no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Объявление

Сменить дизайн:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » Плохо сплю, когда не под одним с тобой пледом


Плохо сплю, когда не под одним с тобой пледом

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Lydia х Stiles
https://i.ibb.co/JKv5L1W/500x281-0xac120002-6885014111540476231.gif https://i.ibb.co/pzxwWmR/3333.gif https://i.ibb.co/J2Tb6GW/1111-1.gif
Хипхопера "Орфей и Эвридика" - Романс

...мне снился сон.
Ты в нём обличье менял
Был не ты, а он
Чужой, незнакомый, холодный, надменный, далёкий
Не ты, а копия копии копии копии...

[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-04 07:48:19)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+2

2

Спустя десять минут Стайлз остановился посреди улицы. Он понятия не имел, где находился. Этот город он знал примерно никак, если не считать дорогу от въезда в него и сначала до университета Лидии и студенческого общежития, где она жила раньше, а теперь до ее квартиры. Теоретически, путь обратно он нашел бы, не успел далеко зайти, хоть и практически бежал все это время. Практически же, возвращаться точно не собирался, но и конкретной цели не имел. Он остановился, чтобы перевести дух и посмотреть по сторонам.
В кампус ему было нельзя. Там Стив, незаконченный разговор и вспыхнувшая драка. Стайлз смутно осознавал, что может вспылить снова, если они столкнутся. Ему сейчас вообще хотелось не говорить с кем-либо, а держаться от людей как можно подальше по мере возможности и во избежание проблем. Почему-то именно сейчас его миролюбие, которым он не то чтобы страдал и раньше, полностью себя исчерпало, оставив место глухому раздражению, которое не могло найти выхода. С ним примешались злость, обида, боль - гремучий коктейль. Его нужно было как-то заткнуть и постараться не трясти, чтобы не взорвалось, задевая всех, кто рядом.
Он не знал, куда податься. Единственное решение, которое пришло в голову, замигало вместе с вывеской супермаркета. Стайлз вышел оттуда с бутылкой виски, плотно обернутой в бумажном пакете. Смешной закон - в общественном месте нельзя распивать крепкие спиртные напитки, но если не видно, что пьешь, тогда можно. Он вскрывает бутылку прямо на месте и делает большой глоток, морщась. А после - делает шаг вперед и продолжает бесцельно блуждать по городу, решив для себя, что, когда надоест, откроет карту и отправится в сторону вокзала. Сомнительный план заключался в том, чтобы добраться в кампус в невменяемой состоянии, когда он уже банально не сможет сделать кому-то что-то плохое, а если полезет с кулаками, то неминуемо промахнется. Ну, или его уронят с одного щелчка, оставив отсыпаться. А потом... потом будет видно.
Мелькающие лица, дома,  проезжающие мимо машины, текущая жизнь, которая не останавливается ни на минуту - все это делало только хуже. Дико хотелось стереть каждую из улыбок. Внутри все изнывало и лишь на секунды прекращало болеть, когда делался очередной глоток, и обжигало нутро от крепкого алкоголя. Он начал думать, что, может, и впрямь не помешает специально найти проблем на свою голову, ввязаться в драку, столкнувшись с кем-то или на кого-то наехав, зайти не в тот квартал, что-то еще в подобном духе. Энергия требовала выхода, а простыми, бесцельными хождениями ничего не решалось, становилось еще паршивее. В какой-то момент Стайлз оказался в небольшом сквере, где упал на одну из скамеек, думая задержаться там в обнимку со своей бутылкой, но его едва хватило на полчаса. Тошнило от вида прогуливающихся парочек, и он подорвался идти вновь, еще быстрее, чтобы начали гудеть ноги. И когда это наконец происходит, находит на картах ближайший бар. К тому времени, его уже начинало вести, и где-то упасть на некоторое время показалось неплохой идеей. Тем более, где еще можно нарваться на проблемы, если не в баре. О том, что он может пострадать там сильнее необходимого, как-то не приходилось задумываться. Было все равно. Если это поможет отключить голову - отлично, самое то, что и было нужно. Все лучше, чем думать о той, которую любил и теперь пытался выбросить из своих мыслей, преследовавших шаг за шагом. От ее квартиры можно было сбежать, а вот от нее самой никак не удавалось. Да и, что характерно, оказалось, что Стайлз ходил практически кругами, и бар располагался не так уж далеко от ее дома. Открытие этого факта ни разу не порадовало. Он тормознул посередине проезжей части, и машины начали сигналить, пока он не подавил первый импульс развернуться и вернуться к Лидии. Будто бы он что-то недовыяснил.
Вечер еще только подступал, и в баре было совсем немного людей. На выходе тактично предупредили, что со своим нельзя, и початую бутылки виски пришлось убрать в рюкзак. Стайлз тут же прошел к барной стойке, делая первый заказ. Немного времени спустя входная дверь вновь хлопнула, на что он не обратил никакого внимания. Играла какая-то нейтральная музыка, можно было пытаться в нее вслушаться. Постепенно мысли становились все неповоротливее, и  голова - тяжелее. Бармен поставил перед ним новый напиток со словами "За счет заведения и одного сочувствующего посетителя". Странно, но ладно, и он, не задумываясь, опрокинул его, после заказывая новый.
Время шло быстро. Летело. Неумолимое время, с течением которого становилось уже не так просто сохранить ровное положение на высоком стуле. Стайлз не заметил, как к нему подсела девушка. Он отметил какое-то шевеление рядом с собой, но обернулся к ней, лишь когда она коснулась его плеча и спросила:
- Один? - и он едва не поперхнулся, увидев ее. Нельзя сказать, что они очень похожи, но любая девушка с длинными волосами какого угодно оттенка рыжего ему напоминала Лидию. А тут еще можно смело прибавить пухлые губы и большие глаза. Учитывая, что все вокруг слегка расплывалось, сходство становилось подозрительно сильным, даже если по факту таковым не было. Стайлз пожал плечами и после кивнул, делая знак бармену, что заказ девушки можно записать на него.
Ее звали Кэтрин. Не то чтобы это было важной информацией. Его слегка напрягало даже смотреть в ее сторону.
Но она сама проявляла внимание, что-то щебетала и отвлекала. Сначала раздражала, а потом - не посылать же ее. И смирился.
Что-то рассказывала о себе. Не поступила в колледж, работает официанткой в кафе ниже по улице. Кажется, у нее есть парень. Нет, был парень. За его отсутствие они выпили. Стайлз мельком сказал, что очень ее понимает. Она посмеялась - что, тоже без парня? Ха-ха, смешно, да.
- Ничего личного к тебе, ты красивая, просто вы похожи, - он попытался оправдаться на ее замечание, что он вообще не смотрит в ее сторону. Она снова смеется и предлагает все стереть.
Что девушка под этим подразумевала, Стайлз понял, лишь когда она наклонилась к нему, прижимаясь к губам. Он сначала опешил, а после осторожно отстранил за плечи, покачав головой. Нет, спасибо, не готов такими методами стирать. Должно переболеть, если это когда-то наконец произойдет. Выразился он менее внятно, но та его вроде бы даже поняла, вернувшись к своему напитку. Наверное, все ее прежние, будто бы случайные касания, должны были в итоге привести к каким-то действиям с его стороны, об этом Стайлз даже не думал, да и как-то желанием не горел.
Нет, все-таки очень похожа. Особенно в тусклом свете. Требуются реальные усилия, чтобы остановить на чем-то свой взгляд. Все плывет.
Она берет его руку и кладет к себе на обнаженное колено. Стайлз залпом допивает содержимое свое стакана, просит повторить и тогда уже замечает, где лежит его ладонь, убирая ее.
Девушка придвигает свой стул ближе. Он понимает это из-за громкого скрежета, резанувшего слух, а вовсе не потому что она кладет голову на плечо. Почему-то это как раз едва ощутил и не обратил особого внимания. Кажется, Стайлз назвал ее Лидией. Кажется, она сказала, что сегодня может ему это простить, а потом вновь потянулась к его губам. В этот раз он даже не сразу оттолкнул, не заметив подмену. Поцелуй был другим, не как с Лидией, губы ощущались иначе. Он отстранился и попытался рассмотреть. Два лица сливались в одно, не похожее ни на ту, ни на другую. Слишком сложно, он помотал головой. И вновь пытается сказать о том, что перепутал. Как же ее зовут... Имя начисто выскользнуло из памяти. Вместо мыслей - какая-то тягучая жидкость, в которой лениво плещется терпкий, окутывающий алкоголь, заманивший в свои сети и теперь схватывающий все крепче. Он начал забывать, как пришел сюда, все путалось. Если сначала зрело все крепче подозрение, что пьянеют не так быстро и вообще иначе, то потом оно куда-то ушло, растворилось. Будто разучился думать. Было утро, сейчас вечер - это все, на что был способен в своих сомнительных умозаключениях. С ним Лидия, все в порядке, она присмотрит.
- Мне надо идти, - Стайлз пытается сказать, но выходит плохо. Неслушающимися пальцами он выкладывает на стойку свою карту и двигает ее к Лидии, чтобы та оплатила. Не пришлось даже называть пин-код, лимит пропустил потраченную сумму. Она сунула ему карту обратно в карман джинс, но не сразу убирает руку. Ее волосы закрывают обоих, пока она спрашивает, а может ли он куда-то идти. Стайлз попробовал опереться на стойку одной рукой, другой - на девушку, и слезть со стула, но каким-то образом умудрился припасть к ней, неловко обнимая, и засмеялся, понимая, что с передвижениями проблема.
Следующее, что он знает, - она идет рядом и придерживает его слева. Справа тоже кто-то идет, взвалив на плечо, и Стайлз даже попробовал повернуться к нему, но ему резко стало плохо, и все выпитое попросилось на тротуар. Нет, не все, судя по тому, что вязкое ощущение тошноты никуда не делось. Кажется, даже попало на ботинки тому, кто помогал ему идти.
- И зачем я к нему подкатывала? Он же невменяемый. Ни разу не видела, чтобы так напивались, - он слышит женский голос, но он почему-то не похож на Лидию, хотя она шла рядом. А, это же не Лидия... - И что мне теперь с ним делать? Я-то думала...
- Слушай, ну извини, оставь его до утра. Я с вами перекантуюсь в соседней комнате, не против? Мне надо ... - дальше все вновь обрывается. Звуки, доносившиеся как сквозь подушку, улетели куда-то совсем далеко.
Следующая картинка - ему помогают перешагнуть порог. Фрагментами он видит, как с него стаскивают одежду, и он наконец падает на что-то мягкое. Тишина. Темнота. Все вокруг кружится с непреодолимой скоростью, но Стайлз отключается.
Провал.
Пробуждение было резким, как вытянули за волосы из пропасти, не давая падать дальше, одним рывком. Резко накатили все первые-вторые-десятые чувства, о которых мог даже не подозревать раньше. В носу свербило от какого-то резкого запаха, в котором несколькими секундами позже он опознал очень уж яркие женские духи. Глаза резало невыносимо, хотя сквозь закрытые веки угадывались задернутые шторы. На уши давил звон, раздающийся из ниоткуда. В горле пересохло, будто там открылся филиал Юты с ее красной, выжженной землей. Голова трещала, как если бы его долго и упорно колотили ею об стену, а потом бросили там же, присыпав песком. Все тело ныло - потому что после избиения стены его явно хорошо попинали. В желудке поселилась тяжесть, намекающая, что ему вообще пришлось нелегко, выворачиваясь наизнанку накануне, причем с некоторыми позывами повторить. И жарко, очень жарко. Он бы подумал, что лежит рядом с обогревателем под десятком одеял, но ничего сверху на нем не было, и при этом он явно кого-то обнимал. Что-то прошуршало рядом, он поморщился, вновь проваливаясь в сон.
Как бы ни было хреново, но ... нет, это ему приснилось. Реальность ушла в какое-то альтернативное пространство, где ему уже не было так плохо. Все ощущения пропали. Небытие, в котором ничего не болело, утро перешло в рассветный час, где он обнимал в постели Лидию и слушал ее мерное дыхание.
Все было хорошо, пока он не проснулся снова, найдя в себе силы открыть глаза. Не сразу, долго себя уговаривая на этот подвиг. У девушки, лежавшей рядом, были рыжие волосы, но не того цвета. Это явно была не Лидия. Стайлз приподнялся, сразу ощущая прилив тошноты, и набрал в легкие воздуха, медленно выдыхая, чтобы как-то справиться с накатившим приступом. Получилось. Он рассматривал девушку, бывшую, очевидно, всю ночь рядом с ним. Вот только он не помнил ничего. Совершенно ничего. И девушку-то видел первый раз. Окей, можно порадоваться, что это девушка, а не кто-то еще, потому что беспамятство слегка напрягало. Слегка не слегка.
Не Лидия. Блин, как он в это влетел вообще? Что он ей скажет? Он же не... Не сможет скрыть - хотел продолжить, а потом вспомнил. Скрывать-то нечего. И не от кого. Она изменила. Он ушел. Конец истории. Тошнота подкатила еще выше, плескаясь где-то в середине горла, но это уже явно было нервным. Наверное.
Стайлз сел на кровати, озираясь. В глазах резко потемнело. Он вдруг ощутил дикую слабость, которая в горзионтальном положении не ощущалась. Да что же это такое... Не первый раз, когда пил, но с такими последствиями еще ни разу не сталкивался. Все казалось максимально неустойчивым, комната до сих пор вращалась, и после каждого движения нужно было время, чтобы прийти в себя. Вдруг еще заметил странную одышку, которой никогда и не было, разве что после долгого, быстрого бега, а бегать в своей жизни приходилось много. Сейчас же ему сделать пару шагов уже было трудно, но он попытается.
Возле кровати он заметил свою одежду, сваленную в кучу, и принялся одеваться. Находиться, грубо говоря, ни в чем и притом в чужой квартире - так себе перспектива. Буквально идя вдоль стены для опоры, Стайлз нашел ванную и сунул голову под ледяной душ. Жара перешла в озноб, хотя и до этого руки тряслись так, что едва не расколотил душевую лейку. Продержавшись секунд пятнадцать, он выключил воду и рухнул на холодный плиточный пол. Слишком много действий, нужно было отдышаться, пока вода стекала с волос на футболку. Холод слегка помог прийти в чувство, но в голове не прояснялось. Закрыв ладонями лицо и сосредоточившись, Стайлз попытался восстановить цепочку событий. Последнее, что он точно помнил - это кампус, Стив. Они подрались. Нет, он подрался со Стивом. А, экзамен, точно... Экзамена не было, и он подрался со Стивом. Он отнял одну руку от лица и повернул к себе тыльной стороной. Вроде не так уж сильно тому досталось, раз костяшки не были сбиты и вроде даже не осталось на них следа. Не так, как было с тем парнем пару месяцев назад... Да. С парнем Лидии. Смутно, но он вспомнил те фотографии. И после этого все между ними закончилось, если когда-либо вообще начиналось, в чем он уже совсем не был уверен.
В рюкзаке оставалась недопитая бутылка виски - он внезапно вспомнил. Осталось еще вспомнить, где рюкзак.
Потом, кажется, он где-то гулял, зашел в бар... И на этом все. Полная пустота. Как будто мокрой тряпкой прошли и подтерли все воспоминания, оставив разводы.
Движимый одним лишь словом "надо", Стайлз неохотно поднялся и вернулся к девушке, сел рядом с ней на кровать и начал аккуратно тормошить ее за плечо. В голове мелькнуло относительно недавнее воспоминание о том, как он пытался разбудить Лидию, которое спешно отогнал прочь. К счастью, незнакомка проснулась куда быстрее и сонно уставилась на него.
- О, ты живой, - она пробормотала. Стайлз непонимающе нахмурился и как-то неожиданно для себя заметил, что стоит укрыть девушку одеялом, которое она все равно откинула в сторону, пусть и оставив его хотя бы на нижней свой части.
- Не уверен, - честно признался. Больше ощущал себя полумертвым, - А... - он завис, формулируя следующий вопрос. Их было много, пришлось выбирать, - Не подскажешь случайно, где я?
Он вполне заслужил взгляд в свою сторону как на конченного придурка, но все равно было не особо комфортно.
- У меня дома, - тон, впрочем, был такой же.
- Окей, ладно, это все объясняет,- Стайлз сделал паузу, - А ты кто?
Если они были в одной постели, абсолютно голые, то такие вопросы на утро обычно не задают. Стадия знакомства должна проходить раньше. После этой мысли, кажется, щеки запунцовели.
- А я любовь всей твоей жизни, - она упала лицом в подушку, решив, видимо, что диалог совсем бессмысленный, - Принеси воды, потом допрашивай.
Точно. Воды. Ему самому не помешает вода. Кажется, в поисках ванной он проходил и мимо кухни, до которой не заблудился в этот раз, прежде напившись самому, а после отнеся стакан новоиспеченной "любви".
- Кэтрин, - она назвалась, сделав пару глотков. Стайлз тактично смотрел в сторону, чтобы не пялиться на обнаженную грудь девушки. Кэтрин же вообще не комплексовала, - Ты что, вообще ничего не помнишь? - он помотал головой, уставившись себе под ноги. Она всхохотнула, - Ну, я записала тебе свой номер. Вспомнишь - позвони. А сейчас мне надо собираться. Выход найдешь?
- Подожди-подожди-подожди! - Стайлз мгновенно отбросил все приличия, обернувшись к девушке, - Как я у тебя оказался? Где мы познакомились? Что вообще вчера было?
Да, точно как на конченного, совсем отбитого.
- В баре. Мы познакомились в баре. Выпили. Пообщались на больные темы, и ты, эм, перебрал. Не видела никогда, чтобы так отключались в итоге, вроде и выпил не сказать, что много. Тигром в постели тебя, конечно, не назвать, - Кэтрин надула губы. Стайлз не смог распознать, была это шутка или нет, и что она вообще обозначала, но решил эту тему оставить в стороне.
- Утешает, что я хотя бы смог дойти сам, - судя по лицу девушки и тому, как она фыркнула, он сказал полную глупость, - Или нет. Тогда?..
Она двусмысленно повела плечами.
Ладно, черт с этим. Стайлз коротко попрощался и, подобрав в коридоре рюкзак, покинул дом девушки, с которой познакомился пять минут назад после того, как, очевидно, провел с ней вечер и ночь. Новый опыт - не помнить что-то. Хотелось верить, что последний. Он покрутил головой, видя, что эта часть города ему незнакома явно, и бесполезно напрягать память, стараясь увидеть хоть какие-то детали, которые мог видеть раньше. Плюнув на любые попытки что-то выудить, он вызвал такси прямиком до вокзала, где купил билет на ближайший автобус до Бейкон-Хиллс. Ему захотелось домой. Просто домой. Туда, где много хороших воспоминаний, и где так редко бывает в последнее время. Где все было хорошо и спокойно. Где отец, с которым они давно не говорили по душам. Где действительно был дома.
Он забился на самое дальнее сидение в автобусе, достав виски и понадеявшись, что его не высадят по дороге, иначе этот путь он точно не переживет. Учитывая, как укачало и в такси, то еще большее времени в движении не выдержать однозначно. Слегка полегчало, в то же время в голове вновь начало быстро мутнеть. К тому времени, как Стайлз добрался до дома, уже наступил вечер. Он вдруг понял, что не брал ключи - да как-то не думал, что они понадобятся, - а на дверной звонок никто не ответил. И вместо того, чтобы набрать отцу или заявиться к нему участок, он сел возле двери, чтобы дождаться и заодно уж допить виски, казавшийся бесконечным - его никогда так не развозило, если бы он пил быстрее, то никуда бы не тронулся с вокзала.
Отец пришел примерно часа через полтора, застав Стайлза спящим, откинувшимся спиной на дверь. Он проснулся, когда ощутил легкий хлопок по щеке, и встрепенулся, тут же поднялся, пошатнувшись.
- Привет, пап, - отец явно выглядел взволнованным, хоть и, как обычно, пытался не подать вида, что у него получалось, вновь как обычно, плоховато. Он крепко обнял Стайлза, сопроводив вопросом, не случилось ли что-то и почему тот внезапно приехал.
Стайлз честно хотел сказать, что все в порядке, просто соскучился, потому что давно не был дома - и соврал бы, ведь был же, был два месяца назад, но даже не зашел к отцу, чтобы повидать его. Но вместо этого выпалил совсем другое, неожиданно для себя:
- Мы расстались, - он отстранился на шаг назад, ероша волосы на затылке, и без того торчащие в разные стороны. Вот правда не ожидал, что скажет именно это.
Шериф озадаченно смотрел на сына, спросив "Когда?".
- Полгода назад, - если не вдаваться в подробности, пап, то мы еще виделись пару раз с разницей в два-три месяца. Первый раз - я избил ее парня. Второй - я думал, что у нас все наладилось, а оказалось, что она встречалась с ним все это время. Даже раньше, когда мы с ней были вместе. Ты можешь это представить? Я - нет, не могу. Но ничего из этого он не сказал, конечно. А отец не задал больше ни одного вопроса. Остаток вечера они сидели, говоря об отвлеченной ерунде, а потом Стайлз что-то несвязно рассказывал про их закончишиеся отношения, старательно пытаясь обходить острые углы, из-за чего рассказ был совсем уж невнятным ввиду далекого от вменяемости состояния. Как он добрался до своей кровати, он уже не помнил, а на утро столкнулся с похмельем, уже куда больше похожим на себя, чем то, что было с ним на сутки раньше.
Судя по часам, утро наступило в обед, и с завтраком, постепенно приходя в себя, Стайлз допил вчерашний виски, чтобы после вернуться в свою комнату и начать ту работу, которой он уже занимался раньше. Искать атаковавшего оборотня, свихнувшегося, кем бы тот ни был. Когда комната уже была усеяна распечатками, часть из которых отправилась на стену, мобильник вдруг зазвонил. Он не сразу отвлекся от очередной новостной сводки, которую перечитывал раз в пятый, потому что строчки слегка плыли в глазах. На экране высветилась фотография Лидии. Взяв телефон в руки, Стайлз смотрел на входящий вызов, пока не нажал на кнопку громкости, отключая звук, и не отложил его в сторону экраном вниз. Он едва подавил порыв ответить на звонок. Хорошо, что желание перезвонить совсем не такое сильное, чем ответить. Да только к разговору с ней он готов явно не был.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-04 02:32:14)

+1

3

[indent] Мне неизвестно сколько прошло времени с тех пор, как входная дверь хлопнула, погружая в звенящую тишину пространство вокруг. Слезы высохли, злость ушла. Я лежала на полу спальни и смотрела невидящим взглядом в потолок. Вокруг разбросаны те самые фотографии, уже слабо похожие на новые карточки, какими они казались вначале. Некоторые разорваны на мелкие кусочки, некоторые смяты в порыве отчаянной попытки избавиться от картинок, запечатленных на них. Это не я. На них была не я. Но Стайлз этого не понял. Он снова это сделал. Вернул боль, только теперь она казалась больше, во много раз масштабнее. Вода из ведра давно перестала растекаться и осталась остывшей лужей на полу. Все равно. Пусть хоть дом рухнет сейчас – ничего уже не вернуть и не исправить. И самое ужасное, что я ничего не смогла доказать ему. Закрываю глаза. Слезы кончились, опустошенность разлилась по телу. Безразличие ко всему пульсировало в висках. Казалось, что своим уходом Стайлз забрал весь воздух из квартиры и желание жить. Осталось одно – лежать вот так и не двигаться до тех пор, пока кто-нибудь не вспомнит, что где-то еще существовала Лидия Мартин и не найдет. Существовала с перерывом на двухдневную жизнь. Боль в груди из острой превратилась в тяжелую и ноющую и как бы сильно я не пыталась абстрагироваться и от нее тоже – не получалось. Она обрела новую силу и оставалось только обхватить себя руками, чтобы не сломаться под ее напором окончательно. Он не поверил мне. Не поверил. Переворачиваюсь на бок и сворачиваюсь калачиком, поджав к груди собственные коленки. Вставать не было никакого желания. Решимость что-то доказать Стайлзу, как-то очиститься в его глазах, улетучилась, стоило ему выйти за дверь. Теперь же хотелось бесконечно жалеть себя и лежать здесь, пока организм самостоятельно не отключиться, поняв, что ему хватит на сегодня. Слабая надежда на то, что он передумает, вернется и захочет выслушать исчезла спустя несколько часов, как он ушел. Сначала рука тянулась к телефону, чтобы набрать знакомый номер… Чтобы услышать его еще раз. Чтобы сказать хоть что-нибудь ему. Сказать что люблю. Но останавливалась. Смысл? Разве был в этом хоть какой-нибудь смысл? Он все решил, сделал выводы и пошел дальше, легко перешагнув через меня. Сказал, что я использовала его, что не любила. Изменяла. От одного слова становится тошно и я принимаю сидячее положение. Глаза цепляются за фотографии. Тошнота становится сильнее.  Как вообще такое могло случиться? С каким-то одержимым рвением начинаю собирать карточки. Нужно избавиться, убрать, выбросить. Это мусор, зачем он здесь? Зачем захламляет пол спальни, ведь итак уже достаточно натворил. Разве нет? Хватаю фотографию за фотографией, сминаю в пальцах оставшиеся, порванные и останавливаюсь над последними двумя. Я и Ник. Дата – Рождество. Счастливые и влюбленные. Морщусь от одной мысли, что такое могло случиться, но не спешу избавляться и от нее тоже. Доказательство. Все-таки я должна доказать ему, что все это неправда. Далеко от правды. Иду на кухню и выбрасываю ненужные, прихватив куртку. Наверное, стоило их сжечь. Да, точно. Избавиться насовсем, чтобы только пепел остался от бумаги, с которой будут стерты мерзкие картинки. Достаю мусорный пакет и выхожу из квартиры.
[indent] Дорога занимает несколько минут и даже не приходится долго раздумывать, куда именно ехать. Захожу в то самое недостроенное здание, мимо небольшого бугорка на земле, старательно избегая думать об этом и вспоминать. Достаточно того, что итак едва держусь на ногах. Высыпаю мусор и  запоздало понимаю, что не взяла зажигалку. Черт! Чертчертчерт. Злость на саму себя поднимается из глубин, притупляя боль. Теперь двигаться становится легче. Бегу к машине и вытаскиваю все из бардачка, даже не задумываясь, что могу наследить здесь или что-то потерять. Плевать. Важно одно – избавиться от мерзких фото, которые одним своим существованием отравляют мне жизнь. В бардачке находятся спички, о существовании которых я даже не знала. Неважно. Важно, что есть хоть что-то. Хоть какая-то вещь, которая оказалась под рукой в нужный момент. Хоть что-то идет по плану, который с трудом может называться таковым. Возвращаюсь назад и склоняюсь над горкой бумаги и курткой. Зажечь получается далеко не сразу. – Ну же! Давай! – усаживаюсь на колени рядом с вещами и кажется, что смысл всего существования сошелся сейчас здесь, на этой идее сжечь. Убрать, стереть, уничтожить. Давай же. Наконец огонь вспыхивает с громких шипением и я поджигаю первое фото, ладонями подгребая остальные. Огонь обжигает пальцы, но я не чувствую боли, только наваждение, граничащее с какой-то неадекватной одержимостью. Пламя схватывает еще несколько и через минуту картинки с моим лицом превращаются в обуглившиеся комочки, источая жар. Затем берется куртка и в нос ударяет едкий запах гари. Спустя несколько минут, когда на земле остается лишь небольшая горка пепла, я растаптываю ее ногой и плетусь к машине. Все. На сегодня это все.
[indent] Квартира встречает меня той же тишиной, которую я оставила за собой около часа назад. Ничего не изменилось, Стайлз не вернулся. С горьким осознанием произошедшего хватаю тряпку и вытираю мокрый пол. До порядка далеко, да и не факт, что когда-то теперь вообще смогу его навести. Моя жизнь давно уже не походит хоть на какое-то подобие порядка. Даже если выдраить здесь все до блеска – не поможет. Ничего уже не поможет. Только и осталось спотыкаться и пытаться подняться. Прохожу в спальню и ложусь на диван, не в силах позволить себе лечь на кровать. Слишком свежие воспоминания о недавно проведенной совместной ночи со Стайлзом, когда казалось, что все еще может быть хорошо, острой болью отдаются в висках. Уснуть удается лишь под утро и то только потому, что усталость, наконец, вступает в свои права.
[indent] - Так что вы хотите? – молодой парень смотрит на фотографии перед собой и недоуменно переводит взгляд на меня. – Фото ненастоящие. – уже во второй раз приходится объяснять ему, ловя на себе оценивающие взгляды. Да, умник, я здесь почти голая. А теперь подбери слюни и проведи экспертизу или как там это называется. – Это не я. – еще один взгляд. – И мне нужно официальное подтверждение, что картинка на фото – монтаж. – он подносит ближе к лицу одну из фотографий и снова смотрит на меня. – Просто проверьте и я заплачу! – мое терпение на приделе. Достаточно того, что утро встретило головной болью со вчерашнего дня и все также пустой квартирой. Достаточно того, что телефон мирно пролежал рядом с диваном, ни разу не издав ни единого звука. Стайлз не звонил. Значит все по-прежнему. И, наконец, достаточно того, что выяснить какого, собственно, черта эти фотографии делали у меня дома, не удалось. Ника не оказалось дома, либо он просто не открыл дверь. В любом случае, достучаться не получилось, хоть я и была полна решимости влепить ему смачную пощечину за все, что он натворил. И объяснить, что, если это было шуткой, то далеко не смешной. Хотя смутное подозрение, что у парня не в порядке с головой, сформировалось еще вчера. Странно, что не заметила этого при прошлых наших встречах. – Как скажете. – парень удаляется и заставляет меня ждать около часа. – Фотографии можете забрать. Это монтаж. Заключение выслал вам на электронную почту. – я киваю головой в знак благодарности, оставляю пару сотен долларов и покидаю помещение.
[indent] Монтаж. Ну, конечно, это монтаж. Иначе просто не могло быть. Единственное, что меня беспокоило, где Ник взял исходный материал, ведь если тело не мое, то лицо вполне. Тут даже у меня сомнений не было. Лицо совершенно точно мое. И фотографий было довольно много, значит парой фото со мной из социальных сетей или же из архива института, не обойтись. Значит он фотографировал сам. Но когда? И главное – зачем? Всю дорогу домой я упорно пыталась вспомнить моменты, когда видела Ника. Всего лишь несколько раз. Может пару в прошлом году на вечеринках первокурсников, на которые он зачем-то приходил… Ведь он старше. Зачем? Хмурюсь, выкручивая руль вправо. Я никогда не спрашивала у Бэт, откуда она знает его. Как познакомились и где. Он просто был ее знакомым, как она говорила и не более. По крайней мере, они не встречались. Неужели девушка не замечала за ним подобных странностей? Жаль, сейчас у Бэт уже ничего не спросить. Чтобы вспомнить количество наших с ним встреч, достаточно пальцев на одной руке. Потому что в этом году тоже виделись всего пару раз. Да. Нет. Трижды. Клуб, супермаркет и еще на похоронах Бэт. И я ни разу не видела в его руках фотоаппарата. Хотя, он вроде говорил, что фотограф. Но подробности его жизни вспоминались смутно, так как мне совсем было неинтересно чем и как он живет, а он рассказывал, когда никто не просил. Может стоило слушать? Было бы что-то иначе? Вряд ли.
[indent] Паркуюсь и с нервным напряжением буквально забегаю в квартиру. Хочется немедленно отправить Стайлзу доказательство. Надежда, что это поможет все изменить разгорается внутри и снова дает смысл жить дальше. Ведь если он поймет, просто увидит, что фотографии фальшивка, значит и измены не было. Значит… Не знаю, что это значит еще. Потому что обида на него засела глубоко и не позволяла мечтать о том, что мы смогли бы вернуться к тем отношениям, которые были между нами пару дней назад. Да, секреты, да, что-то еще. Но хотя бы фальшивая измена не будет стоять между нами. И тогда может быть. Просто может быть все остальное можно будет решить. Ведь так? Не так. Но все же и не так, как сейчас. Когда он отшатнулся от меня, словно от прокаженной. А взгляд, которым Стайлз смотрел, гневно сжимая зубы… Его рука, застывшая в воздухе. Как такое можно исправить? Мысли путались, сменяясь одна другой, прыгая от плохой к хорошей, пока я открывала ноутбук и заходила в почту. Два непрочитанных письма. Сердце участило ритм. Одно из которых от Стайлза. Отправлено ночью. Странно, что не позвонил или не написал смс. Не помню, если честно, чтобы мы с ним когда-то переписывались в почте. Застываю на светящемся непрочитанном сообщении и с секундной заминкой, нажимаю открыть. В легких кончается воздух и где-то в ногах превращается в пыль та самая надежда. В письме нет ничего, кроме одного единственного архивного файла – фотографии. Стайлз и незнакомая рыжеволосая девушка. Дата вчерашняя. И они совсем не просто сфотографировались как друзья или знакомые. Нет. Он обнимает ее. Целует. Дальше она склонилась над ним и что-то шепчет на ухо. Его руки легко обнимают ее. Следующая фотография, они рядом, она положила голову ему на плечо и мило улыбается, а он что-то ей говорит. Дальше снова поцелуй, уже более страстный, он обхватил ее лицо ладонями, она прижимается к нему и видно, что никто из них и не думает сопротивляться. Перед глазами начинает все плыть. Фотографии сливаются в калейдоскоп и заканчиваются на той, которая, словно специально, оставлена на потом. Так сказать финальный удар. Смертельный. Стайлз и эта девушка в кровати, оба обнажены… Меня начинает трясти. Хватаю телефон и нахожу в контактах номер парня, палец останавливается в миллиметре от кнопки вызова. Нужно ли? Поднимаю глаза на фотографию и не могу поверить, что он способен так поступить со мной. Но доказательства прямо перед моими глазами. Может ли и это быть подделкой? Может ли оказаться так, что Ник сделал монтаж и со Стайлзом? Мне неизвестно, чего он мог добиваться, но могло ли такое случиться? Еще раз взглянув на фото, скачиваю их на телефон. Слабая надежда, что вдруг. Вдруг и это монтаж, где-то там ворочается в ногах и я хватаюсь за нее, как за живительную  силу. Мне непонятно зачем делаю то, что делаю, но слепо верить в то, что Стайлз мог так поступить, мозг напрочь отказывается. Дорогу от дома до фотостудии, в которой была совсем недавно, преодолеваю, даже не заметив. Все происходит, словно во сне.
[indent] - Вот эти. Еще вот эти, пожалуйста. – переводя дыхание, сую телефон парню в лицо. – Я перешлю, если нужно. – он смотрит на меня, с нескрываемым удивлением, но что-то замечает по моему лицу и не пытается задавать лишние вопросы. Только просит перекинуть фото на почту, с которой он присылал ранее заключение. – Еще двести долларов. – я киваю и дрожащими руками выкладываю перед ним деньги, одна из купюр падает на пол. – Только побыстрее! Пожалуйста! – мой голос кажется слишком тонким и он кивает, подобрав деньги. Ждать час не приходится, в этот раз парень справляется за двадцать четыре с половиной минуты, которые все равно показались вечностью и выходит ко мне. – Это не монтаж. – кажется, меня только что облили ледяной водой. Внутренности сжимаются. – Что? – тихий вопрос срывается с моих губ. – Говорю, это не монтаж. Фото настоящие. – стены начинают вращаться перед глазами и меня слегка ведет в сторону. – Эй. Вы в порядке? – голос парня доносится, словно издалека. Во рту пересыхает. – Да, я… - меня подхватывают под руку и усаживают на один из стульев для посетителей. – Я принесу воды. Дышите. – и я пытаюсь, честно. Но каждый вдох сопровождается невыносимой болью, словно в легкие напихали тысячи иголок, которые впиваются изнутри при каждом вдохе. Не может быть. Этого просто не может быть. – Вот. Выпейте. – стакан появляется перед моим лицом и я на автомате принимаю его, слегка расплескав воду. Парень еще что-то говорит, но я его не слышу. Осознание того, что фото настоящие, тяжелой кувалдой бьет по голове. Подношу стакан к губам и делаю несколько глотков, совершенно не ощущая вкуса и даже температуру воды. Ничего. Абсолютное ничего. – Спасибо. – не уверена, что вообще произнесла это вслух, но парень снова что-то говорит и забирает у меня из рук оставшуюся воду, оставляя одну. Следующий раз, когда я возвращаюсь в реальность – закрытие салона. Парень оповещает меня о том, что ему нужно закрываться и спрашивает, проводить ли меня куда-то. Мотаю головой и на негнущихся ногах иду к машине. Стайлз на самом деле это сделал. Он переспал с другой. Другой, которая почему-то напомнила мне меня же. Рыжие длинные волосы, черты лица… Замена. Он все решил. Это конец. Теперь уже точно. Без всяких надежд и возможностей. Все. Забыть и похоронить. Если бы только это было так просто. Руль ощущается под пальцами и я со всей силы сжимаю его, даже не сразу обратив внимание, что уже несколько минут, как машина движется в сторону дома. Когда ее завела и выехала с парковки – не помню. Так же как и не помню, как выходила из фото салона. «Это не монтаж.» В голове долбят слова работника, проводившего экспертизу. Не монтаж. Не монтаж. Резко давлю на тормоз и слышу сигналы сзади. Другая машина, по всей видимости, ехавшая за мной следом, проносится мимо и водитель что-то кричит, активно жестикулируя. Слышу еще пару сигналов с разных сторон. Аварийная ситуация на дороге. Но тронуться и поехать дальше не могу. Перед глазами стоят картинки с фотографий и лицо Стайлза. «Не монтаж.» Делаю несколько коротких вдохов и длинный выдох. «Не монтаж.» Голос звучит громче, справа снова сигнал очередного автомобиля и я зажмурившись, позволяю себе заглушить все посторонние звуки криком.
[indent] Звук собственного голоса сменяется всхлипами и я выхожу из машины прямо посреди дороги. Мне плевать, что по обеим сторонам движение. Плевать, что машину здесь бросать нельзя. Каким-то образом перехожу дорогу и шагаю в сторону дома пешком. Ехать все равно не получилось бы. Пусть ее заберут на эвакуаторе. Или как-то еще. Все равно.
Путь до квартиры не помню. Но каким-то чудом спустя продолжительное время за моей спиной хлопает знакомая дверь. Я дома. Только совсем не хочу здесь быть. Плетусь к холодильнику и достаю бутылку с остатками мартини. Открываю ее и пью прямо из горла. Желудок обжигает горькая жидкость и я начинаю кашлять. Все-таки так не пьют мартини. Но какая теперь уже разница? Какая вообще разница, что и как нужно делать. Если совсем не хочется больше ничего. Абсолютно. Никогда. Беру с собой бутылку и иду в спальню к ноутбуку. Что ж. Я увидела твое письмо, Стайлз, надеюсь ты будешь доволен. Открываю крышку и экран загорается ярким светом. Перед глазами снова появляются те фотографии. Быстро сворачиваю их, запивая приступ тошноты невкусной жидкостью и нажимаю ответить. Мне хочется написать ему гневное письмо, чтобы вместить в слова всю свою обиду и боль, но с усилием останавливаю себя.
[indent] «Надеюсь, ты будешь счастлив.»
[indent] И прикладываю к краткому письму заключение на те фотографии со мной.
[indent] Нажимаю отправить и еще секунду смотрю в монитор, чувствуя, как очередные слезы обжигают щеки. Запиваю горечь мартини и с грохотом закрываю ноутбук. Все кончено. – Надеюсь, ты будешь счастлив. – истерический смех вырывается из моей груди и я сажусь на пол, привалившись к кровати. Мартини скоро заканчивается.
[indent] Смех раздается со всех сторон. Делаю пару шагов на его звук и останавливаюсь у приоткрытой двери незнакомой мне комнаты. Посредине стоит барная стойка, а за ней вижу Стайлза и рыжеволосую девушку. Они мило беседуют и смеются. Им хорошо. Вместе. Они теперь есть друг у друга и понимаю, что я здесь явно лишняя. Стайлз наклоняется к ней и мне отчетливо слышно, как он произносит «Люблю». Она смеется и целует его в губы. Мои руки сжимают ледяные пальцы и тянут вниз. Под ногами кончается земля и я кричу. Парень поворачивает свое лицо ко мне и вместо того, чтобы встать и помочь не свалиться в черную бездну, лишь сильнее прижимает девушку к себе. На его лице улыбка. На ее тоже. Они смотрят на меня, на мои попытки удержаться пальцами за холодную землю, которая тут же осыпается. Ледяные ладони теперь сжимают мне ноги и тянут сильнее. Но никто из них не пытается мне помочь.
[indent] С громким вскриком открываю глаза. Все тело затекло. Я, оказывается, так и уснула, сидя на полу около кровати. Голова гудит и кажется слишком тяжелой. Пол бутылки мартини вчера явно была лишней. Но я не жалею. Воспоминания вчерашнего дня обрушиваются, не дозируя очередность. Не жалея мой разум. Фотографии. Девушка. Стайлз. Тошнота снова отзывается в желудке и я бегу в ванную, чтобы хотя бы немного облегчить собственное состояние.
[indent] Половина дня проходит, словно не со мной. Я двигаюсь, что-то пытаюсь делать, даже открыла одну из лекций по какому-то предмету, но не сосредоточиваюсь ни на чем конкретном. Один раз звоню маме и не нахожу, что ей рассказать на вопрос «Как ты?». Разговор не клеится и скоро кладу трубку. Она предложила приехать ко мне, но я отказалась. Незачем. Не нужно. И не хочу. Смотрю в телефон и приходит в голову позвонить Скотту или Малии. Но отметаю эту идею, потому что и здесь разговора не получится. Ничего теперь не получится. Несколько часов бесцельно брожу по улицам собственного города, пока не начинают болеть ноги. Машину искать даже не пытаюсь. Где-то внутри скребется беспокойство о том, что в багажнике так и осталась та лопата. Но какая разница? Кто вообще обратит на нее внимание?
[indent] Возвращаюсь домой уже за полдень и не забываю зайти в магазин за очередной бутылкой мартини. Поздно соображаю, что следовало бы, наверное, взять хотя бы вино. Но теперь уже какая разница? Не так уж важно от чего в итоге придет опьянение и что в итоге поможет забыться. Стайлз не звонит.
[indent] Слабый порыв открыть ноутбук и проверить, прочитано ли сообщение, пресекаю сразу же. Конечно, прочитано, как иначе. Стоит ли знать, что он увидел и не посчитал нужным позвонить? Нет, не стоит. Допиваю второй бокал. Наверное, следовало кого-то пригласить, с кем-то поговорить, рассказать, выплеснуть. Но в конце концов понимаю, что со смертью Бэт осталась одна. Как такое произошло? Не знаю. Анализировать уже не остается ни сил, ни желания. Допиваю третий бокал и включаю музыку. На пару песен хватает приглушить болезненные мысли, а потом снова все возвращается, да еще и в удвоенном размере. Четвертый подходит к концу и я беру телефон в руки. В глазах уже все начинает плыть. Останавливаюсь на номере Стайлза и с секундной борьбой нажимаю на кнопку вызова. Сердце ускоряет темп и я почти не дышу, когда слушаю гудки. Гудок. Гудок. Еще. И еще. Разочарованно падаю на стул. Ну, конечно, он не берет трубку. Если он не позвонил сам после письма, то с чего я вообще взяла, что от ответит на звонок? Ни с чего. Потому что хотела, чтобы ответил. Хотела ему сказать… А что, собственно, сказать? Что нужен? Что ненавижу? Или наоборот, люблю? Накричать или просить приехать? Что именно сказать? Ответа не было. Важно было услышать его голос, даже если и просто помолчать. Гудки резали ухо. Допиваю четвертый бокал. Ноги начинают неметь.
[indent] Очередной не отвеченный звонок и я откидываю телефон на стол. Он не хочет меня слышать. Боль усиливается и алкоголь не справляется с эмоциями. Где-то когда-то читала, что спиртное только усиливает все чувства. И с чего тогда я взяла, что будет легче? Смешок вырывается из груди и я промахиваюсь мимо стола, когда ставлю бокал. Он падает и разлетается на осколки. Смех становится громче, перерастая в истерический. Удается остановиться только через несколько минут, когда силы смеяться совсем заканчиваются. Встаю со стула, чтобы подобрать осколки стекла, но не справляюсь с координацией и приземляюсь рядом, рухнув прямо ладонями на разбитый бокал. Физическая боль, хоть с опозданием, но доходит до мозга и я ойкаю, с интересом разглядывая раненые ладони, по которым начинает сочиться кровь. Завороженно наблюдаю, как красная жидкость собирается в тонкие полоски и капает на пол. Минуту спустя боль становится сильнее и я бегу в ванную, чтобы обмыть руки холодной водой. Не уверена, что это поможет, но какая разница, правда? Нужен пятый бокал.
[indent] «Оставьте свое сообщение после сигнала». – голос Стайлза, такой родной и знакомый, звучит на том конце трубки. Конечно, он не ответил на мой – уже сбилась со счету какой – звонок. – Знаешь. – я не очень понимаю, что именно хочу ему сказать. Пятый бокал совсем не помог разобраться с мыслями. Скорее наоборот. – Сегодня была на стройке, хахах. – говорю слишком громко и не понимаю, зачем. – Они все еще лежат там. – шепчу в трубку и прикусываю губу. Видимо, пятый бокал был лишним. – А она красивая. – откровенно. Да. Она правда, довольно неплохая. Цвет волос чуть отличается от моих, глаза другие. Но тем не менее. – Быстро ты нас похоронил, Стайлз. – тон меняется на серьезный. – Я готова была тебя простить. – и отключаюсь. Какая уже теперь разница? Он все равно вряд ли станет слушать сообщение. Впрочем, как и отвечать на звонки. Бросаю телефон на стол и делаю музыку еще громче. В ход пошел шестой бокал.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-04 19:02:30)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

4

Экран перестает подсвечивать поверхность стола. Звонок прекращается.
Стайлз отвернулся, вновь уставившись на стену с развешанными на ней статьями и картой, утыканной иголками со стикерами, на каждом из которых была дата убийства. Красная нить шла от одной иголки к другой, формируя маршрут. Что-то не состыковывалось, не связывалось. Он хмурил лоб, пытаясь понять, что именно. Чего-то не хватало, какое-то важное звено отсутствовало, и потому не клеилось. Стайлз сделал большой глоток прямо из бутылки виски - теперь он грабил запасы отца, которые тот держал неприкосновенными. Ну, пришло время их вскрывать, потому что добираться до магазина он был не совсем в состоянии, да и праздно прогуливаться желания не было. Отчасти - немного опасался кого-то встретить и встрять в ненужный разговор. Молчаливого присутствия отца рядом по вечерам вполне хватало для общения.
Вокруг разбросано куча распечаток, что пол под ногами шуршал при каждом шаге. Все, что удавалось найти. Он прочесывал записи с камер наружного наблюдения, которые вели трансляцию онлайн и записывали предыдущие дни. Где-то архивы оказались недоступны, где-то уже были удалены, где-то он просматривал кадр за кадром часами напролет, но так и не замечал ничего и никого подозрительного, что могло бы указать на убийцу. Его глаза уже давно покраснели от беспрерывного контакта со стареньким монитором, и сейчас Стайлз щурился, пытаясь что-то разглядеть на карте, найти связь и понять, что же не так. Что не хватает. Его ощутимо вело из стороны в сторону, голова уже не хотела соображать, веки опускались сами по себе. Распинывая в сторону бумагу под ногами, он подошел к кровати, аккуратно опустил рядом с ней сжимаемую в руке бутылку, покачнувшуюся, но оставшуюся стоять, и рухнул в постель, не раздеваясь. Практически мгновенно он забылся сном, отрубившись.
... И оказавшись на той заброшенной стройке. Стайлз идет по раскрошившемуся бетонному полу, вслушиваясь в мертвую тишину вокруг - ни единого звука, кроме отдаленных всхлипов, источник которых никак не может найти. Коридор кажется бесконечным, а количество комнат без единой двери, проверенных одна за другой, уже перевалило за сотню. Он едва не проходит мимо, когда замечает в одной из них сидевшую на полу девушку спиной ко входу и узнает в ней Лидию. Пытается окликнуть, но та не обращает внимание, продолжая вздрагивать от судорожных рыданий. Стайлз подходит к ней и видит, что она плачет над чьим-то телом, всматривается в лицо и видит самого себя, лежавшего с закрытыми глазами. Его кожа была нехарактерно бледной, мертвенно белой. Он садится рядом, протягивает руку вперед, чтобы дотронуться до шеи самого себя и прощупать пульс, и, когда касается ледяного тела, замечает, что его собственная рука точно такого же оттенка. Лидия что-то шепчет, он пытается услышать, но никак не получается. И всхлипы ее тоже не слышит, скорее, угадывает. Он видит потеки крови из ушей лежавшего себя и вздрагивает, ощущая, что кровь течет и из его собственных - касается щеки, отнимает ладонь и видит концы пальцев темно-багровыми. Стайлз поднимается, обходит тело и всматривается в лицо Лидии, щелкает пальцами перед ней, пытаясь привлечь внимание. Что-то хочет сказать, но не слышит звук собственного голоса. Ее губы шевелятся, и каким-то образом он читает по ним, что она повторяет. Просит прощения за то, что убила его.
Он резко выныривает из забытья и хватается за телефон. Сон был недолгим, всего пару часов. Голова кружится, как будто только сошел с какого-то бешеного аттракциона. От яркого дисплея глаза щурятся. В глазах все расплывается сильнее даже, чем до сна. Он трет их, отложив телефон, и вновь утыкается в экран. Листает уведомления и видит кучу пропущенных звонков - все как один от Лидии. И одно сообщение на автоответчике, от нее же. Палец дергается было, чтобы запустить прослушивание, но в последний момент Стайлз откладывает телефон. Позже.
Он не находит рядом с кроватью оставленную бутылку, идет в ванную, чтобы освежиться, прогоняя сон, и спускается вниз. Отца не находит - тот наверняка уже лег спать, выключив свет в комнате у сына и забрав виски, который обнаружился в одном из кухонных шкафчиков, и с ним же Стайлз возвратился обратно к себе. Он хотел было сразу вернуться к своему расследованию, в которое был так погружен с момента приезда, что едва ли выходил из комнаты, но вспомнил про телефон. Без секунды раздумий Стайлз поддался порыву, запуская оставленное сообщение с большим глотком виски.
И не понял практически ничего. На моменте, когда Лидия упомянула про стройку, внутри похолодело - вдруг та наделала глупостей и, да черт знает, что она могла там сделать. Дальше же вовсе был какой-то несуразный бред. Простить за что, какая еще "она"? Больше он заволновался, что Лидия была на стройке - зачем ее вообще туда понесло? Судя по голосу, она была вряд ли трезвее, чем он, забивающий свою голову всем, что только попадается под руку.
Он снова не думает, когда делает обратный звонок. Держать телефон тяжело. Стайлз откидывается на кровать вместе с бутылкой, едва не проливая на себя, и включает громкую связь. Из динамика доносятся протяжные гудки. Один, второй... он пытается считать, но сбивается где-то на пятом или шестом, да без понятия. Ждет около полуминуты, потом включается автоответчик, и он сбрасывает. Стайлз сделал глоток и закономерно поперхнулся, привстав и постучав себя по груди. Кое-как откашлявшись, он садится за стол и снова начинает пересматривать записи с камер видеонаблюдения, одну за другой. Одну за другой ... Одну ...
Солнце уже было высоко в небе. На этот раз он отключился где-то на рассвете, уронив голову на клавиатуру. В неудобной позе Стайлз смог проспать гораздо больше, чем в кровати, и даже почти пришел в себя. По сравнению с пробуждением после своего визита в бар, когда он нашелся в постели какой-то незнакомой девушки, сейчас он чувствовал себя как будто нормально, если не считать основательно затекшей шеи и непрерывного гула в ушах из-за стучащих по вискам молоточков. Все-таки, до трезвости ему было еще слишком далеко. На неотключенном мониторе на паузе стояла запись - видимо, отрубившись, нажал на пробел. Он встал, пошатнувшись, и вновь взглянул на увешанную заметками и фотографиями стену. Что-то упускает. Чего-то не хватает.
Наверное, еды. Стайлз не мог вспомнить, когда ел в последний раз. Только пил. Теперь его основательно вело от стены до стены к кухне.
Он вернулся в комнату с тарелкой бутербродов и снова сел за компьютер, снимая запись с паузы. Замелькали кадры, и на одном вдруг заметил фигуру. Стайлз тут же поставил на паузу и дальше стал просматривать покадрово. На одном из моментов он сделал скриншот и пустил его на печать, переходя к камере, снимавшей там же, но с другого ракурса. Там лицо было чуть отчетливее. У него мелькает мысль просмотреть еще камеры c одного места, но там записи оказались изъяты из публичного доступа. Он на некоторое время задумывается, а потом вспоминает, что у него был доступ одного из действующих сотрудников, полученный не совсем легально, и вообще использовать его нельзя категорически, потому что это прямое нарушение закона. И, конечно, делает это, запрашивая записи, находит нужный момент, печатает и сличает. Можно было даже не сравнивать. Он уже знал. Стайлз подошел к стене, воткнул еще одну иголку и протянул нитку к ней. Круг замкнулся. Недостающим звеном была Бэт, та самая подруга Лидии. Больше десятков "нападений животных" были совершены одним и тем же оборотнем, это уже было очевидно. Где-то его удавалось поймать издалека, только силуэтом, но он уже настолько въелся в память, что был узнаваем. Сомнений не оставалось. Он устало опустился на пол посреди учиненного им бардака.
Вот и все. Его маленькое расследование подошло к концу. Он убил убийцу, еще даже не зная об этом. И так отомстил за Ханну с десятками других жертв, да только никакого облегчения или радости по этому поводу не испытал. Стайлз не ожидал, что все завершится именно таким выводом. Ему казалось, что весь основной поиск еще впереди, и хватит на дни, недели. Но нет, все закончилось. И вместо радости испытал  разочарование. Не то чтобы он собирался найти убийцу и расправиться с ним самостоятельно. Стайлз даже не думал о том, что будет делать, когда вычислит его. Вдруг ясно понимает - пошел бы за ним. Плевать хотел, что с ним случилось бы.
Абсолютно все равно.
Он поднялся и с раздражением начал собирать разбросанные бумаги, срывать со стен прикрепленные заметки, зачищать всю свою проделанную работу, пустую, не нужную, ни к чему в итоге не приведшую.
Вечером Стайлз встретил с работы отца, приготовив ужин. Нужно было наверстать время, упущенное в беспробудных двух днях, когда, с одной стороны, он полностью упал в свои никчемные поиски того, кто уже был им же, собственноручно закопан под землей, а с другой, едва ли приходил в сознание, не в силах сосчитать, сколько выпил за все это время и сколько раз его кратковременно вырубало, пока не приходил в сознание снова и не продолжал что-то искать.
Кажется, самое главное так и не нашел - свое успокоение.
Отец попытался узнать, чем тот так упорно занимался, но Стайлз отмахнулся, сказав, что ерунда, всего лишь небольшой проект, ничего интересного, как оказалось. Потом тот аккуратно попробовал спросить, не хочет ли его сын остаться на подольше или, может, ему нужна помощь, сообщил честно, что волнуется. Беспокойство сквозило в его глазах, и именно по этой причине Стайлз упорно смотрел в сторону, куда угодно, но не на отца, продолжая повторять, что он в порядке, и дела его в порядке, и все хорошо, просто ... просто нужно немного времени. Отец начал говорить, что будут другие девушки, и в жизни бывает разное, нужно быть к этому готовым - на этот моменте Стайлз поднялся, пожелал спокойной ночи и вернулся к себе в комнату. Без гор распечаток внезапно стало выглядеть пусто. Он вновь сел за компьютер, на этот раз закрывая методично десятки открытых вкладок в нескольких браузерах, потому что на какие-то сайты заходил через VPN, чтобы мало-мальски спрятать свои следы. Вряд ли кто-то заинтересуется посторонними поисками, но перестраховаться все равно не мешало, особенно учитывая, насколько близко он сталкивался с настоящим убийцей, хоть и не знал в тот момент.
Спать не хотелось. Он сделал пару оборотов на стуле и решил проверить почту. Материалы для зачета, список тем для проекта на следующий год, дата пересдачи ... Стайлз не ожидал увидеть письмо от Лидии. Причем, отправленное еще... Стоп, какое сегодня число? Судя по дате внизу рабочего стола, оно пришло позавчера. Он совсем потерялся в днях, даже не думая, что прошло столько времени. Все дни слились в один какой-то бесконечный, затянутый кошмар, пробуждение из которого ждать бесполезно. Стайлз понял, что открыть это письмо просто так не сможет. Весь день, проведенный без алкоголя, оказался перечеркнут. Он вернулся к себе с новой бутылкой. Только после пары глотков он щелкнул по строке, открывая.
- "Надеюсь, ты будешь счастлив." - он читает вслух, - Что... Какого?.. - это к чему вообще? Не Стайлз ли должен такое пожелание оставлять? Он открывает вложенный файл и пробегается взглядом по строкам, ощущая, что сердцебиение становится все чаще, ускорившись еще когда только открыл письмо. Не то чтобы он нервничал, а, скорее, психовал из-за того, что вновь сталкивается с Лидией, пусть даже не присутствующей рядом. Все, касающееся ее, выводило из себя, заставляло нервно дергаться и не знать, куда себя деть, лишь бы это прекратить, лишь бы все стереть из памяти или хотя бы не ощущать ничего, чтобы не было ни обиды, ни тоски, ни глухого раздражения, ни злости, ни пустоты. Особенно пустоты, вот этой всеобъемлющей, холодной, вырвавшей кусок жизни и выкинувшей в костер, где он съеживается и догорает.
Он делает еще глоток, лишь бы обжигающим виски перебить снова возникающее ощущение, будто внутренности схватили ледяной ладонью и крепко сжали.
Откидывается назад на стул, перечитывает снова и снова пьет.
Содержимое файла его оглушило ударом пыльного мешка по затылку. И Стайлз сидел, как прибитый, пробегая взглядом по строкам раз за разом, повторяя заново.
Фотографии. Все фотографии Лидии с этим уродом. Он не знает, он правда не знает, что делать дальше. Фотографии поддельные.
Он резко поднимается и пинает стул, отчего тут с силой отлетает к стене.
Поддельные фотографии. Что он наделал?
Хотелось всю комнату перевернуть вверх дном, но Стайлз вовремя вспомнил про отца в соседней комнате. Он поставил стул обратно к столу, вновь сел и закрыл файл с заключением о монтаже фотографий. "Надеюсь, ты будешь счастлив". Стайлз хватает телефон и находит последний вызов, набирая Лидию. Гудки, гудки, гудки... Повторный звонок, опять дожидается автоответчика, пытается заново и слушает гудки, пьет, слушает, чередует, и опять гудки. Гудки, гудки, а горло уже горит огнем от виски. Он хочет бросить телефон в стену, потому что не может с него дозвониться, но роняет руку с ним на стол, практически вжимая с грохотом в гладкую поверхность. Глаза цепляются за перечеркнутый текст внизу письма - так выглядит удаленное письмо. Его дата - буквально за еще один день до того, как написала Лидия. Стайлз кликает по нему курсором, разворачивая, и видит в отправителе свой адрес, на котором и проверял сейчас входящие. Он никогда не писал Лидии электронные письма. Ну, может, один или два раза отправлял ей фотографии, если не перекидывал через облако. Тем более, на этой неделе. Или что-то есть важное, что он не помнит?
Он открывает и видит еще вложенные файлы, нажимает на первый и просто подрывается вместе с бутылкой виски, отходя от стола на несколько шагов. Пазл сложился в очередной раз.
"Надеюсь, ты будешь счастлив".
"Она красивая".
Откуда это взялось? Когда? Он подходит обратно и уже стоя продолжает открывать дальше, один файл за другим. Все фотографии были запечатлены в баре, который очень отдаленно казался знакомым. В девушке Стайлз с трудом узнал его утреннюю знакомую, с которой проснулся вместе. Как вишенка на торте - ну, конечно... Это не могло стать еще хуже, думал он, пока не открыл последнюю фотографию и тут же ее свернул, увидев себя с ней в постели. Он вновь схватился за телефон. Одна попытка дозвона, вторая, третья, счет шел за десятки, пока бутылка пустела.
Лидия не отвечала. Ему срочно нужно было с ней поговорить. Прямо сейчас. Ему казалось, что случилось что-то непоправимое. Опять. Только теперь не она изменила. Сам Стайлз виноват. Сначала не поверил, а потом ...
Она не отвечала по-прежнему.
Откуда взялись эти фотографии?
Он пролистал галерею в телефоне. Последний снимок был сделан в выходные. Он украдкой сфотографировал Лидию, пока она готовила им обед в его комнате в кампусе. Дальше - ничего. Те же, что в письме, отправленные им, точно не были сделаны на его телефон. Стайлз начал листать их с начала. Что-то он мог вспомнить, что-то не удавалось. Вот на этом снимке, например, спустя секунду он оттолкнул девушку. Здесь... нет, что-то говорил ей, но что - без понятия, неважно. Они были явно приближены, потому что казались не очень хорошего качества, но лица на них достаточно четкие и узнаваемые. Можно было подумать, что кто-то из них сделал их сам, но это был точно не Стайлз, раз ни одного кадра у него нет на телефон. Да и зачем ему фотографии с едва знакомой девушкой? В чем смысл? А по другим фотографиям можно было понять, что и не она делала их, потому что ее руки видны в кадре. Он даже сунулся в недавно удаленные файлы, но и там ничего не нашел. Значит, точно не он.
А то последнее, которое, поколебавшись, открыл все-таки еще раз - явно было сделано в стороне. С первого раза и сам Стайлз это не понял, поспешив закрыть. Руки обоих были в кадре, обнимая друг друга.
Он попробовал позвонить снова - гудки, автоответчик. Прежний, неутешительный сценарий.
Как эти фотографии могли быть отправлены с его почты?
Часть ночи Стайлз провел с кадрами, пытаясь восстановить по ним хоть что-то в памяти. По мере того, как время шло, он становился все пьянее. Периодически пробовал снова дозвониться до Лидии, но результат по-прежнему был неудачным, пока он наконец не добрался до кровати и не упал сверху.
Его разбудил поток ледяной воды, бьющий в лицо. Нет, на самом деле, всего лишь выплеснутый стакан комнатной температуры, но спросонья казалось совсем иначе.
- Стайлз, возьми себя в руки. Ты уже опустошил все мои запасы на долгожданную пенсию, ты в курсе? - голос отца гремел над ним набатом, когда он резко подскочил на кровати, не в силах сначала понять, что вообще произошло. Стайлз быстро закивал и поморщился, сделав себе зарубку на будущее не совершать больше таких опрометчивых телодвижений. Со стоном он упал обратно на мокрую подушку. Она казалась совсем уж мерзкой, пришлось ее перевернуть, снова засыпая вопреки уже наступающему утру. Когда Стайлз очнулся в следующий раз, было уже около одиннадцати. Он нашарил телефон на полу возле кровати - ни одного уведомления. Лидия не перезванивала. На почте тоже тишина, только пришедший спам о каком-то умершем африканском дядюшке с огромным наследством. Он попробовал позвонить ей снова. Ничего.
Если сегодня так и не удастся достучаться, то завтра поедет к ней. Им надо разобраться, к чему бы это ни привело в итоге.
Стайлз начинал злиться. Нельзя оставлять все на такой ноте. Он решительно не понимал, что вообще происходит, и это совсем не нравилось. Сложилось впечатление, что его продолжали водить за нос, начав это делать очень давно. И впечатление не хотело покидать.
Он привел себя в порядок, насколько это было возможно с так же ставшим неотъемлемой частью жизни похмельем, оставил отцу записку, что уехал, и покинул дом, спеша на автобус. В кампус Стайлз попал, когда уже начинало вечереть, и за это время не сказать, что после употребления виски днями напролет ему стало сколь-нибудь лучше - даже напротив, дорога здоровья не прибавила. Он замедлил шаг, идя по коридорам. Оставалась нерешенной ситуация со Стивом, что не слишком заботило, но немного напрягало. Только он переступил порог комнаты, оказавшейся пустой, как зазвонил его телефон. Стайлз попытался неловко достать его, потому что еще в автобусе зачем-то убрал в рюкзак, но выронил на пол, и тот отключился. Он, чертыхнувшись, бросил рюкзак там же, где стоял, грозя телефону всеми смертными карами, если тот сейчас же не включится. Потому что Стайлз успел заметить, что ему перезвонила Лидия, а он не смог ей ответить.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-05 05:45:23)

+1

5

[indent] Знакомая мелодия набирает громкость и я с трудом разлепляю глаза. В комнате душно и темно. Приподнимаю голову с кровати и сразу же жалею об этой идее. Боль сжимает мозг и давит на глазные яблоки. Ощущение, что часть серого вещества откололась и теперь больно болтается внутри черепа, ударяясь о стенки. Аккуратно опускаю голову на подушку и лежу, в ожидании, когда пульсация в висках стихнет. Мелодия замолкает, квартира погружается в тишину. Я закрываю глаза.
[indent] Солнце ярко освещает комнату сквозь незакрытые шторы. Душный воздух обжигает ноздри и сушит, казалось, все - ото рта до желудка. Я со стоном открываю глаза и тут же морщусь от яркого солнечного света. Все внутренности дрожат от интоксикации алкоголем, головная боль изнутри пытается выдавить наружу мозг. Ощущение было такое, что меня, по меньшей мере, переехал фургон. И нет, бутылка мартини здесь совершенно ни при чем. Дело вовсе не в ней. Конечно, нет. Медленно приподнимаюсь на кровати и морщусь от головной боли. Мысли  о том, что больше никогда не буду пить, рождаются сами собой. Делаю небольшую паузу прежде, чем встать с кровати и, собрав все свои силы, максимально аккуратно и медленно встаю на ноги. Цепляюсь взглядом за часы. Полдень. Память отказывается воспроизводить моменты вчерашнего дня. Лишь всполохи воспоминаний маячат где-то на задворках сознания, но уцепиться за что-то конкретное не выходит. Оставляю пустые попытки понять, когда уснула и во сколько, и иду на кухню. Нужна вода. Для начала внутрь, а затем можно и душ принять. Да точно, душ – обязательно. Уверена, станет лучше. И еще кофе, да. Прохожу мимо осколков на полу от выпавшего из рук бокала и останавливаю ассоциацию с той самой чашкой с кофе, когда Стайлз был здесь. Когда все казалось более-менее хорошо. Ладонь саднит от соприкосновения со стаканом. Вспоминается кровь на руках и я, сделав несколько глотков желанной холодной воды, отставляю оставшуюся на стол и подношу руки чуть ближе к лицу, ладонями вверх. Светлая кожа покрыта царапинами и запекшейся кровью. Провожу пальцами по незажившим ранам и секунду задумываюсь над тем, насколько сильно они могли бы походить сейчас на немного другой орган, который упорно продолжал качать кровь в моем изможденном теле. Сую ладони под струю холодной воды и наблюдаю, как та окрашивается в слегка алый цвет, исчезая в сливной трубе. Головная боль не утихает.
[indent] Спустя несколько часов я чувствую себя немного лучше. За плечами остался горячий душ, ароматный шампунь, пара таблеток цитрамона, завтрак, вкуса которого я не особенно почувствовала и крепкий кофе. Головная боль притупилась и сменилась, наконец, воспоминаниями. Фактами, которые выныривали наружу один за другим. Боль переместилась в уже привычное место - вглубь грудной клетки. Наваливается сожаление о том, что вчера опьянела до такой степени и позволила себе позвонить Стайлзу. Пропущенный звонок от него засел в сознании, словно маяк среди бушующего океана. Но перезванивать не стала. Что я ему скажу? Он сделал свой выбор, зачем теперь уже пытаться в это лезть? Вставать между ним и той девушкой, когда он ясно дал понять, что я ему не нужна. Он перезвонил. Конечно, он перезвонил, ведь я ему оставила больше десяти, если не двадцати, пропущенных звонков и одно голосовое сообщение, которое я не особо запомнила. Но теперь уже плевать. Он перезвонил лишь раз, видимо, на случай, если вдруг я отвечу. Не ответила – он и перестал. Стайлз все для себя решил, оставалось теперь только мне принять это и жить дальше. По крайней мере, все, что от меня требовалось, я сделала. Отправила ему заключение, доказала свою невиновность в грязных обвинениях. Я не изменяла и не придавала. Любила. Он, по всей видимости, нет. А если и да, то как-то быстро у него это закончилось.
[indent] Я иду в ванную и набираю в то самое ведро воду. Если не занять чем-то руки и голову, снова окажусь в алкогольном ряду ближайшего супермаркета. Но достаточно. Достаточно гробить собственную жизнь. И как бы грудь не раздирало от боли и обиды, жить все равно придется. Все равно придется вставать каждый день, ходить на учебу, наведываться в Бейкон-Хиллс  к маме и возможно… Только возможно, видеть Стайлза. Но прежде чем это произойдет, стоит отпустить. Стоит забыть его и не мучиться. Потому что простить измену я не смогу. Да, перед Рождеством он тоже говорил о другой… Но сейчас все иначе. Эти фотографии не монтаж. Девушка была. И была со Стайлзом. Была в его руках, делила с ним постель. Он не поверил мне и тут же пошел забываться в объятия другой, так напоминающей внешне меня, что даже смешно. И больно. Настолько больно, что хочется кричать, не прекращая. Крушить все вокруг, выкидывать вещи из окна, звонить ему не переставая, чтобы накричать или рыдать в трубку. И бог знает что еще. Но вместо этого я методично опускаю тряпку в ведро с водой, выжимаю и принимаюсь тереть все вокруг, начиная с тех самых косяков. Нет, я не вызову клининг. Сделаю все сама. Должна же хоть что-то взять под контроль, не так ли?
[indent] Час за часом и квартира превращается во вновь чистое помещение. До стерильности, но меня устраивает. Все следы от Стайлза начисто стерты, постельное выстирано, следы грязи отмыты. Я возвращалась к тому же методу, каким пользовалась после того, как он впервые меня бросил. Жизнь-без-Стайлза. Это может работать. На самом деле может. Выливаю воду и убираю ведро, тяжело вздохнув. Слабая мысль о машине промелькивает где-то рядышком и я разрешаю себе подумать на этот счет. Интересно, на какую из штрафстоянок ее увезли и почему со мной до сих пор не связались. Иду в спальню, чтобы найти ближайшие и обзвонить их. Экран ноутбука вновь подсвечивается на странице почты, но я быстро сворачиваю окно браузера, чтобы случайно не увидеть еще раз. Картинки Стайлза и той девушки стоят еще слишком свежими образами у меня перед глазами. Последнее, чего бы я хотела сейчас – это наткнуться на них еще раз. Открываю карту и начинаю обзванивать каждую из тех, что высветились. По мере приближения к дому их было меньше, но уже на пятой стоянке удается отыскать мою Тойоту. Цела и невредима. И стоит кругленькую сумму, чтобы ее забрать. Ну, замечательно. Денежные средства, выделенные мне мамой на месяц заканчивались слишком быстро, но выбора не особо много, так ведь? Либо забирать машину, либо оставить ее там и заплатить потом еще больше. Потому что это не бесплатная стоянка, как мне объяснили. И нужно сказать «спасибо»  хотя бы за то, что на меня не завели дело из-за брошенной на дороге машины, создававшей аварийную ситуацию. Спасибо. Записываю адрес в телефон и иду переодеваться, когда неожиданный стук в дверь заставляет вздрогнуть. Я не ждала гостей. Слабая надежда, вперемешку с тут же всплывшей обидой, одновременно хотели и не хотели, чтобы за дверью оказался Стайлз. Маловероятно, но кто еще мог прийти ко мне?
[indent] Секунду поколебавшись направлюсь к двери и замираю возле. Сердце начинает стучать быстрее. Если это Стайлз, то я понятия не имею, что ему говорить. Даже если он увидел заключение и все понял – поздно. Уже ничего не исправить. Фотографии его и той незнакомой девушки перечеркнули любые возможности жирной черной линией. Берусь за ручку двери и тяну на себя. Ник. На пороге моей квартиры стоял именно он и улыбался, с бутылкой вина в руках. Я растеряла все мысли в одно мгновенье. Удивление отразилось на моем лице, сменившись гневом. – Что ты здесь делаешь? – тон резкий и я не тороплюсь отходить и шире открывать дверь, чтобы он вошел. Как этот парень вообще узнал, где я живу? Ведь адрес новой квартиры знали совсем немногие. И никто из этого города. – Здравствуй, Лидия. – его улыбка стала шире. Тон спокойный. Он делает шаг ко мне. Я сильнее хватаюсь за ручку двери, чуть прикрыв ее, показывая, что ему здесь совсем не рады. – Плохо выглядишь. – он внимательно осматривает мое лицо и мне кажется, или в его глазах действительно сейчас промелькнула тень беспокойства? – Зато ты, смотрю, поправился. – напоминаю ему про ссадины, полученные от Стайлза тогда, в клубе. Если бы я знала, что в итоге натворит Ник, то вряд ли стала бы так скоро останавливать Стилински. Гнев набирает обороты, постепенно сменяясь злостью. – Я зашел узнать как ты и забрать свою вещь. – он улыбается, явно намекая про куртку. Ну, конечно. Конечно, он знает, что она у меня была. Ведь это он подкинул фотографии. Только вопрос как и когда? – Твоей вещи уже нет. Как и фотографий. – он смеется искренним смехом и делает еще шаг. Я мотаю головой. – Зачем ты это сделал? Фотографии. Это не смешно. – я бы даже сказала, что это ненормально. Но не тороплюсь. Он качает головой и прикрывает пальцами глаза. – Ох, Лидия. А по-моему это очень даже забавно. Разве тебе не понравилось? – его взгляд меняется и в глазах полыхают какие-то странные огоньки. – То, как мы смотримся с тобой вместе. – тон становится вкрадчивым. У меня перехватывает дыхание от злости и возмущения. – Ты, псих, Ник. Убирайся отсюда. – я начинаю закрывать дверь, но он ловко удерживает ее. – Ты не поняла, Лидия. Я никуда не уйду. Даже если ты закроешь ее – у меня есть ключ. – замираю, с трудом переваривая эту информацию. Ключ. У него есть ключ. Что, черт возьми, происходит? Я сильнее толкаю его, впиваясь ногтями ему в руку и захлопываю дверь, закрывая на замок изнутри. Даже если у него есть ключ, может получится… Может будет секунда, чтобы вызвать полицию. Бегу на кухню к телефону и хватаю его со стола. Ключ в замке поворачивается. Нажимаю на кнопку разблокировки и ничего не происходит. Когда я в последний раз заряжала его??? Дверь открывается. Наконец, телефон поддается и экран вспыхивает. Но слишком поздно. Ник уже в квартире. Поворачиваюсь к нему. Его лицо искажено злобой. Набираю в легкие воздух, чтобы закричать, но не успеваю. Он преодолевает расстояние слишком быстро и последнее, что я чувствую, это удар по лицу. – Я же сказал, я никуда не уйду. – и пространство погружается в темноту.
[indent] Открыть глаза получается с трудом, голова раскалывается, кажется на кусочки. Чувствую во рту металлический привкус. Что-то где-то жужжит, но я не могу уловить откуда звук. Сознание возвращается медленно. Ник. Точно. Он здесь. Пытаюсь прикоснуться рукой к лицу, но ничего не выходит. Руки не слушаются и до меня поздно доходит, что они связаны. Я сижу на кухонном стуле со связанными руками и ногами. В голове вспыхивает картинка из прошлого. Примерно в таком же положении когда-то давно меня чуть не убила мисс Блейк, оказавшаяся темным Друидом. Ну замечательно. Жужжание повторяется и я фокусируюсь на звуке. Телефон. Мой телефон лежит на столе и вибрирует. На экране высвечивается имя Стайлз. Я дергаюсь в сторону мобильного, но веревка больно врезается в руки.
[indent] - Ты очнулась, маленькая банши. – голос доносится из-за спины и через секунду появляется Ник. – Прости за это. – он касается ссадины на щеке и я морщусь от боли. – И за это. – затем проводит пальцем по скотчу, который предварительно налепил на мои губы. – Твой крик. – он отстраняется и смотрит на меня взглядом, полным доброты. – Не хотелось бы снова на себе его испытать. – я дергаюсь еще раз и пытаюсь крикнуть ему, что он сукин сын, но получается какое-то жалкое мычание. – Тише-тише. Все будет хорошо. Теперь у нас с тобой все будет хорошо. – он несет какой-то бред и я перевожу взгляд на телефон, который снова подсвечивается от входящего звонка. Стайлз. Стайлз. Он звонит. Черт. – Неужели он готов простить даже твою измену? – Ник удивленно цокает и выключает телефон. – Видимо, было недостаточно фотографий. – он слегка задумывается и идет к столу, чтобы взять в руки бокал и наполнить его вином. – Но ничего. Теперь с тобой я и нам уже никто не сможет помешать. – парень подмигивает мне и я еще раз дергаюсь, чувствуя острую боль от веревки. – Лидия. Я не хочу причинять тебе вред и даже готов развязать тебя. Если ты пообещаешь быть умницей. – он подносит бокал к губам и делает несколько глотков. Меня начинает подташнивать. – Так что, ты будешь умницей, Лидия? – он снова касается моей щеки, слегка проведя пальцами по ней. Я отшатываюсь от него насколько это возможно и он отходит на пару шагов. Задумчиво смотрит на меня и покидает кухню.
[indent] Проходит, кажется целая вечность. Ник не возвращается, а я так и продолжаю сидеть, привязанная к стулу и лихорадочно соображаю, что делать и как выбраться. Все мысли о фотографиях, о боли, причиненной ими и обо всем остальном уходят далеко на задний план. Мое тело затекает и в какой-то момент перестаю чувствовать руки. Ладони по-прежнему саднят от ран, но пытаюсь их сжимать, насколько позволяют веревки. Боль от ссадины на лице пульсирует уже не так остро. Хочется в туалет. Примерно через час злость сменяется отчаянием. Делаю еще несколько попыток освободиться и вспоминаю Эллисон. Ее обучение у отца. Как бы мне сейчас пригодились эти навыки. Не дает покоя мысль, откуда Ник узнал, кем я являюсь. Еще через какое-то время слышу шаги за спиной и снова вижу его. Он, сложив руки на груди, смотрит на меня исподлобья, качает головой и опять уходит. Пытаюсь закричать, что заклеенный рот не позволяет издать нужного звука, кроме очередного мычания. Спустя несколько минут парень возвращается с телефоном в руках. Он тяжело вздыхает и что-то нажимает на экране, а потом поворачивает его ко мне. – Смотри, Лидия. – перевожу взгляд с его лица на устройство. Фотографии. Еще фотографии. Только совсем другого содержания. Меня кидает в жар и перехватывает дыхание. – Вы неплохо поработали там, на стройке. – он листает картинки, на которых запечатлены я и Стайлз. И еще оборотни. Те, самые, смерть которых на наших руках. Похоже, он видит ужас на моем лице и смеется. – Ну-ну, чего ты. По-моему, это очень не плохие фотографии. Я был удивлен, засняв подобный материал. Но не расстроен. – он присаживается на корточки передо мной. – Удивлен, скорее, что ты оказалась способна на убийство. – он касается моих волос и пропускает их через пальцы. – Но вот Стайлз. Здесь скорее ожидаемо. – он усмехается, вспоминая что-то. Скорее все ту же ночь в клубе. Так тебе и надо, подонок! – Но они же были плохими, не так ли? – его тон становится ласковым и я встречаюсь с ним взглядом. – Я это понимаю, правда. – парень убирает телефон и искренне улыбается. – Не уверен, что полиция расценит это так же. Но мы ведь им не покажем эти фотографии, да? – вкрадчиво и с прямым подтекстом. Мне хочется спросить, чего он хочет, но скотч не позволяет произнести ни слова.  Ник резко отстраняется и встает на ноги, хлопнув в ладоши. – Так вот, Лидия. Если мы оба не хотим, чтобы полиция их увидела, ты должна слушаться меня и не делать глупостей. – он кладет ладонь на мою голову и гладит так, как гладят матери своих детей за хорошие оценки. – Я тебя развяжу и ты не попытаешься сбежать, поняла? Иначе копы тут же получат материал на все свои компьютеры. Поверь, я смогу это сделать. – он отходит к столу и снова наполняет бокал. – Да. Забыл предупредить. Если ты воспользуешься своим криком или со мной хоть что-нибудь случится – фото так же будут направлены в полицию. – поворачивается ко мне и усаживается напротив, заглядывая в глаза. – Мы договорились? Ты согласна хорошо себя вести? – я теряюсь и весь мой недавний запал вырваться и хоть что-нибудь сделать, тут же пропадает, сменяясь страхом. – Лидия? – видимо, молчу чуть дольше, чем он привык ждать и с еще секундной задержкой, киваю. Слезы жгут глаза. - Вот и умница. Ну-ну, не нужно плакать. – он счастливо улыбается и проводит пальцами по моей щеке, вытирая пару непрошенных слезинок, до края скотча, аккуратно подцепляет его и тихонько тянет. Мои губы освобождаются. Затем руки и ноги. – Зачем ты это делаешь? – я шепчу, разминая руки и возвращаю конечностям способность двигаться. – Разве не очевидно? Ты нужна мне, Лидия. И теперь у нас все будет хорошо. – от этих слов меня тошнит. Они так похожи на те, которые мы со Стайлзом твердили друг другу в последние несколько дней, пока все не рухнуло. Пока Ник все не разрушил. Все будет хорошо. Нет. Не будет. Ничего не будет хорошо. – Мне нужно… в ванную. Я могу…? – мне противно и хочется себя ударить за то, что приходится спрашивать разрешение у какого-то психопата посетить туалет. Но пока его палец на кнопке «отправить» и пока я не придумаю, как это изменить – выбора нет. – Ну, конечно, милая. Ты вольна делать все, что хочешь. – он медлит и его тон меняется. – В рамках разумного, разумеется и недолго. – он целует меня в щеку и, взяв бокал с вином, направляется в спальню. Я на негнущихся ногах иду в ванную. Телефона моего нигде нет.
[indent] - Так… зачем все это? – мы сидим молча в спальне на диване уже около часа. По моим подсчетам. Ник что-то делал в своем телефоне, бережно охраняя мой. Он сказал посидеть с ним, пока он работает и не отвлекать. И я сидела. Какое-то время. – Зачем ты это делаешь? – он вздыхает и смотрит на меня. – Что я делаю? – откладывает свой телефон и пододвигается ко мне. Я напрягаюсь. – Лидия, пойми. Я не плохой. Просто хочу быть рядом с той, кто мне нравится. Ты нравишься мне. – его лицо слишком близко к моему и в нос ударяет запах спиртного. Я слегка морщусь. – Ты же знаешь, что удерживать девушку силой – далеко от нормального метода показать свои чувства? – он издает гневный рык и подскакивает с дивана. За окном уже темно. – Я нормальный. Нормальный, поняла меня? – его тон повышается и я сжимаюсь. – Ты думаешь он нормальный, да? Помешалась на нем! – он хватает меня за плечи и поднимает на ноги. – Думаешь он тебя любит? Как бы не так! – проводит ладонью по моей руке и останавливается на шее. Я задерживаю дыхание. Страх ледяными лапами сковывает все внутренности. – Только я. Только я могу дать тебе то, что ты заслуживаешь. – он слегка сжимает пальцы и я закрываю глаза. – Только я тот, кто тебе нужен. – он прислоняется к моим губам своими и я делаю небольшой шаг назад. Его ладонь сжимается чуть сильнее. Дышать становится тяжело. Хрип вырывается из моей груди. В его глаза полыхает безумие. Полминуты и он меня отпускает. – Переоденься. Ты же не будешь спать в этом. – пальцы разжимаются и я хватаюсь за горло, втягивая воздух легкими. Он берет свой и мой телефон и идет к кровати. Снимает с себя одежду и ложится под одеяло, выжидающе смотря мне в глаза. Меня трясет, но я молча прохожу к комоду и переодеваюсь в пижаму. Молча ложусь рядом. Сколько сейчас время не имею ни малейшего понятия. Но Ник сказал спать, значит спать. Окей. Укладываюсь на кровать, которая кажется чертовски твердой и стараюсь не шевелиться. Он пододвигается ближе и обнимает меня. Слезы снова жгут глаза.
[indent] Я теряюсь во времени, но спустя, кажется, вечность его дыхание становится глубже. Кажется, он действительно уснул. Мне непонятно, как такое возможно, ведь еще совсем не ночь, но Ник спит и в моей голове долбит единственная мысль, что это шанс. Шанс хотя бы кому-нибудь сообщить, что мне нужна помощь. Аккуратно вылезаю из под его руки и замираю рядом, не решаясь даже вдохнуть. Спит. Встаю с кровати и на носочках иду к телефону. Спит. Так же тихонько прохожу в ванную и включаю телефон. Из-за того, что мобильный пролежал некоторое время выключенным, заряд еще остался. Хоть что-то радовало. Набираю девять и останавливаюсь. Звонить в полицию плохой вариант. Совсем неудачный. Захочу в последние вызовы и прислушиваюсь. Тишина. Спит. Нажимаю на кнопку вызова Стайлзу и молюсь, чтобы он ответил. Но продолжительные гудки переключаются на голосовую почту. Отчаяние наваливается тяжелым грузом, но я не сдаюсь. Может он все-таки прослушает. Может… Ведь звонил же, да? Может есть шанс? – Стайлз. – закрываю ладонью рот и шепчу в микрофон устройства. – Стайлз, послушай, прошу. Мне нужна помощь… - вспоминаются его слова о том, что он мне нужен всегда только за этим. – Я… - шорох из спальни режет уши и я вздрагиваю. Страх накрывает с головой. Времени, чтобы четко сформулировать просьбу не остается. Звук шагов раздается ближе. – Стайлз! Ник, он здесь! – дверь в ванную открывается и я не успеваю отбежать в дальний угол комнаты. Он хватает меня за волосы и дергает к себе. Я вскрикиваю и успеваю нажать отбой перед тем, как телефон выпадает из рук и разлетается об кафельный пол. – Я же просил тебя, Лидия, без глупостей!!! – он настигает меня и снова хватает за горло, резко сжимая пальцы. – Почему ты такая непослушная?? Я не хочу делать тебе больно, но зачем ты вынуждаешь меня? Зачем?? – его пальцы сжимаются сильнее и перед глазами все начинает плыть. Еще две секунды и я теряю сознание.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-05 16:50:22)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

6

Стайлз торопливо наклоняется за телефоном и пытается его включить, нервно тряся, как будто он от этого быстрее заработает. Тот откликается не сразу и медленно реагирует, спустя секунд десять наконец запускается. Стайлз тут же заходит в список вызовов, набирает Лидию, но ее телефон уже отключен. Он привалился к стене, пнув в сторону рюкзак. Она что, позвонила и передумала, и потому вообще вырубила телефон, чтобы ей никто больше не названивал, обрывая связь? Выглядело так, учитывая зашкаливающее количество пропущенных вызовов, которые он успел сделать. Он попробовал еще раз – тот же результат, абонент по-прежнему недоступен.
Завтра все-таки нужно будет поехать к ней. Нельзя просто так оставлять то, что между ними вдруг вскинулось и повисло невысказанным. Как бы это ни закончилось в результате, поговорить надо. Хотя бы попытаться. Теперь, когда Стайлз знает, что все те фотографии были подделкой …
Телефон вдруг откликается запоздалым уведомлением об оставленном голосовом сообщении. Нужна буквально пара мгновений, чтобы его запустить. Стайлз прибавляет громкость на максимум, потому что Лидия шепчет. Шепчет и просит о помощи.  Шепчет и говорит, что Ник с ней. Потом шорох, слышится вскрик, и сообщение обрывается.
Он медленно обводит взглядом комнату, стандартно заваленную хламом, и на части Стива находит небольшой туристический топорик. Его сосед не был фанатом походов, но однажды увязался за одной симпатичной девчонкой, фанаткой подобных вылазок, и одолжил снаряжение у парня курсом старше, почему-то испытав некоторые трудности с возвращением. Стайлз заткнул топор за ремень позади и поправил рубашку. Он не знал, зачем сделал это. Просто сделал. На автомате, интуитивно, не обдумывая. В его движениях появилась сосредоточенность, словно каждое действие было предопределено заранее. Открывает на телефоне приложение каршеринга и находит ближайшую машину. Ему везет – та стоит прямо на парковке кампуса. Такси не вариант. Водитель не будет ехать быстрее положенного.
Выходя из комнаты, он прямо на пороге сталкивается со Стивом, но отодвигает его плечом.
- Я знаю, знаю. Извини. Потом поговорим, - бросает уже на ходу едва успевшему открыть рот другу.
Ему повезло, машина была заправлена. Стайлз вдавливает педаль газа в пол, нарушая все скоростные лимиты. На ходу, краем глаза пытаясь следить за дорогой, он вновь включает голосовое сообщение, оставленное Лидией, надеясь услышать что-то еще, но там, конечно, ничего нового не появилось.  Ей нужна помощь. Что бы ни происходило там с ней, но ей нужна помощь. И Стайлз едет к ней, как всегда, и неважно, что там между ними. Он всегда приедет к ней на помощь. Даже если между ними было звенящее раздражение, злость, как в ту минуту, когда листал эти фотографии – тогда он думал, что больше никогда не будет мчаться, проклиная все на свете, по ее первому зову, и вновь делает это, потому что не может иначе. Потому что это Лидия, и что-то случилось.
Он настолько напряжен, что не может думать. Получилось только сложить два и два. Фотографии. Ник и Лидия. Его Лидия. Фотографии поддельные. Значит, они сделаны Ником. Фотографии, отправленные с его почты – он и та девушка. Они-то, похоже, настоящие, можно догадаться, хоть Стайлз и не помнил ни черта из того вечера, но какие-то смутные обрывки давали это понять. Похоже, неким образом Ник был замешан и здесь – только как? Он был там? Фотографировал? А потом отправил с почты Стайлза? Взломал?
Доходит.
Пальцы так крепко сжали руль, что побелели.
Зрение на короткий миг заволокло темной пеленой, и Стайлз выдохнул сквозь зубы, пытаясь унять нахлынувшую было волну.
Он был там все это время.
А сейчас с ним Лидия. Знает ли она?
Машина гонит вперед на пределе. Пробует набрать снова – телефон все так же выключен. Оставляет попытки, бесполезно.
Напряжение бережно укутывается чем-то непонятным, удушающим, впитывающимся в каждую клетку тела и разносящимся по капиллярам подобно инфекции. Это не злость, не ненависть даже. Что-то другое. Что-то, что дало о себе знать, когда Стайлз решил взять с собой не биту, не одолжить у кого-то шокер. Речь не шла о самообороне.
Фары выхватывают поворот к знакомому зданию, и он резко выкручивает руль, в последний момент снижая скорость.
А еще он понял кое-что важное. Если Лидия позвонила ему, говоря о том, что ей нужна помощь, значит, это действительно так. Значит, что-то плохое происходит прямо сейчас. Она бы не позвонила ему без особой на то причины после того, какие слова Стайлз бросил ей в лицо с нескрываемой злостью и жгучей обидой. Он ведь думал, в самом деле думал, что она изменяла на протяжении того времени, когда они встречались. Они были вместе, а она изменяла с Ником. Даже если так, даже если это действительно было, хоть и фотографии поддельные – один этот факт звонка о чем-то говорил. Голова шла кругом, выдвигая гипотезы в хаотичном порядке, выстреливая ими в последние моменты, когда оставались считанные ярды до ее дома.
Что-то подгоняло его. Что-то забирало воздух, оставляя вместо него кислый привкус на языке. Что-то ухмылялось в темноте и молча наблюдало. Что-то шептало ему поторопиться. Стайлз бросает машину возле самого входа и забегает в здание. Внезапно он понимает, что Лидия ничего не упомянула о том, где находится. Он просто поехал к ней. И сейчас, взлетая по ступеням, надеялся, что не ошибся.
Он сначала звонит, а потом стучит в дверь.
- Лидия! – и пытается дозваться до нее, останавливаясь на секунды, чтобы прислушаться. Из квартиры не доносилось ни звука, и Стайлз снова начал звонить, не отпуская кнопку, пока дверь перед ним не открылась.
Лидия. Живая. Он не может понять ее взгляд. Не то испуганный, не то настороженный. Что-то не так.
- Что случилось? – Стайлз делает шаг вперед и сжимает ее за плечи, осматривая. Глаза выхватывают ссадину на бледной, нежной коже, - Лидия, откуда это? – он нервно касается пальцами ее щеки, всматриваясь и наклоняясь ближе, - Что произошло? Ты одна? Он здесь? – закидывает ее вопросами, хочет зайти, но Лидия не дает это сделает, и Стайлз недоуменно смотрит на нее.
Что-то не так.
Что-то совсем не так.
Он еле сдерживает себя от порыва, подсказывавшего оттолкнуть Лидию в сторону и зайти внутрь, обшарить квартиру и найти там Ника, а потом ему скажут, что делать дальше. Его направят, помогут. В конце концов, не зря же он взял топор? Но Стайлз всеми силами тормозит себя. Сначала Лидия ответит. Он даст ей сказать. Вот она, стоит перед ним, и к ее голове не приставлено дуло пистолета. За ней никто не стоит, это он видит. Значит, конкретно в эту минуту она в безопасности, и если что-то не так, то скажет ему. Ведь звонила же? Не зря звонила?
Пусть скажет хотя бы слово.
Ее голос сможет успокоить и вернуть в себя. Иначе случится что-то плохое.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

7

[indent] - Лидия. – голос Стайлза доносится издалека и я не могу понять направление, куда следует идти, чтобы попасть к нему. Вокруг все слишком белое и яркое настолько, что слепит глаза. – Стайлз? – кричу в пустоту вокруг и мой голос теряется в пространстве, затихая, не успев стукнуться о белоснежные стены. – Лидия? – голос становится ближе и я бегу, кажется, по направлению к нему, но уверенность подрывается с каждым шагом. Ощущение, что не двигаюсь вообще, как это бывает в худшем сне, хотя ноги уже успели устать, а ты продолжаешь бесцельно двигать ими, оставаясь на месте. Останавливаюсь и, щурясь, оглядываюсь вокруг себя. – Стайлз, я не вижу тебя! – вдалеке появляется темный силуэт, который создает слишком резкий контраст с белым светом вокруг. Он идет медленно ко мне и снова кричит меня по имени. Я делаю несколько шагов к нему, ускоряя темп. Расстояние сокращается между нами и уже получается разглядеть его лицо. – Лидия. – он улыбается и я резко останавливаюсь. Это не Стайлз. Голос тоже больше не его. Прическа не та. Даже походка другая. Все иначе. Чужое и мерзкое. Это Ник. Разворачиваюсь на пятках и бегу прочь от парня в противоположном направлении. Страх захлестывает меня с головой. Если он догонит, будет плохо. Очень-очень плохо. Это я знаю наверняка. Даже не приходится задумываться на этот счет. Это простая истина, которая помогала передвигать ноги, когда, казалось, сил уже не оставалось. Еще немного. Еще чуть-чуть и добегу. Получится скрыться. Внезапно все тонет в ярко-белом свете и поглощает меня, заставив остановиться. Отовсюду появляется гул и постепенно нарастает. Я закрываю ладонями уши. Ник выходит из белоснежной дымки. Его руки по локоть в крови, а на губах играет злорадная ухмылка. Резкая боль в животе заставляет перевести взгляд на себя. Моя одежда в крови, темное на платье расплывается слишком быстро. Хватаюсь за живот, чтобы остановить кровь, боль нарастает, я закашливаюсь. Ник подходит ко мне и его губы беззвучно двигаются. Я не разбираю ни слова из того, что он пытается сказать. Делаю несколько шагов назад, подальше от него и запинаюсь за что-то большое. Беззвучно падаю на спину и перевожу взгляд на преграду. Стайлз. Стайлз лежит и под ним растекается слишком яркая лужица крови. Его кожа бледная, глаза закрыты, руки безвольно лежат вдоль тела. Он мертв. Совершенно точно и по-настоящему. Нет! Нетнетнет. Этого не может быть. Просто не может. Подползаю к нему и касаюсь окровавленной рукой его бледное холодное лицо. Кровь из моего живота продолжает сочиться, смешиваясь с кровью Стайлза. Кладу голову ему на грудь и обнимаю. Не уйду. Не оставлю. Умру рядом и плевать на все. Ботинки Ника появляются в поле моего зрения, но я не шевелюсь, лишь закрываю глаза, чувствуя, как слабость от потери крови наполняет мое тело. Жду. – Лидия. – голос Ника. И почему он не оставит нас в покое? Разве он недостаточно уже сделал? Неужели мало? Неужели трудно оставить нас вдвоем хоть на чуть-чуть, просто не трогать. Просто позволить побыть вдвоем в последний раз. Сильнее прижимаюсь к холодному телу Стайлза. – Лидия, открой глаза. – Ник касается моей щеки. Я прекрасно знаю, что это он и мотаю головой, только бы сбросить руку. Только бы не трогал. – Лидия! – он не отстает. Вместо этого в нос бьет едкий запах чего-то, что не получается опознать сразу. Кашель разрывает грудь.
[indent] …С громким вдохом открываю глаза и тут же отшатываюсь. Ник. Все тот же Ник прямо передо мной. Головная боль уже становится привычной за последние пару дней. Наверное, я бы больше удивилась, если бы ее вдруг не оказалось. Парень сует мне под нос ватный диск, смоченный аммиаком. Я закашливаюсь теперь по-настоящему и хватаюсь руками за живот. Сухо. Не больно. Крови нет. С облегчением выдыхаю, слабо радуясь, что Стайлз жив и мне все приснилось. Если бы можно было назвать сном пребывание в состоянии без сознания. Но в любом случае. Вспоминаю последнее, что было перед моей отключкой. Разъяренное  лицо Ника, его холодные пальцы, сжимающие мое горло, звук разбившегося телефона и голос Стайлза в автоответчике. Страх возвращается. Отползаю по кровати от парня, вжимаясь в спинку. В этот раз связывать он не стал. Удивительно. – Доброе утро, Лидия. – он улыбается. Его голос снова спокоен. Меня передергивает. – Ты мог убить меня! – сердце колотится, как бешенное, стукаясь о ребра. Парень запрокидывает голову и громко смеется. – Я не стал бы тебя убивать. Ты нужна мне. – он протягивает руку и касается моей ноги. Резко выдергиваю ее и поджимаю по себя. – Не трогай. – сквозь зубы выплевываю ему в лицо. Страх сменяется злостью, кровь закипает. Он роняет руку на кровать и смотрит на меня. – Кажется, в клубе ты была более сговорчива. – мои щеки горят. В сотый раз жалею о том чертовом поцелуе. - Иди к черту. – он снова смеется. – Я понял, Лидия. Ты позволяешь себя трогать только ему, да? И тот поцелуй… Тоже был для него. – он трагично вздыхает. – Но поверь мне. Однажды ты сама попросишь меня об этом. И это произойдет быстрее, чем ты думаешь. – я нервно сглатываю. Ник слишком уверен в том, что говорит. Он правда думает, что сможет добиться этого. Голова идет кругом и я мысленно молюсь, чтобы Стайлз прослушал сообщение и приехал как можно быстрее. И тут же внутри все холодеет от воспоминаний сна, в котором Ник убил нас обоих. Мотаю головой. – Ты псих, Ник. И Стайлз приедет за мной, вот увидишь. – его передергивает и довольная гримаса меняется на злобную.  – Ты же все еще помнишь про фото? – он встает с кровати.  – Даже если он приедет, ты должна будешь сделать вид, что все в порядке. Все хорошо. Поняла? Иначе…- он сжимает кулаки и я вижу, что у него получается с трудом сдерживаться, чтобы не сорваться. – Иначе я убью вас обоих, Лидия. – он говорит это настолько будничным тоном, что меня охватывает ужас. Сон мог воплотиться в реальность и я даже не знаю, чего стоит бояться больше. Тюрьмы за убийство или же смерти. Чаша весов перевешивает в сторону последнего варианта. – А теперь. Я хочу есть, ты приготовишь нам ужин? – его голос снова меняется на обычный, как если бы мы жили с ним вдвоем и он на полных правах попросил что-то приготовить. Смотрит на меня и протягивает руку, чтобы я взялась за его ладонь и слезла с кровати. Отползаю к другому краю и касаюсь прохладного пола ногами. Ужин так ужин. Выбора у меня немного…
[indent] Кухня встречает полупустой бутылкой вина на столе и веревками, которые несколько часов назад крепко держали мои конечности привязанными к стулу. Стараюсь не смотреть на них и прохожу мимо к холодильнику. Из  продуктов есть только яйца и бекон. Не совсем подходит для ужина, но в магазин за последние дни получалось выбираться только за мартини. – Яичница с беконом. – тихо произношу и поворачиваюсь лицом к Нику, ожидая одобрения. Он смотрит на меня несколько секунд, а затем кивает. Дрожащей рукой ставлю сковороду на плитку, лью немного оливкового масла и включаю конфорку. Прежде, чем выкладывать бекон и яйца, масло должно разогреться. Эти две минуты тянутся вечность. Кажется, что у меня шевелятся волосы на затылке от одной мысли, что мне приходится стоять к нему спиной и не видеть, что он делает. Что может сделать. Но все проходит тихо, я не оборачиваюсь, содержимое сковороды начинает шкворчать. Выкладываю бекон. Шипение усиливается и по кухне практически сразу разносится вкусный аромат. Желудок отзывается урчанием и я пытаюсь вспомнить, когда ела в последний раз. Кажется, вчера утром? Да, точно. Вчера утром. Потом был только мартини. Переворачиваю бекон и замираю с лопаткой в руках, потому что чувствую ладони Ника на моем животе. Я не слышала, как парень подошел, но он это сделал, обнимая меня сзади. Как совсем недавно это делал Стайлз. Ассоциация стирается за голосом Ника. – Какая ты красивая, Лидия. Ты знаешь об этом? – он прислоняется губами к моему уху, затем к шее и сильнее прижимает к себе. Бекон начинает подгорать. Я перестаю дышать. – Отпусти меня. – прошу с отчаянием в голосе. Он же ведь не станет, да? Не станет? Ведь не тронет? Его руки пробираются под мою футболку и он продолжает целовать шею, постепенно давая волю рукам. – Пожалуйста, не надо. – на глаза наворачиваются слезы. Лучше пусть ударит еще несколько раз, чем тронет иначе. Дергаюсь в сторону плиты, но он крепко прижимает к себе и разворачивает меня лицом к своему лицу. Бекон горит. Он улыбается. Упираюсь руками в его грудь, чтобы оттолкнуть. – Тихо-тихо, Лидия. Я не сделаю тебе больно, слышишь? – он хватает мой подбородок и насильно целует в губы. Мне противно. Сжимаю собственные и со всей силы пытаюсь вырваться из его рук. И он отпускает, разочарованно вздохнув. – Ты захочешь меня. Обещаю. – вытаскивает свои руки из под моей футболки и садится на стул, снова погрузившись в свой телефон. Я тихонько всхлипываю и поворачиваюсь к сковороде. Бекон сгорел. Выбрасываю его в мусорку и выкладываю новый. Через десять минут яичница готова. Иду принимать душ, чтобы смыть себя мерзкие прикосновения психопата. Есть перехотелось.
[indent]  Звонок в дверь вырывает меня почти из оцепеневшего состояния, пока тщетно пытаюсь придумать, как сбежать от Ника и, чтобы это не вылилось в новые проблемы, только теперь уже с полицией. Я почти отчаялась к тому моменту, когда резкий звонок заставляет вздрогнуть и подскочить с опостылевшего дивана, который я обязательно выброшу, как только все закончится. Странный бзик Ника «Сиди рядом, пока я буду смотреть в телефон.» бесил неимоверно. – Сядь. – голос парня звучит резко. Я усаживаюсь назад и наблюдаю за ним. Он напрягается и запускает ладонь в волосы. Нервничает. Ну, конечно. Звонок повторяется, а затем сменяется на громкий стук. Кто-то явно хотел попасть ко мне в квартиру. Внутренний голос шепнул, что это вполне может быть Стайлз. Ведь может же, да? Пожалуйста, пусть это окажется он. Пусть не подумает, что дома никого нет и продолжит попытки попасть сюда. Пусть хоть дверь вынесет, только бы не ушел. – Нужно открыть. – Ник кидает на меня раздраженный взгляд и подрывается с дивана. Стук не прекращается. У меня внутри все трепещет от надежды, что кто-то пришел помочь. Стайлз. – Иди к двери. – он ведет подбородком в сторону коридора и я встаю с дивана. – Только без глупостей, поняла? – я молча смотрю на него и делаю несколько шагов в сторону входа в квартиру. Ник хватает меня за руку и разворачивает к себе. – Ты поняла меня, Лидия? Без. Глупостей. – медленно киваю, но он не отпускает мою руку. – Если это он, то клянусь, если ты хоть что-нибудь ляпнешь, я… - он сжимает пальцы и делает мне больно. – Фотографии окажутся в полиции. Ты должна сделать все, чтобы он ушел. И лучше бы тебе меня послушать. – я киваю еще раз и дергаю руку. Ник другой рукой достает свой телефон и что-то ищет. Только потом отпускает меня и идет следом. Прежде, чем открыть дверь, он становится за нее и поворачивает экран телефона ко мне. Кнопка отправить выделяется из остального текста. Это почта. Несколько вложений и несколько электронных адресов. В мелких фотографиях я вижу нас со Стайлзом. Земля уходит из под ног. Он кивает, как бы спрашивая, поняла ли я. Машу головой в знак согласия. Куда еще понятнее. Хватаюсь за ручку двери и со вздохом открываю ее. Стайлз. Внутри все переворачивается. — Что случилось? – я встречаюсь с ним взглядом. Мне безумно хочется кинуться ему на шею, попросить, чтобы не уходил. Сказать, что и не надеялась, что он приедет. Спросить про фото… Нет, не сейчас. Это ведь может подождать, правда? – Привет, Стайлз. – боковым зрением вижу, как маячит подсвеченных экран телефона и лицо Ника. Стайлз наклоняется ко мне и слегка касается ссадины на лице. — Лидия, откуда это?  - поднимаю собственную руку и трогаю припухшую щеку по инерции. Качаю головой. – Упала. На стройке. – ложь. Господи, я никогда еще не врала так глупо. Пожимаю плечами, мол, все в порядке, правда. Это пустяки. Но упоминание о стройке важно, главное, чтобы он сложил потом это в голове. Проанализировал слова.  — Что произошло? Ты одна? Он здесь? – внутри разливается тепло и на глаза наворачиваются слезы, когда слышу в голосе Стайлза беспокойство. Вижу это в его глазах. Он пришел. Пришел ко мне. После всего того, что сказал. После той девушки. Он все равно пришел. Хочется извиниться перед ним за то, что, наверное, отвлекла от каких-то важных дел, но времени совсем нет. Взгляд Ника прожигает в моей голове дыру. – Все в порядке. – говорить стараюсь ровным тоном, скорее даже беззаботным. Насколько это получается. – Он… Уехал. – надеюсь, Стайлз поймет, что это ложь. И все остальное, что я планирую ему сказать тоже. Сплошная, черная, непроглядная, тягучая ложь. – Прости, что позвонила. У меня все хорошо… У нас. – выдавливаю из себя последнюю фразу. Во рту становится горько. Проглатываю очередные слезы. И делаю шаг назад в квартиру, чуть прикрывая дверь. В голове долбится единственная мысль, что нужно как-то ему сообщить о фотографиях и о том, что я действительно не имею в виду то, что говорю. Хочу, чтобы он понял, что Ник здесь и я просто не могу поступить иначе.  – Фотографии… они настоящие. – сдерживать слезы уже получается с трудом. Понимаю, что делаю больно Стайлзу, но выбора другого нет. Упомянуть фотографии нужно и важно. Пусть даже он подумает не о тех. – Ты просил быть честной… Заключение фальшивка. Я правда была с Ником, Стайлз. Все это время он был рядом. Он знает обо мне все. И любит. Прости. – последнее шепчу совсем тихо, замечая боковым зрением легкий кивок Ника и улыбку. Противно. – Я ни в чем тебя не виню. Я имею в виду ту девушку. – сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Ладони вспотели. Тяжело. Как же тяжело. – У каждого из нас теперь своя дорога из гравия. – я знаю, что звучит все это, как несуразный бред. – Но я сделала выбор, потому что не могла иначе. – вкладываю весь смысл в эти слова. Пойми, пожалуйста! – Я люблю его. – слова разрезают воздух. Дышать становится тяжело. Хочется пойти и почистить зубы, чтобы хоть как-то смыть всю грязь этих слов. – Уходи, Стайлз. И пожалуйста… - замолкаю на секунду и пытаюсь дышать. – Забери свои вещи из багажника моей машины. Не хочу, чтобы что-то напоминало о тебе. – совсем захожу в квартиру и перед тем, как захлопнуть дверь, шепчу «Прости.» Квартира погружается в тишину. Я приваливаюсь спиной к двери и больше не получается сдерживать слезы. – Умница. – Ник убирает телефон и с улыбкой оставляет меня одну, оплакать все, что я только что разрушила окончательно. Если Стайлз не поймет.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (Вчера 05:53:08)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

8

- Упала? – Стайлз с подозрением переспрашивает. Не верит. Как надо упасть, чтобы расцарапать лицо? Он пристально вглядывается в руку, которую Лидия поднесла к своему лицу, касаясь щеки – ладонь  в порезах. Становится больше похоже на правду, но все еще далеко от нее. Он присматривается, плохо видно в полумраке. Нет, не содраны. Именно порезы. Но Лидия больше ничего не объясняет. Волнение бьется внутри, как птица, запертая среди ребер в грудной клетке.
Все хорошо. У них. Она говорит, пока Стайлз молчит, словно проглотил язык и не мог выдавить ни единого слова.
У них все хорошо.
- Но… - не успевает ничего вставить, вспоминая ее сообщение, оставленное на автоответчике. Он же помнит ее шепчущий голос, помнит вскрик в конце. Ему ведь не показалось, это было! Не накрутил себя, не преувеличил, воспользовавшись как поводом, чтобы приехать и снова рухнуть в бездонную пропасть, куда с каждым словом рискнул упасть, отходя назад шаг за шагом.
Нет, не отходя. Стоял на месте, пытливо всматривался в ее лицо.
- Подожди, нет, - он мотает головой. Отказывается верить напрочь, это же бред, - Впусти меня. Просто дай мне зайти, и мы поговорим. И про фотографии, те, которые ты получила, - но Лидия обрывает его, говоря, что ни в чем не винит. Да ничего и не было!.. Стайлз бы выкрикнул, но осекся, потому что совсем не уверен, так ничего и не вспомнив толком. Он бы не стал прямо сейчас говорить о том, что не знает наверняка, иначе мог бы солгать – смотря ей в глаза. Повторно пойти на такой трюк, как полгода назад, он уже не вывезет.
Даже если в текущую минуту не понимал, что происходит.
Стайлз не хочет верить, что она была с этим парнем на протяжении всего времени. И что он знает о ней это пресловутое «все». Никто не может знать о ней всего. Только он знает. Он и все их близкие друзья. Не какой-то придурок, который ... случайно стал центром ее жизни? Нет, нет, ничего подобного, нет.
Он едва слышит последние слова, выпустив плечо Лидии и схватившись за дверь, чтобы не дать ее закрыть. А потом лишь в последний момент успевает убрать пальцы, когда та захлопывается. Стайлз обеими ладонями ударяет о дверь и стоит так минуту, склонив голову.
Любит его? Серьезно?
Как в тумане, он спускается обратно к брошенной им машине и садится. При безоблачном небе стало душно, будто вот-вот разразится гроза. Смотрит перед собой, а потом несколько раз бьет по рулю до боли в руках. Останавливается, сдавливает руль, прерывисто выдыхает, закрыв глаза. Очередная чушь. Потраченное время, а? Думал, что больше не поедет к ней, да? И где же это он сейчас?
Стайлз крутит головой, пытаясь разглядеть машину Лидии, но нигде ее не замечает. Даже близко. Может, стоит где-то дальше – он сдает назад и проезжает вдоль дома, но нет, по-прежнему не находит. Забрать вещи из багажника? Он вспоминает про оставленную лопату, единственную вещь, которая действительно принадлежала ему в некотором роде. И откуда ее забирать?
Что-то не складывалось. Он остановился поодаль на свободном парковочном месте, погасив фары. Возникший вопрос, на который ему никто бы сейчас не ответил, слегка отрезвил и сосредоточил на себе. Что-то не так. Не получается, нет цельной картины. Стайлз открыл бардачок и к своему удивлению обнаружил там несколько листков бумаги и ручку.
Итак, что он имел. Откуда начать …
Первое. Лидия позвонила ему пару часов назад. Он вновь прослушал сообщение и законспектировал «Нужна помощь. Ник здесь». Ник точно был с ней. Какая-то деталь затлела в памяти. Он был с ней все это время – сказала она. Значит, он был и в тот момент, когда Стайлз пришел к ней?
- Думай, вспоминай. Ну же, - он раз двадцать нервно нажал на ручку, щелкая ею.
Все это время он был рядом – вот она, цитата ее слов. Записывает.
Знает о ней все – еще одна фраза.
Что еще, что еще…
Его перемыкает, когда снова вспоминает ее слова о том, что она любит Ника, и ручка ломается пополам. К счастью, была еще одна. Это записывать Стайлз не станет.
Отмечает «фотографии». Она что-то говорила про то, что фотографии настоящие, а заключение фальшивка. Вдох и выдох, глубокий вдох, медленный выдох. Ему надо успокоиться, очень надо. Оставит пока фотографии.
Сначала. Ее сообщение. Потом она говорит про то, что упала на стройке. Когда человек падает, он рефлекторно выставляет перед собой руки, и основной удар приходится на них. Сдирается кожа на ладонях. Никто не тормозит своим лицом, это элементарно. Насколько Стайлз видел, кожа была в порядке, только порезы, которые можно получить как угодно, но не падая.
Она обманула.
- То есть, она не упала. Или упала, но не на стройке, а решила познакомиться с углом в своей квартире? Так, что ли? – он задал вопрос абстрактному собеседнику, или, скорее, листу бумаги, на котором хаотично были разбросаны слова и фразы. Он добавил еще одно – «ложь» рядом с «упала». Почему-то это казалось важным.
Ложь.
Что дальше?
Он задумчиво покусывает ручку, вспоминая. По крайней мере, голос ее не особо выдавал… Не похоже, что говорил с девушкой, которая просила его приехать, шептала в трубку, напуганная, и кричала в конце сообщения. Тоже ложь? Что-то было явно не так, абсолютно точно.
Фотографии. Окей, от них никуда не деться. Она сказала, что фотографии настоящие, а заключение о монтаже – фальшивка. К чему Лидия решила упомянуть фотографии? Она ведь не дура, совсем нет. Эта девушка всегда была и остается одним из самых умных людей, кого знал, если только не занимает первенство по уровню IQ, что было очень вероятно.
- Так, Стайлз, давай попробуем мыслить здраво, идет? Идет, - он соглашается сам с собой, осталось только руки пожать, но времени на прелюдии не было. Нужны действия. Решить бы, какие именно, - Ты же согласен, что картина не складывается? Ты же понимаешь, что она не тот человек, который будет тратить свое время и водить  за нос просто так, - Стайлз роняет голову на руль и методично ударяется об него лбом, - Я уже ничего не понимаю.
Он застывает, резко выпрямляется и поднимает лист бумаги к своему лицу. Дорога. Дорога, что Лидия говорила про дорогу? Дорога из гравия?! Единственная дорога из гравия, которая пришла ему на ум, - это съезд на заброшенную стройку. Нет такого речевого оборота про свои дороги из гравия. Это должно что-то значить.
Сделала выбор, не могла иначе… Стройка. Фотографии. Дорога из гравия. Сделала выбор.
«Прости,» - последнее слово от нее.
Фотографии… Что-то не давало покоя.
Лидия умная. Она наверняка должна была догадаться, что фотографии – это чьих-то рук дело. Что все они между собой связаны. И те, которые были спрятаны в ящике комода, и те, что она получила на почту от самого Стайлза, только вот он их не отправлял. Но что-то должно быть еще, что-то упускает.
А потом хватается за телефон.
- Стив, хей, мне срочно нужна твоя помощь. Выслушай меня, я знаю, что виноват, что идиот, ты выскажешь мне все это позже, - он быстро говорил в трубку, не давая перебить и вставить хоть одно слово, - Ты сможешь врезать мне столько раз, сколько посчитаешь нужным. Хочешь, я стану твоей личной боксерской грушей на один час, что угодно!.. Нет, Стив, просто заткнись и не пытайся меня перебить, это важно. Помоги мне, - он включает громкую связь и открывает календарь, отматывая его примерно на два месяца назад, - Стив, слушай внимательно. 11 марта, помнишь? Мы были в клубе. Помнишь того парня, с которым я подрался?.. Господи, Стив, просто выслушай! Ему вызывали парамедиков. Мне нужны его записи с фамилией и адресом проживания… Не хочу я его добить, нет! Стив, просто сделай это для меня. Три ящика, окей! Твоего любимого пива, не как в прошлый раз, я понял! Просто сделай это! – и сбрасывает вызов.
Эти двадцать минут казались вечностью. Когда Стайлз наконец получает адрес, он резко стартует с места, на ходу забивая в навигатор нужное ему место. Найти не составляет труда, но закрытая дверь внезапно стала препятствием. Он, конечно, видел в куче фильмов, как взламывают замки, но его осенила глупая идея, которая внезапно сработала – запасной ключ лежал под ковриком.
Мебели в квартире было мало. Стоял белый фон, пара осветителей, штатив в одной комнате, в другой – кровать, письменный стол и стул, ноутбук. Больше ничего, минимализм как он есть. На его счастье, ноутбук был включен, и пароль вводить не требовалось.
- Окей, фотографии. Пожалуйста, пусть я правильно понял. Пусть это будет не ошибка, и я не теряю время зря, - он взмолился и начал обшаривать папки на рабочем столе, заходит на жесткий диск и находит.
Ложь. Про фотографии. Ложь от Лидии.
Он ненормальный. Этот Ник – он точно псих, маньяк.
Куча исходников, их количество исчислялось сотнями, в одной папке, в другой рядом – уже отредактированные фотографии, в третьей – фотографии Лидии, сделанные в разных местах. На вечеринках, лекциях, где-то посреди улицы … В окне? Как будто из дома напротив. С этих фотографией он явно брал ее лицо. Он мельком пролистал исходники в первой папке. Некоторые узнавал, видел их уже с лицом Лидии и находящимся рядом Ником. В папке с отредактированными фотографиями обнаружил, что далеко не все, оказывается, были распечатаны. Во имя всего святого, он больной извращенец… Надо торопиться. Вспомнилось, что Лидия говорила. «Все это время он был рядом». Если он рядом с ней и сейчас… Он удаляет все три папки и продолжает искать на всякий случай еще. И находит. Еще папка, отдельно, созданная всего неделю назад. Стайлз открывает ее и видит множество фотографий, которые узнает моментально, не видя никогда раньше. Это они с Лидией. С теми оборотнями.
Он вспомнил шорох гравия, послышавшийся ему, когда отходил от выкопанной им могилы. Не послышалось, получается? Дорога из гравия…
Все эти фотографии – они были как последовательная, запечатленная с удачных ракурсов история, демонстрировавшая все события и ее участников как на ладони. Прямое доказательство. Стирает и их, хочет уйти, но понимает – слишком просто. Нет, должно быть что-то еще, какая-то подстраховка. Стайлз видит на рабочем столе ярлык, щелкает по нему и заходит в облачное хранилище. Конечно, и здесь они. Очищает, удаляет файлы без возможности восстановления.
Что-то еще, что-то должно быть еще.
В голове мелькает воспоминание о почте. Точно. Он заходит в браузер и благословляет автосохранение паролей, потому что не нужно ничего взламывать – потерял бы кучу времени и не факт, что преуспел бы. Заходит в почту и видит в черновиках сообщение с прикрепленными в нем фотографиями и список адресов в поле отправителя. Он замирает, видя настройку отложенной отправки на этом письме, и понимает, что нашел. Вот оно. Гарантия, что «все хорошо у них». Стайлз отключает настройку и удаляет письмо, удаляет вообще все полностью на почте, а потом запускает форматирование ноутбука.
У него явно остается немного времени.
Он еле успевает закрыть за собой дверь и закинуть ключ обратно под коврик, а после несется обратно. К Лидии. Надо торопиться.
Теперь его ничто не останавливало. Стайлз все понял. Совершенно все стало ясным, кроме, разве что, его вечера в баре, с которым разберется позднее.
Он понял даже то, почему Лидия обманула в каждом слове. Она была в курсе фотографий, ее наверняка шантажировали. И она была не одна. Стайлз теперь уверен в этом. Уверен на сто процентов.
Он не помнит, как добрался до нее. Следующий раз, когда осознает себя в этой реальности, - стоя вновь напротив ее двери и не отпуская кнопку звонка. Стайлз обязан зайти. У него за ремнем спрятан топор. Время истекло, с террористами не ведут переговоры.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

9

[indent] - Лидия, если ты сейчас же оттуда не выйдешь, я выбью дверь. – стук усиливается и отдается громом в ушах. Я сижу на полу, облокотившись на ванную и смотрю перед собой, позволяя слезам прокладывать дорогу по щекам. Стайлз уехал. Об этом радостно сообщил мне Ник прямо перед тем, как я заперлась в ванной. Он поверил мне? Неужели поверил? Я отрицала данный факт до тех пор, пока что-то внутри меня не устало и просто не сдалось. Прошло больше часа и он не вернулся. Никакой надежды не осталось, хоть и мерно скреблась где-то мысль, что, возможно, он все понял, просто ему нужно чуть больше времени. Могла ли я вытерпеть еще? Не уверена. Но мне придется, даже если Стайлз просто уехал, поселив в своем сердце обиду на меня и мои слова. Скорее всего он поехал к ней… Она. Та девушка, которая так похожа на меня. Только сейчас я позволяю себе должным образом подумать об этом. Закрываю глаза и через силу воспроизвожу в голове фотографии. Бар, бар, бар… Кровать. Детали особо не помню, но не дает покоя мысль, что девушка так на меня похожа. Разве не работает это совсем наоборот? Я имею в виду, когда расстаешься с человеком, разве не хочешь никогда больше его не видеть, чтобы не делать себе больнее? После нашего расставания я старательно избегала всего, что могло вызвать ассоциацию со Стайлзом, как-то напомнить мне его. И специально искать того, кто его бы заменил – через чур. Особенно так скоро. Особенно, если действительно любил. А любил ли? Вспоминаю его реакцию на те фото со мной и психом за дверью, на мой звонок – ведь он приехал. Какое беспокойство плескалось в его взгляде час назад, когда он спрашивал, что случилось. Приехал. Как и всегда. Любил. Но зачем тогда… «Это не монтаж.» Не понимаю. Что-то вроде мести? Сомнения твердили мне, что здесь что-то другое. Глупо так мстить, низко. Стайлз вряд ли по своей воле пошел бы на такое, но тогда… Что тогда? На фотографиях он выглядел не совсем трезвым, да, но в сознании и не под дулом пистолета. То есть, все же по собственной воле. Или… А впрочем, какая теперь уже разница? Особенно сейчас, когда дверь методично с громким шумом пытается выбить Ник. Интересно, соседей заинтересует грохот или они сделают вид, что ничего не происходит? И их это не касается? Хотя и в этом случае разницы особенной нет. Даже если они вызовут полицию и она приедет, мне все равно придется сказать им, что «все хорошо», «все в порядке» и просто заклинило дверь. Улыбнуться и извиниться перед соседями, а потом снова остаться в аду собственной квартиры наедине с психопатом, которому я понятия не имела, что нужно и зачем он все это делает. Хотя догадывалась, просто не понимала, как он может рассчитывать на то, что я буду с ним добровольно когда-нибудь в этой жизни. Я могла бы сбежать от него, не раздумывая, но слишком многое на кону.
[indent] Замок вылетает с громким стуком о кафельный пол и дверь резко распахивается, за ней появляется Ник. Я вздрагиваю и прижимаюсь спиной к ванне сильнее. Его лицо в который раз искажено какой-то нездоровой яростью, глаза безумно блестят. Он подлетает ко мне и больно хватает за руку. Наверняка останутся синяки. Резко поднимает меня и мне ничего не остается, кроме как встать на ноги. Жду, что снова ударит, но он только замахивается, сжав пальцы в кулак. Я даже не зажмуриваюсь, ожидая очередной боли. Теперь уже физической. Все что могло болеть внутри, уже настолько отболело, что в какой-то момент что-то щелкнуло и образовалась необъятная пустота, глубиной миллиарды километров. – Чего ты добиваешься, а, Лидия? – он хватает меня за плечи, как совсем недавно держал Стайлз и встряхивает. – Почему ты такая трудная? Разве ты не хочешь, чтобы все было хорошо? Не хочешь? – он трясет снова и я поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его. – У нас с тобой никогда ничего не будет хорошо. Ты мне противен. – мой тон ледяной, в глазах полыхает ненависть. В данную секунду я мечтаю, чтобы он просто исчез или умер. На его лице играю желваки, он сильнее сжимает пальцы на моих плечах, я чувствую боль и резким движением сбрасываю чужие руки. Обхожу его сбоку и иду к выходу и ванной. – Я не закончил разговор! – он хватает меня за волосы и бьет головой об дверной косяк. Боль взрывается яркой вспышкой и я вскрикнув, падаю, чувствуя что-то теплое на лбу. В глаза все плывет. Поднимаю руку и касаюсь лица. Подушечки пальцев погружаются во что-то мокрое – кровь. Дышать становится трудно, ощущение, что сознание уже в который раз уплывает от меня. – Нельзя уходить, когда тебе не разрешали, Лидия. – он заносит ногу и пинает меня в живот. В легких кончается кислород, я задыхаюсь. Потом пинает еще раз и останавливается, опускаясь рядом. Хрипы вырываются из моей груди. Ник хватает меня за плечи и прижимает к себе. – Ты сама виновата, сама. – чувствую его руку у себя на голове. Голос парня вновь становится ласковым, словно перед ним маленький ребенок. – Пойми, Лидия. Просто услышь меня. Ты меня слышишь? – он начинает меня покачивать, все еще прижимая к себе. Дыхание не восстанавливается, но я умудряюсь слегка кивнуть. – Умница. А теперь посмотри на меня. Посмотри. – парень отстраняет меня от себя и обхватывает мое лицо. В глазах темные точки, но я смотрю, хоть и не вижу практически ничего. – Ты нужна мне, понимаешь? Нужна. И ты будешь со мной все равно. Слышишь? – если честно – нет, но киваю в очередной раз. – Хорошо. Ты молодец, я горжусь тобой. Он бы так тобой не гордился, ты же знаешь, да? – я снова киваю, не разобрав и половины из того, что он сказал. Гул в ушах перекрывает все вокруг. – Ты ему сказала, что любишь меня. Ты сама это сказала, помнишь? – Ник целует меня в губы и снова прижимает к себе. – У нас все взаимно. Видишь же как хорошо? Видишь? – грудь сдавливает, словно тисками, но я с огромным усилием продолжаю держаться в реальности, чтобы снова не упасть в бездну. – Не вынуждай меня больше делать это с тобой. Я совсем не хочу видеть, как тебе больно. Ты мне веришь? – на вопросе он аккуратно отстраняется и поднимает опять мое лицо, взяв за подбородок. – Ты мне веришь, Лидия? – в голове все смешивается и накладывается одно на другое. Голос Стайлза отдается в сознании тем же вопросом. Совсем недавно, а как будто вечность назад. Я киваю, держась дрожащими руками за живот. Все тело ломит, голова раскалывается, а лоб горит, словно прижгли раскаленный металл. Но киваю все равно. – Вот и умница. – он улыбается и гладит меня по щеке. – Я никогда тебя не предам. Никогда не поступлю с тобой так, как он, Лидия. Мне не нужна замена. – он фыркает, а я с трудом пытаюсь сообразить о чем он говорит. – Мне нужен только оригинал, только ты. – шок от удара об косяк немного отпускает и я начинаю рыдать. Ник говорит что-то еще, но больше уже вообще ничего не получается разобрать. Не знаю, сколько мы так еще сидим, но боль не уходит. Ощущение, будто лишь нарастает, становится острее, захватывая все тело.
[indent] Звонок в дверь раздается, словно издалека и я с трудом открываю глаза. Мы так и сидим в ванной. Он обнимает меня, что-то нашептывая и постоянно произнося «Ты нужна мне и все будет хорошо.» Меня начинает тошнить и вспоминаются симптомы сотрясения мозга. Ник напрягается. Звонок не прерывается ни на секунду. Звонит и звонит. И снова. И еще. Боль в голове начинает пульсировать с новой силой. Пространство перед глазами теряет устойчивость. Я делаю глубокий и шумный вдох, но закашливаюсь где-то на его середине. Резкая боль не позволяет вдохнуть полностью. Ник отпускает меня слишком резко и я падаю на пол. Он идет в сторону двери, но останавливается около нее и достает телефон. Упираюсь одной рукой в пол и несколько раз моргаю, чтобы хотя бы попытаться восстановить зрение. Не получается, все по-прежнему кружится. На глаза попадаются темные капли на светлом кафеле. Смутно соображаю, что это моя кровь, но мысль уплывает. Ее перебивает голос Ника. Он кому-то звонит и нервно что-то быстро рассказывает. Разобрать слова не выходит из-за звонка в дверь. Черт бы побрал этот звук. Касаюсь лба пальцами. Кровь так и продолжает медленно сочиться, пачкая мою футболку. Сжимаю зубы и приподнимаюсь, чтобы хотя бы сесть. Ник подходит к двери и слышу, как щелкает замок. Смотрю на него и не чувствую ничего, кроме боли. Даже надежды больше нет, что кто-то может прийти, чтобы помочь. Мелькает бредовая мысль, что нежданный гость может оказаться каким-нибудь другом или сообщником парня. Ужас окутывает меня, обнимая своими когтистыми лапами. Если это кто-то из его знакомых – мне конец. Я даже одного Ника с трудом могу выдержать. Если присоединится кто-то еще… Но непонятно откуда взявшиеся мысли насчет его сообщников улетучиваются тут же, стоит двери распахнуться. Знакомый голос доносится до меня и внутри все подпрыгивает, возвращая в реальность практически полностью. Нет, комната так и не перестала ехать, но радость, что пришел Стайлз немного притупляет все остальное. Голоса становятся громче. Радость внезапно сменяется страхом и сожалением. Зачем он приехал? Ну зачем? Там же фотографии. Полиция узнает. Ник отправит, как и обещал. Хватаюсь за край ванной и с трудом поднимаюсь на ноги. Меня ведет немного в сторону и падаю на стену, тяжело дыша. Ноющая боль в животе переползает и на грудь. Кажется, что своими ногами Ник отбил мне все, что только можно и задел ребра. Но не думаю об этом, какой смысл. Диагноз могут поставить только врачи. А предположениями здесь все равно не поможешь. Хватаюсь за дверь и аккуратно выхожу в коридор. Стайлз стоит за порогом и что-то говорит Нику, меня ему не видно из-за парня, который перекрывает собой и наполовину закрытой дверью практически весь проход. – Стайлз. – произношу тихо и делаю еще пару слабых шагов по неустойчивому полу в сторону парней. Спина Ника напрягается, он услышал, что я рядом. Костяшки пальцев на его руке, которой он держит дверь, белеют. Он злится. Снова. Держусь одной рукой за стену и шагаю еще. – Стайлз. Фотографии. – чуть громче произношу и снова облокачиваюсь на стену, медленно сползая по ней.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (Вчера 16:14:02)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » Плохо сплю, когда не под одним с тобой пледом