Вот только думать так получалось еще до того момента, как он достал нож и провел им по моей шее, оставляя жгучий порез. До того, как распустил руки и порвал мою кофту. Теперь вопрос встал как нельзя хуже – либо я, либо он. Потому что я видела это в его глазах. Видела злость и непроглядную тьму. Он действительно намерен сделать то, что задумал. И отступать не планирует. – За что? – мой голос срывается и на глазах снова выступают слезы. – Что я тебе сделала, Стайлз? Я же… Я… - люблю тебя. Но язык не поворачивается произнести. Потому что не уверена совсем уже в данном факте. Люблю ли? Если и так, то это чувство закопано слишком глубоко, настолько, что не получается дотянуться. Теперь главенствовал мерзкий, облепивший каждый орган моего тела, страх. Страх, который пульсировал в унисон с сердцем, заставляя его биться в тысячу раз быстрее. Всепоглощающий ужас, пропитавший каждую комнату помещения и заставляющий крепко сжимать нож до такой степени, что онемели пальцы. – Пожалуйста, Стайлз, остановись. – всхлип вырывается из моей груди и я дрожащей рукой нажимаю на кнопку разблокировки телефона. Звонить в полицию? Звонить Дитону? Отвлекаюсь лишь на секунду на экран и тут же жалею об этом. Потому что Стайлз снова оказывается рядом со мной. Зажатое в моей ладони оружие его совсем не пугает и не останавливает, глупо был на это надеяться, видимо. Он вышибает из моей руки мобильный и я не успеваю даже что-либо сказать или закричать, как обжигающая боль взрывается на моем лице. От удара теряю равновесие и отшатываюсь назад, больно ударившись о стену позади. Голова метнулась в сторону и в груди остро заболело настолько, что перехватило дыхание, вызывая шумные попытки вдохнуть. Перед глазами все поплыло, тошнота напомнила о себе незамедлительно. В висках начала пульсировать уже знакомая боль. Снова вспоминается Ник. Его первый удар был по лицу. Так он вырубил меня тогда. Потрясающе, сценарий почти повторялся. Прижимаю руку к горящей щеке и с наполненными глазами слез смотрю на парня. Как он мог. Дыхание так и не восстанавливается, меня мутит и, кажется, что сломанные ребра сломались еще пару раз. По всему телу разлилась почти нестерпимая боль. Удивительно, но нож так и остается в руке, хотя я и опускаю ее, когда чувствую удар. Пальцы будто приросли к рукоятке настолько, что на какое-то мгновение вообще забываю об оружии в ладони. 
[indent] — Ты только потеряла время. – не успеваю восстановить дыхание, как кислород тут же перекрывается пальцами Стайлза. Он сжимает мое горло и я чувствую, как щиплет порез на шее от соприкосновения с его кожей. — Надо было звонить, а не стоять и болтать. – хватаю свободной рукой его руку и с силой тяну, чтобы хотя бы немного ослабил хватку. Но это работает полностью наоборот. Его пальцы сжимаются сильнее. Я начинаю молотить рукой по его руке, в ужасе смотря ему в глаза. – Пожалуйста. – хрип вырывается из моей груди. Втягивать воздух получается с огромным трудом, ощущение, что он застревает прямо в горле, не проваливаясь в легкие. Меня передергивает от его тихого смеха и равнодушного взгляда. Он убивает меня, насмешливо улыбаясь, а я ничего не могу с этим сделать. А потом парень запускает руки мне в джинсы и я дергаюсь со всей силой, которая у меня еще осталась. Закричать не получается, из груди вырывается какой-то писк, вперемешку с хрипами. – Нет… не… надо! По..жалуйста. – голос едва слышен. Ноги подгибаются, но упасть не дает его рука, цепко державшая меня за горло. Слезы текут ручьем по щекам и я лихорадочно пытаюсь соображать. Но получается довольно плохо, настолько, что вспоминаю про нож, зажатый в ладони, далеко не сразу. — Ненавидь меня, Лидия. Скажи еще раз. Ты ненавидишь меня сильнее, чем его? – рваные вдохи срываются с моих губ и его лицо начинает расплываться. Горло ужасно болит, вырваться не получается. – Нена…вижу. – ненавижу! Каждой клеточкой моего поврежденного тела, которое обещает отключиться уже совсем скоро. Паника захлестывает меня. Включается самосохранение и мозг начинает лихорадочно работать, цепляясь за реальность. Каким-то чудом удается вспомнить про нож в руке и доля секунды уходит на то, чтобы удивиться, как он вообще не выпал. Дергаюсь еще раз, но мертвая хватка его руки на моем горле не ослабевает. — Я знаю каждую твою мысль, знаю, о чем ты думаешь. Сделай то, что тебе так хочется, пока для тебя не стало слишком поздно. – он снова целует меня, но я уже с трудом чувствую это. Сильнее сжимаю нож и медленно поднимаю его. В голове бьется противоречие. Это не может быть выходом. Просто не может. — Сделай это. – мне непонятно, зачем он просит об этом. Непонятно, почему добивается, чтобы я ударила его ножом. Ведь он прекрасно помнит о его существовании, в отличие от меня. Он не отобрал и не выбил его из рук. Он хочет, чтобы я это сделала. Его губы снова касаются моих и в этот раз я даже не могу их сжать в полной мере. Легкие начинают гореть от недостатка кислорода. Это ощущение избавляет меня от всей остальной боли, которая билась в каждой части моего тела. — Ты ведь знаешь, я все равно приду за тобой. Я вернусь, буду умолять тебя простить. Буду говорить, что не мог себя контролировать и что не хотел всего этого. Что я никогда бы тебя не обидел. – моргать получается с трудом, сознание отчаянно пыталось отключиться и только каким-то чудом я еще держалась за реальность.  На то, чтобы понять, что он говорит, уходит слишком много сил и концентрации. Стайлз раскладывает будущее, говорит, что все равно придет за мной, но я это уже с трудом улавливаю. В ушах поднимается шум. Чувствую, как в голове растет давление из-за отсутствия кислорода и начинает давить на глаза. Хрипы становятся едва слышными. — Я скажу, что люблю тебя. Ты ведь простишь, Лидия? – его пальцы сильнее сжимаются на моем горле и его лицо заволакивает темнота. Времени не остается. Осознание, что сейчас он задушит меня прямо здесь, бьет в голову и запускает какой-то необъяснимый запас оставшейся энергии, которой хватает лишь на то, чтобы дрожащей рукой поднять нож и ударить, в надежде, что не промахнусь. Чувствую, как лезвие туго входит во что-то мягкое и моя рука отпускает рукоять, безвольно повиснув. Темнота накрывает слишком стремительно и когда кажется, что это конец, легкие резко обжигает пламенем. Первое, что приходит в голову – огонь. На секунду мерещится, что я горю. А потом темнота перед глазами расступается и, жадно хватая ртом воздух, падаю на пол, отчаянно кашляя и не успевая в полной мере вдохнуть. От удара об пол сломанные ребра взрываются новой болью и я обхватываю их руками, чтобы не рассыпались окончательно. Резко вскидываю голову, с ужасом вспомнив о Стайлзе,и замечаю его, лежащим недалеко от себя. Кислород все еще рывками попадал в мои легкие и мне приходится лежать на полу, сжимая грудь, несколько минут, прежде, чем дыхание более-менее восстанавливается. Горло саднит, провожу ладонью по нему и смотрю на пальцы, на которых остались небольшие следы крови. Порез неглубокий. Всхлип срывается с моих губ и я тут же закрываю ладонью рот. Кажется, что если шуметь, парень встанет и продолжит издеваться надо мной. Продолжит убивать. Секунду смотрю на него и с ужасом жду, что вот-вот зашевелится, но нет. Ничего не происходит. Сначала никак не могу понять, почему, собственно, он лежит. А потом доходит. Нож. Я ударила его ножом. Задыхаюсь от осознания этого факта и подползаю к нему ближе, чтобы посмотреть. Шок еще не отпустил, поэтому двигаться получается даже сквозь боль, пульсирующую по телу. Могу поспорить, как только отпустит, станет плохо. Очень плохо. Но сейчас важно не это. Важно, что я жива и в сознании. Важно, что смогла остановить… Стайлза. Его лицо больше не искажено той злорадной ухмылкой, а глаза закрыты. Теперь он казался обычным, тем самым парнем, который вчера ночью приехал ко мне, за тысячи миль, чтобы просто узнать «как я». Смешок вырывается из груди. Чувствую, как еще немного и накатит истерика, которую я не могу себе позволить. Подползаю к нему еще ближе и вижу торчащий из его живота нож. На секунду останавливаю взгляд на нм и просто смотрю, как расползается свежее красное пятно на его рубашке, окрашивая пол в цвет крови. Это не вино. Это на самом деле кровь. Кровь Стайлза. Из-за меня. Тянусь рукой к рукоятке, но замираю. Руки чешутся вытащить лезвие, чтобы оно не торчало из его тела, но вовремя одергиваю себя, пытаясь включить мозг. Что совсем плохо получается. Осознание реальности не приходит и через пять минут, пока я продолжаю сидеть рядом с телом парня и тупо смотреть на него. В голове пусто, внутри полное онемевшее равнодушие. Ловлю себя на мысли, что может я все же отключилась несколько минут назад и теперь мне все это снится? Но нет. Кровь, собираясь уже небольшой лужицей под телом Стайлза, была слишком реальной и темной. Смыкаю ладони в замок и тут же разжимаю. Понимание происходящего возвращается спустя минут десять и бьет кувалдой по голове. Только сейчас начинаю  соображать, что натворила. Моментально тянусь к его шее, чтобы потрогать пульс. Он был – это принесло небольшое облегчение. Хуже было то, что он оказался слабее, чем я рассчитывала. Легонько бью его по щеке. – Стайлз. – и со страхом жду, что откроет глаза. Нет. Лежит с полным умиротворением на лице. Паника начинала медленно подниматься откуда-то снизу живота. Внимательно осматриваю его еще раз и отмечаю, что судя по расположению ножа в животе, какие-либо органы вряд ли были задеты. Мне удалось каким-то чудом не повредить ему печень и солнечное сплетение. Это было хорошо. Но вот количество крови – это было плохо. Невероятно плохо. Значит поврежден один из кровеносных сосудов и я надеялась, что мне удалось только задеть его и не вызвать еще и внутреннее кровотечение в брюшную полость. Иначе может быть совсем печальный исход. Холодными пальцами провожу по лицу и останавливаюсь на губах, задумчиво размышляя, что делать дальше. Взгляд падает на разбитый, совсем недавно купленный моей мамой, телефон. Приходит идея пошарить по карманам парня, но прежде, чем начинать активно искать устройство, аккуратно касаюсь его и с напряжением жду. Хотя на задворках сознание билось отчетливая уверенность, что сейчас он точно не очнется. Важно, чтобы вообще очнулся. Важно успеть вызвать скорую. Тяжело вздыхаю и быстро обыскиваю карманы, наткнувшись на мобильный. Дрожащими пальцами набираю три цифры и сообщаю диспетчеру адрес, в общих чертах обрисовав происшествие. Не забываю упомянуть, чтобы торопились. Все происходит на автомате. Шок все еще позволяет моему телу функционировать почти в полной мере. Появляется идея уйти и не попадаться на глаза полиции, потому что они в любом случае приедут. Даже если не сюда, то в больницу. Но отметаю такой вариант. Потому что все равно узнают. Все равно найдут. Сжимаю телефон в ладони, а потом вспоминаю кое-что еще.
– Стайлз? – знакомый голос на том конце телефона раздается громко и удивленно. – Это Лидия. – недолгая пауза и я почти вижу понимание, которое появляется на его лице. – Что-то случилось, Лидия? – Дитон говорит медленно и мне слышно, как напряжен его голос. – Стайлз… Он… Пытался меня убить. – я шепчу и слышу тяжелый вздох. – Я вызвала скорую. Приезжайте в больницу, он будет там. Я… тоже буду там. И возьмите это средство, о котором вы рассказывали. У меня не получилось его уговорить. – зачем-то уточняю последнее и нажимаю отбой. Он приедет. Он ведь приедет, да? Звук сирены доносится издалека и я только сейчас понимаю, как, собственно, выгляжу. Кофта порвана, джинсы расстегнуты, на шее порез. И бог знает что еще. Поднимаюсь на ноги, бросив взгляд на лежащего Стайлза. Оглядываюсь по сторонам, слушая, как сирены становятся все ближе. Застегиваю джинсы и медленно прохожу к дивану в гостиной. Мне везет, потому что замечаю чью-то рубашку, мирно покоившуюся на мягкой мебели. Также на автомате прохожу и натягиваю ее на себя, избавившись от рваных частей кофты. Через минуту раздается звонок в дверь.
[indent] - Лидия, вы должны рассказать, что произошло. Слышите меня? – спустя пятнадцать минут мы подъезжаем к больнице в машине скорой помощи и медсестра не отстает от меня ни на секунду. Мелькает сожаление, что вообще поехала с ними. Могла бы просто дождаться полицию дома. Разницы все равно особой нет, где меня задержат. А меня задержат, в этом сомнений не было. – С ним все будет в порядке? – она долго смотрит на меня и вздыхает. – Он потерял много крови. И о прогнозах говорить рано. Мы сделаем все, что сможем. – девушка произносит это так, словно я спросила у нее о погоде, но все, что могу сделать, лишь кивнуть. Машина останавливается и меня тут же встречают полицейские, видимо, медработники сообщили им о пациенте с ножевым ранением и пробитой головой. А еще о девушке, которая была рядом, но почему-то жива. Действительно, почему. Все же должно было быть иначе, да? – Лидия? – поворачиваю голову на звук знакомого голоса. – Дитон! Помогите ему, прошу. Помогите! – меня аккуратно толкают под локоть и уводят к машине полицейских. Ответ доктора я уже не слышу. – Вы должны ответить нам на несколько вопросов и только потом мы сможем вас отпустить. или нет. – они недоговаривают, но слова осязаемо повисают в воздухе. Мне зачитывают мои права и увозят от больницы в сторону полицейского участка, где работает отец Стайлза.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-06-01 04:59:40)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » Плохо сплю, когда не под одним с тобой пледом