no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » Плохо сплю, когда не под одним с тобой пледом


Плохо сплю, когда не под одним с тобой пледом

Сообщений 1 страница 30 из 49

1

Lydia х Stiles
https://i.ibb.co/JKv5L1W/500x281-0xac120002-6885014111540476231.gif https://i.ibb.co/pzxwWmR/3333.gif https://i.ibb.co/J2Tb6GW/1111-1.gif
Хипхопера "Орфей и Эвридика" - Романс

...мне снился сон.
Ты в нём обличье менял
Был не ты, а он
Чужой, незнакомый, холодный, надменный, далёкий
Не ты, а копия копии копии копии...

[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-04 07:48:19)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+2

2

Спустя десять минут Стайлз остановился посреди улицы. Он понятия не имел, где находился. Этот город он знал примерно никак, если не считать дорогу от въезда в него и сначала до университета Лидии и студенческого общежития, где она жила раньше, а теперь до ее квартиры. Теоретически, путь обратно он нашел бы, не успел далеко зайти, хоть и практически бежал все это время. Практически же, возвращаться точно не собирался, но и конкретной цели не имел. Он остановился, чтобы перевести дух и посмотреть по сторонам.
В кампус ему было нельзя. Там Стив, незаконченный разговор и вспыхнувшая драка. Стайлз смутно осознавал, что может вспылить снова, если они столкнутся. Ему сейчас вообще хотелось не говорить с кем-либо, а держаться от людей как можно подальше по мере возможности и во избежание проблем. Почему-то именно сейчас его миролюбие, которым он не то чтобы страдал и раньше, полностью себя исчерпало, оставив место глухому раздражению, которое не могло найти выхода. С ним примешались злость, обида, боль - гремучий коктейль. Его нужно было как-то заткнуть и постараться не трясти, чтобы не взорвалось, задевая всех, кто рядом.
Он не знал, куда податься. Единственное решение, которое пришло в голову, замигало вместе с вывеской супермаркета. Стайлз вышел оттуда с бутылкой виски, плотно обернутой в бумажном пакете. Смешной закон - в общественном месте нельзя распивать крепкие спиртные напитки, но если не видно, что пьешь, тогда можно. Он вскрывает бутылку прямо на месте и делает большой глоток, морщась. А после - делает шаг вперед и продолжает бесцельно блуждать по городу, решив для себя, что, когда надоест, откроет карту и отправится в сторону вокзала. Сомнительный план заключался в том, чтобы добраться в кампус в невменяемой состоянии, когда он уже банально не сможет сделать кому-то что-то плохое, а если полезет с кулаками, то неминуемо промахнется. Ну, или его уронят с одного щелчка, оставив отсыпаться. А потом... потом будет видно.
Мелькающие лица, дома,  проезжающие мимо машины, текущая жизнь, которая не останавливается ни на минуту - все это делало только хуже. Дико хотелось стереть каждую из улыбок. Внутри все изнывало и лишь на секунды прекращало болеть, когда делался очередной глоток, и обжигало нутро от крепкого алкоголя. Он начал думать, что, может, и впрямь не помешает специально найти проблем на свою голову, ввязаться в драку, столкнувшись с кем-то или на кого-то наехав, зайти не в тот квартал, что-то еще в подобном духе. Энергия требовала выхода, а простыми, бесцельными хождениями ничего не решалось, становилось еще паршивее. В какой-то момент Стайлз оказался в небольшом сквере, где упал на одну из скамеек, думая задержаться там в обнимку со своей бутылкой, но его едва хватило на полчаса. Тошнило от вида прогуливающихся парочек, и он подорвался идти вновь, еще быстрее, чтобы начали гудеть ноги. И когда это наконец происходит, находит на картах ближайший бар. К тому времени, его уже начинало вести, и где-то упасть на некоторое время показалось неплохой идеей. Тем более, где еще можно нарваться на проблемы, если не в баре. О том, что он может пострадать там сильнее необходимого, как-то не приходилось задумываться. Было все равно. Если это поможет отключить голову - отлично, самое то, что и было нужно. Все лучше, чем думать о той, которую любил и теперь пытался выбросить из своих мыслей, преследовавших шаг за шагом. От ее квартиры можно было сбежать, а вот от нее самой никак не удавалось. Да и, что характерно, оказалось, что Стайлз ходил практически кругами, и бар располагался не так уж далеко от ее дома. Открытие этого факта ни разу не порадовало. Он тормознул посередине проезжей части, и машины начали сигналить, пока он не подавил первый импульс развернуться и вернуться к Лидии. Будто бы он что-то недовыяснил.
Вечер еще только подступал, и в баре было совсем немного людей. На выходе тактично предупредили, что со своим нельзя, и початую бутылки виски пришлось убрать в рюкзак. Стайлз тут же прошел к барной стойке, делая первый заказ. Немного времени спустя входная дверь вновь хлопнула, на что он не обратил никакого внимания. Играла какая-то нейтральная музыка, можно было пытаться в нее вслушаться. Постепенно мысли становились все неповоротливее, и  голова - тяжелее. Бармен поставил перед ним новый напиток со словами "За счет заведения и одного сочувствующего посетителя". Странно, но ладно, и он, не задумываясь, опрокинул его, после заказывая новый.
Время шло быстро. Летело. Неумолимое время, с течением которого становилось уже не так просто сохранить ровное положение на высоком стуле. Стайлз не заметил, как к нему подсела девушка. Он отметил какое-то шевеление рядом с собой, но обернулся к ней, лишь когда она коснулась его плеча и спросила:
- Один? - и он едва не поперхнулся, увидев ее. Нельзя сказать, что они очень похожи, но любая девушка с длинными волосами какого угодно оттенка рыжего ему напоминала Лидию. А тут еще можно смело прибавить пухлые губы и большие глаза. Учитывая, что все вокруг слегка расплывалось, сходство становилось подозрительно сильным, даже если по факту таковым не было. Стайлз пожал плечами и после кивнул, делая знак бармену, что заказ девушки можно записать на него.
Ее звали Кэтрин. Не то чтобы это было важной информацией. Его слегка напрягало даже смотреть в ее сторону.
Но она сама проявляла внимание, что-то щебетала и отвлекала. Сначала раздражала, а потом - не посылать же ее. И смирился.
Что-то рассказывала о себе. Не поступила в колледж, работает официанткой в кафе ниже по улице. Кажется, у нее есть парень. Нет, был парень. За его отсутствие они выпили. Стайлз мельком сказал, что очень ее понимает. Она посмеялась - что, тоже без парня? Ха-ха, смешно, да.
- Ничего личного к тебе, ты красивая, просто вы похожи, - он попытался оправдаться на ее замечание, что он вообще не смотрит в ее сторону. Она снова смеется и предлагает все стереть.
Что девушка под этим подразумевала, Стайлз понял, лишь когда она наклонилась к нему, прижимаясь к губам. Он сначала опешил, а после осторожно отстранил за плечи, покачав головой. Нет, спасибо, не готов такими методами стирать. Должно переболеть, если это когда-то наконец произойдет. Выразился он менее внятно, но та его вроде бы даже поняла, вернувшись к своему напитку. Наверное, все ее прежние, будто бы случайные касания, должны были в итоге привести к каким-то действиям с его стороны, об этом Стайлз даже не думал, да и как-то желанием не горел.
Нет, все-таки очень похожа. Особенно в тусклом свете. Требуются реальные усилия, чтобы остановить на чем-то свой взгляд. Все плывет.
Она берет его руку и кладет к себе на обнаженное колено. Стайлз залпом допивает содержимое свое стакана, просит повторить и тогда уже замечает, где лежит его ладонь, убирая ее.
Девушка придвигает свой стул ближе. Он понимает это из-за громкого скрежета, резанувшего слух, а вовсе не потому что она кладет голову на плечо. Почему-то это как раз едва ощутил и не обратил особого внимания. Кажется, Стайлз назвал ее Лидией. Кажется, она сказала, что сегодня может ему это простить, а потом вновь потянулась к его губам. В этот раз он даже не сразу оттолкнул, не заметив подмену. Поцелуй был другим, не как с Лидией, губы ощущались иначе. Он отстранился и попытался рассмотреть. Два лица сливались в одно, не похожее ни на ту, ни на другую. Слишком сложно, он помотал головой. И вновь пытается сказать о том, что перепутал. Как же ее зовут... Имя начисто выскользнуло из памяти. Вместо мыслей - какая-то тягучая жидкость, в которой лениво плещется терпкий, окутывающий алкоголь, заманивший в свои сети и теперь схватывающий все крепче. Он начал забывать, как пришел сюда, все путалось. Если сначала зрело все крепче подозрение, что пьянеют не так быстро и вообще иначе, то потом оно куда-то ушло, растворилось. Будто разучился думать. Было утро, сейчас вечер - это все, на что был способен в своих сомнительных умозаключениях. С ним Лидия, все в порядке, она присмотрит.
- Мне надо идти, - Стайлз пытается сказать, но выходит плохо. Неслушающимися пальцами он выкладывает на стойку свою карту и двигает ее к Лидии, чтобы та оплатила. Не пришлось даже называть пин-код, лимит пропустил потраченную сумму. Она сунула ему карту обратно в карман джинс, но не сразу убирает руку. Ее волосы закрывают обоих, пока она спрашивает, а может ли он куда-то идти. Стайлз попробовал опереться на стойку одной рукой, другой - на девушку, и слезть со стула, но каким-то образом умудрился припасть к ней, неловко обнимая, и засмеялся, понимая, что с передвижениями проблема.
Следующее, что он знает, - она идет рядом и придерживает его слева. Справа тоже кто-то идет, взвалив на плечо, и Стайлз даже попробовал повернуться к нему, но ему резко стало плохо, и все выпитое попросилось на тротуар. Нет, не все, судя по тому, что вязкое ощущение тошноты никуда не делось. Кажется, даже попало на ботинки тому, кто помогал ему идти.
- И зачем я к нему подкатывала? Он же невменяемый. Ни разу не видела, чтобы так напивались, - он слышит женский голос, но он почему-то не похож на Лидию, хотя она шла рядом. А, это же не Лидия... - И что мне теперь с ним делать? Я-то думала...
- Слушай, ну извини, оставь его до утра. Я с вами перекантуюсь в соседней комнате, не против? Мне надо ... - дальше все вновь обрывается. Звуки, доносившиеся как сквозь подушку, улетели куда-то совсем далеко.
Следующая картинка - ему помогают перешагнуть порог. Фрагментами он видит, как с него стаскивают одежду, и он наконец падает на что-то мягкое. Тишина. Темнота. Все вокруг кружится с непреодолимой скоростью, но Стайлз отключается.
Провал.
Пробуждение было резким, как вытянули за волосы из пропасти, не давая падать дальше, одним рывком. Резко накатили все первые-вторые-десятые чувства, о которых мог даже не подозревать раньше. В носу свербило от какого-то резкого запаха, в котором несколькими секундами позже он опознал очень уж яркие женские духи. Глаза резало невыносимо, хотя сквозь закрытые веки угадывались задернутые шторы. На уши давил звон, раздающийся из ниоткуда. В горле пересохло, будто там открылся филиал Юты с ее красной, выжженной землей. Голова трещала, как если бы его долго и упорно колотили ею об стену, а потом бросили там же, присыпав песком. Все тело ныло - потому что после избиения стены его явно хорошо попинали. В желудке поселилась тяжесть, намекающая, что ему вообще пришлось нелегко, выворачиваясь наизнанку накануне, причем с некоторыми позывами повторить. И жарко, очень жарко. Он бы подумал, что лежит рядом с обогревателем под десятком одеял, но ничего сверху на нем не было, и при этом он явно кого-то обнимал. Что-то прошуршало рядом, он поморщился, вновь проваливаясь в сон.
Как бы ни было хреново, но ... нет, это ему приснилось. Реальность ушла в какое-то альтернативное пространство, где ему уже не было так плохо. Все ощущения пропали. Небытие, в котором ничего не болело, утро перешло в рассветный час, где он обнимал в постели Лидию и слушал ее мерное дыхание.
Все было хорошо, пока он не проснулся снова, найдя в себе силы открыть глаза. Не сразу, долго себя уговаривая на этот подвиг. У девушки, лежавшей рядом, были рыжие волосы, но не того цвета. Это явно была не Лидия. Стайлз приподнялся, сразу ощущая прилив тошноты, и набрал в легкие воздуха, медленно выдыхая, чтобы как-то справиться с накатившим приступом. Получилось. Он рассматривал девушку, бывшую, очевидно, всю ночь рядом с ним. Вот только он не помнил ничего. Совершенно ничего. И девушку-то видел первый раз. Окей, можно порадоваться, что это девушка, а не кто-то еще, потому что беспамятство слегка напрягало. Слегка не слегка.
Не Лидия. Блин, как он в это влетел вообще? Что он ей скажет? Он же не... Не сможет скрыть - хотел продолжить, а потом вспомнил. Скрывать-то нечего. И не от кого. Она изменила. Он ушел. Конец истории. Тошнота подкатила еще выше, плескаясь где-то в середине горла, но это уже явно было нервным. Наверное.
Стайлз сел на кровати, озираясь. В глазах резко потемнело. Он вдруг ощутил дикую слабость, которая в горзионтальном положении не ощущалась. Да что же это такое... Не первый раз, когда пил, но с такими последствиями еще ни разу не сталкивался. Все казалось максимально неустойчивым, комната до сих пор вращалась, и после каждого движения нужно было время, чтобы прийти в себя. Вдруг еще заметил странную одышку, которой никогда и не было, разве что после долгого, быстрого бега, а бегать в своей жизни приходилось много. Сейчас же ему сделать пару шагов уже было трудно, но он попытается.
Возле кровати он заметил свою одежду, сваленную в кучу, и принялся одеваться. Находиться, грубо говоря, ни в чем и притом в чужой квартире - так себе перспектива. Буквально идя вдоль стены для опоры, Стайлз нашел ванную и сунул голову под ледяной душ. Жара перешла в озноб, хотя и до этого руки тряслись так, что едва не расколотил душевую лейку. Продержавшись секунд пятнадцать, он выключил воду и рухнул на холодный плиточный пол. Слишком много действий, нужно было отдышаться, пока вода стекала с волос на футболку. Холод слегка помог прийти в чувство, но в голове не прояснялось. Закрыв ладонями лицо и сосредоточившись, Стайлз попытался восстановить цепочку событий. Последнее, что он точно помнил - это кампус, Стив. Они подрались. Нет, он подрался со Стивом. А, экзамен, точно... Экзамена не было, и он подрался со Стивом. Он отнял одну руку от лица и повернул к себе тыльной стороной. Вроде не так уж сильно тому досталось, раз костяшки не были сбиты и вроде даже не осталось на них следа. Не так, как было с тем парнем пару месяцев назад... Да. С парнем Лидии. Смутно, но он вспомнил те фотографии. И после этого все между ними закончилось, если когда-либо вообще начиналось, в чем он уже совсем не был уверен.
В рюкзаке оставалась недопитая бутылка виски - он внезапно вспомнил. Осталось еще вспомнить, где рюкзак.
Потом, кажется, он где-то гулял, зашел в бар... И на этом все. Полная пустота. Как будто мокрой тряпкой прошли и подтерли все воспоминания, оставив разводы.
Движимый одним лишь словом "надо", Стайлз неохотно поднялся и вернулся к девушке, сел рядом с ней на кровать и начал аккуратно тормошить ее за плечо. В голове мелькнуло относительно недавнее воспоминание о том, как он пытался разбудить Лидию, которое спешно отогнал прочь. К счастью, незнакомка проснулась куда быстрее и сонно уставилась на него.
- О, ты живой, - она пробормотала. Стайлз непонимающе нахмурился и как-то неожиданно для себя заметил, что стоит укрыть девушку одеялом, которое она все равно откинула в сторону, пусть и оставив его хотя бы на нижней свой части.
- Не уверен, - честно признался. Больше ощущал себя полумертвым, - А... - он завис, формулируя следующий вопрос. Их было много, пришлось выбирать, - Не подскажешь случайно, где я?
Он вполне заслужил взгляд в свою сторону как на конченного придурка, но все равно было не особо комфортно.
- У меня дома, - тон, впрочем, был такой же.
- Окей, ладно, это все объясняет,- Стайлз сделал паузу, - А ты кто?
Если они были в одной постели, абсолютно голые, то такие вопросы на утро обычно не задают. Стадия знакомства должна проходить раньше. После этой мысли, кажется, щеки запунцовели.
- А я любовь всей твоей жизни, - она упала лицом в подушку, решив, видимо, что диалог совсем бессмысленный, - Принеси воды, потом допрашивай.
Точно. Воды. Ему самому не помешает вода. Кажется, в поисках ванной он проходил и мимо кухни, до которой не заблудился в этот раз, прежде напившись самому, а после отнеся стакан новоиспеченной "любви".
- Кэтрин, - она назвалась, сделав пару глотков. Стайлз тактично смотрел в сторону, чтобы не пялиться на обнаженную грудь девушки. Кэтрин же вообще не комплексовала, - Ты что, вообще ничего не помнишь? - он помотал головой, уставившись себе под ноги. Она всхохотнула, - Ну, я записала тебе свой номер. Вспомнишь - позвони. А сейчас мне надо собираться. Выход найдешь?
- Подожди-подожди-подожди! - Стайлз мгновенно отбросил все приличия, обернувшись к девушке, - Как я у тебя оказался? Где мы познакомились? Что вообще вчера было?
Да, точно как на конченного, совсем отбитого.
- В баре. Мы познакомились в баре. Выпили. Пообщались на больные темы, и ты, эм, перебрал. Не видела никогда, чтобы так отключались в итоге, вроде и выпил не сказать, что много. Тигром в постели тебя, конечно, не назвать, - Кэтрин надула губы. Стайлз не смог распознать, была это шутка или нет, и что она вообще обозначала, но решил эту тему оставить в стороне.
- Утешает, что я хотя бы смог дойти сам, - судя по лицу девушки и тому, как она фыркнула, он сказал полную глупость, - Или нет. Тогда?..
Она двусмысленно повела плечами.
Ладно, черт с этим. Стайлз коротко попрощался и, подобрав в коридоре рюкзак, покинул дом девушки, с которой познакомился пять минут назад после того, как, очевидно, провел с ней вечер и ночь. Новый опыт - не помнить что-то. Хотелось верить, что последний. Он покрутил головой, видя, что эта часть города ему незнакома явно, и бесполезно напрягать память, стараясь увидеть хоть какие-то детали, которые мог видеть раньше. Плюнув на любые попытки что-то выудить, он вызвал такси прямиком до вокзала, где купил билет на ближайший автобус до Бейкон-Хиллс. Ему захотелось домой. Просто домой. Туда, где много хороших воспоминаний, и где так редко бывает в последнее время. Где все было хорошо и спокойно. Где отец, с которым они давно не говорили по душам. Где действительно был дома.
Он забился на самое дальнее сидение в автобусе, достав виски и понадеявшись, что его не высадят по дороге, иначе этот путь он точно не переживет. Учитывая, как укачало и в такси, то еще большее времени в движении не выдержать однозначно. Слегка полегчало, в то же время в голове вновь начало быстро мутнеть. К тому времени, как Стайлз добрался до дома, уже наступил вечер. Он вдруг понял, что не брал ключи - да как-то не думал, что они понадобятся, - а на дверной звонок никто не ответил. И вместо того, чтобы набрать отцу или заявиться к нему участок, он сел возле двери, чтобы дождаться и заодно уж допить виски, казавшийся бесконечным - его никогда так не развозило, если бы он пил быстрее, то никуда бы не тронулся с вокзала.
Отец пришел примерно часа через полтора, застав Стайлза спящим, откинувшимся спиной на дверь. Он проснулся, когда ощутил легкий хлопок по щеке, и встрепенулся, тут же поднялся, пошатнувшись.
- Привет, пап, - отец явно выглядел взволнованным, хоть и, как обычно, пытался не подать вида, что у него получалось, вновь как обычно, плоховато. Он крепко обнял Стайлза, сопроводив вопросом, не случилось ли что-то и почему тот внезапно приехал.
Стайлз честно хотел сказать, что все в порядке, просто соскучился, потому что давно не был дома - и соврал бы, ведь был же, был два месяца назад, но даже не зашел к отцу, чтобы повидать его. Но вместо этого выпалил совсем другое, неожиданно для себя:
- Мы расстались, - он отстранился на шаг назад, ероша волосы на затылке, и без того торчащие в разные стороны. Вот правда не ожидал, что скажет именно это.
Шериф озадаченно смотрел на сына, спросив "Когда?".
- Полгода назад, - если не вдаваться в подробности, пап, то мы еще виделись пару раз с разницей в два-три месяца. Первый раз - я избил ее парня. Второй - я думал, что у нас все наладилось, а оказалось, что она встречалась с ним все это время. Даже раньше, когда мы с ней были вместе. Ты можешь это представить? Я - нет, не могу. Но ничего из этого он не сказал, конечно. А отец не задал больше ни одного вопроса. Остаток вечера они сидели, говоря об отвлеченной ерунде, а потом Стайлз что-то несвязно рассказывал про их закончишиеся отношения, старательно пытаясь обходить острые углы, из-за чего рассказ был совсем уж невнятным ввиду далекого от вменяемости состояния. Как он добрался до своей кровати, он уже не помнил, а на утро столкнулся с похмельем, уже куда больше похожим на себя, чем то, что было с ним на сутки раньше.
Судя по часам, утро наступило в обед, и с завтраком, постепенно приходя в себя, Стайлз допил вчерашний виски, чтобы после вернуться в свою комнату и начать ту работу, которой он уже занимался раньше. Искать атаковавшего оборотня, свихнувшегося, кем бы тот ни был. Когда комната уже была усеяна распечатками, часть из которых отправилась на стену, мобильник вдруг зазвонил. Он не сразу отвлекся от очередной новостной сводки, которую перечитывал раз в пятый, потому что строчки слегка плыли в глазах. На экране высветилась фотография Лидии. Взяв телефон в руки, Стайлз смотрел на входящий вызов, пока не нажал на кнопку громкости, отключая звук, и не отложил его в сторону экраном вниз. Он едва подавил порыв ответить на звонок. Хорошо, что желание перезвонить совсем не такое сильное, чем ответить. Да только к разговору с ней он готов явно не был.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-04 02:32:14)

+1

3

[indent] Мне неизвестно сколько прошло времени с тех пор, как входная дверь хлопнула, погружая в звенящую тишину пространство вокруг. Слезы высохли, злость ушла. Я лежала на полу спальни и смотрела невидящим взглядом в потолок. Вокруг разбросаны те самые фотографии, уже слабо похожие на новые карточки, какими они казались вначале. Некоторые разорваны на мелкие кусочки, некоторые смяты в порыве отчаянной попытки избавиться от картинок, запечатленных на них. Это не я. На них была не я. Но Стайлз этого не понял. Он снова это сделал. Вернул боль, только теперь она казалась больше, во много раз масштабнее. Вода из ведра давно перестала растекаться и осталась остывшей лужей на полу. Все равно. Пусть хоть дом рухнет сейчас – ничего уже не вернуть и не исправить. И самое ужасное, что я ничего не смогла доказать ему. Закрываю глаза. Слезы кончились, опустошенность разлилась по телу. Безразличие ко всему пульсировало в висках. Казалось, что своим уходом Стайлз забрал весь воздух из квартиры и желание жить. Осталось одно – лежать вот так и не двигаться до тех пор, пока кто-нибудь не вспомнит, что где-то еще существовала Лидия Мартин и не найдет. Существовала с перерывом на двухдневную жизнь. Боль в груди из острой превратилась в тяжелую и ноющую и как бы сильно я не пыталась абстрагироваться и от нее тоже – не получалось. Она обрела новую силу и оставалось только обхватить себя руками, чтобы не сломаться под ее напором окончательно. Он не поверил мне. Не поверил. Переворачиваюсь на бок и сворачиваюсь калачиком, поджав к груди собственные коленки. Вставать не было никакого желания. Решимость что-то доказать Стайлзу, как-то очиститься в его глазах, улетучилась, стоило ему выйти за дверь. Теперь же хотелось бесконечно жалеть себя и лежать здесь, пока организм самостоятельно не отключиться, поняв, что ему хватит на сегодня. Слабая надежда на то, что он передумает, вернется и захочет выслушать исчезла спустя несколько часов, как он ушел. Сначала рука тянулась к телефону, чтобы набрать знакомый номер… Чтобы услышать его еще раз. Чтобы сказать хоть что-нибудь ему. Сказать что люблю. Но останавливалась. Смысл? Разве был в этом хоть какой-нибудь смысл? Он все решил, сделал выводы и пошел дальше, легко перешагнув через меня. Сказал, что я использовала его, что не любила. Изменяла. От одного слова становится тошно и я принимаю сидячее положение. Глаза цепляются за фотографии. Тошнота становится сильнее.  Как вообще такое могло случиться? С каким-то одержимым рвением начинаю собирать карточки. Нужно избавиться, убрать, выбросить. Это мусор, зачем он здесь? Зачем захламляет пол спальни, ведь итак уже достаточно натворил. Разве нет? Хватаю фотографию за фотографией, сминаю в пальцах оставшиеся, порванные и останавливаюсь над последними двумя. Я и Ник. Дата – Рождество. Счастливые и влюбленные. Морщусь от одной мысли, что такое могло случиться, но не спешу избавляться и от нее тоже. Доказательство. Все-таки я должна доказать ему, что все это неправда. Далеко от правды. Иду на кухню и выбрасываю ненужные, прихватив куртку. Наверное, стоило их сжечь. Да, точно. Избавиться насовсем, чтобы только пепел остался от бумаги, с которой будут стерты мерзкие картинки. Достаю мусорный пакет и выхожу из квартиры.
[indent] Дорога занимает несколько минут и даже не приходится долго раздумывать, куда именно ехать. Захожу в то самое недостроенное здание, мимо небольшого бугорка на земле, старательно избегая думать об этом и вспоминать. Достаточно того, что итак едва держусь на ногах. Высыпаю мусор и  запоздало понимаю, что не взяла зажигалку. Черт! Чертчертчерт. Злость на саму себя поднимается из глубин, притупляя боль. Теперь двигаться становится легче. Бегу к машине и вытаскиваю все из бардачка, даже не задумываясь, что могу наследить здесь или что-то потерять. Плевать. Важно одно – избавиться от мерзких фото, которые одним своим существованием отравляют мне жизнь. В бардачке находятся спички, о существовании которых я даже не знала. Неважно. Важно, что есть хоть что-то. Хоть какая-то вещь, которая оказалась под рукой в нужный момент. Хоть что-то идет по плану, который с трудом может называться таковым. Возвращаюсь назад и склоняюсь над горкой бумаги и курткой. Зажечь получается далеко не сразу. – Ну же! Давай! – усаживаюсь на колени рядом с вещами и кажется, что смысл всего существования сошелся сейчас здесь, на этой идее сжечь. Убрать, стереть, уничтожить. Давай же. Наконец огонь вспыхивает с громких шипением и я поджигаю первое фото, ладонями подгребая остальные. Огонь обжигает пальцы, но я не чувствую боли, только наваждение, граничащее с какой-то неадекватной одержимостью. Пламя схватывает еще несколько и через минуту картинки с моим лицом превращаются в обуглившиеся комочки, источая жар. Затем берется куртка и в нос ударяет едкий запах гари. Спустя несколько минут, когда на земле остается лишь небольшая горка пепла, я растаптываю ее ногой и плетусь к машине. Все. На сегодня это все.
[indent] Квартира встречает меня той же тишиной, которую я оставила за собой около часа назад. Ничего не изменилось, Стайлз не вернулся. С горьким осознанием произошедшего хватаю тряпку и вытираю мокрый пол. До порядка далеко, да и не факт, что когда-то теперь вообще смогу его навести. Моя жизнь давно уже не походит хоть на какое-то подобие порядка. Даже если выдраить здесь все до блеска – не поможет. Ничего уже не поможет. Только и осталось спотыкаться и пытаться подняться. Прохожу в спальню и ложусь на диван, не в силах позволить себе лечь на кровать. Слишком свежие воспоминания о недавно проведенной совместной ночи со Стайлзом, когда казалось, что все еще может быть хорошо, острой болью отдаются в висках. Уснуть удается лишь под утро и то только потому, что усталость, наконец, вступает в свои права.
[indent] - Так что вы хотите? – молодой парень смотрит на фотографии перед собой и недоуменно переводит взгляд на меня. – Фото ненастоящие. – уже во второй раз приходится объяснять ему, ловя на себе оценивающие взгляды. Да, умник, я здесь почти голая. А теперь подбери слюни и проведи экспертизу или как там это называется. – Это не я. – еще один взгляд. – И мне нужно официальное подтверждение, что картинка на фото – монтаж. – он подносит ближе к лицу одну из фотографий и снова смотрит на меня. – Просто проверьте и я заплачу! – мое терпение на приделе. Достаточно того, что утро встретило головной болью со вчерашнего дня и все также пустой квартирой. Достаточно того, что телефон мирно пролежал рядом с диваном, ни разу не издав ни единого звука. Стайлз не звонил. Значит все по-прежнему. И, наконец, достаточно того, что выяснить какого, собственно, черта эти фотографии делали у меня дома, не удалось. Ника не оказалось дома, либо он просто не открыл дверь. В любом случае, достучаться не получилось, хоть я и была полна решимости влепить ему смачную пощечину за все, что он натворил. И объяснить, что, если это было шуткой, то далеко не смешной. Хотя смутное подозрение, что у парня не в порядке с головой, сформировалось еще вчера. Странно, что не заметила этого при прошлых наших встречах. – Как скажете. – парень удаляется и заставляет меня ждать около часа. – Фотографии можете забрать. Это монтаж. Заключение выслал вам на электронную почту. – я киваю головой в знак благодарности, оставляю пару сотен долларов и покидаю помещение.
[indent] Монтаж. Ну, конечно, это монтаж. Иначе просто не могло быть. Единственное, что меня беспокоило, где Ник взял исходный материал, ведь если тело не мое, то лицо вполне. Тут даже у меня сомнений не было. Лицо совершенно точно мое. И фотографий было довольно много, значит парой фото со мной из социальных сетей или же из архива института, не обойтись. Значит он фотографировал сам. Но когда? И главное – зачем? Всю дорогу домой я упорно пыталась вспомнить моменты, когда видела Ника. Всего лишь несколько раз. Может пару в прошлом году на вечеринках первокурсников, на которые он зачем-то приходил… Ведь он старше. Зачем? Хмурюсь, выкручивая руль вправо. Я никогда не спрашивала у Бэт, откуда она знает его. Как познакомились и где. Он просто был ее знакомым, как она говорила и не более. По крайней мере, они не встречались. Неужели девушка не замечала за ним подобных странностей? Жаль, сейчас у Бэт уже ничего не спросить. Чтобы вспомнить количество наших с ним встреч, достаточно пальцев на одной руке. Потому что в этом году тоже виделись всего пару раз. Да. Нет. Трижды. Клуб, супермаркет и еще на похоронах Бэт. И я ни разу не видела в его руках фотоаппарата. Хотя, он вроде говорил, что фотограф. Но подробности его жизни вспоминались смутно, так как мне совсем было неинтересно чем и как он живет, а он рассказывал, когда никто не просил. Может стоило слушать? Было бы что-то иначе? Вряд ли.
[indent] Паркуюсь и с нервным напряжением буквально забегаю в квартиру. Хочется немедленно отправить Стайлзу доказательство. Надежда, что это поможет все изменить разгорается внутри и снова дает смысл жить дальше. Ведь если он поймет, просто увидит, что фотографии фальшивка, значит и измены не было. Значит… Не знаю, что это значит еще. Потому что обида на него засела глубоко и не позволяла мечтать о том, что мы смогли бы вернуться к тем отношениям, которые были между нами пару дней назад. Да, секреты, да, что-то еще. Но хотя бы фальшивая измена не будет стоять между нами. И тогда может быть. Просто может быть все остальное можно будет решить. Ведь так? Не так. Но все же и не так, как сейчас. Когда он отшатнулся от меня, словно от прокаженной. А взгляд, которым Стайлз смотрел, гневно сжимая зубы… Его рука, застывшая в воздухе. Как такое можно исправить? Мысли путались, сменяясь одна другой, прыгая от плохой к хорошей, пока я открывала ноутбук и заходила в почту. Два непрочитанных письма. Сердце участило ритм. Одно из которых от Стайлза. Отправлено ночью. Странно, что не позвонил или не написал смс. Не помню, если честно, чтобы мы с ним когда-то переписывались в почте. Застываю на светящемся непрочитанном сообщении и с секундной заминкой, нажимаю открыть. В легких кончается воздух и где-то в ногах превращается в пыль та самая надежда. В письме нет ничего, кроме одного единственного архивного файла – фотографии. Стайлз и незнакомая рыжеволосая девушка. Дата вчерашняя. И они совсем не просто сфотографировались как друзья или знакомые. Нет. Он обнимает ее. Целует. Дальше она склонилась над ним и что-то шепчет на ухо. Его руки легко обнимают ее. Следующая фотография, они рядом, она положила голову ему на плечо и мило улыбается, а он что-то ей говорит. Дальше снова поцелуй, уже более страстный, он обхватил ее лицо ладонями, она прижимается к нему и видно, что никто из них и не думает сопротивляться. Перед глазами начинает все плыть. Фотографии сливаются в калейдоскоп и заканчиваются на той, которая, словно специально, оставлена на потом. Так сказать финальный удар. Смертельный. Стайлз и эта девушка в кровати, оба обнажены… Меня начинает трясти. Хватаю телефон и нахожу в контактах номер парня, палец останавливается в миллиметре от кнопки вызова. Нужно ли? Поднимаю глаза на фотографию и не могу поверить, что он способен так поступить со мной. Но доказательства прямо перед моими глазами. Может ли и это быть подделкой? Может ли оказаться так, что Ник сделал монтаж и со Стайлзом? Мне неизвестно, чего он мог добиваться, но могло ли такое случиться? Еще раз взглянув на фото, скачиваю их на телефон. Слабая надежда, что вдруг. Вдруг и это монтаж, где-то там ворочается в ногах и я хватаюсь за нее, как за живительную  силу. Мне непонятно зачем делаю то, что делаю, но слепо верить в то, что Стайлз мог так поступить, мозг напрочь отказывается. Дорогу от дома до фотостудии, в которой была совсем недавно, преодолеваю, даже не заметив. Все происходит, словно во сне.
[indent] - Вот эти. Еще вот эти, пожалуйста. – переводя дыхание, сую телефон парню в лицо. – Я перешлю, если нужно. – он смотрит на меня, с нескрываемым удивлением, но что-то замечает по моему лицу и не пытается задавать лишние вопросы. Только просит перекинуть фото на почту, с которой он присылал ранее заключение. – Еще двести долларов. – я киваю и дрожащими руками выкладываю перед ним деньги, одна из купюр падает на пол. – Только побыстрее! Пожалуйста! – мой голос кажется слишком тонким и он кивает, подобрав деньги. Ждать час не приходится, в этот раз парень справляется за двадцать четыре с половиной минуты, которые все равно показались вечностью и выходит ко мне. – Это не монтаж. – кажется, меня только что облили ледяной водой. Внутренности сжимаются. – Что? – тихий вопрос срывается с моих губ. – Говорю, это не монтаж. Фото настоящие. – стены начинают вращаться перед глазами и меня слегка ведет в сторону. – Эй. Вы в порядке? – голос парня доносится, словно издалека. Во рту пересыхает. – Да, я… - меня подхватывают под руку и усаживают на один из стульев для посетителей. – Я принесу воды. Дышите. – и я пытаюсь, честно. Но каждый вдох сопровождается невыносимой болью, словно в легкие напихали тысячи иголок, которые впиваются изнутри при каждом вдохе. Не может быть. Этого просто не может быть. – Вот. Выпейте. – стакан появляется перед моим лицом и я на автомате принимаю его, слегка расплескав воду. Парень еще что-то говорит, но я его не слышу. Осознание того, что фото настоящие, тяжелой кувалдой бьет по голове. Подношу стакан к губам и делаю несколько глотков, совершенно не ощущая вкуса и даже температуру воды. Ничего. Абсолютное ничего. – Спасибо. – не уверена, что вообще произнесла это вслух, но парень снова что-то говорит и забирает у меня из рук оставшуюся воду, оставляя одну. Следующий раз, когда я возвращаюсь в реальность – закрытие салона. Парень оповещает меня о том, что ему нужно закрываться и спрашивает, проводить ли меня куда-то. Мотаю головой и на негнущихся ногах иду к машине. Стайлз на самом деле это сделал. Он переспал с другой. Другой, которая почему-то напомнила мне меня же. Рыжие длинные волосы, черты лица… Замена. Он все решил. Это конец. Теперь уже точно. Без всяких надежд и возможностей. Все. Забыть и похоронить. Если бы только это было так просто. Руль ощущается под пальцами и я со всей силы сжимаю его, даже не сразу обратив внимание, что уже несколько минут, как машина движется в сторону дома. Когда ее завела и выехала с парковки – не помню. Так же как и не помню, как выходила из фото салона. «Это не монтаж.» В голове долбят слова работника, проводившего экспертизу. Не монтаж. Не монтаж. Резко давлю на тормоз и слышу сигналы сзади. Другая машина, по всей видимости, ехавшая за мной следом, проносится мимо и водитель что-то кричит, активно жестикулируя. Слышу еще пару сигналов с разных сторон. Аварийная ситуация на дороге. Но тронуться и поехать дальше не могу. Перед глазами стоят картинки с фотографий и лицо Стайлза. «Не монтаж.» Делаю несколько коротких вдохов и длинный выдох. «Не монтаж.» Голос звучит громче, справа снова сигнал очередного автомобиля и я зажмурившись, позволяю себе заглушить все посторонние звуки криком.
[indent] Звук собственного голоса сменяется всхлипами и я выхожу из машины прямо посреди дороги. Мне плевать, что по обеим сторонам движение. Плевать, что машину здесь бросать нельзя. Каким-то образом перехожу дорогу и шагаю в сторону дома пешком. Ехать все равно не получилось бы. Пусть ее заберут на эвакуаторе. Или как-то еще. Все равно.
Путь до квартиры не помню. Но каким-то чудом спустя продолжительное время за моей спиной хлопает знакомая дверь. Я дома. Только совсем не хочу здесь быть. Плетусь к холодильнику и достаю бутылку с остатками мартини. Открываю ее и пью прямо из горла. Желудок обжигает горькая жидкость и я начинаю кашлять. Все-таки так не пьют мартини. Но какая теперь уже разница? Какая вообще разница, что и как нужно делать. Если совсем не хочется больше ничего. Абсолютно. Никогда. Беру с собой бутылку и иду в спальню к ноутбуку. Что ж. Я увидела твое письмо, Стайлз, надеюсь ты будешь доволен. Открываю крышку и экран загорается ярким светом. Перед глазами снова появляются те фотографии. Быстро сворачиваю их, запивая приступ тошноты невкусной жидкостью и нажимаю ответить. Мне хочется написать ему гневное письмо, чтобы вместить в слова всю свою обиду и боль, но с усилием останавливаю себя.
[indent] «Надеюсь, ты будешь счастлив.»
[indent] И прикладываю к краткому письму заключение на те фотографии со мной.
[indent] Нажимаю отправить и еще секунду смотрю в монитор, чувствуя, как очередные слезы обжигают щеки. Запиваю горечь мартини и с грохотом закрываю ноутбук. Все кончено. – Надеюсь, ты будешь счастлив. – истерический смех вырывается из моей груди и я сажусь на пол, привалившись к кровати. Мартини скоро заканчивается.
[indent] Смех раздается со всех сторон. Делаю пару шагов на его звук и останавливаюсь у приоткрытой двери незнакомой мне комнаты. Посредине стоит барная стойка, а за ней вижу Стайлза и рыжеволосую девушку. Они мило беседуют и смеются. Им хорошо. Вместе. Они теперь есть друг у друга и понимаю, что я здесь явно лишняя. Стайлз наклоняется к ней и мне отчетливо слышно, как он произносит «Люблю». Она смеется и целует его в губы. Мои руки сжимают ледяные пальцы и тянут вниз. Под ногами кончается земля и я кричу. Парень поворачивает свое лицо ко мне и вместо того, чтобы встать и помочь не свалиться в черную бездну, лишь сильнее прижимает девушку к себе. На его лице улыбка. На ее тоже. Они смотрят на меня, на мои попытки удержаться пальцами за холодную землю, которая тут же осыпается. Ледяные ладони теперь сжимают мне ноги и тянут сильнее. Но никто из них не пытается мне помочь.
[indent] С громким вскриком открываю глаза. Все тело затекло. Я, оказывается, так и уснула, сидя на полу около кровати. Голова гудит и кажется слишком тяжелой. Пол бутылки мартини вчера явно была лишней. Но я не жалею. Воспоминания вчерашнего дня обрушиваются, не дозируя очередность. Не жалея мой разум. Фотографии. Девушка. Стайлз. Тошнота снова отзывается в желудке и я бегу в ванную, чтобы хотя бы немного облегчить собственное состояние.
[indent] Половина дня проходит, словно не со мной. Я двигаюсь, что-то пытаюсь делать, даже открыла одну из лекций по какому-то предмету, но не сосредоточиваюсь ни на чем конкретном. Один раз звоню маме и не нахожу, что ей рассказать на вопрос «Как ты?». Разговор не клеится и скоро кладу трубку. Она предложила приехать ко мне, но я отказалась. Незачем. Не нужно. И не хочу. Смотрю в телефон и приходит в голову позвонить Скотту или Малии. Но отметаю эту идею, потому что и здесь разговора не получится. Ничего теперь не получится. Несколько часов бесцельно брожу по улицам собственного города, пока не начинают болеть ноги. Машину искать даже не пытаюсь. Где-то внутри скребется беспокойство о том, что в багажнике так и осталась та лопата. Но какая разница? Кто вообще обратит на нее внимание?
[indent] Возвращаюсь домой уже за полдень и не забываю зайти в магазин за очередной бутылкой мартини. Поздно соображаю, что следовало бы, наверное, взять хотя бы вино. Но теперь уже какая разница? Не так уж важно от чего в итоге придет опьянение и что в итоге поможет забыться. Стайлз не звонит.
[indent] Слабый порыв открыть ноутбук и проверить, прочитано ли сообщение, пресекаю сразу же. Конечно, прочитано, как иначе. Стоит ли знать, что он увидел и не посчитал нужным позвонить? Нет, не стоит. Допиваю второй бокал. Наверное, следовало кого-то пригласить, с кем-то поговорить, рассказать, выплеснуть. Но в конце концов понимаю, что со смертью Бэт осталась одна. Как такое произошло? Не знаю. Анализировать уже не остается ни сил, ни желания. Допиваю третий бокал и включаю музыку. На пару песен хватает приглушить болезненные мысли, а потом снова все возвращается, да еще и в удвоенном размере. Четвертый подходит к концу и я беру телефон в руки. В глазах уже все начинает плыть. Останавливаюсь на номере Стайлза и с секундной борьбой нажимаю на кнопку вызова. Сердце ускоряет темп и я почти не дышу, когда слушаю гудки. Гудок. Гудок. Еще. И еще. Разочарованно падаю на стул. Ну, конечно, он не берет трубку. Если он не позвонил сам после письма, то с чего я вообще взяла, что от ответит на звонок? Ни с чего. Потому что хотела, чтобы ответил. Хотела ему сказать… А что, собственно, сказать? Что нужен? Что ненавижу? Или наоборот, люблю? Накричать или просить приехать? Что именно сказать? Ответа не было. Важно было услышать его голос, даже если и просто помолчать. Гудки резали ухо. Допиваю четвертый бокал. Ноги начинают неметь.
[indent] Очередной не отвеченный звонок и я откидываю телефон на стол. Он не хочет меня слышать. Боль усиливается и алкоголь не справляется с эмоциями. Где-то когда-то читала, что спиртное только усиливает все чувства. И с чего тогда я взяла, что будет легче? Смешок вырывается из груди и я промахиваюсь мимо стола, когда ставлю бокал. Он падает и разлетается на осколки. Смех становится громче, перерастая в истерический. Удается остановиться только через несколько минут, когда силы смеяться совсем заканчиваются. Встаю со стула, чтобы подобрать осколки стекла, но не справляюсь с координацией и приземляюсь рядом, рухнув прямо ладонями на разбитый бокал. Физическая боль, хоть с опозданием, но доходит до мозга и я ойкаю, с интересом разглядывая раненые ладони, по которым начинает сочиться кровь. Завороженно наблюдаю, как красная жидкость собирается в тонкие полоски и капает на пол. Минуту спустя боль становится сильнее и я бегу в ванную, чтобы обмыть руки холодной водой. Не уверена, что это поможет, но какая разница, правда? Нужен пятый бокал.
[indent] «Оставьте свое сообщение после сигнала». – голос Стайлза, такой родной и знакомый, звучит на том конце трубки. Конечно, он не ответил на мой – уже сбилась со счету какой – звонок. – Знаешь. – я не очень понимаю, что именно хочу ему сказать. Пятый бокал совсем не помог разобраться с мыслями. Скорее наоборот. – Вчера была на стройке, хахах. – говорю слишком громко и не понимаю, зачем. – Они все еще лежат там. – шепчу в трубку и прикусываю губу. Видимо, пятый бокал был лишним. – А она красивая. – откровенно. Да. Она правда, довольно неплохая. Цвет волос чуть отличается от моих, глаза другие. Но тем не менее. – Быстро ты нас похоронил, Стайлз. – тон меняется на серьезный. – Я готова была тебя простить. – и отключаюсь. Какая уже теперь разница? Он все равно вряд ли станет слушать сообщение. Впрочем, как и отвечать на звонки. Бросаю телефон на стол и делаю музыку еще громче. В ход пошел шестой бокал.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-06-29 06:37:02)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

4

Экран перестает подсвечивать поверхность стола. Звонок прекращается.
Стайлз отвернулся, вновь уставившись на стену с развешанными на ней статьями и картой, утыканной иголками со стикерами, на каждом из которых была дата убийства. Красная нить шла от одной иголки к другой, формируя маршрут. Что-то не состыковывалось, не связывалось. Он хмурил лоб, пытаясь понять, что именно. Чего-то не хватало, какое-то важное звено отсутствовало, и потому не клеилось. Стайлз сделал большой глоток прямо из бутылки виски - теперь он грабил запасы отца, которые тот держал неприкосновенными. Ну, пришло время их вскрывать, потому что добираться до магазина он был не совсем в состоянии, да и праздно прогуливаться желания не было. Отчасти - немного опасался кого-то встретить и встрять в ненужный разговор. Молчаливого присутствия отца рядом по вечерам вполне хватало для общения.
Вокруг разбросано куча распечаток, что пол под ногами шуршал при каждом шаге. Все, что удавалось найти. Он прочесывал записи с камер наружного наблюдения, которые вели трансляцию онлайн и записывали предыдущие дни. Где-то архивы оказались недоступны, где-то уже были удалены, где-то он просматривал кадр за кадром часами напролет, но так и не замечал ничего и никого подозрительного, что могло бы указать на убийцу. Его глаза уже давно покраснели от беспрерывного контакта со стареньким монитором, и сейчас Стайлз щурился, пытаясь что-то разглядеть на карте, найти связь и понять, что же не так. Что не хватает. Его ощутимо вело из стороны в сторону, голова уже не хотела соображать, веки опускались сами по себе. Распинывая в сторону бумагу под ногами, он подошел к кровати, аккуратно опустил рядом с ней сжимаемую в руке бутылку, покачнувшуюся, но оставшуюся стоять, и рухнул в постель, не раздеваясь. Практически мгновенно он забылся сном, отрубившись.
... И оказавшись на той заброшенной стройке. Стайлз идет по раскрошившемуся бетонному полу, вслушиваясь в мертвую тишину вокруг - ни единого звука, кроме отдаленных всхлипов, источник которых никак не может найти. Коридор кажется бесконечным, а количество комнат без единой двери, проверенных одна за другой, уже перевалило за сотню. Он едва не проходит мимо, когда замечает в одной из них сидевшую на полу девушку спиной ко входу и узнает в ней Лидию. Пытается окликнуть, но та не обращает внимание, продолжая вздрагивать от судорожных рыданий. Стайлз подходит к ней и видит, что она плачет над чьим-то телом, всматривается в лицо и видит самого себя, лежавшего с закрытыми глазами. Его кожа была нехарактерно бледной, мертвенно белой. Он садится рядом, протягивает руку вперед, чтобы дотронуться до шеи самого себя и прощупать пульс, и, когда касается ледяного тела, замечает, что его собственная рука точно такого же оттенка. Лидия что-то шепчет, он пытается услышать, но никак не получается. И всхлипы ее тоже не слышит, скорее, угадывает. Он видит потеки крови из ушей лежавшего себя и вздрагивает, ощущая, что кровь течет и из его собственных - касается щеки, отнимает ладонь и видит концы пальцев темно-багровыми. Стайлз поднимается, обходит тело и всматривается в лицо Лидии, щелкает пальцами перед ней, пытаясь привлечь внимание. Что-то хочет сказать, но не слышит звук собственного голоса. Ее губы шевелятся, и каким-то образом он читает по ним, что она повторяет. Просит прощения за то, что убила его.
Он резко выныривает из забытья и хватается за телефон. Сон был недолгим, всего пару часов. Голова кружится, как будто только сошел с какого-то бешеного аттракциона. От яркого дисплея глаза щурятся. В глазах все расплывается сильнее даже, чем до сна. Он трет их, отложив телефон, и вновь утыкается в экран. Листает уведомления и видит кучу пропущенных звонков - все как один от Лидии. И одно сообщение на автоответчике, от нее же. Палец дергается было, чтобы запустить прослушивание, но в последний момент Стайлз откладывает телефон. Позже.
Он не находит рядом с кроватью оставленную бутылку, идет в ванную, чтобы освежиться, прогоняя сон, и спускается вниз. Отца не находит - тот наверняка уже лег спать, выключив свет в комнате у сына и забрав виски, который обнаружился в одном из кухонных шкафчиков, и с ним же Стайлз возвратился обратно к себе. Он хотел было сразу вернуться к своему расследованию, в которое был так погружен с момента приезда, что едва ли выходил из комнаты, но вспомнил про телефон. Без секунды раздумий Стайлз поддался порыву, запуская оставленное сообщение с большим глотком виски.
И не понял практически ничего. На моменте, когда Лидия упомянула про стройку, внутри похолодело - вдруг та наделала глупостей и, да черт знает, что она могла там сделать. Дальше же вовсе был какой-то несуразный бред. Простить за что, какая еще "она"? Больше он заволновался, что Лидия была на стройке - зачем ее вообще туда понесло? Судя по голосу, она была вряд ли трезвее, чем он, забивающий свою голову всем, что только попадается под руку.
Он снова не думает, когда делает обратный звонок. Держать телефон тяжело. Стайлз откидывается на кровать вместе с бутылкой, едва не проливая на себя, и включает громкую связь. Из динамика доносятся протяжные гудки. Один, второй... он пытается считать, но сбивается где-то на пятом или шестом, да без понятия. Ждет около полуминуты, потом включается автоответчик, и он сбрасывает. Стайлз сделал глоток и закономерно поперхнулся, привстав и постучав себя по груди. Кое-как откашлявшись, он садится за стол и снова начинает пересматривать записи с камер видеонаблюдения, одну за другой. Одну за другой ... Одну ...
Солнце уже было высоко в небе. На этот раз он отключился где-то на рассвете, уронив голову на клавиатуру. В неудобной позе Стайлз смог проспать гораздо больше, чем в кровати, и даже почти пришел в себя. По сравнению с пробуждением после своего визита в бар, когда он нашелся в постели какой-то незнакомой девушки, сейчас он чувствовал себя как будто нормально, если не считать основательно затекшей шеи и непрерывного гула в ушах из-за стучащих по вискам молоточков. Все-таки, до трезвости ему было еще слишком далеко. На неотключенном мониторе на паузе стояла запись - видимо, отрубившись, нажал на пробел. Он встал, пошатнувшись, и вновь взглянул на увешанную заметками и фотографиями стену. Что-то упускает. Чего-то не хватает.
Наверное, еды. Стайлз не мог вспомнить, когда ел в последний раз. Только пил. Теперь его основательно вело от стены до стены к кухне.
Он вернулся в комнату с тарелкой бутербродов и снова сел за компьютер, снимая запись с паузы. Замелькали кадры, и на одном вдруг заметил фигуру. Стайлз тут же поставил на паузу и дальше стал просматривать покадрово. На одном из моментов он сделал скриншот и пустил его на печать, переходя к камере, снимавшей там же, но с другого ракурса. Там лицо было чуть отчетливее. У него мелькает мысль просмотреть еще камеры c одного места, но там записи оказались изъяты из публичного доступа. Он на некоторое время задумывается, а потом вспоминает, что у него был доступ одного из действующих сотрудников, полученный не совсем легально, и вообще использовать его нельзя категорически, потому что это прямое нарушение закона. И, конечно, делает это, запрашивая записи, находит нужный момент, печатает и сличает. Можно было даже не сравнивать. Он уже знал. Стайлз подошел к стене, воткнул еще одну иголку и протянул нитку к ней. Круг замкнулся. Недостающим звеном была Бэт, та самая подруга Лидии. Больше десятков "нападений животных" были совершены одним и тем же оборотнем, это уже было очевидно. Где-то его удавалось поймать издалека, только силуэтом, но он уже настолько въелся в память, что был узнаваем. Сомнений не оставалось. Он устало опустился на пол посреди учиненного им бардака.
Вот и все. Его маленькое расследование подошло к концу. Он убил убийцу, еще даже не зная об этом. И так отомстил за Ханну с десятками других жертв, да только никакого облегчения или радости по этому поводу не испытал. Стайлз не ожидал, что все завершится именно таким выводом. Ему казалось, что весь основной поиск еще впереди, и хватит на дни, недели. Но нет, все закончилось. И вместо радости испытал  разочарование. Не то чтобы он собирался найти убийцу и расправиться с ним самостоятельно. Стайлз даже не думал о том, что будет делать, когда вычислит его. Вдруг ясно понимает - пошел бы за ним. Плевать хотел, что с ним случилось бы.
Абсолютно все равно.
Он поднялся и с раздражением начал собирать разбросанные бумаги, срывать со стен прикрепленные заметки, зачищать всю свою проделанную работу, пустую, не нужную, ни к чему в итоге не приведшую.
Вечером Стайлз встретил с работы отца, приготовив ужин. Нужно было наверстать время, упущенное в беспробудных двух днях, когда, с одной стороны, он полностью упал в свои никчемные поиски того, кто уже был им же, собственноручно закопан под землей, а с другой, едва ли приходил в сознание, не в силах сосчитать, сколько выпил за все это время и сколько раз его кратковременно вырубало, пока не приходил в сознание снова и не продолжал что-то искать.
Кажется, самое главное так и не нашел - свое успокоение.
Отец попытался узнать, чем тот так упорно занимался, но Стайлз отмахнулся, сказав, что ерунда, всего лишь небольшой проект, ничего интересного, как оказалось. Потом тот аккуратно попробовал спросить, не хочет ли его сын остаться на подольше или, может, ему нужна помощь, сообщил честно, что волнуется. Беспокойство сквозило в его глазах, и именно по этой причине Стайлз упорно смотрел в сторону, куда угодно, но не на отца, продолжая повторять, что он в порядке, и дела его в порядке, и все хорошо, просто ... просто нужно немного времени. Отец начал говорить, что будут другие девушки, и в жизни бывает разное, нужно быть к этому готовым - на этот моменте Стайлз поднялся, пожелал спокойной ночи и вернулся к себе в комнату. Без гор распечаток внезапно стало выглядеть пусто. Он вновь сел за компьютер, на этот раз закрывая методично десятки открытых вкладок в нескольких браузерах, потому что на какие-то сайты заходил через VPN, чтобы мало-мальски спрятать свои следы. Вряд ли кто-то заинтересуется посторонними поисками, но перестраховаться все равно не мешало, особенно учитывая, насколько близко он сталкивался с настоящим убийцей, хоть и не знал в тот момент.
Спать не хотелось. Он сделал пару оборотов на стуле и решил проверить почту. Материалы для зачета, список тем для проекта на следующий год, дата пересдачи ... Стайлз не ожидал увидеть письмо от Лидии. Причем, отправленное еще... Стоп, какое сегодня число? Судя по дате внизу рабочего стола, оно пришло позавчера. Он совсем потерялся в днях, даже не думая, что прошло столько времени. Все дни слились в один какой-то бесконечный, затянутый кошмар, пробуждение из которого ждать бесполезно. Стайлз понял, что открыть это письмо просто так не сможет. Весь день, проведенный без алкоголя, оказался перечеркнут. Он вернулся к себе с новой бутылкой. Только после пары глотков он щелкнул по строке, открывая.
- "Надеюсь, ты будешь счастлив." - он читает вслух, - Что... Какого?.. - это к чему вообще? Не Стайлз ли должен такое пожелание оставлять? Он открывает вложенный файл и пробегается взглядом по строкам, ощущая, что сердцебиение становится все чаще, ускорившись еще когда только открыл письмо. Не то чтобы он нервничал, а, скорее, психовал из-за того, что вновь сталкивается с Лидией, пусть даже не присутствующей рядом. Все, касающееся ее, выводило из себя, заставляло нервно дергаться и не знать, куда себя деть, лишь бы это прекратить, лишь бы все стереть из памяти или хотя бы не ощущать ничего, чтобы не было ни обиды, ни тоски, ни глухого раздражения, ни злости, ни пустоты. Особенно пустоты, вот этой всеобъемлющей, холодной, вырвавшей кусок жизни и выкинувшей в костер, где он съеживается и догорает.
Он делает еще глоток, лишь бы обжигающим виски перебить снова возникающее ощущение, будто внутренности схватили ледяной ладонью и крепко сжали.
Откидывается назад на стул, перечитывает снова и снова пьет.
Содержимое файла его оглушило ударом пыльного мешка по затылку. И Стайлз сидел, как прибитый, пробегая взглядом по строкам раз за разом, повторяя заново.
Фотографии. Все фотографии Лидии с этим уродом. Он не знает, он правда не знает, что делать дальше. Фотографии поддельные.
Он резко поднимается и пинает стул, отчего тут с силой отлетает к стене.
Поддельные фотографии. Что он наделал?
Хотелось всю комнату перевернуть вверх дном, но Стайлз вовремя вспомнил про отца в соседней комнате. Он поставил стул обратно к столу, вновь сел и закрыл файл с заключением о монтаже фотографий. "Надеюсь, ты будешь счастлив". Стайлз хватает телефон и находит последний вызов, набирая Лидию. Гудки, гудки, гудки... Повторный звонок, опять дожидается автоответчика, пытается заново и слушает гудки, пьет, слушает, чередует, и опять гудки. Гудки, гудки, а горло уже горит огнем от виски. Он хочет бросить телефон в стену, потому что не может с него дозвониться, но роняет руку с ним на стол, практически вжимая с грохотом в гладкую поверхность. Глаза цепляются за перечеркнутый текст внизу письма - так выглядит удаленное письмо. Его дата - буквально за еще один день до того, как написала Лидия. Стайлз кликает по нему курсором, разворачивая, и видит в отправителе свой адрес, на котором и проверял сейчас входящие. Он никогда не писал Лидии электронные письма. Ну, может, один или два раза отправлял ей фотографии, если не перекидывал через облако. Тем более, на этой неделе. Или что-то есть важное, что он не помнит?
Он открывает и видит еще вложенные файлы, нажимает на первый и просто подрывается вместе с бутылкой виски, отходя от стола на несколько шагов. Пазл сложился в очередной раз.
"Надеюсь, ты будешь счастлив".
"Она красивая".
Откуда это взялось? Когда? Он подходит обратно и уже стоя продолжает открывать дальше, один файл за другим. Все фотографии были запечатлены в баре, который очень отдаленно казался знакомым. В девушке Стайлз с трудом узнал его утреннюю знакомую, с которой проснулся вместе. Как вишенка на торте - ну, конечно... Это не могло стать еще хуже, думал он, пока не открыл последнюю фотографию и тут же ее свернул, увидев себя с ней в постели. Он вновь схватился за телефон. Одна попытка дозвона, вторая, третья, счет шел за десятки, пока бутылка пустела.
Лидия не отвечала. Ему срочно нужно было с ней поговорить. Прямо сейчас. Ему казалось, что случилось что-то непоправимое. Опять. Только теперь не она изменила. Сам Стайлз виноват. Сначала не поверил, а потом ...
Она не отвечала по-прежнему.
Откуда взялись эти фотографии?
Он пролистал галерею в телефоне. Последний снимок был сделан в выходные. Он украдкой сфотографировал Лидию, пока она готовила им обед в его комнате в кампусе. Дальше - ничего. Те же, что в письме, отправленные им, точно не были сделаны на его телефон. Стайлз начал листать их с начала. Что-то он мог вспомнить, что-то не удавалось. Вот на этом снимке, например, спустя секунду он оттолкнул девушку. Здесь... нет, что-то говорил ей, но что - без понятия, неважно. Они были явно приближены, потому что казались не очень хорошего качества, но лица на них достаточно четкие и узнаваемые. Можно было подумать, что кто-то из них сделал их сам, но это был точно не Стайлз, раз ни одного кадра у него нет на телефон. Да и зачем ему фотографии с едва знакомой девушкой? В чем смысл? А по другим фотографиям можно было понять, что и не она делала их, потому что ее руки видны в кадре. Он даже сунулся в недавно удаленные файлы, но и там ничего не нашел. Значит, точно не он.
А то последнее, которое, поколебавшись, открыл все-таки еще раз - явно было сделано в стороне. С первого раза и сам Стайлз это не понял, поспешив закрыть. Руки обоих были в кадре, обнимая друг друга.
Он попробовал позвонить снова - гудки, автоответчик. Прежний, неутешительный сценарий.
Как эти фотографии могли быть отправлены с его почты?
Часть ночи Стайлз провел с кадрами, пытаясь восстановить по ним хоть что-то в памяти. По мере того, как время шло, он становился все пьянее. Периодически пробовал снова дозвониться до Лидии, но результат по-прежнему был неудачным, пока он наконец не добрался до кровати и не упал сверху.
Его разбудил поток ледяной воды, бьющий в лицо. Нет, на самом деле, всего лишь выплеснутый стакан комнатной температуры, но спросонья казалось совсем иначе.
- Стайлз, возьми себя в руки. Ты уже опустошил все мои запасы на долгожданную пенсию, ты в курсе? - голос отца гремел над ним набатом, когда он резко подскочил на кровати, не в силах сначала понять, что вообще произошло. Стайлз быстро закивал и поморщился, сделав себе зарубку на будущее не совершать больше таких опрометчивых телодвижений. Со стоном он упал обратно на мокрую подушку. Она казалась совсем уж мерзкой, пришлось ее перевернуть, снова засыпая вопреки уже наступающему утру. Когда Стайлз очнулся в следующий раз, было уже около одиннадцати. Он нашарил телефон на полу возле кровати - ни одного уведомления. Лидия не перезванивала. На почте тоже тишина, только пришедший спам о каком-то умершем африканском дядюшке с огромным наследством. Он попробовал позвонить ей снова. Ничего.
Если сегодня так и не удастся достучаться, то завтра поедет к ней. Им надо разобраться, к чему бы это ни привело в итоге.
Стайлз начинал злиться. Нельзя оставлять все на такой ноте. Он решительно не понимал, что вообще происходит, и это совсем не нравилось. Сложилось впечатление, что его продолжали водить за нос, начав это делать очень давно. И впечатление не хотело покидать.
Он привел себя в порядок, насколько это было возможно с так же ставшим неотъемлемой частью жизни похмельем, оставил отцу записку, что уехал, и покинул дом, спеша на автобус. В кампус Стайлз попал, когда уже начинало вечереть, и за это время не сказать, что после употребления виски днями напролет ему стало сколь-нибудь лучше - даже напротив, дорога здоровья не прибавила. Он замедлил шаг, идя по коридорам. Оставалась нерешенной ситуация со Стивом, что не слишком заботило, но немного напрягало. Только он переступил порог комнаты, оказавшейся пустой, как зазвонил его телефон. Стайлз попытался неловко достать его, потому что еще в автобусе зачем-то убрал в рюкзак, но выронил на пол, и тот отключился. Он, чертыхнувшись, бросил рюкзак там же, где стоял, грозя телефону всеми смертными карами, если тот сейчас же не включится. Потому что Стайлз успел заметить, что ему перезвонила Лидия, а он не смог ей ответить.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-05 05:45:23)

+1

5

[indent] Знакомая мелодия набирает громкость и я с трудом разлепляю глаза. В комнате душно и темно. Приподнимаю голову с кровати и сразу же жалею об этой идее. Боль сжимает мозг и давит на глазные яблоки. Ощущение, что часть серого вещества откололась и теперь больно болтается внутри черепа, ударяясь о стенки. Аккуратно опускаю голову на подушку и лежу, в ожидании, когда пульсация в висках стихнет. Мелодия замолкает, квартира погружается в тишину. Я закрываю глаза.
[indent] Солнце ярко освещает комнату сквозь незакрытые шторы. Душный воздух обжигает ноздри и сушит, казалось, все - ото рта до желудка. Я со стоном открываю глаза и тут же морщусь от яркого солнечного света. Все внутренности дрожат от интоксикации алкоголем, головная боль изнутри пытается выдавить наружу мозг. Ощущение было такое, что меня, по меньшей мере, переехал фургон. И нет, бутылка мартини здесь совершенно ни при чем. Дело вовсе не в ней. Конечно, нет. Медленно приподнимаюсь на кровати и морщусь от головной боли. Мысли  о том, что больше никогда не буду пить, рождаются сами собой. Делаю небольшую паузу прежде, чем встать с кровати и, собрав все свои силы, максимально аккуратно и медленно встаю на ноги. Цепляюсь взглядом за часы. Полдень. Память отказывается воспроизводить моменты вчерашнего дня. Лишь всполохи воспоминаний маячат где-то на задворках сознания, но уцепиться за что-то конкретное не выходит. Оставляю пустые попытки понять, когда уснула и во сколько, и иду на кухню. Нужна вода. Для начала внутрь, а затем можно и душ принять. Да точно, душ – обязательно. Уверена, станет лучше. И еще кофе, да. Прохожу мимо осколков на полу от выпавшего из рук бокала и останавливаю ассоциацию с той самой чашкой с кофе, когда Стайлз был здесь. Когда все казалось более-менее хорошо. Ладонь саднит от соприкосновения со стаканом. Вспоминается кровь на руках и я, сделав несколько глотков желанной холодной воды, отставляю оставшуюся на стол и подношу руки чуть ближе к лицу, ладонями вверх. Светлая кожа покрыта царапинами и запекшейся кровью. Провожу пальцами по незажившим ранам и секунду задумываюсь над тем, насколько сильно они могли бы походить сейчас на немного другой орган, который упорно продолжал качать кровь в моем изможденном теле. Сую ладони под струю холодной воды и наблюдаю, как та окрашивается в слегка алый цвет, исчезая в сливной трубе. Головная боль не утихает.
[indent] Спустя несколько часов я чувствую себя немного лучше. За плечами остался горячий душ, ароматный шампунь, пара таблеток цитрамона, завтрак, вкуса которого я не особенно почувствовала и крепкий кофе. Головная боль притупилась и сменилась, наконец, воспоминаниями. Фактами, которые выныривали наружу один за другим. Боль переместилась в уже привычное место - вглубь грудной клетки. Наваливается сожаление о том, что вчера опьянела до такой степени и позволила себе позвонить Стайлзу. Пропущенный звонок от него засел в сознании, словно маяк среди бушующего океана. Но перезванивать не стала. Что я ему скажу? Он сделал свой выбор, зачем теперь уже пытаться в это лезть? Вставать между ним и той девушкой, когда он ясно дал понять, что я ему не нужна. Он перезвонил. Конечно, он перезвонил, ведь я ему оставила больше десяти, если не двадцати, пропущенных звонков и одно голосовое сообщение, которое я не особо запомнила. Но теперь уже плевать. Он перезвонил лишь раз, видимо, на случай, если вдруг я отвечу. Не ответила – он и перестал. Стайлз все для себя решил, оставалось теперь только мне принять это и жить дальше. По крайней мере, все, что от меня требовалось, я сделала. Отправила ему заключение, доказала свою невиновность в грязных обвинениях. Я не изменяла и не придавала. Любила. Он, по всей видимости, нет. А если и да, то как-то быстро у него это закончилось.
[indent] Я иду в ванную и набираю в то самое ведро воду. Если не занять чем-то руки и голову, снова окажусь в алкогольном ряду ближайшего супермаркета. Но достаточно. Достаточно гробить собственную жизнь. И как бы грудь не раздирало от боли и обиды, жить все равно придется. Все равно придется вставать каждый день, ходить на учебу, наведываться в Бейкон-Хиллс  к маме и возможно… Только возможно, видеть Стайлза. Но прежде чем это произойдет, стоит отпустить. Стоит забыть его и не мучиться. Потому что простить измену я не смогу. Да, перед Рождеством он тоже говорил о другой… Но сейчас все иначе. Эти фотографии не монтаж. Девушка была. И была со Стайлзом. Была в его руках, делила с ним постель. Он не поверил мне и тут же пошел забываться в объятия другой, так напоминающей внешне меня, что даже смешно. И больно. Настолько больно, что хочется кричать, не прекращая. Крушить все вокруг, выкидывать вещи из окна, звонить ему не переставая, чтобы накричать или рыдать в трубку. И бог знает что еще. Но вместо этого я методично опускаю тряпку в ведро с водой, выжимаю и принимаюсь тереть все вокруг, начиная с тех самых косяков. Нет, я не вызову клининг. Сделаю все сама. Должна же хоть что-то взять под контроль, не так ли?
[indent] Час за часом и квартира превращается во вновь чистое помещение. До стерильности, но меня устраивает. Все следы от Стайлза начисто стерты, постельное выстирано, следы грязи отмыты. Я возвращалась к тому же методу, каким пользовалась после того, как он впервые меня бросил. Жизнь-без-Стайлза. Это может работать. На самом деле может. Выливаю воду и убираю ведро, тяжело вздохнув. Слабая мысль о машине промелькивает где-то рядышком и я разрешаю себе подумать на этот счет. Интересно, на какую из штрафстоянок ее увезли и почему со мной до сих пор не связались. Иду в спальню, чтобы найти ближайшие и обзвонить их. Экран ноутбука вновь подсвечивается на странице почты, но я быстро сворачиваю окно браузера, чтобы случайно не увидеть еще раз. Картинки Стайлза и той девушки стоят еще слишком свежими образами у меня перед глазами. Последнее, чего бы я хотела сейчас – это наткнуться на них еще раз. Открываю карту и начинаю обзванивать каждую из тех, что высветились. По мере приближения к дому их было меньше, но уже на пятой стоянке удается отыскать мою Тойоту. Цела и невредима. И стоит кругленькую сумму, чтобы ее забрать. Ну, замечательно. Денежные средства, выделенные мне мамой на месяц заканчивались слишком быстро, но выбора не особо много, так ведь? Либо забирать машину, либо оставить ее там и заплатить потом еще больше. Потому что это не бесплатная стоянка, как мне объяснили. И нужно сказать «спасибо»  хотя бы за то, что на меня не завели дело из-за брошенной на дороге машины, создававшей аварийную ситуацию. Спасибо. Записываю адрес в телефон и иду переодеваться, когда неожиданный стук в дверь заставляет вздрогнуть. Я не ждала гостей. Слабая надежда, вперемешку с тут же всплывшей обидой, одновременно хотели и не хотели, чтобы за дверью оказался Стайлз. Маловероятно, но кто еще мог прийти ко мне?
[indent] Секунду поколебавшись направлюсь к двери и замираю возле. Сердце начинает стучать быстрее. Если это Стайлз, то я понятия не имею, что ему говорить. Даже если он увидел заключение и все понял – поздно. Уже ничего не исправить. Фотографии его и той незнакомой девушки перечеркнули любые возможности жирной черной линией. Берусь за ручку двери и тяну на себя. Ник. На пороге моей квартиры стоял именно он и улыбался, с бутылкой вина в руках. Я растеряла все мысли в одно мгновенье. Удивление отразилось на моем лице, сменившись гневом. – Что ты здесь делаешь? – тон резкий и я не тороплюсь отходить и шире открывать дверь, чтобы он вошел. Как этот парень вообще узнал, где я живу? Ведь адрес новой квартиры знали совсем немногие. И никто из этого города. – Здравствуй, Лидия. – его улыбка стала шире. Тон спокойный. Он делает шаг ко мне. Я сильнее хватаюсь за ручку двери, чуть прикрыв ее, показывая, что ему здесь совсем не рады. – Плохо выглядишь. – он внимательно осматривает мое лицо и мне кажется, или в его глазах действительно сейчас промелькнула тень беспокойства? – Зато ты, смотрю, поправился. – напоминаю ему про ссадины, полученные от Стайлза тогда, в клубе. Если бы я знала, что в итоге натворит Ник, то вряд ли стала бы так скоро останавливать Стилински. Гнев набирает обороты, постепенно сменяясь злостью. – Я зашел узнать как ты и забрать свою вещь. – он улыбается, явно намекая про куртку. Ну, конечно. Конечно, он знает, что она у меня была. Ведь это он подкинул фотографии. Только вопрос как и когда? – Твоей вещи уже нет. Как и фотографий. – он смеется искренним смехом и делает еще шаг. Я мотаю головой. – Зачем ты это сделал? Фотографии. Это не смешно. – я бы даже сказала, что это ненормально. Но не тороплюсь. Он качает головой и прикрывает пальцами глаза. – Ох, Лидия. А по-моему это очень даже забавно. Разве тебе не понравилось? – его взгляд меняется и в глазах полыхают какие-то странные огоньки. – То, как мы смотримся с тобой вместе. – тон становится вкрадчивым. У меня перехватывает дыхание от злости и возмущения. – Ты, псих, Ник. Убирайся отсюда. – я начинаю закрывать дверь, но он ловко удерживает ее. – Ты не поняла, Лидия. Я никуда не уйду. Даже если ты закроешь ее – у меня есть ключ. – замираю, с трудом переваривая эту информацию. Ключ. У него есть ключ. Что, черт возьми, происходит? Я сильнее толкаю его, впиваясь ногтями ему в руку и захлопываю дверь, закрывая на замок изнутри. Даже если у него есть ключ, может получится… Может будет секунда, чтобы вызвать полицию. Бегу на кухню к телефону и хватаю его со стола. Ключ в замке поворачивается. Нажимаю на кнопку разблокировки и ничего не происходит. Когда я в последний раз заряжала его??? Дверь открывается. Наконец, телефон поддается и экран вспыхивает. Но слишком поздно. Ник уже в квартире. Поворачиваюсь к нему. Его лицо искажено злобой. Набираю в легкие воздух, чтобы закричать, но не успеваю. Он преодолевает расстояние слишком быстро и последнее, что я чувствую, это удар по лицу. – Я же сказал, я никуда не уйду. – и пространство погружается в темноту.
[indent] Открыть глаза получается с трудом, голова раскалывается, кажется на кусочки. Чувствую во рту металлический привкус. Что-то где-то жужжит, но я не могу уловить откуда звук. Сознание возвращается медленно. Ник. Точно. Он здесь. Пытаюсь прикоснуться рукой к лицу, но ничего не выходит. Руки не слушаются и до меня поздно доходит, что они связаны. Я сижу на кухонном стуле со связанными руками и ногами. В голове вспыхивает картинка из прошлого. Примерно в таком же положении когда-то давно меня чуть не убила мисс Блейк, оказавшаяся темным Друидом. Ну замечательно. Жужжание повторяется и я фокусируюсь на звуке. Телефон. Мой телефон лежит на столе и вибрирует. На экране высвечивается имя Стайлз. Я дергаюсь в сторону мобильного, но веревка больно врезается в руки.
[indent] - Ты очнулась, маленькая банши. – голос доносится из-за спины и через секунду появляется Ник. – Прости за это. – он касается ссадины на щеке и я морщусь от боли. – И за это. – затем проводит пальцем по скотчу, который предварительно налепил на мои губы. – Твой крик. – он отстраняется и смотрит на меня взглядом, полным доброты. – Не хотелось бы снова на себе его испытать. – я дергаюсь еще раз и пытаюсь крикнуть ему, что он сукин сын, но получается какое-то жалкое мычание. – Тише-тише. Все будет хорошо. Теперь у нас с тобой все будет хорошо. – он несет какой-то бред и я перевожу взгляд на телефон, который снова подсвечивается от входящего звонка. Стайлз. Стайлз. Он звонит. Черт. – Неужели он готов простить даже твою измену? – Ник удивленно цокает и выключает телефон. – Видимо, было недостаточно фотографий. – он слегка задумывается и идет к столу, чтобы взять в руки бокал и наполнить его вином. – Но ничего. Теперь с тобой я и нам уже никто не сможет помешать. – парень подмигивает мне и я еще раз дергаюсь, чувствуя острую боль от веревки. – Лидия. Я не хочу причинять тебе вред и даже готов развязать тебя. Если ты пообещаешь быть умницей. – он подносит бокал к губам и делает несколько глотков. Меня начинает подташнивать. – Так что, ты будешь умницей, Лидия? – он снова касается моей щеки, слегка проведя пальцами по ней. Я отшатываюсь от него насколько это возможно и он отходит на пару шагов. Задумчиво смотрит на меня и покидает кухню.
[indent] Проходит, кажется целая вечность. Ник не возвращается, а я так и продолжаю сидеть, привязанная к стулу и лихорадочно соображаю, что делать и как выбраться. Все мысли о фотографиях, о боли, причиненной ими и обо всем остальном уходят далеко на задний план. Мое тело затекает и в какой-то момент перестаю чувствовать руки. Ладони по-прежнему саднят от ран, но пытаюсь их сжимать, насколько позволяют веревки. Боль от ссадины на лице пульсирует уже не так остро. Хочется в туалет. Примерно через час злость сменяется отчаянием. Делаю еще несколько попыток освободиться и вспоминаю Эллисон. Ее обучение у отца. Как бы мне сейчас пригодились эти навыки. Не дает покоя мысль, откуда Ник узнал, кем я являюсь. Еще через какое-то время слышу шаги за спиной и снова вижу его. Он, сложив руки на груди, смотрит на меня исподлобья, качает головой и опять уходит. Пытаюсь закричать, что заклеенный рот не позволяет издать нужного звука, кроме очередного мычания. Спустя несколько минут парень возвращается с телефоном в руках. Он тяжело вздыхает и что-то нажимает на экране, а потом поворачивает его ко мне. – Смотри, Лидия. – перевожу взгляд с его лица на устройство. Фотографии. Еще фотографии. Только совсем другого содержания. Меня кидает в жар и перехватывает дыхание. – Вы неплохо поработали там, на стройке. – он листает картинки, на которых запечатлены я и Стайлз. И еще оборотни. Те, самые, смерть которых на наших руках. Похоже, он видит ужас на моем лице и смеется. – Ну-ну, чего ты. По-моему, это очень не плохие фотографии. Я был удивлен, засняв подобный материал. Но не расстроен. – он присаживается на корточки передо мной. – Удивлен, скорее, что ты оказалась способна на убийство. – он касается моих волос и пропускает их через пальцы. – Но вот Стайлз. Здесь скорее ожидаемо. – он усмехается, вспоминая что-то. Скорее все ту же ночь в клубе. Так тебе и надо, подонок! – Но они же были плохими, не так ли? – его тон становится ласковым и я встречаюсь с ним взглядом. – Я это понимаю, правда. – парень убирает телефон и искренне улыбается. – Не уверен, что полиция расценит это так же. Но мы ведь им не покажем эти фотографии, да? – вкрадчиво и с прямым подтекстом. Мне хочется спросить, чего он хочет, но скотч не позволяет произнести ни слова.  Ник резко отстраняется и встает на ноги, хлопнув в ладоши. – Так вот, Лидия. Если мы оба не хотим, чтобы полиция их увидела, ты должна слушаться меня и не делать глупостей. – он кладет ладонь на мою голову и гладит так, как гладят матери своих детей за хорошие оценки. – Я тебя развяжу и ты не попытаешься сбежать, поняла? Иначе копы тут же получат материал на все свои компьютеры. Поверь, я смогу это сделать. – он отходит к столу и снова наполняет бокал. – Да. Забыл предупредить. Если ты воспользуешься своим криком или со мной хоть что-нибудь случится – фото так же будут направлены в полицию. – поворачивается ко мне и усаживается напротив, заглядывая в глаза. – Мы договорились? Ты согласна хорошо себя вести? – я теряюсь и весь мой недавний запал вырваться и хоть что-нибудь сделать, тут же пропадает, сменяясь страхом. – Лидия? – видимо, молчу чуть дольше, чем он привык ждать и с еще секундной задержкой, киваю. Слезы жгут глаза. - Вот и умница. Ну-ну, не нужно плакать. – он счастливо улыбается и проводит пальцами по моей щеке, вытирая пару непрошенных слезинок, до края скотча, аккуратно подцепляет его и тихонько тянет. Мои губы освобождаются. Затем руки и ноги. – Зачем ты это делаешь? – я шепчу, разминая руки и возвращаю конечностям способность двигаться. – Разве не очевидно? Ты нужна мне, Лидия. И теперь у нас все будет хорошо. – от этих слов меня тошнит. Они так похожи на те, которые мы со Стайлзом твердили друг другу в последние несколько дней, пока все не рухнуло. Пока Ник все не разрушил. Все будет хорошо. Нет. Не будет. Ничего не будет хорошо. – Мне нужно… в ванную. Я могу…? – мне противно и хочется себя ударить за то, что приходится спрашивать разрешение у какого-то психопата посетить туалет. Но пока его палец на кнопке «отправить» и пока я не придумаю, как это изменить – выбора нет. – Ну, конечно, милая. Ты вольна делать все, что хочешь. – он медлит и его тон меняется. – В рамках разумного, разумеется и недолго. – он целует меня в щеку и, взяв бокал с вином, направляется в спальню. Я на негнущихся ногах иду в ванную. Телефона моего нигде нет.
[indent] - Так… зачем все это? – мы сидим молча в спальне на диване уже около часа. По моим подсчетам. Ник что-то делал в своем телефоне, бережно охраняя мой. Он сказал посидеть с ним, пока он работает и не отвлекать. И я сидела. Какое-то время. – Зачем ты это делаешь? – он вздыхает и смотрит на меня. – Что я делаю? – откладывает свой телефон и пододвигается ко мне. Я напрягаюсь. – Лидия, пойми. Я не плохой. Просто хочу быть рядом с той, кто мне нравится. Ты нравишься мне. – его лицо слишком близко к моему и в нос ударяет запах спиртного. Я слегка морщусь. – Ты же знаешь, что удерживать девушку силой – далеко от нормального метода показать свои чувства? – он издает гневный рык и подскакивает с дивана. За окном уже темно. – Я нормальный. Нормальный, поняла меня? – его тон повышается и я сжимаюсь. – Ты думаешь он нормальный, да? Помешалась на нем! – он хватает меня за плечи и поднимает на ноги. – Думаешь он тебя любит? Как бы не так! – проводит ладонью по моей руке и останавливается на шее. Я задерживаю дыхание. Страх ледяными лапами сковывает все внутренности. – Только я. Только я могу дать тебе то, что ты заслуживаешь. – он слегка сжимает пальцы и я закрываю глаза. – Только я тот, кто тебе нужен. – он прислоняется к моим губам своими и я делаю небольшой шаг назад. Его ладонь сжимается чуть сильнее. Дышать становится тяжело. Хрип вырывается из моей груди. В его глаза полыхает безумие. Полминуты и он меня отпускает. – Переоденься. Ты же не будешь спать в этом. – пальцы разжимаются и я хватаюсь за горло, втягивая воздух легкими. Он берет свой и мой телефон и идет к кровати. Снимает с себя одежду и ложится под одеяло, выжидающе смотря мне в глаза. Меня трясет, но я молча прохожу к комоду и переодеваюсь в пижаму. Молча ложусь рядом. Сколько сейчас время не имею ни малейшего понятия. Но Ник сказал спать, значит спать. Окей. Укладываюсь на кровать, которая кажется чертовски твердой и стараюсь не шевелиться. Он пододвигается ближе и обнимает меня. Слезы снова жгут глаза.
[indent] Я теряюсь во времени, но спустя, кажется, вечность его дыхание становится глубже. Кажется, он действительно уснул. Мне непонятно, как такое возможно, ведь еще совсем не ночь, но Ник спит и в моей голове долбит единственная мысль, что это шанс. Шанс хотя бы кому-нибудь сообщить, что мне нужна помощь. Аккуратно вылезаю из под его руки и замираю рядом, не решаясь даже вдохнуть. Спит. Встаю с кровати и на носочках иду к телефону. Спит. Так же тихонько прохожу в ванную и включаю телефон. Из-за того, что мобильный пролежал некоторое время выключенным, заряд еще остался. Хоть что-то радовало. Набираю девять и останавливаюсь. Звонить в полицию плохой вариант. Совсем неудачный. Захочу в последние вызовы и прислушиваюсь. Тишина. Спит. Нажимаю на кнопку вызова Стайлзу и молюсь, чтобы он ответил. Но продолжительные гудки переключаются на голосовую почту. Отчаяние наваливается тяжелым грузом, но я не сдаюсь. Может он все-таки прослушает. Может… Ведь звонил же, да? Может есть шанс? – Стайлз. – закрываю ладонью рот и шепчу в микрофон устройства. – Стайлз, послушай, прошу. Мне нужна помощь… - вспоминаются его слова о том, что он мне нужен всегда только за этим. – Я… - шорох из спальни режет уши и я вздрагиваю. Страх накрывает с головой. Времени, чтобы четко сформулировать просьбу не остается. Звук шагов раздается ближе. – Стайлз! Ник, он здесь! – дверь в ванную открывается и я не успеваю отбежать в дальний угол комнаты. Он хватает меня за волосы и дергает к себе. Я вскрикиваю и успеваю нажать отбой перед тем, как телефон выпадает из рук и разлетается об кафельный пол. – Я же просил тебя, Лидия, без глупостей!!! – он настигает меня и снова хватает за горло, резко сжимая пальцы. – Почему ты такая непослушная?? Я не хочу делать тебе больно, но зачем ты вынуждаешь меня? Зачем?? – его пальцы сжимаются сильнее и перед глазами все начинает плыть. Еще две секунды и я теряю сознание.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-05 16:50:22)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

6

Стайлз торопливо наклоняется за телефоном и пытается его включить, нервно тряся, как будто он от этого быстрее заработает. Тот откликается не сразу и медленно реагирует, спустя секунд десять наконец запускается. Стайлз тут же заходит в список вызовов, набирает Лидию, но ее телефон уже отключен. Он привалился к стене, пнув в сторону рюкзак. Она что, позвонила и передумала, и потому вообще вырубила телефон, чтобы ей никто больше не названивал, обрывая связь? Выглядело так, учитывая зашкаливающее количество пропущенных вызовов, которые он успел сделать. Он попробовал еще раз – тот же результат, абонент по-прежнему недоступен.
Завтра все-таки нужно будет поехать к ней. Нельзя просто так оставлять то, что между ними вдруг вскинулось и повисло невысказанным. Как бы это ни закончилось в результате, поговорить надо. Хотя бы попытаться. Теперь, когда Стайлз знает, что все те фотографии были подделкой …
Телефон вдруг откликается запоздалым уведомлением об оставленном голосовом сообщении. Нужна буквально пара мгновений, чтобы его запустить. Стайлз прибавляет громкость на максимум, потому что Лидия шепчет. Шепчет и просит о помощи.  Шепчет и говорит, что Ник с ней. Потом шорох, слышится вскрик, и сообщение обрывается.
Он медленно обводит взглядом комнату, стандартно заваленную хламом, и на части Стива находит небольшой туристический топорик. Его сосед не был фанатом походов, но однажды увязался за одной симпатичной девчонкой, фанаткой подобных вылазок, и одолжил снаряжение у парня курсом старше, почему-то испытав некоторые трудности с возвращением. Стайлз заткнул топор за ремень позади и поправил рубашку. Он не знал, зачем сделал это. Просто сделал. На автомате, интуитивно, не обдумывая. В его движениях появилась сосредоточенность, словно каждое действие было предопределено заранее. Открывает на телефоне приложение каршеринга и находит ближайшую машину. Ему везет – та стоит прямо на парковке кампуса. Такси не вариант. Водитель не будет ехать быстрее положенного.
Выходя из комнаты, он прямо на пороге сталкивается со Стивом, но отодвигает его плечом.
- Я знаю, знаю. Извини. Потом поговорим, - бросает уже на ходу едва успевшему открыть рот другу.
Ему повезло, машина была заправлена. Стайлз вдавливает педаль газа в пол, нарушая все скоростные лимиты. На ходу, краем глаза пытаясь следить за дорогой, он вновь включает голосовое сообщение, оставленное Лидией, надеясь услышать что-то еще, но там, конечно, ничего нового не появилось.  Ей нужна помощь. Что бы ни происходило там с ней, но ей нужна помощь. И Стайлз едет к ней, как всегда, и неважно, что там между ними. Он всегда приедет к ней на помощь. Даже если между ними было звенящее раздражение, злость, как в ту минуту, когда листал эти фотографии – тогда он думал, что больше никогда не будет мчаться, проклиная все на свете, по ее первому зову, и вновь делает это, потому что не может иначе. Потому что это Лидия, и что-то случилось.
Он настолько напряжен, что не может думать. Получилось только сложить два и два. Фотографии. Ник и Лидия. Его Лидия. Фотографии поддельные. Значит, они сделаны Ником. Фотографии, отправленные с его почты – он и та девушка. Они-то, похоже, настоящие, можно догадаться, хоть Стайлз и не помнил ни черта из того вечера, но какие-то смутные обрывки давали это понять. Похоже, неким образом Ник был замешан и здесь – только как? Он был там? Фотографировал? А потом отправил с почты Стайлза? Взломал?
Доходит.
Пальцы так крепко сжали руль, что побелели.
Зрение на короткий миг заволокло темной пеленой, и Стайлз выдохнул сквозь зубы, пытаясь унять нахлынувшую было волну.
Он был там все это время.
А сейчас с ним Лидия. Знает ли она?
Машина гонит вперед на пределе. Пробует набрать снова – телефон все так же выключен. Оставляет попытки, бесполезно.
Напряжение бережно укутывается чем-то непонятным, удушающим, впитывающимся в каждую клетку тела и разносящимся по капиллярам подобно инфекции. Это не злость, не ненависть даже. Что-то другое. Что-то, что дало о себе знать, когда Стайлз решил взять с собой не биту, не одолжить у кого-то шокер. Речь не шла о самообороне.
Фары выхватывают поворот к знакомому зданию, и он резко выкручивает руль, в последний момент снижая скорость.
А еще он понял кое-что важное. Если Лидия позвонила ему, говоря о том, что ей нужна помощь, значит, это действительно так. Значит, что-то плохое происходит прямо сейчас. Она бы не позвонила ему без особой на то причины после того, какие слова Стайлз бросил ей в лицо с нескрываемой злостью и жгучей обидой. Он ведь думал, в самом деле думал, что она изменяла на протяжении того времени, когда они встречались. Они были вместе, а она изменяла с Ником. Даже если так, даже если это действительно было, хоть и фотографии поддельные – один этот факт звонка о чем-то говорил. Голова шла кругом, выдвигая гипотезы в хаотичном порядке, выстреливая ими в последние моменты, когда оставались считанные ярды до ее дома.
Что-то подгоняло его. Что-то забирало воздух, оставляя вместо него кислый привкус на языке. Что-то ухмылялось в темноте и молча наблюдало. Что-то шептало ему поторопиться. Стайлз бросает машину возле самого входа и забегает в здание. Внезапно он понимает, что Лидия ничего не упомянула о том, где находится. Он просто поехал к ней. И сейчас, взлетая по ступеням, надеялся, что не ошибся.
Он сначала звонит, а потом стучит в дверь.
- Лидия! – и пытается дозваться до нее, останавливаясь на секунды, чтобы прислушаться. Из квартиры не доносилось ни звука, и Стайлз снова начал звонить, не отпуская кнопку, пока дверь перед ним не открылась.
Лидия. Живая. Он не может понять ее взгляд. Не то испуганный, не то настороженный. Что-то не так.
- Что случилось? – Стайлз делает шаг вперед и сжимает ее за плечи, осматривая. Глаза выхватывают ссадину на бледной, нежной коже, - Лидия, откуда это? – он нервно касается пальцами ее щеки, всматриваясь и наклоняясь ближе, - Что произошло? Ты одна? Он здесь? – закидывает ее вопросами, хочет зайти, но Лидия не дает это сделает, и Стайлз недоуменно смотрит на нее.
Что-то не так.
Что-то совсем не так.
Он еле сдерживает себя от порыва, подсказывавшего оттолкнуть Лидию в сторону и зайти внутрь, обшарить квартиру и найти там Ника, а потом ему скажут, что делать дальше. Его направят, помогут. В конце концов, не зря же он взял топор? Но Стайлз всеми силами тормозит себя. Сначала Лидия ответит. Он даст ей сказать. Вот она, стоит перед ним, и к ее голове не приставлено дуло пистолета. За ней никто не стоит, это он видит. Значит, конкретно в эту минуту она в безопасности, и если что-то не так, то скажет ему. Ведь звонила же? Не зря звонила?
Пусть скажет хотя бы слово.
Ее голос сможет успокоить и вернуть в себя. Иначе случится что-то плохое.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

7

[indent] - Лидия. – голос Стайлза доносится издалека и я не могу понять направление, куда следует идти, чтобы попасть к нему. Вокруг все слишком белое и яркое настолько, что слепит глаза. – Стайлз? – кричу в пустоту вокруг и мой голос теряется в пространстве, затихая, не успев стукнуться о белоснежные стены. – Лидия? – голос становится ближе и я бегу, кажется, по направлению к нему, но уверенность подрывается с каждым шагом. Ощущение, что не двигаюсь вообще, как это бывает в худшем сне, хотя ноги уже успели устать, а ты продолжаешь бесцельно двигать ими, оставаясь на месте. Останавливаюсь и, щурясь, оглядываюсь вокруг себя. – Стайлз, я не вижу тебя! – вдалеке появляется темный силуэт, который создает слишком резкий контраст с белым светом вокруг. Он идет медленно ко мне и снова кричит меня по имени. Я делаю несколько шагов к нему, ускоряя темп. Расстояние сокращается между нами и уже получается разглядеть его лицо. – Лидия. – он улыбается и я резко останавливаюсь. Это не Стайлз. Голос тоже больше не его. Прическа не та. Даже походка другая. Все иначе. Чужое и мерзкое. Это Ник. Разворачиваюсь на пятках и бегу прочь от парня в противоположном направлении. Страх захлестывает меня с головой. Если он догонит, будет плохо. Очень-очень плохо. Это я знаю наверняка. Даже не приходится задумываться на этот счет. Это простая истина, которая помогала передвигать ноги, когда, казалось, сил уже не оставалось. Еще немного. Еще чуть-чуть и добегу. Получится скрыться. Внезапно все тонет в ярко-белом свете и поглощает меня, заставив остановиться. Отовсюду появляется гул и постепенно нарастает. Я закрываю ладонями уши. Ник выходит из белоснежной дымки. Его руки по локоть в крови, а на губах играет злорадная ухмылка. Резкая боль в животе заставляет перевести взгляд на себя. Моя одежда в крови, темное на платье расплывается слишком быстро. Хватаюсь за живот, чтобы остановить кровь, боль нарастает, я закашливаюсь. Ник подходит ко мне и его губы беззвучно двигаются. Я не разбираю ни слова из того, что он пытается сказать. Делаю несколько шагов назад, подальше от него и запинаюсь за что-то большое. Беззвучно падаю на спину и перевожу взгляд на преграду. Стайлз. Стайлз лежит и под ним растекается слишком яркая лужица крови. Его кожа бледная, глаза закрыты, руки безвольно лежат вдоль тела. Он мертв. Совершенно точно и по-настоящему. Нет! Нетнетнет. Этого не может быть. Просто не может. Подползаю к нему и касаюсь окровавленной рукой его бледное холодное лицо. Кровь из моего живота продолжает сочиться, смешиваясь с кровью Стайлза. Кладу голову ему на грудь и обнимаю. Не уйду. Не оставлю. Умру рядом и плевать на все. Ботинки Ника появляются в поле моего зрения, но я не шевелюсь, лишь закрываю глаза, чувствуя, как слабость от потери крови наполняет мое тело. Жду. – Лидия. – голос Ника. И почему он не оставит нас в покое? Разве он недостаточно уже сделал? Неужели мало? Неужели трудно оставить нас вдвоем хоть на чуть-чуть, просто не трогать. Просто позволить побыть вдвоем в последний раз. Сильнее прижимаюсь к холодному телу Стайлза. – Лидия, открой глаза. – Ник касается моей щеки. Я прекрасно знаю, что это он и мотаю головой, только бы сбросить руку. Только бы не трогал. – Лидия! – он не отстает. Вместо этого в нос бьет едкий запах чего-то, что не получается опознать сразу. Кашель разрывает грудь.
[indent] …С громким вдохом открываю глаза и тут же отшатываюсь. Ник. Все тот же Ник прямо передо мной. Головная боль уже становится привычной за последние пару дней. Наверное, я бы больше удивилась, если бы ее вдруг не оказалось. Парень сует мне под нос ватный диск, смоченный аммиаком. Я закашливаюсь теперь по-настоящему и хватаюсь руками за живот. Сухо. Не больно. Крови нет. С облегчением выдыхаю, слабо радуясь, что Стайлз жив и мне все приснилось. Если бы можно было назвать сном пребывание в состоянии без сознания. Но в любом случае. Вспоминаю последнее, что было перед моей отключкой. Разъяренное  лицо Ника, его холодные пальцы, сжимающие мое горло, звук разбившегося телефона и голос Стайлза в автоответчике. Страх возвращается. Отползаю по кровати от парня, вжимаясь в спинку. В этот раз связывать он не стал. Удивительно. – Доброе утро, Лидия. – он улыбается. Его голос снова спокоен. Меня передергивает. – Ты мог убить меня! – сердце колотится, как бешенное, стукаясь о ребра. Парень запрокидывает голову и громко смеется. – Я не стал бы тебя убивать. Ты нужна мне. – он протягивает руку и касается моей ноги. Резко выдергиваю ее и поджимаю по себя. – Не трогай. – сквозь зубы выплевываю ему в лицо. Страх сменяется злостью, кровь закипает. Он роняет руку на кровать и смотрит на меня. – Кажется, в клубе ты была более сговорчива. – мои щеки горят. В сотый раз жалею о том чертовом поцелуе. - Иди к черту. – он снова смеется. – Я понял, Лидия. Ты позволяешь себя трогать только ему, да? И тот поцелуй… Тоже был для него. – он трагично вздыхает. – Но поверь мне. Однажды ты сама попросишь меня об этом. И это произойдет быстрее, чем ты думаешь. – я нервно сглатываю. Ник слишком уверен в том, что говорит. Он правда думает, что сможет добиться этого. Голова идет кругом и я мысленно молюсь, чтобы Стайлз прослушал сообщение и приехал как можно быстрее. И тут же внутри все холодеет от воспоминаний сна, в котором Ник убил нас обоих. Мотаю головой. – Ты псих, Ник. И Стайлз приедет за мной, вот увидишь. – его передергивает и довольная гримаса меняется на злобную.  – Ты же все еще помнишь про фото? – он встает с кровати.  – Даже если он приедет, ты должна будешь сделать вид, что все в порядке. Все хорошо. Поняла? Иначе…- он сжимает кулаки и я вижу, что у него получается с трудом сдерживаться, чтобы не сорваться. – Иначе я убью вас обоих, Лидия. – он говорит это настолько будничным тоном, что меня охватывает ужас. Сон мог воплотиться в реальность и я даже не знаю, чего стоит бояться больше. Тюрьмы за убийство или же смерти. Чаша весов перевешивает в сторону последнего варианта. – А теперь. Я хочу есть, ты приготовишь нам ужин? – его голос снова меняется на обычный, как если бы мы жили с ним вдвоем и он на полных правах попросил что-то приготовить. Смотрит на меня и протягивает руку, чтобы я взялась за его ладонь и слезла с кровати. Отползаю к другому краю и касаюсь прохладного пола ногами. Ужин так ужин. Выбора у меня немного…
[indent] Кухня встречает полупустой бутылкой вина на столе и веревками, которые несколько часов назад крепко держали мои конечности привязанными к стулу. Стараюсь не смотреть на них и прохожу мимо к холодильнику. Из  продуктов есть только яйца и бекон. Не совсем подходит для ужина, но в магазин за последние дни получалось выбираться только за мартини. – Яичница с беконом. – тихо произношу и поворачиваюсь лицом к Нику, ожидая одобрения. Он смотрит на меня несколько секунд, а затем кивает. Дрожащей рукой ставлю сковороду на плитку, лью немного оливкового масла и включаю конфорку. Прежде, чем выкладывать бекон и яйца, масло должно разогреться. Эти две минуты тянутся вечность. Кажется, что у меня шевелятся волосы на затылке от одной мысли, что мне приходится стоять к нему спиной и не видеть, что он делает. Что может сделать. Но все проходит тихо, я не оборачиваюсь, содержимое сковороды начинает шкворчать. Выкладываю бекон. Шипение усиливается и по кухне практически сразу разносится вкусный аромат. Желудок отзывается урчанием и я пытаюсь вспомнить, когда ела в последний раз. Кажется, вчера утром? Да, точно. Вчера утром. Потом был только мартини. Переворачиваю бекон и замираю с лопаткой в руках, потому что чувствую ладони Ника на моем животе. Я не слышала, как парень подошел, но он это сделал, обнимая меня сзади. Как совсем недавно это делал Стайлз. Ассоциация стирается за голосом Ника. – Какая ты красивая, Лидия. Ты знаешь об этом? – он прислоняется губами к моему уху, затем к шее и сильнее прижимает к себе. Бекон начинает подгорать. Я перестаю дышать. – Отпусти меня. – прошу с отчаянием в голосе. Он же ведь не станет, да? Не станет? Ведь не тронет? Его руки пробираются под мою футболку и он продолжает целовать шею, постепенно давая волю рукам. – Пожалуйста, не надо. – на глаза наворачиваются слезы. Лучше пусть ударит еще несколько раз, чем тронет иначе. Дергаюсь в сторону плиты, но он крепко прижимает к себе и разворачивает меня лицом к своему лицу. Бекон горит. Он улыбается. Упираюсь руками в его грудь, чтобы оттолкнуть. – Тихо-тихо, Лидия. Я не сделаю тебе больно, слышишь? – он хватает мой подбородок и насильно целует в губы. Мне противно. Сжимаю собственные и со всей силы пытаюсь вырваться из его рук. И он отпускает, разочарованно вздохнув. – Ты захочешь меня. Обещаю. – вытаскивает свои руки из под моей футболки и садится на стул, снова погрузившись в свой телефон. Я тихонько всхлипываю и поворачиваюсь к сковороде. Бекон сгорел. Выбрасываю его в мусорку и выкладываю новый. Через десять минут яичница готова. Иду принимать душ, чтобы смыть себя мерзкие прикосновения психопата. Есть перехотелось.
[indent]  Звонок в дверь вырывает меня почти из оцепеневшего состояния, пока тщетно пытаюсь придумать, как сбежать от Ника и, чтобы это не вылилось в новые проблемы, только теперь уже с полицией. Я почти отчаялась к тому моменту, когда резкий звонок заставляет вздрогнуть и подскочить с опостылевшего дивана, который я обязательно выброшу, как только все закончится. Странный бзик Ника «Сиди рядом, пока я буду смотреть в телефон.» бесил неимоверно. – Сядь. – голос парня звучит резко. Я усаживаюсь назад и наблюдаю за ним. Он напрягается и запускает ладонь в волосы. Нервничает. Ну, конечно. Звонок повторяется, а затем сменяется на громкий стук. Кто-то явно хотел попасть ко мне в квартиру. Внутренний голос шепнул, что это вполне может быть Стайлз. Ведь может же, да? Пожалуйста, пусть это окажется он. Пусть не подумает, что дома никого нет и продолжит попытки попасть сюда. Пусть хоть дверь вынесет, только бы не ушел. – Нужно открыть. – Ник кидает на меня раздраженный взгляд и подрывается с дивана. Стук не прекращается. У меня внутри все трепещет от надежды, что кто-то пришел помочь. Стайлз. – Иди к двери. – он ведет подбородком в сторону коридора и я встаю с дивана. – Только без глупостей, поняла? – я молча смотрю на него и делаю несколько шагов в сторону входа в квартиру. Ник хватает меня за руку и разворачивает к себе. – Ты поняла меня, Лидия? Без. Глупостей. – медленно киваю, но он не отпускает мою руку. – Если это он, то клянусь, если ты хоть что-нибудь ляпнешь, я… - он сжимает пальцы и делает мне больно. – Фотографии окажутся в полиции. Ты должна сделать все, чтобы он ушел. И лучше бы тебе меня послушать. – я киваю еще раз и дергаю руку. Ник другой рукой достает свой телефон и что-то ищет. Только потом отпускает меня и идет следом. Прежде, чем открыть дверь, он становится за нее и поворачивает экран телефона ко мне. Кнопка отправить выделяется из остального текста. Это почта. Несколько вложений и несколько электронных адресов. В мелких фотографиях я вижу нас со Стайлзом. Земля уходит из под ног. Он кивает, как бы спрашивая, поняла ли я. Машу головой в знак согласия. Куда еще понятнее. Хватаюсь за ручку двери и со вздохом открываю ее. Стайлз. Внутри все переворачивается. — Что случилось? – я встречаюсь с ним взглядом. Мне безумно хочется кинуться ему на шею, попросить, чтобы не уходил. Сказать, что и не надеялась, что он приедет. Спросить про фото… Нет, не сейчас. Это ведь может подождать, правда? – Привет, Стайлз. – боковым зрением вижу, как маячит подсвеченных экран телефона и лицо Ника. Стайлз наклоняется ко мне и слегка касается ссадины на лице. — Лидия, откуда это?  - поднимаю собственную руку и трогаю припухшую щеку по инерции. Качаю головой. – Упала. На стройке. – ложь. Господи, я никогда еще не врала так глупо. Пожимаю плечами, мол, все в порядке, правда. Это пустяки. Но упоминание о стройке важно, главное, чтобы он сложил потом это в голове. Проанализировал слова.  — Что произошло? Ты одна? Он здесь? – внутри разливается тепло и на глаза наворачиваются слезы, когда слышу в голосе Стайлза беспокойство. Вижу это в его глазах. Он пришел. Пришел ко мне. После всего того, что сказал. После той девушки. Он все равно пришел. Хочется извиниться перед ним за то, что, наверное, отвлекла от каких-то важных дел, но времени совсем нет. Взгляд Ника прожигает в моей голове дыру. – Все в порядке. – говорить стараюсь ровным тоном, скорее даже беззаботным. Насколько это получается. – Он… Уехал. – надеюсь, Стайлз поймет, что это ложь. И все остальное, что я планирую ему сказать тоже. Сплошная, черная, непроглядная, тягучая ложь. – Прости, что позвонила. У меня все хорошо… У нас. – выдавливаю из себя последнюю фразу. Во рту становится горько. Проглатываю очередные слезы. И делаю шаг назад в квартиру, чуть прикрывая дверь. В голове долбится единственная мысль, что нужно как-то ему сообщить о фотографиях и о том, что я действительно не имею в виду то, что говорю. Хочу, чтобы он понял, что Ник здесь и я просто не могу поступить иначе.  – Фотографии… они настоящие. – сдерживать слезы уже получается с трудом. Понимаю, что делаю больно Стайлзу, но выбора другого нет. Упомянуть фотографии нужно и важно. Пусть даже он подумает не о тех. – Ты просил быть честной… Заключение фальшивка. Я правда была с Ником, Стайлз. Все это время он был рядом. Он знает обо мне все. И любит. Прости. – последнее шепчу совсем тихо, замечая боковым зрением легкий кивок Ника и улыбку. Противно. – Я ни в чем тебя не виню. Я имею в виду ту девушку. – сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Ладони вспотели. Тяжело. Как же тяжело. – У каждого из нас теперь своя дорога из гравия. – я знаю, что звучит все это, как несуразный бред. – Но я сделала выбор, потому что не могла иначе. – вкладываю весь смысл в эти слова. Пойми, пожалуйста! – Я люблю его. – слова разрезают воздух. Дышать становится тяжело. Хочется пойти и почистить зубы, чтобы хоть как-то смыть всю грязь этих слов. – Уходи, Стайлз. И пожалуйста… - замолкаю на секунду и пытаюсь дышать. – Забери свои вещи из багажника моей машины. Не хочу, чтобы что-то напоминало о тебе. – совсем захожу в квартиру и перед тем, как захлопнуть дверь, шепчу «Прости.» Квартира погружается в тишину. Я приваливаюсь спиной к двери и больше не получается сдерживать слезы. – Умница. – Ник убирает телефон и с улыбкой оставляет меня одну, оплакать все, что я только что разрушила окончательно. Если Стайлз не поймет.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-07 05:53:08)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

8

- Упала? – Стайлз с подозрением переспрашивает. Не верит. Как надо упасть, чтобы расцарапать лицо? Он пристально вглядывается в руку, которую Лидия поднесла к своему лицу, касаясь щеки – ладонь  в порезах. Становится больше похоже на правду, но все еще далеко от нее. Он присматривается, плохо видно в полумраке. Нет, не содраны. Именно порезы. Но Лидия больше ничего не объясняет. Волнение бьется внутри, как птица, запертая среди ребер в грудной клетке.
Все хорошо. У них. Она говорит, пока Стайлз молчит, словно проглотил язык и не мог выдавить ни единого слова.
У них все хорошо.
- Но… - не успевает ничего вставить, вспоминая ее сообщение, оставленное на автоответчике. Он же помнит ее шепчущий голос, помнит вскрик в конце. Ему ведь не показалось, это было! Не накрутил себя, не преувеличил, воспользовавшись как поводом, чтобы приехать и снова рухнуть в бездонную пропасть, куда с каждым словом рискнул упасть, отходя назад шаг за шагом.
Нет, не отходя. Стоял на месте, пытливо всматривался в ее лицо.
- Подожди, нет, - он мотает головой. Отказывается верить напрочь, это же бред, - Впусти меня. Просто дай мне зайти, и мы поговорим. И про фотографии, те, которые ты получила, - но Лидия обрывает его, говоря, что ни в чем не винит. Да ничего и не было!.. Стайлз бы выкрикнул, но осекся, потому что совсем не уверен, так ничего и не вспомнив толком. Он бы не стал прямо сейчас говорить о том, что не знает наверняка, иначе мог бы солгать – смотря ей в глаза. Повторно пойти на такой трюк, как полгода назад, он уже не вывезет.
Даже если в текущую минуту не понимал, что происходит.
Стайлз не хочет верить, что она была с этим парнем на протяжении всего времени. И что он знает о ней это пресловутое «все». Никто не может знать о ней всего. Только он знает. Он и все их близкие друзья. Не какой-то придурок, который ... случайно стал центром ее жизни? Нет, нет, ничего подобного, нет.
Он едва слышит последние слова, выпустив плечо Лидии и схватившись за дверь, чтобы не дать ее закрыть. А потом лишь в последний момент успевает убрать пальцы, когда та захлопывается. Стайлз обеими ладонями ударяет о дверь и стоит так минуту, склонив голову.
Любит его? Серьезно?
Как в тумане, он спускается обратно к брошенной им машине и садится. При безоблачном небе стало душно, будто вот-вот разразится гроза. Смотрит перед собой, а потом несколько раз бьет по рулю до боли в руках. Останавливается, сдавливает руль, прерывисто выдыхает, закрыв глаза. Очередная чушь. Потраченное время, а? Думал, что больше не поедет к ней, да? И где же это он сейчас?
Стайлз крутит головой, пытаясь разглядеть машину Лидии, но нигде ее не замечает. Даже близко. Может, стоит где-то дальше – он сдает назад и проезжает вдоль дома, но нет, по-прежнему не находит. Забрать вещи из багажника? Он вспоминает про оставленную лопату, единственную вещь, которая действительно принадлежала ему в некотором роде. И откуда ее забирать?
Что-то не складывалось. Он остановился поодаль на свободном парковочном месте, погасив фары. Возникший вопрос, на который ему никто бы сейчас не ответил, слегка отрезвил и сосредоточил на себе. Что-то не так. Не получается, нет цельной картины. Стайлз открыл бардачок и к своему удивлению обнаружил там несколько листков бумаги и ручку.
Итак, что он имел. Откуда начать …
Первое. Лидия позвонила ему пару часов назад. Он вновь прослушал сообщение и законспектировал «Нужна помощь. Ник здесь». Ник точно был с ней. Какая-то деталь затлела в памяти. Он был с ней все это время – сказала она. Значит, он был и в тот момент, когда Стайлз пришел к ней?
- Думай, вспоминай. Ну же, - он раз двадцать нервно нажал на ручку, щелкая ею.
Все это время он был рядом – вот она, цитата ее слов. Записывает.
Знает о ней все – еще одна фраза.
Что еще, что еще…
Его перемыкает, когда снова вспоминает ее слова о том, что она любит Ника, и ручка ломается пополам. К счастью, была еще одна. Это записывать Стайлз не станет.
Отмечает «фотографии». Она что-то говорила про то, что фотографии настоящие, а заключение фальшивка. Вдох и выдох, глубокий вдох, медленный выдох. Ему надо успокоиться, очень надо. Оставит пока фотографии.
Сначала. Ее сообщение. Потом она говорит про то, что упала на стройке. Когда человек падает, он рефлекторно выставляет перед собой руки, и основной удар приходится на них. Сдирается кожа на ладонях. Никто не тормозит своим лицом, это элементарно. Насколько Стайлз видел, кожа была в порядке, только порезы, которые можно получить как угодно, но не падая.
Она обманула.
- То есть, она не упала. Или упала, но не на стройке, а решила познакомиться с углом в своей квартире? Так, что ли? – он задал вопрос абстрактному собеседнику, или, скорее, листу бумаги, на котором хаотично были разбросаны слова и фразы. Он добавил еще одно – «ложь» рядом с «упала». Почему-то это казалось важным.
Ложь.
Что дальше?
Он задумчиво покусывает ручку, вспоминая. По крайней мере, голос ее не особо выдавал… Не похоже, что говорил с девушкой, которая просила его приехать, шептала в трубку, напуганная, и кричала в конце сообщения. Тоже ложь? Что-то было явно не так, абсолютно точно.
Фотографии. Окей, от них никуда не деться. Она сказала, что фотографии настоящие, а заключение о монтаже – фальшивка. К чему Лидия решила упомянуть фотографии? Она ведь не дура, совсем нет. Эта девушка всегда была и остается одним из самых умных людей, кого знал, если только не занимает первенство по уровню IQ, что было очень вероятно.
- Так, Стайлз, давай попробуем мыслить здраво, идет? Идет, - он соглашается сам с собой, осталось только руки пожать, но времени на прелюдии не было. Нужны действия. Решить бы, какие именно, - Ты же согласен, что картина не складывается? Ты же понимаешь, что она не тот человек, который будет тратить свое время и водить  за нос просто так, - Стайлз роняет голову на руль и методично ударяется об него лбом, - Я уже ничего не понимаю.
Он застывает, резко выпрямляется и поднимает лист бумаги к своему лицу. Дорога. Дорога, что Лидия говорила про дорогу? Дорога из гравия?! Единственная дорога из гравия, которая пришла ему на ум, - это съезд на заброшенную стройку. Нет такого речевого оборота про свои дороги из гравия. Это должно что-то значить.
Сделала выбор, не могла иначе… Стройка. Фотографии. Дорога из гравия. Сделала выбор.
«Прости,» - последнее слово от нее.
Фотографии… Что-то не давало покоя.
Лидия умная. Она наверняка должна была догадаться, что фотографии – это чьих-то рук дело. Что все они между собой связаны. И те, которые были спрятаны в ящике комода, и те, что она получила на почту от самого Стайлза, только вот он их не отправлял. Но что-то должно быть еще, что-то упускает.
А потом хватается за телефон.
- Стив, хей, мне срочно нужна твоя помощь. Выслушай меня, я знаю, что виноват, что идиот, ты выскажешь мне все это позже, - он быстро говорил в трубку, не давая перебить и вставить хоть одно слово, - Ты сможешь врезать мне столько раз, сколько посчитаешь нужным. Хочешь, я стану твоей личной боксерской грушей на один час, что угодно!.. Нет, Стив, просто заткнись и не пытайся меня перебить, это важно. Помоги мне, - он включает громкую связь и открывает календарь, отматывая его примерно на два месяца назад, - Стив, слушай внимательно. 11 марта, помнишь? Мы были в клубе. Помнишь того парня, с которым я подрался?.. Господи, Стив, просто выслушай! Ему вызывали парамедиков. Мне нужны его записи с фамилией и адресом проживания… Не хочу я его добить, нет! Стив, просто сделай это для меня. Три ящика, окей! Твоего любимого пива, не как в прошлый раз, я понял! Просто сделай это! – и сбрасывает вызов.
Эти двадцать минут казались вечностью. Когда Стайлз наконец получает адрес, он резко стартует с места, на ходу забивая в навигатор нужное ему место. Найти не составляет труда, но закрытая дверь внезапно стала препятствием. Он, конечно, видел в куче фильмов, как взламывают замки, но его осенила глупая идея, которая внезапно сработала – запасной ключ лежал под ковриком.
Мебели в квартире было мало. Стоял белый фон, пара осветителей, штатив в одной комнате, в другой – кровать, письменный стол и стул, ноутбук. Больше ничего, минимализм как он есть. На его счастье, ноутбук был включен, и пароль вводить не требовалось.
- Окей, фотографии. Пожалуйста, пусть я правильно понял. Пусть это будет не ошибка, и я не теряю время зря, - он взмолился и начал обшаривать папки на рабочем столе, заходит на жесткий диск и находит.
Ложь. Про фотографии. Ложь от Лидии.
Он ненормальный. Этот Ник – он точно псих, маньяк.
Куча исходников, их количество исчислялось сотнями, в одной папке, в другой рядом – уже отредактированные фотографии, в третьей – фотографии Лидии, сделанные в разных местах. На вечеринках, лекциях, где-то посреди улицы … В окне? Как будто из дома напротив. С этих фотографией он явно брал ее лицо. Он мельком пролистал исходники в первой папке. Некоторые узнавал, видел их уже с лицом Лидии и находящимся рядом Ником. В папке с отредактированными фотографиями обнаружил, что далеко не все, оказывается, были распечатаны. Во имя всего святого, он больной извращенец… Надо торопиться. Вспомнилось, что Лидия говорила. «Все это время он был рядом». Если он рядом с ней и сейчас… Он удаляет все три папки и продолжает искать на всякий случай еще. И находит. Еще папка, отдельно, созданная всего неделю назад. Стайлз открывает ее и видит множество фотографий, которые узнает моментально, не видя никогда раньше. Это они с Лидией. С теми оборотнями.
Он вспомнил шорох гравия, послышавшийся ему, когда отходил от выкопанной им могилы. Не послышалось, получается? Дорога из гравия…
Все эти фотографии – они были как последовательная, запечатленная с удачных ракурсов история, демонстрировавшая все события и ее участников как на ладони. Прямое доказательство. Стирает и их, хочет уйти, но понимает – слишком просто. Нет, должно быть что-то еще, какая-то подстраховка. Стайлз видит на рабочем столе ярлык, щелкает по нему и заходит в облачное хранилище. Конечно, и здесь они. Очищает, удаляет файлы без возможности восстановления.
Что-то еще, что-то должно быть еще.
В голове мелькает воспоминание о почте. Точно. Он заходит в браузер и благословляет автосохранение паролей, потому что не нужно ничего взламывать – потерял бы кучу времени и не факт, что преуспел бы. Заходит в почту и видит в черновиках сообщение с прикрепленными в нем фотографиями и список адресов в поле отправителя. Он замирает, видя настройку отложенной отправки на этом письме, и понимает, что нашел. Вот оно. Гарантия, что «все хорошо у них». Стайлз отключает настройку и удаляет письмо, удаляет вообще все полностью на почте, а потом запускает форматирование ноутбука.
У него явно остается немного времени.
Он еле успевает закрыть за собой дверь и закинуть ключ обратно под коврик, а после несется обратно. К Лидии. Надо торопиться.
Теперь его ничто не останавливало. Стайлз все понял. Совершенно все стало ясным, кроме, разве что, его вечера в баре, с которым разберется позднее.
Он понял даже то, почему Лидия обманула в каждом слове. Она была в курсе фотографий, ее наверняка шантажировали. И она была не одна. Стайлз теперь уверен в этом. Уверен на сто процентов.
Он не помнит, как добрался до нее. Следующий раз, когда осознает себя в этой реальности, - стоя вновь напротив ее двери и не отпуская кнопку звонка. Стайлз обязан зайти. У него за ремнем спрятан топор. Время истекло, с террористами не ведут переговоры.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

9

[indent] - Лидия, если ты сейчас же оттуда не выйдешь, я выбью дверь. – стук усиливается и отдается громом в ушах. Я сижу на полу, облокотившись на ванную и смотрю перед собой, позволяя слезам прокладывать дорогу по щекам. Стайлз уехал. Об этом радостно сообщил мне Ник прямо перед тем, как я заперлась в ванной. Он поверил мне? Неужели поверил? Я отрицала данный факт до тех пор, пока что-то внутри меня не устало и просто не сдалось. Прошло больше часа и он не вернулся. Никакой надежды не осталось, хоть и мерно скреблась где-то мысль, что, возможно, он все понял, просто ему нужно чуть больше времени. Могла ли я вытерпеть еще? Не уверена. Но мне придется, даже если Стайлз просто уехал, поселив в своем сердце обиду на меня и мои слова. Скорее всего он поехал к ней… Она. Та девушка, которая так похожа на меня. Только сейчас я позволяю себе должным образом подумать об этом. Закрываю глаза и через силу воспроизвожу в голове фотографии. Бар, бар, бар… Кровать. Детали особо не помню, но не дает покоя мысль, что девушка так на меня похожа. Разве не работает это совсем наоборот? Я имею в виду, когда расстаешься с человеком, разве не хочешь никогда больше его не видеть, чтобы не делать себе больнее? После нашего расставания я старательно избегала всего, что могло вызвать ассоциацию со Стайлзом, как-то напомнить мне его. И специально искать того, кто его бы заменил – через чур. Особенно так скоро. Особенно, если действительно любил. А любил ли? Вспоминаю его реакцию на те фото со мной и психом за дверью, на мой звонок – ведь он приехал. Какое беспокойство плескалось в его взгляде час назад, когда он спрашивал, что случилось. Приехал. Как и всегда. Любил. Но зачем тогда… «Это не монтаж.» Не понимаю. Что-то вроде мести? Сомнения твердили мне, что здесь что-то другое. Глупо так мстить, низко. Стайлз вряд ли по своей воле пошел бы на такое, но тогда… Что тогда? На фотографиях он выглядел не совсем трезвым, да, но в сознании и не под дулом пистолета. То есть, все же по собственной воле. Или… А впрочем, какая теперь уже разница? Особенно сейчас, когда дверь методично с громким шумом пытается выбить Ник. Интересно, соседей заинтересует грохот или они сделают вид, что ничего не происходит? И их это не касается? Хотя и в этом случае разницы особенной нет. Даже если они вызовут полицию и она приедет, мне все равно придется сказать им, что «все хорошо», «все в порядке» и просто заклинило дверь. Улыбнуться и извиниться перед соседями, а потом снова остаться в аду собственной квартиры наедине с психопатом, которому я понятия не имела, что нужно и зачем он все это делает. Хотя догадывалась, просто не понимала, как он может рассчитывать на то, что я буду с ним добровольно когда-нибудь в этой жизни. Я могла бы сбежать от него, не раздумывая, но слишком многое на кону.
[indent] Замок вылетает с громким стуком о кафельный пол и дверь резко распахивается, за ней появляется Ник. Я вздрагиваю и прижимаюсь спиной к ванне сильнее. Его лицо в который раз искажено какой-то нездоровой яростью, глаза безумно блестят. Он подлетает ко мне и больно хватает за руку. Наверняка останутся синяки. Резко поднимает меня и мне ничего не остается, кроме как встать на ноги. Жду, что снова ударит, но он только замахивается, сжав пальцы в кулак. Я даже не зажмуриваюсь, ожидая очередной боли. Теперь уже физической. Все что могло болеть внутри, уже настолько отболело, что в какой-то момент что-то щелкнуло и образовалась необъятная пустота, глубиной миллиарды километров. – Чего ты добиваешься, а, Лидия? – он хватает меня за плечи, как совсем недавно держал Стайлз и встряхивает. – Почему ты такая трудная? Разве ты не хочешь, чтобы все было хорошо? Не хочешь? – он трясет снова и я поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его. – У нас с тобой никогда ничего не будет хорошо. Ты мне противен. – мой тон ледяной, в глазах полыхает ненависть. В данную секунду я мечтаю, чтобы он просто исчез или умер. На его лице играю желваки, он сильнее сжимает пальцы на моих плечах, я чувствую боль и резким движением сбрасываю чужие руки. Обхожу его сбоку и иду к выходу и ванной. – Я не закончил разговор! – он хватает меня за волосы и бьет головой об дверной косяк. Боль взрывается яркой вспышкой и я вскрикнув, падаю, чувствуя что-то теплое на лбу. В глаза все плывет. Поднимаю руку и касаюсь лица. Подушечки пальцев погружаются во что-то мокрое – кровь. Дышать становится трудно, ощущение, что сознание уже в который раз уплывает от меня. – Нельзя уходить, когда тебе не разрешали, Лидия. – он заносит ногу и пинает меня в живот. В легких кончается кислород, я задыхаюсь. Потом пинает еще раз и останавливается, опускаясь рядом. Хрипы вырываются из моей груди. Ник хватает меня за плечи и прижимает к себе. – Ты сама виновата, сама. – чувствую его руку у себя на голове. Голос парня вновь становится ласковым, словно перед ним маленький ребенок. – Пойми, Лидия. Просто услышь меня. Ты меня слышишь? – он начинает меня покачивать, все еще прижимая к себе. Дыхание не восстанавливается, но я умудряюсь слегка кивнуть. – Умница. А теперь посмотри на меня. Посмотри. – парень отстраняет меня от себя и обхватывает мое лицо. В глазах темные точки, но я смотрю, хоть и не вижу практически ничего. – Ты нужна мне, понимаешь? Нужна. И ты будешь со мной все равно. Слышишь? – если честно – нет, но киваю в очередной раз. – Хорошо. Ты молодец, я горжусь тобой. Он бы так тобой не гордился, ты же знаешь, да? – я снова киваю, не разобрав и половины из того, что он сказал. Гул в ушах перекрывает все вокруг. – Ты ему сказала, что любишь меня. Ты сама это сказала, помнишь? – Ник целует меня в губы и снова прижимает к себе. – У нас все взаимно. Видишь же как хорошо? Видишь? – грудь сдавливает, словно тисками, но я с огромным усилием продолжаю держаться в реальности, чтобы снова не упасть в бездну. – Не вынуждай меня больше делать это с тобой. Я совсем не хочу видеть, как тебе больно. Ты мне веришь? – на вопросе он аккуратно отстраняется и поднимает опять мое лицо, взяв за подбородок. – Ты мне веришь, Лидия? – в голове все смешивается и накладывается одно на другое. Голос Стайлза отдается в сознании тем же вопросом. Совсем недавно, а как будто вечность назад. Я киваю, держась дрожащими руками за живот. Все тело ломит, голова раскалывается, а лоб горит, словно прижгли раскаленный металл. Но киваю все равно. – Вот и умница. – он улыбается и гладит меня по щеке. – Я никогда тебя не предам. Никогда не поступлю с тобой так, как он, Лидия. Мне не нужна замена. – он фыркает, а я с трудом пытаюсь сообразить о чем он говорит. – Мне нужен только оригинал, только ты. – шок от удара об косяк немного отпускает и я начинаю рыдать. Ник говорит что-то еще, но больше уже вообще ничего не получается разобрать. Не знаю, сколько мы так еще сидим, но боль не уходит. Ощущение, будто лишь нарастает, становится острее, захватывая все тело.
[indent] Звонок в дверь раздается, словно издалека и я с трудом открываю глаза. Мы так и сидим в ванной. Он обнимает меня, что-то нашептывая и постоянно произнося «Ты нужна мне и все будет хорошо.» Меня начинает тошнить и вспоминаются симптомы сотрясения мозга. Ник напрягается. Звонок не прерывается ни на секунду. Звонит и звонит. И снова. И еще. Боль в голове начинает пульсировать с новой силой. Пространство перед глазами теряет устойчивость. Я делаю глубокий и шумный вдох, но закашливаюсь где-то на его середине. Резкая боль не позволяет вдохнуть полностью. Ник отпускает меня слишком резко и я падаю на пол. Он идет в сторону двери, но останавливается около нее и достает телефон. Упираюсь одной рукой в пол и несколько раз моргаю, чтобы хотя бы попытаться восстановить зрение. Не получается, все по-прежнему кружится. На глаза попадаются темные капли на светлом кафеле. Смутно соображаю, что это моя кровь, но мысль уплывает. Ее перебивает голос Ника. Он кому-то звонит и нервно что-то быстро рассказывает. Разобрать слова не выходит из-за звонка в дверь. Черт бы побрал этот звук. Касаюсь лба пальцами. Кровь так и продолжает медленно сочиться, пачкая мою футболку. Сжимаю зубы и приподнимаюсь, чтобы хотя бы сесть. Ник подходит к двери и слышу, как щелкает замок. Смотрю на него и не чувствую ничего, кроме боли. Даже надежды больше нет, что кто-то может прийти, чтобы помочь. Мелькает бредовая мысль, что нежданный гость может оказаться каким-нибудь другом или сообщником парня. Ужас окутывает меня, обнимая своими когтистыми лапами. Если это кто-то из его знакомых – мне конец. Я даже одного Ника с трудом могу выдержать. Если присоединится кто-то еще… Но непонятно откуда взявшиеся мысли насчет его сообщников улетучиваются тут же, стоит двери распахнуться. Знакомый голос доносится до меня и внутри все подпрыгивает, возвращая в реальность практически полностью. Нет, комната так и не перестала ехать, но радость, что пришел Стайлз немного притупляет все остальное. Голоса становятся громче. Радость внезапно сменяется страхом и сожалением. Зачем он приехал? Ну зачем? Там же фотографии. Полиция узнает. Ник отправит, как и обещал. Хватаюсь за край ванной и с трудом поднимаюсь на ноги. Меня ведет немного в сторону и падаю на стену, тяжело дыша. Ноющая боль в животе переползает и на грудь. Кажется, что своими ногами Ник отбил мне все, что только можно и задел ребра. Но не думаю об этом, какой смысл. Диагноз могут поставить только врачи. А предположениями здесь все равно не поможешь. Хватаюсь за дверь и аккуратно выхожу в коридор. Стайлз стоит за порогом и что-то говорит Нику, меня ему не видно из-за парня, который перекрывает собой и наполовину закрытой дверью практически весь проход. – Стайлз. – произношу тихо и делаю еще пару слабых шагов по неустойчивому полу в сторону парней. Спина Ника напрягается, он услышал, что я рядом. Костяшки пальцев на его руке, которой он держит дверь, белеют. Он злится. Снова. Держусь одной рукой за стену и шагаю еще. – Стайлз. Фотографии. – чуть громче произношу и снова облокачиваюсь на стену, медленно сползая по ней.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-07 16:14:02)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

10

Стайлз продолжал звонить, удерживая кнопку. Никто не откликался. Время шло. Он продолжал. И думал, не случилось ли так, что дома у Лидии просто никого нет - вдруг они уехали куда-то вместе, и тогда он точно не сможет ее найти. Это уже было за гранью всех его возможностей, которые в силах поднять. Но все равно звонил, даже, кажется, слыша, как внутри квартиры отзывается трель.
Щелкает замок. Дверь приоткрывается, а Стайлз все равно секунд десять не опускает руку, и трель слышна уже громче. Потому что видит Ника, не Лидию. И ощущает, что здравый смысл начинает паковать чемодан - ему скоро отъезжать на скоростном поезде от перрона. Этим звонком он пытался дозваться до Лидии, но почему-то она на пороге не появлялась и даже не стояла за плечом.
- Опять ты, - парень перед ним вздыхает с демонстративной усталостью, - Оставь ее в покое, что ты никак не успокоишься?
Он бесил. Одним своим видом. Этим закатыванием глаз. Высокомерным тоном и какой-то болезненной уверенностью в себе и своих действиях. И, черт побери, Стайлз бы поверил ему, мог поверить, если бы сам же не видел все те фальшивые фотографии и не понимал, что перед ним больной на всю голову ублюдок.
- Оставлю, если ты прямо сейчас переступишь порог этой квартиры и уйдешь вместе со мной. Как тебе такой вариант? - поэтому нет, успокаиваться явно не собирался. И верить хоть одному слову. А заодно - оставлять в покое, точно нет, не в этой жизни.
- Мне? - Ник удивляется так искренне, будто впервые допустил подобную мысль и счел ее абсолютной глупостью, даже не понимая, как кто-то мог ее озвучить, - Я никуда не уйду, Стайлз. Я здесь нахожусь по полному праву. А вот что ты здесь делаешь? Ты разве не слышал, что она тебе сказала? Она меня любит. Меня, не тебя. И у нас все хорошо, ты здесь никому не нужен.
С этими словами Ник пытается было захлопнуть дверь, но Стайлз успел всунуть ногу в проем и уцепиться за саму дверь, не давая прищемить себя.
- Позови ее, - он дергает дверь на себя, но пока между ними ничья, - Позови! Пусть сама скажет. Я в первый раз не расслышал.
Он умудряется просунуть локоть и как рычагом делает проем шире достаточно, чтобы пролезть самому. Конечно, не все так просто - его пытались вытолкнуть, и некоторое время они молча боролись. Стайлз пытался продвинуться дальше, а Ник - избавиться от него.
- Тебе уже все сказали. И показали. Тебе мало фотографий? - тот рывком толкает, и Стайлз все же отшатывается назад, но вовремя вцепляется в дверь и держит ее.
Да где Лидия? Почему она не показывается?
- Видел я твои фотографии. Это все, что у тебя есть? Может, что-то более правдоподобное найдется? - он хмыкает, и тут же слышит голос Лидии, привстает на цыпочки, пытаясь разглядеть, - Лидия!
Если до этого Ник пытался выражать какую-то усталость, в целом довольно нейтральное выражение лица, даже сочувствующее, то теперь на нем отобразилась злоба, близкая к бешенству. Пойди у него пена изо рта, было бы неудивительно даже. Парень был явно был не в себе, и все это время находился рядом с Лидией. Поэтому так хотелось ее увидеть и убедиться, что с ней все нормально.
И Стайлз наконец замечает ее позади Ника. Теперь видит только ее, сфокусировав на ней все свое внимание, и кажется, что она едва стоит на ногах. Нет, не кажется, потому что сползает по стене, но он успевает заметить кровь, запекшуюся на ее голове и струей спускавшуюся вниз.
Он резко толкает Ника и бьет прицельным ударом под челюсть, отчего тот, в попытке отшатнуться и избежать удара, ударяется затылком об стену, а спустя секунду оседает, оглушенный. Не теряя ни единого больше мгновения, Стайлз кидается к Лидии и буквально падает на пол рядом с ней, чтобы попробовать поднять и судорожно сжать в своих руках.
- Ты как, ты в порядке? - глупые вопросы, видно же, что совсем не в порядке, - Все будет хорошо, я здесь, ты слышишь меня? Я с тобой. Никаких фотографий больше нет, все хорошо, - он повторяет, и повторяет снова, говорит, что все будет хорошо, целуя уголки ее губ, потому что ему самому страшно до дрожи. Нет, не из-за Ника, а из-за Лидии. Раны на голове всегда обильно кровоточат, даже если они не серьезные, и сложно сказать, что с ней, но в то же время он замечает синяки на ее руках, на шее, снова обращает внимание на ссадину на лице и окровавленные волосы. Стайлз понимает - не от страха дрожь.
Он медленно отстраняется и поднимается, слыша шевеление позади себя. Ник приходил в себя. Отлично. И Стайлз неспешно переходит к нему, опускаясь на пол перед ним.
- Эй, слышишь меня? - он легонько похлопал того по щеке, - Давай, Ник, скажи, что слышишь.
Ник только раскрыл глаза и тут же уставился в ответ с ненавистью, собираясь что-то сказать, как получил отвешанную с ленцой пощечину, от которой его голова мотнулась в сторону.
- Ник, ну же, ты заставляешь меня волноваться, - теперь его очередь говорить с волнением о ближнем, с заботой.
Его перемкнуло напрочь. Он действовал без какого-либо осознания. Все его слова, все движения - они были подчинены одной только чистой ненависти. Стайлзу было мало просто избить Ника или избавиться от него. Хотелось большего. Чтобы квартиру заполнил запах его крови. Чтобы он умолял его не трогать. Пусть в его глазах поселится страх. Почувствует себя жертвой. На своей шкуре ощутит, каково это - не иметь возможности ответить. А ведь Лидия могла бы с ним расправиться и сама, ее способности явно превышают обычные человеческие. О, она точно могла. Но не расправилась, и вряд ли причина тут сложнее, чем принуждение. Ее поставили в условия, а теперь в аналогичных условиях будет Ник, и на кону - его жизнь.
- Пошел ты, - но Ник совсем не торопится облегчить себе ситуацию, а почему-то спешит усугубить, - Оставь нас в покое. Ты вообще знаешь, что я могу сделать? Как я разрушу и твою жизнь, и ее? - хочет сказать что-то еще, но получает новую оплеуху, которую Стайлз отвешивает все с той же небрежностью, как бы издеваясь, вместо того, чтобы избить.
- Что ты можешь сделать? Давай, расскажи мне, удиви, - он как будто заинтересовывается, но даже не думает дослушать. Ему не так интересен этот разговор, - Фотографии отправить? Этим ты Лидию пытался удержать? Но ты ведь уже увидел, что фотографий больше нет. Увидел же? - и наслаждается, когда видит, с какой ненавистью на него вперил свой взгляд Ник. Упивается. Стайлз выудил из его кармана телефон, без лишних церемоний прислонил большой палец Ника к сканеру и быстро нашел почту, абсолютно пустую, чтобы с удовольствием продемонстрировать ему экран, - Какой у тебя остался козырь? Хоть один.
Видимо, Ник успел достаточно прийти в себя, потому что подрывается вперед и поваливает Стайлза на пол. Врезает ему по лицу раз, другой, третий. Инсценирует их действия в клубе - внезапно мелькает мысль, - только ровно наоборот. После четвертого удара ему удается скинуть Ника с себя, подняться и схватить того за футболку, откидывая к стене. Стайлз заносит было руку для удара, но вдруг передумывает.
- Скажи мне, - он заботливо отряхивает плечо Ника от какой-то невидимой соринки, чувствуя, как полыхает и тяжелеет от ударов его скула, - Что ты делал с Лидией? Чем вы занимались? Ты избивал ее, да?
- Ты даже не представляешь, что я с ней делал, - Ник выплевывает со злостью, и вот теперь он действительно похож на зверя. Испуганного, загнанного, прижатого к стене. Стайлз улыбнулся краем рта.
- Не представляю, - он честно признался и спрятал руку за спину, доставая из-за ремня топор, который чудом не потерял. Стайлз цепко берется за рукоятку и вытягивает его вперед, когда Ник боком пытается отойти в сторону, а он позволяет это сделать, наблюдая.
Так, поигрывает небрежно, пока Ник не приближается к Лидии.
- Стой, где стоишь. Ни на шаг к ней не подходи, - он вытягивает топор вперед, указывая на Ника. Но, похоже, не успел с предупреждением.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

11

[indent] «Фотографии», «Все хорошо», «Все будет хорошо» - голос Стайлза сменяется голосом Ника, а затем назад. Я смотрю на него и провожу окровавленными пальцами по его щеке, чтобы не потерять образ. Правильный образ. Нужный. Он пришел. Все в порядке. Правда он, не Ник. Последний упал несколько секунд назад и теперь лежал позади Стайлза на полу коридора. Без сознания? Надеялась, что да. Я киваю и прижимаюсь щекой к его руке. Он говорит, что фотографий больше нет. О каких именно речь? Ведь о тех же, да? Стоило бы уточнить, но не получается из себя выдавить хоть что-то. Стайлз продолжает повторять, что «все будет хорошо», бережно обнимает меня и целует, а внутри все холодеет от ужаса. Всего несколько минут назад Ник делал то же самое. Я слабо отстраняюсь от него и снова смотрю, чтобы видеть, что это действительно Стайлз. Важно смотреть. Теперь важно только это. Голос уплывает и меняется в моем сознании, все плывет. Но образ устойчив, насколько это возможно. Знакомые темные глаза, родинки на щеке, губы. Важно видеть и соотносить сказанные им слова с ним же, не с Ником. Важно видеть, да. – Он кому-то звонил. – тихо произношу, задохнувшись на половине предложения. Грудь начинает болеть сильнее, обхватываю ее одной рукой. Стайлз отстраняется от меня и поворачивается к психопату, который уже пришел в себя. Вспомнился сон. Предчувствие всколыхнулось где-то внутри, дыхнув мне в затылок дыханием смерти. Медленно, хватаясь рукой за стену и пытаюсь подняться на ноги. От предпринимаемых усилий давление на голову увеличивается и возвращается шум, сопровождаясь болью. Тошнота снова отзывается в желудке. Нет никаких сомнений, что одним из последствий удара о косяк является сотрясение. Сильно зажмуриваюсь и окончательно встаю на ноги, привалившись к стене. Дыхание сбивается. Не то чтобы оно восстанавливалось до этого, но теперь снова учащается и приходится просто стоять и дышать, полностью абстрагировавшись от всего происходящего. Важно, не потерять сознание. Поворачиваю голову вправо и смотрю на входную дверь. Она так и осталась открыта. Мелькает мысль, что не мешало бы вызвать полицию прямо сейчас, ведь Стайлз же сказал, что фотографий больше нет. Ведь нет же? Неуверенность скреблась внутри. А что, если он не все нашел? Как он вообще смог их найти? Он увидел готовое письмо в почте Ника, которое в любой момент могло быть отправлено в полицию? Удалил ли?
[indent] - Оставь нас в покое. Ты вообще знаешь, что я могу сделать? Как я разрушу и твою жизнь, и ее? – если и удалил, то Ник об этом не знает. Самое время схватить его за грудки и выпроводить за дверь, вызвав полицию. Так ведь было бы правильно, разве нет? Он псих и опасен для общества. Опасен для меня. И Стайлза. Вспоминаю, что телефон мой разбит. – Стайлз. – зову парня, чтобы предложить ему этот вариант, но замолкаю, когда вижу, как парень бьет ладонью по щеке Ника. - Но ты ведь уже увидел, что фотографий больше нет. Увидел же? - удалил. Значит действительно нашел и понял мои слова так, как нужно. На секунду вспыхивает чувство благодарности вперемешку с гордостью, окутывая теплом. Стайлз молодец, он всегда все понимал так, как нужно. Медленно выдыхаю, стараясь как можно меньше делать лишних движений, чтобы не усиливать боль. - Какой у тебя остался козырь? Хоть один. – он держит телефон Ника перед его лицом и судя по тому, как в то же мгновенье последний кинулся на Стайлза, привалив того к полу – козырь вряд ли бы. Но внутренний голос, сотканный сейчас из сомнений и страха подсказывал, что мы слишком плохо можем знать его, чтобы торопиться с выводами. Ведь насчет тех фото, да и всего остального тоже никто не мог подумать и предугадать. Ник продолжает наносить удар за ударом парню и я делаю резкий рывок в их сторону, чтобы попытаться оттащить. И тут же жалею об этом. Грудь взрывается острой болью и я, вскрикнув, сгибаюсь пополам, хватаясь обеими руками за то место, где у человека находятся ребра. Все-таки, повреждения серьезнее, чем я думала. Стайлз сталкивает с себя Ника, а я снова приваливаюсь к стене, глубоко дыша. Если все продолжится так, как идет сейчас – кто-то кого-то обязательно убьет. Даже предчувствие банши не нужно, чтобы это понять. Хотя оно не отступало от меня не на шаг, так и продолжая дышать в спину.  – Стайлз. – зову еще раз парня, но внимания ноль. Он полностью сосредоточен на Нике. — Что ты делал с Лидией? Чем вы занимались? Ты избивал ее, да? – зачем, ну зачем он пытается это выяснить сейчас. Не надо, пожалуйста. Слышу его голос – он зол и одновременно какой-то не такой, к какому я привыкла. Даже в клубе тогда было не так. Холодок пробегает по спине. — Ты даже не представляешь, что я с ней делал – я задыхаюсь. Зачем, зачем он это сказал. Воздух тяжелеет моментально. Наблюдаю за ними. В глазах все еще кружится, но это не мешает мне отчетливо увидеть, как Стайлз достает из-за спины топор. Небольшой такой туристический топорик, но в любом случае, это топор. Он отпускает Ника, не нанося ему ни одного удара. Ждет. Теперь мне видно его лицо. Выражение – полная противоположность выражению на лице Ника. Создается ощущение, что они в какой-то момент просто поменялись местами и жертва теперь психопат, который удерживал меня в моей же собственной квартире несколько дней. В его глазах страх с примесью все того же безумия, которое я успела выучить за время, проведенное с ним. А вот от выражения лица Стайлза мне становится не по себе. Он выжидает, играет с Ником. Зачем? Что ты делаешь? Разве мы не должны вырубить его, связать и вызвать полицию? Разве не так ловят преступников? В голове щелкает понимание. Он не хочет его поймать. Совсем не хочет.
[indent] Стайлз небрежно крутит топор в руках и наступает на Ника. Я делаю небольшой шаг в сторону двери, заметив, что последний идет ко мне. — Стой, где стоишь. Ни на шаг к ней не подходи, - но угроза не срабатывает. Я даже не успеваю заметить, как Ник сокращает между нами расстояние и хватает меня одной рукой, прижимая к себе. Другой упирает что-то острое и холодное мне в шею. Я вскрикиваю.  – Я убью ее, если ты сделаешь хоть один шаг. – его голос раздается у меня над ухом. Смотрю в глаза Стайлзу и сглатываю слезы. Все тело болит. Ник начинает пятиться и тянет меня за собой. Запоздало понимаю, что за спиной у нас открытая дверь. Потрясающе. – Отпусти меня. – произношу дрожащим голосом, но получаю лишь небольшой укол чего-то острого в шею. – Заткнись, Лидия. Просто заткнись уже наконец! Это все из-за тебя, поняла? Все из-за тебя!!! – он вытягивает вперед руку, направляя ее на Стайлза и я замечаю ножницы, крепко зажатые в его ладони. Делаю попытку вырваться, но он снова упирает лезвие мне в шею. – Успокойся. Ты все равно пойдешь со мной. Либо со мной, либо ни с кем. – он нервно смеется и отступает еще ближе к двери. – Стой на месте, Стайлз. Ты же не хочешь увидеть, как я воткну эти ножницы ей в шею, правда? – еще пара шагов и Ник резко выталкивает меня из квартиры, я падаю на колени, запнувшись за порог и раздираю все ранки от порезов на ладонях об бетонный пол подъезда. Он тем временем опрокидывает с громким ударом вешалку и захлопывает дверь, тут же закрывая ее на ключ. Встать не успеваю, Ник хватает меня за плечи и резко поднимает на ноги. Чувствую себя безвольной куклой. Делаю попытку вырваться, но ножницы в его руках упираются теперь мне в спину. Он толкает меня вперед, вниз по лестнице и мы быстрым шагом выходим на темную парковку. Ребра ломит, в голове снова нарастает гул, а тошнота усиливается до такой степени, что когда мы подходим к его машине, сдерживаться уже не получается. Он раздраженно фыркает и через несколько секунд заталкивает меня в машину, которую я никогда раньше не видела. Даже не знала, что он водит. Но, в принципе, какая уже разница. Я откидываюсь на спинку сидения и боюсь, что сердце еще немного и либо остановится, либо выпрыгнет. Вся передняя часть тела продолжает болеть. Машина срывается с места с громким визгом шин по асфальту и Ник резко выкручивает руль, покидая парковку. – Остановись, Ник. Все кончено. Зачем ты это делаешь? Фотографий нет. – громко говорить не получается, силы заканчиваются, кажется, на глазах. – Просто заткнись, Лидия!!! – он орет на меня и я зажмуриваюсь. – Ты думаешь дело только в фотографиях? К черту их! Ты не до конца поняла, чего я хочу. Не поняла, да? Не поняла??? – я вжимаюсь в кресло. – Тебе нужна помощь, Ник. – и тут же жалею о сказанном, потому что парень с силой ударяет ладонями об руль и вжимает педаль газа в пол. На мало освещенной дороге мы летим куда-то в темноту и я начинаю молиться, только бы не слететь в кювет. – Сбавь скорость, Ник, пожалуйста! – хватаюсь за ручку на двери и сжимаю ее со всей силой, которая во мне осталась. – Почему ты никак не замолчишь??? Почему ты просто не заткнешься и не начнешь меня слушать??? – он достает одной рукой ножницы и наставляет на меня. – Не заставляй меня делать это снова, Лидия. – я вдыхаю воздух. Вдох-выдох. Вдох. Ник немного сбрасывает скорость. Дорога пустая, навстречу никто не едет. Понимаю, что если мы еще немного отдалимся от моего дома – Стайлз не сможет нас найти. И тогда точно конец. Вдох-выдох. Вдох. Выдох. Лихорадочно пытаюсь сообразить, как остановить машину и в голову приходит несколько вариантов, каждый из которых может закончится плохо для меня в том числе. Добровольно он не остановится. Возможно, только теоретически, я могла бы воспользоваться криком, но не уверена, что получилось бы так, как следует. Если даже вдохнуть полностью не выходит. Ножницы он немного опускает, расслабляя руку. Смотрю в зеркало заднего вида и замечаю маячившие фары далеко позади нас. Молюсь, чтобы это оказался Стайлз. Пусть это будет он. В очередной раз делаю глубокий, насколько это позволяют мои поврежденные ребра, вдох и резко хватаюсь за руль, дергая его на себя. Ник вскрикивает и тянет его в свою сторону. Машина начинает метаться по дороге. Я закрываю глаза и сильнее тяну руль. Автомобиль срывается с дороги в лесополосу. Успеваю заметить впереди деревья, а затем громкий хлопок и удар. Срабатывают подушки безопасности и голова взрывается новой болью. Шок охватывает меня, но сознание не уплывает. Я вижу перед собой разбитое лобовое стекло и дым из под капота. Ник в отключке. Ножницы свалились куда-то под сиденье. Отстегиваю ремень безопасности и вываливаюсь из машины, с трудом открыв дверь. – Лидия. – голос тихий и сначала мне кажется, что показалось. Хватаюсь рукой за машину и поднимаюсь на ноги. Ничего не сломано, кроме, пожалуй, тех же ребер. Лишь кровь, недавно запекшаяся, вновь начинает сочиться из головы. Не помню, как умудрилась стукнуться, но в любом случае, радуюсь, что хотя бы не потеряла сознание. – Лидия! – голос уже громче и я замираю, понимаю, что он принадлежит Нику. Медленно подхожу к двери и заглядываю в окно. Он пришел в себя и теперь яростно пытается отстегнуть ремень безопасности, чтобы выбраться. Разворачиваюсь и бегу прочь от машины в сторону дороги. Каждый шаг отдается болью, но я сжимаю зубы и продолжаю движение. Если там ехал Стайлз, он не должен проехать мимо, иначе мне конец.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-09 14:35:27)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

12

Что бы здесь ни происходило... Да, Лидия была жива и в сознании, но цела ли? Что ей удалось пережить? На это ответов не было, кроме вполне очевидного понимания - ей пришлось очень плохо, и Стайлза не покидало ощущение, что он опоздал. Надо было торопиться еще сильнее, быстрее думать, быстрее действовать и приехать раньше. Надо было не уходить еще в первый раз, когда приехал, попасть в квартиру любым образом, избавить от присутствия этого психа несмотря ни на что, и гори огнем все остальное, даже если последствия были бы хуже, чем есть сейчас - куда хуже-то? Он бы справился и все на свете решил, все было неважно, кроме того, что сейчас невооруженным взглядом видно, что Лидии больно.
Тогда, во время столкновения с убитым им оборотнем, Стайлз вообще не беспокоился насчет того, что его самого чуть не придушили на месте как котенка. Была бы возможность, чтобы никто не пострадал и не возникло никаких неприятностей - ушел бы, отряхнулся и забыл. Ерунда, что его, ни разу не пытались прибить? Но за Лидию он не простит. Исход этого дня уже был решен. Сколько бы времени это ни заняло, как бы ни произошло - все это мелочи, жонглируемые детали, которые перекидывались из одной руки в другую. Это случится. Это правильно. Стайлз никогда не был так уверен. Что-то подбадривало его, поддерживало, направляло. Что-то, делавшее воздух насыщеннее и темнее, чем был на самом деле. Что-то внутри него, что-то вокруг него. Что-то, внушавшее, что желает только добра - это старый близкий друг, который всегда был рядом, а теперь вступил в силу и обрел голос. Кладет на плечо свою тяжелую ладонь, наклонятся к уху и шепчет - ты все делаешь правильно. Не останавливайся. Нужно довести до конца.
Посмотри, что он с ней сделал.
Посмотри, она вся в крови. И ты теперь в ее крови, - когда она касается рукой его щеки, оставляя след.
Ты видишь? Она страдает. Отомсти за нее, Стайлз. Нельзя оставлять это безнаказанным.
И он не оставит.
Где-то на уровне подсознания отмечает про звонок - с этим разберется позже. Основной рычаг давления, который Ник мог иметь на них, был стерт в пыль. Остальное уже не так весомо. Есть дела поважнее. Например, убрать его подальше от Лидии. Кажется, Стайлз слегка заигрался, подпустив Ника к ней, однако не беспокоился. Тому уже ничего не поможет. Даже - и особенно - зажатые в руке ножницы, упирающиеся лезвием в шею Лидии. Легкое волнение все же кольнуло, мелькнуло на лице, но быстро было задвинуто подальше.
Он делает шаг вперед, вопреки выкрикнутому предупреждению.
- Ты же ее любишь, - Стайлз мягко напоминает, с теплотой. Улыбается, но взгляд не отрывает ни на секунду, выдавая свою настороженность. В любой момент готов ринуться вперед,  - А она любит тебя. Как ты можешь ее убить, Ник? Тебе же тогда точно конец, ты понимаешь? - если что-то случится с Лидией, если хоть один волос с ее головы упадет... а хотя, какая разница. С Ником уже все решено. Никаких "если" не предусматривалось. Ситуация с захватом заложника и впрямь была как по учебнику. Не стоило ожидать ответного снисхождения.
Стайлз смотрит на острие ножниц, направленных в его сторону. Не прижатых к Лидии, уже хорошо. И думает, как бы отвлечь внимание Ника, рвануть резко вперед и отнять, потому что сумасшедшим противопоказано иметь при себе острые предметы. А еще - ходить, дышать и жить. Но план приходится отложить до лучших времен, когда тот вновь переводит руку к Лидии и начинает отходить назад вместе с ней. Дверь была открыта. Значит, попытается сбежать.
Он делает еще шаг, не пытаясь внять угрозам, но все равно не успел отреагировать. Прямо перед ним падает вешалка и краем цепляет Стайлза, едва успевшего отшатнуться, чтобы не оказаться погребенным под ней. Драгоценное время упущено. Он пробирается через рухнувшую мебель, задняя стенка которой проломилась под его ногами, и открывает дверь, захлопывая за собой и не заморачиваясь с тем, чтобы запереть. К моменту, когда он оказывается на улице, видит два красных фонаря уезжающей с парковки машины и тут же кидается к своей, чтобы поехать следом. Секунды утекают. Ника и Лидию удается догнать не сразу, и то между ними оставалось приличное расстояние, с которого они могут оторваться. На пару минут даже думал, что потерял их.
Нужно было прямо там, на месте, сразу закончить с ним, но нет. В этот раз будет еще медленнее, чем он решил изначально. Только бы догнать. Убедиться, что Лидия в безопасности, и оставить ее где-нибудь в стороне, пока не закончит со своим делом.
Все будет хорошо. Это первое, что Стайлз захочет сказать. Лишь бы снова не опоздать, пока не случилось что-то непоправимое. Он замечает, что маячащая далеко впереди машина начинает ехать из стороны в сторону, ее мотает, а после съезжает с дороги. Пришлось втопить газ в пол, на что двигатель отозвался ревом - и так уже ехал на пределе, приходится выжимать невозможное. Он едва не проехал мимо, когда заметил фигуру Лидии, и резко затормозил, свернув на обочину, отчего сам чуть было не улетел вперед, потому что к чему пользоваться ремнями безопасности, превышая скоростной лимит.
Стайлз успел как раз вовремя, когда, схватив топор с пассажирского сидения и выскочив из машины, подбежал к Лидии и закрыл своей рукой от почти настигнувшего Ника. Он вытянул вперед топор, удерживая того на дистанции.
- Лидия, не подождешь меня в машине? - обращается к ней, надеясь, что та уйдет. Учитывая ее состояние, посидеть явно не мешает, - А с тобой, - обращаясь к Нику, - Нам надо поговорить кое о чем, ты же не против?
О, судя по всему, Ник был очень даже против, потому что попытался прорваться вперед и схватить Лидию, но получил предупреждающий удар лезвием топора в плечо. Не сильно, по скользящей, но хватило того, чтобы тот отпрыгнул, схватившись за рану с медленно начавшей проступать кровью. Стайлз пошел вслед за ним, пока тот отступал назад, не отворачиваясь.
- Она от тебя так же убегала? - медленно шагая, он поднял топор и попытался в темноте рассмотреть лезвие. Практически чистое, совсем не как в фильмах, когда от одного удара с него льется кровь. Ну, ничего, - Но в небольшой квартирке совсем не развернуться. Ты быстро догонял. И что делал, расскажешь? - Стайлз бьет наотмашь по грудной клетке - получается скорее тупой удар, чем ранение. Ник падает на землю, пытается отползти, пока почти сразу не поднимается снова, - Говори, Ник, не стесняйся.
- Она тебе никогда всю правду не расскажет, понял? Ты никогда не узнаешь, что я с ней делал, - он гортанно смеется, а потом отворачивается и пытается бежать к машине, но Стайлз действует быстрее, настигает и бьет лезвием в плечо снова, ощущая, как то проходит сквозь мягкие ткани, разрезает мышцу и сталкивается с костью. Как только отводит руку, кровь начинает хлестать.
Нет, так просто все это не закончится. Будет интереснее.
Глаза застилает гневом, но ему удается взять себя под контроль, оставляя ледяную, спокойную, сосредоточенную ненависть, которая играла - то ли с ним, то ли со своей жертвой. То ли оба они были жертвами, каждый по-своему. Потому что для Стайлза верх взяло это наваждение, не отпускавшего еще с момента, когда только нажимал на кнопку звонка, стоя перед дверью в ее квартиру. Ему открыла не Лидия, и это решило все. Теплое, приятное наваждение, которое держало его в своих бережных объятиях, поощряло и просто указывало, что делать дальше. Оно заставило уснуть все остальное, оставив только жажду отмщения, сопровождавшуюся сухостью во рту и бесконечно тяжелым воздухом вокруг, давящим, заполоняющим пространство, через который продвигался как через вязкое болото. Как гроза, которая так и не хотела начинаться вот уже несколько часов, которой не было ни в одном прогнозе и не существовало в реальном мире. Она была в голове. Там с густых черных туч летели молнии и лил бесконечным потоком дождь. Наверное, уже начинал тонуть. Зацепиться было не за что.
- Ник, мне не надо все знать, - Стайлз медленно произносит сквозь его вопль боли, - Достаточно видеть, что сейчас тебе больно, а не Лидии. Ты же в курсе, чем все закончится?
Он продолжал надвигаться, пока Ник, зажимая рану на плече, хотел добраться до машины, до которой теперь было совсем немного. Еще один взмах, чуть ниже того же плеча, но в этот раз попадает еще и по пальцам, которые остаются держаться на одних сухожилиях.
- Ты все понимаешь, - удовлетворенно кивает на следующий крик и замахивается еще раз, но промахивается, потому что Ник спотыкается и тем самым избегает удара. Он наконец возле машины, дергает ручку несколько раз, прежде чем сумел открыть, и садится внутрь, запираясь. Явно слабеет. Стайлз неспешно подошел и остался просто стоять, смотря на его попытки завестись. Кажется, столкновение с деревом оказалось сильнее, чем Нику хотелось бы.
Он попробовал открыть дверь, но та не поддалась. Тогда постучал по оконному стеклу - Ник нервно дернулся, будто его в эту же секунду собирались ударить. Постучал еще раз, разочарованно вздохнул, что ему не открывают, и, отступив на шаг, ударил ручкой топора по стеклу. Осколки брызнули красиво внутрь, осыпая Ника. Стайлз наклонился вперед, поставив локти на оконную раму.
- Не хочешь выйти? Ты же не думал, что так спрячешься? - он не дожидается вразумительного ответа, расстроенно кивает с пониманием, что Ник выходить не собирается, и отклоняется назад, чтобы размахнуться и ударить уже ... не решил, по голове, размозжив череп, или сразу по шее, чтобы перерубить трахею. [icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

13

[indent] - Лидия, куда ты? Зачем ты убегаешь? – голос раздается где-то далеко за спиной, пока я с отчаянием наблюдаю за приближающейся машиной. Свет фар становится ближе, но мне не удается понять, кто именно едет за рулем. Автомобиль незнакомый, не помню, чтобы Стайлз покупал новый, после того, как оставил свой Джип Скотту. И зачем он вообще это сделал? Задумываюсь на секунду о том, что стоило бы решить проблему с транспортом, когда все закончится. Да и со многим нужно решить. Слишком много проблем. А закончится ли? Да, закончится. Только совсем не знаю как. То есть, знаю, что чьей-то смертью. О, в этом уверена наверняка. Вопрос – чьей. – Лидия! – я вскрикиваю и, схватившись за ребра, пробегаю немного вперед, практически уже на дорогу. Ну же. Пожалуйста. Пусть это будет Стайлз. А если не он, то пусть этот кто-то остановится, заметив, что здесь требуется помощь. Оглядываю себя и черт, если должным образом обратить внимание на девушку на дороге, то я вполне сойду за нуждающуюся в помощи. Одежда в крови, лицо в ссадинах. Чуть поодаль разбитая машина, которую вряд ли видно, но все-таки. Приближающийся автомобиль тормозит с визгом шин и облегчение накрывает меня, словно пуховым одеялом в холодную зимнюю ночь. Стайлз. Он выбирается из машины и бежит ко мне. Слава богу. – Лидия, я сказал, вернись! – голос Ника совсем близко и я не успеваю обернуться на него - Стайлз уже рядом и защищает меня от психопата, закрывая собой. Хочется расплакаться и просто обнять его. Ощущение, что еще большего напряжения за сегодняшнюю ночь я просто не выдержу. Нервы натянуты, словно истонченная нить, готовая порваться в любую секунду, стоит только еще немного надавить, потянуть в любую сторону. Но все еще совсем не закончилось и нужно держаться. Просто собраться с оставшимися силами и держаться. – Нет! – мотаю головой и цепляюсь за парня. – Я не оставлю тебя! – яркой вспышкой головной боли вспоминается последний сон. Руки Ника в крови и бездыханное тело Стайлза на полу. Нет, нет и нет. Неважно, что помощник из меня так себе и я едва могу стоять на ногах, но не оставлю. Не позволю остаться им наедине друг с другом, особенно, учитывая, что предчувствие чьей-то смерти не покидает меня ни на секунду. Если Ник его убьет, я просто этого не переживу. Причем дело не только в горе, а в том, что этот псих следом убьет и меня. Мы не должны этого допустить.
[indent] — Нам надо поговорить кое о чем, ты же не против? – поднимаю взгляд на Стайлза как раз в тот момент, когда Ник за моей спиной, видимо, делает какой-то выпад в мою сторону и парень замахивается на него топором. Я оказываюсь где-то сбоку от Стилински. Слышу ругательство Ника и понимаю, что парень его ранил. Поворачиваюсь к нему и замечаю, как тот держится рукой за плечо, на котором медленно выступает красное пятно. Лицо Стайлза становится каким-то странным и я делаю шаг за ними, но останавливаюсь. Ник отходит дальше в лес, в сторону машины, а парень продолжает на него наступать. Жертва – убийца. Теперь следовало бы разобраться, кто есть кто. От одной такой мысли меня кидает в жар, внутренности скручиваются в узел. Боль продолжает пульсировать по всему телу. Поворачиваюсь к машине, на которой приехал Стайлз и, прикинув вероятность того, что там может оказаться телефон, иду к ней в надежде успеть. Спокойный тон и топор в руках парня стоит перед глазами, снова оглядываюсь на них, но они уже почти скрылись за деревьями. Нужно скорее. Открываю дверь и со стоном от боли залезаю в машину. Осматриваю панель, бардачок, даже заглядываю под сиденье – ничего. Пусто. Кроме ручки и нескольких листочков не удается найти вообще ничего полезного. А перечисленное мне вряд ли поможет. В голову приходит еще одна мысль. Наклоняюсь к водительскому сиденью и нажимаю на кнопку открывания багажника. Аккуратно вылезаю из машины и плетусь к нему. Возможно там будет что-то нужное. Да, вряд ли телефон, конечно – полицию уже не вызовешь. Но что-то еще должно быть, обязательно. И мне везет. Взгляд упирается на автомобильную аптечку. Смотрю в сторону леса – Стайлз и Ник уже скрылись за деревьями. Тревога, страх и боль, вперемешку с беспокойством мешает дышать. Резко дергаю замок на сумке с аптечкой и осматриваю содержимое. Взгляд падает на ампулы с обезболивающим. Не раздумывая, хватаю шприц и достаю одну из ампул. Название раствора знакомое, хоть мне и не приходилось его принимать. Но знаю, что это легкое обезболивающее, которое обычно рекомендуют при головной боли и незначительных травмах. Не уверена, что мои травмы так уж незначительны, но это лучше, чем ничего. Набираю в шприц раствор и, сжав зубы, вкалываю себе в мышцу на ноге. Ждать, когда подействует, времени нет. Перед тем, как закрыть багажник, замечаю автомобильный ключ. Раздумывать не приходится. Сжимаю его в руке и закрываю крышку. Это лучше, чем ничего.
[indent] К тому моменту, когда добираюсь до них, силы совсем уже на исходе. Дыхание снова сбивается и я  приваливаюсь к дереву, чтобы отдышаться. Ник поднимается с земли и подбегает к машине, залезая в нее. Мне непонятно на что именно он рассчитывает, потому что после такого столкновения с деревом она вряд ли сможет ехать самостоятельно. Но он пытается. Несколько раз. Стайлз стоит рядом с водительской дверью и просто наблюдает. Мне не видно его лица, но отчетливо вижу топор в его руках. Холодок вновь прокатывается по спине. Он же ведь не собирается зарубить Ника? Ведь нет же? Чувствую, как, наконец, начинает действовать обезболивающее и дышать становится чуть легче. Делаю еще несколько шагов к машине и вздрогнув, останавливаюсь, когда Стайлз разбивает стекло топором. — Не хочешь выйти? Ты же не думал, что так спрячешься? – отчетливо слышу голос парня и ужасаюсь от тона, которым он это произносит. Становится плохо. – Стайлз. – я зову его и подхожу еще ближе. Теперь мне видно лицо Ника и часть его тела. Плечи в крови, он поднимает руку и я замечаю пальцы, которые едва ли держатся на одних сухожилиях. Тошнота подступает к горлу. Вокруг кровь. Все в крови. На его лице ужас. Стайлз замахивается, готовый нанести удар. Ник отшатывается. – Стайлз, нет! – я резко сокращаю расстояние и хватаю того за руку, ключ выпадает из моих ладоней. Становлюсь между ним и автомобильной дверцей. – Пожалуйста! Мы не должны его убивать! – я смотрю в его глаза и с трудом узнаю. Ненависть горит в них огнем, на секунду  даже теряюсь и выпускаю его руку. – Мы должны вызвать полицию и сдать его им. – пытаюсь все так же привлечь внимание парня. – Разве нет? – пожалуйста, скажи, что именно так мы и поступим. Прошу, Стайлз. Шорох за спиной привлекает мое внимание, но я не успеваю отойти или хотя бы обернуться. Острая боль под лопаткой заставляет замереть и распахнуть глаза. Что-то теплое катится по спине и мне даже не нужно смотреть, что это, чтобы понять – кровь. – Ох. – все, что получается сказать прежде, чем услышать, как дверь с другой стороны автомобиля с грохотом открывается. Он выбрался. – Я же сказал, Лидия. Сказал, что убью тебя. - Я поднимаю руку за спиной и прикасаюсь к источнику боли. – Ножницы. – Ник поднял их из под сидения и воткнул мне в спину, пока я пыталась спасти ему жизнь. Хватаюсь руками за Стайлза, чтобы не свалиться на землю. Стоять становится чертовски сложно. Как и дышать.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-09 14:35:46)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

14

Шея. Он решил. Будет бить, целясь в горло, чтобы Ник захлебнулся собственной кровью в недолгих судорогах. Уже начал замахиваться, когда совершенно неожиданно для него от машины вдруг стала отделять Лидия, схватившая за руку. Стайлз недоуменно на нее смотрит, не понимая, откуда она здесь взялась.
- Я же просил тебя подождать в машине, - он пытается переключиться и говорить терпеливо, но раздражение умудряется проскользнуть в голос, - Ты что, его защищаешь?
Ситуация казалась до боли знакомой – повторяется в третий раз. Для Ника – второй. Всполохом вскинулась злость и в ее сторону тоже. Какого черта она вновь пытается заступиться за эту тварь, которая делала ей больно? Между ними что-то было, или есть какая-то иная причина? Глупая, больная привычка лезть, куда не просят. И еще хуже то, что она делает это ради Ника.
Лидия отпускает его руку, но ей удалось отвлечь. Стайлз раздосадовано отворачивается, смотря в сторону. Она должна была находиться в машине и ждать. Но почему-то Лидия Мартин всегда изъявляла желание поступить так, как хотелось именно ей. Почему-то предпочла в очередной раз послушать себя. Почему-то решила встать между ним и тем, кто мучил ее. Это разве не должно быть странно?
- Что мы должны? – едва ли он поверил в то, что Лидия сейчас сказала, это звучало слишком невероятно, - Лидия, очнись! Никакая полиция не воздаст ему, что он заслужил, - Стайлз отчеканил, нервно постукивая обухом топора по двери машины.
Да, давай вызовем полицию. Пусть приедет патруль. Покажем им истекающего кровью, недобитого вот этим самым топором, который Стайлз по-прежнему держал в руках. Но это была защита, самооборона. А маньяк на самом деле – вот этот парень с испуганными глазами и перерубленными пальцами. Что же на это скажет полиция, хм, надо подумать. Стоит проверить на практике и вызвать, разумеется.
Он с неохотой вновь смотрит в сторону Лидии и готовится ответить.
Когда Стайлз отвлекся, то сделал непростительную ошибку – перестал следить за Ником. Выпустил из вида, переключив свое внимание на Лидию, и не закончил начатое. Не стоило даже сомневаться, что Ник воспользовался бы этим раскладом. Вот только вместо того, чтобы сбежать, когда хлопнул дверью, этот идиот объявился за спиной Лидии. Стайлз не успел даже поднять руку, чтобы оттолкнуть ее в сторону и спасти от удара ножницами. Заметил слишком поздно, боковым зрением, когда перевел взгляд на нее. Ее лицо меняется. Он торопливо подхватил ее свободной рукой, не давая упасть.
Почему она не могла просто подождать в машине?
Не только ради своей безопасности. Наверное, Стайлз не хотел бы ее присутствия, чтобы она видела все происходящее. Чтобы она была свидетелем того, как он убьет Ника, с каким удовольствием сделает это, наконец отомстив за нее. Лидии стоило остаться в стороне от всего этого, а теперь, увы, придется наблюдать. Он аккуратно наклоняется вместе с ней, опуская девушку на землю в стороне от машины.
- Лидия, подожди немного, ладно? Все будет хорошо. Потерпи, я очень тебя прошу, - он касается губами ее волос прежде, чем отпускает совсем.
Не время медлить. Игры закончились. Как бы Лидия ни старалась защитить своего знакомого, кем бы он для нее ни был, у нее ничего не получилось. Теперь ей придется подождать перед тем, как ехать в больницу, и немного потерпеть, выбора для нее не оставалось. Стайлз все сделает быстро. Он резко срывается с места и наотмашь бьет Ника топором по голове, отчего тот оседает, теряя сознание. Топор падает рядом. Цели добить на месте не было. Возникла другая идея. Нику, конечно, не понравится, но это и не было важным.
Стайлз поднимает парня, закинув его руку себе на плечо, и подтаскивает его обратно к машине, открывает дверь, аккуратно сажает, пристегивая ремнем безопасности. Все с предельной сосредоточенностью, шаг за шагом, продуманно. Больше не отвлекаясь. Один только раз бросил взгляд на Лидию. В сознании, это хорошо. Плохо, но и хорошо.
Плохо – потому что не стоит ей смотреть. Хорошо – потому что жива.
- Еще одну минуту, ладно? – на ходу кидает ей, захлопывает дверь и направляется к багажнику, откуда выуживает промасленную тряпку. Стайлз вытирает ею испачканные в крови руки, подходит к бензобаку и, расправляя по длине, затискивает внутрь. Следующим действием он роется в бардачке, находит там спички и поджигает тряпку, мгновенно начавшую тлеть. Он сует коробок в карман, снова лезет в машину с пассажирской стороны и несколько раз хлопает Ника по щеке, - Эй, проснись. Ты сейчас все пропустишь, Ник, - бросает с усмешкой и захлопывает дверь, чтобы торопливо обойти машину и броситься к Лидии, попутно подхватив топор. Стайлз помогает ей подняться точно так же, как буквально минуту назад поднимал Ника, и отходит с ней, направляясь к дороге.
Жаль, нет времени постоять и насладиться моментом.
- Сейчас мы поедем в больницу, тебе помогут, слышишь? Потерпи еще чуть-чуть, совсем немного осталось. Все уже закончилось, самое страшное позади, - Стайлз беспечным тоном ее успокаивает, хотя ножницы в ее спине не выглядят как пустяк, который так легко исправить. Он подумал было выдернуть их, потому что один вид бесил своей неправильностью, но вовремя подумал о том, что тогда хлынет кровь. Ему нравилось видеть кровь Ника. Но кровь Лидии никакого удовольствия не приносила.
Стайлз же все-таки любит ее. Совсем иначе, чем этот псих, который пытался справиться с удерживающим его ремнем, но не мог – мешали уже полученные топором раны.
Он любит Лидию. И потому никогда не оставит. У них все будет хорошо.
- Все будет … - но не успел закончить фразу, когда позади них, уже отошедших на безопасное расстояние, прогремел взрыв. Стайлз едва не пропустил вздымающийся столп огня, резко обернувшись, потому что напрочь забыл, что таких внезапных движений лучше не совершать, пока держит на весу Лидию. Но зрелище заворожило. А главное, он видел человеческий силуэт в машине, охваченной пламенем. Поневоле уголки губ дрогнули в улыбке.
Он очнулся только спустя секунд десять, все это время неотрывно смотря в сторону пляшущих языков огня, отражавшихся в темных зрачках, а после продолжил путь к дороге, пока наконец не добрались до его машины, куда он усадил Лидию.
Перестав видеть огонь, Стайлз вроде почувствовал, что его слегка отпустило. Наваждение пропало. Больше не тянуло с едва ли преодолимой силой вернуться, чтобы убедиться, чтобы постоять там, просто смотря. Он забил в телефоне адрес до ближайшей больницы и рванул с места, вновь втапливая в пол педаль газа, как совсем недавно, когда гнался за Лидией и Ником.
- Как ты? Лидия, слышишь меня? – быстро взглянул на нее, чтобы отметить ее состояние. Они должны успеть. Рана не смертельная. Лучше в самом деле не трогать, пока не приедут, и он не передаст Лидию в руки врачей, которые точно сделают все правильно.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-11 11:53:52)

+1

15

[indent] — Лидия, подожди немного, ладно? Все будет хорошо. Потерпи, я очень тебя прошу. – с моих губ срывается стон боли, который больше походит на какой-то то ли всхлип, то ли писк. Сильно прикусываю губу и киваю, чувствуя под собой землю. Стайлз помогает мне сесть и тут же с размахом бьет, приблизившегося Ника топором в голову. Я зажмуриваюсь и вскрикиваю, зажав рот ладонями. Это не может происходить на самом деле. Все это. Какой-то бред. Сон, если хотите. Что угодно, только не по-настоящему. Но боль, которая теперь горит огнем под лопаткой и мокрая от крови спина. Засохшая липкая жидкость на голове и ноющая боль в ребрах, которая теперь немного притупилась, уступив острой, почти невыносимой боли от удара ножницами, место в первых рядах. Все это делает происходящее более, чем реальным. Я наклоняюсь немного вперед и сжимаю пальцами собственные ноги. Мне нужно в больницу и немедленно. Иначе может образоваться критическая потеря крови. Не думаю, что задеты какие-то жизненно важные органы, ведь тогда я не сидела бы здесь, наблюдая за действиями Стайлза, а лежала бы без сознания – в лучшем случае. Хотя может это было бы более нужным сейчас. Отключиться и не видеть всего того, что происходит. Не видеть, как Стайлза поднимает Ника и усаживает в машину, пристегнув ремнями. Не видеть, как он находит тряпку и достает спички. Не видеть то, что он собирается сделать. Ужас захлестывает меня. Это не может быть правдой. Он ведь не сделает это, ведь не сделает, да? Он кидает на меня взгляд и от увиденного я перестаю дышать. Абсолютное спокойствие на лице. Ни страха, ни паники. Какая-то холодная расчетливость и ненависть плещется в глазах. Ненависть не на меня – на Ника. Но тем хуже. Потому что парень обходит машину и засовывает тряпку в бензобак. Отчетливо слышу, как с громким шипением загорается спичка. Вспоминается вечер, когда я сжигала чужую куртку и мерзкие фотографии. То были вещи. Теперь перед нами человек.  — Эй, проснись. Ты сейчас все пропустишь, Ник. – голос с усмешкой отдается звоном в ушах. Это не может быть правдой. Не может. Внутри все сжимается.  – Стайлз! – зову парня и через секунду вижу, как он идет ко мне. Все с тем же спокойным выражением на лице. Меня передергивает. Запах гари заволакивает все вокруг и жжет ноздри, хотя дыма пока не так уж немного. Среди прочего узнаю в нем знакомый горький аромат смерти. Вот она. Рядом. Стоит прямо около машины и улыбается, тогда как Ник отчаянно пытается отстегнуть ремень безопасности, чтобы вырваться. И не сгореть заживо.
[indent] — Сейчас мы поедем в больницу, тебе помогут, слышишь? Потерпи еще чуть-чуть, совсем немного осталось. Все уже закончилось, самое страшное позади. – тон слишком ровный, отчего становится еще хуже. Говорит так, будто ничего особенного не произошло. Совсем ничего. На глаза наворачиваются слезы отчаяния. – Мы… Мы не можем, Стайлз. Что мы делаем?! – говорить больно из-за давления на грудь и тяжелых шагов с помощью парня. Холодными пальцами цепляюсь за его руку, пока он отводит меня дальше от машины, которая уже достаточно охвачена пламенем. Крик Ника врезается в память и моментально оставляет след. Хочется зажать уши и закричать. Хочется вытащить его оттуда, потому что никто не заслуживает подобного. Даже психопат, который грозился меня убить. Никто. Абсолютно. Его место в тюрьме или лечебнице, а не быть сожженным заживо в брошенной машине. Ни один человек не заслуживает этого. Сжимаю сильнее руку Стайлза и морщусь от боли. Ножницы в спине совсем не облегчают возможность ходить, да и поврежденные ребра тоже. Но тем не менее, я слегка дергаю парня, чуть останавливаясь. – Мы должны вытащить его! Стайлз! Просто услышь меня, мы не должны этого… - и мои слова заглушает громкий хлопок взрыва. Пронзительный, почти животный крик Ника раздается повсюду и, кажется, длится вечность. Стайлз резко останавливается и оборачивается на взрыв, замирая. Я вскрикиваю от новой волны боли при внезапной остановке и тоже оказываюсь лицом в горящей машине. Закрываю уши и глаза, не в силах смотреть. – Нет! Нет-нет-нет, не может быть! - Хочется закричать так, чтобы в легких кончился кислород и отключиться, чтобы не слышать эхо крика Ника в собственной голове. Это невозможно. Крик боли и ужаса замолкает, остается лишь звук горящей машины и треск металла. Мы убили его. Убили совсем не так, как тех, чья кровь уже была на наших руках. Это совсем другая смерть. Не в следствие самообороны и даже не по ошибке… Это смерть, чтобы убить. Специально и главное, с какой-то невероятной жаждой. Мы не должны так поступать. Не должны были это делать. Я ужасаюсь о того, что Стайлз завороженно наблюдает за происходящим и ни капли не пугается. На его лице нет страха или ужаса от содеянного. Нет отчаяния или чувства вины. Ничего из этого. Лишь какое-то неправильное любопытство, граничащее с… что это? Наслаждение? Интерес? Что это, Стайлз? – Что мы… - я задыхаюсь. Меня трясет так, будто на улице минус сорок и ветер. – Что мы наделали… - в голове не укладывался факт произошедшего. Это не должно было случиться. Почему я допустила подобное? Почему просто не позвонила тогда в полицию, а не Стайлзу? Тогда он был бы сейчас за решеткой, а не обугленным трупом в сгоревшей машине. И мы тоже за решеткой. Плевать! Запах горелой плоти, кажется, пропитывает все насквозь и я закашливаюсь. Неужели Стайлз не чувствует? Неужели…? Сглатываю слезы и, словно безвольная кукла, переставляю онемевшие ноги весь оставшийся путь до машины.  Парень помогает мне усесться и мы едем. Он говорил про больницу. Значит туда. Больница, да. Шок от увиденного притупил немного физическую боль от повреждений и вместо того, чтобы помнить о каких-то ранениях, перед глазами стоит взорвавшаяся машина, а в ушах звенит предсмертный крик Ника. В голове что-то щелкает. И лицо Стайлза. Слишком спокойное для подобного… Поворачиваюсь к нему, наклоняясь немного вперед, чтобы не задеть торчащие из спины ножницы. По-прежнему спокоен и сосредоточен. Ни намека на чувство вины. Отворачиваюсь от него и невидящим взглядом смотрю в непроглядную темноту за окном. — Как ты? Лидия, слышишь меня? – огонь не хочет покидать мое сознание. Ощущение, будто стойкое воспоминание, как застрявший кадр в проекторе. Вроде начинает переключаться, но тут же возвращается на место, нисколько не потеряв краски и не исказив картинку. Я слышу Стайлза, но еще слышу крик. Он разрывает мои барабанные перепонки и повторяется заново, замолкнув. Закрываю уши ладонями и смотрю перед собой. – Зачем… Зачем… - шепчу и пытаюсь уловить хоть какой-то ответ на свой вопрос. Хоть как-то оправдать все, что мы сделали. Не получается. – Ты не должен был, не должен… Зачем… - поворачиваюсь к Стайлзу и смотрю на него, прекрасно зная заранее, что нет ничего, что бы убедило меня в обратном. И совсем неважно, что он скажет на это.
[indent] Картинки смерти Ника. Взрыв. Его крик. Запах. Ничего из этого не покидают меня и спустя некоторое время, проведенное в дороге. Я не смогла уловить, сколько примерно прошло, потому что мне довольно быстро стало без разницы. Внезапно навалилась ужасная усталость и глаза начали закрываться сами собой. Вопросы «почему и зачем» отпали и теперь я просто смотрела на подсвеченный автомобильными фарами асфальт впереди и старалась не уснуть, чтобы не прислониться спиной к сиденью. Где-то в голове сама собой всплыла мысль, что это вовсе не усталость, а последствия от потери крови, но данный факт улетучился, сменившись назад огнем на фоне леса. Огнем, от которого сейчас мне вдруг стало тепло, хотя трясти совсем не перестало. Казалось, если вытянуть руки вперед, то можно потрогать пламя. А потом резко накатывало осознание, что именно горит и я вздрагивала от одной мысли. Пока перед глазами не появилось здание, как оказалось, больницы. – Мы должны вызвать скорую для Ника. – бессмысленная фраза срывается с моих губ и тонет в тишине салона. Каких врачей? Он мертв. Мертв, целиком и полностью. Как бы не хотелось в это верить, но это мы убили его. Мы. И неважно, что тряпку подожгла не я. Я все равно виновата не меньше. Да. – Нужно рассказать полиции, нужно… - осекаюсь. Мне совсем не хочется подставлять Стайлза и если и идти в полицию, то одной. Но что я им скажу? Будет ясно, как божий день, что в одиночку мне вряд ли под силу было бы справиться с парнем. Но что тогда, как? Ведь нельзя же оставить это все так, как есть. – Мы должны что-то сделать. – мой язык уже с трудом поворачивается от навалившейся усталости и слабости, но мозг продолжает лихорадочно воспроизводить все, от чего отчаянно хотелось избавиться. Чувство вины пожирало заживо, обгладывая кости.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-11 17:18:52)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

16

Лидия должна была остаться в машине. В этом Стайлз убеждался все сильнее по мере накопления раздражения. Не то чтобы конкретно в ее сторону, не то чтобы злился на нее, не то чтобы его бесило, как она не разделила с ним момент – а какой момент разделять было? В конце концов, не он маньяк. Не он сумасшедший. И, как итог, не он убийца. А тот, другой, получивший по заслугам и теперь горевший заживо. Но Лидия как будто не понимала, что теперь спасена, и ее бы уже не было в живых, если бы не кардинальные меры, на которые он был вынужден пойти. Нельзя было поступить иначе. Это единственный выход без иного выбора. Почему она не видит? И вот это как раз могло злить.
Он только хотел было ответить ей, что слишком поздно, и они не вернутся к машине, чтобы кого-то вытаскивать, как прогремел взрыв. А за ним – крик. Тогда Стайлз наконец с наслаждением глубоко вдохнул. Все получилось так, как должно было. Все закончилось. Они живы, а Ник … а он горит заживо и больше не выберется, никому не помешает, ничего плохого не сделает. В конце концов, кто-то же должен был его остановить.
Воздух никогда не казался таким легким и нужным. Стайлз не мог надышаться им. Вся тяжесть куда-то ушла, оставляя лишь осадок в виде темной пленки, обволакивающей его мысли, каждую из них делая липкой. Он не знал, но смутно чувствовал, что это с ним надолго. И все-таки состояние сейчас, обострившийся вкус жизни – это окупало. Будь у него возможность, он убил бы Ника еще раз.
Но Лидия должна была остаться в машине. Когда пришлось вновь отвернуться и продолжить путь к дороге, он крепко сцепил зубы, чтобы промолчать.
Ей придется понять и согласиться. Она сделает это. Они же любят друг друга.
Если бы только еще не пыталась защитить Ника. Конечно, ему это не помогло. Но факт оставался фактом – пыталась. А теперь что, принялась скорбеть? Огромных сил стоило не сорваться. Сейчас нельзя. Ей больно. Может истечь кровью. Приходилось напоминать себе, потому что это по неясной причине ускользало от Стайлза, терялось в памяти, пока усилием воли не возвращал вновь.
Он начал реагировать на нее только в машине, когда сам задал вопрос.
- Зачем – что? – и переспросил в ответ, не сдержавшись от усмешки, настолько нелепым было ее «не должен был», - О чем ты вообще?
Не нравилось переспрашивать. Она могла бы сразу формулировать свои мысли или просто не говорить все это, перекручивая что-то в своей голове. Стайлз глубоко вздохнул. Нельзя злиться. Куда пропала эта легкость? Почему ушла от него? Вновь становилось тяжело – легкие будто уменьшились в размере, и их объема перестало хватать.
Ты уверена, что ему нужна скорая? – он смягчает голос, насколько получается, но никак не удалось избавиться от звенящей стали в его голосе. И топор продолжал лежать между ними. Забавно, еще от лопаты избавиться не успели. Но с топором было проще, Стайлз уже придумал, легче простого. Если бы только Лидия не продолжала больше говорить, - Полиции рассказать, значит, - он резко вывернул руль вправо, поворачивая, - Хочешь меня сдать?
Полиции рассказать.
Не злиться. Она не понимает, что несет.  Нужно успокоиться, Стайлз. Помни, она должна была остаться в машине, но не осталась. Ей не стоило все это видеть. О причинах можно спросить и потом.
- Лидия, не говори мне ничего о том, что нужно сделать, - и зачем-то на автомате произносит, - Все, что вы скажете далее, может быть использовано против вас, - имея в виду, что она только делает хуже и укрепляет его подозрения – не просто так защищала, видимо. Он продолжает, плохо скрывая легкое раздражение, да и не особо пытаясь, - Я прошу тебя, не говори ни слова. Просто дай мне довезти тебя до больницы.
К счастью, она оказывается за следующим поворотом. Стайлз паркует машину на ближайшем свободном месте – аккуратно и ровно, чтобы не эвакуировали, потому что транспорт ему еще понадобится. И только после этого выходит сам и помогает выйти Лидии. Но сначала, открыв ее дверь, он сел, преклонив колено, перед ней и взял за руку.
- Послушай меня внимательно, - просит мягко, а после с силой сжимает ее запястье, - Повтори и запомни. Мы не знакомы. Мы никогда не виделись раньше. На тебя напали. Ты не видела лицо. Ударили раз. Ты не помнишь, чем – слишком темно. Повалили на пол. Еще раз ударили – где у тебя болит, расскажи?.. Потом ты почувствовала острую боль в спине. Я – случайный прохожий. Шел мимо, спугнул напавшего и привез сюда. Остальное оставь мне. Ты поняла меня? – он ослабляет хватку, гладит ее запястье большим пальцем, потом поднимается и помогает ей выйти, доводя до главного входа.
Они заходят в больницу, и Стайлз подводит Лидию к стойке регистратуры.
- Нам нужна помощь, девушке плохо, - он спокойно поясняет. Стоявшая там женщина мельком скользит по ним взглядом.
- Да, одну минуту, - и продолжает перебирать папки с личными делами, медленно перекладывая их по стопкам.
У него нет одной минуты.
- Ничего страшного, придется подождать еще немного, - аккуратно отводит ее к свободным сидениям и отпускает там, а после возвращается к регистратуре и внимательно смотрит на женщину, - Минута прошла, где наш врач?
Та закатывает глаза, со стуком откладывая одну из папок.
- Я же сказала, одну … - но не успевает договорить, вздрогнув, когда Стайлз ударил ладонями по стойке перед ее лицом.
- Врача. Срочно, - и добавляет, - Будьте так добры.
Только после этого она начала шевелиться, моментально схватившись за телефон, пока Стайлз не отрывал от нее глаза. Врач появляется довольно скоро, и вместе они помогают Лидии дойти до процедурного кабинета.
- Я даже не знаю, что случилось, это произошло так быстро … - он растерянно бормочет по пути, пока наконец они не дошли и не усадили ее на кушетку. Тогда врач попросил его выйти, - Подождите, подождите! Я хочу остаться. Доктор, поймите, я… - он делает знак медсестре, и она мягко подталкивает Стайлза к выходу, захлопывая за ним дверь. Напоследок врач успел ему бросить, чтобы никуда не уходил, и с ним захотят поговорить. Он криво усмехнулся. Можно было догадаться.
Он упал на свободное место прямо рядом с дверью и стал ждать. Наверняка скоро к нему пожалует господин полицейский и будет задавать разные интересные вопросы. Хоть бы и Лидия не наговорила лишнего.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

17

[indent] — Хочешь меня сдать? – распахнув глаза, смотрю на него. Сдать? – Что? – резкий поворот к больнице и машину чуть сильнее дергает, чем весь путь до этого. Ножницы немного смещаются и я негромко вскрикиваю, схватившись рукой за панель. Больно. Больно везде и сразу. Шумно втягиваю воздух. Сонливость тут же испарилась, будто и не было ее вовсе. Но слабость так никуда и не делась, ноги казались ватными. Почему Стайлз вдруг подумал о том, что я хочу его сдать? Это нелогично. Это бред. Зачем мне делать это? А может затем, что он хладнокровно убил Ника? Сжег его заживо в собственной машине? Так не поступают обычные люди. Никогда. До сих пор не верилось, что Стайлз смог сделать нечто подобное. Перешагнул все границы, которые у нас еще оставались, несмотря на убитых оборотней. Просто стер черту, которую нельзя было переступать. Образ горящей машины и силуэт Ника внутри так и стояли перед глазами и я вообще не была уверена, что он когда-нибудь потускнеет и померкнет. Останется навсегда выцарапанной на подкорке сознания. Будет сниться ночами в кошмарах и мерещиться днем, в суете серых будней. Как и сейчас. Кажется, что мы так и не уехали оттуда, а я продолжаю стоять и смотреть, как сгорает человек. Впиваюсь ногтями в ладонь. Черт. Черт-черт-черт, ну почему я ничего не сделала? Почему? Взгляд падает на топор, который мирно лежит между мной и парнем и морщусь. Противно и ужасно. Где он вообще его взял? Тут же всплывают картинки перерубленных пальцев, в желудке снова отзывается тошнота. — Все, что вы скажете далее, может быть использовано против вас. – зачем-то произносит Стайлз и я вообще не понимаю смысл сказанного. Смотрю на него секунду и отворачиваюсь. О чем он говорит? Зачем произнес фразу, которую используют в полиции при допросах и суде? Зачем он сказал это мне? – Я не поним… - но он перебивает, прося тут же вообще больше ничего не говорить. Не говорить. О чем он? Почему он ведет себя так, будто ничего не произошло? Даже после смерти того оборотня, в грудь которому Стайлз воткнул лопату, он не вел себя так. Совсем иначе. Совсем. Я видела на его лице вину. Видела, как это гложет его. И что я вижу сейчас? Н-и-ч-е-г-о. Абсолютное спокойствие, которое лишь иногда сменяется не болью, нет. Ухмылкой. И раздражением. Злостью. На меня? Мне непонятно. Ничего непонятно.
[indent] Делаю глубокий, насколько это возможно, вдох и отворачиваюсь от него, сомкнув губы. Хорошо. Он не хочет, чтобы я говорила. Ладно. Становится не по себе. Ощущение, будто рядом сидит совсем не тот человек, которого я знала лучше, чем кого бы то ни было. Чужой. Лицо то же, руки, глаза… Все то же, но и другое. Выражение лица, жесткость линии губ, глаза, в которых прочно залегла какая-то тень. Совсем не тот человек, которого я любила. Совсем не тот, что был несколько дней назад. Машина останавливается, Стайлз выходит тут же. Я хватаюсь за ручку на двери, но не успеваю ее открыть. Парень обходит автомобиль и распахивает дверь с моей стороны, присаживаясь рядом. Смотрю на него с непониманием. В глазах снова начинает все плыть. Где-то далеко мелькает мысль, что я замарала своей кровью сиденье машины и если она не принадлежит Стайлзу, а я почти уверена, что это так, придется что-то с этим делать. Объяснить вряд ли получится. Но беспокойство об испорченной обивке улетучивается, когда парень берет меня за руку. — Послушай меня внимательно. – и сильно сжимает пальцы. Я интуитивно дергаю руку на себя, но он не выпускает. Хватка стальная. Смотрю на его пальцы и перевожу взгляд на лицо. Он продолжает говорить так, будто все нормально. Будто и не сжимает мое запястью стальной хваткой своей ладони. Говорит, что я должна запомнить и что должна сказать… Но все мое внимание сосредоточено не на его словах. Далеко не на них. Пытаюсь аккуратно потянуть руку на себя, но не выходит. - …где у тебя болит, расскажи? – я смотрю на него круглыми от удивления и непонимания глазами и нервно сглатываю. Он серьезно просит сказать ему, где у меня болит? Везде. Все тело болит. – Помимо очевидного? – у меня ножницы торчат из спины, если не заметно. - Кажется… кажется у меня сломано пара ребер и сотрясение… - снова перевожу взгляд на его пальцы, сжимающие мое запястье. – А теперь еще и синяк на руке. – мой голос слабый и тонкий, но стараюсь не показывать, что слегка в растерянности, если не назвать это испугом, от того, что происходит. Почему он это делает? Я ведь итак могла бы слушать. Что не так с тобой, Стайлз? Но он продолжает говорить и ослабляет хватку, нежно погладив то место, которое секунду назад держал, крепко сжав. Не понимаю Совсем ничего не понимаю. Резкая параллель в голове взрывается вспышкой и тут же вспоминается Ник. Его объятия и нежные поглаживания. Поцелуи и слова, что сама виновата. Что нужна. После того, как сломал мне ребра ногами. Одергиваю руку и тру запястье другой ладонью. – Поняла. – киваю и принимаю помощь. В любом случае, деваться мне все равно некуда. Необходимость что либо говорить резко отпадает. Силы остаются только на то, чтобы не свалиться раньше времени и передвигать ногами на пути к входу в больницу. Там помогут. Там меня заберут. Там у меня будет время, а самое главное – пространство, чтобы подумать. Обо всем. О том, что произошло, начиная с тех фотографий и заканчивая странным поведением Стайлза. Обдумать каждую мелочь и решить, что делать дальше. Как теперь с этим жить. Нужно просто немного свободного воздуха, вдали от всего. От Стайлза в том числе. Хотя бы пару дней.
[indent] Парень помогает мне и мы, наконец, оказываемся у стойки регистратуры. Каждое движение отдается острой болью, в первую очередь в том месте, откуда торчат ножницы. Но крепко сжав зубы, я терплю и через секунду оказываюсь на одном из сидений. Врач будет через минуту. Хорошо. Еще минуту мне удастся потерпеть. Даже две, думаю, смогу. Может и больше. Боковым зрением замечаю знакомое лицо Ника и внутри все холодеет от ужаса. Резко поворачиваю голову – показалось. Никого. Хватаюсь за ручки сидения и сжимаю их до побелевших пальцев. Не знаю, как это работает, но кажется, с прибытием в больницу боль усилилась в несколько раз. Перевожу взгляд на Стайлза как раз в тот момент, когда он с грохотом ударяет по стойке ладонями, настаивая, чтобы быстрее привели врача. Беспокойство внутри отзывается слишком остро, но времени, чтобы обдумывать и дальше поведение парня, совсем нет. Как и сил. Дверь больницы открывается и заходит знакомый силуэт. Обгоревшая кожа, почти отрубленные пальцы… Он идет ко мне и я вжимаюсь в сидение. Кровь льется рекой и красной лужицей подкатывается к моим ботинкам, поджимаю ноги по сидение дальше. Закрываю глаза и пытаюсь не вдыхать запах гари, который заполонил фойе учреждения. – Мисс? Как вы? – распахиваю глаза и вижу перед собой только человека в белом халате и Стайлза. Оглядываюсь по сторонам. Никого. Дрожащими руками хватаюсь за них и мы медленно преодолеваем расстояние до процедурного кабинета. Больше Ника я не вижу. – Что с вами произошло? – мужчина, который представляется как доктор Чейз помогает мне добраться до кушетки и с беспокойством осматривает меня. – Я… - сжимаю зубы и лихорадочно пытаюсь вспомнить слова Стайлза. – На меня напали. – он просит медсестру вывести Стилински из кабинета и закрыть дверь. – Вы уверены? – доктор надевает перчатки и берет в руки шприц. – Это сильное обезболивающее. Оно облегчит боль, но вам все равно придется потерпеть, когда мы будем доставать ножницы из вашего тела. – я киваю в ответ на его слова и вопрос. Укол иглы на фоне острой боли практически не чувствую. Он присаживается напротив меня и заглядывает в глаза. – Лидия, верно? Послушайте меня. Вам больше нечего бояться. Если это с вами сделал тот парень, вы должны заявить об этом. Полиция уже едет. Его задержат. Вам больше ничего не угрожает.  – отчаянно мотаю головой. И хватаюсь за кушетку. – Нет! Он ни при чем. Я… - что он там говорил. Что? – Я не знаю его, пожалуйста, просто помогите мне. – доктор вздыхает, всем своим видом показывая, что уже достаточно навидался таких как я за свою жизнь, но молча поднимается на ноги и дает распоряжение медсестре принести все необходимые инструменты для обработки ран. – Будет больно. – я киваю и закрываю глаза. Через секунду после того, как моя разрезанная футболка приземляется в мусорку, резкая обжигающая боль пронзает, кажется, все мое тело и я не замечаю, как начинаю кричать. Слезы хлынули из моих глаз и по спине потекло что-то теплое. Кровь. Опять кровь. Мой крик стихает и голова безвольно падает на бок, пальцы отпускают кушетку. – Вот и хорошо. Хорошо. Вы молодец. Зашивать не потребуется. – он просит принести тампоны и что-то еще, но его голос растворяется в гуле вокруг. Сознание начинает уплывать. – Лидия. Лидия. Не отключайтесь. Слышите меня? – он слегка трясет меня за руку и я с трудом открываю глаза. – Вы должны сказать, какие еще у вас повреждения и потом мы позволим вам отдохнуть. Слышите?  - медленно киваю. Держать глаза открытыми нет никаких больше сил. Я чувствую, как медсестра что-то про продолжает делать с раной на моей спине, но основная боль ушла, осталась только ноющая. Либо это подействовал укол обезболивающего, либо я просто слишком устала и ослабла, но держаться совсем не получается. – Стайлз… Тот парень. Он расскажет. – язык заплетается и последнее, что я успеваю увидеть перед собой, это лицо Ника, который стоял прямо за спиной доктора и кричал, сгорая в ярком пламени.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-12 16:45:54)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

18

Стайлз недолго сидел смирно. Буквально спустя секунд десять он подскочил к двери и прислонил ухо к проему. Черт, ничего не слышно. Он раздраженно цокнул языком и отошел, снова садясь.
Последний раз в похожем состоянии он видел Лидию ... когда же это было? Неделю назад? И не было намека на то, что она могла себя контролировать. Это было заметно по ее виду, это было слышно в ее речи. Что касается сейчас - не хотелось повторения, хоть и крепло опасение, что с ней дела могут обстоять хуже, чем казалось на первый взгляд. И Стайлз бы многое отдал за улучшенный слух, который мог бы пробиться сквозь стену. Хотя даже обладай он такой способностью, все равно не смог бы заставить Лидию вернуть назад те слова, которые она может сказать по ошибке. Проблемы пока нужны не были. Не такого рода, как минимум.
По его легенде, которая пришла на ум еще в пути сюда, они не были знакомы. Иначе Стайлз будет первым, кто попадет под подозрение по нанесению ей телесных повреждений. Вот спасший в темном переулке герой - уже другой разговор, к этому никто не станет так сильно приглядываться. Или он надеялся на такой исход. Пусть лучше будет проходившим мимо, чем виновником или пусть даже свидетелем. Если свидетель, то должен описать нападавшего. Придумывать какие-то черты или характерные особенности - а это риск. Дело не в каком-нибудь детекторе лжи, а банально в том, что детали могут быть проверенными, и более того, в них можно случайно запутаться самому, что опять-таки приведет к подозрению в его сторону.  В данный момент он предпочел бы остаться в тени, как бы это ни было сложно, когда он услышал крик Лидии и подорвался с места, врываясь без стука. Сработал некий рефлекс, хотя вроде и понимал, что ничего с ней плохого здесь не делают. Подумаешь, вытащили ножницы, торчавшие из спины. Не со всеми бывает, но и не смертельно.
- Что с ней? Лидия! - он тормозит сразу возле нее, видит, что та в сознании, и поворачивается к доктору, - Она в порядке? Все будет хорошо?
Этот рефлекс Стайлз решает обернуть в свою сторону, показав максимум беспокойства. Конечно, они могут решить, что это он сделал с Лидией, и теперь его грызет совесть. Но еще - что молодой человек в самом деле просто проходил мимо и спас девушку от какого-то ублюдка, коим являлся Ник, который ни разу не будет упомянут в этой версии событий. Просто проходил мимо. Просто спас. Просто волнуется и, возможно, очень хотел бы пригласить девушку на свидание, когда она поправится - такая романтичная история, которую будут слушать дети и внуки. Поэтому он ворвался в процедурный кабинет и поэтому же проведет в этой больнице следующие пару дней. Поэтому он с увлажненными глазами смотрит на Лидию и думает, не переборщил ли.
Тем не менее, это не отменяло беспокойства за нее, только немного в иной форме, более спокойного, рассудительного и, наверное, взвешенного. Он искал, как это беспокойство использовать с выгодой для себя - и нашел.
На него не сразу обращает внимание сам доктор, только кидает быстрый взгляд и продолжает заниматься Лидией. Медсестра же говорит, что все хорошо, и эта девушка тоже будет в порядке, если к ней не врываться с криками и не тревожить, и вновь выталкивает. На этот раз он слышит, как с той стороны повернули щеколду. Только Стайлз думает отойти и, например, поискать автомат со снэками или снова сесть, как видит двух полицейских, уверенно направляющихся к нему. Ауч.
Ему кажется, или они шагают слишком уж целеустремленно?
Он может прямо сейчас побежать, толкнуть им под ноги вон ту брошенную каталку, потом уронить стеллаж, который перегородит проход, и дальше окажется на парковке. Машину брать не имеет смысла, устраивать уличную погоню нецелесообразно, он не оторвется. Проще на своих двоих. Возьмет выносливостью и затеряется в каких-то случайных переулках так, что сам себя потом не найдет.
Но усилием воли Стайлз заставляет себя остаться на месте. У них нет никаких причин забирать его. Наверняка они хотят всего лишь поговорить, не более того. Девушка поступила с ранами и следами избиения, привезенная каким-то парнем - это закономерно. Он бы тоже заподозрил кого-то, типа себя самого. И вообще задержал бы на допустимые законом 48 часов, чтобы наверняка, допросив с пристрастием. Но все-таки сам на месте подозреваемого оказаться никак не хотел.
Полицейские представились и попросили вкратце описать ситуацию. Он тяжело выдохнул и взъерошил волосы - всем своим видом показывая, как же сильно переживает.
- Я просто проходил мимо... Даже город не знаю, гулял по улицам, расстался с девушкой, - помолчал, смотря в пол, - Услышал крик где-то за углом, бегу туда - а там девушка, ну, Лидия, и какой-то парень заносит ногу. Я кричу ему, чтобы не трогал, бегу к ним, а он бросился от меня. Попробовал догнать, но... - махнул рукой, - Вернулся к ней, и вот... Повез в больницу, - поднес руку ко рту, волнуется, переживает, - Это ужасно, я совсем не знал, что делать. Все так быстро происходило, еще и ножницы эти, - содрогнулся - И кровь, - закрывает глаза, трет их, чтобы стереть вид крови из своего подсознания, - Я очень боюсь крови, вы знаете, при виде иголок падаю в обморок. Меня в детстве мама затаскала по психологам, потому что мне не могли ни одну прививку сделать. Пробовали гипноз, гештальт-терапию, арт-терапию, групповые сессии... Пытались даже, только представьте, иглотерапией! Надо ли говорить, что этого конкретного психолога я укусил? У него даже шрам остался. Мне десять лет было, - горестно вздохнул. Один из полицейских тактично прервал его, записал фамилию и имя, которые пришлось диктовать буквально по буквам, взял контактные данные и переспросил, не запомнил ли Стайлз лицо нападавшего, на что тот с досадой покачал головой, снова вздохнув.
Спустя минуту к ним вышел доктор. Они отошли в сторону, коротко переговорив и пару раз кинув взгляды в сторону Стайлза, а потом распрощались. Вот теперь-то можно выдохнуть и по-настоящему - с него подозрения явно сняты. Минус одна проблема. Дальше доктор подходит к нему и спрашивает, какие могут быть повреждения у Лидии, чтобы ускорить процесс диагностики и как можно меньше ее тревожить. Он хмурится, якобы вспоминая, трет лоб и начинает перечислять.
- Когда я их увидел, она лежала на земле, он пинал ее ногой. Потом говорила, что ей сложно дышать и двигаться, что болят ребра. И еще я видел у нее кровь на голове, а она упоминала, что все вокруг кружится, - Стайлз просто переформулировал все то, что Лидия ему говорила, - Я могу к ней зайти? Как она?
- Ей придется побыть здесь хотя бы пару дней, я пока не могу дать никаких прогнозов, но с ней все будет в порядке, - кажется, доктор вполне поверил волнению Стайлза и слегка смягчился, - Организм порядком истощен, она теряла сознание и сейчас едва держится. Мы сейчас закончим с ее переводом в палату, и тогда к ней можно будет ненадолго зайти. Ей нужен отдых, поэтому не советую задерживаться.
Он наблюдал со стороны, как Лидию перевозят, уже переодетую в больничную рубашку.
Все потому что ей следовало остаться в машине. Так и хочется добавить, что она сама была виновата. Так и тянет что-то за язык.
Ей стоило быть аккуратнее и немного подумать, прежде чем выбирать, кого впускать в свою жизнь.
Но вместо этого он пододвинул кресло ближе к ней и сел рядом, взяв ее за руку. Держит нежно, пытается согреть, потому что ее ладонь кажется совсем ледяной.
- Лидия, я с тобой. Тебе нужно отдохнуть. Доктор сказал, что ты совсем скоро поправишься и сможешь отсюда уехать. Но для этого нужно поспать. Ты сделаешь это для меня? - он целует ее руку, держа в своих, - Я все это время буду рядом с тобой, хорошо? Подожди только минутку.
Стайлз выпускает ее ладонь, поднимается и выходит из палаты, чтобы отловить медсестру, которая до этого еще не соприкасалась с Лидией. Он встает перед ней и смотрит с отчаянием:
- Сестра, помогите, пожалуйста! Моей девушке очень больно, на нее напали, все ребра переломаны, отбили внутренние органы, она в сильнейшем стрессе. Я боюсь, что она сейчас даже не сможет уснуть, потому что все время плачет... - больше боли, Стайлз. Больше страдания, - Пожалуйста, дайте ей какое-нибудь успокоительное или снотворное. У нее и так совсем недавно было потрясение, погибли ее родители, она просто может не выдержать. Я хочу ей помочь, вы понимаете? У меня нет никого, кроме нее, - вот так, отлично. Даже глаза покраснели, - Доктор сказал, что сейчас вернется, но его так и нет, можете помочь? Очень вас прошу, помогите! - берет медсестру за руку, и она в ответ с состраданием касается его плеча, а после отходит и возвращается почти сразу со шприцом, внутри которого плескался раствор, что-то седативное и снотворное вместе. Они вместе возвращаются в палату, медсестра делает укол и уходит, а Стайлз остается, касается пальцами щеки Лидии и мягко проводит, - Отдохни. Я буду рядом все это время, - он наклоняется и целует ее в щеку. Некоторое время просто наблюдает внимательно, пока та не засыпает, а потом быстро уходит, тихо прикрыв за собой дверь.
Сначала он направился домой к Лидии. Необходимо было навести небольшой порядок, потому что понимал, что в следующий раз они приедут сюда уже вдвоем, и перешагивать через рухнувшую вешалку или отмывать засохшую кровь будет совсем не вовремя. Стайлз поднял шкаф на место, выправив его заднюю стенку обратной стороной прихваченного из машины топора, насколько это было возможным, прошелся с тряпкой по всем следам крови, собрал весь мусор. Пару минут он стоял и просто смотрел на кровать, сосредоточенно думая о чем-то своем. Больше размышлял над фразой, брошенной Ником, что он никогда не узнает, что тот с Лидией делал. В итоге он хмыкнул и отправился на кухню. Очень хотелось есть. По-быстрому перекусив яичницей с беконом, Стайлз захватил с собой пакет с мусором, выбросил его по пути и загнал машину на автомойку с запросом химчистки чехлов. Там же, оплатив сразу, он в приложении отметил, что его поездка завершена. Пусть дальше разбираются с ней, отгоняют ее в сторону, или что угодно - ключи он оставил в зажигании, а потом пешком отправился до больницы. Путь занял около часа. Никакой усталости не было, шел машинально, не думая о том, сколько времени у него будет потрачено. Когда дошел, уже наступил рассвет. Большую часть ночи, конечно, заняла уборка в квартире Лидии.
Дальше, в ее палате, он сидел возле кровати, положив на нее руки и сверху умостив голову. Ждал. Ждал, ждал и ждал. Хотел просто быть с ней, когда она проснется.
Не мешая. Не пытаясь разбудить. Пусть отдыхает. Кажется, Стайлз и сам умудрился отключиться ненадолго, хотя был уверен, что сна нет ни в одном глазу.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-13 12:17:09)

+1

19

[indent] - Лидия. – голос женский и смутно знакомый, доносится откуда-то издалека и у меня не получается узнать, кому он принадлежит. – Лидия? – уже ближе и на секунду кажется, что где-то рядом стоит Эллисон и зовет меня. Хочет сказать что-то важное или показать. Я не вижу ее. Не вижу ничего вокруг, кроме густой темноты. Вращаю глазами, потому что тело словно онемело, но картинка не меняется – чернота накрыла все образы, захватив с собой подругу. – Лидия, вы меня слышите? – нахмуриваюсь, не совсем понимая, почему она обращается ко мне на «вы», а потом в нос бьет резкий запах аммиака. Уже второй раз за последние два дня. Резко распахиваю глаза и вздрагиваю, хватая ртом воздух. Передо мной стоит девушка, которую я смутно вспоминаю. Да, лицо знакомое… Осматриваюсь вокруг – светлые стены, яркие лампы и на ней белый халат. Медсестра. Я в больнице. С этой мыслью возвращается боль. К моему удивлению, не такая сильная, какой она запомнилась мне до потери сознания. – Вы в порядке? – еще раз оглядываю помещение и возвращаю взгляд на нее. – Да. – в подтверждение собственных слов слегка киваю головой. Пространство вокруг немного смещается. – Где Стайлз? – мысли формируются с трудом и по одной за раз. Но я отчетливо знаю, что мне нужен Стайлз. Он ведь был со мной. Не мог же он уйти? Сколько я вообще провела без сознания? Девушка бросает взгляд на дверь и нахмуривается. – Тот парень, который вас привел сюда? – привел меня сюда. Да, привел. Он был здесь. Черт. И почему мысли такие тяжелые и неповоротливые, словно в голову закатили огромный куб, углы которого не позволяли его двигать или переворачивать. – Он за дверью, с ним беседует полиция. – я резко вскидываю голову и запоздало чувствую укол боли под лопаткой. Ножницы. Черт. – Полиция? – полиция. Да. Точно. Ну конечно, а как иначе? Избитая и еле живая девушка, с трудом державшаяся на ногах и сопровождающий ее парень, который благополучно оказался запачкан в ее крови и почему-то в остальном без повреждений. Слишком подозрительно. И логично, что с ним захотели поговорить. – Полиция. – она кивает, еще раз подтверждая свои слова. – После разговора с ним они захотят поговорить и с вами. Вы должны будете рассказать все, что с вами случилось, Лидия. – она с беспокойством смотрит на меня. – Ничего не бойтесь, даже если это сделал он. Слышите? – голос ее становится тише и я не сразу понимаю, кого она имеет в виду. А потом доходит. – Что? Нет! Вы же не думаете… - девушка выставляет руки вперед, останавливая меня. – Тише, тише. Вам нельзя нервничать, ваш организм слишком ослаб. Неважно, что я думаю, Лидия. Я здесь, чтобы помочь вам поправиться. – она тепло мне улыбается и я аккуратно пытаюсь дышать, смыкая губы. – Вот и хорошо. А теперь мне нужно вас переодеть. – только сейчас замечаю, что сижу в расстегнутом бюстгальтере и штанах, которые уже слабо походят на нормальную одежду. Грязные, местами заляпанные кровью, кое-где даже порванные. С ее помощью поднимаюсь на ноги и хватаюсь одной рукой за кушетку. Девушка ловко справляется с моей оставшейся одеждой и через пару секунд я остаюсь в одной больничной рубашке. Она позволяет мне присесть, чтобы дождаться доктора. Тот должен поговорить со Стайлзом о моих повреждениях, затем закончить с оформлением меня в палату и назначить лечение. А пока она попросила максимально постараться не терять сознание и всучила мне руки ватный тампон, смоченный все в том же мерзко пахнущем аммиаке. На все, что она говорила, я лишь молча кивала и параллельно пыталась воспроизводить в своей голове больше одной мысли за раз. Нужно было срочно вспомнить, что просил запомнить Стайлз и какую легенду я должна поддерживать. Затем попытаться абстрагироваться от воспоминаний о том, что произошло на самом деле, хотя бы на то время, когда со мной захочет поговорить полиция и сильно постараться не отключиться, потому что безумно, просто невероятно хотелось спать. Вообще непонятно, почему разговор с полицейскими нельзя отложить хотя бы на завтра. Зачем им обязательно нужно это сейчас. Но как сказала медсестра, если пациент в сознании и способен говорить, допрос обычно проводится сразу, как только тому оказана первая помощь и больше ничего не угрожает.
[indent] Секунды перетекают в минуты и держать глаза открытыми становится все труднее. Боль притупилась и теперь, если и болело, то нервные импульсы, передающие сигналы о том, что где-то что-то повреждено, перешли в режим энергосбережения. Стало немного легче, но пришло ощущение, будто весь организм наполнили свинцом. Кажется, будто прошла вечность прежде, чем открылась, наконец, дверь кабинета и вошли двое мужчин в одинаковой форме. Медсестра тут же покинула помещение, оставив меня с ними наедине. – Добрый вечер, мисс. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, обещаем, это не займет много времени. – они присаживаются напротив меня и один из них достает блокнот. – Как только вы ответите на них, мы уйдет и вы сможете отдохнуть. Хорошо? – озвучивает второй полицейский и я слегка киваю, чувствуя, как во рту резко пересохло. Дрожащей рукой подношу ватный тампон к носу и вдыхаю аммиак, чтобы хоть немного очистить сознание. Недолго. Немного. Скоро уйдут. – Итак. Назовите ваше полное имя и возраст. – зажимаю в руке тампон и встречаюсь взглядом с тем, кто задал вопрос. – Лидия Мартин, 21 год. – он кивает и молча записывает, затем снова смотрит на меня. – Что с вами случилось, Лидия? – перед глазами всплывают моменты… Резкая боль от удара об дверной косяк… Удар по лицу… Острая боль в груди и животе от ударов ногами… Связанные руки и ноги… Чужие пальцы на моей шее… Дыхание сбивается и я снова подношу ватный тампон к носу. – На меня напали. – мой голос кажется безжизненным. Они внимательно осматривают меня и почти синхронно вздыхают. – Как это произошло? Вы разглядели нападавшего? – вопросы прерываются и один из полицейских наклоняется чуть ближе ко мне. – Лидия, послушайте. Вы должны понять – вам больше ничего не угрожает. Вы в безопасности. – в голове всплывает картинка горящей машины и громкий предсмертный крик Ника. Он даже не догадывается, насколько близок к правде. По крайней мере от Ника мне точно больше ничего не угрожает. Вдыхаю носом воздух и медленно выдыхаю ртом. Эти воспоминания приносят боль, пусть притупленную сильным обезболивающим, но опиат не справляется с последствиями вроде появляющегося обгоревшего, полуживого человека, который виновен в моих повреждениях. Скорее наоборот. Мое полусонное, наполовину отключившееся сознание контролировать становится намного сложнее и образ заживо горевшего парня появляется снова. – Я бы хотела отдохнуть. – пауза слегка затянулась и данный разговор определенно точно хотелось отложить. Полицейский отклоняется и откидывается на спинку стула. – Мы понимаем. Просто опишите все, что запомнили о нападавшем и мы тут же уйдем. – думать было сложно, чертовски сложно. Казалось, скрип мыслительного процесса слышен во всей больнице. – Я не знаю. Я ничего не видела… Было темно и… - Ник появляется за спиной одного из полицейского и хватает его за горло. Я вскрикиваю и закрываю ладонями лицо. – Лидия? Вы в порядке? – медленно убираю руки от лица и смотрю на то место, где только что стоял труп парня. Киваю. – Я правда не знаю. Не видела его лица. – очертание внешности Ника упрямо возникает перед глазами. – Не слышала его голос. «Все будет хорошо, Лидия. Все будет хорошо.», «Ты сама виновата!». Слезы выступают на глазах. – Я не знаю! Не знаю! Правда. – в этот момент открывается дверь кабинета и входит доктор. – Думаю, на сегодня с нее достаточно. Пациенту нужен отдых. – полицейские с неохотой поднимаются со стульев и на секунду останавливаются передо мной. – Мы зайдем завтра. Поправляйтесь. – я киваю, не в силах остановить обжигающие щеки слезы.
[indent] Доктор Чейз зовет медсестру и они туго перебинтовывают мне грудную клетку. Делают еще несколько тестов на отсутствие сотрясения мозга, которые я с успехом проваливаю, заканчивают обработку раны на голове и перевозят в палату. Все это достаточно шустро и с подбадривающими словами, от которых тошнило. Хотя может и не от них. Не знаю. Честно. Наконец, оказываюсь в палате и несказанно радуюсь, что появляется возможность просто лечь. Пусть даже под лопаткой рана от ножниц и любое соприкосновение с чем угодно отдается болью, но просто не чувствовать больше всю тяжесть собственного тела побеждает остальное. Или это дело в обезболивающем все-таки. Когда открывается дверь в палату, я распахиваю глаза. Потому что с человеком приходит запах. Тот самый запах гари и смерти. Стайлз. — Лидия, я с тобой. Тебе нужно отдохнуть. Доктор сказал, что ты совсем скоро поправишься и сможешь отсюда уехать. Но для этого нужно поспать. Ты сделаешь это для меня? – он берет мою ладонь в свою и совсем немного сжимает. Прикосновение кардинально отличается от того, как он держал мое запястье около машины. Перевожу взгляд с наших рук на его глаза. Беспокойство плещется в них и я немного расслабляюсь. Может мне показалось тогда? Он подносит мою руку к своим губам и целует. Из моих глаз снова скатываются несколько слезинок, теряясь где-то в волосах. Нужен. Как же он нужен мне. — Я все это время буду рядом с тобой, хорошо? Подожди только минутку. – я киваю и поджимаю губы. Если он обещает быть рядом, то больше ничего и не требуется. По крайне мере не в эту минуту точно. И не в этот день. С меня просто достаточно на сегодня и на последние дни. Я бы даже сказала, достаточно на год вперед. Но убийство Ника не дает мне покоя и об этом все равно нужно будет поговорить. Только не сегодня, не сейчас. Пусть он просто будет рядом. Просто держит за руку и не отпускает больше никогда. В данную секунду хотелось уткнуться носом ему шею, обнять и уснуть спокойным сном. Если бы такое было возможно. Если бы все было так, как прежде. Если бы все было… Морщусь от перекликающихся «хорошо» Ника и Стайлза и решаю, что больше никогда не скажу подобное вслух. Даже думать не буду. Парень выпускает мою руку и уходит из палаты, сразу становится холодно и одиноко. Беспокойство возвращается, ускоряя ритм сердца. Куда он ушел. Зачем. Неужели больше не вернется? – Стайлз? – голос слабый и вряд ли меня было слышно хотя бы даже в другой части палаты, не говоря уже о коридоре. Но он возвращается. Не один.
[indent] Незнакомая девушка в белом халате молча подходит ко мне, держа в руках наполненный шприц. Перевожу взгляд на Стайлза. Беспокойство на его лице еще сильнее, чем несколько минут назад. Глаза красные и я не понимаю, что поменялось. Ведь все закончилось, разве нет? Разве есть еще повод настолько сильно беспокоиться? – Что это? – медсестра смотрит на меня непонимающим взглядом, затем на Стайлза. Вводит в трубочку от капельницы раствор и говорит, что успокоительное. – Что? – она разворачивается и уходит, а я с зеркальным непониманием девушки в белом халате смотрю на Стайлза. – Зачем? – я бы и так уснула, честно! Глаза и без этого почти не держались открытыми. Важно было только, чтобы он снова взял меня за руку и держал, пока Морфей не постучит в окно моей палаты. Все. Зачем успокоительное? – Только не у… - я не чувствую свой язык и картинка вокруг меркнет, моргаю еще пару раз и на третьем силы совсем заканчиваются. Больше не вижу ничего. Включая образ сгоревшего Ника.
[indent] — Я же сказал, Лидия. Сказал, что убью тебя. – убежать не получается совсем. Ник идет ко мне и в его руках отблескивает в свете луны нож. Откуда-то издалека слышится вой. Оглядываюсь и смотрю вглубь леса. – Стайлз! – кричу громко, но не вижу никого, кроме психопата, который приближается с каждым шагом. – Нет! – он замахивается ножом и оставляется свежую полосу рассеченной кожи на моей руке. Порез обжигает.  Разворачиваюсь на пятках и бегу в лес. Где-то здесь должен быть Стайлз. Я знаю, что он поможет. Он спасет. Ноги передвигаются тяжело и я несколько раз запинаюсь за какие-то ветки и падаю, раздирая кожу. Поднимаюсь и снова бегу, пока передо мной не появляются знакомые лица. Два парня, очень похожих. У одного синий цвет глаз, у другого золотой. Оборотни. Они бегут ко мне, обнажив клыки. Их рык отдается в ушах. – Не подходите! – снова разворачиваюсь и бегу назад, хотя прекрасно понимаю, что где-то позади только что остался Ник. Но его нет, дорога чистая, освещаемая полной луной. Рык приближается, я вскрикиваю и буквально налетая на Стайлза. – Слава богу! – он хватает меня за руки и крепко сжимает до боли в руках. Отстраняюсь и всматриваюсь в его лицо. На нем ухмылка и ни капли теплоты, лишь какая-то необузданная ярость плещется в темных глазах. Делаю шаг назад, но вырваться не получается. – Стайлз, что ты делаешь? Что… – он дергает меня на себя и кричит, чтобы я смотрела. Смотрела и не закрывала глаза. Перед нами появляется та самая машина, которая вовсю полыхает огнем. Пламя настолько близко, что подпаливает кончики моих волос. Дергаюсь в сторону, но он держит крепко. – Смотри! – и я смотрю. Смотрю, как силуэт Ника мечется на переднем сиденье в агонии, а затем его крик стихает. Но на этом ничего не заканчивается. Водительская дверь с грохотом открывается и он выходит. Обуглившаяся кожа лохмотьями висит на нем, где-то видны обгоревшие кости. В одной его руке окровавленный топор. Он делает несколько шагов ко мне и замирает. Его губы изгибаются в ухмылке, так похожей на ухмылку Стайлза. – Все будет хорошо, Лидия. Все будет хорошо. – он поднимает топор. Руки Стилински по-прежнему крепко держат мои и все, что у меня получается, это закрыть глаза и громко закричать.
[indent] Подскакиваю на кровати с криком и хватаю ртом воздух. – Лидия? Лидия, вы в порядке? – дверь палаты распахивается и ко мне подбегает знакомая медсестра. – Тише, тише. Дышите. – и я пытаюсь, но боль в груди возвращается снова. Действие обезболивающего, по всей видимости, закончилось. – Не могу. – вдохи получаются рваные и отчаянно не хватает кислорода. Она берет меня за руку и еще несколько раз повторяет, чтобы я дышала. – Не… - страх сковывает внутренности, разрастается паника. Почему не получается вдохнуть. – Где… Где Стайлз??? – в палате его нет. И он не появляется спустя несколько секунд. «Я буду рядом все это время» - где же он? Где? Кручу головой и меня начинает трясти. Делаю попытку встать с кровати, чтобы найти его. Но девушка останавливает. Ведь он же обещал. Говорил, что не уйдет. Кошмар возвращается. Дышать так и не выходит. Слышу крик медсестры и вижу подоспевшего доктора Чейза. Он держит в руках шприц и быстро что-то вводит в капельницу. Пара секунд и я откидываюсь на подушку. Бешенное сердцебиение замедляется, получается сделать вдох. Выдох. Еще раз. Из головы моментально улетучиваются все эмоции, оставляя место только бесконечному покою. Усталость возвращается. – Все хорошо, Лидия. Все хорошо. – последнее, что слышу прежде, чем глаза вновь закрываются.
[indent] Оставшаяся часть ночи проходит без сновидений. Кажется, что меня просто выключили, а потом нашли кнопку пуск и перезагрузили, ожидая восстановления работоспособности. Разлепить глаза получается не сразу. Яркий свет бьет по роговице и я морщусь прежде, чем на чем-то сфокусироваться. Ночной кошмар немного стерся, оставляя за собой лишь неприятный осадок с капелькой беспочвенного страха. Так ли беспочвенного? Пока не могу понять. В голове пусто и хочется пить. Боль, ноющими волнами расплывается по телу. Но хотя бы ничего не плывет больше перед глазами. Приподнимаю голову и взгляд упирается в знакомое спящее лицо на моей кровати. Стайлз. Он здесь. Облегчение наваливается на меня и я кладу голову на подушку. Дышу. В дневном свете не получается сразу понять, уходил ли он вообще или это мне тоже приснилось. Все казалось слишком реальным. Ник, оборотни… Доктор Чейз. Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить. Не получается. Аккуратно приподнимаюсь и тяну руку к лицу парня, слегка замерев. Стоит ли его будить? Уходил ли он или просидел рядом всю ночь? Нахмуриваюсь и легко касаюсь его щеки. – Стайлз? – голос хриплый, я прочищаю горло и предпринимаю еще одну попытку позвать парня, когда дверь в палату открывается и входит доктор. – Лидия. Вы проснулись. Как вы себя чувствуете? – он подходит ближе ко мне и смотрит в мониторы рядом с кроватью. Что-то записывает и снова переводит взгляд на меня, скользнув по спящему Стайлзу. – Он слишком переживает за вас, для незнакомца. – он криво улыбается и протягивает мне стакан воды со горстью таблеток. – Ни на шаг от вас не отходил с тех пор, как вернулся. – доктор Чейз задумчиво чешет подбородок и ждет, когда я приму лекарства. Вода кончается в два счета. – Спасибо. – все, что могу произнести перед тем, как он покидает палату, говоря, что если что-то будет нужно, я всегда могу нажать кнопку. Киваю и снова смотрю на Стайлза. Значит не приснилось. Значит действительно уходил. – Стайлз. – зову его уже громче, слегка перебирая пальцами знакомые темные волосы.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-14 12:52:47)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

20

Тишина и темнота. Впервые за долгое время – за последнюю неделю точно. Только тишина и темнота. Провалился в небытие, где ничего нет. Совсем ничего. И от этого спокойно. Никаких кошмаров, никаких видений. Ни погонь, ни боли, ни чьей-то смерти. Ни-че-го. Тишина, темнота и спокойствие. Когда бы Стайлз ни пытался спать в последний раз, сейчас у него наконец это получилось, хотя и думал, что просидит всю ночь возле постели Лидии с открытыми глазами, ожидая, когда она проснется.
Нет, он просто в какой-то момент моргнул и больше не открыл глаза, мгновенно отключившись. Мозг, похоже, настолько переутомился, что не имел даже сил послать организму сигнал о необходимости отдохнуть. Вроде и не было усталости, никакого признака, что хотелось спать. Он мог бы и дальше бодрствовать, что-то делая или просто ожидая наступления следующего дня, но позволил себе на секунду закрыть глаза – это все, что потребовалось. И это было нужно. Как минимум, для того, чтобы перезагрузиться. Очень нужно, настолько, что сам этого не понимал, отгоняя любой намек от себя, отрицая и не воспринимая эту необходимость.
Все приглушалось, пряталось куда-то поглубже, потому что кормилось усталостью и злостью. Оно будет выжидать, готовое накинуться в подходящий момент, чтобы сожрать заживо. А сейчас позволит ему немного приподнять голову над гладью топкого болота, которое продолжало цепко удерживать ноги в илистом дне, погружая в себя все глубже. Пусть подышит, наберет воздуха в легкие, а потом упадет снова, неспособный больше держаться, и силы покинут окончательно. Пусть. Когда кто-то позволяет себе расслабиться и поверить, что отпустило, и все будет хорошо, то потом сломать гораздо проще. Игра на контрастах легко пересчитает позвонки, каждый дробя на осколки.
Что-то доносилось сквозь сон. Шаги, голоса, какое-то шуршание. Стайлз мысленно отмахнулся, разрешив себе не реагировать, чтобы и дальше была тишина, а с ней – спокойствие.
Он слишком переживает за вас, для незнакомца, - что-то внутри него утробно рычит, реагируя с оскалом на эти слова. Оно слегка ослабло и потому лишь огрызается, пряча морду в своих лапах. Потом. Еще покажет себя.
Кто-то легонько касается его волос. Приятно. Он вздыхает. Не хочется просыпаться. Но слышит свое имя и сонно вскидывает голову.
- Доброе… - щурится, оборачивается и видит в окне свет, проливающийся сквозь закрытые жалюзи в палату, - Утро?
Стайлз отстраняется и откидывается назад на спинку кресла, трет глаза. Шея ужасно затекла, и он разминает ее, наклоняет голову сначала в одну сторону, потом в другую. Становится лучше.
- Как ты? Как себя чувствуешь? – первым делом задает вопросы. Свет еще режет глаза, - Как отдохнула? – добавляет еще один.
Почему-то события прошлого дня были подернуты легкой дымкой. Если перебирать их в памяти, то это воспринималось как просмотренный накануне фильм. Когда кадры дошли до мелькающих перед глазами всполохов огня, он быстро перемотал дальше. Сработала защитная реакция подсознания на что-то тревожное, к чему было не время возвращаться.
Да, они же в больнице. Лидия сильно пострадала. После прошедшей ночи под ее глазами залегла тень, но все-таки ему показалось, что выглядела она получше, чем вчера. Как минимум, более отдохнувшей. Все будет хорошо.
А вот его собственное лицо омрачилось. Он вспомнил про свой недавний разговор с полицией. Так, мельком, без подробностей. Главное, что сейчас он был рядом с Лидией, и раз его никто отсюда не выгонял, запретив к ней приближаться, то все прошло нормально, и его не заподозрили в избиении. По крайней мере, пока.
- Кстати, со мной вчера говорили полицейские, - что ж, об этом все равно придется поговорить, как бы ни хотелось уйти от этой темы или сделать вид, что она не существовала. Но лучше уж решить поскорее и все закрыть, чем избегать в надежде, что оно как-нибудь само себя исчерпает. Так можно поступить в каких-то других вопросах, но здесь все-таки на кону стояли их собственные жизни и свободы, - К тебе они тоже заходили, да? Ты им ничего ведь не сказала?
«Помнишь, она предлагала вызвать полицию? Не думаешь ли ты, что это уловка с ее стороны, и сейчас сюда ворвутся, чтобы тебя арестовать?» - какой-то гадкий голосок вдруг начал шептать совсем рядом, роняя липкие слова в уши. Стайлз поморщился.
- Мы договаривались с тобой, что не знаем друг друга. С этим все в порядке? Ты это и сказала, надеюсь? – важно придерживаться одной истории. Если они начнут расходиться друг с другом, это вызовет определенного рода вопросы. И вполне логично со стороны полиции думать, что он держит Лидию в своих руках, принуждая лгать, потому что именно он и стал причиной ее физического и психологического состояния. Избил, проще говоря, - Ты сказала им, что мы не были знакомы до вчерашнего вечера?
Стайлз сосредоточенно думает дальше, какие вопросы еще могут им задать и как стоит на них отвечать. Но, похоже, он еще не совсем проснулся, потому что ничего ему на ум не приходило. Он планировал и дальше отвечать как можно более расплывчато, чтобы к его показаниям просто нельзя было прицепиться, но важно не пересечь ту грань, когда все сказанное им начнет казаться банальным утаиванием фактов. Это тоже опасно.
- В любом случае, - он вдруг хитро улыбается и пододвигается обратно к кровати, ставит на нее локти и подпирает щеки, - Хоть мы и знакомы всего одну незабываемую ночь, но как насчет того, чтобы сходить на свидание? Когда тебе станет лучше, конечно. И тогда мы сможем познакомиться поближе, - Стайлз едва сдерживает смех, догадываясь, какую реакцию это вызовет у Лидии. После полутора лет отношений, которые закончились расставанием, продлившимся полгода, предложение пойти на свидание звучало своеобразно. Но забавно. Больше забавно, чем плохо, это же шутка, - Буду ждать тебя в полдень у фонтана, ты узнаешь меня по букету цветов, если вдруг забудешь, как я выгляжу, - нет, все-таки очень сложно было говорить серьезным тоном, но более-менее получалось.
Боже, за такие шутки Лидия однажды его точно возненавидит. Главное, чтобы не прямо сейчас, а лучше когда-нибудь потом или, например, никогда. Никогда – это идеальный вариант, который Стайлзу отлично подходил.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

21

[indent] - Так, будто из моей спины вытащили ножницы, сломано два ребра и сотрясение. – откидываюсь на подушку и смотрю на Стайлза. Он в порядке. Он такой же, каким я помнила его до событий с Ником. Хотя нет, до событий с Ником были фотографии… Раньше. Да. Примерно тогда, когда мы были у него в комнате и он готовился к тесту. Боже, как это было давно. Мысленно постаралась вспомнить, какой сегодня день недели и сколько ему осталось до пересдачи. Но сосредоточиться на цифрах не получалось от слова совсем. – Но определенно лучше, чем вчера. – растягиваю губы в легкой улыбке. Все в порядке, Стайлз. Все со мной нормально. Как бы это не выглядело. В любом случае, теперь я точно буду жить. Чего совсем не скажешь о Нике. Отвожу взгляд от лица парня и осматриваю палату. Светлая мебель, мониторы, небольшая ваза с цветами, маленький телевизор. Стандартный дизайн любой больницы. — К тебе они тоже заходили, да? Ты им ничего ведь не сказала? – встречаюсь взглядом со Стайлзом. Он серьезно? Смутно вспоминаю вчерашний недолгий разговор с полицейскими. Что я им сказала? Ничего. Абсолютно. Что я могла сказать, когда за их спинами горел Ник. Снова и снова. Когда запах гари заполонил помещение и щипал глаза. Когда его крик ни на секунду не затихал в голове. Я опускаю взгляд на собственные ладони. Порезы так и не успели зажить. Конечно, прошло всего ничего. Картинка разбитого бокала с мартини пролетает перед глазами и сознание само тянется к причинам произошедшего, восстанавливая цепочку, которая слегка стерлась из-за последних событий. Мартини… Музыка. Звонки Стайлзу. Фотографии… Слегка трясу головой, чтобы прогнать совсем неуместные сейчас мысли. Какая разница теперь, с кем, когда и как спал Стайлз, если буквально вчера мы сожгли заживо человека? Разве это не меняет все? Не превращает прошлые проблемы в мелочи, которые хочется просто смахнуть рукой и забыть? Мелочи ли? Возможно ли забыть? Голова идет кругом и я с сожалением вздыхаю о том, что действие опиатов закончилось. Оно хотя бы не позволяло думать. Теперь же мозг становился похож на шторм из мыслей, сомнений, страхов и переживаний. И остановить этот процесс  невероятно трудно. Между тем Стайлз все продолжает и продолжает спрашивать. Сказала ли я, что мы не знакомы? Сказала ли, что никогда не видела его раньше? Под всеми этими вопросами лежит всего один, который его действительно интересует, но который он почему-то не решается спросить прямо. Сдала ли я его? Рассказала им, что именно сделал парень прежде, чем привезти меня в больницу? - Неужели ты считаешь меня настолько идиоткой? – раздражение горячим всплеском накрывает с головой. И почему он вообще допускает мысль, что я могу сделать нечто подобное? – Если бы я рассказала им правду, ты не сидел бы здесь. Не думаешь так? – мой тон становится резким,  я смыкаю губы и отворачиваюсь. Может и стоило рассказать? Может… Нет, не может. И не стоило. С этим нужно разобраться самостоятельно. Лишение свободы и проведение ближайших лет двадцати за решеткой вряд ли пойдет на пользу кому-то из нас. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на дыхании. Грудь по-прежнему болит, но дышать уже получается чуть легче. Успокаиваюсь. — В любом случае, - он привлекает мое внимание и с неохотой поворачиваюсь к нему, натыкаясь на довольное лицо. — Хоть мы и знакомы всего одну незабываемую ночь, но как насчет того, чтобы сходить на свидание? Когда тебе станет лучше, конечно. И тогда мы сможем познакомиться поближе. – раздражение улетучивается тут же. Впрочем, как и все остальные мысли. Я растерянно смотрю на него и мои брови от удивления ползут вверх. Бросаю взгляд на дверь палаты – никого. Тогда зачем это все? Нас все равно никто не слышит, зачем играть и поддерживать легенду? Стайлз улыбается, подпирая ладонями щеки и у меня не получается сдержать ироничный смешок. О котором тут же жалею из-за отозвавшейся боли в теле.  – Не уверена, что это хорошая идея. – как можно беззаботнее отвечаю и поджимаю губы. – Но признаю, предложение заманчивое. – я понимаю, что все это шутки и о каком свидании может вообще идти речь, когда за нашими плечами полтора года потрясающих отношений, которые были разорваны предательством и тонной боли. Какое свидание, Стайлз? О чем ты? — Буду ждать тебя в полдень у фонтана, ты узнаешь меня по букету цветов, если вдруг забудешь, как я выгляжу. – ему все-таки удается меня немного рассмешить и хватаюсь рукой за перебинтованную грудь, чтобы немного облегчить боль. Нельзя смеяться. Больно. – Я люблю розы. – улыбаюсь и делаю задумчивый вид. – И я буду в красном. – смех затихает и секунду просто молча смотрю на него. Родные черты лица, любимые губы, родинки… В эту секунду и не скажешь, что видела его когда-то другим. В эту секунду даже не хочется думать о том, что произошло. Что он сделал. Что сделала я. Хочется просто улыбаться и тонуть в его глазах. – Вряд ли я когда-то смогу забыть тебя, Стайлз. – предложение звучит серьезнее, чем я рассчитывала. Смысл меняется. Своего рода обещание повисло в воздухе. Обычно подобное говорят при расставании. А что делать, если мы уже давно не считаемся парой? Кто мы друг другу вообще? Я пристально смотрю в его глаза. – Я… - дверь палаты открывается и входит медсестра, выкатывая перед собой столик с завтраком. Мое внимание тут же переключается на пищу. Ела я в последний раз около двух суток назад. Ужасно хотелось хоть какой-то еды. – Лидия, как вы себя чувствуете? – девушка подкатывает столик к моей кровати и я со стоном зажмуриваюсь, пока она поднимает мою кровать до сидячего положения. – Уже лучше, спасибо. – она улыбается, проверяет мониторы, как совсем недавно это делал доктор Чейз, кидает взгляд на Стайлза и помогает мне принять удобную позу, чтобы была возможность есть. – Вижу, отсутствием аппетита вы не страдаете. – я беру в руки ложку и зачерпываю горячий ароматный суп, который оказывается сказочно вкусным и от наслаждения закрываю глаза. Даже не думала, что так сильно хотела есть. Апельсиновый сок в стакане дополняет завтрак и, кажется, будто не пила его вечность. – Очень хорошо, Лидия. А после того, как закончите с завтраком, мы обработаем ваши повреждения и сделаем перевязку. – я довольно киваю, не обращая никакого внимания на то, что ложка в руке еле держится из-за дрожи. Пусть так, но мне все же не удается доесть – желудок сжался за последние два дня без пищи и я с сожалением смотрю, как столик укатывают. Сок все же допиваю. Через несколько минут Стайлза выпроваживают из палаты и принимаются обрабатывать повреждения. На голове, под лопаткой и перебинтовывают ребра. Таблетки в этот раз не дают, но ставят один обезболивающий укол, которому я несказанно радуюсь. Настроение становится еще немного лучше, потому что горящего Ника я тоже больше не вижу. Пока. И не слышу его крик.
[indent] - Может быть вам включить телевизор? – медсестра спрашивает прежде, чем покинуть палату. Я пожимаю плечами, мол, мне без разницы и снова сосредотачиваюсь на Стайлзе. – Так, куда ты уходил сегодня ночью? – этот вопрос не давал мне покоя с момента, как я доктор подтвердил мои смазанные, перепутанные воспоминания. – Я просыпалась. Тебя не было. – стараюсь говорить ровно, но внутри все равно все сжимается. Он ведь обещал. Обещал, что не уйдет. Палата наполняется звуками телевизора, медсестра выходит и оставляет нас одни, напомнив мне еще раз, что есть вон та кнопка, которую я могу нажать, если мне что-то понадобится. Я киваю несколько раз и мой взгляд скользит по мелькающим картинкам в телевизоре. Очередной рекламный ролик заканчивается и включаются новости. Я напрягаюсь. На экране сменяются знакомые кадры, один за одним, лишь на несколько секунд прерываясь на ведущего, слова которого я с трудом понимала из-за нарастающего гула в ушах. Кровь отхлынула от моего лица. Я машинально хватаю Стайлза за руку и сжимаю. – Взорвавшийся автомобиль зарегистрирован на Ника Томпсона. Внутри обнаружен полностью обгоревший человеческий скелет, опознание тела будет произведено позже, после заключения экспертизы. По предварительным данным, оно принадлежит хозяину автомобиля. Подробности дорожно-транспортного происшествия выясняются. – я не замечаю, как дыхание в очередной раз перехватывает. Мелькают кадры того, как достают обгоревшее тело, кладут его в мешок и грузят в автомобиль. Фотографии с разных ракурсов той самой машины, в столкновении с деревом которой виновата была я. Гул в ушах нарастает и сливается в единый шум. Мне больше не слышно, что говорит ведущий. Не слышно вообще ничего вокруг. Дышать становится все труднее и труднее. Я сильнее сжимаю руку Стайлза и с ужасом в глазах смотрю на него.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-14 12:53:04)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

22

Услышать от Лидии, что ей и впрямь лучше, чем было вчера – это принесло облегчение. Правда, не стоит забывать, что любое состояние, если это не смерть, было бы лучше в принципе. От прошлого вечера у нее наверняка останется на память шрам. Но она была в безопасности, для Стайлза это важнее всего. Остальное уже вторично. Правда, он задался вопросом, когда ее наконец можно будет забрать отсюда. С этим не стоило спешить, понятно, но все-таки, раз ей больше ничего не угрожает, и состояние не критическое, то в родных стенах поправляться наверняка приятнее, чем в больничной палате. Надо будет спросить об этом ее доктора.
Он не ожидал, что Лидия так отреагирует на его вопрос о полиции, хотя, если начистоту, поняла его абсолютно правильно. Стайлз действительно волновался. Понятно, что они не такие уж чужие друг другу люди, вопреки всему произошедшему между ними, и уже не разгрести весь бардак, вмешавшийся в их отношении. Если бы он хотел этим заняться, то и не знал бы, с чего начать. Но всегда вмешивалось «но». Всегда была грань, пересечение которой было бы недопустимым. И что бы их там ни связывало… Стоп, остановись. Сама эта мысль и впрямь начала казаться абсурдной.
- Я думал… Извини, что спросил, - Стайлз стушевался, не став даже объяснять, о чем там он на самом деле думал и почему задал этот вопрос. Очевидно, что Лидия его прекрасно поняла еще вчера и придерживалась той же линии, так что у полиции не возникло достаточных подозрений, чтобы его задерживать. Да и на каком основании, если оба они отрицали его причастность к тому состоянию Лидии, в котором она попала сюда? А об остальном никто в жизни не догадался бы их спросить.
Все-таки он едва сдержался, чтобы не переспросить, не расскажет ли она когда-нибудь потом о той второй части вечера, после которой они поехали в больницу. Чтобы точно быть уверенным, чтобы понимать. Но тогда Лидия точно уверится в своем мнении, что он считает ее идиоткой, хотя никогда об этом не говорил и на одно мгновение не держал в мыслях, потому что тогда идиотом был бы сам Стайлз. Он не понимал, почему тревога грызла его изнутри. И не хотел вспоминать хоть что-то про то произошедшее, прячущееся от него и не показывающееся напрямую. Заблокировано изнутри под надежным паролем. Как бы и знал, и помнил, отложив в долговременную память, но не пускал в текущий мыслепоток.
К счастью, удается переменить тему. Было чертовски здорово наконец увидеть улыбку на лице Лидии.
- А розы какие? Тоже красные? Или лучше белые? Погоди, мне нужно будет где-то записать, - он вновь отклоняется назад, хлопает себя по карманам, где, заранее знал, не было ничего, кроме телефона, карты, какой-то мелочи и ключей от ее квартиры, и пожимает плечами, - Говори так, я постараюсь запомнить.
Вопрос не имел никакого смысла, потому что ответ он знал и так. Сложно не знать такую мелочь после стольких лет знакомства с девушкой, которую любил с момента первой встречи.
Вряд ли я когда-то смогу забыть тебя, Стайлз. – у него успело вылететь из головы, что это просто ответ на его собственные слова, поэтому фраза прозвучала неожиданно, и его улыбка дрогнула. Это был один из тех очень редких моментов, когда Стайлз не сразу нашел, что сказать, и его молчание продлилось несколько секунд, пока он пытался догадаться, что стояло за этими словами Лидии. Был ли у него хоть какой-то шанс?
А хотя так и не нашелся. Произнесенное Лидией напоминало прощание, и лучше бы она не продолжала говорить. Только он наконец открыл рот, чтобы вновь перевести разговор куда-то в сторону, и в этот же момент что-то хотела сказать Лидия, но им обоим было просто не суждено – открылась дверь. Запах еды заполонил пространство, и в животе заурчало. Стайлз попробовал было вспомнить, когда он ел в последний раз – не вчера ли утром перед отъездом в Бейкон Хиллс? А потом на ум пришла ночная яичница с беконом. В любом случае, не час и не два назад. Он тоскливо смотрел на еду, думая, что отбирать у больного человека завтрак – это немного подло, поэтому поднялся и отошел к окну, отогнул жалюзи. Вид состоял из другого корпуса больницы. Понятно, почему жалюзи закрыты – зрелище за ними все равно унылое.
Спустя несколько минут его все равно выгнали из палаты, чему он не сопротивлялся, отправившись на поиски автомата. Собственное отражение выглядело так себе. Стайлз внезапно понял, что его рубашка запачкана кровью. Не особо заметно, к счастью, из-за темно-красной клетки. Ему бы и не во что было переодеться, даже вспомни он об этом, потому что еще в понедельник забрал последние остававшиеся у Лидии вещи. Он закинул несколько монет, выбрав шоколадный батончик, и вернулся, выждав некоторое время, с кофе из аппарата. Перевязка уже закончилась, и Стайлз со спокойной совестью рухнул обратно в свое кресло, зубами открывая батончик. Откусив его, он скривился – это была какая-то диетическая резина без добавления сахара. Отхлебнул кофе – и он тоже был горьким, хотя отчетливо помнил, что выставлял сахар на максимум.
- Эй, у вас здесь все такое отвратительно невкусное? Я надеюсь, что хотя бы своих пациентов вы кормите лучше! – не утрудившись проглотить, он высказал застывшей в дверях медсестре, которая вышла, ничего не ответив. Делать было нечего, есть все равно хотелось, приходилось жевать дальше без особого удовольствия.
Что-то бормотал телевизор. Стайлз в очередной раз отхлебнул кофе, задаваясь вопросом, из чего тот был сделан и был ли там вообще кофе, а не какая-то токсичная гадость, когда его размышления были перебиты Лидией. Он поперхнулся.
- Меня не было? – он переспросил, готовясь уже зачем-то сказать, что искал автомат с закусками или магазин, или что-то еще, а потом понял – смысл? Она все равно узнает хотя бы в тот момент, когда вернется домой. Да и просто зачем, - Был у тебя дома. Немного навел порядок. Кстати, - он сунул в карман обертку, взамен доставая ключи и, немного подумав, убирая их обратно, - Совсем забыл. Надо было привезти тебе что-то из одежды, да? Я могу съездить вечером, когда будешь отдыхать, идет?
Он делает последний глоток кофе и отставляет пустой стаканчик на тумбу, облокачиваясь на кровать, когда замечает, что Лидия очень внимательно следит за происходящим на небольшом экране больничного телевизора. Замелькали изображения, на которые Стайлз смотрел равнодушно.
- Да, слушай, хотел сказать, - даже не обратил внимание, как Лидия сжала его руку. Он, похоже, и не осмыслял то, что видел сейчас в новостях, - Я должен перед тобой извиниться, - новость закончилась, начался следующий сюжет, который он продолжал смотреть по инерции, - За те фотографии. Извини, что я не поверил тебе сразу. Я пытался тебе позвонить, когда увидел то, что ты прислала на почту, но не получилось дозвониться. А вчера уже нашел все фотографии, склеенные друг с другом, и тогда все понял, - говорить все это было тяжело, голосом звучал сдавленно, и он неохотно перевел взгляд на Лидию, чувствуя острую вину. Сразу нахлынуло все то, о чем думал, когда увидел заключение спустя сутки после того, как оно было отправлено. И ладно то, что не сразу прочитал письмо, но самое-то ужасное, что он ей не поверил в самом начале. Почему? Разве настолько хрупкое было доверие между ними после тех нескольких дней, когда все наконец выглядело хорошо, и даже отношения как будто возвращались в свое прежнее русло? В любом случае, Стайлз ответ не знал. Выглядело так, что накопилось слишком много недосказанности, от которой он не мог бегать вечность, постоянно прячась от всех этих неприятных тем.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

23

[indent] — А розы какие? Тоже красные? Или лучше белые? – я с улыбкой наблюдаю, как он пытается найти что-то в карманах и делаю задумчивый вид. Красные или белые? Стайлз ведь знает ответ. Конечно, знает. Он все знал обо мне когда-то. Когда еще все было нормально в наших с ним отношениях. Когда не появилась тонна секретов и недосказанностей. Красные. Конечно, красные. Он говорит, что запомнит итак и я с осторожностью смеюсь. – Удиви меня. – Давай, Стайлз. Мы ведь совсем не знаем друг друга, да? – Мне почему-то кажется, что ты не ошибешься с выбором. – с уверенностью произношу и продолжаю наблюдать за ним. За его улыбкой, которая в последнее время стала такой редкостью. Очень грустно осознавать, что всегда жизнерадостный и оптимистичный Стайлз так изменился за какие-то полгода. С того самого вечера. Теперь его улыбка казалась подарком и делала хорошо на душе. Если бы только не те самые мысли о произошедшем, которые крутились в моей голове. И не его лицо перед глазами, с ухмылкой на губах, когда он со спокойствием смотрел на пылающий автомобиль с человеком внутри. Меня в очередной раз передергивает от воспоминаний. Совсем не хочется об этом думать сейчас. Но как не думать? Как? Ведь это как минимум ненормально. Совсем далеко от нормальности. Мы не убиваем. Особенно людей. И особенно Стайлз. Что черт возьми, происходит? Когда роли успели настолько поменяться? В голове снова всплывает мысль, которая не дает мне покоя с той самой ночи, когда я убила оборотня – что скажет Скотт? Да, конечно, если ничего ему не говорить, то и не узнает. Но как не говорить? Как о таком молчать? Скрывать от лучшего друга Стайлза и истинного Альфы все содеянное? Голова от секретов шла кругом. Мы погрязли в них и это далеко от нормальности. Так не должно быть. Не должно было случиться.
[indent] - Довольно неплохо. – отвечаю парню на его комментарий про пищу для пациентов. Суп и правда оказался очень вкусным. – Эти батончики всегда было сложно назвать нормальной едой. – а чего он хотел? Какого вкуса ждал от подобных батончиков с минимальным содержанием сахара. А скорее всего вообще без него. Ведь эта больница. И каждый второй пациент, по статистике, страдает сахарным диабетом. Естественно, никто не станет ставить в больнице автомат с заведомо вредной пищей, которая может привести к резкому скачку глюкозы в крови и, как следствие, к более тяжелым последствиям. Уверена, на территории больницы имеется кафе, где выбор блюд разнообразней автомата. Стоило бы сходить туда, вместо покупки батончика.
[indent] - Не было. – зачем-то еще раз подтверждаю свой же вопрос. Не было. И он и я это знаем. Зачем он переспрашивает? Ведь не было, теперь я отчетливо это помнила. Помнила, как проснулась от кошмара и с паникой осматривала палату в поисках парня. Как мне не хватало воздуха, а перед глазами стоял обгоревший труп Ника с топором в руках, пока Стайлз держал меня за руки. Его не было здесь, но он был во сне. И тот Стайлз мне совершенно не нравился. И он нужен был здесь. Со мной. Но его не было. — Был у тебя дома. Немного навел порядок. Кстати, - удивленно смотрю на него. Уехал, чтобы навести порядок? В принципе, подобное можно было бы предположить, но все же… Он не должен был этого делать. Зачем ему это… С тоской вспоминаю, что буквально перед приездом Ника сама приводила квартиру в почти стерильное помещение. А теперь там сломан замок на двери в ванную, пол заляпан моей кровью и каждая комната квартиры наполнена запахом психа, который насильно удерживал меня рядом с собой и заставлял сидеть, лежать и стоять там, где захочет он. Вспомнилась мысль о том, что непременно стоит избавиться от дивана. А еще от постельного белья, да. — Совсем забыл. Надо было привезти тебе что-то из одежды, да? Я могу съездить вечером, когда будешь отдыхать, идет? – парень отвлекает меня от мыслей о том, что стоит выбросить, снять, переклеить в квартире, когда вернусь и я с благодарностью смотрю на него. – Спасибо. – киваю, соглашаясь на то, чтобы он съездил за вещами и вспоминаю еще кое-что. – Мой телефон. Он разбился, когда я звонила тебе в последний раз. – делаю небольшую паузу, чтобы Стайлз понял, о чем я говорю. – В моей сумочке есть кредитка. Возьми ее и, пожалуйста, купи мне телефон. Боюсь, что моя мама может нагрянуть ко мне из-за того, что ее дочь уже несколько дней не выходит на связь. – с беспокойством озвучиваю то, что внезапно пришло в голову. Ведь мы с ней созванивались довольно часто. А, насколько я помню, в последний раз мы разговаривали по телефону несколько дней назад, еще до прихода Ника. Она наверняка уже беспокоится. – Не хочу, чтобы она знала о том, что произошло. И о том, что я в больнице. – незачем ее волновать и заставлять ехать за тысячи миль от дома. К тому же, я ведь жива и иду на поправку. Моей жизни ничего не угрожает. Значит необязательно рассказывать об этом маме. – А еще моя машина на штрафстоянке… - становится неловко просить Стайлза еще и об этом. Но если он смог бы ее забрать, то не пришлось бы тратиться на такси до больницы и обратно. Верно? Хотя… Он ведь был на какой-то машине. Может и не так уж необходимо забирать мою и я сама потом смогу это сделать. – Впрочем, не бери в голову. – мотаю головой. – Сама потом заберу. – хотя, может и стоило бы попросить. Но теперь уже ничего неважно, когда на экране больничного телевизора мелькают моменты обнаружения тела Ника в его собственной сгоревшей машине. Ведущая говорит и говорит, а я в какой-то момент просто перестаю ее слышать – голос заглушает гул. Который чуть позже превращается в тот самый предсмертный крик Ника Томпсона. Они нашли его. Полиция обнаружила тело. Сердце ускоряет темп, увеличивая мой пульс. Сжимаю руку Стайлза, но он не реагирует. Самое страшное – он смотрит в телевизор и никак не реагирует. Потом парень поворачивается ко мне и его губы двигаются – не получается разобрать ни слова. На лице ни намека на ужас или панику. Ни намека на то, что это и его касается тоже. Это ведь он зажег ту спичку. Как он вообще может так спокойно сидеть и говорить… чего я не могу понять. Просто не слышу. Что-то про фотографии. Что-то о том, что не поверил мне. Господи, почему ты говоришь об этом сейчас??? Вдохнуть получается с трудом и я откидываюсь на подушку, так и сжимая его руку. – О чем ты… - звук собственного голоса слышу, будто из под воды. – Стайлз, как ты… - боль в груди снова стала более ощутимой. Я морщусь и убираю свою руку, приподнимаясь немного. – О чем ты говоришь? – ролик про Ника заканчивается и картинка меняется на что-то другое. Но я все равно вижу перед глазами его обгоревшее тело. – Какие фотографии?! – да, это важно, не спорю. Но не сейчас. Точно не сейчас. – Стайлз, они нашли Ника! – мой голос становится тише и я сразу смотрю на дверь – никого. – Господи, почему ты так спокоен? Почему ты делаешь вид, что ничего не произошло? Они нашли его! Полиция. Они… - дышу. Стараюсь дышать. Меня начинает трясти. – Что мы наделали? Что мы наделали, Стайлз? – а если они выйдут и на нас? Что если там остались следы? Черт возьми. Мы даже не сообщили никому, так и оставили его там лежать всю ночь! Пока кто-то не наткнулся. А если бы дольше не наткнулись, что тогда? Объявили бы без вести пропавшим? И что? У него ведь тоже есть родные и близкие люди, каким бы психом он не был. Разве они заслужили подобное? Он в любом случае, был просто человеком. Да, ненормальным. Да, опасным. Но человеком. Ни оборотнем, ни вендиго. Ни кем-то еще, а обычным простым человеком. И место ему точно в тюрьме или в психиатрической лечебнице, а не быть заживо сожженным нами. Что мы наделали. Зачем. – Если кто-нибудь узнает… - мотаю головой, сжимая в руках простынь. – Мы же убили его! – шепчу еле слышно на случай, что кто-нибудь войдет в палату не вовремя. – Убили человека! Что мы наделали. – его крик так и продолжал звенеть фоном, заглушая другие мысли. Понятия не имею, как дальше жить с этим и что вообще делать. Но претворяться, что ничего не произошло, совершенно точно не получается. Даже не стоит пытаться. Какое свидание? Какие розы могут быть, когда мы вдвоем наблюдали, как горит человек. Когда мы вдвоем стали причиной его страшной гибели. Ведь Стайлз предварительно позаботился о том, чтобы он не выбрался. Пристегнул его. Привел в сознание. Четко и спланировано. Хладнокровно. С ухмылкой. Я смотрю в глаза парня и все еще не могу поверить в то, что он оказался способен на подобное.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-19 04:31:26)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

24

Вот теперь точно не помешало бы записать. Телефон, машина на штрафстоянке... Красные розы! Встретить с ними в больнице? Нет, практичнее поставить их в вазу у Лидии дома, чем таскаться с ними. Но зато с букетом романтичнее будет забирать отсюда. Лучше романтичнее, чем практичнее. Остальное Стайлз как-нибудь решит, главное, что жест получится красивый. Хотелось надеяться, что Лидии окажется приятно. Главное, не с ее кредитки покупать. Он, конечно, кивнул на моменте, где она упомянула про карту, но решил, что его лимит еще продержится на все грядущие траты, а дальше как-нибудь разберется. Эта неделя оказалась богатой на расходы, и чуть позже придется поэкономить, но об этом Стайлз особо не волновался. Как закончит с экзаменами, то вернется на стажировку, с которой его временно отпустили как студента на учебную сессию.
- Да-да, не переживай, - он отмахнулся, не вдваваясь в подробности, что сделает и что не будет брать в голову, уже решив, что закинет на себя все перечисленное Лидией. Ему несложно, да и приятно избавить ее от лишних хлопот, которые для девушки сейчас совсем ни к чему. Даже если не удастся приблизиться к восстановлению того, что между ними было разрушено, то хотя бы просто поможет ей. Никакого умысла здесь не заключалось, кроме как побыть с ней подольше и заработать несколько баллов,.. ладно, что уж скрывать - был умысел, в этом как раз и прятался, куда без него. Может, однажды они смогут поговорить, и Стайлз все объяснит, а Лидия наконец поймет, но это все казалось чертовски сложным и трудновыполнимым. Если так подумать, идеальный момент никогда не наступает, вопрос лишь в том, что сильнее - желание откладывать и дальше, избегая неудобных тем, или все-таки разобраться во всем. Расставить все по местам хотелось, конечно. А говорить о прошлом и каких-то своих прошлых решениях, имевших смысл тогда, но не сейчас, - уже не особо. Чем-то стоит поступиться, и он уже догадывался, чем именно.
Еще и эти фотографии. Ну, хотя бы про них сказал. Из списка всего, что препятствовало на пути к нормальному общению, это было самым простым, наверное.
- Что? - но, кажется, Лидия решила не поддерживать его в этом разговоре. Стайлз смотрел на нее непонимающе, а потом перевел взгляд на ее руку, наконец почувствовав, как сильно она сжимала его ладонь всего несколько секунд назад, - Ну, фотографии... - он хотел пояснить, уже предположив, что у нее какая-то амнезия, когда вдруг до него дошло, что дело не в этом. Что для Лидии было важно совсем другое. Стайлз вновь посмотрел на экран, где уже крутили рекламу вместо новостей.
Он вроде слышал ее, но речь почему-то воспринималась как что-то невнятное и несвязное, вряд ли имевшее хоть какой-то смысл.
Заехать к Лидии, взять сменную одежду для нее, сим-карту, найти ей телефон - с этим сложнее, он без понятия, какой покупать. Забрать ее машину, узнать, когда ее выписывают... Что еще... А, розы!
- А что мы наделали? - Стайлз медленно отзывается на последнюю фразу, реагируя с опозданием, и неохотно поворачивается к Лидии, - Ты можешь замолчать и перестать это повторять?
Что они наделали? Убили человека? Почему бы, действительно, не рассказать об этом всем. Стоит взять рупор, чтобы голос звучал погромче. Вдруг не все услышат.
- Я, может, и спокоен, но мне больше интересно другое, - он продолжает, все так же медленно, не торопясь - спешить некуда, а мысль все-таки важная. Стайлз откидывается назад в кресле, по-прежнему смотря на Лидию. Стала любопытна ее дальнейшая реакция, - Не могу понять второй день. Почему тебя это так беспокоит? - с ударением на "тебя".
"Она тебе никогда всю правду не расскажет, понял? Ты никогда не узнаешь, что я с ней делал," - в ушах вновь звенит голос Ника. Он хмыкнул, догадываясь, что может ничего не получить даже в ответ на совершенно прямые вопросы. Фотографии, допустим, поддельные, но что насчет всего остального? Что было, а чего не было? Где граница между правдой и вымыслом? А была ли правда? Насколько, в конце концов, они были близки?
- Нет, ну правда, - пожимает плечами с легким любопытством. Была бы возможность воскресить Ника, он бы, само собой, пошел на это. С радостью. По одной-единственной причине - чтобы убить его снова, - Даже после того, что он сделал с тобой, ты продолжала его защищать. И вот это мне не дает покоя.
Стайлз наблюдает, слегка склонив голову. Ну же, что ты ответишь на это?
- Первый раз, - он поднимает руку, отставляя только указательный палец, - Пару месяцев назад, помнишь? Мы тогда все отлично провели время. Особенно Ник. Мне кажется, что ему все-таки не хватило внимания, - задумчиво поджимает губы, - Второй раз, - к указательному добавляет средний, - Когда я приехал к тебе после твоего сообщения. Ты очень ненавязчиво меня выпроводила, говоря, что любишь его. И знаешь, это звучало довольно искренне, учитывая, что нож к тебе никто не приставлял. Третий раз, - безымянный палец отсчитывает вслед, - Ты встала между нами, и это был тот самый случай, про который говорят, что третий лишний. Вопрос, кто именно был лишним? Наконец, четвертый, - и мизинец, после чего опускает руку, - Лидия, ты хотела его спасти, даже когда видела, что уже слишком поздно.
Стайлз поднялся с кресла и сел на край кровати, чуть наклоняясь к Лидии. Хотел видеть ее лицо ближе, касаясь кончиками пальцев ее волос.
- Даже когда он уже начинал гореть заживо, ты все еще хотела пойти к нему и вытащить из огня. И это после того, что он с тобой сделал. Тебе мало сотрясения, - касается ее головы рядом с тем местом, где накануне видел кровь. Сейчас волосы все-таки скрывали рану, - Сломанных ребер, - проводит по телу поверх одеяла, где прячутся бинты, - Ножниц в твоей спине, с которыми ты сюда приехала. Ты все равно хотела его защитить. Спасти, - задумчиво повторяет, когда в дверь палаты постучали, и он одернул руку, поднимаясь и отступая на шаг назад. Как раз вовремя, потому что вошли полицейские, те же самые, которых он видел вчера.
- Мы бы хотели задать несколько вопросов, вы не против? - говорит один из них.
- Да, конечно, без проблем. Я тогда?.. - Стайлз обрывает фразу, кидая взгляд на Лидию и кивая в сторону двери, как бы спрашивая разрешения уйти, после чего быстро покидает палату.
Минуты тянулись бесконечно. Он смотрел на стрелки настенных часов, которые, казалось, вообще не двигались, только секундная с явно замедленной скоростью отсчитывала ход. И даже как будто на расстоянии слышал этот мерный стук, с которым стрелка переходила к следующей секунде, отмеряя время.
Наконец, дверь открывается, и Стайлз поворачивается к ней лицом. Полицейские выходят. Сердце почему-то замирает - ему кажется, что они сейчас зачитают его права и закуют в наручники, уводя за собой. Но вместо неожиданно яркой картинки, нарисованной воображением, они кивают ему и уходят. Он проводил их взглядом, прежде чем вернуться к Лидии.
- Что они хотели? - сам не ожидал, что вопрос прозвучит так резко. Но он уже был задан, с этим ничего не сделать. Стайлз остановился возле порога, только закрыл за собой дверь, не спеша проходить дальше. Если честно, его порывало уйти вовсе. Он оставался, ожидая, что Лидия все-таки скажет что-нибудь интересное в ответ - не просто же так защищала Ника. Может, ей есть в чем признаться. [icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1

25

[indent] — Ты можешь замолчать и перестать это повторять? – я с удивлением смотрю на него, распахнув глаза. – Что? – Вопрос парня прозвучал грубо. Как бы в более мягкой форме было сказано «Заткнись, Лидия.» Его лицо меняется и от прежнего Стайлза, который всего несколько секунд назад улыбался и звал меня на свидание, не остается и следа. Что ж, я сама подняла эту тему. Но как не поднять? Ведь мы действительно убили человека, почему он не понимает весь масштаб содеянного? Почему его не беспокоит то, что тело найдено и… И никто не знает, что будет дальше? Почему он ведет себя совсем как какой-нибудь Питер или Тео, для которых лишить кого-то жизни – пустяк? Я смотрю в его глаза, пока он откидывается на спинку кресла и пытаюсь вернуть хотя бы частичку самообладания, чтобы успокоить собственное сердцебиение и восстановить, наконец, сбившееся дыхание. Если бы получалось. Потому что новостной ролик с найденным телом закончился всего пару секунд назад, но так и продолжал крутиться в моей голове. — Я, может, и спокоен, но мне больше интересно другое. – нахмуриваюсь слегка, чтобы понять о чем он говорит. Может спокоен? Может? — Не могу понять второй день. Почему тебя это так беспокоит? – и он задает свой вопрос, от которого я просто в некотором ступоре смотрю на него пару секунд, чтобы собрать мысли. Почему меня это беспокоит? А почему не должно, черт возьми? Это мы убили человека! Я и Стайлз! Ни какой-нибудь сосед или незнакомый парень. Мы. Я, в том числе. – Меня? – его акцент мне непонятен. К чему он ведет все это – тоже. – Мне непонятно, почему тебя это не беспокоит! – почему он ведет себя так, будто вчера не человек сгорел по нашей вине, а какая-нибудь индейка в духовке? Почему он задает эти странные вопросы, когда все более чем очевидно. Конечно, меня это беспокоит! Было бы гораздо хуже, если бы я вела себя так же, как и он. Почему он этого не понимает? Я хочу ему сказать, что совсем не понимаю о чем он говорит и если это какая-то шутка, то совсем несмешная, но он прерывает. — Даже после того, что он сделал с тобой, ты продолжала его защищать. И вот это мне не дает покоя. – что? Защищать? Я хмурюсь чуть сильнее и пытаюсь в его взгляде разглядеть что-то, что позволило бы мне выдохнуть и отбросить нарастающее беспокойство. Но не выходит. Он смотрит внимательно, но в глубине его глаз кроется именно то, что он говорит. В них нет нежности или заботы, только упрек и обвинение. – О чем ты говоришь? Я не… - но Стайлз выставляет руку и начинает перечислять, пока я, не моргая, наблюдаю за ним, в шоке от происходящего. — Пару месяцев назад, помнишь? Мы тогда все отлично провели время. Особенно Ник. Мне кажется, что ему все-таки не хватило внимания. – помню, конечно, помню. Клуб. Когда Стайлз чуть не убил Ника еще тогда, когда я даже не подозревала, кем окажется в итоге последний. Но знай я заранее, все равно не позволила бы его убить. Не потому что мне важен Ник, а потому что важен Стайлз. И черт возьми, чтобы разобраться с такими психами, есть совсем другие методы, разве нет? И это совершенно точно не убийство. — Второй раз. Когда я приехал к тебе после твоего сообщения. Ты очень ненавязчиво меня выпроводила, говоря, что любишь его. И знаешь, это звучало довольно искренне, учитывая, что нож к тебе никто не приставлял. Третий раз. – мотаю головой, не в состоянии больше слушать этот бред. – Не нож. Но ты же нашел фотографии, ты же все понял! Почему… - но Стайлз продолжает. Это превращается в какое-то беспочвенное обвинение меня в чем? В том, что я любила Ника? Или может быть до сих пор люблю? Как он может вообще допускать подобную мысль? Я ведь постаралась как можно больше оставить подсказок в тех словах, которые говорила тогда. И он ведь все понял. Разве нет? Потому что не пришел бы второй раз. Уехал и забыл. Но ведь не поверил, догадался. Потому что Стайлз всегда умел разгадывать подобное. Тогда почему он говорит все это сейчас? Зачем? Это не имеет никакого смысла. — Ты встала между нами, и это был тот самый случай, про который говорят, что третий лишний. Вопрос, кто именно был лишним? Наконец, четвертый. – и его было не остановить. Какой третий раз? Когда я встала между ними? Какой третий лишний? Голова шла кругом, о себе напомнила такая знакомая пульсирующая в висках боль. Я обреченно откидываюсь на подушку и отворачиваюсь от него, смотря в потолок. Что вообще происходит? Почему он говорит все это, когда все совсем не так? И это очевидно! — Лидия, ты хотела его спасти, даже когда видела, что уже слишком поздно. – он заканчивает счет, а у меня не получается что-либо ответить ему. Потому что бред. Потому что неправда. Он всерьез думает, что у меня были какие-то чувства к Нику? Как вообще подобное можно было придумать? – Нет. – это все, что получается сказать, сквозь крепко сжатые зубы. Беспокойство перерастало в раздражение. Сколько еще я должна доказывать ему, что никогда и ни с кем ничего у меня не было? Чего совсем не скажешь о нем. Ведь это не я отправилась искать утешение сразу после обнаружения тех фотографий, в объятия к другой девушке. Не я перечеркнула все за несколько секунд, даже не попытавшись выслушать и поверить. Не я тогда решила расстаться, а он. Причем в каждый из тех раз, когда мы виделись. Не я.
[indent] Замечаю боковым зрением, что парень поднимается с кресла и первая мысль, которая возникает у меня в голове – уйдет. Сейчас встанет и выйдет из палаты, хлопнув дверью. Но нет, вместо этого он усаживается рядом и наклоняется ко мне, я слегка напрягаюсь и встречаюсь с ним взглядом. — Даже когда он уже начинал гореть заживо, ты все еще хотела пойти к нему и вытащить из огня. И это после того, что он с тобой сделал. Тебе мало сотрясения, - у меня перехватывает дыхание от того, как спокойно он произносит «гореть заживо» про человека. И тени беспокойства или чувства вины не промелькивает на его лице. Сжимаю пальцами одеяло, когда он поднимает руку и тянется к моей голове, разум сразу отзывается подготовкой к боли, потому что я помню про рану как раз в том месте, куда он тянется. По инерции зажмуриваюсь и перестаю дышать. Но нет. Касается едва-едва и я с полным непониманием на лице смотрю на него. Единственная мысль, которая бьется сейчас у меня в голове – отодвинуться подальше, чтобы не трогал. Вот только двигаться некуда, да и проблематично это с переломанными ребрами. Кстати о них. Далее он проводит ладонью по тому месту, которое туго сейчас перебинтовано, но уже не так аккуратно и я чувствую след ноющей боли, которая тянется за его рукой. Морщусь и все же немного отодвигаюсь. – Хватит, Стайлз. – всего на сантиметр, который причиняет дополнительную боль, но надеюсь, что сам факт этого действия ему будет понятен. Но нет. — Ножниц в твоей спине, с которыми ты сюда приехала. Ты все равно хотела его защитить. Спасти. – он задумчиво смотрит на меня, а я только поджимаю губы, сглатывая подступающие слезы, и молчу. Потому что убедить его в том, что он не прав. В том, что спасти я хотела далеко не Ника – отпадает всякое желание. Если он действительно думает так, то кто я такая, чтобы спорить?
[indent] — Мы бы хотели задать несколько вопросов, вы не против? – смутно знакомый голос раздается у дверей в палату и Стайлз тут же подскакивает с моей кровати, позволяя мне снова дышать. Секунду смотрю на него, осознавая, что чувство облегчения от того, что он увеличил между нами расстояние, разливается по телу. Хочется, чтобы он вышел. — Да, конечно, без проблем. Я тогда?..  – и он выходит, кинув на меня взгляд перед тем, как покинуть помещение. Медленно вдыхаю и выдыхаю, пытаясь сосредоточиться теперь на двух полицейских, которых я видела здесь вчера. Обвинения Стайлза не выходят из головы и я нервно тереблю пальцами одеяло, наблюдая за тем, как мужчины в форме усаживаются рядом с кроватью и один из них достает знакомый блокнот. – Сегодня вы выглядите определенно лучше. Как вы, Лидия? – участливо спрашивает второй и я киваю ему, обозначив свое состояние, как «нормально». – Вчера вы нам так ничего и не рассказали… Может быть вам удалось что-нибудь вспомнить? – я закрываю глаза с пониманием, что ужасно устала. Почему меня просто не могут оставить в покое вообще все? Просто все. Оставить одну, без вопросов и выяснений. Без обвинений и прочего. Неужели это так сложно? – Лидия? Вы меня слышите? – я открываю глаза, тяжело вздохнув и смотрю на мужчину. – Да, я вас слышу. И по-прежнему, ничего нового не могу сказать. – замолкаю, встретившись с одним из них взглядом. Он не верит мне. Плевать. – То есть, вы вообще ничего не видели и не слышали, я правильно понимаю? – делает паузу, дождавшись моего кивка. – Или что-то просто мешает рассказать правду? Может быть кто-то? – поджимаю губы и смотрю на окно за спиной полицейских. Безумной хочется уйти отсюда. Какой правды он ждет от меня? Чтобы я рассказала ему, кто на самом деле нанес мне увечья или им было бы удобнее, чтобы это оказался Стайлз? Наверняка. Даже искать бы никого не пришлось, многозначительно кивни я сейчас им в знак подтверждения их догадок. Но не все так просто. И если Стайлз и виноват в чем-то, то точно не в этом. Не он пинал меня на полу ванной комнаты. Не он вырубал меня всякий раз, когда я пыталась сделать что-то ради собственного спасения. Но полиция об этом не узнает, конечно же. – Хотите правду? Вот вам правда. – снова смотрю на лица мужчин и ловлю себя на мысли, что они похожи. – Я возвращалась домой и на меня напали. На улице было темно, поэтому мне не удалось разглядеть какие-то детали. Он выскочил передо мной и сразу ударил чем-то по голове. Я упала. – касаюсь того места, где осталась рана от косяка. – Было больно. – делаю паузу, отгоняя картинки того, как упала на кафельный пол в ванной. Было действительно больно. – Затем больно стало в районе груди – он пинал меня. – касаюсь перебинтованных ребер. Аккуратно, совсем слегка. Картинки сменились на ботинки Ника перед глазами. – Я не знаю почему и не знаю зачем. Понятия не имею, что я ему сделала. – и это правда. В голове звучит «Сама виновата.», но я на самом деле не понимаю, в чем. – Еще через несколько секунд почувствовала острую боль где-то в районе лопатки. Как оказалось позже – это были ножницы. – полицейские кивают почти синхронно. – Я кричала и звала на помощь, но никто не шел, казалось, вечность. Пока… Пока Стайлз не появился. – все же было так, да? Я правильно запомнила легенду? – Он спугнул нападавшего и привез меня сюда. Остальное вы знаете. – пожимаю плечами и отворачиваюсь от них, устремляя взгляд в белый потолок. – Этот человек… Кем бы он ни был… Мне не удалось запомнить что-нибудь, чтобы его найти. Он не разговаривал со мной. Не пытался познакомиться. Просто бил до тех самых пор, пока его не спугнули. – почти правда, но не совсем, все-таки. – Если бы не Стайлз, он бы убил меня там. – это правда. Но тем не менее, это не отменяет того факта, что в итоге мы поменялись ролями и убили Ника. – Вам повезло встретить Стайлза, Лидия. Не каждый в наше время способен проявить участие и вмешаться. – легкая ироничная улыбка трогает мои губы. – Повезло. – тон ровный, но уверенности в нем все меньше. На самом ли деле повезло?
[indent] Полицейские благодарят меня за предоставленные подробности и сожалеют о том, что мне пришлось пережить. Желают поправиться и покидают палату. «Повезло.» Стайлз входит практически сразу за ними и я снова вижу то же самое выражение на его лицо. Раздражение и обида возвращаются. — Что они хотели? – тон резкий, но он не проходит дальше двери, чему я радуюсь. Откидываю одеяло и со стоном боли спускаю ноги с кровати. – Правду. – говорить становится легко. Решение, что делать и что сказать формируется в моей голове, словно пазл. – Они хотели знать правду, Стайлз. – встаю на ноги, схватившись за край кровати. Меня слегка пошатывает, но через секунду удается встать увереннее. Беру стаканчик с тумбочки и аккуратно переставляя ноги, подхожу к кулеру с водой. – Знаешь, насчет всего того, что ты мне сказал перед их приходом… - подношу стакан к губам и делаю несколько глотков. Боль отдается в каждом движении, но я терплю. – Ты идиот. – я не кричу, не срываюсь больше. Мой тон ровный, руки тоже больше не дрожат. По крайне мере не так, как несколько минут назад. – Но знаешь что? – поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза. – Я не знаю, что с тобой происходит, но мы виноваты в гибели человека, а ты пытаешься выяснить… Неважно. В любом случае, я не собираюсь больше ничего тебе доказывать. Хватит. – берусь одной рукой за кулер, чтобы создать опору для тела. – Если ты на самом деле думаешь, что я пыталась спасти Ника – пусть так. Если ты думаешь, что между ним и мной что-то могло быть или было – ладно. – пожимаю плечами. – Я слишком устала, чтобы спорить и пытаться доказать тебе обратное. Да и в любом случае, ни тебе упрекать меня в чем-то подобном, когда сам уже нашел другую. – боль в сердце возвращается, притупляя физическую. Я медленно шагаю к кровати. – Я видела фотографии… Хотя ты знаешь об этом. – усмехаюсь, с трудом усаживаясь обратно на твердый матрас. – Но это тоже неважно, правда. Знаешь, все начинает казаться неважным, когда видишь, как заживо сгорает человек. – странно, что он этого не понимает. – Но как ты там говорил? Мы ничем друг другу не обязаны. Так вот это верно. – выдавливаю улыбку и пытаюсь через закрытые жалюзи разглядеть картинку за окном. – А теперь, прошу, верни мне мои ключи и можешь уходить. Спасибо, что привез меня в больницу. – выдавливаю из себя последние слова и смыкаю губы.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-19 04:31:45)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

26

Странно. Кажется, по одному вопросу у них точно не было взаимопонимания. Лидия не считала правильным убийство Ника, а Стайлз ... Ну, он не считал правильным оставлять его в живых, как минимум. Теперь, когда в его памяти вновь вспыхнули яркими языками пламени обрывки из прошлой ночи и то дыхание гари, что доносилось к ним с легким ветром, он наконец понимал, что поступить иначе не то что не мог - не хотел. Жалел лишь об одном: Ник ушел слишком легко и быстро. Стоило потянуть его время. Недостаточно было ужаса в его глазах, мольбы, хотя он сражался до последнего, совсем не хотел умирать. Но даже вопреки тому, что Лидия пыталась помочь ему, ничего не вышло. Огонь обгладывал его, пока легкие еще пытались схватить раскаленный воздух.
Почему-то Лидия не была согласна. Не такую поддержку и благодарность ждешь от девушки, которую любишь.
- Ты могла бы попросить меня, - Стайлз прислоняется к стене, наблюдая за перемещениями Лидии по палате. Настолько не согласна, что даже не обратилась к нему за стаканом воды. А ведь видно, что ей больно. Читал по ее лицу, по движениям, еще когда провел рукой по ребрам. Принципиальность, которой она сама себе вредила - ее выбор.
Она не отвечает на вопрос о полиции. Или, напротив, отвечает с избытком - ровно то, что и спросил. Что хотели? Правду. Мало подробностей - пожалуйста, спрашивай дальше, вытягивай следующие ответы клещами. Надобность пропадает, не так уж интересно. Когда полицейские прошли мимо и просто покинули больницу, это и было тем самым ответом, что ничего им Лидия не сказала. По крайней мере, про Ника или самого Стайлза, иначе бы они вновь заговорили с ним. Этого не произошло, а значит, она следовала их общей легенде. Хоть что-то радовало. Молодец, справилась.
Он чуть опускает голову, но продолжает следить за Лидией, смотря исподлобья. И слушает ее внимательно, впитывая каждое слово без особой реакции, только вздернул брови на моменте, когда она назвала идиотом. В общем-то, спорить особо не с чем, тут Стайлз неохотно признал про себя, не высказываясь вслух. Он довольно быстро понял, что ничего она так и не скажет, оставив все его вопросы и дальше пребывать в подвешенном состоянии - ни падать вверх, ни подниматься вниз, ничего с ними не будет.
Если ты на самом деле думаешь, что я пыталась спасти Ника — пусть так. Если ты думаешь, что между ним и мной что-то могло быть или было — ладно. - Лидия говорит, а он усмехается. Красноречиво с ее стороны, нечего сказать. Вот уж что-что, но Лидия Мартин всегда умела ставить на место тех, кто зарвался. Она делала это красиво, емко, и так, чтобы в ее сторону больше не не кидали даже косые взгляды, прикусив языки и расползаясь по своим темным углам. Так, чтобы понимали, кто она, а кто все остальные. Но для этого Лидию нужно довести, и, похоже, у Стайлза это получилось, он мог себя поздравить, и даже не скрывает ухмылку. Стало забавно и любопытно, до чего она все-таки договорится. Даже не перебил, позволяя ей говорить и дальше.
- ... когда сам уже нашел другую. - надо же, куда зашла речь. Не то чтобы неожиданно, но все же не думал, что это будет упомянуто именно сейчас. А хотя, все правильно, самый удобный момент.
Не надо быть гением, чтобы понять, о чем Лидия говорила, продолжив тему фотографий. Те самые, которые Стайлз не отправлял, но которые были на его почте, и которые даже не помнил, как они делались, выборочно вспоминая отдельные фрагменты. Так что тут довольно сложно сказать, кого он там нашел или потерял, и что вообще было, раз уж он до сих пор не преодолел те провалы в памяти, которые скрывали некоторые детали. Особенно те, что выглядели по-настоящему откровенно. Можно все отрицать, но зачем? Будет не так весело, шутка закончится, не успев начаться. А удовольствие хотелось продлить. Пусть говорит дальше.
Пусть снова упоминает сгоревшего Ника - будто это должно кого-то тронуть, задеть некие струны в душе, или на что Лидия рассчитывает? Абсолютное равнодушие к факту его смерти не покидало. Оставалось сладковатое послевкусие, воспоминание о том, как по-новому это ощущалось - когда другому человеку делаешь больно. Он кричит, пытается убежать, а от ударов по нему начинает литься кровь. И просыпается отчаяние, стремление жить любой ценой, забыв про все остальное. Ник готов был убить Лидию, лишь бы спастись самому, хотя уж что, но подобное ему не помогло бы точно. Возможно, он бы прожил гораздо дольше из-за этого, да. Но такое существование можно назвать жизнью лишь с очень большой натяжкой. Довести до животного состояния, озабоченного лишь попыткой сохранить крохи самосознания сквозь боль и темноту, окружающую со всех сторон - вот чем бы Стайлз занимался, чтобы избавиться от своего собственного горя. Это не помогло бы, но сделало бы легче, даже если совсем незначительно - неважно, на самом-то деле. И все же Лидия осталась жива. Где-то плеснулось сожаление, что не родился повод воплотить задумку.
Эхом закономерно отдаются его собственные слова про то, что они ничем друг другу не обязаны, и Стайлз удовлетворенно кивает. Отлично, это категорически нужно было сказать. Все отыграно как по плану - "думай, что хочешь", "другая", процитировать его же фразу, брошенную сгоряча. И попытка от него избавиться как финал. Вкусный, тщательно выверенный, ставящий точку.
Он достал ключи, надев на палец кольцо, и демонстративно позвенел ими.
- Эти ключи? - и убрал вновь в карман, - Хочешь - забери.
Нет, ключи он Лидии не отдаст. С какой стати будет делать так, как она сказала? Подыграет, конечно, немного, но извините, ему больше свои правила нравятся.
- Могу уйти, почему нет? - Стайлз легко согласился, отвернувшись, чтобы пальцем потрогать ручку двери, прислушаться к своим мыслям, и покачал головой, - Но попозже, ты не против? Мне понравилось, как ты расставила все по своим местам, но позволь я тоже немного поиграю с фигурами.
Не надо смотреть в окно, Лидия. Тебе все равно ничего не видно, что ты пытаешься разглядеть? Прячешь свой взгляд? Стайлз, тихо ступая, подошел ближе и встал так, чтобы в любом случае оказаться в поле ее зрения.
- Я же просто спросил. Разве я упрекал тебя? - интонация меняется. Резкость исчезла, уступая мягкости, - Ты так остро реагируешь, извини меня. Я не хотел тебя задеть, - он потупил взгляд, выдержал промежуток в несколько секунд, а потом вскинул подбородок, возвращая свою прежнюю усмешку, - Этой реакции ждала? Что мне станет стыдно, и я начну тебя упрашивать? Я мог бы, - да, мог. Умолял бы о ее позволении остаться и таскаться следом, как верный пес, - Но мне от тебя разрешение не нужно. Я уйду, хорошо, как скажешь, - смотрит на нее почти с жалостью, - Но когда захочу сам, идет? Решать ты это не будешь.
Как же так, Лидия? Тебе сказали "нет". Не частое событие.
Стайлз делает шаг и садится рядом с ней на кровать вплотную, их плечи касаются.
- А как тебе фотографии, кстати? - будто внезапно вспоминает и негромко, коротко смеется, - Знаешь, что на самом деле интересно? Я ни черта не помню, как они были сделаны. Но ты можешь думать, что я нашел другую. Конечно, можешь, - Стайлз приобнял ее за плечи, стараясь не задеть то место, где была рана от ножниц, - Я тебе не буду запрещать это, тоже не стану ничего доказывать, все равно не смогу. Даже не попробую убедить, что они фальшивые, - недолго молчит, прежде чем продолжить, - Хотя ладно, настоящие, от первого до последнего кадра. Но как они были сделаны - мне самому хотелось бы знать. Ничего не помню совершенно. Не думал даже, что так бывает.
Он вновь усмехается, качая головой.
- Когда я смотрел на эти фотографии, я вроде что-то припоминал. Бар, какая-то девушка рядом. Представляешь, так на тебя похожа!.. А, хотя ты же сама видела, что я говорю. Мы говорили о чем-то. Она все о себе рассказывала, даже не приходилось ее спрашивать, - обнимает Лидию чуть крепче, - То и дело пыталась коснуться, поцеловать хотела. Я точно помню, что оттолкнул ее, и, по-моему, это последнее, что хоть как-то в памяти осталось, - ему как будто начало нравиться свое же беспамятство. В нем крылась загадка, которую пока не удавалось разломать. Стайлз склонил голову ближе к Лидии, снижая голос, - По секрету тебе скажу, я не знаю, что дальше у нас было. Поэтому выбирай версию, которая тебе больше нравится, хорошо? - он поворачивает к ней лицо, убирает руку с ее плеч и поправляет спавшую прядь волос, чтобы лучше было видно ее саму.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-18 02:26:35)

+1

27

[indent] — Хочешь — забери.- я смотрю, как Стайлз убирает ключи в карман, вместо того, чтобы положить их на тумбочку и уйти. – Забрать? – я растерянно смотрю на него и непонимающе задаю вопрос. Мне даже в голову не могло прийти, что он откажется вернуть ключ и уйти. Потому что для чего оставаться? Все итак предельно ясно, разве нет? – Ты хочешь, чтобы я их забрала сама? - как он вообще представляет себе это? Что я встану и брошусь к нему, в попытках залезть в карман? Как минимум, не в моем состоянии. Как максимум, мне в любом случае не удалось бы это сделать. – Ладно. – как можно более равнодушно отвечаю и перевожу взгляд обратно на окно. «Ладно» не в смысле, что я попытаюсь забрать, а «ладно», в смысле, пусть они у него останутся. Хочет оставить ключи себе – замечательно. Пусть будет так. Достаточно того, что Ник не выпускал меня из моей собственной квартиры, так теперь Стайлз забрал единственные ключи, чтобы я не вернулась туда. Ладно. Ничего. Как только меня выпишут, я вызову мастера, чтобы мне поменяли замок, а вместе с ним выдали новые. Скажу, что потеряла свои и порасстраиваюсь, что не сделала дубликат на такой случай. Позвоню… Да, позвоню со стационарного телефона маме, чтобы она привезла мне вещи и забрала из больницы, а там уже разберусь с дверью. Ничего страшного. Хочет оставить ключи, пусть так. Не особенно хотелось сейчас переживать еще и на этот счет. К тому же, какой никакой, но план сформировался у меня в голове. Нравилось думать, что хотя бы что-то в своей жизни я могла взять под собственный контроль.
[indent] — Могу уйти, почему нет? – и Стайлз поворачивается к двери палаты, а я внутренне расслабляюсь, искренне надеясь, что он действительно сейчас уйдет. Желание остаться одной, привести в порядок мысли и просто залечить раны, пересиливало все остальное. — Но попозже, ты не против? Мне понравилось, как ты расставила все по своим местам, но позволь я тоже немного поиграю с фигурами. – но он не уходит. Вместо этого разворачивается спиной к двери и делает несколько шагов ко мне, приближаясь. Я напрягаюсь и слегка сжимаю ладонями собственные колени. Фраза «поиграюсь с фигурами» звенит в ушах. Для него это игра. Мне непонятно, почему Стайлз ведет себя так. Почему говорит все это. Непонятно, как можно считать игрой то, что мы буквально вчера сожгли человека заживо. Какая игра? Очнись же! Я не поднимаю взгляд и смотрю сквозь него все на то же окно, крепко сжав зубы. — Я же просто спросил. Разве я упрекал тебя? – его тон меняется на более мягкий, но по спине пробегает холодок. Упрекал ли? Именно это он и делал несколько минут назад. Упрекал и обвинял в мерзкой связи с психопатом, с которым мне пришлось провести около двух долгих дней. В голове всплывают картинки и ощущения того, как Ник целовал меня и касался моего тела, как хотел, чтобы я ответила. В желудке отзывается тошнота. Как вообще можно предполагать, что между нами могло что-то быть? — Ты так остро реагируешь, извини меня. Я не хотел тебя задеть. – наконец, поднимаю на него глаза. Выражение лица приводит в замешательство. Не хотел? Действительно ли не хотел? Поджимаю губы и слегка хмурюсь, пытаясь понять. Голова идет кругом от всего происходящего. Я медленно вздыхаю, чувствуя уже привычную боль под лопаткой и в груди. Внимательно всматриваюсь в его лицо и простое понимание приходит тут же. Я не верю ему. Совершенно не верю в том, что он не хотел. Что просит прощения. Потому что вижу в глубине его глаз ту самую ухмылку и жесткость. — Этой реакции ждала? Что мне станет стыдно, и я начну тебя упрашивать? Я мог бы. – и лицо Стайлза тут же меняется, искривляя губы в злорадной усмешке. – Меня не надо упрашивать. – резко отвечаю на его слова и напрягаюсь, слушая собственное учащенное сердцебиение. Не надо ничего. Просто достаточно уйти, оставив меня здесь одну – все. Неужели это так сложно? Мне не нравится такой Стайлз, не нравится находиться с ним рядом. Кажется, что одним своим присутствием он выжигает кислород из помещения и дышать становится труднее. Хочется встать и выйти хотя бы в коридор, но подальше от него. — Но мне от тебя разрешение не нужно. Я уйду, хорошо, как скажешь, но когда захочу сам, идет? Решать ты это не будешь. – мне не нравится тон, которым он это произносит. Кидаю взгляд на кнопку вызова медперсонала, которая спокойно лежит на тумбочке. Стоит только протянуть руку и доктор или медсестра тут же окажутся у меня в палате. Но не успеваю, потому что Стайлз садится рядом со мной, прикасаясь своим плечом к моему. Внутренне сжимаюсь. – Чего ты хочешь? – зачем все это делаешь? Почему? Неужели недостаточно боли успел причинить за последнее время? Что еще нужно? Чего он ждет? Зачем остается? Зачем?
[indent] — А как тебе фотографии, кстати? – я растерянно моргаю, смотря перед собой. Боль в сердце остро отзывается в ответ на его вопрос. Перед глазами возникают те самые картинки его и той девушки… Я не отвечаю ему на вопрос. Лишь тихо дышу и стараюсь не шевелиться.  — Знаешь, что на самом деле интересно? Я ни черта не помню, как они были сделаны. Но ты можешь думать, что я нашел другую. Конечно, можешь, - он приобнимает меня за плечи и я вздрагиваю. Первое, чего мне хочется – это скинуть его руку. Я даже предпринимаю попытку немного отодвинуться, но проблема в том, что площадь кровати не позволяет мне этого сделать. Так же, как и Стайлз. Боль в перебинтованных ребрах тут же отзывается на мои движения и я тихонько охаю, зажмурившись. – Это неважно. – проговариваю со стиснутыми зубами. Все то, что он говорит. Неважно. Мне правда хочется себя в этом убедить, но не получается даже немного. Могу думать, что нашел другую? Спасибо, что разрешил. Не помнит, как были сделаны фото? Интересно почему? Потому что был настолько пьян или настолько увлечен новой девушкой? Я не спрашиваю. А он продолжает. — Я тебе не буду запрещать это, тоже не стану ничего доказывать, все равно не смогу. Даже не попробую убедить, что они фальшивые. – что? Не будет запрещать? А мог бы? – Потому что это не так. – они настоящие, Стайлз, я знаю. Впиваюсь ногтями в колени. — Хотя ладно, настоящие, от первого до последнего кадра. Но как они были сделаны — мне самому хотелось бы знать. Ничего не помню совершенно. Не думал даже, что так бывает. – настоящие. От первого до последнего кадра. Последний мне особенно отчетливо запомнился – он и она в кровати, оба обнаженные и предоставленные друг другу. Прикусываю губу, чувствуя, как подступают предательские слезы. Ведь неважно же. Неважно. – Знать, чтобы вовремя улыбнуться? – с раздражением и болью в голосе задаю вопрос. Мне больно слушать все, что он говорит. Отворачиваюсь к стене, снова взглянув на кнопку вызова. Стоило бы ее нажать и немедленно. Пусть прибегут сюда кто-то из персонала, тогда я смогу сказать, что мне нехорошо и нужен покой. Стайлза выпроводят, а я потом попрошу медсестру не впускать его ко мне больше никогда. Так будет лучше. Для меня точно. Между тем он продолжает рассказывать, издевательски усмехаясь. - Бар, какая-то девушка рядом. Представляешь, так на тебя похожа!.. – начинает мутить. Я резко дергаюсь, чтобы скинуть его руку с себя, но не получается. Лишь только боль огромными волнами раскатывается по телу. – Остановись. – шепчу парню, чтобы он замолчал. Мне необязательно знать все подробности, незачем это слышать. Но вместо этого он прижимает меня крепче. — То и дело пыталась коснуться, поцеловать хотела. Я точно помню, что оттолкнул ее, и, по-моему, это последнее, что хоть как-то в памяти осталось, - зачем.  – Удивительно, учитывая ваше жаркое продолжение. – ненависть сквозит в моем голосе и я даже не совсем понимаю, к кому она адресована. К той рыжеволосой девушке, которая «так похожа на меня» или к Стайлзу. Но разбираться в этом совершенно точно не собираюсь. Он уже достаточно сказал. Хватит. Гнев смешивается с болью и превращается в бурлящую лаву вулкана, готовую тут же выплеснуться наружу. — По секрету тебе скажу, я не знаю, что дальше у нас было. Поэтому выбирай версию, которая тебе больше нравится, хорошо? – но ему мало. Ему недостаточно. Что, Стайлз, думаешь не дожал? Не до конца доломал то, что уже итак плохо работает? Слезы находят выход в тот момент, когда он убирает с моих плеч свою руку и поворачивается ко мне лицом. Я сглатываю и через секунду встречаюсь с ним взглядом, натыкаясь на ту же усмешку. Моя ладонь машинально взлетает вверх и бьет его по щеке, оставляя горящий след на коже. Это вторая пощечина, которую парень заслуженно получил от меня. Резко встаю с кровати и в глазах темнеет от боли в ребрах, хватаюсь рукой за тумбу и перевожу дыхание. С трудом отхожу от него к окну, прихватив с собой кнопку вызова медперсонала и останавливаюсь, пытаясь унять дрожь в теле. – Ты хотел знать, было ли у меня что-то с Ником. – гнев и боль сквозит в каждом моем слове, но голос ровный. Я не кричу. Говорю тихо и знаю, что он слушает. В голову приходит мысль соврать. Сказать, что было, да. Сказать, что даже понравилось. Чтобы ему тоже было больно, чтобы тоже увидеть в его глазах хотя бы что-то еще, помимо залегшего льда. Но отбрасываю эту мысль. Потому что смысл врать? Зачем? – Так вот ничего не было, Стайлз. Ни-че-го. – проговариваю каждый слог и вытираю мокрые щеки. – Тебе интересно, что мы делали с ним, в перерывах между тем, когда я выступала для него в роли боксерской груши? Ни-че-го. – поворачиваюсь к нему лицом. – Хочешь знать, пытался ли он что-то сделать? Хотел ли? Да. – пожимаю плечами, мол, это очевидно. – Но ему нужна была взаимность, Стайлз. Чувства. Связь. О которой ты мне так много говоришь. – язвительно произношу, все еще сжимая в руках кнопку. – Этого нет. И не было никогда. Между мной и Ником никогда ничего не было. Но ты ведь должен был это понимать. Даже когда увидел те фото, ты должен был мне поверить. Но нет. Вместо этого ты развлекался с девицей в баре, пока я чувствовала себя виноватой в том, чего не делала. – перевожу дыхание и мотаю головой, осознавая, какой же дурой я все это время была. – Но ты ошибся. Ошибся в том, что я хотела его спасти из-за каких-то чувств, а не потому, что убийство человека - это чересчур. – усмехаюсь, - Ошибся в том, что поверил в те фотографии, хотя повода не было. – теперь моя очередь перечислять. – Ошибся в том, что решил не верить мне… Ошибся во всем. В том числе в том, что не я буду решать, когда ты должен уйти. – вытягиваю на ладони кнопку и показываю ему. – Достаточно один раз ее нажать и тебя заставят это сделать. – и даже если это получится сделать всего на пару дней, пока нахожусь в больнице, он может не сомневаться, что я сделаю это. Нажму кнопку.
[icon]https://funkyimg.com/i/2sNwx.png[/icon]

Отредактировано Lydia Martin (2021-05-19 04:47:44)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

28

Лицо Лидии совсем близко, и Стайлз видит застывшие в ее глазах слезы. Он не думал, что они появятся так быстро. Казалось, та выстоит еще немного, продержится дольше, но нет – поддалась. Вступила в его игру и проиграла. И попытка вписать свои правила для нее обернулась неудачей. Ох, Лидия, тебе просто не повезло. Надо было с самого начала говорить правду, а не пытаться играть. Слишком поздно уклоняться, когда в тебя уже летит снаряд на поражение.
Ее рука взлетает, и сначала Стайлз слышит громкий звонкий хлопок, эхом отдающийся где-то внутри его головы, а только спустя мгновение его щеку обдает огнем. Он рефлекторно прижимает ладонь и смотрит на Лидию удивленно, если не ошарашено. Хорошо, о проигрыше говорить рано. Она не сдается. От удара слова смешались друг с другом. Что у нее точно получилось, так это притормозить его, заставив на короткое время забыть, о чем он там вообще говорил.
- Оке-ей, - это единственное, что он смог произнести, потирая щеку. Хороший ход, принимается. Губы вновь дрогнули в усмешке. Нет, она все-таки молодец. Умница. Отлично. Решила перехватить инициативу, и, начистоту, у нее даже что-то получается. Она сменила свое местонахождение в пространстве маленькой палаты и выбрала новую тактику – их шахматная партия обрела иную стратегию ведения игры, и как бы не пришлось обороняться Стайлзу, когда как до этого он атаковал.
Что было абсолютно прекрасным в Лидии – с ней не приходилось скучать. Она умела удивлять, даже когда ее загоняли в угол.
Он хотел сказать что-то колкое в ответ, но вовремя решил не перебивать. Можно понадеяться, что в этот раз Лидия действительно продолжит говорить и даже скажет правду, а не ту уклончивую ерунду, которая представляла интереса мало, но зато разжигала огонь любопытства и подстегивала давить на нее дальше. Пока наконец не узнает, как все обстояло на самом деле. Стайлзу было мало знать, что фотографии ненастоящие. Он не имел даже понятия, что стояло за ними, какой была предыстория. Все, что он знал – это их совместная встреча пару месяцев назад, поцелуй Лидии и Ника, который, о, это было видно, преследовал лишь одну цель. Показательно продемонстрировать себя, а потом объявить, что это ее парень. Конечно, это инициатива Лидии. И тогда он видел, что она лгала как по нотам, от первого и до последнего слова. Но что дальше было, что перед этим, какую роль в ее жизни занимал Ник, пока не решил вдруг избить Лидию, а потом и вовсе лишить жизни - пока сокрыто. Она, конечно, может быть той еще стервой, слишком вживаясь в роль, но не настолько, чтобы довести кого-то до желания ее убить и свести с ума. Разве что она оказалась настолько удачливой, что на роль фальшивого парня подобрала больного на голову, конченного психопата – ну, стоило думать раньше и выбирать тщательнее.
В этом Стайлз убеждался по мере того, как Лидия говорила, равно как и в том, что воскресить Ника для повторного убийства – это неплохая идея. На удивление, злости или раздражения в его сторону не было. Что с него взять? Он уже сгоревший труп, получил свое согласно всем регалиям, заработанным при жизни. Оставалась только Лидия.
«Ты никогда не узнаешь правду,» - возможно. Он отнял ладонь от своей щеки, скрестил на груди руки и с максимально заинтересованным видом слушал, кивал, проявлял все признаки того, как же он внимательно воспринимает детали из рассказа. В голове начали роиться совершенно новые вопросы, но с ответами на них успешно справлялось воображение – озвучивать их было совсем необязательно. Представлялись картины в виде покадровых моментов. Ник распускает руки, Лидия отбивается, он ударяет. Стайлз взглядом касается ссадин на ней. Наверняка все самые неприятные повреждения она получила в конце. Вспомнился ее разбитый телефон, который он поднял в ванной и оставил лежать на кухонном столе, не зная, что еще с ним сделать – это, скорее всего, после того, как Лидия позвонила ему. Ссадину на щеке он помнит еще с того момента, как приехал в первый раз за тот вечер, когда она наговорила ему много всего с подсказками о том, что происходило, и которые потом он разгадал. А сломанные ребра? Это явно было после, потому что на тот момент она еще вполне спокойно стояла, не давая пройти в квартиру. Рана на голове тоже. Видимо, чем-то очень сильно спровоцировала, раз Ник так разошелся, хотя и до того момента вряд ли бы таким уж невинным. Один тот факт, что он ее шантажировал, уже говорил достаточно.
Чувства, связь. Он хмыкнул. Настолько эти слова сейчас были абстрактными, где-то вне эмоционального диапазона, что вызывали отклика явно меньше, чем должны были. Ему было важно, что все это не получил Ник. Почему-то эта мысль сверлила в голове, делала уязвимым, не покидала, а теперь становилась слабее, растворяясь. Что Лидия говорит наконец так, как все было на самом деле, Стайлз просто знал. Если бы вновь начала лгать, то раскусил бы ее так же легко, как тогда, в клубе.  А теперь тема была закрыта и уже потеряла какой-либо интерес. Он вздохнул. Столько времени потрачено на вопросы.
- Почему тогда не нажимаешь? – Стайлз медленно поднимается, подходит вплотную и кладет свою руку поверх кнопки, которую Лидия держала в руках, - Одно нажатие, и, ты сама говоришь, меня здесь больше не будет. Так в чем дело?
Медлит почему-то? Не так уж хочет, чтобы он ушел? Вряд ли. Скорее, хочет, чтобы он сам сдался и принял ее условия. Так не получится, Лидия, извини.
- Я тебе верю, теперь можешь вызывать доктора, полицию – кого хочешь, хоть всех сразу. Правда, я не против, - только одно он делать точно не будет сейчас – объясняться. Как и сказал, Лидия может строить любые теории, но пока не время, чтобы их развенчивать, - Тебя больше никто не удерживает. Даже если ты считаешь, что убийство – это плохо, но зато ты теперь свободна, - он тепло ей улыбается.
Убийство человека – да, это ужасно, категорически согласен. Проблема в том, что он и не считал Ника за человека.
А потом сам нажимает кнопку и отступает на шаг.
- Я оставлю тебе телефон, позвони миссис Мартин с него, чтобы не пришлось объяснять, почему ты звонишь ей из больницы, - с этими словами достает из кармана свой мобильник и кидает его на тумбочку с громким стуком, - Правда, придется придумать, по какой причине звонишь с моего номера, но я уверен, что ты справишься, - в этот момент заходит медсестра, и Стайлз уже обращается к ней. Говорит испуганно, с долей паники, - Боже, вас не дозваться! – хотя та появилась спустя сколько? Полминуты? – Ей приснился кошмар, неудачно повернулась… Видите же, она едва стоит, помогите ей лечь! Дайте ей успокоительное, обезболивающее, что-нибудь!.. Лидия, все будет хорошо, это всего лишь сон, слышишь меня? – пока медсестра суетится и начинает укладывать девушку обратно в постель, он отходит к выходу, - Пожалуйста, только не забудьте про обезболивающее. Мне надо идти, кто-то вломился в мою квартиру. Очень прошу, присмотрите за ней! – он договаривал уже на пороге, выходя.
Стайлз остановился только на несколько секунд возле регистратуры, поинтересовавшись, когда у пациентки планируется выписка, потому что никак не может найти доктора, чтобы спросить лично. Ему ответили, что в понедельник, и он удовлетворенно кивнул. Существовал риск, что его просто не впустят обратно – Лидия вполне может попросить об этом, стоило подстраховаться.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-19 09:11:45)

+1

29

[indent] — Почему тогда не нажимаешь? – он подходит ко мне и кладет руку поверх кнопки в моей ладони. Я вздрагиваю и машинально крепче сжимаю пальцы, потому что первое, что приходит на ум – захочет отобрать. Но нет, он просто держит руку поверх и ждет ответа, почему не нажимаю. И действительно, почему? Перевожу взгляд на зажатую кнопку и не нахожу ответа, лишь делаю маленький шаг назад, чтобы хоть немного увеличить между нами расстояние. Он подошел слишком близко. Настолько, что пространства вокруг категорически стало не хватать. Моя спина упирается в жалюзи. Дальше только окно. Отойти еще не получится. — Одно нажатие, и, ты сама говоришь, меня здесь больше не будет. Так в чем дело? – поднимаю на него глаза и встречаюсь с его взглядом. В чем дело? Может быть в том, что оставалась маленькая надежда обойтись без этого? Что он уйдет сам и не придется предпринимать подобные кардинальные меры. Все-таки это Стайлз. Тот, который всегда был рядом, заботился и поддерживал. Раньше. Но не теперь. Не сейчас, стоя рядом и не неся своим присутствием никакого комфорта и легкости от нахождения с ним в одном помещении. – Может быть в том, что я глупо верю в отсутствие необходимости ее нажимать? – тихо задаю вопрос и тут же жалею о нем. Потому что на самом деле глупо. Ведь если бы он мог уйти сразу, как только я сказала об этом ранее – ушел бы. Поэтому, да, наверное, все-таки стоит ее нажать. Но теперь его рука лежит поверх кнопки и возможность это сделать становится почти невыполнимой.
[indent] Стайлз говорит, что верит мне и я могу вызывать кого захочу, но он ошибается. Не в том, что верит – нет. Ведь я сказала ему чистую правду. Без подробностей, но довольно емкую и понятную. Ответила на все его вопросы. А в том, что могу кого-то вызвать, потому что он не против. Гнев клокочет глубоко внутри. Только разрешения никто не спрашивал. Впрочем, как и поверить я не просила. Это его выбор, целиком и полностью, что делать с той информацией, которую я рассказала ему несколько секунд назад. Верить или нет. Быть против чего-то или нет. Теперь это не казалось важным. Потому что устала. Потому что больно. Потому что хочется, чтобы ушел. Но сам. Поэтому не нажала сразу, поэтому жду. Жду и пытаюсь дышать. — Тебя больше никто не удерживает. Даже если ты считаешь, что убийство — это плохо, но зато ты теперь свободна. – он улыбается и горькая усмешка срывается с моих губ. Считаю, что убийство – это плохо? Я одна? – Мне непонятно, почему ты так не считаешь! – парень говорит о свободе, но можно ли это назвать именно так? Освободиться от физического насилия и давления со стороны Ника, чтобы что? Оказаться в плену собственных воспоминаний и погрязнуть в чувстве вины, раз за разом генерируя перед глазами, как заживо сгорает человек? Раз за разом чувствовать этот тошнотворный запах гари в воздухе? Видеть в ночных кошмарах холодный и жесткий взгляд человека, которого любишь и смотреть, как он поджигает спичку, наблюдая с ухмылкой за страшной гибелью другого? Можно ли это назвать свободой? – Но какой ценой… - качаю головой и не могу поверить, что он ищет плюсы в убийстве человека. Человека! Хочется взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, потому что пощечина совсем не работает. Или ударить еще раз. И еще. И еще. До тех пор, пока он не придет в себя и не вернется прежний Стайлз, в глазах которого когда-то можно было увидеть беспокойство и теплоту, а не непроглядную тьму. Но я не делаю ничего из этого. Потому что не верю, что получится. Потому что физически не смогу. Да и морально, скорее всего, тоже. Опускаю взгляд на его руку, лежащую на моей, поверх кнопки и понимаю, что устала. Устала бороться. Устала делать попытки, чтобы достучаться. А еще приходит ясное осознание, что вот сейчас окончательно и бесповоротно я потеряла его. Он нажимает кнопку.
[indent]  — Я оставлю тебе телефон, позвони миссис Мартин с него, чтобы не пришлось объяснять, почему ты звонишь ей из больницы. – увеличивает между нами расстояние и я расслабляюсь, опуская руку. Кнопка выпадает из ладони и падает на пол. Стук сливается со звуком грохота телефона Стайлза о тумбочку. Молча перевожу взгляд на устройство и возвращаюсь к его лицу. — Правда, придется придумать, по какой причине звонишь с моего номера, но я уверен, что ты справишься. – придумать? Не придется, Стайлз. Потому что я не стану пользоваться этим жестом «доброй воли». Не стану ничего придумывать. Если говорить о моей маме, то ее мало интересует моя личная жизнь, чтобы пытаться объяснять с какого номера ей звонит ее дочь. Это неважно. Важно, чтобы я была здорова и со мной все было в порядке. Что совсем не так в данную минуту. – Мне не нужен твой… - но договорить не выходит, потому что тут же в палату входит медсестра. Я смыкаю губы и ошарашенно смотрю за разворачивающимся спектаклем. — Боже, вас не дозваться! – лицо, тон, взгляд – абсолютно все, что можно увидеть невооруженным взглядом, в Стайлзе меняется. Человек, который несколько секунд назад с издевкой мне рассказывал о другой девушке, который обвинял меня в связи с Ником и равнодушно говорил об убийстве последнего – исчезает. — Ей приснился кошмар, неудачно повернулась… Видите же, она едва стоит, помогите ей лечь! Дайте ей успокоительное, обезболивающее, что-нибудь!.. Лидия, все будет хорошо, это всего лишь сон, слышишь меня? – я теряюсь окончательно и в голове все снова путается. Тупая боль в висках усиливается. – Что? Сон? –  фраза «все будет хорошо» заставляет поморщиться и несколько раз моргнуть, чтобы вновь увидеть перед собой знакомое лицо парня. Непривычного, странного парня, который сейчас активно пытался выдавить из себя беспокойство. И это получалось. С избытком. Что ты делаешь? Что вообще происходит? – Лидия, вам нужно прилечь. Зачем вы вообще встали? Врач прописал вам покой. – медсестра подходит ко мне и аккуратно берет под руку, чтобы потянуть в сторону кровати. Я не могу оторвать взгляд от Стайлза. — Пожалуйста, только не забудьте про обезболивающее. Мне надо идти, кто-то вломился в мою квартиру. Очень прошу, присмотрите за ней! – вломился в квартиру? О чем он говорит? Зачем все это? – Мне не нужно обезболивающее, все в порядке. – медсестра помогает мне лечь на кровать и берет в руки шприц, кидая взгляд на парня. Очень правдоподобно, Стайлз. Молодец. Я не понимаю, как у тебя план и зачем ты делаешь то, что делаешь, но у тебя получается. Девушка нерешительно смотрит на меня, но я не успеваю что-либо ей сказать прежде, чем она начинает вводить лекарство мне в руку. Вздрагиваю от острой боли соприкосновения иглы и кожи на руке и, проводив взглядом скрывшуюся спину парня, сосредотачиваюсь на ней. – Не нужно было… - со вздохом откидываю голову на подушку и смотрю перед собой. Ладно, обезболивающее – не успокоительное. Меня не вырубит, что несказанно радовало. Хотелось оставаться в сознании. – Лидия, если вам станет снова хуже, нажимайте сразу же кнопку, не думайте даже вставать, хорошо? – девушка кладет кнопку рядом с телефоном Стайлза, проверяет мониторы и направляется к выходу из палаты. – Подождите. – успеваю ее окрикнуть прежде, чем она выходит за дверь. Ее брови вопросительно поднимаются. – Что-то не так? – она подходит ближе и я нервно сглатываю и прошу ее подать мне воды. В горле снова пересохло. Девушка кивает и через пару секунд подношу стакан к губам, сделав несколько небольших глотков. – Мне нужен телефон. – она непонимающе смотрит на меня. – Я хочу позвонить маме. Она не знает, что случилось со мной. – медсестра снисходительно кивает и бросает взгляд на телефон Стайлза, лежащий на тумбе. – Это не мой. Тот парень его забыл. Может у вас какой-то, с которого могут звонить пациенты? – девушка кивает и, пообещав принести его «сейчас», уходит из палаты. Я закрываю глаза, ощущая, как веки наливаются свинцом. Видимо, обезболивающее оказалось сильнее, чем я думала. Из головы не выходит разговор со Стайлзом и его непонятное поведение перед уходом. Появляется множество вопросов, на которые мне никто в данный момент не сможет ответить. Только сам парень. Когда вернется. А он вернется, в этом не было никаких сомнений. Внутри что-то неприятно сжалось. – Вот, возьмите. Надеюсь, вы помните номер. – распахиваю глаза и взгляд упирается в зажатый в руке медсестры телефон. – Да, конечно, спасибо… И еще. – читаю ее имя на бейджике. – Вероника. – легкая улыбка трогает мои губы. – Если вернется тот парень – Стайлз. Прошу, не пускайте его ко мне. – она с удивлением смотрит на меня и я читаю в ее глазах вопрос. – Не сошлись характерами. Он оказался не тем парнем, с кем хотелось бы продолжать общение. – уверенным тоном говорю ей, как бы намекая, что, как девушка, она должна меня понять. И она понимает, пожимая плечами, мол, хорошо, как скажете - «у меня была парочка таких в жизни и я хорошо понимаю, о чем речь». Улыбаюсь и подношу телефон к лицу, генерируя последовательность цифр маминого номера. Медсестра выходит из палаты, оставляя меня одну.
[indent] - Натали Мартин слушает. – от звука родного голоса перехватывает дыхание. Кажется, что я не говорила с ней вечность. – Алло, кто это? – голос строгий и я чувствую, как подступают горячие слезы. – Мам, это я. – шмыгаю носом и понимаю, как сильно мне не хватает ее рядом в данную минуту. Как сильно она мне нужна, чтобы просто обнять и рассказать все-все, что происходит в моей жизни. Рассказать о Стайлзе, о том, что мне пришлось пережить и как в итоге я запуталась. Просто прижаться к ее груди и рассказывать, пока не кончатся слова и не высохнут слезы. – Лидия? Лидия, это ты? Господи! Лидия, я не могу дозвониться до тебя уже второй день, что с твоим телефоном? Где ты? С тобой все в порядке? – взволнованный голос разрывает динамик телефона и я всхлипываю, ощущая тепло в груди. – Да, мам, это я. Все в порядке. Со мной все в порядке… - кладу ладонь на лоб и немного нажимаю, чтобы утихомирить разбушевавшуюся пульсирующую боль. – Мой телефон разбился, не могла купить новый… Мам, - прочищаю горло и понимаю, что рассказать придется. Потому что больше просто некому. Роднее и ближе у меня нет никого. – Я в больнице. На меня напали. – она громко вскрикивает на том конце провода и я начинаю быстро говорить, только бы мама услышала. – Все в порядке. Со мной все нормально. Небольшие повреждения, ничего критического. – уже. Но об этом ей знать необязательно. – Ты можешь приехать за мной? Прошу, мам, просто забери меня отсюда… - делаю небольшую паузу. – Я так устала. – и поджимаю губы, чувствуя, как слезы прокладывают дорожку вниз по вискам и теряются где-то на подушке под головой. – Конечно, милая! Конечно! Прямо сейчас куплю билет на самолет на ближайший рейс. Продиктуй мне адрес больницы. – облегчение разливается по телу и я быстро ей называю адрес и еще прошу привезти мне новый телефон и пару запасных вещей, чтобы не уезжать отсюда в больничной одежде. Она повторяет все, что услышала и отключается, пообещав, что скоро мы увидимся. Нажимаю на кнопку отбой, кладу телефон на тумбочку и утыкаюсь лицом в подушку, позволяя себе выплеснуть всю боль, страх и обиду, которые теперь сплелись в один огромный булыжник и легли на мои сломанные ребра, вдавливая их еще сильнее.
[indent] День подходит к концу, унося за собой обед, ужин, перевязку и еще недолгий беспокойный сон. За все это время мне не удается выкинуть из головы ничего из произошедшего и к концу дня я сама прошу, чтобы мне сделали укол успокоительного в надежде, что это позволит мне провалиться в небытие и не видеть кошмаров. Просто отключиться, теряясь в темноте. Мама купила билет на самолет на вечерний ближайший рейс и уже успела арендовать гостиницу и машину, чтобы утром приехать за мной. Решение, что завтра я покину больницу и уеду в Бейкон-Хиллс рождается само собой и кажется правильным. Потому что у меня не получается. Не получается больше эмоционально справляться со всем, что происходит в моей жизни здесь. Не получается больше быть сильной. Нужен перерыв. Нужна смена обстановки. Нужно родное плечо рядом и бесконечные разговоры до ночи с мамой на какие-то другие темы, помимо Стайлза или крови на наших руках. Ужасно не хватает Эллисон или Бэт. Возникает мысль позвонить Скотту, но отбрасываю ее тут же. Слишком много всего, чего не стоит рассказывать. Слишком много, что стоило бы рассказать. С мамой будет проще. Ее необязательно посвящать в подробности убийств и навалившихся трупов, достаточно просто обнять ее и тихо плакать, пока не закончатся силы. Достаточно просто обнять ее и сказать, что люблю и не ждать тысячи бесконечных вопросов. Уснуть получается. В этот раз даже без сновидений.
[indent] - Лидия, милая, как ты? – обеспокоенный голос мамы наполняет мою палату и я тут же тону в ее объятиях, тихонько ойкнув от боли, когда она в ответ сжимает меня. Доктор Чейз входит следом и она накидывается с расспросами о моем состоянии сначала на него, затем на меня и только услышав в пятый раз, что моей жизни действительно ничего не угрожает, она успокаивается, а доктор облегченно вздыхает и выходит из палаты. – Ты заявила на него в полицию? Тебе удалось его рассмотреть? – нет, мам, не заявила. Не удалось. Я рассказываю ей ту легенду, которую уже говорила полицейским и она негодующе сжимает кулаки, ругая того самого подонка, который посмел сделать все это с ее дочерью. Чувство облегчения и теплоты наполняет меня, словно солнечный свет, который проникает утром в темную комнату, сквозь занавеску. Боль в сердце притупляется и несколько раз ловлю себя на мысли, что не думаю о Стайлзе. Получается. С трудом, но все же получается. – Они сказали, что не отпустят тебя раньше , чем сегодня вечером. Им нужно сделать еще пару анализов и перевязку. – Натали Мартин не привыкла получать отказы. Это у нас было семейное. Я улыбаюсь ей и сжимаю ее ладонь в своей. – Они настаивали, что тебе следует тут остаться до завтрашнего дня, чтобы понаблюдать за твоим состоянием. Но мне удалось их убедить отпустить тебя сегодня. Под мою полную ответственность. – слезы снова не удается сдержать и я отмечаю про себя, что стала слишком много плакать в последнее время. Мама ловит их теплыми пальцами и целует меня в лоб. – Ничего, Лидия. Ты поправишься. Все будет хорошо. – удивительно, но фраза «все будет хорошо», которая слетает с ее губ, не заставляет поморщиться или напрячься. Ассоциации с Ником не прослеживается. Она действительно верит, что так будет. А я верю ей. Полностью и безоговорочно. Остаток дня пролетает в разговорах с мамой. В разговора ни о чем и обо всем на свете. Обо всем, кроме Стайлза.
[indent] - И делать тугие перевязки бинтом каждое утро, иначе ребра будут восстанавливаться намного дольше, чем положено при правильном лечении. – Доктор Чейз проговаривает это наставническим тоном, наблюдая, как моя мама фиксирует каждое его слово в своем блокноте. – Поняла. Перебинтовывать каждое утро. Обезболивающее три раза в день и… - она проговаривает несколько названий препаратов, которые мне прописали, пока я поправляю на себе привезенное мамой платье и собираю волосы в хвост. Их голоса смешиваются на заднем плане, когда мое внимание привлекает звук оповещения, исходящий от лежащего на тумбе телефона. Телефона Стайлза. Замираю и чувствую, как сердце припускает удар. Аккуратно подхожу к устройству и нажимаю на кнопку разблокировки экрана. Он вспыхивает и, нахмурившись, подношу телефон к лицу. Сообщение от контакта «Лидия». Провожу пальцем по экрану и открываю текст «Завтра приеду за тобой. Надеюсь, ты не скучаешь.» Дыхание сбивается и я пробегаюсь по буквам еще раз. Стайлз. Завтра приедет. Приедет. – Лидия? Ты готова? Мы с доктором Чейзом все обсудили. Пора ехать, скоро рейс. А чей это телефон? – мама подходит ко мне и останавливается в нескольких шагах, всматриваясь в мое лицо. Я нажимаю кнопку блокировки и экран тухнет. Сжимаю телефон во вспотевшей ладони. – А, это того парня, который привез меня сюда. Забыл. – пожимаю плечами и прохожу мимо нее, к стойке регистратуры. – Готовы? – я киваю медсестре и выдавливаю улыбку. – Да, спасибо. Вот, возьмите. – кладу телефон на стойку и двигаю его в сторону девушки. – Это телефон Стайлза. Он заедет за ним завтра. Забыл забрать. Передайте ему, пожалуйста. – как можно более убедительно проговариваю, замечая, что мама подходит ко мне. – Конечно. Поправляйтесь. – я благодарю девушку еще раз. – И Лидия, будьте аккуратны. Приобретите газовый баллончик. – она серьезно, но с улыбкой дает мне полезный совет и мы покидаем с мамой больницу. – Ты уверена, что не хочешь заехать к себе и взять еще какие-нибудь вещи? У нас есть немного времени перед рейсом. – я слишком активно отрицательно мотаю головой и мы проезжаем мимо моего дома на пути к аэропорту, оставляя город позади. Мне в любом случае не попасть в квартиру, потому что Стайлз так и не отдал ключи, а разбираться с новым замком не было времени. К тому же, нехорошее предчувствие, что он мог оказаться там, зудило где-то внутри. Совершенно не хотелось возвращаться. Совершенно не хотелось его видеть. - Куплю новые. - улыбаюсь и отворачиваюсь к окну, наблюдая за дорогой, которая теперь вела нас прямо домой. В Бейкон-Хиллс.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

30

Только выйдя из больницы, Стайлз внезапно понял, что у него нет ничего. Ни мобильника, ни машины. Чертыхнувшись, ему пришлось вернуться и попросить вызвать такси. Куда именно, он думал недолго, имея при себе ключи от квартиры Лидии. Оттуда уже можно было действовать дальше. Приехав, он позаимствовал ноутбук, чтобы отыскать адреса ближайших штрафстоянок. В поисковой строке сразу всплыли подсказки. Нахмурившись, он зашел в историю браузера и кликнул на последнюю ссылку, где сразу же всплыл номер телефона. Судя по всему, на звонке туда Лидия и остановилась, почему-то не сумев забрать свою машину потом. Он посчитал дни. Ее мог прервать Ник, и тогда получается, что они провели вместе ни много ни мало сутки. Стайлз присвистнул. Удивительно, что за все это время Лидия вовсе осталась жива, надо же. Или это ее бесконечные отказы в конец так парня довели, что он забыл о всем своем стремлении добиться взаимности, решив устранить эту проблему кардинальным способом - попросту убить. Наверное, все же хорошо, что Стайлз успел вовремя. Кто знает, как эта история завершилась бы для Лидии и что с ней было бы к этому времени.
Добираться до машины все-таки придется на своих двоих. Он открыл карту. Идти пешком - примерно минут сорок, что было довольно близко, в принципе. Вполне можно прогуляться. Перед выходом он едва не забыл захватить сим-карту Лидии из разбитого телефона и, основательно порывшись, найти документы на машину, а после захватить ключи от нее же из брошенной когда-то в коридоре сумочки. Стайлз и так сомневался, что кто-то ему отдаст эвакуированный автомобиль, но с документами появлялись хоть какие-то шансы. Выйдя на улицу, он обратил внимание, что погода ощутимо портилась. Небо заволокло тучами, поднялся ветер. Стало прохладно, из-за чего неуютно поежился. Возвращаться смысла не было. Во-первых, кто знает, сколько непогода продлится. Во-вторых, даже сверху накинуть было нечего, если забыть тот факт, что рубашка по-прежнему испещрена кровью Лидии. Не то чтобы это их сильно роднило или сближало, просто по-прежнему не на что было заменить. При дневном свете он оттянул рубашку в сторону. Все же не особо заметно, если сильно не приглядываться. Можно было повязать рубашку на поясе и оставить футболку, но вроде мода на хип-хоп стиль давно прошла, да и новый порыв ветра как бы намекал, что эта идея далека от совершенства. Дождь начал накрапывать только к концу прогулки, и по итогу Стайлз уже бежал на стоянку, держа документы над головой, из-за чего они неизбежно намокали.
На удивление, машину ему вверили практически сразу. Основной причиной, видимо, был приличных размеров накопившийся штраф, по факту уплаты которого его, скрипнувшего зубами, направили к нужному месту и даже беспрепятственно открыли шлагбаум. Сумма оказалась больше, чем он предполагал. Прилично больше. У этой игры вырисовывалась интересная стоимость, расписанная на контрастах, когда он то одаривал Лидию теплом, то окунал в холодную воду. В чем необходимость, сложно сказать. Об этом предпочитал просто не думать, отдавшись полностью своим прихотям. Ему так хотелось. Все. Больше нечего добавить.
Он заехал в торговый центр, где без особых мук выбора взял средней ценовой категории телефон - обычный, черный, догадываясь, что Лидия предпочла бы что-то поярче, но ближайшие пару дней ему самому придется им пользоваться, поэтому за свои деньги он решил взять что-то ближе к себе и тут же, едва успев сделать шаг в сторону от кассы, вставил сим-карту. Пришли сообщения о пропущенных звонках. От него самого, еще пару дней назад, когда обрывал ей телефон после оставленного Лидией сообщения, и от миссис Мартин, которая последние дни отчаянно пыталась дозвониться дочери, но безуспешно. Он покрутил в руках телефон, раздумывая, не набрать ли самому себе, чтобы проверить, возьмет ли Лидия трубку, но отказался от этой идеи. Потом. Посчитал, что стоит выждать время. Потомить в неизвестности, что же дальше. А дальше - он обналичил пару сотен с карты, закупился продуктами, прихватил для себя бутылку виски и поехал к Лидии домой. Внезапно оказалось, что Стайлз довольно много захватил чужого имущества. Ездит на ее машине, живет в ее квартире. Мог бы пользоваться ее кредиткой, если бы не решил продемонстрировать показное благородство - мало осталось от первоначального желания сделать ей приятно, взяв все на себя. Сейчас другой расклад. Корысть ради удовлетворения каких-то стихийных, темных мыслей, роящихся вокруг, зудящих, подталкивающих делать что-то злое и не жалеть; сжирая заживо само чувство жалости еще в зародыше.
Остаток дня он лежал на кровати, крутил в руках телефон, пил виски. Почему-то ждал, что, может, Лидия додумается позвонить. Но либо не додумалась, либо просто не хотела. То, что все может свестись ко второму варианту, Стайлз догадывался. Она давала ему шанс уйти самостоятельно, и тогда бы, может, история пошла по немного иному пути. Этим шансом он не воспользовался, потому что тот конкретно противоречил собственным планам на дальнейшее. Он уже написал свои правила и собирался следовать только им. Лидия его не переиграет. Ничего не выйдет. Может попытаться, конечно, так даже интереснее. Только и сам Стайлз не видел, к чему все придет в итоге. Это подстегивало еще сильнее - дойти до конца и узнать.
Отключиться удалось только под утро, и то всего лишь на пару часов. От выпитого виски, хотя едва опустошил четверть, но на голодный желудок, по-прежнему ощутимо вело. Холодный душ помог привести себя в осмысленное состояние и заставить что-то съесть. Разумеется, у Лидии дома не было никаких инструментов, кроме оставленного им же топора. В ближайшем строительном магазине, который тоже находился не ранее, чем в тридцати минутах пешком, он закупился, чтобы приладить обратно замок в ванной. Квартира так или иначе несла в себе маленькие намеки на то, что именно в ней происходило совсем недавно. Один за другим, они замечались и постепенно устранялись, скрывались, чтобы их больше не было заметно. Может, что-то Стайлз не нашел, но основное он точно успел подчистить много тщательнее, чем когда приехал сюда для уборки в первый раз.
Лидия не звонила по-прежнему. Ему это нравилось. Вносился элемент непредсказуемости в ближайшее будущее. Все-таки вечером Стайлз отправил ей сообщение. Над текстом долго не думал. В свое "Надеюсь, не скучаешь" он, не удержавшись, явно добавил толику прежней насмешки. Наверняка не скучала. Хотел бы он видеть выражение ее лица. В то же время, стоит признаться самому себе хотя бы, надеялся, что все-таки хоть немного, но скучала по нему. Неважно. Все равно завтра они увидятся. Когда часы перевалили стрелками за полночь, его отрубило с пустым стаканом из-под виски в руке.
Вокруг по-прежнему насыщалась темнота, когда он проснулся. Даже, возможно, более непроглядная, чем это бывает обычно посреди ночи. Мрачная, плотная и давящая. Душная. Бросающая в ледяной пот. Стайлз чувствовал, что футболка мокрая насквозь. Было мерзко, неприятно, но пошевелиться он не мог. И в то же время - он знал каким-то неуловимым образом, что кто-то есть в комнате, кроме него самого. Кто-то стоит и смотрит на его тяжело вздымающуюся грудь из-за затрудненного дыхания, будто придавило камнем. Кто-то с недобрыми глазами, скрытыми в этой темноте.
Он поднимается рывком и швыряет стакан в угол, прямо в этого непрошенного гостя. Стакан ударяется о стену и разлетается на осколки. Стайлз моргает и видит - никого нет. Он совершенно один. Никого и не было. Всего лишь сон. Просто приснилось. Он смахивает ладонью невидимую паутину с лица, и ему вдруг становится страшно. Совсем как неделю назад, в его комнате в кампусе, когда нашарил руку Лидии, ее маленькую ладонь, которую сжал, успокаиваясь. И это помогло. Он рефлекторно пошарил поверх кровати, а потом обернулся - Лидии же нет рядом, она в больнице. Стайлз судорожно выдохнул. Страх не хотел уходить, он держал за горло, оборачиваясь вокруг внутренностей ледяной змеей. Внутри него, снаружи, повсюду. Липким потом, выкалывающей глаза темнотой, душным воздухом. Стайлз подорвался с кровати, включая свет. Он схватился за голову, шагая вперед и назад, чтобы взять себя в руки, успокоиться, чтобы движение напомнило ему, что он еще живой, дышит и существует, но помогало слабо. Страх оставался. Не отдавая себе отчет, схватился за телефон и набрал свой же номер. Длинные гудки. Никто не ответил. Он сполз по стене, слушая протяжные сигналы, а потом сбросил. Так, он просидел до утра. Только с рассветом удалось взять себя в руки, когда новый день заявил о себе. Пока в окне не появился свет, казалось, что кто-то продолжает смотреть на него из тьмы. Тогда Стайлз наконец смог пошевелиться. Он поднялся, собрал осколки и наскоро собрался. Кусок в горло не лез, вчерашний виски пришлось просто залить водой, прежде чем кинуть в пакет какую-то рубашку для Лидии, телефон для нее же и выехать к ней.
Не покидало ощущение, что все происходящее нереально. Будто сон продолжался.
Доехав до больницы, он оставил машину на парковке и с пакетом направился по знакомому пути к палате, где оставалась Лидия. Время было еще слишком раннее для выписки, но лучше приехать заранее, чем опоздать. Тем более, смутно беспокоился за нее и торопился узнать, как ее дела, потому что пробовал позвонить еще пару раз, а ответом по-прежнему служила тишина.
Только Стайлз коснулся ручки двери, как к нему поспешила медсестра.
- Подождите, вы куда? - она остановилась рядом, поставив руку на дверь перед ним.
- Там моя знакомая, я хотел передать ей вещи, - он пояснил недоуменно, не совсем понимая, к чему этот вопрос. До этого же приходил, и никто его не останавливал. Медсестра же смотрела на него с аналогичным недоумением.
- В этой палате никого нет. Ее покинули еще вчера, - она собирается уходить, когда Стайлз хватает ее за локоть. По лицу женщины видно, что от такого она была не в восторге, и он тут же убрал руку.
- Вы не можете сказать, когда именно? - но та покачала головой и ушла.
Он остался стоять в задумчивости, а потом, когда медсестра скрылась из вида, все-таки зашел в палату и убедился - пусто. Ни следа чьего-то пребывания. Точно ли не сон? Уже ни в чем не был уверен.
Все же Стайлз предпринял одну попытку проверить, подойдя к стойке регистратуры и спросив про пациентку, Лидию Мартин, которая должна была выписываться сегодня. Там на него посмотрели с подозрением, не спеша с ответом и сославшись на конфиденциальность информации. Он с досадой закатил было глаза, а после протянул стодолларовую купюру, выразив надежду, что это поможет им договориться. Женщина торопливо схватила купюру, пряча ее, и описала, с кем пациентка покинула здание больницы. Почти сразу Стайлз понял, что сопровождающим была никто иная, как сама миссис Мартин, предположительно находившаяся за множество миль отсюда в Бейкон Хиллс. Он уже хотел было отойти, когда у него спросили имя и после ответа отдали телефон. Стайлз тупо посмотрел на свой же мобильник и активировал экран. Пропущенные от него же. Он зашел в журнал вызовов - последний был совершен им же, когда не мог дозвониться до Лидии. Значит, она позвонила маме с какого-то другого телефона. Возможно, больничного.
Они уехали еще вчера вечером - смог узнать Стайлз. Так как домой к Лидии они не возвращались - это он знал точно, потому что сам был там, и тут же пришлось отгонять видения о своем ночном кошмаре, ком-то незримо присутствующем - то возникал вопрос, а где же они были. Ответ показался яснее, чем небо на рассвете. Бейкон Хиллс.
Отец офигеет, если Стайлз снова заявится.
Ему казалось, что происходит что-то плохое. Что ему срочно надо ехать. Надо торопиться. Успеть. Почти так же, как в тот вечер, когда Лидия оставалась наедине с Ником и бог весть что переживала с этим психопатом. И вновь пришлось нарушать скоростные лимиты, клятвенно обещая себе, что оплатит все штрафы, чтобы бросить машину на парковке возле ее дома, а после уже на такси рвануть вновь на вокзал. Остро хотелось разнести все на свете, разобрать само здание по кирпичам, когда услышал, что ближайший автобус будет только вечером. Но деваться было некуда. Пришлось ждать. Сидеть на месте, смотреть в одну точку и ждать отправления. Ждать, ждать, ждать. Время шло, а гнетущее ощущение росло и не покидало в процессе пути к родному городу, а после - пока добирался до дома, где раньше жила Лидия.
Плевать, что на часах уже после полуночи. Плевать, что он перебудит всех - не только Лидию, если она, конечно, здесь, но и ее маму. Он был практически уверен, что здесь. Где-то на 89%. Может, на 89.2%.
И Стайлз не отпускал кнопку звонка, пока дверь не приоткрылась. Возникло четкое ощущение дежа вю. За одним только исключением - на пороге стояла миссис Мартин.
- О, привет, миссис Мартин, вы как всегда прекрасно выглядите, - сказал он женщине, которая явно была поднята трелью с кровати и смотрела на него едва ли не с ненавистью от столь позднего визита, - Я бы очень хотел поговорить с вашей дочерью, если вы не против... Лидия! - Стайлз воспользовался всей мощью своих легких в попытках дозваться до девушки и продолжал трезвонить, пока миссис Мартин пыталась переключить его внимание и вообще внушить, что так поступать нехорошо.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » Плохо сплю, когда не под одним с тобой пледом