no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Объявление

Сменить дизайн:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » двое беспомощно тонущих


двое беспомощно тонущих

Сообщений 31 страница 37 из 37

31

Все будет хорошо – теперь это говорила Лидия, а не он. И вот наконец Стайлз начал понимать, насколько эти слова плохо принимаются, едва ли не до полного отторжения. Они пробирались под кожу тысячами иголок и все равно не могли найти дорогу к рассудку, заставить в них поверить. А сколько раз сам повторял ей аналогичные фразы. Интересно, Лидия так же их выслушивала и через силу удерживала себя от того, чтобы не опровергнуть прямо на месте каждое из этих трех слов?
Все будет хорошо. Ну да, расскажи мне об этом.
Утром же было хорошо. И как это вернуть? Как поверить-то заново?
Он качает головой, отказываясь отвечать, что именно имел в виду, потому что и для себя-то не мог в голове сформулировать, а уж расшифровать красиво для Лидии – тем более. Стайлз бы всю жизнь с ней разделил и точно хотел бы того же в ответ. Чтобы эта жизнь была одна на двоих, полная счастья и согревающей обоих любви. Но никак не вмещающая вот эту его сторону, которая чуть больше полугода назад дала о себе знать. Она была похожа на дремавшего хищного зверя, который мирно спал где-то в глубинах подсознания, а теперь его что-то разбудило, и он приподнял свою морду, оскалившись с вырывающимся утробным рыком. У зверя в глазах бесконечная злоба, искрящаяся, ненасытная. Стайлз не хотел, чтобы это видела Лидия, чтобы сталкивалась с его внутренней темнотой, и сам предпочел бы тоже никогда об этом не знать, не думать даже. С чем это было связано, он явно догадывался, хотя отрицал как только мог и спорил с самим собой, что приоткрытая дверь в его сознание не хотела закрываться. Закрыл же ее. Все и впрямь было хорошо. Почему это действует на него снова?
Советы Дитона он помнил, да только жить по ним никак невозможно. Да и не умел. Всю свою жизнь влезал в неприятности, и теперь кардинально перекраивать себя, свое мышление, отказываться от таланта искать приключения – нет. Никак. Не сможет. Застрелиться проще, отказавшись от жизни вовсе, потому что иначе она будет похожа на овощное существование, и смысл в ней какой тогда. С потухшими глазами ходить на работу с девяти до пяти, волочиться от одного дня к другому без цели и эмоций, тщательно сберегая себя от любого мало-мальски значимого потрясения? Нет. Нет-нет-нет, ни за что, никогда. Нет.
Никого не должно касаться то, что внутри него заставляет совершать плохие поступки. Стайлз должен, обязан научиться с этим справляться самому. Ради себя в том числе и обязательно – ради своих друзей. И Лидии. Особенно ради нее, если он наконец сможет добиться, чтобы она осталась с ним. Все-таки он вспомнил и понял, почему принял решение с ней расстаться, отстранившись максимально как только мог. Чтобы уберечь. Хорошо вспомнил. Будь он проклят… Он вновь осознавал, почему сделал это в тот раз, и желание повторить те же действия начинало ворочаться опять, царапаясь. Хотя бы до того момента, пока точно не справится и не сможет себя контролировать, чтобы в процессе не сделать ей плохо, не напугать и ни разу не обидеть, ранив, наговорив что-то плохое. Стайлз не стал бы снова повторять, что у него есть другая или что им надо расстаться – и без того, они разве встречаются сейчас? Он бы попросил о времени, которое ему нужно провести отдельно от Лидии. Мол, я люблю тебя, правда люблю, больше, чем что-либо еще в этом мире, но нужно уладить кое-что, и потом мы сможем быть вместе, никогда не расставаться. – но знал, что второй такой раз они просто не выдержат. Лидия не поймет. А он не попытается ей рассказать, чтобы не волновать или не напугать тем, что иногда Стайлзу кажется, будто он сходит с ума.
Кто захочет встречаться с психом? Ха-ха, тому тоже уготовано место в Доме Эйкена, отдельная палата с двадцатичетырехчасовым обслуживанием и всеми полагающимися по статусу условиями. А этого Лидии не надо. Иначе в итоге они оба там и окажутся.
Стайлз опускает голову, смотрит на тонкую руку, державшую его ладонь. Он инстинктивно морщится, предвосхищая боль, потому что думал, что Лидия сейчас коснется покрасневших, сбитых припухлостей, но она этого не делает.
- Да… Через две недели, - он с неохотой отвечает, осознавая, как же глупо выглядит его претензия к Стиву. Никто не должен был за него думать. Сам виноват. Сам пропустил. Сам хотел переложить на кого-то другого свою ответственность за возникшую проблему. И сам должен теперь разгребать.
Сам. Надо было раньше думать. Да и черт бы с ним, с экзаменом, он был все равно занят другим делом, которое никак не мог отложить и не променял бы ни на что другое, потому что это касалось Лидии и помощи ей. Стайлз точно ее не бросил бы. И даже зная о последствиях, даже если он будет отчислен в итоге, он бы все равно поехал к ней. Если подумать и представить, что было бы, будь он в тот день на учебе, все могло закончиться совсем плохо. И кто знает, к чему бы привело, если бы он не приехал. Лидию нельзя было оставлять там одну. Нельзя было оставлять тело. Он все сделал правильно. Неверной была лишь его реакция на Стива, хотя, честно, все-таки он мог хотя бы отправить смс-ку, которую Стайлз бы вряд ли прочитал – не до того было. Касаемо экзамена, итог был бы один. Если же сравнивать не состоявшийся для него тест или труп оборотня и Лидию с нервным срывом, то второе явно было хуже, гораздо хуже и сложнее исправимо. Все. Сделал. Правильно.
Я уеду, - Лидия произносит, а он вздрогнул, готовый уже отступить на шаг назад и разорвать прикосновение их рук. Почему-то становится досадно, хотя вроде бы и сам предложил ей уехать, но в глаза обида успела просочиться, прежде чем он после быстрого взгляда на нее вновь опустил голову. И тем неожиданнее было продолжение фразы спустя паузу, когда Стайлз хотел уже сказать что-то на прощание, что-то дежурное и неважное. Он несмело наклонился к ней, касаясь ее губ коротким поцелуем, углубляя его, но не затягивая, и отстранился, чтобы молча подобрать рюкзак, покидать туда несколько вещей и после вновь к ней обернуться, немым кивком в сторону дверей предложив выдвигаться.
Они вышли. Почти сразу, немного дальше по коридору, Стайлз увидел своего друга, успевшего умыться. Он стоял вместе с их общим знакомым и что-то обсуждал. Как только они заметили его и Лидию, то замолчали в ту же секунду. Они пересеклись взглядами со Стивом. Стайлз разорвал зрительный контакт, только когда поравнялся с ним. Извиняться он не собирался. Хотя разумом и понимал, что, наверное, был неправ, но и рассыпаться не собирался.  Он коснулся ладонью спины Лидии, направляя ее идти вперед и не останавливаться, когда они прошли немного вперед, а позади послышалось что-то про то, что они друг друга стоят. Он хмыкнул. Ну-ну.
Он в очередной раз согласился с Лидией, подозревая, что она вообще очень чутко ощущает некоторые вещи. Ему точно надо было уехать куда-то, как минимум убраться отсюда, потому что дальнейшее их нахождение неподалеку друг от друга со Стивом добром бы не закончилось. Его друг был отходчивым, но в этом случае мог затаить обиду, а Стайлз не стал бы его сдерживать, скорее провоцируя. И внутри до сих пор вскипала злость, которую иногда удавалось хоть немного потушить.
Всю дорогу обратно Стайлз не проронил ни слова. Когда они приехали, он, скинув обувь и бросив в коридоре рюкзак, направился в ванную за тряпкой, моющими средствами и маленьким ведерком, в которое набрал горячей воды. Максимально горячей, с паром, чтобы обжигало руку. Он грохнул его рядом с дверным проемом спальни, который несколько дней назад успел перепачкать землей со своих рук. Вода перелилась через край. Стайлз намочил тряпку, стерпев высокую температуру, от которой краснела кожа, и принялся с остервенелостью тереть светлое дерево. Все так же молча. Убирая хотя бы какие-то свои ошибки.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-04-29 15:56:21)

+1

32

[indent] Поцелуй прервался практически сразу и уже не был таким, какими они были последние несколько дней. Показалось, что не попроси я его об этом, то и желания особого не возникло бы. Стайлз закрылся. Закрылся полностью. Отвлечь его не получалось. Я тяжело вздохнула, когда парень разорвал физический контакт и пошел собирать вещи. Молча. Лишь остатки злости и напряжения вибрировали в воздухе. Окидываю взглядом его комнату. Что ж, тенденция, что здесь постоянно происходит что-то плохое, никуда не делась. Упорно занимая место в первых рядах. И если последние два дня казалось, отодвинули ее на несколько позиций назад, то сегодня был исключительно резкий рывок вперед. Спасибо, что в этот раз мы покидаем общежитие вместе, а не я одна, с гневным хлопаньем дверей и литрами слез. Со Стивом они помирятся. Я почти уверена в этом. Не могло быть иначе. А если их ссора затянется, то клянусь, сама возьму их за руки и потащу мирить. Потому что не разбрасываются друзьями. Потому что нужно ценить то, что имеешь. Даже если он не предупредил его о каком-то тесте, который, кстати говоря, позволили пересдать. Что несказанно радовало. И как следствие, упрощало задачу в плане налаживания отношений Стива и Стайлза. Почему для меня это важно? Да потому что у меня была Бэт. А теперь ее нет и я многое бы отдала за то, чтобы она сейчас оказалась жива.
[indent] Да, я знаю, что Стайлз далеко не одинок. У него есть Скотт… Был Скотт. Из-за меня они отдалились друг от друга. Чувство вины колет острым концом иглы и я мысленно даю себе обещание, что теперь… Теперь, когда все будет хорошо. А будет ли? Будет. Теперь, когда все будет хорошо и мы во всем разберемся, я обязательно сделаю так, чтобы их со Скоттом связь восстановилась. И Стив. Да. Тоже следует что-то сделать. Но позже. Сейчас важно уехать отсюда. Я наблюдаю еще пару секунд, как парень мечется по комнате, собирая вещи и присоединяюсь к нему, складывая собственную одежду в сумку. Мне хочется заговорить, хочется, чтобы он рассказал, что происходит с ним и почему все так, как есть. Но не решаюсь, боясь сделать хуже. Он не ответил мне на мои вопросы, значит, наверное, нужно дать ему время, правда? Ведь оно у нас будет? Ведь будет же? Страх чего-то, чего я не могла объяснить, поселился где-то глубоко и ледяным валуном подкатывался ближе. Казалось, что вот-вот, еще немного и могу потерять даже то, что образовалось между нами за несколько последних дней. То, чему название я даже не придумала. Но тем не менее это было лучше, чем полгода засыпать с болью и тоской на сердце и просыпаться в том же состоянии.
[indent] Немой кивок на дверь от Стайлза и я иду вслед за ним, кинув последний взгляд на остывшие блинчики и отставленную сковородку. Этот день обещал закончиться лучше. Намного лучше, чем получилось в итоге. Встреча со Стивом около входа в общежитие делает только хуже и я с тревогой кидаю взгляд на Стайлза, но он проходит мимо них, не остановившись не на секунду. Тихонько выдыхаю и шагаю к машине, мысленно сделав пометку о том, что Стив совсем не такой смышлёный, каким казался мне до этого. Я к тому, что глупо оставаться поблизости, да еще и кидаться в обсуждения того, что с ним произошло с кем-то еще, когда мимо проходит тот, от кого ты получил недавно по лицу. К тому же, еще и не стесняясь в высказываниях. Радуюсь и одновременно горжусь Стайлзом, что он все же садится в машину, даже не обернувшись.
[indent] – Ты в порядке? – задаю вопрос, проехав половину пути в гнетущей тишине от общежития парня в сторону моего дома. Снова кивок и больше я не стараюсь заговорить, закапываясь в дебри собственного беспокойства и нарастающего страха.
[indent] Все не так. Совсем не так, как должно было быть с самого начала нашей встречи несколько дней назад. Совсем не так, начиная хотя бы с того, что он приехал ночью по моему звонку, который оказался вообще случайностью. Все было не так и потом. Два трупа, могила и наш неудавшийся разговор о важном, стертый близостью, которую мы оба отчаянно желали. Не так, потому что за нас говорила боль, гнев, обида и всплывшие наружу чувства, взявшие верх над разумом. Не так, потому что закончившиеся отношения у нормальных людей не должны начинаться снова. Особенно при таких обстоятельствах. Но, видимо, мы далеки от определения «нормальные» и именно поэтому сейчас делим тишину на двоих в салоне душной машины, проезжая уже в который раз по опостылевшей дороге, мимо той самой стройки и останавливаясь на тех же светофорах. Совсем не так, если вспоминать хотя бы то, что в багажнике моей машины все еще подпрыгивает на кочках лопата, а наши руки запачканы кровью. Совсем не так, потому что у каждого из нас есть, что рассказать друг другу, но мы упорно этого стараемся избегать, закрываясь. И даже видимость того счастья, которую так старательно создавали, игнорируя произошедшие в прошлом события и отложив в дальний ящик мучившие вопросы, рассыпалась на несколько острых осколков, которые теперь больно резали кожу, проникая вглубь. Стайлз закрылся от меня, а я не в состоянии что-то сделать, чтобы ему помочь. И все, что получается у меня в данный момент – это хорошо молчать, позволяя ему копаться в себе. Вместо того, чтобы протянуть руку и помочь вынырнуть, хватая желанный воздух, которого так не хватает, ртом.
[indent] К моменту, когда мы покидаем машину и входим в квартиру, отчаяние уже активно долбится кулаками, пытаясь вырваться наружу. Что-то происходит. Что-то плохое и я не могу уловить, что именно. Стайлз между тем, все так же молча разувается и уверенно проходит в ванную, выйдя оттуда через пару минут с ведерком, над которым клубился пар. – Что ты хочешь… - он проходит мимо и с грохотом ставит его на пол около двери в спальню. Кидаю сумку на стул и подхожу к нему, замирая в паре шагов. Он опускается и начинает слишком активно тереть тряпкой темные следы на светлых косяках. Следы от его рук, перепачканных в земле. В земле из могилы тех двух оборотней. Меня передергивает. – Стайлз. – я зову его и подхожу ближе. Мне противно от всего, что происходит. Это не должно быть так. Совсем. – Стайлз, остановись. – обращаюсь к нему еще раз и кладу свою руку на его, в которой зажата тряпка, останавливая. – Пожалуйста, хватит. – забираю тряпку и кидаю ее в ведро. – Не нужно, все в порядке. Я вызову клининг. – пытаюсь улыбнуться и разрядить обстановку, хотя прекрасно понимаю, что дело сейчас совсем не в уборке. Но мне больно видеть его таким. Больно наблюдать, как он пытается справиться со своими эмоциями в одиночку. Ведь я здесь. Рядом. Вот, прямо тут. Почему бы не выговориться? Не сказать вслух все, что грызет и неважно, как это прозвучит. Я бы поняла. Уверена, что пойму. Ну же. – Если ты не хочешь говорить – хорошо. Я готова молчать, но не нужно делать то, что ты делаешь. – надеюсь, что он понимает о чем я говорю. Не нужно заниматься самобичеванием и замыкаться. Пожалуйста. – Дай мне секунду переодеться и мы могли бы что-нибудь приготовить… - отодвигаю ведро с дороги и иду к комоду. – Если, конечно, ты очень хочешь чем-то занять руки. – открываю верхний ящик и нахожу домашнюю футболку. Самое оно. – Думаю, приготовленная еда будет намного нужнее, чем чистые косяки. – не глядя тяну вещь, что-то цепляется за нее и с тихим шуршанием падает на пол.
[icon]https://i.postimg.cc/ZRhDwJpw/p3biyR7.gif[/icon][sign]https://i.postimg.cc/d3R5Pz8q/lEgxwUE.gif[/sign]

Отредактировано Lydia Martin (2021-04-30 03:54:53)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

33

Сама идея была проста. Совсем. Просто исправить хоть что-то, если уж ничего больше не мог сделать. Пусть даже это будет мелочь, пусть отмыть наконец следы своих пальцев, стереть их, чтобы они не напоминали о том дне и двух закопанных оборотнях, смерти которых с Лидией поделили пополам. Это было ничем в масштабах совершенных ошибок. Пылью. Серые отпечатки размазывались и становились бледнее. Когда ототрет их, Стайлз переключится на что-то еще. И еще. И он вспомнил про лопату. Лидия как-то говорила, что надо с ней что-то сделать. Было слышно, как она подскакивала в багажнике и со звоном обо что-то ударялась, пока ехали. Нужно будет забрать. Избавиться от нее. Он хотел надеяться, что лопата им больше не понадобится. Или можно будет приобрести новую – ха-ха, смешная шутка, продолжай в том же духе. Не шутка, нет? Действительно, какие уж тут шутки.
Он не обращает внимание, когда Лидия окликает его, весь сосредоточившись на этих пыльных следах, все еще слишком ярких, не стертых. Они заняли фиксированные позиции в голове и забрали его полностью себе, не давая отвлекаться, пока Лидия не положила свою руку поверх его и не отняла тряпку. Стайлз молча наблюдал. Без тени улыбки смотрел на нее в ответ. Хотел сказать, что все исправит – все, что бы это ни значило. Что отмоет эту грязь. Что извинится перед Стивом. Перед Скоттом и Малией. Перед самой Лидией, загладит всю вину, все эти треклятые полгода. А еще – найдет убийцу Ханны, чтобы никто больше не пострадал. Он знал, точно знал, что это может произойти снова, потому что убило не животное, а кто-то – "что-то" – гораздо хуже, чем обычный человек мог бы вообразить. Стайлз обязан сделать все это, по пунктам, без строгого порядка, но ничего не упустив. На выходных с Лидией он отвлекся, совсем забыл, но теперь должен был продолжить, сколько бы времени ни заняло.
Что-то внутри дрогнуло. Кажется, он и так достаточно заставил ее поволноваться. На пару секунду прикрыв глаза, он кивнул ей, соглашаясь. Не хочет говорить, верно. А о чем тут говорить? Не о чем, все в порядке. Все хорошо. Надо переключиться. Задвинуть все подальше, выдохнуть, перещелкнуть тумблер где-то внутри себя и перестать зацикливаться на всем подряд. Хотя бы сделать вид он может, как бы его ни тянуло сейчас отойти в сторону и погрузиться во что-то с головой. «Не нужно делать то, что ты делаешь,» - а очень хотелось. Молчать, молчать, и снова молчать, и что-то делать, сосредоточенно, не отрываясь, пока чего-то не достигнет.
- Все хорошо, - он пересилил себя и тепло улыбнулся, склонившись к Лидии, чтобы коротко ее поцеловать. Все хорошо, пора снова повторять это по кругу, пока опять не поверят. Пока что-то, грызущее изнутри, либо не отравится, либо не сожрет до конца, обглодав до костей.
Все хорошо. Сейчас они вместе. Это главное. А что не хорошо, то будет хорошо.
Какая-то часть груза свалилась с плеч, перестав ощутимо придавливать. Даже дышать будто стало чуть свободнее. Лидия ни в чем его не обвиняла, не называла идиотом, не отстранилась. Если она и посчитала его ненормальным, то вслух все равно ничего не говорила. Поддержка была кстати и оказалась нужной, как воздух, которого не хватало последние часы. Его солнце, выглянувшее из-за туч, когда слишком темно, мрачно, и долгое время беспросветно льет дождь.  Он ощутил прилив благодарности, который было сложно выразить словами. Лидии все-таки удалось отвлечь, пока еще не полностью, но будет лучше. С той самой ночи, когда Стайлз нашел ее на заброшенной стройке, она вновь становилась все ближе и ближе, и все нужнее, хотя куда уж больше. Сначала он не хотел ее оставлять, потому что беспокоился, и искал повод остаться со смутной надеждой что-то исправить между ними. Потом – это просто стало потребностью сделать ее константой и больше не вырывать их отношения из уравнения.
Никогда больше.
- Только под твоим чутким руководством, идет? Чтобы я нечаянно не спалил тебе квартиру, - не то чтобы он не умел готовить, но ему понравилась мысль делать что-то вместе. Если, конечно, они в итоге не увлекутся друг другом настолько, что сожгут еду и в итоге все равно закажут доставку.
Все хорошо. Кажется, удалось взять себя в руки.
Можно выдохнуть.
Стайлз шагнул вслед за Лидией в спальню. Он уже хотел подойти к ней, обнять – еда подождет, еще успеют заняться готовкой. А друг другом – хотелось сейчас. Какая-то вещь выпадает из комода, когда Лидия достает оттуда футболку, и он шагнул вперед, чтобы поднять. Странно, не помнил такую куртку у нее, да, впрочем, и не обязан знать все ее вещи, это логично. Но размером показалась велика, не то чтобы девушка предпочитала подобное. Какой-то белый прямоугольник выскальзывает, и уже у самого пола Стайлз ловит, переворачивая.
- Ого, - на фотографии была Лидия, сидевшая обнаженной спиной к фотографу на кровати с повернутым вполоборота лицом и спавшей с нее простынью. Внизу дата – около четырех месяцев назад, - Красиво, - он задумчиво протянул и положил карточку на комод. Если честно, куртка напоминала мужскую. Если совсем честно, ему показалось, что она и была мужской.
Стайлз зачем-то полез в карман, находя там еще несколько фотографий. Он уронил куртку на пол и начал рассматривать, по одной откладывая их к первой.
Фотографии и впрямь были красивые, качественные, сделанные кем-то, кто явно владел навыком.
Он прислонился к стене, пока перелистывал их. Смотрел внимательно, откладывал, переходил к следующей.
Еще одна – теперь уже лицом к фотографу. Та же дата. И еще похожая.
Небрежная стопка становилась все больше. Три месяца назад – Лидия и темноволосый парень. Он отвернул голову от камеры. Два месяца назад – они же, обнимаются. В один день сделано несколько снимков. Месяц назад, три недели…
Даты шли не по порядку. Об этом Стайлз узнал, когда добрался до нижних. Полгода назад, Рождество, улыбающиеся лица двух близко стоящих людей. Он прижимает ее к себе, она смеется, в глазах искрится радость. Как раз спустя пару дней их расставания.
Сердце колотилось все сильнее, руки едва держали фотографии, тряслись. Дыхание становилось тяжелее, грудную клетку сдавило.
Семь месяцев назад, восемь… Ноябрь, октябрь. Август. Были фотографии, где Лидия одна. Были такие, где с этим парнем. На большинстве его лицо не было скрыто. Стайлз знал его, помнил, хоть и видел только один раз.
Он едва сдерживался, все так же мерно откладывая их, уже не рассматривая, только обращая внимание на даты. В конце не выдержал и отбросил оставшиеся к уже просмотренным; они веером разлетелись, несколько упали на пол. Нервы сдали на той фотографии, что была сделана утром перед их встречей в кампусе, когда они расстались, и он наговорил ей много всего лишнего – думал он тогда. Сейчас уже не знал.
В постели. Он держал ее объятиях так же, как Стайлз прошлой ночью.
Он усмехнулся очень нервно. Что тут еще можно сказать?
Эту последнюю фотографию он еще держал в руке. Пальцы сжимали слишком сильно, сминая край. Стайлз повернул ее к Лидии.
- Знаешь, я… Вы смотритесь отлично, классно, хорошие фотографии. Правда, - начал разбирать нервный смех. Он едва не промахнулся, когда откладывал и эту карточку на комод. Его колотило. Он запустил ладонь в волосы, ероша и сжимая, чтобы хоть немного себя сдержать, не взорваться, не повысить голос. Это ни к чему ведь. Тут и так все понятно было, - Только серьезно, а я здесь что делаю?
Что-то разбилось на осколки, разлетевшиеся во все стороны. Кажется, это были слова о том, что все будет хорошо.
Будет, конечно. Все будет хорошо, совсем все.
- Я могу понять последние полгода. Я могу, правда, - голос надломался. Стайлз словно падал с каждым словом, закапываясь все глубже, - Ты ничего мне не должна была, я знаю. И сейчас тоже, и все это время, - он отступает на шаг. Становится мерзко. Все, во что он верил, оказалось втоптано в грязь самым подлым образом.
Простить можно многое.
- Ты могла просто сказать, что встретила кого-то. Ты знаешь об этом? Когда ты встречаешь кого-то лучше, кто нравится тебе больше, надо прекращать прошлые отношения. Я что, этого не заслужил? – он настолько был плох в отношениях? А они были вообще? Они встречались же, по-настоящему, и виделись так часто, как могли, когда удавалось вырвать дни. Но с другим, похоже, все было гораздо проще. Без расстояния, без выгадывания времени, - Зачем было это делать со мной?
Но не измену.
Он закрывает глаза руками, самым низом ладоней, и с усилием трет их. Даже не видя ни Лидию, ни эти фотографии, изображения с них все равно маячат как в насмешку. Какой же он идиот, но как, когда? Как это можно было заметить?!
Оказывается, в том клубе Стайлз чуть не прибил нового парня Лидии. Бывший напал на настоящего, какой поворот.
- Я не хочу ничего знать о вас, мне хватило, - он убрал руки. Глаза покраснели. Черт, больше всего хотелось убраться отсюда. Начисто стереть свою память, начать заново, и не пересекаться ни с кем, вообще забыть, что когда-то ее знал, - Скажи мне одно только. Честно, хотя бы раз. Почему ты просто не сказала?
Изменила она, а казался себе грязным Стайлз после того, как все эти дни старался быть к ней максимально близко, во всех смыслах. А теперь хотел очутиться как можно дальше отсюда.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-05-01 05:11:10)

+1

34

[indent] - Не оставлю тебя ни на минуту. – говорю с серьезным лицом и киваю, радуясь, что получилось добиться от него хоть какой-то реакции. Даже более-менее нормальной. Облегчение разливается теплой волной в груди и мне снова хочется обнять его, только бы он продолжал говорить со мной. Не замыкался. Скребущее чувство беспокойства так никуда и не делось, но я отмахиваюсь от него и целую еще раз. Легко и непринужденно, отстраняясь с улыбкой. Все правда будет хорошо, поверь мне. Вкладываю в свой взгляд максимум чувств, чтобы он понял. Я позабочусь об этом. Теперь моя очередь это делать. Стайлз итак всегда, много лет, был рядом и занимался тем, чтобы  Лидия Мартин как можно меньше вмешивалась в решение каких-то проблем. Так было всегда. Но не может же продолжаться вечно, правда? Пора бы нам поменяться местами хотя бы на время. Теперь я хочу делать его счастливым и не отпускать ни на секунду. И неважно, что дальше. Неважно, если поднимется снова какая-то из старых тем, которые мне все еще хотелось обсудить. Неважно, потому что я все равно буду с ним, держать за руку, отвечать на поцелуи и сжимать в объятиях по ночам, чтобы ночные кошмары больше никогда не заставляли его подскакивать с криком. Даже если это были клоуны. Даже если было что-то еще. Я смотрела на него и мне отчаянно хотелось сказать ему что-то невероятно важное. Чтобы он почувствовал, что не один. Больше нет. Чтобы почувствовал, что нужен. – Ты же ведь знаешь, что я люблю тебя, да? – смеюсь, вкладывая в этот вопрос всю искренность. Да, люблю. Люблю так сильно, что готова повторять это столько, сколько нужно. Так сильно, что кажется чувство затопило меня полностью и горячими гейзерами било через край, вокруг становилось даже как-то светлее. Все-таки наша встреча спустя полгода разлуки, была правильной, хоть и при неправильных обстоятельствах. Но это тоже неважно.  Ничего из этого. В данную минуту важен только Стайлз. А все остальное… Со всем остальным можно разобраться. Вместе. Рука об руку.
[indent] - Так что, может быть есть какие-то предложения насчет… О, я подниму. – но не успеваю наклониться, чтобы подобрать выпавшую из комода вещь. Курта Ника. И почему я ее до сих пор не отдала? Не знаю. Стоило бы вернуть, наверное. Делаю пометку заняться этим завтра и возвращаю внимание к футболке в руках, пока Стайлз поднимает куртку. — Ого, - стаскиваю с себя кофту и кидаю ее в корзину для белья. – Да, это не моя. Досталась при переезде с вещами Бэт, – надеваю футболку и выправляю волосы из под нее, даже не обратив сначала никакого внимания на то, что «Ого» было адресовано совсем не в сторону куртки. — Красиво, - что? Куртка? Недоуменно поворачиваю голову на звук голоса Стайлза и замечаю в его руках какую-то карточку. – Что это? – подхожу к нему ближе как раз в тот момент, когда он откладывает находку на комод. Фотография. Нахмуриваюсь и подношу ее ближе к лицу, чтобы рассмотреть. Фотография со мной. Да еще и полуобнаженной мной. Фотография, которую я вижу впервые в жизни. – Что… - беру каждую, которую кладет Стайлз на комод и пытаюсь понять, что здесь происходит. Фотографии. Много фотографий. Уже кажется больше десяти и ни одна из них не повторяется. Внизу стоят даты. Большинство из которых я даже не помню, потому что это было после разрыва со Стайлзом. Там дни не особенно отличались друг от друга, чтобы их запоминать. Но такое! Такое я бы точно запомнила. – Подожди, где ты их взял? – я пытаюсь понять, очень сильно напрягаю мозг и собираю все события за те месяцы, что указаны на фото, воедино, чтобы… Даже не знаю, чтобы что. Потому что не было этого. Не было! На карточках определенно точно не могла быть я, даже если лицо казалось моим. А потом парень кладет следующую, где запечатлено не только мое лицо. Ник. К горлу подступает тошнота. – Подожди… - меня кидает в жар. Не может быть. Нет. Этого просто не может быть. – Ник. – я давлю пальцами на лоб, соображая, что это и зачем здесь. То есть, это ведь не может же быть, что… Черт. Логически как-то объяснить не получалось, мысли в голове ни в какую не хотели выстраиваться в цепочку. — Знаешь, я… Вы смотритесь отлично, классно, хорошие фотографии. Правда. – между тем, Стайлз продолжал рассматривать фото. Ну, конечно. Поднимаю взгляд на то, что у него в руках. Слишком откровенно. Можно сказать, почти эротика. Я и Ник. Тошнота усилилась. – Что? Господи, нет… Стайлз, это все не так, как выглядит. В смысле, это какой-то бред! – но судя по выражению лица парня, он поверил. Он всерьез думает, что эти фотографии – настоящее, истина. Бросаю взгляд еще на несколько и в память врезаются даты. Давно. Настолько давно, что тогда еще у нас со Стайлзом все было отлично и мы встречались. То есть, он думает... Он всерьез сейчас думает, что я… Дышать становится тяжелее. Хочется открыть окно и впустить хотя бы немного свежего воздуха. В голове начинает гудеть.  — Только серьезно, а я здесь что делаю? – я мотаю головой и делаю шаг к нему. – Ты здесь, потому что я люблю тебя. – пожалуйста, не делай поспешных выводов. Я знаю, как это выглядит, но, пожалуйста! Он отступает назад. Я замираю. Следующие его слова о том, что я никогда ничего ему была не должна и прочее больно бьют в сердце. Затянувшиеся раны за последние несколько дней начинают снова кровоточить. – Нечего понимать. Нечего, Стайлз, этого не было! – сильнее мотаю головой, махнув рукой в сторону проклятых фото. Как они  оказались в моей квартире? Почему на них я и Ник? Зачем все это? Почему сейчас? Черт. Чертчертчерт! Голова разрывается от непонимания. Мне больно слышать то, что говорит Стайлз. Но еще хуже… Еще хуже то, что будь я на его месте, тоже поверила бы. Ведь вот оно, все перед ним. Поцелуи, объятия, доверие какому-то левому парню. Причем безоговорочное, раз решилась на фото в обнаженном виде. Только вот не решалась. Не доверяла, не обнимала и не целовала я его. Никого другого, с тех пор, как расстались со Стайлзом. Кроме… Да, одного раза. Того идиотского раза в клубе. Но мне ли не знать, как может иногда справляться фантазия.  — Ты могла просто сказать, что встретила кого-то. Ты знаешь об этом? Когда ты встречаешь кого-то лучше, кто нравится тебе больше, надо прекращать прошлые отношения. Я что, этого не заслужил?  - глаза начинают жечь слезы. – Не было никого, Стайлз. Не было. – мой голос дрожит и я делаю еще один шаг к нему, только бы он услышал меня, только бы дал возможность рассказать, что он единственный, кто нужен был все это время. Единственный, кто нужен сейчас. Только он. — Зачем было это делать со мной? – меня начинает трясти. Осознание, что вот-вот настанет конец даже тому, что сложно было чем-то назвать, приходит легко и укладывается в центре мозга. – Я ничего не делала. Прошу, послушай меня. Я правда ничего не делала! Это не я на фото, в смысле, я не фотографировалась так. Не была с Ником. – пытаюсь сказать как можно больше, пока есть возможность, пока он не ушел, хлопнув дверью. Надежда, что получится убедить его в том, что это действительно все не так, как выглядит, чертовски мала. Слишком. – Пожалуйста, Стайлз, поверь мне! – горячие дорожки слез обжигаю щеки. – У нас не было с ним ничего, я видела то его всего … - но Стайлз перебивает меня, не дав договорить. В его глазах плещется боль. Он на самом деле думает, что я предала его. Вот так просто, наплевала в душу и растоптала все хорошее, что между нами было. Грудь раздирает боль и страх, что не получится доказать. Не получится достучаться. — Скажи мне одно только. Честно, хотя бы раз. Почему ты просто не сказала? – я обхватываю ладонями голову, сжимаю и через секунду опускаю их. Отчаяние топит меня прямо здесь, посреди моей же спальни. Он не верит. – Нечего говорить. Ничего не было, я не знаю, что это за фотографии, клянусь! – подхожу к нему ближе. – Стайлз, прошу тебя, слышишь? Прошу, послушай меня! Я люблю тебя. Только тебя. Я никогда не была с Ником. Никогда. – всхлип вырывается из моей груди и я пытаюсь перевести дыхание. – Я правда не знаю, откуда это здесь. – дотрагиваюсь до его руки и мысленно молюсь, чтобы не оттолкнул. – Пожалуйста, скажи, что ты мне веришь? – но ответ кроется в сжатых челюстях парня и взгляде, от которого вздрагиваю и внутренне все сжимается. Если это не ненависть, то что-то близкое.
[icon]https://i.postimg.cc/ZRhDwJpw/p3biyR7.gif[/icon][sign]https://i.postimg.cc/d3R5Pz8q/lEgxwUE.gif[/sign]

Отредактировано Lydia Martin (2021-04-30 15:49:45)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

35

Было хорошо. Было, а не будет. Одно - шептать слова любви в темноте, разгоряченными прижимаясь друг к другу. Другое - при свете дня, держа дистанцию, просто разговаривая и вкладывая в эти слова все. Разные интонации и, наверное, смысл тоже разный. И волей-неволей что-то внутри падает, разливается тепло, хочется схватить ее и закружить по комнате, отвечая молча, поцелуями, чтобы она продолжала улыбаться, потому что у нее такая красивая улыбка. И с этой улыбкой Лидия говорит ему, что любит. Как можно было не верить? Как не уступить и не находить себя рядом с ней счастливым? Пусть робко, неуверенно, все еще не до конца веря, что действительно так, но с растущим убеждением, что где-то все же повезло.
Не новость, что строить гораздо сложнее, чем ломать. Разрушить все можно если не за секунды, то считанные минуты. Хотя нет, не так, совсем - тут на подготовку ушли целые месяцы. Месяцы лжи. Ничего больше Стайлз не хотел сейчас, чем поверить. Он искал пусть самую мелкую, нелепую зацепку, которая позволила бы схватиться за нее и не упасть еще дальше, еще глубже, откуда уже не сможет подняться. Пусть она будет ничтожной, гаснущей, и ее придется раздувать долго, мучительно. Пусть любой другой, узнав, посмеялся бы над ним и назвал наивным дураком. Но пусть она будет, пусть спасет то, что было между ними, такое покоцанное и искореженное, бережно залечивавшее все свои раны.
Искал, правда. Хотя бы что-то, из-за чего он поверил бы - даже одному какому-то слову, лишь бы оно оказалось честным. Искал, но это было еще больнее. Хотел поверить - и не мог. Все равно что пробираться в темноте сквозь заросли терновника вслепую, а получать одни иголки, рвущие одежду и впивающиеся в кожу, норовя воткнуться и в глаза. Вот он пытается найти дорогу, кажется, что видит свет мелькающих фонарей, в итоге же - обманка, нет никакой дороги. Пора остановиться, Стайлз. Здесь ты больше ничего не найдешь.
"Господи, да как это могло случиться?!" - хотел кричать. Это просто выражение, в Бога он никогда и не верил. От отчаяния скручивало внутренности. Вообще не во что было верить, как бы ни хотел. Становилось только хуже с каждой минутой, с каждым словом, которое произносила Лидия, с каждым взглядом на нее. Родное, любимое лицо в миг стало чужим. И тогда он перестал искать.
Когда она говорит, что любит, это воспринимается как насмешка. Когда говорит, что ничего не было, - как издевка.
- Это не я на фото, в смысле, я не фотографировалась так. Не была с Ником, - Лидия говорит, но все, что он слышит, это какой-то возведенный в абсолют, нелепый бред. Настолько несуразный, что Стайлз мысленно просит ее придумать что-то более связное и правдоподобное, он же сам себя сейчас ощущал каким-то придурком, которого обвели вокруг пальца десятки, сотни раз за все это время, и продолжают делать то же самое, играть с ним ради какого-то извращенного удовольствия. Потому что так не поступают. Никто в здравом уме не совершает подобные поступки и не издевается над чужими чувствами, которые к ним питают годами. Годами! Он сбился со счета, сколько был в нее влюблен. Господи, какой он идиот. Как он мог допустить хоть на минуту ...
Она просит поверить, но сама возможность этого уже похоронена так глубоко, что нужно копать к центру Земли и все равно не отыскать, потому что все начисто перетерто в пыль. Спасибо, верить в иллюзию оказалось слишком болезненно по итогу.
Она продолжает повторять имя этого парня, которое вызывает гримасу отвращения, застывающего на лице маской. Имя бьется в ушах, и кажется, что он стоит тут третьим. Говорят, что третий лишний. Только это не про того, а про Стайлза. Он здесь лишний, своими глазами увидел теперь, насколько. Прошлые фразы накидывались бешеным потоком, завихряющимся все сильнее. Лидия говорила, что это ее новый парень - не обманула. Говорила, что он будет ее парнем - полуложь, хотела задеть, да? Говорила, что между ними ничего и не было - а вот фотографии, напрочь опровергающие. Им сейчас верилось больше. Они были материальны. А под словами, как оказалось, нет никакого веса.
Стайлз стоит и зачем-то борется с желанием уйти прямо сейчас, не дослушивая и ничего не отвечая. Теряет время, за которое мог быть отсюда все дальше, тщетно стараясь оставить позади себя Лидию и мысли о ней. Да только она все равно оставалась бы с ним, в его голове, и никак не скрыться, не избавиться от всего, что с ней было связано. Она делает шаг к нему навстречу, а он еле подавляет импульс отступить назад. Лишь бы не приближалась, не касалась, черт. Но все равно дотрагивается до его руки. Стайлз отшатывается сам, отдергивает ее - и делает это слишком резко, отчего рука взлетает, будто занесенная для удара, и замирает. Он совсем не думает, как это может выглядеть, ему плевать. Просто не хотел, чтобы Лидия пыталась до него дотронуться. Неприятно - это не сказать ничего.
- Серьезно? - зачем-то переспрашивает, - Ты меня правда считаешь таким идиотом?
Каким образом можно в это поверить?! Во что верить-то?
Стайлз делает шаг в сторону, обходя Лидию, и поднимает куртку. Он аккуратно расправляет, держа за плечи, и выставляет вперед на вытянутых руках.
- Что это? Досталось с вещами Бэт, да? Не кажется, что это не совсем ей по плечу? - он выплевывает с нервной болью и кидает куртку вперед к Лидии, - По-моему, все очевидно. Я не знаю, почему ты продолжаешь это делать.
Стайлз отворачивается. Становится совсем невыносимо. Настолько, что, будь он проклят, от всей обиды, отчаяния начинало щипать глаза. Не смотря на Лидию, он прошел мимо, чтобы подобрать рюкзак и зайти с ним в ванную, кидая туда оставленные ранее вещи. И шорты, и перепачканные в земле джинсы с футболкой, все запихнул вместе, застегивая молнию и взваливая рюкзак на плечо.
- Я надеюсь, оно того стоило для тебя, что бы ты ни хотела получить, - останавливается в коридоре, все еще избегая прямого взгляда.
И его осеняет догадкой. Вот оно что, конечно.
- Удобно было иметь под рукой кого-то, кто примчится по первому зову и решит любую твою проблему, да? - он медленно произносит. Голос из надломанного стал выцветшим, - Труп на руках? Зачем тревожить своего парня по такому пустяку, есть же Стайлз, он приедет и закопает. Я прав? - судорожно вскидывает голову и наконец упирается в Лидию взглядом, - Машина сломалась - не надо ее буксировать в сервис, можно позвать Стайлза. Скучно стало? Парень занят? Тоже подойдет. Тебе просто скучно было, да? Нужен был кто-то, кого можно в любой момент использовать? - раздражение вновь окрасилось новым всполохом. Было мерзко. Использовали и бросили, когда стало удобно. Если бы Лидия не хотела, то он бы ничего и не узнал. Не знал же ведь - едва ли не год.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

0

36

[indent] Все летело к чертям. Мир рушился прямо на моих глазах, а оставшиеся руины, из которых, казалось бы можно было что-то восстановить – сделать что-то хорошее и красивое – стирались в пыль, поднимаясь к небу и мешая дышать. Серая масса в воздухе из надежд и всего хорошего кружила вокруг, въедаясь в кожу и забивая легкие и ничего уже не могло помочь. Солнце не выглянет больше, мир погрузился во мрак.
[indent] Стайлз отшатывается от меня, словно от чего-то грязного и заразного. Слишком резко сбрасывает мою руку и заносит свою… Я даже не успеваю испугаться. Страха нет. Обреченность легла на плечи, придавливая к земле. Не успеваю отступить. Лишь зажмуриваюсь, вздрагиваю и сжимаюсь, как зверек, которого внезапно загнали в угол безжалостные охотники, шумно втянув воздух в легкие и прекращаю дышать. Слезы продолжают прокладывать дорожки, а внутри у меня все переворачивается. В голове не укладывается, что все это происходит на самом деле. Но реальность бьет больно и оставляет мучительные спазмы за собой. Машинально делаю шаг назад. Стайлз не прикасается ко мне, но этого и не требуется. Совсем нет. Достаточно того, что он хотел. Ну или выглядело так. Неважно. Правда неважно. В груди все горело огнем, больно обжигая остальные органы. Больно. — Ты меня правда считаешь таким идиотом? – отхожу еще на один шаг назад и молча вглядываюсь в его лицо. Он не верит. И даже не пытается. Не верит. Мотаю головой и безысходность топит меня, утягивая все глубже за собой. Ничего не получится. Он не слушает и не станет. Отчаяние отступает, давай место опустошению. – Я не сказала, что это ее. – тихо произношу безжизненным голосом, в ответ на вопрос о куртке. Конечно, она не Бэт. Это очевидно. Но разве я что-то говорила о том, что вещь принадлежала подруге? Нет. Но какая разница, да? Какая теперь разница, когда Стайлз даже не позволяет себе услышать меня. — По-моему, все очевидно. Я не знаю, почему ты продолжаешь это делать. – куртка приземляется почти около моих ног, но я даже не пытаюсь на нее смотреть. Все мое внимание приковано к лицу Стайлза. К его глазам, в которых плещется злость и понимаю – он все решил. Абсолютно все. И если это действительно так, то разве изменят вообще хоть что-то теперь мои слова? Фотографии – бред. Фальшивка. Фотошоп. Да что угодно! Но не реальность. Но зачем в это верить, да, Стайлз? Ведь я плохая. Я изменила и наплевала на все твои чувства. Я растоптала все, что было между нами и теперь что? Глупо пытаюсь оправдаться? А зачем? Ведь если все было так, то почему, черт возьми, я стою здесь перед ним и не знаю, как дышать снова, чтобы не задохнуться? Почему грудь выжигает боль и хочется просто разодрать ее на части, чтобы вынуть тот орган, который сейчас истекал кровью, если бы такое было возможно? Почему я цепляюсь за него так, что кажется, захлопни он за собой дверь, я просто не смогу это пережить вновь? Почему? Но он не видит. Ничего из всего этого. И не позволяет показать. – Я ничего не делаю, Стайлз. – что я делаю? А вот действительно, что и зачем я делаю сейчас? Потому что доказать все равно не получится. Нужно что-то весомее. Что-то более важное, чем мои слова, да, Стайлз? Тебе ведь нужно что-то еще? Мало слов той, которая любит тебя больше жизни? Нужны доказательства. Мне противно. Противно, что он верит в каких-то «нас» с Ником. Противно, что мое «люблю» для него ничего не значит. Понимание приходит внезапно. Он никогда не верил в нас. И теперь, вместо того, чтобы хотя бы немного послушать, что я говорю, он смешивает меня с грязью одной верой в эти фото. А я ведь простила тебя, Стайлз. Помнишь те билеты и совсем недвусмысленную фразу о ком-то еще в твоей жизни? Помнишь, Стайлз? А я помню. Но тем не менее, возможность воссоздать, практически из пепла то, что нас когда-то связывало, пересилило остальное. Хотелось хорошего. Хотелось раствориться в нем и почувствовать снова себя нужной. Не кому-то – ему. Но это все ведь уже неважно, правда?
[indent] Я молча наблюдаю за тем, как парень ходит по квартире и собирает вещи. Все. Теперь окончательно все. Он решил уйти и забрать абсолютно все, что напомнило бы о нем. Хочется предложить ему и свой телефон, чтобы стер номер и удалил совместные фотографии. Но жаль, из памяти ничего не сотрешь. Слезы высыхают. Он останавливается. — Удобно было иметь под рукой кого-то, кто примчится по первому зову и решит любую твою проблему, да? – мерзко. Открываю рот, чтобы крикнуть, что не просила. Никогда не просила решать мои проблемы, никогда. Но смыкаю губы. Зачем? Это все теперь неважно. Не нужно. И не имеет никакого веса. Ничего из всего, что скажу. Смысл сотрясать воздух и развивать еще больше ненужных реплик, которые, словно ножи, втыкаются теперь уже во все тело, потому что место в сердце кончилось. Но Стайлз продолжает. Он говорит о трупах и я чувствую, как пол уходит из под ног. Не буквально конечно, потому что вот я, стою здесь, словно вкопанная и не в силах поверить, что он может такое вообще говорить. Что может так думать. Как была не в силах поверить, что он мог допустить даже мысль, чтобы замахнуться на меня. Что ж. Вечер открытий. Мне становится плохо. - Нужен был кто-то, кого можно в любой момент использовать? – я морщусь и сжимаю губы. – Я никогда не использовала и не делала из тебя идиота, Стайлз. Но ты идиот, если на самом деле так думаешь. – а теперь просто уйди. Пожалуйста. Но не прошу его это сделать, потому что даю шанс остановиться, перевести дыхание и понять, сколько лишнего было сказано. В очередной раз. – Ты не веришь мне, я поняла. – пожимаю плечами. Мне больше нечего сказать. Единственное, что для меня сейчас становится важным – доказать, что фото подделка и, черт возьми, я не пожалею никаких денег и времени, чтобы получить какое-нибудь заключение на этот счет. Ведь могут же проверить подлинность фотографии? Могут же? А потом выслать его Стайлзу. На этом все.
[indent] И он не задерживается больше в моей квартире и за его спиной хлопает входная дверь. Осознание, что сейчас произошло наваливается тяжелым грузом и я трясущимися руками вытираю глаза. Кончилось. Снова все закончилось. Он ушел. Иду в спальню, чтобы еще раз посмотреть на эти чертовы фотографии и случайно задеваю ведро. Оно переворачивается и вода огромной волной разливается по всему полу. Это становится последней каплей. Решимость улетучивается и я падаю на мокрый пол на колени и задыхаюсь от рвущихся наружу рыданий. Он ушел. Это конец. Но я все равно докажу, что никогда не предавала его. Не предавала нашу любовь.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

37

Было похоже на отдельные вагоны, которые цеплялись друг к другу, комплектуя состав. Все они стыковались в единое целое. Так и сейчас происходило - поводы один за другим вытягивались из памяти, формируя общую картину, вышедшую из-под пера Босха и разгаданную не десятком искуствоведов, а самим Стайлзом. Картина напоминала пазл, и вот все детали склеились в один сюжет. Совсем не красивый, фантасмагорический сюжет, который даже в кошмарах не мог привидеться, какими бы они ни были. От них можно проснуться и забыть через несколько минут или часов. Теперь же проснуться не получалось, и надеяться на то, что все происходящее - всего лишь сон, было бесполезно. Реальность, как она есть, оказалась хуже, чем могло придумать подсознание. Хотя бы потому, что все было настоящим - настоящая измена, запечатленная во всех ракурсах на настоящих фотографиях, которые держал в собственных руках, была настоящим предательством.
Он правда мог бы понять многое. Сцепив зубы, проглотить то, что Лидия была с другим на протяжении последних полугода. Они были не вместе, никто не давал обет безбрачия на всю свою жизнь - включая его самого, если вспомнить несчастную Ханну, так рано погибшую вместо того, чтобы жить. И то, что у них в итоге ничего не было, - это его выбор. Лидия могла выбрать иначе, за что было ее винить, когда он расстался с ней по собственной инициативе? Было бы досадно, обидно, что с кем-то другим ей было хорошо, с кем-то она делила постель, принадлежала кому-то еще - не ему. Он бы злился - на этого парня, который до нее дотрагивался и над шутками которого она улыбалась, на самого себя, что допустил это, и на Лидию тоже, само собой, потому что тяжело понимать такие вещи. Ему бы понадобилось время, чтобы отпустить эту ситуацию и заставить себя перешагнуть через ее - но он бы понял.
Понять же, что это все происходило уже тогда, в их отношениях, когда все было хорошо - да здесь и понимать нечего. Все было настолько очевидно, что Стайлз не мог осознать лишь одно - почему он ничего не замечал. Должно же быть хоть что-то. Память упорно не выдавала ни одной детали. А впрочем, еще подкинет наверняка.
- Да, я идиот, - хриплым голосом он просто соглашается, пока обувается. А что еще было сказать, действительно идиот.
Его рассудок слепило одной-единственной мыслью - все придумал себе, потому что хотел верить. Все, что не должен был придумывать. Здравый смысл был послан подальше, когда попытался воззвать, что ну не может быть такого, это же его Лидия, вспомни, какой она была прошлой ночью, и посмотри повнимательнее на нее сейчас, это похоже на лицо человека, которому все равно и у которого нет к тебе никакой любви? Стайлз отмахнулся, не в силах даже предполагать такие варианты, потому что у него выбили почву из-под ног, легкие украли, и бесполезно дышать даже, а глаза соскальзывают, не фокусируясь ни на чем. На Лидию он смотреть не мог, сразу пролистывались вновь увиденные кадры, оживающие и дополняющиеся деталями происходившего в момент, когда щелкала фотокамера. Не думает даже, что когда-либо сможет.
Он не ждал, что Лидия будет его уговаривать или пытаться что-то объяснить. Когда на руках веером раскидываются все доказательства, то бесполезно отпираться - все равно что своими глазами увидеть. И слушать бы не стал, наверное. Не то состояние, в котором до него можно достучаться. Он знает, уже где-то отдаленно чувствует, что успел наговорить лишнего, но его это нисколько сейчас не заботит. Ни разу. Не он первый втоптал в грязь все, что было между ними, и не он наплевал на чужие чувства, на то, что он был готов делать ради Лидии - всегда, в любое время, при любых обстоятельствах. Даже если у нее был кто-то, кто, по идее, должен принимать на себя такие обязательства - это раньше было неважно, тогда и не претендовал на что-либо большее, чем дружба, хотя сколько лет мечтал. Теперь - вряд ли. Есть кому справляться с ее проблемами. Ему пора уйти с этой должности.
Самое же отвратительное во всем этом было, самое унизительное, что Стайлз подозревал и заранее готов был еще тысячу раз назвать себя безвольным идиотом - но если Лидия позвонит ему вновь с какой-то ситуацией, о которой почему-то не сможет или не захочет сказать своему парню, кому угодно еще, не суть, то по-прежнему оставался весомый шанс, что он кинется к ней на помощь. В этот момент отчаянно хотелось верить, что не кинется. И что Лидия не позвонит.
Он вроде хотел что-то еще сказать, но взглянул на нее последний раз и, махнув рукой, вышел из квартиры. Быстрым шагом он вылетел на улицу. Хотелось идти. Не останавливаться. Главное, продолжать ход. Без понятия, куда. В кампус возвращаться не было никакого желания, да и боялся, если честно. Столкнись они вновь со Стивом, уже не будет рядом Лидии, которая бы его остановила. Ситуация складывалась таким образом, что, похоже, они вовсе вместе больше не будут. "Они" перестали существовать за какие-то несчастные минуты, и тут бы впору горестно усмехнуться, что "их" не было уже очень давно, и было ли. Да не смешно. Вообще ни разу.
[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » двое беспомощно тонущих