no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » В небесном танце звёздных пар...


В небесном танце звёздных пар...

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Lydia Martin х Stiles Stilinski
...В изящных пальцах остывал
Огромный шар

https://funkyimg.com/i/3aMHf.gif https://funkyimg.com/i/3aMHo.gif
https://funkyimg.com/i/3aMHq.gif
https://funkyimg.com/i/3aMHu.gif https://funkyimg.com/i/3aMHw.gif

«Drummatix - Горький туман»

Она отвернулась к стене и спит
Он молча на кухне глотает спирт
Горькие сны
Горький туман
Разбитая лодка, пустой причал
Русалка на камне поёт печаль
Самоповтор
Самообман

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+4

2

День первый. Апатия. Еще даже мысли нет о том, что случилось неизбежное. Тишина вокруг такая, что слышно, как за окном падает снег. Или это плод воспаленного воображения, что куда ближе к правде, чем острый слух, сравнимый с супергеройским. Стайлз даже не пытается вспомнить, у кого была такая способность. На ум назойливо лезут разве что вампиры из Сумерек, прости господи.
День второй. Ничего не меняется.
Как и на третий, и на четвертый, и даже на пятый. Нет смысла перечислять их все, правда?
Разумеется, понадобилось время, чтобы понять – жизнь после разрыва отношений есть. Сомнительного качества, однако. Всегда чего-то будто бы не хватает, и ощущение, словно отрезали руку, - это не то чтобы пустой и бессмысленный эвфемизм, а вполне реально существующий где-то в ментальном понимании, почти осязаемый физически дефект. Особенно тяжело первую неделю. Кажется, будто кусок вырвали (плечевую мышцу, допустим), а он все не зарастает, и не зарастает, и продолжает сочиться кровью, и уже почти примиряешься с тем, что это будет продолжаться вечность. Но нет - начинает затихать, покрывается тонкой коркой, рана постепенно стягивается и напоминает о себе тоскливой, тягучей болью.
Да, Лидия была его плечевой мышцей, причем рабочей руки, без которой пришлось учиться всему заново. Сказать бы сердечной, но тогда бы Стайлз лежал посреди комнаты со стеклянными глазами. А так ходит же, функционирует, вроде как.
Это все лирика и хороший повод уйти с головой в учебу, которую, признаться, Стайлз успел запустить перед Рождеством, а теперь разогнался с новой силой и лез в каждую деталь, перебивая преподавателей своими вопросами, отчего его имя запоминали раньше всех прочих студентов. Он прорывался сквозь эту пресловутую апатию, которая продолжала налезать со всех сторон, стоило хоть немного сбиться. Но он справлялся, да. Иногда получалось. Где-то слишком агрессивно, с напором - на очередное его замечание или вопрос однокурсники начинали перешептываться между собой, с любопытством поглядывая на реакцию преподавателя. Надо отдать должное, профанов среди обучающих не было. Тихо ненавидели, возможно, но терпели.
Те недели, даже месяцы, сцепились в клубок, где дни едва отличались друг от друга, боролись между собой за право увидеть солнечный свет, но все равно срывались с самого края и падали прямиком в бездну. Не так много времени прошло с того момента, как все стало выправляться и наконец идти своим чередом. Все будет хорошо - теперь можно повторять себе эту фразу для успокоения. Все будет хорошо - говорит Стайлз и опрокидывает подожженный шот, едва не выплевывая его прямиком в бармена через все барную стойку. Вот уж что, а с крепким спиртным он пока не научился ладить и еще не совсем понял, как бороться с этим жгучим ощущением во рту, а еще как в фильмах умудряются пить водку, даже не морщась. Этому не учат в ФБР, нужно познавать на собственном опыте. Не чтобы очень нужный и полезный навык, но пусть будет. Он начал предпринимать первые шаги, хотя до демонстрации мастер-классов ему пока еще далеко. 
- Да ты не знаешь, что потеряешь, если не пойдешь! - друг продолжал бубнить под ухом прямо во время лекции, и игнорировать его уже не получалось. Если Скотт, например, был лучшим другом школы и вообще роднее брата, которого никогда не было, то Стив (нет, он не подбирал себе друга по принципу, чтобы его имя начиналось на "С") - это университетский товарищ, с которым и на пары, и на гулянки, и в общежитии делили комнату. Но так как Стайлз по части гулянок был не слишком верным соратником, то все же хватало времени с избытком, чтобы не задолбаться. На что он не самый спокойный человек с припадками гиперактивности, но Стив сумел переплюнуть.
Карандаш нервно бился графитом о стол, разбрасываясь крошками, пока грифель не сломался.
- Ладно, хорошо! Помолчи пять минут хотя бы, и я согласен. Трижды тебя прошу, заклинаю - заткнись! - Стайлз не выдержал, ответив во весь голос. Вместе со Стивом замолчал и преподаватель с едва выговариваемой фамилией, от которой язык завязывался в морской узел. Да вообще все замолчали, если уж так посмотреть. Было немного неловко, и он практически полностью, насколько мог уместиться, сполз вниз, буркнув короткое "Извините".
Далеко не сразу все стало ровно. Понадобилось время. Тягучее, маслянистое, черное, затягивающее внутрь себя и медленно сжимающееся коконом, сдавливая все сильнее. Он захлебывался в этом времени и жадно глотал воздух. Умирать никто не хочет, это понятно. Но жить иногда не хочется тоже, особенно ощущая в своей голове чужое присутствие, которое понемногу отнимало мысли, подменяя на свои собственные. Так не могло долго продолжаться. Еще бы чуть-чуть, и...
Еще бы пару дней.
Паническая атака начинает подкрадываться, и фокус внимания переключается с прошлых воспоминаний на контроль собственного дыхания. Медленнее, вдох, а за ним выдох - вот так. И понемногу отпускает. Главное, дышать спокойно, глубоко, не торопясь и помня, что не бежит марафон в попытке обогнать собственные кошмары и оторваться от них. Все хорошо, все отлично, все просто замечательно. Только повторяй это себе почаще, окей? Пока сам не поверил.
Вечером, смотря на две дорожки из шотов, Стайлз с тоской думал, что коктейль с зонтиком и пеной взбитых сливок зашел бы прикольнее. А вот это вот, плещущееся там, смешавшее в себе несколько видов алкоголя, - оно как-то без огонька воспринимается. Не особо весело. И это вопреки тому, что как раз огонек присутствовал, гуляя по краям стоявшего перед ним на очереди напитка.
После пары шотов он передумал. На третьем готов был выпить на брудершафт, но Стив вовремя отвернулся, оценивая девчонку на другом конце барной стойки. Стайлзу много пить не надо для того, чтобы мозги оказались всмятку. Нужно всего несколько элементарных действий. Первое - не закусывать. Второе - пить не коктейли с зонтиками, а что-то явно покрепче. Третье - лучше смешать вместе разные "покрепче". Четвертое - он изначально должен быть слегка поехавшим.
Веки легко опускаются, но поднять уже сложнее, они наливаются свинцом. Музыка долбит изнутри черепной коробки, сотрясает пространство, как будто вокруг десятки барабанов с рваным ритмом. Все вокруг кажется слегка неустойчивым, но он вполне неплохо маневрирует и даже не натыкается на предметы.
Стайлз думал, что теперь уже все в порядке, почти поверил. Или легкомысленно забил, посчитав, что сейчас его дела с самоконтролем обстоят куда лучше, нежели парой месяцев раньше; что он точно справится; что все позади, и он заслужил один день, когда можно вспомнить, что сейчас самое время жить, а не запирать себя среди учебников.
Уже переждал. Уже можно.
Свобода - это когда позволяешь себе то, в чем ограничивал раньше. Дыши полной грудью, живи, наслаждайся. Он подкатил по гладкой полированной поверхности барной стойки еще один шот и опрокинул в себя. В глазах то темнело, то становилось светлее, и непонятно, мерцал ли это свет или ему лучше остановиться. Только вот останавливаться явно не входило в его планы. Стайлз обернулся в поисках друга и увидел того рядом с брюнеткой, с которой перебрасывался взглядами и теперь решил подкатить. Он же в свою очередь сначала равнодушно пропустил мимо своих глаз ее подругу, а потом вернулся к ней и посмотрел на нее снова. И еще раз. И решил не терять время впустую.
Последней девушкой, с которой Стайлз говорил дольше пяти минут, была Лидия, его Лидия, и при ее образе, возникшем моментально в сознании, всколыхнулась злость. Эта симпатичная девчонка, светловолосая, всего-то на пару сантиметров ниже его, ничуть не была похожа внешне на его Лидию. Он узнал, что ее зовут Ханна, и что она не против, чтобы ее угостили. Стайлз отводит ее в сторону, чтобы не мешать Стиву знакомиться с его новой подружкой. Они вместе выпивают. Ханна учится в другом городе, первый курс, хочет стать экологом, избавляющим планету от пластика. Приехала на выходные к родителям. Та, вторая - ее сестра. Стайлз слушает, кивает и пропускает всю информацию мимо себя; протягивает руку к ее лицу, чтобы поправить прядь волос. Ханна сначала недоуменно посмотрела на него, потом улыбнулась. Хорошо, что не похожа, иначе бы он уже сорвался с катушек. Он чуть наклоняется к ней, потому что ему мерещится запах знакомых духов, и понимает - не мерещится. Тот же самый. В висках заломило. На дне бокала остается только лед. Стайлз берет ее за руку и уводит в центр. Музыка не становится тише, но замедляется. Он уже решил, что позже заберет Ханну отсюда - не знает пока, куда, но это обязательно произойдет.
Она кладет ему руки на плечи, он сжимает ее талию и испытывает новое дежа вю - что это, школьный выпускной? Они взрослые достаточно, чтобы сократить расстояние между их телами. Стайлз видит, что Ханна совсем не против и вскидывает голову, отбрасывая назад копну волос. Обнажается шея, ничто не скрывает открытые плечи. Имя девушки от него то и дело ускользает, почему-то хочется назвать ее чужим именем, которое ей совсем не подходит. Или не называть совсем, какая разница, завтра он не вспомнит, какого цвета были ее глаза. Ему вновь начинает мерещиться - теперь уже знакомый силуэт мелькнул в толпе. Это подстегнуло, не могло не зацепить еще сильнее.
"Стайлз, помни, ты должен быть осторожен. Не позволяй эмоциям брать над тобой верх. Тебе нужно успокоиться, выждать время, и приготовься к тому, что это время покажется тебе вечностью. Но иначе нельзя, просто пойми это," - слова раскаленным железом вспыхнули в сознании, и он поморщился, отгоняя их подальше. Ему лучше знать. Сам решит. И Стайлз склоняется к лицу девушки, целует ее, сначала аккуратно, а потом все более жадно. Ханна оказалась пьянее, чем он сам - в его руках растекалась как масло, подставляла лицо, позволяла чужим губам скользить по скуле и спустится к шее. Если бы не было так многолюдно ...
И в этот момент он замечает, уже по-настоящему.
Дыхание перехватывает второй раз за день. Теперь не от паники - странная смесь злости и торжества. Он ловит взгляд Лидии. Тоже не одна, да? Стайлз крепче привлекает к себе Ханну. Его рука плавно поднимается к ее затылку, зарываясь в светлых волосах. Музыка - это фон, она их прячет. А он прячет свой взгляд, приникая к Ханне.
"Ты же не давал обет? Разве ты должен перед кем-то отчитываться?" - его собственный голос раскаленной лавой вливается в уши, и на мгновение он теряется, не зная, что делает и зачем.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:31:00)

+3

3

[indent] - Ты уверена, что он был трезвым и… - Скотт смотрит на Малию, в недоумении поднимая брови, слегка пожимает плечами. Он не знает, что сказать или предположить. На лице Хейл отражается та же растерянность – она не знает. С ней себя Стайлз никогда не вел так. По крайне мере, у нее не получилось вспомнить нечто подобное… Никто не понимает, что произошло и почему. Я киваю головой и покидаю дом Скотта, пообещав себе, что не вернусь сюда в ближайшее время. В этот дом, в этот район и в этот город.
[indent] Месяц спустя все так же больно. Странно, говорят человеку нужен 21 день, чтобы привыкнуть. Привыкнуть к утренним пробежкам. Привыкнуть не есть после шести или привыкнуть обходиться без того, кто когда-то казался тебе всем миром. Вопреки доказанной теории – у меня не получилось. Конечно, болело уже не так остро, не так невыносимо, но все-таки болело. Эта боль, которая мешает засыпать, заниматься учебой, ходить по магазинам, общаться с людьми. Эта боль, которая мешает чувствовать себя полноценным человеком, способным воспринимать еще и яркие краски, помимо серых. Боль, которая спустя месяц стала уже частью меня.
[indent] - Лидия, ты не можешь и дальше продолжать затворнический образ жизни. Не заставляй меня насильно тащить тебя со мной. – подруга крутилась перед зеркалом, пока я безуспешно старалась сделать вид, будто увлечена супер захватывающим рассказом, в сюжет которого мне так и не удалось вникнуть.
[indent] - Соблюдение личного пространства, желание отдохнуть от социума и саморазвитие не является затворническим образом жизни. – выдавливаю из себя улыбку и снова пытаюсь абстрагироваться от девушки, которая уже после второй попытки за одни сутки вытащить меня хоть куда-нибудь, сдается. Обычно. Но, видимо, сегодня звезды на небе сошлись как-то иначе и она серьезно решила уговорить меня поехать в другой город в клуб. Как минимум, ехать за сотню километров, чтобы просто выпить пару коктейлей и потанцевать – это не целесообразно и глупо. Но… - Я вижу по твоему лицу, что ты ни слова не понимаешь, хотя сидишь перед этой книгой уже час. Ты вообще знаешь, что страницы надо переворачивать? – она качает головой и усаживается рядом. Вздох. Еще один. – Хорошо. – я сдаюсь и убираю книгу, сосредоточившись на недовольном лице подруги. – Говори. – хотя на самом деле она уже говорила. И не раз. И даже не два. Уже на протяжении нескольких месяцев она говорит. Говорит, что я не должна зацикливаться. Не должна себя жалеть. Не должна абстрагироваться ото всех. Не должна все время задаваться вопросами, на которые ответов мне не найти. Не должна все время думать о нем. Одна и та же песня на протяжении уже пары (?) месяцев.
[indent] «- Почему вы все решаете, что я должна или не должна?» - мои истерические крики слышали пол этажа общежития. Спустя три недели после того вечера моя великодушная подруга решила прочистить мне мозги. Удивительно, что люди на самом деле думают, будто своими нравоучениями действительно могут помочь. Даже если они  хотят помочь. «- Может быть я хочу себя жалеть, хочу думать о нем! Ты просто не понимаешь!» - она не понимала и я знала это прекрасно. И не поймет никогда, даже если ее тоже (смешно, правда?) бросит парень. Изменит и бросит. Она даже близко не приблизится к тому, что я чувствовала. Просто потому, что мы необычные люди, далеко не просто парочка с воздушными шарами и розовыми лентами. Мы – это большее, что могло случиться у каждого простого жителя планеты. Когда-то он спас меня. Когда-то я его не забыла. И, несмотря на то, что много лет мне удавалось избегать ответных реакций на его ухаживания – я все же сдалась. И потеряла голову. А теперь я теряла его. Точнее – он отказался от меня. И растоптал. А она мне еще говорит, что я чего-то там не должна? «- Ладно! Давай.» - хватаю первую попавшуюся под руку тетрадь и кидаю перед ней на стол. «Пиши! Напиши мне тогда, что я ДОЛЖНА делать?» Слова ядом срываются с моих губ и звенят в тишине комнаты. Бэт даже не повела бровью и вместо того, чтобы наорать на меня в ответ и уйти, она написала. Взяла и написала, не проронив ни слова. И также молча, выдержав мой взгляд, она встала и покинула комнату, оставив меня наедине с собой, своими мыслями, гневом, обидой и исписанным тетрадным листком. На котором во весь лист было всего лишь одно слово – ЖИТЬ.
[indent] - Ты итак все знаешь. – с тех пор я не позволяла себе срываться, как тогда. Кричать на подругу или биться в истерике. Все-таки жизнь не закончилась, к сожалению. И просыпаться приходилось каждое утро, снова и снова. Идти на учебу, затем в вечернюю школу дизайна, куда мы записались вместе с Бэт около месяца назад, делать домашнее задание и опять по новой. Каждый день. В таком темпе жизнь понемногу возвращалась ко мне, дышать становилось легче. Совсем чуть-чуть, но вдохи уже казались глубже. – Знаю. – легкий кивок и полуулыбка. Честно, ехать в клуб мне не хотелось не только потому, что это далеко, но и из-за территориального расположения заведения. Хваленый ночной клуб находился в городе, где учился или учится до сих пор Стайлз. А я слишком усердно воссоздавала вокруг себя мир без него – перестала ездить в Бейкон-Хиллс, чтобы случайно не наткнуться на синий джип, почистила все контакты и сообщения, чтобы усыпанное родинками лицо не маячило перед глазами, перестала о нем говорить. Теперь моя жизнь была стерильно чиста от Стайлза Стилински и всего, что с ним связано. И мне совсем не хотелось пустить трещину в этом идеально гладком, но таком неустойчивом куполе, который  я так долго строила. – Там живет он……он, который так со мной поступил и даже не нашел способ извиниться. Бэт закатила глаза, громко цокнув языком. – И еще больше миллиона человек. Лидс, ты же не можешь вечно прятаться и бояться. Вероятность, что ты встретишь его – один процент! – это было похоже на правду. – Да брось! Мы отлично проведем время, к тому же, там будет Ник. – и она подмигнула мне правым  глазом. Ник. Симпатичный парень, на год старше нас, учится на нашем факультете. И половина девчонок университета от него без ума. Он действительно не плох – высокий, голубые глаза и все, что прилагается к типажу «красавчика школы». Он чем-то мне напоминал Джексона. И несмотря на то, что Уиттмора я когда-то искренне любила, к Нику я была равнодушна. Ну, может легкая симпатия и не больше. Большего я позволить не могла. Не готова, да и не с ним. Хотя он был бы не прочь.  Совсем-совсем не прочь. И, честно, я даже пару раз допускала мысль, чтобы занять свою голову кем-то еще, кем-то не с темной шевелюрой и шоколадными глазами. Но… Не могу. – Напомни мне, почему мы должны ехать именно в тот клуб?  - Бэт радостно хлопнула в ладоши, осознавая, что ей все-таки удалось. Удалось впервые за несколько месяцев вытащить меня с собой. – Потому что там сегодня выступает группа, которую мы слушаем! – мои брови скептически поползли вверх. – Ладно. Я слушаю! Какая разница? Это в любом случае будет здорово! Собирайся, через пятнадцать минут выезжаем.
[indent] Ник был мил и обходителен всю дорогу до клуба. Не позволял себе ничего лишнего и заговорчески переглядывался с Бэт. Мне было ясно - его она позвала, чтобы переключить меня на кого-то еще и, возможно, помочь мне «устроить» личную жизнь. Самоуверенно, но я промолчала. Он, кстати, тоже не терялся и при любом удобном случае пытался флиртовать, безуспешно, но улыбки был удостоен. Впрочем, на какое-то время этим двоим удалось задуманное. Не в смысле, что я втрескалась в Ника, а в плане возможности отвлечься от мрачных мыслей, которые могли затянуть меня в пучину самокопания и отчаяния. Через час и несколько коктейлей, внезапно, но мне даже удалось расслабиться и начать получать удовольствие от происходящего. От окружения, обстановки в клубе. Даже музыки. На секунду, как феникс, возродилась та самая Лидия, которой я была до того вечера. По которой мне даже удалось соскучится.
[indent] Еще через час я вовсю покоряла танцпол, полностью отдаваясь музыке, растворяясь в атмосфере. Мне было плевать на окружающих, даже на Ника, который терся все время поблизости и пытался иногда меня приобнимать. Мне нравилось внимание, нравилось быть здесь и сейчас, нравилось жить. Все-таки стоит поблагодарить позже Бэт за эту возможность – очистить голову и вздохнуть, наконец, полной грудью. Сейчас я напрочь откинула все мысли о Стайлзе, Скотте или каких-то сверхъестественных проблемах, я чувствовала кончиками пальцев мелодию, закрывала глаза и терялась в ритме, словно никогда раньше не знала, как может звучать музыка. В тот момент мне казалось, что все позади и теперь у меня получится жить так, будто никогда не приходилось чувствовать ту боль, сковывающую горло спазмами. Жаль только, что казалось.
[indent] Это произошло, когда я с интересом слушала рассказ Ника, стоя у бара и потягивая очередной коктейль. Он, оказывается, отличный парень и с ним есть о чем поболтать. Более того, с ним можно быть собой. Ну почти. Ту маленькую часть правды о своей другой жизни в Бейкон-Хиллс я предпочитала не рассказывать никому, да и зачем? Покрутят пальцем у виска, как любой здравомыслящий человек, не столкнувшийся ни разу с необъяснимым. В общем и целом, не грузила подобным и была обычной девушкой, у которой несколько месяцев назад был тяжелый разрыв. Мол, я тебя слушаю и мне интересно, но не дави, давай постепенно отношения налаживать, ок? И это работает, Ник не давит, шутит, смешит, отвлекает и делает все, чтобы мне было комфортно. А мне комфортно. Было. До той секунды, пока мой взгляд случайно не выцепил знакомое лицо из танцующей толпы. Знакомые волосы и фигура, знакомый профиль… - Господи, Ник, я должна уйти… - осознание приходит в тот же момент, что и страх. Страх перед той болью, которая уже пустила трещины в возводимом мной куполе спокойствия и новой-жизни-без-Стайлза. Воздух кончается в легких, когда вижу полностью его лицо и понимаю, что это действительно он. Он и какая-то девушка, которую я уже ненавижу. В ушах стоит хруст осколков, которыми осыпается купол. – Почему? Куда ты смотришь? – он ловит мой взгляд и переводит на Стайлза, совершенно сбитый с толку. Мне хочется кричать и плакать одновременно, хочется обхватить руками грудную клетку, чтобы и она в след за эмоциональным барьером не рассыпалась на кусочки. Но мне удается. Удается проглотить эмоции и надеть маску равнодушия как раз в тот момент, когда он замечает меня и… смотря мне в глаза, топчет еще сильнее. Его руки, такие родные когда-то, теперь изучают ее тело. Его губы, такие мягкие и теплые, целуют ее. И, черт возьми, клянусь, если бы не общественное заведение, он бы ее трахнул тут же. Смотря мне в глаза. Тошнота подступила к горлу, но я растягиваю губы в улыбке и приветственно киваю «старому знакомому», незаметно сглатывая слезы. Как он мог. За что. – Он твой знакомый? Можем подой… - с трудом фокусируюсь на лице парня, ставлю на барную стойку пустой бокал. Даже не заметила, когда успела его осушить. Руки трясутся и хочется сеть, но вместо этого беру за руку Ника. – Поцелуй меня. – он не понимает. Я бы тоже не поняла, но это единственное, что мне сейчас нужно. – Пожалуйста, Ник, просто поцелуй меня. – больше просить не надо – он наклоняется и целует, сначала медленно, затем более уверенно и я чувствую, как сильно он этого ждал. Иголочка с чувством вины слегка колет в сердце, но я почти ее не ощущаю. Все, что меня сейчас заботит – Стайлз и неизвестная девица, которую он так страстно целует. Кровь шумит в голове и я сильнее прижимаюсь к Нику. Хочу, чтобы он увидел, чтобы понял, что я тоже не одна. Чтобы и ему было больно. Хотя будет ли?
[indent] В голове рождается идея, о которой я уже жалею, но... - Ты хотел подойти к ним? Хочешь я тебя познакомлю? Это… друг. – тяну Ника за руку в сторону «сладкой парочки». Мне противно и хочется себя ударить, чтобы остановить и не делать хуже. Чтобы просто уйти, но это выше моих сил. Как оказалось. – Привет! Стайлз? Давно я тебя не видела. – беззаботная улыбка и маска Лидии Мартин – королевы школы. Старая, уже в пыли, но кто сказал, что не работает? – А это Ник – мой парень. – смотрю на лицо знакомого и молюсь, чтобы он не выглядел слишком шокированным после такого заявление. Но нет, видимо, он понял, что нужно делать. Улыбается и протягивает руку Стайлзу. – Как поживаешь? Не представишь нас своей… подруге? – секундная заминка. Голос предательски дрогнул, но улыбка осталась на моем лице, словно приклеенная. Оглядываю девушку, как там ее? Ханна? Что за имя. Она пьяна, блондинка, да еще и намного младше, как мне показалось, но, видимо, его это совсем не смущает. Адреналин в моей крови бьет по венам и я слышу в ушах стук собственного сердца, заглушающий музыку в баре. Но мимо не успевает проскользнуть очень знакомая мелодия. Любимая песня. Наша со Стайлзом песня. – О господи! Моя любимая песня! Ник, потанцуешь со мной? – встречаюсь взглядом со Стилински и улыбаюсь. Хотел сделать мне больно? Так вот мне больно, чертовски больно, будто ломается каждая косточка в теле, с центром боли в груди. Мне невыносимо, черт возьми. Но ты об этом не узнаешь.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+2

4

Стайлз теряется, потому что последний человек, которого он ожидал увидеть, стоял не так уж далеко, и было очевидно, что они оба друг друга хорошо заметили. Во всей красе. При всех обстоятельствах, тех самых, которые не то играли на руку, не то совсем были против него. Он явно не успел разобраться, что к чему, и весь сумбур, разложенный, как ему казалось, по правильным полкам, оказался сдут от легкого сквозняка. На такой случай у него плана не оказалось, но замешательство было недолгим. Голос, который он слышал, - кому еще он мог принадлежать, кроме него самого? Чья это была мысль? Никаких сомнений, его. Значит, он так считает. Значит, это и есть план. Он был готов к такому повороту давно и знал, что будет дальше. По крайней мере, ничего не мешало импровизировать. А милая Ханна идеально подходит и точно не откажется помочь.
Только Стайлз поднял глаза - не то чтобы проверить реакцию Лидии, а так, обозначить ее присутствие, - и увидел зрелище, от которого вокруг все заволокло красной пеленой. Он слишком сильно потянул волосы Ханны, нечаянно, отчего она тихо ойкнула, и хватка слегка ослабла. Накатил прилив ярости, который не удалось сразу взять под контроль, и волна успела зацепить девушку, бывшую рядом в опасной близости. Конечно, Стайлз с удовольствием бы выместил все на - кого? Лидию или этого парня, посмевшего своим ртом касаться его девушки? Бывшей - подсказывает память. Да плевать - отмахивается он сам, начисто игнорируя все факты, говорящие против него же, и хочет в кровь разбить руки о лицо идиота, который просто не знал, на кого посягнул. Что потом, пока не знал, не мог даже предположить - это дикая смесь из злости на Лидию и страха причинить ей боль, ненависти к ней, к себе. Все это было в нем еще с последнего их вечера, когда, Стайлз знал точно, напугал ее и, желая сберечь, явно перестарался. Не хотел делать больно и именно потому сделал, в духе прививки от какой-нибудь страшной болезни, когда нужна малая доза вируса, которую организм перенесет легко, но зато убережется от тяжелого течения и дальнейших последствий.
Он спасал Лидию. И этим она отплатила?
Еще немного, и разденет Ханну прямо здесь, на танцполе. Ее холодные пальцы уже подцепляли край его футболки. Кажется, им пора перемещаться. Стайлз точно не намеревался поддерживать какой-либо контакт с Лидией - зрительный ли, вербальный, не суть. Может, он сумеет сбросить часть эмоций на новую знакомую, иначе совсем не ручается за остатки своего контроля, который постепенно отъезжал от него все дальше.
"А может, к черту контроль? Ты даешь держать себя на поводке как питомца и ждешь, когда тебе свиснут и позовут к ноге? Какой хороший мальчик," - следующая мысль прозвучала настолько издевательским тоном, что по телу прокатилась дрожь, которую почувствовала даже Ханна, но поняла по-своему, запуская руки под футболку. И в этот момент, надо же, к ним подходят. И в этот момент, разумеется, их поцелуй с Ханной отличается особой развязностью. Когда его окликает Лидия, он неохотно отрывается, что-то невнятно промычав на свое имя, и медленно переводит взгляд; от их губ разорвалась тонкая нить слюны.
- Лидия, вот это встреча, - Стайлз выпустил копну волос Ханны из своей руки и вытер рот тыльной стороной ладони. Теперь он прижимает ее к себе за талию, обнимая так комфортно и свободно, будто они уже давно вместе. Ту же руку он протягивает этому парню и крепко пожимает. Улыбается широко, радостно. Легко подумать, что и правда рад видеть, - Рад знакомству, Ник. Аккуратнее с этой девушкой, она и оглушить может,  -и подмигивает, - Хотя уже и сам знаешь, наверное, не первый же день встречаетесь, - он говорит с максимальной дружелюбностью, как с давним другом делится секретом или обсуждает девчонок из группы поддержки. Зато Лидия должна понять. Такой жирный намек на ее истинную сущность мимо точно не мог пройти. Насколько близки их отношения? Знает ли Ник, что встречается с банши? Как далеко Лидия его подпустила к своей истории? Сколько ему рассказала? И на затравку намекнул, что вряд ли она долго расстраивалась из-за их расставания. Ведь не расстраивалась же, нет? - она отчаянно хотела это показать, и Стайлз поверит, конечно. Не он же следил за ней с третьего класса, подмечая каждое ее настроение и каждое слово. Не он видел ее насквозь, какой она была на самом деле все это время в любой из ситуаций. Как уж тут распознать ложь, это немыслимо. Лидия такой непревзойденный мастер обмана для него, и маска ее непроницаема как прозрачное стекло, начисто вытертое от малейших пылинок.
Стайлз бросил на нее насмешливый взгляд. Ну-ну, расскажи мне прекрасную сказку вашего знакомства.
- О, Ханна, это Лидия, моя бывшая, - он запросто бросает, слегка повышая голос, чтобы перекрыть музыку, - Да мы только познакомились, но ощущение, будто знаем друга друга всю жизнь, - и прижимает Ханну еще крепче, а она не то опьянена накатившей страстью, не то просто и банально пьяна, но висит на нем почти всем весом, - Я в такое дерьмо стараюсь не лезть, сама понимаешь. Ну, Ханна точно понимает. - и та заливисто смеется, запрокидывая голову чуть назад. Стайлз смеется с ней вместе, взгляд же его застыл.
Он понимает, что Лидия уже вовлекла его в свою игру. Эта игра ему не нравится. И, когда песня сменяется, закономерно нарушает правила, под которыми не подписывался.
- Мы как раз хотели отойти, не будем мешать, - Стайлз выпускает из объятий Ханну, но не полностью - ровно для того, чтобы сделать небольшой шаг к Лидии и приобнять ее, отодвинув Ника рукой. Да, у них одинаковые духи, - Было здорово тебя увидеть. Хорошо вам провести время, - на эту провокацию он не поддастся. У него есть своя, как козырь, спрятанный в рукаве до нужного момента.
Он увлекает Ханну за собой в уборную, и они запираются в одной из кабинок. Щеколду Стайлз задвигает уже вслепую, нашаривая рукой. В глазах темнело. Девушка уже расстегнула его ремень, когда он подцепил застежку ее лифчика под тонкой блузкой. Еще пара мгновений, и он бы вошел в нее, если бы последствия в виде выпитого не дали о себе знать - Ханна, резко отстранилась, зажала рот рукой и отвернулась к унитазу. Все, что Стайлз догадался сделать в этот момент, это собрать ее волосы. Ей понадобилось некоторое время, за которое он кое-как поправил одежду и ждал, когда Ханну отпустит, прислонившись к стенке кабинки.
- Ладно, это было весело. Такси сможешь вызвать? - Стайлз поинтересовался, как только той стало немного легче. Ему показалось, что Ханна утвердительно кивнула, и он резким движением дернул на себя дверь. Задвижка звонко ударилась о пол, отлетев в сторону. Он столкнулся с кем-то в дверном проеме, крепко задев плечом, и не обернулся. Даже если бы посмотрел назад, все равно бы не заметил, кто попался на пути - взгляд не хотел фокусироваться, вокруг все было темно, и смотреть получалось только прямо. Если представить, то наверняка так видит мир зверь на охоте, когда адреналин приливает в зашкаливающих количествах, все чувства обостряются, а зрение сужается до преследуемой жертвы, которую он издалека обнаруживает по тонкому, повисшему в воздухе запаху крови.
Песня успела закончиться. Стайлз остановился позади Ника - чтобы Лидия увидела его первым. Он тактично откашлялся и постучал по плечу парня, обращая на себя внимание.
- Извини, что отвлекаю. Ник, забыл тебя спросить ... - и с широким размахом бьет того по лицу. Парня отбрасывает, как немногим ранее сорванную с двери щеколду.
"Что, решил слегка ослабить ошейник? И это все?"
Еще один удар, сразу еще, и Ник падает. Стайлз садится на него сверху и продолжает бить, со злым наслаждением ощущая, как разбивает костяшки в кровь, запах которой становился все сильнее.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:31:52)

+2

5

[indent] С ним было что-то не так. Я смотрела на Стайлза и с трудом его узнавала, как в тот злополучный вечер. Этот холодный взгляд, кривая усмешка и больше никаких эмоций на лице – застывшая маска. С ним явно что-то творилось, но, к сожалению или может быть к счастью, меня это в данной момент не особенно интересует. Обида была слишком велика, чтобы искренне беспокоиться за состояние. О котором, к тому же, вряд ли расскажет.
[indent] Акцентирование внимания на моих «способностях» - неожиданно, но умно. Отдаю должное за сообразительность. Вызвать подозрения у «моего парня», чтобы посеять зерно сомнений и недоверия… ммм, Стайлз, аплодирую стоя. Но оставляю это без внимания, хотя по лицу Ника было видно, что он не совсем понимает о чем речь. Ему и не нужно. Даже если он начнет что-то спрашивать, я не обязана объяснять. Слишком мало прав и низкий уровень доверия, чтобы посвящать в подобного рода тайны. Думаю, Стайлз об этом знает. Хотя, судя по реакции, он почти уверен в своей способности создать мне проблемы, упоминанием о моей сущности.
[indent] Удивительно наблюдать, как человек может измениться. Тот, который хранил верность тебе с 3 класса теперь называет отношения дерьмом. Мне хочется плеваться от ощущения, которое окутывает меня с ног до головы. Нет, это не способности банши. Это человеческое. Просто противно от происходящего, от того, что мы творим. Но остановиться не выходит, поздно. Хочется сделать больнее, так, чтобы он выл от боли и сожаления, чтобы понял. Меня немного шокирует, что к любимому человеку можно испытывать такое… Это темное, липкое, сравнимое с ненавистью, разрушительное чувство, толкающее творить страшные вещи. Даже обида на Джексона не была такой сильной. Видимо, любовь тоже.
[indent] Возвращаюсь к настоящему и успеваю как раз к моменту, когда Стайлз  замахивается и звонко ударяет меня по щеке так, что моя голова дергается вправо от смачного удара. Не буквально, конечно. Он никогда не поднимал на меня руку. Даже вообразить такого не могу. Хотя… теперь уже не уверена. Фраза «моя бывшая» сравнима с пощечиной. Особенно тоном, которым это было сказано. Брошено Нику, но адресовано мне. Это игра, которую зачем-то начала я, но вместо того, чтобы не ввязываться Стайлз ее подхватывает и делает свой ход. В принципе, в данный момент люди нам не нужны, ни Ханна, ни Ник. Ведь все, что срывается с наших губ в этот вечер имеет лишь одного адресата – нас. Меня и его. И я это знаю, он тоже. Вот только остановиться не получается. И он делает еще один ход, а у меня уже болят щеки от фальшивой улыбки и тело от напряженных попыток делать беззаботный вид. Он подходит ко мне, совсем близко и я пугаюсь. Перестаю дышать на ту секунду, пока Стайлз не отстраняется и не желает нам хорошего вечера. Разрывающие душу рыдания, скрытые маской спокойствия, рвутся наружу, но я лишь киваю в ответ и тяну Ника в центр танцпола, хотя единственное, чего мне действительно сейчас хочется – закрыться где-нибудь в ванной и отдаться боли, пока она не истощит меня до потери сознания. Взгляд выхватывает «парочку» из толпы до тех пор, пока они не теряются из вида по направлению к туалету. Мне абсолютно ясно куда и зачем они пошли. Желание ворваться туда и вытащить за блондинистые волосы эту шлюху Ханну зудит где-то в районе затылка, но вместо этого я силнее прижимаюсь к Нику, пряча глаза от вопросов.
[indent] - Это про него Бэт рассказывала? – которые не заставляют себя долго ждать. Мне нужно выпить,  я молча прерываю танец и прохожу мимо парня к бару – уже полюбившемуся месту. Идея с клубом мне нравится все меньше. – Что рассказывала? – беру чей-то шот со стойки и осушаю его за секунду. Жар обжигает пищевод, хочется кашлять. – Значит про него. – нервный смешок срывается с моих губ. – Да ты гений. – он с укором смотрит на меня, мол, эй, полегче, причем тут я? Выпиваю еще один шот и перестаю чувствовать пальцы на ногах. В голове не укладывается все происходящее , а еще по затылку долбит факт, что на расстоянии всего лишь нескольких метров Стайлз находится в туалете с другой девушкой и черт знает, что они там делают. Хотя кого я обманываю? Все прекрасно понимают, чем занимаются в туалетах клубов пьяные студенты. Кажется, будто весь клуб понял, что я его бывшая и он удалился трахать другую практически на моих глазах. Образно говоря. Ник с сочувствием кладет руку на мою, чуть ниже локтя. И почему он решил, что мне нужна чья-то жалость? Особенно его. Аккуратно убираю руку и мотаю головой. – Я хочу домой. – он кивает. Понимает. Конечно, он все понимает, надо быть тупым, чтобы не понять. Надо быть полной идиоткой, чтобы поехать в клуб в город, где живет тот, который причинил столько боли. Дура! Что там Бэт говорила? Один процент?! Какой к черту один процент? Не надо быть банши, чтобы предчувствовать нечто подобное. Конечно, я его встретила, разве могло быть иначе? Поправляю волосы и осматриваю толпу, наивно обманывая себя, будто ищу Бэт. Нет, не ее. Мне ведь не достаточно, давай Стайлз, где ты? Выйди, я подставлю другую щеку. Бей. Содержимое в стопке, зажатой в руке плещется мелкими волнами от дрожи по телу. Адреналин отпускает, теперь начинает трясти. Выпиваю и громко ставлю на стойку пустую емкость из под чего-то невкусно горького. Начинает мутить.
[indent] - Нужно найти Бэт. Не бросим же мы ее здесь. – звучит, как вопрос и я снова киваю. Ну конечно мы ее не бросим! Хотя почему нет? Она ведь так хотела попасть именно в этот гребанный клуб! Так хотела на концерт группы, название которой никак не получается вспомнить. Пусть же веселится. Голос в голове подсказывает, что подруга здесь ни причем и вообще все это действительно случайность, а она хотела как лучше. Но к черту этот голос, к черту все! – Я подожду на улице, здесь слишк… - замолкаю, не в силах выдавить из себя оставшиеся буквы. Стайлз идет к нам на встречу, взъерошенный больше, чем обычно. Я нервно сглатываю, выдерживая его взгляд полный… ненависти? Злости? Не получается разобрать. Поздно доходит, что ничем хорошим это не кончится. Поздно доходит, что Стайлз идет к нам не просто поболтать и вспомнить былое. Нет. Он уверенно шагает сделать хуже. Думаю, так выглядит человек, который, поставив свою жизнь на кон, шагает в бездну, совершенно не беспокоясь о последствиях. Но было поздно уходить. Не бежать же от него, в самом деле. Поэтому, когда Ник поворачивается к Стилински, время замедляется, тошнотворный запах обволакивает каждый метр пространства вокруг и я со звуком хватаю ртом воздух, делая шаг назад. Удар. Кажется, будто слышу треск костей, но чьих не разобрать. Музыка в моей голове затихает и вот есть только я и Стайлз, который пытается убить? Ника. – Что ты делаешь?! – бросаюсь к ним, чтобы попытаться разнять и замечаю собственные руки, красные от крови. Секунда и все чисто. Он убьет его. – Хватит! Стайлз! Хватит! Ты убьешь его! пожалуйста, Стайлз! Хватаю за ворот футболки Стилински и пытаюсь оттащить, но под пальцами слышится треск. Посетители расступились и кажется прошла целая вечность прежде, чем кто-то из них предпринял попытки их разнять. Лицо Ника было в крови, а мое мокрое от слез. Я даже не заметила, когда начала плакать. Удары кулаков о лицо названного парня не прекращались, рослый мужчина из охраны, оставив попытку разнять собственноручно, достал оружие. Сердце с грохотом стукнулось о ребра. Один. Темноволосый охранник взводит курок и кричит прекратить. Два. Удар за ударом и я вижу кровавые кулаки и лежащее на полу тело Ника без сознания. Три. Меня слепит вспышка с чьего-то телефона. Серьезно? Четыре. Снова пытаюсь подбежать к Нику, но теперь меня кто-то держит. Пять. Жадно набираю кислород в легкие и все окружающие звуки заглушает мой крик. Люди зажимают уши, кто-то валится на колени, на лицах каждого недоумение и страх. Но плевать. Важно лишь одно – Стайлз остановился и меня больше никто не держит.
[indent] - Что ты делаешь?! – подбегаю к Нику и падаю на колени рядом с ним, пытаясь приподнять его голову и привести в чувство. – Ник! Ник, пожалуйста! Посмотри на меня! Ник!? – парень без сознания, но с облегчением отмечаю, что он дышит и пульс есть. Тошнота отступает. – Вызовите скорую! Кто-нибудь! – люди, будто только сейчас очнулись, подняли гул и начали звонить по мобильникам. Кто-то вызвал полицию. Но мне было плевать, главное, чтобы Нику скорее помогли. Вскакиваю на ноги и вижу, как Стайлза выводит из клуба тот самый охранник. Он что, решил так просто его отпустить?
[indent] Холодный воздух бьет по лицу и открытому телу, но мне не холодно. Я знаю, что сейчас чувствовала там, когда он не мог остановиться. Я чувствовала смерть. Самую настоящую смерть, которую не ощущала уже несколько месяцев. Удивительно, но это впервые, чтобы способности банши проснулись, когда в причине смерти не замешано сверхъестественное создание. Мне не понятно и страшно, но разбираться с этим всем сейчас я не намерена. Не в таком состоянии и не здесь. Замечаю Стайлза недалеко от выхода из клуба и подлетаю к нему. – Что, черт возьми, с тобой такое?! – в глаза бросаются окровавленные кулаки и тот же холодный взгляд. – Что ты творишь?! Ты мог убить его! Убить его, Стайлз! Ты понимаешь это??? – толкая Стилински в грудь, замечаю еще одну полоску от крови – под ухом. Злорадный смех на секунду проносится в голове и замолкает, сменившись уже привычной за этот вечер смесью злости, страха и боли. – Ты…  Я не знаю, что с тобой происходит, но просто… - меня перебивает звук сирены скорой помощи, сил кричать не остается. – Обратись к врачу. Тебе нужна помощь.судя по всему. И разворачиваюсь к нему спиной, намереваясь уйти.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+2

6

bring me the horizon – can you feel my heart

can you hear the silence?
  c a n    y o u    s e e   
               the       dark?

Аффект представляет собой расстройство психики, существующее короткий промежуток времени, а возникнуть может только внезапно.

Лишь спустя некоторое время в голове стало проясняться, и черный туман, сгустившийся по сторонам, начал отступать. Он сменился багровым.
Некоторое время – совсем не определенное. Может, несколько секунд, а может, на протяжении минут Стайлз не видел ничего, кроме лица человека, которому хотел сделать больно, максимально, чтобы преподать ему урок и стереть из жизни. И это совсем не было синониму «убить». Он не хотел никого убивать. Он знает, что это такое – убить кого-то.

Согласно судебной практике, большинство деяний были совершены в состоянии аффекта мужчины. Статистика демонстрирует показатели в 89% деяний.

Он не хотел, правда. Просто убрать. Сделать больно – вопрос, кому больше. Этому ли парню, случайному, всего лишь попавшемуся на пути, на месте которого наверняка мог быть и кто-то другой. Может, Лидии за тот выбор, который она сделала – а у нее был другой? – но это не та тема, которую Стайлз бы развивал. Или все-таки себе. Остановиться в любом случае не мог, пока не завершит то, что начал. Он даже не отдавал себе никакого отчета в том, что делал. Что разбивал в мясо костяшки пальцев о чужое лицо, которое становилось все менее узнаваемым – и даже не видел это. Что вокруг собралась толпа. Что кто-то пытался оттянуть его. Что слышал женский голос, который не задерживался в памяти и моментально ускользал.
Запах крови становился невыносимым, он впитался в каждого, кто был рядом. Запах крови стал частью самого Стайлза, который тяжело дышал и поглощал его.
Любой удар мог стать последним. Следующий наверняка будет. Он заносит руку вновь, и раздается крик, который раздирает барабанные перепонки. Вибрирующая волна проносится сквозь него, сотрясая изнутри, и Стайлз неосознанно пытается зажать уши, но крик уже прекратился. Стало тихо, как в могиле, на три метра под землей.
Силуэты вокруг постепенно начали вырисовываться неясными, расплывающимися фигурами. Стук в ушах, заглушавший все вокруг, тоже отступал. Вместо него появился звон, который едва-едва пропускал нараставший гул. Стайлз не мог даже сказать, мерещится ему голос Лидии или слышится на самом деле. Зрение тоже проясняется, и он видит перед собой месиво вместо лица, которое даже не может узнать. В этот момент кто-то оттаскивает его, схватив за плечо чуть выше локтя. Стайлз не сопротивляется и даже прилагает усилия, чтобы подняться самому, но его шатает на ровном месте. Кажется, что пол под его ногами разверзается и по кускам обрушивается куда-то вниз, наверняка в самую бездну.
Он не понимает, что происходит.
Кто-то продолжает его крепко держать и уводить, ведя перед собой. Они проходят сквозь расступающуюся толпу, расплывающуюся в единую, желеобразную массу. В лицо ударяет холод и яркий свет фонаря, от которого Стайлз заслоняется свободной рукой. Ему что-то говорят, он машинально кивает несколько раз, не расслышав и единого слова.

В  суде состояние аффекта может стать фактором, смягчающим приговор. Разумеется, если удастся доказать. Такое расстройство устанавливается психиатром в течение проведения экспертизы. При определении отклонения важно обращать внимание  не только на общие правила и принципы психологии, но и на индивидуальные особенности психики.

Стайлз никак не может отдышаться. Его легкие будто сжались в два комка и никак не могут расправиться. Куртка осталась где-то внутри. Становилось все холоднее, куда сильнее, чем должно быть на самом деле. Охватывавший его адреналин отпускал, полностью исчерпав все запасы энергии. Хотелось лечь на тротуар и так лежать, никогда больше не шевелясь. Надвигалось бессилие, и тем хуже, что оно смешивалось с не отпустившей еще злостью и уверенностью, что делал все правильно. Прибавилось лишь сожаление, что не успел.
«Давай вернемся. Нужно завершить начатое. Потом тебе помешают, а сейчас тебе осталось только щелкнуть пальцами,» - Стайлз покачал головой. Нужно убраться отсюда скорее. Куда-то сбежать, он не знает, что еще. Но возвращаться туда он точно не будет. Его начало трясти мелкой дрожью – отпускало.
Он успел сделать несколько шагов, когда услышал голос позади себя, и резко обернулся. Слова Лидии доносились как через подушку. Приходилось напрягать пострадавший слух, чтобы хоть что-то различить. К счастью, звон отступал, и Стайлз начинал различать лучше. На мгновение стало интересно, так же ли сильно пострадали остальные, находившиеся в клубе, или он удачно находился ближе всех.
- Со мной все в порядке, - бросает безжизненно, потому что, по большому счету, сказать было нечего. Никому, и особенно Лидии.
Все в порядке, - пора повторять снова, ведь предыдущая его настройка рассыпалась на мельчайшие куски.
Все в порядке, всего лишь хотел кого-то убить так сильно, что потерялся в этом желании полностью. Он никогда не испытывал такую жажду крови, никогда ее не было так много вокруг него и еще больше – внутри, пронизывая каждую мысль, действие, мотив. И лишь с этой минуты Стайлз начал приходить в сознание, как будто спал и видел сон – о ком угодно, все равно что фильм от первого лица, прямым участником которого он не являлся. Очень реальный, гипертрофированный сон, где каждое решение было его собственным.
Он отшатывается, когда Лидия толкает его – несильно, но в текущем состоянии вполне хватило, чтобы потерять равновесие. Он удерживается на ногах, но трясти начинает еще сильнее. Голос Лидии стал тем канатом, по которому он взбирался к своему сознанию все быстрее и возвращался в себя. Ему стало страшно от того, что произошло и еще не успел даже понять. Не то что принять.
- Лидия, я … - он успевает только сказать, опуская голову. На нее смотреть Стайлз не мог. Он, кажется, ощущал, что сделал что-то непоправимое, - Какое тебе дело? Жаль его?

    can   you   fix   
           t h e     b r o k e n ?

Взгляд опустился вниз и наткнулся на собственные руки. Пальцы по-прежнему крепко сжаты. Когда Стайлз попытался расслабить их, то увидел, что они дрожат настолько, что проще снова сжать. Начала чувствоваться боль.
Конечно, жаль. Они ведь встречаются. Лидия жалеет своего парня, на которого напал тот, с кем она рассталась. (кто расстался с ней) По скулам заходили желваки. Он закрыл глаза, пытаясь успокоить себя, чтобы зрение вновь не заволокло темнотой. Лучше ощущать этот животный страх от содеянного, чем снова отключиться от себя самого.
- Мне не нужна помощь, - он открывает глаза и видит, что Лидия собирается уйти. Вернуться к этому парню, который лежит сейчас в клубе, распластавшись. Или очнулся и сумел встать, черт знает, что с ним там. И прежде, чем мысль сформировалась, Стайлз подался вперед и схватил Лидию за локоть, удерживая, - Лидия, стой. Подожди.

           can you feel
   m y   h e a r t ?

Внутри развернулась борьба. Две армии встали друг напротив друга, прежде чем ринуться в бой. Сверкали копья, мечи, стрелы взмывали в воздух, гремели пулеметные очереди. В ход шло все.
Две стороны с разными устремлениями. Одна сражалась до последней капли крови за то, чтобы сделать больно, чтобы утопить, потянув за собой в непроглядную тьму. Другая билась за покаяние.
- Лидия, пожалуйста, - он сглотнул. Каждое слово давалось с большим трудом, выдираемое на поверхность, где оно скукоживалось и тут же теряло весь свой вес, и так незначительный. Стайлз все еще продолжал удерживать ее, пока искал, что сказать. И просто произнес, - Не уходи к нему.
Больше ничего он добавить не мог.
Если Лидия сейчас уйдет, если она останется – все равно. Оба варианта были одинаково плохими. Сумеет ее задержать – прахом пойдет все, что Стайлз делал, чтобы оградить ее, хотя все равно провалился. Уйдет – и он сам не знает. Наверное, в глубине души надеялся, что она не послушается и покинет его, потому что так будет где-то в стороне, не рядом.
Да, он хотел убить. А самое плохое во всем этом, что его в действительности заставляло трястись сейчас, и отчего накатывал волнами неподдельный ужас, - это может повториться. Рано или поздно, но может. В голове закончили проноситься обрывистые фразы с одной из лекций. У серийных убийц нет состояния аффекта, как нет его и у тех, кто планировал убийство или целенаправленно нанес тяжкий вред здоровью жертвы. Это кратковременное состояние, нарушение психики вследствие болезни или под воздействием долгих нападок от второй стороны, к которой в итоге была применена сила. Если удастся доказать. Если ... если придется доказывать. [icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:32:08)

+2

7

[indent] - В порядке?? Ты вообще знаешь значение этого слова? – поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза. Я должна уйти, бежать со всех ног к Нику, быть с ним рядом. С Ником, не со Стайлзом. Ведь это первому сейчас досталось из-за меня. Уверена, что из-за меня. Не понятны только мотивы. Почему? Зачем? Но размышления об этом сами собой отодвигаются на задний план, аккуратно ложатся в ящик с надписью ВАЖНО и закрываются, позволив другим мыслям и эмоциям взять верх в данный момент. – «В порядке» - это когда не пытаешься убить кого-то! «В порядке» - это когда не кидаешься на людей, которые абсолютно ничего тебе не сделали!!! Вот, что значит «в порядке», Стайлз! - выплевываю ему это в лицо, переводя дыхание. Холодный воздух обжигает плечи, лицо и руки, но я продолжаю стоять здесь и трястись больше от гнева, обиды и страха, нежели от холода. Он отводит взгляд, а я его не узнаю. Не осталось ничего знакомого и родного в этом темноволосом парне и только сейчас приходит осознание, что это действительно конец. Я потеряла его окончательно.
[indent] Как ни странно, но до сегодняшнего дня, я лелеяла надежду, что где-то глубоко-глубоко в груди осталось местечко, которое принадлежит Стайлзу и есть шанс все решить… хотя гордость вовсю вопила об обратном, ведь измены не прощают. Просто нельзя. И именно поэтому я старалась научиться жить без него. Но огонек надежды продолжал тлеть, хватаясь за воспоминания, как за воздух, в попытках разгореться. Теперь же на него упала огромная капля и он с громких звуком шипения задымился, потухая. Конец. — Какое тебе дело? Жаль его? – лучше бы он молчал. Разочарование разрастается во мне, как огромный пузырь. Что бы сейчас сказал Скотт, а, Стайлз? Ты подумал об этом? Ты вообще подумал хоть о чем-нибудь? Хочется влепить ему пощечину или хорошенько встряхнуть, но я просто стою, на секунду растеряв все слова, которые могла сказать в данный момент. – Жаль? – обхватываю себя руками. – Жаль!? Ты мог его убить. Убить, понимаешь? По-настоящему лишить жизни другого человека! – ощущение, будто кричу в пустоту. Уже ничего не изменишь, но, черт возьми, он должен понять весь масштаб происходящего. – Я почувствовала это, Стайлз. Почувствовала смерть. – голос срывается и я замолкаю, глотая очередное «мне не нужна помощь». Беспомощно киваю головой и уже во второй раз разворачиваюсь, чтобы уйти. Как минимум, я нужна там. Не здесь. Рядом с Ником. С человеком, который теперь уже вряд ли захочет меня видеть. Чувство вины накрывает, отодвигая обиду на Стайлза, притупляя ее. Теперь даже не думаю о какой-то там блондинистой Ханне, с которой он развлекался в туалете клуба, не думаю о том, как развязно он себя с ней вел на танцполе, о его холодном взгляде и застывшей усмешке. О беспричинной ненависти, с которой он смотрит на меня с того вечера. Ощущение опустошения заполняет изнутри. Кажется, что только сейчас перешагиваю эту ступень с расставанием. Только сейчас может получиться его отпустить и жить дальше. Но, видимо, Стайлзу недостаточно того, что он успел натворить. Мало той боли, которую ты уже причинил, нужно еще, да, Стайлз? – уйти не получается. Чувствую, как его ладонь держит мою руку, не позволяя покинуть его сейчас. Поставить точку. Принять, что все.
[indent] Он останавливает меня и просит… Голос совсем другой, рука слегка сжимает мой локоть, но чувствую я лишь боль в груди. Будто своей ладонью Стайлз  дотянулся до самого центра органа, качающего кровь по нашим венам. Дотянулся и держит, чтобы либо отпустить и оно продолжит болеть, либо сжать и позволить навсегда затихнуть. Задерживаю дыхание, не в силах повернуться к нему. Было страшно... Страшно заглянуть ему в глаза и увидеть там уже знакомый лед. Но еще страшнее увидеть его полное отсутствие – прежний взгляд Стайлза Стилински, которым он смотрит и смотрел всегда на Лидию Мартин. Желудок сжался в узел. Пожалуйста, Стайлз, не надо. — Лидия, пожалуйста, - нет, нет, прошу! Глаза жгут слезы, я прикусываю губу. Хочется снова себя ударить. Влупить пощечину, чтобы не позволить тому самому огоньку опять разгореться на поленьях лжи и боли. А он уже готов и тихонько подглядывает из кучки прогоревшего пепла, выжидая очередное топливо. Зажимаю глаза и делаю глубокий вдох. Холод не ощущается. — Не уходи к нему. – и он сжимает ладонь в моей груди.
[indent] - Почему? - медленно поворачиваюсь к нему и с усилием поднимаю глаза. – Почему, Стайлз? – говорить чертовски сложно, поэтому мой голос стихает. Больше здесь никто не кричит. Теперь мы будто над пропастью и одно неверное движение будет стоить нам обоим жизни. Кому-то из нас точно. Ставлю на себя. Его взгляд меняется, сейчас он вовсе не похож на того маньяка-убийцу, которым казался буквально несколько минут назад. Такой Стайлз не способен причинить вред кому-то, кроме себя. Как было и раньше. Как было всегда. – Ты… - слова застревают в горле и мне ужасно хочется пить, слезы теплыми дорожками обжигают щеки. – Ты не имеешь право меня об этом просить… - имеет, он всегда будет иметь на это право, ты же знаешь. Внутренний голос пытаюсь затолкать поглубже, чтобы не позволить ему вырваться и сделать глупость – остаться. Потому что хочу, потому что это единственное, что мне было нужно на протяжении последних нескольких месяцев. Простые, но в то же время невероятно сложные слова «не уходи», которые сейчас заставляют трепетать все внутри. Но я не должна. В клубе остался парень о состоянии которого я совершенно ничего не знаю, который пострадал из-за меня. И просто не могу… Не могу позволить себе проглотить все, что он сделал. И продолжает делать. – Я должна. Он… - мне хочется объяснить ему, что это важно, что это моя вина и я должна быть с ним рядом. Но для чего? – Ник он… он не заслужил всего этого. – не заслужил нападения парня с нестабильной психикой и попыткой его убить. Не заслужил быть ввязанным в эту игру, которую я же и затеяла. Он испытывал ко мне чувства, был готов подыграть, а я нагло его использовала, так еще и с такими последствиями. Но Стайлзу не нужно знать всего этого. Не нужно знать, что Ник просто знакомый и между нами ничего нет и не могло быть. Не нужно, потому что он не заслужил этого. Потому что Ханна. Потому что его взгляд. Потому что я «оказалась такой навязчивой». Потому что слишком много боли. – Отпусти, Стайлз. Я должна идти. – ломать так ломать. – К Нику. – мысленно прошу прощения у себя самой за эту ложь. Да, я пойду к нему, но не для того, чтобы быть с ним, а чтобы узнать о его состоянии, попросить не писать заявление в полицию и больше никогда не видеться. Надеюсь, с ним все будет в порядке. Надеюсь, я не пожалею о своем решении.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

8

Секунды тяжелыми комьями падали, одна за другой, чтобы разбиться на мелкие куски, отсчитывая закономерное течение времени. Стайлзу казалось, что приходится ждать вечность, пока Лидия не ответит. Сердце глухо стучало и как бы намекало - нам пора сваливать, тебе да мне, мы слишком устали сегодня. Давай куда-нибудь уйдем, а обо всем пусть позаботится кто-то другой. Или, может, я остановлюсь, и тогда тебе вообще не придется больше думать. Соглашайся, тебе же так все надоело.
Увы, даже если бы согласился, все настолько просто не получилось бы. Да и как-то это слишком малодушно, глупо. До последнего надо верить, что из любой ситуации можно найти выход. Нужно. Просто нужно. И из этой тоже найдет, каким бы этот выход ни оказался в итоге. Что-то должно быть. Где-то рядом была нить, ведущая к спасению, и Стайлз слепо пытался поймать ее, но она постоянно ускользала из его пальцев. Это бесконечный лабиринт, и где-то в нем ревет Минотавр, готовый вот-вот показаться на следующем повороте. Бог знает, что там дальше ждет, и угадывать не хочется. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего уже не будет. Все шансы потеряны, осталась только крошечная вероятность, что, если постарается, будет не совсем паршиво, а так, на 99%.
- Я не пытался никого убить, - Стайлз не прикладывает хоть малую толику усилий, чтобы прозвучать убедительно. Так, лишь отбивает реплику и, конечно, фальшивит насквозь. Даже в суде можно отказаться свидетельствовать против себя, чем часто пользуются, храня молчание. Но адвокат дьявола еще не в курсе ситуации и не примчался на выручку. Приходилось самому. Крайне бесталанно, надо заметить. Что поделать, все когда-то случается впервые, - Не пытался, - повторяет. Медленно мотает головой. Не пытался, потому что убивал, начав еще мысленно. Просто не довел до конца.
Стайлз честно старался найти в себе раскаяние. Он перетряхнул всю эмоциональную копилку, наподобие той, в которой копил центы в детстве. Копилка была пуста, за исключением бесконечной, пустой усталости и остатков раздражения. Крохи сожаления, замешанные на притупляющем все прочее страхе и надоедливой боли. А раскаяния не было. Сожаление - и то лишь из-за того, что пошел куда-то сегодня, а не остался дома со своей горой учебников наедине. Он бы избежал этого вечера, не встретил бы Лидию и ее новую любовь всей жизни, и у них все было бы хорошо.
Правильно сделал, что не остался. Разрушил прекрасную идиллию, - со дна поднялась горечь, но вновь без единой крупицы раскаяния.
Да, очевидно, это никак не подходило под описание "в порядке". Здесь у них острая несовместимость и категорическое непонимание друг друга.
"В порядке" - больше похоже на "не надо ничего говорить, давай помолчим вместе", но у них совсем не тот уровень отношений сейчас.
А "не тот уровень отношений" - это не верить с первого слова, подвергать сомнению каждый факт, но охотно впускать плохое и отвечать ударом на удар. Почему, в какой момент все стало так плохо? О, он знает ответ. Сам, своими руками, разбитыми теперь и покрытыми кровью - в основном, чужой. И пытается не замечать, что этой же кровью пачкает Лидию, дотрагиваясь до нее. Стайлз раньше думал - он никому бы не причинил боль, что уж говорить об увечьях или даже лишении кого-то жизни. Думал, что это удел тех, кому достались способности, которых лишены простые люди. Не по своему выбору или желанию, конечно, но у них больше шансов навредить, просто потому что эти способности приходят с потерей чего-то другого. Они ни в чем не были бы виноваты. На них охотятся, они защищаются. А он - что он? Всего лишь человек, самый обычный, никому не желавший зла и уж тем более не имевший каких-то сверхспособностей, чтобы вдруг кого-то изуродовать своими руками, без оружия и без нужды. Наверное, он ошибался. Если на оборотней покушались охотники всех мастей, то что приготовлено для таких обычных людей, как Стайлз?
"Тогда тебе нечего терять? Признай это, расправь крылья. Не надоело торчать в клетке собственных запретов?"
Он все же попробует еще.
- Я ... - и осекается, мотает головой, не в силах ответить на простой вопрос. Как минимум, два варианта едва не сорвались с языка, чтобы тоже разбиться с глухими ударами и никогда не собраться в одно целое.
"Ты нужна мне," - или свет погаснет, солнце больше не взойдет, как спустя миллиарды лет в одном из сценариев конца света.
"Я люблю тебя," - слишком горько отдается на языке и больше похоже на неуместную попытку манипуляции в тот момент, когда нужно быть предельно честным, а не взывать к запылившимся струнам старых связей, которые держатся на последнем издыхании и уже успешно заменяются на новые.
Стайлз не мог сказать ничего из этого. Он не находил причину, по которой Лидия могла бы остаться. Потому что - вот тот ответ, который он бы дал с абсолютно нулевым смыслом, даже не пытаясь придумать что-то более значимое. Потому что - как еще проще объяснить.
- Я знаю, - голос теряется и звучит хрипло. Кому знать, как не ему. Все права, которые могли принадлежать, были им утеряны еще пару месяцев назад за считанные дни до Рождества. Да, те самые, которых у него никогда и не было. Все, что ему доставалось - это наблюдать издалека, оставаясь в стороне, всегда в тени. И то, что по какой-то счастливой, совершенно невероятной случайности они встречались, ничем иным больше не было вызвано. Ведь не было же. Будем откровенны. Кто угодно другой был в фокусе ее внимания, одна Лидия никогда не оставалась надолго. Они могли говорить о каких-то правах, а он так, случайно задержался.
"Сколько раз она жалела, не хочешь ее спросить?" - нет, не хочет.
- А кто заслужил тогда? - Стайлз впервые смотрит ей прямо в глаза. Что-то неприятное, холодное всколыхнулось внутри, приподнимая голову и недовольно урча. Он вновь качает головой, отказываясь соглашаться. Ник, Ник, Ник... Его слишком много, этого незнакомого парня, который совершил всего одну ошибку - обратил свое внимание на Лидию. Эту ошибку Стайлз никак не мог отпустить и убедить себя, что ему лучше остаться в стороне, отступить, - Он тебе так дорог?
Всего минуту назад Стайлз хотел сам спросить, как Ник, потому что не мог даже видеть его лицо, пока его не вывели, и лишь тогда он смог очнуться. С той минуты все вновь перевернулось, но он держался, боролся с собой и смотрел на Лидию с пристальным вниманием, будто в последний раз ее видел. Может, это действительно так и было. Лишь бы не думать лишнего, не падать обратно туда, откуда очень тяжело подниматься, и каждое каменное слово норовит столкнуть обратно.
Видимо, он ошибся. Лидия не пыталась его обмануть. А даже если и хотела этого, то ее маленькая ложь обратилась в правду, и теперь этот Ник - тот, кого она выберет. Стайлз сам вырыл себе могилу. И сейчас, слыша ее "Отпусти", слишком крепко сжимает ее руку, прежде чем сделать то, что она хотела - отпускает.
- Я не держу тебя, - он даже указывает рукой на вход, мол, давай, иди, - О нем есть кому позаботиться, но ты хочешь загладить вину, считая, что это случилось с ним из-за тебя. Я прав? - пусть скажет это вслух. Это будет неприятно, но неизбежно. И тогда Стайлз не согласится снова, потому что всю историю начал он, сыграв ее как по нотам в первом акте и налажав в самом конце. Ему нельзя было видеться с Лидией, нельзя было говорить. Даже с этим не справился.
"Спасти хотел, да? Ну что, спас? Или теперь решился ей навредить и поэтому так стремишься задержать?" - сам не знает. В конец запутался, раздираемый противоречиями и уже не понимал, где его мысли, а где чужие, навязанные, которые нельзя слушать.
- Ты можешь идти, почему ты стоишь? - Стайлз делает небольшой шаг, сокращая между ними расстояние, за ним - следующий, - Твой парень хочет тебя видеть рядом, или ты боишься, что после того, как ему немного испортили внешность, он запретит тебе появляться рядом? - и он сам не знает, что говорит сейчас. Все, что угодно, лишь бы Лидия осталась. Он чуял, что она все равно уйдет, но хоть эти жалкие секунды - пусть останется еще ненадолго, - Иди к нему, если ты сделала свой выбор, - Стайлз остановился почти вплотную и замолчал на несколько секунд, прежде чем закончить, - Но я пойду с тобой.
И обходит ее, мягко задевая плечом. Он Лидию не держал, это правда.
- Я не могу тебя отпустить. Хочешь - иди, - он развернулся, делая еще несколько шагов вперед спиной к входу, - Они могут попытаться меня остановить. Пусть попробуют.
Если полицию вызвали, она прибудет в течение десяти минут с момента звонка, вряд ли больше. От силы, пятнадцать. Долго искать его все равно не придется, Стайлз максимально засветился. Дальше его скрутят, можно не сомневаться. Потом от него мало что будет зависеть. Но пока он свободен, он останется рядом, стараясь изо всех сил, чтобы не рвануть с места, не прорваться сквозь толпу и не наступить лежащему парню на горло, сломав позвонки или придушив, что произойдет раньше. Он все еще не был уверен, что может себя сдержать, особенно в присутствии Лидии.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:32:23)

+1

9

[indent] - Никто, Стайлз. Такое никто не заслужил. В этом все и дело. - странно, что такие очевидные вещи приходится озвучивать. Странно, что Стайлз вообще задает подобный вопрос. - Дорог? - едва видимая горькая усмешка касается моих губ. Мне невыносимо осознавать, что он поверил. Так легко поверил, что я нашла другого. Почему? Потому что ты Лидия Мартин, помнишь? Потому что в это слишком легко поверить. Хочется рассказать ему, что это не так, что все было специально, лишь бы он понял. Понял, что я чувствовала тогда, когда он в глаза мне сказал о другой. Незнакомой для меня девушке, ставшей для него важнее, чем я. Эгоистично. Каждый имеет право сделать свой выбор. Но только не так. - Он... - никто для меня. Просто парень, который оказался сегодня крайним. Просто Ник. И на его месте мог оказаться любой. - но я глотаю эти слова, не в силах признаться. Потому что не вижу смысла все усложнять еще больше. Хотя куда сложнее. Мне нечего ответить на этот вопрос. Не хочется делать из маленькой лжи - неподъемную. Поэтому я молчу.
[indent] На секунду отключаюсь и смотрю на нас со стороны. Два одиноких человека, так сильно старающихся сделать друг другу больнее. Еще. И еще. Так, чтобы горло перехватывало, в попытках вздохнуть. Так, чтобы до потери сознания. И чувствую, как безумно устала. Когда все пошло не так? Почему вообще это происходит именно с нами? Что я сделала не так? Почему Стайлз решил отказаться от меня, от нас? Вопросы, которые мучают уже на протяжении нескольких месяцев. Вопросы, на которые только он знает ответы. Но я не спрашиваю. Не уверена, что справлюсь с ответом.
[indent] — Я не держу тебя, - и действительно не держит. На руке остается едва различимый отпечаток крови с его ладони, но мне плевать. Непреодолимое желание обратного сжигает изнутри. Почему? Почему так легко? - я просила отпустить, но надеялась, что не отпустит. Надеялась услышать заветные слова, которые позволили бы мне остаться. И попытаться разобраться. В том, что случилось и почему. Безумно скучаю по нашим совместным вечерам, когда в груди было невероятно легко. Когда теплота в глазах обволакивала меня, словно одеялом, говоря без слов, что я нужна. Помните, как-то Эллисон спросила меня о тех чувствах, которые считаются правильными? Когда не можешь дождаться встречи с ним, когда с замиранием сердца ждешь от него звонка или смс? Я тогда еще ответила, что не знаю. Мне были непонятны подобные эмоции. Я любила Джексона, но как-то иначе. Совсем по-другому. О том, что рассказывала Элли, мне приходилось только мечтать, не подавая вида. А потом больше жизни я хотела вспомнить Стайлза. Парня, который просил не забывать. И я не забыла. Потому что это было именно то, о чем говорила подруга. А теперь он просто меня отпускает. Снова.
[indent] - ...считая, что это случилось с ним из-за тебя. Я прав? - прав. Даже не спрашиваю, почему он так решил. Ведь все слишком очевидно, особенно Стайлзу. - А разве нет? Не думаю, что ты попытался его убить просто потому, что тебе не понравилась его прическа. - зачем он вообще задает такой вопрос? Зачем озвучивать то, от чего итак невыносимо плохо? Чего ты пытаешься добиться, м?
- Лидия? - знакомый голос доносится до нас со стороны входа в клуб. Бэт. Ну конечно, с нами ведь была еще Бэт. - Там скорая приехала, Ник, он... - и она осекается, заметив рядом со мной Стайлза. - Так это ты! Ты сделал это с ним! - она подлетает к нам и с ненавистью смотрит на Стилински. Я разделяю ее чувства, но безумно хочу, чтобы она ушла. Просто уйди, Бэт. Не мешай. - Ты совсем рехнулся??? Ты еще больший псих, чем Лидс о тебе рассказывала! Ты же мог его убить! - кажется, будто она всерьез может кинуться на Стайлза с кулаками. Честно, не уверена, что из этого выйдет что-то хорошее. - Бэт, не надо. - она с удивлением смотрит на меня, а я лишь мотаю головой, мол, пожалуйста, не спрашивай, давай потом? Она отступает, кивая. - Как он? - искренне интересуюсь прежде, чем подруга уйдет. Она с ненавистью продолжает смотреть на Стайлза и лишь спустя пол минуты переводит взгляд на меня. - Пришел в себя. Надеюсь... - она выплевывает мне это в лицо, четко обозначая, что вина здесь лежит не только на Стайлзе. Мне становится хуже. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. - она кидает последний взгляд на Стилински и заходит в клуб, не позволив мне ответить, что нет. Я совершенно не знаю, что делаю, но продолжаю это делать. Черт возьми.
[indent] Стайлз задает похожий вопрос, но и на него я не знаю, что ответить. Меня раздирают сомнения, впервые в жизни у меня не получается принять какое-то решение и упростить себе жизнь. Ведь все просто, тогда почему я все еще здесь? Нужно лишь решиться, чтобы повернуться к нему спиной и уйти вслед за подругой. Но я не могу. Словно продолжаю ждать хоть чего-нибудь, что позволит передумать.Хочется обхватить себя руками, лечь и лежать, пока оно само как-нибудь не решится. Но есть все шансы, как минимум, замерзнуть. Да и не бывает все настолько просто. И все становится еще сложнее, когда Стайлз сокращает между нами расстояние. Лишь на миг, но этого достаточно, чтобы в голове произошел маленький взрыв, а сердце ударилось о ребра с глухим стуком. За сегодняшний вечер - это уже во второй раз. И во второй раз одна и та же реакция - я перестаю дышать, ощущая, как предательски тянется навстречу каждая клеточка моего тела. Взгляд перемещает на губы. Он что-то говорит, но звук приглушается ударами сердца. — Иди к нему, если ты сделала свой выбор, - он настолько близко, что чувствую его дыхание на своей щеке. По коже разбегаются мурашки. Иди к нему... Выбор. - мне сложно понять смысл сказанного, пока он стоит настолько близко ко мне. Почему ты меня куда-то отправляешь? Зачем? А потом это прекращается. Реальность обрушивается на меня, словно ковш ледяной воды. Он проходит мимо и я хватаю ртом воздух, слегка облокотившись на холодную стену здания, так как не в силах стоять сама. Смысл всех слов Стайлза доходит до меня медленно, но верно. Пойдет со мной. К Нику? Зачем? Делаю несколько шагов за ним и останавливаюсь. - Что ты делаешь? - мой голос подхватывает ветер и я не уверена, что он меня услышал. Подхожу к нему еще чуть ближе. Мы почти у входа в клуб, за дверьми которого видны люди в белых халатах. Скоро они заберут Ника, а я даже не извинилась. Не была с ним рядом, когда нужна. А нужна ли? - Я не понимаю, Стайлз. Я не понимаю тебя. - пожалуйста, объясни мне, что ты делаешь? Что вообще происходит? - Ты не... ты не можешь пойти со мной, там будет полиция. И... Ты не должен. Ни после всего, что ты... что было. - кажется, будто голова вот-вот взорвется от потока мыслей, сомнений и предположений. Если это снова какая-то шутка, уловка Стайлза, чтобы сделать мне еще хуже, не уверена, что вынесу.
[indent] - Лидия. - очередной знакомый голос прерывает мою внутреннюю борьбу. Хочется крикнуть, чтобы отстали все и не мешали мне думать и я даже уже настроена ответить "Не сейчас", когда повернувшись, натыкаюсь на Ника, который выходит из клуба вслед за людьми в белых халатах. Он мало похож на того парня, с которым я сегодня переступила порог клуба. Его лицо в кровоподтеках и ссадинах, одного глаза не видно, нос сломан. Сердце обливается кровью при виде его в таком состоянии. Я перевожу глаза на Стайлза и встречаюсь взглядом. "Пожалуйста, Стайлз, не надо! Прошу, хватит. Если не ради меня, то хотя бы ради себя." - мысленно уговариваю Стилински спокойно позволить Нику уйти. - Ник, как ты? Я... мне очень жаль. Прости. - он лишь кивает головой и долго смотрит на Стайлза. - Не волнуйся, все будет в порядке. Позвони мне, как доберешься до дома. - и он даже попытался улыбнуться, смотря мне прямо в глаза. Зря. Зря он заговорил про "позвони мне", ведь ему прекрасно известно, что у меня нет его номера, как и у него моего. Мне понятны мотивы Ника, но он не совсем осознает, что сейчас не самое подходящее время еще больше злить Стайлза. - Да... Поправляйся.- мягко улыбаюсь ему, никак не комментируя просьбу позвонить. Потому что я не стану ему звонить. И думаю, он это прекрасно знает.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

10

Если у этой игры и были правила, то явно не согласованные между собой. Каждый из игроков выдумывал для себя собственные права и запреты, делал ходы, которые не подчинялись законам второй стороны. Оба провокаторы и оба жертвы. Эти роли навязаны ими самими и друг другом, что уже запутались, где была правда, а где высказана чистая, как слеза младенца, ложь. Все началось перед Рождеством и продолжалось до сих пор; временное затишье совсем не значило остановку. И все шло к этому моменту - от мелких решений до выбора, повернуть налево или направо, или остаться на месте, или вернуться назад. Каждый из них двоих в итоге оказался здесь и сейчас. Эта игра могла длиться бесконечно, но так и не получить победителя, потому что нет единой цели. Где-то своим хвостом подавился Уроборос.
Стайлз скрещивает руки на груди, когда Лидия кидает ему реплику, от которой захотелось явственно отгородиться. Он ни за что не признает вслух, что пытался убить. Нет, не пытался. Его мысли лихорадочно перемешивались, как снующий из стороны в сторону пчелиный рой, оказавшийся под дождем посреди открытого поля без единой травинки. Сам-то себе признаться не готов. Как будто осознание совсем рядом, и его можно коснуться, но тут же растворяется туманом и остается невнятным образом. И смутные планы, что делать дальше, продумывает не для себя, а для кого-то другого, кому понадобится его помощь. Этого кого-то надо спасти, направить, потому что он запутался и не знает, как вытащить себя. Распознать самого себя в "ком-то" было практически невыполнимой задачей. Они разделились на две отдельные личности, огребающие вместе то, что успели совершить, не согласовав действия между собой. Это как человек, не чувствующий связи со вчерашним "я", так как тот ушел безвозвратно, и с ним уже не поговорить - проходит ночь, организм отдыхает и перезагружается, обновляясь, чтобы начать следующий день без привязки к предыдущему. Так и здесь - когда накатившая волна цунами, готовая похоронить его, с головой накрыла до состояния беспамятства, она ушла и оставила после себя руины. Приходилось бродить по ним, собирать остатки себя по кускам и восстанавливать цепь событий. Тут волна ударила в первый раз, а в следующий добралась туда и разрушила замечательную беседку, которую строил пару месяцев подряд.
В разговор вмешивается третья сторона, и появляется вполне очевидное раздражение.
- Привет, Бэт, давно не виделись, - Стайлз без особого интереса бросает ей, как только девушка заметила его присутствие с нескрываемой ненавистью, непонятно откуда взявшейся. Можно подумать, он задушил ее котенка. До этого они вполне ровно общались, теперь же из-за Ника он стал персоной нон грата для всех. Это демонстрирует, у кого кредит доверия явно оказался побольше. Лестно, ничего не скажешь, - Как дела, как настроение? - задает эти вопросы, чтобы еще больше ее раззадорить. Не было никакой нужды оправдываться или пытаться изменить отношение к себе. Честно, было глубоко наплевать, что там о нем думала эта Бэт. И ведь сработало. Он даже не думал ее перебивать, выслушивая снисходительно, с поднятой бровью, мол, что ты мне еще можешь нового рассказать, не стесняйся. Конечно, не стеснялась. У всех сложилось вполне конкретное мнение о нем, и славно.
Стайлза, истеричную Бэт и влезшего-где-не-ждали Ника - их всех объединяла Лидия, связующее звено, которое хоть как-то могло повлиять на остальных. Так, она убрала Бэт. Стало спокойнее и тише, хотя в ушах еще продолжал стоять звон - но, кажется, это все-таки от крика банши, а не от жалких потуг обычной девчонки. Осталось злое недовольство, что она здесь вообще была и не дала им договорить без свидетелей.
Хотелось протянуть руку, коснуться нежной кожи. Хотелось привлечь к себе и больше не отпускать - и так обидно на самого себя от того, что сейчас разрушает ту стену, которую так старательно строил. По кирпичикам возводил, а теперь она начинает распадаться даже от мельчайшего дуновения. Эти противоречия подкатывали к горлу тошноту. Стайлзу казалось, как будто он и здесь, снаружи клуба, и все еще внутри разбивает кулаки о чужое лицо, и в своей комнате, и в какой-то реальности вовсе в Бейкон-Хиллс, и где-то у него все хорошо, где-то он не поехал рассудком и сумел сохранить все, что ему было когда-либо дорого. Какой это прекрасный мир, наверное, если допустить, что он все-таки существует.
- Почему не могу? - он отзывается эхом, сразу же, как только Лидия закончила фразу, едва ли не перебив, - Допустим, не должен. Но мне же ничего не мешает это сделать, - не запретит ведь она. Вырвался невольный смешок. Стайлз представил ситуацию, в которой Лидия получила бы судебный запрет на его приближение к ней ближе пятидесяти метров. Если он сейчас перестарается, сдается ему, что долго ждать не придется. Вопрос, подчинился бы он?
"А кто уследит? Кто будет тебе диктовать, Стайлз? Что мы сделаем с этим человеком, который попробует встать у нас на пути?" - вот не надо снова начинать этот разговор, хватит.
Он слышит шаги позади себя, и кто-то зовет по имени Лидию. В глазах снова начинает темнеть. Стайлз шумно выдыхает, уговаривая себя остаться на месте, и замечает ее взгляд. Он смотрит и гадает, что там в этом взгляде - мольба, чтобы ее любимого не добили? Переживание за него? Боль?.. Последнее точно было. Он никогда не хотел, чтобы Лидии было больно. Особенно из-за него, из-за его действий; просто не должен быть причиной боли. Сначала он медленно качает головой - даже не проси меня об этом, - а после опускает взгляд и смотрит на асфальт под ногами так пристально, будто никогда раньше не видел. Он не отрывает от него глаз, когда бросает вслед:
- Да, Ник. Поправляйся, - и если бы от слов умирали, Ник бы свалился замертво от ядовитой угрозы в голосе. Но увы, он продолжил идти. Сам факт, что он самостоятельно передвигался, оказался разочаровывающим. Черт.
Стайлз ждет, пока экипаж "Скорой помощи" не отъедет от клуба. Ждет, слегка раскачивается, молчит и считает секунды, постоянно сбиваясь где-то на 13-17. Он сдержался - это здорово, конечно, но легче ему не становилось. Все казалось максимально предрешено и очевидно настолько, что говорить дальше было не о чем.
- Позвони ему, Лидия, - Стайлз наконец поднимает взгляд, - Как доберешься до дома. Не заставляй его волноваться, - его лицо начинает искажаться, но он вовремя спохватывается и стирает подальше это болезненное выражение.
Он обходит Лидию и покидает ее. Ему уже плевать на оставшуюся в клубе куртку. Озноб пронзает насквозь, но возвращаться Стайлз не собирается. Может, ее заберет Стив, или все-таки не заберет, и придется заскочить за ней когда-нибудь потом. Он думал об этих мелочах, лишь бы не оборачиваться и не видеть Лидию снова. И уж точно не думать о том, что чуть не разрушил ее новые отношения. За это стыдно не было. Им лучше не видеться, потому что он боялся, что в следующий раз все может закончиться хуже. Стайлз еще не мог даже представить, что будет завтра и не постучится ли в его дверь полиция с приказом арестовать. Одно знал наверняка - ему надо убраться подальше, чтобы не поддаться искушению проникнуть в больницу и закончить начатое, стащив по дороге скальпель. Что-то внутри очень болело, задыхалось от липкой паутины. Надо было как-то дышать заново, но каждый вдох давался тяжело, будто с воздухом в легкие залетали иголки. Придется научиться.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:32:50)

+1

11

[indent] Я с облегчением выдыхаю, когда машина скорой помощи увозит Ника подальше от нас. От Стайлза. И мысленно благодарю последнего за сдержанность,  которая стала такой редкостью за последние две встречи с ним. Он зол – я вижу это, впрочем, как и на протяжении сегодняшнего вечера, но сейчас он хотя бы молчит. Сжимает кулаки, но продолжает стоять молча, уставившись себе под ноги. А я с замиранием сердца жду, что он скажет, когда заговорит. Что еще он может сказать. Сожаление бурлящим гейзером накрывает с головой. Мне жаль, что я соврала. Жаль, что приехала сегодня сюда, хотя кто сказал, что это ошибка? Скорее, все предрешено. Знаете, как говорят: если человеку суждено умереть сегодня – он умрет, независимо от того, насколько сильно он будет пытаться этого избежать. Мы несколько раз обманывали смерть, но обманывали ли? Или просто время еще не пришло? Собственно, сейчас, стоя здесь, на холоде рядом с человеком, которого любишь, не особо хочется разбираться в настолько глобальных вещах. Скорее хочется уткнуться в его теплую грудь и не отпускать уже никогда, прижаться со всей силы и быть рядом. Жаль, что это невозможно. А может все-таки…?
[indent] Внимательно смотрю на Стайлза и в последнюю секунду одергиваю себя – нет, действительно невозможно. Ни в данных обстоятельствах. Ни тогда, когда все кончено. Когда он стоит здесь такой чужой и просит позвонить парню, которого я едва знаю. Когда он отказался от меня еще несколько месяцев назад. Я успеваю заметить мимолетную боль в его глазах, но она быстро исчезает за привычным льдом и я даже не уверена, что мне не показалось. Зачем скрывать? Зачем отказываться, если не хочешь? Зачем рушить то, что так долго строилось? Если только Стайлз предварительно не взвесил свое решение на чашах весов, односторонне решив сразу две судьбы.
[indent] Усталость наваливается и я обреченно киваю ему, мол, да, ок, ты прав. Я позвоню. Нет, не позвоню. Не позвоню, слышишь??? Крик рвется наружу, но я молчу. Потому что страшно начать говорить. Говорить то, о чем буду потом жалеть. Потому что игра закончилась, я сдаюсь. Теперь либо правда, либо ничего. Хватит лжи и необъяснимых манипуляций, хватит игр. Но выбор за меня снова делает Стайлз. Он просто… уходит. Просто обходит меня и идет прочь от клуба. Прочь от меня. Это уже становится закономерностью – так расставаться. Сначала я ушла, теперь он.
[indent] Самое ужасное – это чувствовать себя беспомощной. Не в плане физической силы, нет. В плане возможности что-то изменить. Передвинуть события, перетасовать моменты, остановить время и просто перевести дух, чтобы потом снова ворваться в настоящее и внести необходимые поправки. Но, к сожалению, я всего лишь (для данного случая) банши и находка трупа или громкий крик никак не способен повлиять на происходящее. А менять нужно многое. Как минимум – сегодняшнюю встречу. Повела бы я себя так же? Не уверена, но совершенно точно не подставила бы Ника. Зачем была нужна эта игра для одного зрителя? К чему? Чтобы увидеть, что ему не все равно? Что ему тоже больно? Что он жалеет? Наверное. Увидела ли? Первое – наверняка. Второе – возможно. Третье – нет. Но что мне это дало? Сделало ли лучше? Нет, нет и нет. Только хуже. Настолько, что хочется выть от отчаяния и боли. Как максимум – вернулась бы в тот вечер в канун Рождества. А может чуть раньше. Ведь должно же где-то быть начало этого конца? Другая девушка? Тогда еще раньше, к моменту, когда другая еще не появилась. К моменту, когда Стайлз только допустил мысль об этом. Когда это произошло? Что было не так? Почему я не помню? Зажимаю глаза и медленно вдыхаю холодный воздух, в попытках вспомнить. Вспомнить хоть что-нибудь, чтобы понять. Но ничего. Пусто. Картинки сменяют друг друга счастливыми моментами, встречами, совместными уик-эндами, поездками в Бейкон-Хиллс. Позже, нужно смотреть чуть позже… Секунду пытаюсь вытрясти все из памяти, чтобы вспомнить. Но по-прежнему ничего. Как и на протяжении двух последних месяцев.
[indent] - Почему? - мой голос чуть громче ветра, но кажется безжизненно слабым. Не уверена, что парень услышал меня, поэтому повторяю попытку. – Почему, Стайлз? – это дежавю. Уже во второй раз я задаю один и то же вопрос, в том же порядке. Только первый был о спасении, а второй о гибели. Мне не хочется уточнять вопрос, уверена, он понимает о чем речь. Конечно, он должен понять, как иначе? Это же Стайлз. Он бы не был им, если бы не понимал такие вещи. Делаю шаг по направлению к парню, замечая, как он сбавил свой. Ответит или уйдет?
- Просто скажи… почему?и я больше не стану задавать вопросы. Просто ответь, почему ты решил отказаться от меня? Секунды молчания перетекают одна в другую словно тягучий мед, ноги уже онемели от холода, но я продолжаю стоять и ждать. Глупо? Может быть. Но я имею право знать причину. Разве нет?

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

12

Становилось все холоднее. Не то время года диктовало свои условия, не то он слишком долго пребывал на улице без верхней одежды. Или это какой-то накопительный эффект, а может, его отпускало то напряжение, которое держало разум скованным в огне, слепя глаза. Стайлз все-таки допустил мысль, что слегка поторопился с решением отправиться пешком до кампуса, но раз уж начал, то надо идти до конца, да? Хорошо бы это работало во всех начинаниях. Он еще десяток раз себя проклянет, сотню, за произошедшее сегодня, что не ушел, не скрылся, что позволил себя втянуть во все, отрицая каждое из своих решений как адекватное, и вообще… Он ни разу не обернется посмотреть на Лидию еще раз, еще один последний раз, она наверняка уже развернулась и ушла, навсегда вычеркивая его из своей жизни.
Да, это, похоже, последние остатки алкоголя выветрились, и началась рефлексия. Вот так и появился новый план на конец этого вечера.
Надо было вызвать Убер – идти пешком около часа.
Когда он слышит голос Лидии в первый раз, то думает, что мерещится. В какой-то степени это нормально – выдавать желаемое за действительное. Так, Стайлз уже решил, что она ушла, и что это не ее голос, а чей-то чужой, или же просто сработала игра воображения, нарисовавшего вопрос в тяжелом туманном воздухе.
Потом слышит во второй раз и замедляет шаг, не понимая, неужели с головой все настолько плохо, что галлюцинации продолжаются. Не могла Лидия сейчас стоять позади и обращаться к нему. Главная проблема заключалась в том, что он знал – как раз-таки могла. Это Лидия. Она не успокоится, пока не прояснит все для себя. Ей не хватило той лжи, которую Стайлз ей скормил. Может, она ощущала, что там не было и капли правды, или хотела услышать еще раз, получить какие-то подтверждения. Будто бы мало было этого вечера.
Он останавливается и ищет решимость, чтобы развернуться. Почему-то боится, что увидит рядом с ней Ника, который будет стоять рядом и держать ее за руку, не уехавший с врачами, чтобы не оставлять свою девушку одну посреди ночи. Выдумка без особого изящества накладывалась на реальность и неаккуратно приклеивалась, обретая очертания. Стайлз, честно, устал от этих недомолвок и неохотно обернулся.
- Почему что? – он знает, что именно Лидия спрашивала. Конечно, знает. От первой до последней буквы, но решает сыграть в идиота, что ли, но как-то отсрочить разговор, который вдруг снова замаячил угрожающей тенью. А он наивно думал, что просто уйдет, и все закончится. Напьется в хлам, разучится думать на ближайшие полсуток, а дальше – дальше видно будет, как жить. Но нет, не может же все быть так просто, - Почему мне твой новый парень не понравился? Лицо показалось подозрительным. На Джексона похож. В прошлый раз это не привело ни к чему хорошему, - поэтому он начинает нести какую-то ерунду, случайно срывающуюся с языка прежде, чем мысль могла хотя бы теоретически успеть сформироваться в голове.
Вспоминаются акробаты в цирке, аккуратно ступающие по тонкой веревке, натянутой через центр арены от одного края к другому. Где-то там, под куполом, один неверный шаг – и улетишь. Здесь же больше вопрос стоял в том, как бы не сказать правду и как бы в то же время не солгать.
Надоело балансировать. И падать тоже надоело.
Стайлз достает телефон и вбивает в приложении адреса.
- Извини, я не то хотел сказать,  - он хмурится, смотря на экран, и решает повременить. Еще буквально одну минуту, надо попробовать один последний раз. Стайлз взглянул на нее и пожалел об этом спустя секунду, - Ты совсем белая. У меня даже куртки нет, - он растерянно смотрит по сторонам, как будто мог бы найти что-то, чем согрел бы Лидию. Уже порядком ее обидел, чтобы теперь заставлять мерзнуть здесь, да что ж такое.
В клуб возвращаться было не вариантом, его оттуда вышвырнут за шкирку прежде, чем он переступит порог. Оставался только один возможный поворот, и Стайлз подтверждает заказ. Приложение практически мгновенно и радостно прислало оповещение. Теперь, наверное, можно и Лидию спросить – было довольно конкретное предположение, что она его пошлет на все четыре стороны.
- Меня не пустят обратно, но и продолжать игру в «вопрос-ответ» мы здесь тоже не можем. Ты же здесь через пять минут заболеешь, - он аккуратно начал, мысленно молясь, чтобы Лидия хотя бы дослушала, - Я вызвал такси. Мы можем поехать ко мне, где ты хотя бы согреешься, и спокойно поговорим. Никаких глупостей с моей стороны, я обещаю, - Стайлз прикладывает руку с телефоном к сердцу, - А потом я помогу тебе вернуться сюда, или домой, куда скажешь, - или к Нику.
Машина тем временем плавно подкатила к ним, останавливаясь в метре. Стайлз подошел, открыл дверь и сделал приглашающий жест.
- Что скажешь?только не говори «нет», - Мне есть что сказать, и я должен был сделать это раньше. Но лучше поздно, чем никогда, да? – он начал себя проклинать, но черт, из этой ситуации иного выхода не было. Точно не было, везде проверил. Поэтому да, Стайлз явно задолжал объяснение и спасение от простуды; он смотрел со слабой надеждой, что Лидия все-таки согласится продолжить этот разговор.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:33:02)

+1

13

[indent] Я не ожидала, что Стайлз ответит здесь и сейчас на мой вопрос. Не ожидала, но надеялась, как маленький ребенок, поверивший однажды в волшебство. Когда загадал желание, крепко зажмурив глаза и ждешь, что вот-вот оно исполнится, искрясь золотистым светом. Ну… Золотистого света не было, как и волшебства. Вместо чуда Стайлз останавливается и молча поворачивается ко мне. Мне не видно его глаз – тень закрывает верхнюю часть лица, но я чувствую, что он смотрит. Смотрит и… думает? Не понимает вопроса? Ну же Стайлз, ты же знаешь о чем я спрашиваю, не валяй дурака. Напряжение отпускает, когда он все-таки начинает говорить. Не то. Совсем не о том, о чем шла речь. Облегчение и разочарование сплетается воедино и обрушивается на голову. Хочется плакать. Он не отвечает прямо, а я внутри радуюсь, что не услышала очевидного «я тебя больше не люблю» или «я понял, что нам не по пути, ты мне не нужна». Мне легче этого не слышать, но воображение отлично справляется с задачей найти объяснение самостоятельно. Мне не нравится то, что оно выдает. Не нравится, что он говорит. Снова речь о Нике. Злость поднимает лохматую голову, обнажая оскал.
[indent] - Ясно. Зря я спросила.господи, иди к черту, Стайлз. Сожаление звучит в голосе и теперь я готова уйти. Окончательно и на совсем. Ни то чтобы я особенно была уверена услышать правду, стоило, наверное, подумать, что Стилински не скажет ничего. Но все же. Я давала ему шансы, проклиная себя. Раз за разом. Даже в тот вечер, выйдя за дверь его комнаты, условно уже давала шанс на возможность все исправить. Но разве можно исправить ложь и измену? Ложь – возможно. Измену – нет. Но я все же позволяла себе думать, совсем немного, совсем аккуратно о его возвращении. И вот теперь, стоя здесь, давала ему снова шанс. Своим вопросом надеялась услышать ту правду, которой можно все исправить. Словно она была листком чудодейственного подорожника – приложи к кровоточащей ране и она затянется. Но Стайлз решает не лечить. Он делает выбор в пользу «я сейчас нажму, что бы больнее, а потом оно пусть само как-нибудь». Медленно выдыхаю, прикусывая губу. Что ж, я пыталась. — Извини, я не то хотел сказать,  - но уйти уже в третий раз за вечер у меня не выходит. В этот раз даже не успеваю развернуться. Он понимает. Понимает вопрос. Охватываю себя руками, слегка склонив голову набок, пока Стайлз стоит и упрямо что-то ищет в телефоне. Я вижу - он не смотрит на меня и мне хочется подойти к нему, чтобы выкинуть телефон в мусорный бак, но продолжаю терпеливо ждать, внимательно изучая каждую черточку его лица в свете гаджета. – Что тогда? Что ты хотел сказать? – несколько секунд и он все-таки сосредотачивает свое внимание на моем присутствии здесь. И не только на присутствии. – Которая была бы очень кстати. Но я готова потерпеть, чтобы услышать ответ. – холодно? Настолько, что онемели конечности. Честно, о воспалении легких я подумала еще некоторое время назад, вот примерно как только вышли из клуба и в лицо ударил ледяной ветер. Но это единственная возможность поговорить с ним за последние несколько месяцев и я могу потерпеть. Наверное. Или не могу, но выбора все равно нет. Если я сейчас уйду – это конец. Думаю, мы оба прекрасно это понимаем, поэтому продолжаем стоять на улице и пытаться каждый залечить свои раны. Или разбередить. Тут уже как получается. Кстати, совсем не уверена, что банши способны болеть простудными заболеваниями. Если уж дыру в голове исправили омелой, о какой пневмонии может идти речь? Но рисковать не стоит. К тому же – только один из нас банши. Кто-то оставался человеком.
[indent] Допустим. Допустим он прав – его не пустят обратно в клуб, да и смысл туда возвращаться? Чтобы увидеть Бэт или наткнуться на любопытные взгляды посетителей? Ведь совсем недавно один из нас был зачинщиком драки, которая повлекла оглушающий звук. Вряд ли кто-то из гостей клуба соотнес это с криком обычной девушки, скорее, объяснили  это заслугой ди-джея, который увеличил громкость, чтобы отвлечь участников драки от их прямой задачи в тот момент – убить друг друга. Ну или одному убить другого. Но не будем вдаваться в подробности. Важно лишь то, что один или два человека внутри окажутся из тех, кто мог заметить. Зачем лишние вопросы? Поэтому, возвращаться внутрь я тоже не горела желанием, но там были мои вещи, да и вариант отправиться со Стайлзом к нему, скажем так, не совсем правильный в данной ситуации. Хотя сердце предательски встрепенулось, когда он озвучил гениальную идею поехать с ним. Тоном, как раньше. Взглядом, который способен растопить лед. В общем, это был мой Стайлз, ужасно уставший, с тенями под глазами, но мой. Тот самый, которого я любила. И внутри меня развернулась борьба двух сторон – чувств и здравого смысла. Одна вопила, что это шанс. Шанс узнать все, всю правду. Наконец поговорить. Прикоснуться, почувствовать его рядом. Другая, что это ошибка. Причем огромная, с плохим концом. И будет хуже. Еще хуже, даже если думала, что некуда. Борьба велась не на жизнь, а на смерть. Сердце рвалось наружу, образно ломая ребра. Он обещает без глупостей, обещает все рассказать и проводить. Разве не этого ты хотела? – кричат чувства. – Разве не этого ты боялась? – шепчет здравый смысл, медленно погружаясь в пласт из сомнений и желаний, захлебываясь. Этого. И хотела и боялась. Нервно сглатываю и оглядываюсь на вход в клуб. Сделай я пару шагов назад и не придется никуда ехать, не придется испытывать судьбу. — Что скажешь? – он задает вопрос, но я не слышу знака вопроса. Скорее просит, спрашивая, нежели наоборот. И это сильнее рушит стену из обиды и боли, возведенную мысленно жизнью-без-Стайлза. Или подобием жизни. — Мне есть что сказать, и я должен был сделать это раньше. Но лучше поздно, чем никогда, да? – подступающие слезы обжигают глаза, но я их сглатываю, не позволяя вырваться. – Думаю… Думаю у меня есть немного свободного времени, чтобы поговорить. – легкая улыбка касается моих губ и тут же исчезает. Мне тоже есть, что сказать тебе, Стайлз. Но пока я молчу и забираюсь в машину, ощущая теплый воздух в салоне. Из клуба выбегает знакомая фигура – Бэт. Но мне плевать на нее. Как и на ее округлившиеся глаза и возмущенный тон. Что-то там про вещи, Стайлза и дуру. Последнее определенно относилось ко мне. Я лишь помахала ей рукой и написала смс-ку, чтобы она не обижалась, мол, так надо, прости, до дома доберусь сама. Нажала кнопку отправить и откинулась на спинку сидения, чувствуя, как тепло салона окутывает тело, клоня в сон.
[indent] Не уверена сколько мы ехали, но мне показалось слишком быстро. Настолько, что я успела моргнуть и вот уже машина мягко тормозит у знакомого здания общежития, которое в последний раз  я покидала с мыслями, что не вернусь. Как, однако, бывает иногда. Вроде похоронил знакомые места под огромным пластом сырой земли, как дороги снова ведут тебя обратно. Но сегодня все по-другому, правда? Не будет громких ссор, слез и хлопанья дверьми. Будет плед, чай и разговоры. Тяжелые разговоры, но такие нужные. Так ведь? Ведь так же все будет, да?
[indent] Я молчала всю дорогу до входа в комнату. Мы преодолели территорию общежития, коридор, пару этажей в абсолютной тишине, чувствуя каждой клеточкой тела искрящееся напряжение, почти осязаемое. Но продолжали молчать. Оба. Пока не переступили порог комнаты. Я медленно оглядела знакомое помещение и в груди больно кольнуло. Вспомнились, выпавшие из тетрадки билеты на Рождественские каникулы. Два билета – для него и… не для меня. Глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к Стайлзу, пытаясь не думать о боли, что уже подняла голову и противно чавкает, ожидая своего выхода. Мы приехали поговорить, не вспоминать, что было, а поговорить. Сказать недосказанное, открыть правду и решить, что делать дальше. Не ругаться, не вспоминать. – Так… О чем ты хотел мне сказать? – я стою, боясь сесть на одну из кроватей, чтобы не повторять череду действий того злосчастного вечера. Стою и внимательно смотрю в глаза Стилински в ожидании ответа и, кажется, не помню как правильно дышать.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

14

И да, и нет - оба этих ответа были одинаково пугающими.Скажет "да" - придется объясняться, начиная с первой смс-ки, в которой Стайлз начал отмораживаться от встречи в выходные, когда они собирались на премьеру фильма. Лидия ждала этого события (вроде как), хотя едва ли больше, чем сам Стайлз, который успел прожужжать своей девушке все уши, а потом все отменил. До сих пор так и не посмотрел, само собой. Сложно приниматься за вещи, которые планировал сделать с кем-то, но потом сам же привел к развилке их дорог в разные стороны. В этот момент обостряется ассоциация, от которой уже не отвяжешься. Внезапно начинают что-то напоминать случайные песни, места, даже собственную одежду приходится прятать в дальний угол ящика, потому что вот эту рубашку Лидия надевала, когда оставалась ночевать. А вот эту футболку он сам носил, когда они впервые встретились после того, как закончилась их обоюдная суета с переездами, и все более-менее пришло в относительную норму. А вот на этом месте в коридоре у нее сломался каблук, и Стайлз взял ее на руки, чтобы донести до комнаты, и так далее. Мелкие, незначительные, но очень назойливые факты.
Скажет "нет" - и дальше все случившееся навсегда приобретет оттенок фатальности. О чем-либо можно забыть, начисто вытерев мокрой тряпкой из памяти, если бы только это было так легко.
Где-то вспыхнул маленький огонек, который едва горел. Его приходилось мысленно прикрывать ладонью, чтобы не было слишком холодно и больно ждать. Пламя поднялось чуть выше после слов Лидии, что она готова потерпеть ради ответа. Не надо быть гением, чтобы сообразить - она бы не ждала тут, замерзая с каждой минутой все сильнее, если бы у него не было хотя бы каких-то шансов. Впрочем, с тем же успехом он мог ошибаться, и проще было просто услышать ее слова, чем проигрывать в голове придуманные.
После первого "думаю" Стайлз успел составить сценарий, в котором Лидия продолжала, что у нее нет времени на это. На генерацию такого пессимистичного варианта ушла доля секунды. Этого хватило, чтобы внутренне напрячься и едва притормозить свое нетерпение. Наверное, скажи она это, Стайлз бы все-таки не удержался. Сколько ни настраивай себя, ни строй предположения, готовясь к худшему и самостоятельно к этому подводя в течение длительного времени, до конца нельзя поверить, что действительно хотел подобного исхода и мог его встретить с равнодушием. Вот ни разу. Поэтому не удержался бы, кинулся к ней и попробовал взять за руку, попросить ее подумать над этим предложением снова, хотя бы коротко объясниться на месте, или как минимум извиниться за все, что наговорил - за правду и ложь, которая явно превалировала. Его нарочитая бравада, вся эта наносимая маскировка, уже давно с сомнительным успехом давшая трещину, окончательно бы порушилась против его воли, преждевременно, когда он не успел бы даже собрать себя самого воедино, и это было бы, сказать прямо, мучительно.
И Стайлз подумал о гипотетическом продолжении фразы настолько громко, что ему снова начало мерещиться, будто действительно сказанное всего лишь послышалось. Он не сразу поверил, недоумевающе моргнул и даже опешил, когда Лидия сделала шаг навстречу. Мысленно он отмотал время назад в своей памяти и воспроизвел еще раз ее слова - не может быть, но да. Пришлось признать, что она согласилась, уже когда закрывал за ней дверь автомобился. Тогда же вновь появилась Бэт, и руки сильно зачесались, чтобы не продемонстрировать ей фак, но воспитание не позволяло. Во-первых, это девушка, на нее набрасываться неправильно, проще проигнорировать, что он и сделал, даже не взглянув в ее сторону. Это, очевидно, взбесило ее еще больше, отчего удостоила парочкой совсем не лестных эпитетов. Во-вторых, если есть что сказать, то надо говорить, а не жестами бросаться. Сказать же Бэт ему было нечего, все слова он бережно откладывал в копилку для разговора с Лидией.
В машине было тепло, и тогда Стайлз понял, что около-нулевая температура работает как очень неплохая анестезия, а с ее повышением кровь начала вновь слегка сочиться, а кожа набухать, или он не замечал раньше из-за низкой чувствительности. Суставы гнулись, но слабо - виной пока еще был только холод, дальше будет не так приятно. Было несколько пофиг на все это. Много драться Стайлзу не приходилось. Как минимум, с обычными людьми, да и в целом он больше работал мозгом, не вступая в прямые противостояния. То, что произошло, не было ему свойственно и вообще выходило за рамки всего. Он вновь и вновь перематывал события вечера. Тяжелее становилось непонимание, как все случилось, почему он сделал это, набросился на парня, которого даже не знал, да еще эта Ханна... Молчание было спасительным, пока он все думал, и думал, и продолжал думать, и чем больше думал, тем опустошеннее становился сам и тем меньше понимал. Прав был Дитон. Стоило прислушаться.
Иногда он искоса бросал взгляды на Лидию, боясь, что на ее хорошеньком лице может отражаться страх, неприязнь на грани с отвращением, или что она сейчас посмотрит на него и скажет, что передумала, попросит остановить, и никто не будет в силах ее удержать. Но она молчала, глаза ее были закрыты. Стайлз сомневался, что она заснула, но как минимум больше не мерзла, стоя на улице. Наверное, это было не самым плохим его решением - прекратить попытки ведения разговора на улице и вызвать такси.
Почему-то он подумал, что Лидия забыла к этому дню, куда идти в его кампусе. Прошло некоторое время, наверняка в ее жизни было немало событий - это же Лидия Мартин, в конце-то концов, да и была она здесь не так чтобы много раз, так что эту ставшую ненужной информацию наверняка могло перебить все, что угодно. Но нет, она шла увереннее, чем он, споткнувшийся на первом же пороге. Стайлз открыл дверь комнаты, пропуская девушку вперед, и захлопнул за собой. Молчание продолжалось. Он не знал, с чего начать. Гнетущую обстановку первой нарушила Лидия, и тогда он встрепенулся.
- Погоди, - Стайлз начисто проигнорировал вопрос и остановился у шкафа, чтобы после непродолжительных поисков выудить толстовку и протянуть ее девушке, так и стоявшей возле выхода. Как будто боялась, что он начнет ей угрожать, и дверь в этот момент должна находиться рядом - так ему показалось, - Надень, чтобы было теплее. И проходи, чувствуй себя как дома, - он абстрактно махнул рукой, мол, падай, где удобно, - Может, тебе нужно что-то? Чай? Я могу сбегать за кофе, - да хоть за луной с неба. А потом он решил не слушать ответ и вылетел за дверь до общей кухни, вернувшись через считанные минуты с чашкой, от которой поднимался пар, и поставив ее на край стола возле его кровати. Сам же занял стул, откатив его в сторону.
- Да, в общем... - он зарылся ладонью в волосы, взъерошивая. Так было проще собраться с мыслями, инстинктивное движение, - Я не знаю, с чего начать, - Стайлз честно признался. Он смотрел чуть в сторону, правее от Лидии, или на чашку в ее руках, или на стену, на стол, в потолок. Глаза ни за что не могли уцепиться, а смотреть на девушку прямо он пока не мог. Совесть мучила, стыд, вина перед, все вместе взятое или что-то еще - без понятия, - Я не хотел, чтобы так получилось, - теперь вправо, - То есть, наоборот, хотел, - в пол, - Но не потому что... Я не особо помню, что сказал тебе, извини, - черт, это звучит куда хуже, чем он репетировал в голове. Намного, намного хуже. Он закрывает лицо ладонями, пытаясь сфокусироваться, и через пару секунд опускает их, - Я не знаю, что ты подумала, и что сейчас думаешь, но это в любом случае не так. Я никогда не... - кажется, Стайлз говорил ей что-то плохое, что он не хотел сейчас повторять даже мысленно, - ... не имел в виду на самом деле, что сказал тебе. У меня была причина. Я хотел защитить тебя, - выдох, последнее усилие, - От себя.
Отрывистые фразы давались тяжело, разрозненно, и это не было даже третью того, что хотел сказать, но вымотало так, будто пробежал километр без остановок. Марафоны - не самая сильная его сторона, как и внезапные откровения, которые совсем не планировал, стараясь закопать поглубже.
- Может, еще что-то принести? - так, нелепая попытка не говорить дальше, избежать продолжения. В коридоре послышались шаги, на которые Стайлз не обратил внимание. Поэтому он встал, стащил покрывало с соседней кровати и набросил на плечи Лидии, прежде чем сел обратно, все еще стараясь случайно не посмотреть на ее лицо. Что оно выражало, он видеть не хотел. Лучше услышать все в словах.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:33:14)

+1

15

[indent] - Спасибо, - неловко. Ощущение, будто я впервые на свидании с незнакомым мне человеком. Такая атмосфера царила вокруг – не по себе. Не было той расслабленной обстановки, того комфорта, как раньше. Все было иначе, хотя вроде так же. Знаете то чувство, когда в голове тысяча мыслей, предположений и сомнений, но высказать не получается ни одну, потому что страшно спугнуть. Потому что от слов другого человека зависела чуть ли не чья-то жизнь. Считай, моя.
[indent] Медленно подхожу к кровати Стайлза, борясь с чувством дежавю и надеваю свитер. Он пахнет хозяином и я незаметно вдыхаю запах, осознавая, как мне не хватало этого. Борюсь с желанием закрыть глаза и вдохнуть поглубже, погружаясь в воспоминания и замирая в моменте ощущения объятий – таких теплых, как сам свитер, и таких нужных. Но сдерживаюсь. Ведь мы пришли сюда не за этим, так ведь? Переключаю свое внимание на Стайлза. Он совсем другой. Точнее нет, не так. Он такой… обычный. Если не обращать внимание на его потрепанный вид. Как будто и не было этих двух месяцев. – Да, от кофе я бы не… - договорить у меня не выходит, так как гиперактивный Стайлз Стилински в своей манере, уже покинул комнату, решив для себя, что мне необходим… надеюсь кофе. Улыбка касается моих губ и я снова вдыхаю запах свитера, пока свидетели в комнате отсутствуют. Бинго. Аромат кофе заполняет пространство и я безмерно благодарна Стайлзу. Честно, уже даже не уверена, что хотела бы продолжать… начинать разрушительный разговор. Так хорошо и умиротворенно можно себя чувствовать, укутавшись в теплый свитер и грея руки о чашку горячего ароматного кофе. Зачем что-то еще?
[indent] Но здравый смысл – как единственный, кто здесь вообще пытается включить мозг, назойливо ворчит где-то над ухом, напоминая, зачем, собственно, я вообще сюда сегодня пришла. Зачем села в такси после всего, что было вечером. За правдой. Которую мне пообещали рассказать. И рассказчик, видно, нервничает. – Сначала, - делаю глоток крепкого кофе. Мой голос спокоен, хотя внутри все натянулось, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Не допусти этого, Стайлз. Он говорит. Что-то. Что-то, что имеет намного меньше смысла, чем если бы он молчал. Не хотел, чтобы так получилось. Нет хотел. Что? Мои брови с каждым словом ползли все выше в недоумении. Кофе уже не радовал. – Я помню. Каждое твое слово. – сомневаюсь, что ему становилось легче. Но разве я здесь за этим? Я помнила все, что он мне наговорил. Абсолютно все, будто это было вчера. Потому что анализировала на протяжении двух последних месяцев тот разговор (если это можно так назвать) и думала, думала, думала. Он был трезв и… в своем уме? Не знаю. Но выглядел… примерно как сейчас. Может даже чуть хуже. Но тем не менее, он видел кто перед ним. Он хотел это сказать и говорит мне прямо в лицо, прожигая взглядом. Странно, что ты не помнишь, Стайлз. Или делаешь вид? Конечно, так проще. Сказать, что забыл и жить дальше. Но так не бывает. Я не забыла. Просто хочу понять. — Я не знаю, что ты подумала, и что сейчас думаешь, но это в любом случае не так. Я никогда не... – нервный смешок срывается с моих губ и я звонко ставлю чашку с еще не остывшим кофе на тумбу. - ... не имел в виду на самом деле, что сказал тебе. У меня была причина. Я хотел защитить тебя, - шумный выдох и я встаю с кровати, скидывая одеяло и, пройдя мимо Стайлза, подхожу к окну. Окончание предложения я почти не слышу, как и дальнейших фраз, потому что это бред. Чистой воды. – Защитить. – проговариваю вслух. Слово перекатывается на языке, оставляя противный привкус. Не получается его воспринять верно.  – Осталось добавить стандартное «дело не в тебе – дело во мне» и, клянусь, я тебя ударю. – гнев закипает, разливаясь по организму. Это самое идиотское объяснение, которое мне приходилось когда-либо слышать. Поворачиваюсь к нему лицом. – Спал ты с другой тоже по этой же причине?Меня защищал? – я не хотела. Честно. Не хотела ругаться, но черт возьми! Я совсем не ожидала подобного объяснения. Защищал! От себя! – Ты вообще сам слышишь, о чем говоришь? В чем должна была проявиться эта  «защита»?– слово ядовито царапает язык. – Ты за этим меня позвал? Скормить историю о том, как «ты меня защищал» и посмотреть, насколько я идиотка? – зря я ждала правды. Зря надеялась, что сегодняшний вечер что-то изменит. Следовало расстаться еще там, у клуба. Следовало вообще не ходить за ним после драки. Чего я ожидала? Правды? Какой? Которая бы меня устроила? А какая бы вообще меня устроила? Обреченно понимаю, что нет такой правды, которая пришлась бы мне по вкусу. Если только она не состоит из «я тебя люблю», «я тебе не изменял, могу доказать». Вот только доказать невозможно. Я видела. Все видела сама. В клубе, Ханна, билеты на каникулы и… что тут еще доказывать?
[indent] Гнев клокочет во мне, отодвинув все остальные эмоции на второй план. Так легче. Хорошая сильная злость способна даже притупить боль, которая теперь снова обрела новую силу. Надежды рухнули с грохотом об бетонный пол и раскрошились в мелкие острые осколки. Стягиваю свитер. Теперь этот запах и ощущение от прикосновения его вещей к моему телу душит меня. – Спасибо, я согрелась. – тон резкий, но контролировать не получается. Свитер отправляется на кровать Стайлза. Хочется уйти, но соображаю, что я без машины и нужно как минимум вызвать для начала такси.
[indent] - Ой, ахахах, - знакомый пьяный смех врывается в пространство и я начинаю терять связь с реальностью. Да вы, блин, серьезно? В комнату, орудуя ключом, буквально заваливается… угадайте кто? ХАННА! Собственной персоной. – Как. Мило. – меня начинает трясти. – Стайлз! А я тебя искала! – она, не обращая абсолютно никакого внимания на меня, шагает к Стилински и впивается в его губы. Меня тошнит. Сердце горит огнем, чувствую, что задыхаюсь. – Как ты… - мой голос срывается и затихает, с шумом хватаю ртом воздух. – О, как тебя там, ахаха… Люси, кажется, да? Милый, а что она здесь делает? – комично надув свои маленькие губки, она смотрит на Стайлза, не забывая залезать своими грязными руками ему под футболку. Я теряю фокус и успеваю схватиться за шкаф, чтобы не упасть. Это уже перебор на сегодня. Можно как-то дозировать боль? Пожалуйста? – Как ты мог. – шепотом, потому что сил не осталось. Ни на что уже не осталось никаких сил, никакого желания. Гнев не отступил, но теперь он делил место в первых рядах с потрясением и болью. Сокрушающей болью, которая, казалось, ломала меня пополам. Мне не верилось, что он притащил меня сюда, чтобы объясниться, а сам забыл, что позвал эту шлюху продолжить свое клубное рандеву? Нет. – Тебе мало, да? Мало, Стайлз? – делаю несколько шагов на ватных ногах к тумбе, где осталась недопитая, еще горячая чашка с кофе и мой телефон. Пора убираться отсюда. Теперь уже навсегда. – Ахахах, что ты там лепечешь? Тебя не слышно! Эй! – Ханна сокращает между нами расстояние и меня почти сносит волной перегара, которым разит от девушки. – Лучше не подходи. – она останавливается и смеется мне в лицо каким-то истерическим, неестественным смехом. Хватит, прошу. Пожалуйста. – Милый, что она говорит? Ахаха. Зачем ты ее позвал? Второем хочешь? Ахаха. У меня никогда не было, но если ты хорошо попросишь, ммм… - Ханна снова делает пару шагов ко мне и встает почти вплотную. Ее рука поднимается и легко касается моей щеки. Мои глаза заволакивает пелена и следующее, что я чувствую и вижу, это как недопитый кофе выливается из чашки в моих руках ей на голову. Не уверена, что он достаточно горячий, но в любом случае, кому приятно, когда тебе на голову выливают кофе? Противный крик наполняет комнату, а я лишь молча ухмыляясь, с удовлетворением ставлю пустую чашку на место. Беру телефон и дрожащими руками захожу в приложение вызова такси. Ехать в другой город будет совсем не дешево, но выбора у меня нет. – Психованная сука! – доносятся уже со стороны ванной комнаты, но мне плевать. Молча выхожу из комнаты и на первом этаже общежития, усевшись у стены в ожидании такси, позволяю себе разреветься. Все-таки Бэт была права.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

16

Если Стайлз изначально чувствовал себя явно не в своей тарелке, то сейчас окончательно стушевался. Куда-то пропал тот запал, который был с ним в течение вечера, словно и происходило это с кем-то другим, не с ним, а сам лишь наблюдал со стороны и зачем-то хотел перенять. Не получалось. Уже не было нужды. Не та ситуация, не тот человек, которого вдобавок хотелось обнять и не отпускать никуда - хотя бы недолго, хотя бы одну ночь. Стайлз, конечно, понимал, что и это будет неуместно, к тому же помнил про свое обещание, данное Лидии. Внутри него бушевала метель, которая замораживала, удерживала на месте и заставляла бесконечно сомневаться, потому что все следы заметены, и куда идти, непонятно. Вот и топчется на одном месте, боясь куда-то сдвинуться. А тут еще ветер закидывает в лицо новые горсти снега. Если бы ему аналогично сказали что-то совсем неприглядное, задевшее его, он бы тоже так легко не забыл, особенно прилети это от Лидии. По этой причине она помнит, зато в его собственной памяти образовался пробел. Все было смутно, смазано. Отдельные фрагменты тускло вспыхивали и тут же гасли, не давая разглядеть детали. Он не мог придумать ни одного весомого оправдания. Да, было. Да, сказал. Да, хотел. Да, специально. Ну, так ведь? Так. И не поспорить. Попробуй теперь объяснить это достойно, хотя бы немного приподняв лицо из той грязи, в которую хорошенько окунулся по собственной воле.
Стайлз мог назвать с уверенностью только один положительный момент. Его не раздирало противоречиями, и собственный же голос не мерещился где-то над ухом, надиктовывая отвратительные подробности того, что он сделает с Лидией, если она останется рядом - это он помнит. Так было в прошлый раз. Сейчас - тишина, нарушаемая лишь их голосами, и ничьими больше. Один лишь этот факт слегка успокаивал, что дальнейший срыв не произойдет. Наверное.
- Но дело правда... - он осекся. Что он мог сделать с тем, что эта фраза-клише реально подходила? Почему нельзя использовать клише? Оно что, становится от этого менее правдивым? Вслух это все высказывать Стайлз не стал, как и перебивать Лидию. Хотя очень хотелось. Как минимум, потому что ее обвинения не были правдивы. Он заставил ее так думать, да, но ничего из перечисленного ... Ладно, тоже не совсем так. Что-то имело вес. Слишком много лжи было нагромождено, и он сделал больно первым. Моральное право ударить в ответ ей вполне принадлежало. Столько, сколько потребуется, пока наконец не выслушает.
Этот разговор должен был оказаться сложным, но черт побери, он понятия не имел, что настолько. Каждое слово, казалось, начинено взрывчаткой, и что бы ни сказал, будет плохо всем. Хотя стоит признать, что, может, сам виноват, и стоило заходить с другой стороны, и слова использовать другие, и вообще как-то прямо выражаться. Но как объяснять-то? Привет, я слышу голоса, которые говорят мне убивать? Ха-ха. Психиатрическую бригаду будут после такого откровения держать на быстром наборе - Стайлз кисло представил это, и подобная картина не прельщала. Он неосознанно прикусил костяшку пальца и поморщился; стоило на ближайшее время осознаннее относится к подобным рефлексам, когда пытается думать. Да и... замотать не помешает, что ли. Покрепче, чтобы меньше ощущалось. Он покрутил руку перед своим лицом, и визуально она совсем не нравилась. Лучше не смотреть.
- Нет, это не так, - упрямо повторил Стайлз, собираясь отрицать все или почти все, что будет довольно-таки верной стратегией, учитывая, что "историй" он действительно скормил достаточно, и от них придется долго отмываться, доказывая обратное. Он поднялся, чтобы подойти к Лидии и встать рядом с ней, дотронуться до ее плеча и попытаться говорить как можно убедительнее, чтобы хоть как-то заставить прислушаться. Ну не может так быть, что ничего нельзя исправить! - Просто выслушай меня. Я много всего наговорил тебе тогда, потому что мне нужно было, чтобы ты ушла, - он внимательно следит за реакцией, исследуя ее, как минное поле. Пока все идет не очень хорошо, совсем не очень, - Я не изменял тебе, ты слышишь? Я ни с кем не спал с того момента, как, ну, мы с тобой... - Стайлз передернул плечами, типа, продолжи фразу сама. Это и так все непросто, а тут еще щекотливые подробности, с кем спал и с кем нет, и особенно это было неприятно, потому что Лидия нашла для себя замену, и сейчас вести такую тему было максимально странно, - Ни с кем. Я ни с кем не встречался и не встречаюсь, - непрозрачный намек на Ника, просто справедливости ради.
Не было похоже, что это все хоть сколько-то убеждало или заставляло отступить злость. Напротив, ему казалось, Лидия распалялась все сильнее и вот-вот залепит пощечину, что станет уже дурной закономерностью. Пока это не происходило, Стайлз ловил любую возможность, чтобы вставить реплику. Постепенно его речь начинала восстанавливаться и не была уже такой абстрактно-несвязной, как изначально. По крайней мере, ему хотелось в это верить.
- Да брось! - когда девушка отошла, сказав, что согрелась, он взмахнул рукой. Зачем нужно поступать себе во вред, он не понимал. Все становилось только хуже, диалог не получался, и зарождалось отчаяние, заставлявшее генерировать предложения, - Ты не могла так быстро согреться! - Стайлз на всякий случай делает шаг к двери, если вдруг Лидия захочет уйти, и тогда у него будет фора в пару лишних секунд, - Лидия, просто выслушай меня, ладно? Я не знаю, как объяснить тебе, чтобы ты не посчитала меня сумасшедшим. Но я понятия не имел, что делать, когда... - и тут дверь открывается.
Первая, молниеносная мысль - это приперся Стив, который сейчас снова пойдет гулять, потому что остаться здесь ему никто не даст. Вторая мысль - от Стива не пахнет духами так сильно. Духами, как у ... и он видит Ханну, имя которой с трудом поднялось откуда-то со дна памяти. Как сумел нашарить, вообще непонятно, но Стайлз думал, что их совместная история одного вечера закончилась в кабинке уборной, но никак не будет иметь продолжение. В самый хреновый момент, самый неудачно выбранный. Да любой из моментов его жизни был бы неудачным, черт, он бы предпочел больше никогда с ней не пересекаться. Особенно губами, пытаясь аккуратно стряхнуть с себя ее руки и не смотря в сторону Лидии, где сейчас была не девушка, а ураган, набирающий силу. Уже можно представить, что буквально несколько секунд, и тут всех снесет.
- Стой-стой-стой-стой! Это ты что здесь делаешь? - он попытался прервать Ханну, но ту несло, и в момент, когда она отошла, просто схватился за голову. Катастрофа. Хочется верить, что и от этого удастся отмыться, но не получалось никак, не в эти минуты. Увы, кофе смыть проще, который Лидия вылила на ту, что самого Стайлза не то что удивило, а вогнало в оторопь, и он не сразу даже кинулся следом, когда она вылетела из комнаты. Его толкнул на какие-то действия вопль Ханны, и он быстро бросил ей из шкафа полотенце, а после помчался за Лидией, не утруждаясь закрыть дверь.
Стайлз нашел ее на первом этаже и сначала замер в нерешительности, а потом резко сократил расстояние между ними и сел перед ней, пытаясь хоть как-то уговорить ее.
- Я не знал, что она придет. У нас не было ничего, ты слышишь меня? - если Лидия ему не поверит, то кто тогда? Эта история не может так закончиться, не на такой глупости - его собственной, - и он кладет руку поверх ее, держащей телефон, - Пожалуйста, останься. Я скажу ей уйти, - безысходность накатила волной, единым штормом с одной лишь целью - утопить все живое, попавшее в ее зону действия, - У меня никогда не могло ничего с ней быть, как ты не понимаешь? - ничего серьезного, хотел сказать. Голос потухал. Это все звучало настолько слабо, что сам бы себя сейчас послал.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:33:28)

+1

17

[indent] - Не знал? Стайлз, у нее ключи от твоей комнаты, она точно знала, куда нужно идти. Ключи, - последнее слово выделяю особенно, потому что это почти как кольцо. Всего шаг от совместной жизни. Мысль о том, что это комната не только Стайлза, но еще и Стива, сейчас меня меньше всего интересует. Соотнести одно с другим не получалось. Никак не доходило, что возможно, ключи ей вовсе дал не сам Стилински, а некто другой. Пока же я строила чисто женские причинно-следственные связи в своей голове и никак не могла остановиться. Ни после того, что эта Ханна вытворяла на танцполе со Стайлзом. Я не смотрю ему в глаза и пытаюсь как можно сильнее вжаться в холодную стену коридора, только бы подальше от него. Что он мне хочет объяснить? Зачем? Какой уже это имеет смысл? – Остаться? – слово кажется совсем неуместным и незнакомым. Как я этого ждала и хотела услышать последние несколько месяцев – просто остаться и побыть рядом. И как это воспринимается теперь – как чья-то неудачная шутка. Вроде «все пошло немного не по плану, но если уж ты здесь, то оставайся». Слезы продолжают прокладывать теплые дорожки по щекам. Остановить их уже не выходит. Слишком много произошло за сегодня, слишком большое потрясение для моей нервной системы. – Попросишь уйти? – смешок срывается с моих губ и я смотрю в глаза Стайлзу, поднимаясь с пола. – Попросишь уйти. – резкими движениями вытираю влагу со щек и провожу ладонью по волосам. – Да ну что ты, Стайлз. Это не стоит таких жертв. Разве можно «попросить уйти» девушку посреди ночи в таком состоянии из-за бывшей?  – язвительный тон разбивает тишину коридора студенческого общежития. Смешно. Попросит уйти. Попросит! – Не думаю, что она тебя простит за это. – с наигранным сочувствием, будто мне действительно могло быть жаль становиться причиной их ссоры. Нет, мне плевать. Даже наоборот. Больше всего на свете мне хочется, чтобы он выгнал ее к чертовой матери и  никуда не отпускал меня. Больше никогда. Но разве я должна быть такой эгоисткой? Всегда была. – подсказывает внутренний голос. Может быть. Но не в этот раз.
[indent] — У меня никогда не могло ничего с ней быть, как ты не понимаешь? – он правда старался. Старался убедить меня в своей непричастности к измене, к Ханне и вообще. Сердце разрывалось на куски при одном взгляде на Стайлза – эти полные глаза искренности, граничащей с отчаянием, этот тон, которому хотелось верить. Вот только факты говорили об обратном. Я не смотрела на него. – Не понимаю? ? – медленно вдыхаю кислород и секунду молчу, собираясь с мыслями. В данный момент мне казалось, что единственный здесь, кто не понимает – это он. Вообще ничего не понимает. На пару секунд захотелось просто замолчать, устало махнуть рукой и закончить это все. Этот разговор, эту встречу, попытки объясниться и высказаться. Вообще все. Честно, сейчас многое бы отдала, чтобы просто выключиться хотя бы на сутки, чтобы не чувствовать ничего больше. Чтобы не было так плохо.- По-моему, это ты не совсем понимаешь… - смотрю на дисплей телефона «Поиск водителя продолжается». – Ты говоришь, что у вас с ней  ничего не было, но я видела. Я тоже там была, помнишь? В клубе. И видела прекрасно какое «ничего» у вас с ней было. – отменяю заказа и делаю повторный вызов такси. В голову приходит ужасно-разрушительная мысль и назойливо щекочет затылок. . – В общем-то… - фатальные мысли сменяются одна другой. – Знаешь, ты не обязан что-то доказывать мне, Стайлз. Все закончилось еще тогда и… - заранее готова влепить себе пощечину за дальнейшие действия, но остановить себя не выходит. Иначе, видимо, никак. Да и не хочется в данный момент как-то по-другому… - … не стоило надеяться на то, что… - мой голос прерывает писклявый голосок блондинистой шлюхи Ханны. – Стайлз? Где ты? Мне нужна твоя помощь с платьем… - горло сводит спазмом, боль выжигает дыру в груди. – Иди к… ней. Не отказывай в помощи нуждающейся девушке. – в трудом выдавливаю улыбку, подавляя внутренний крик отчаяния. Это конец. Теперь уже точно. – А я пока, - снова смотрю в экран телефона, пытаясь сделать вид, что хоть что-то удается разглядеть за пеленой слез, черт бы их побрал. – А я пока позвоню Нику, - имя того, кого вообще не стоило вспоминать, застревает в горле и мне с трудом удается его выдавить. Царапающая мысль достигла своего звездного часа. Мои щеки вспыхивают, словно от удара, я знаю, что фактически падаю в пропасть, выхода из которой не существует. Лестница сломана, скалистое дно встретит объятиями смерти. – Попрошу приехать за мной. – не приедет. Элементарно потому, что я звонить ему не стану. Даже если бы был номер – это последний человек, которого я сейчас хотела бы видеть. Но я знаю, что упоминание о нем причиняет хоть какую-то боль Стайлзу. Знаю, поэтому не могу удержаться. Ни после очередной встречи с Ханной. К тому же, Стайлз сам сказал, что сделал это все для того, чтобы я ушла. Что ж, стоило бы ему объяснить, что существуют более щадящие способы расставания, но пусть объяснениями займется кто-то другой. Я просто не могу. Ни морально, ни как-либо еще. Честно.
– Эта твоя бывшая еще не ушла? – из-за угла появляется Ханна, учтиво напомнив мне о «моем месте» во всей этой истории. Я медленно киваю и с удовлетворением отмечаю, что из-за кофе ее платье окончательно испорчено. Ну хоть что-то. – Уже ухожу. – улыбка. – Не заставляй девушку ждать, Стайлз. – открываю на экране набор номера и делаю вид, что набираю нужный. – Алло, Ник? – на том конце тихо просто потому, что звонить-то по сути некому. Но об этом ведь совсем необязательно знать присутствующим .  – Эй, пойдем в комнату… - дальнейшие слова мне было не разобрать. С такой силой гул ударов сердца отдавался в ушах. Только бы приехало такси!

Отредактировано Lydia Martin (2021-03-04 07:53:46)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

18

- Я не знаю, откуда у нее ключи, - Стайлз терпеливо отвечает, краем сознания вполне понимая, что ситуация совсем не играет ему на руку. При том, у него совершенно не было ни одного доказательства, что все совсем не так, как себе придумала Лидия. О, ладно, окей, не придумала – она права. Абсолютно права. Все ее доводы, все то, что она сейчас озвучивает, основано – не больше и не меньше – на том, что она видела, и на его собственных словах. А теперь вперед, попробуй сыграть в опровержение.
Это тупик, в который он сам себя загнал и выстроил четвертую стену. Раствор между кирпичами успешно высох, стена выше человеческого роста, стремянка разломана на части, и вот неудача, он никак не может перелезть, что уж там говорить про то, чтобы эту стену разломать. Глухая стена, через которую не пробивается ни один звук. Все доводы разбиваются о нее, потому что  хорошо постарался, своими собственными руками построил, так о чем вести речь? Кого винить в этой ситуации? Хах, кажется, некого, вот ведь незадача.
- Хорошо, я ей такси вызову, идет? – он начинает распаляться, повышая голос. Пытается сдержаться, само собой, но Стайлзу казалось, что он не пробьется уже никак. Робкая иллюзия, что в противоположной стене под кучей хлама оказалась дверь – она никак не помогла. Хлам – это все его вранье и те поступки, которые он совершил по отношению к Лидии. Ключ от двери – это разговор, к которому они должны были прийти. Соответственно, дверь – это выход из сложившейся ситуации и разрешение всех их проблем, всех накопившихся недомолвок, когда они наконец смогут обнять друг друга и выдохнуть с облегчением, что все осталось позади.
Единственная проблема, которая встала на пути – ключ не подошел.
- Лидия, нет. Ничего не закончилось, - твердо говорит, с уверенностью. Не могло все так просто закончиться, просто нет. Он в это верить отказывается и отбивает фразу, не принимая ее всерьез, точно так же, как игнорирует Ханну. Не до нее сейчас, - Ты можешь звонить, сколько угодно и кому угодно, но я тебе говорю – ничего не закончилось, - Стайлз повторяет и загоняет подальше в угол воспоминание, что как бы да, и это утверждение по-своему правдиво. Он ведь говорил, что все закончено, а уж по какой причине – ну, сейчас его никто не спрашивал об этом.
Она позвонит Нику. Позвонит. Именно так и сказала. Что позвонит Нику. Своему парню Нику.
Он выдохнул сквозь зубы. Что-то происходило, с чем бороться сил уже не осталось. Слишком насыщенный выдавался вечер, слишком много всего того, от чего стоило держаться подальше. Максимально подальше, где его ничего не достанет, и он в то же время не сможет сделать кому-то больно. Но об этом говорить уже совсем поздно, поезд отошел от платформы и несется на всех парах в чистилище.
- Подожди, Ханна, - говорит громче, чтобы это отчетливо долетело до девушки, повернувшись в ее сторону, - Подожди меня в комнате, можешь пока душ принять. Я буду через пять минут, - и вновь смотрит на Лидию. Что, не нравится такой поворот событий? Ему тоже не нравится, но эй, ее есть кому утешить.
Ханна скрывается, а Стайлз не отрывает взгляд от глаз Лидии, после же смещает его на телефон возле ее уха. Мгновение, и резко вырывает его, поднимаясь и отходя на пару шагов. Он смотрит на дисплей и криво усмехается, после же кидая его обратно девушке.
- Ты все-таки понимаешь, что Ник сейчас немного не в том состоянии, чтобы за тобой приехать? Или у тебя нет ни капли жалости к своему парню? – слова сочатся притворным сочувствием к Нику. Не то из-за произошедшего с ним, не то из-за того, что его девушка о нем так мало заботится.
Начинало крыть. Разум отъезжал. Дела с самоконтролем становились совсем плохи. Понимание того, что будет дальше, испарилось напрочь.
Где-то отдаленно он услышал издевательский смех, свой собственный, и не мог понять, исходит от него самого или кого-то, кто прячется в дальнем углу и немым зрителем наблюдает.
- Или ты считаешь, что ему мало досталось? – Стайлз склонил голову набок, наблюдая пристально за каждой реакцией, - Или ты недостаточно его любишь?
Конечно, он видел экран телефона. Он знал, прекрасно знал, что никому Лидия не звонила, но тот факт, что она попыталась обмануть его этим, спровоцировать на что-то, ему не понравился больше, чем того ожидал. И это сейчас играло свою испепеляющую роль, дверь была охвачена пламенем, ручку лизали языки огня, и теперь уже о выходе можно забыть. Он переставал существовать.
- Может, ты не умеешь любить? – это предположение бросается с легкостью, как теннисный мяч, отлетающий от стены по инерции, - И потому ты ни одно слово, сказанное мной, не услышала. Но как насчет этого? Я люблю тебя, Лидия, - говорит отчетливо, но все с той же кривой ухмылкой, граничащей с издевкой – больше над собой, над кем же еще. Если уж закапываться, то до конца, чтобы даже дышать было нечем, - Я люблю тебя, всегда любил, - отступает на шаг назад, - И именно поэтому я хотел расстаться. Поэтому не хотел отпускать сегодня, - еще шаг, - Поэтому мы не можем быть вместе. Что там, как ты просила не говорить?.. – задумывается на мгновение, вспоминая, - Да, дело не в тебе, дело во мне. Извини, но это именно то, что я и имел в виду. Езжай к своему парню, Лидия. Позвони ему, чтобы он приехал за тобой.
У него перехватывало дыхание. В мире как будто заканчивался воздух. Он знал, что это означает, и пытался остановить, хоть что-то должно было сработать сегодня.
- Но клянусь, я … - он недоговаривает.
Если он увидит их вместе, если он просто увидит Ника. Неважно.
Это все зашло слишком далеко какой-то неправильной дорогой, в ухабах и ямах, словно после обстрела. Стайлз даже не пробует закончить фразу, прозвучавшей угрожающе – ненамеренно, так получилось, хотя именно угроза в ней и пряталась. Он уходит, быстрым шагом возвращается в комнату и закрывает дверь, прислоняется к ней, закрывает глаза. Начинавшийся приступ отступает так же внезапно, как и появился. Это все было чертовски неправильно, и Ханна, случайная знакомая, девушка из клуба – просто один из кусочков пазла, который не сочетался со всеми остальными точно так же, как и прочие друг с другом. Ничто не было правильным, но механизм запущен и набирал обороты с неумолимой скоростью. Каждый получал то, что хотел.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:33:44)

+1

19

[indent] - Разве ты не видишь, что закончилось? Не видишь? – мысль одна за одной отбивают фразы Стайлза, словно воланчик в бадминтон. Это снова напоминает игру, которая развернулась еще в клубе, с одной маленькой передышкой на поездку в такси. С маленькой передышкой на разговор, который лишь усугублял ситуацию. Или Ханна ее усугубляла. Или я сама. Не знаю. Честно. Мозг кипел, звонко пытаясь перерабатывать информацию и генерировать реакцию. Сердце, казалось, из последних сил, громко, ускоряя темп, словно таймер перед взрывом, пытается качать кровь, поддерживая тело. И только душа, казалось, умирала, шепча на ухо прощальные слова. Это если совсем драматично. На самом деле, ощущение было такое, словно на грудь положили огромный валун и только ребра совсем немного сдерживают вес от возможных фатальных последствий. Каждый вдох дается с трудом, валун смещается, ребро за ребром покрываются трещинами, все ближе подбираясь к сердцу. И только Стайлз способен либо надавить на этот валун сверху сильнее, ускоряя процесс продавливания, либо поднять и выбросить, позволяя вдохнуть полной грудью. Он выбирает первое. Просит Ханну остаться.
[indent] Что было дальше уже не особо имело для меня значение. Он вырвал из моих рук телефон – увидел, что я никому не звонила. Все равно. Лед снова поселился глубоко в его глазах. Появилась та самая усмешка. Все равно. Время будто замедлилось, в голове появился какой-то шум. Знаете, как бывает, когда тело готово к перезагрузке? Вот эти вот ощущения беспричинного страха, пятна перед глазами, нехватка кислорода? Будто вот-вот и ты уже лежишь, совершенно не беспокоясь о том, как и куда приземлишься. Не беспокоясь, что происходит вокруг. Мой организм давал сбой. Конечно, я не собиралась падать в обморок, но ощущение такое создалось, что еще немного и я отдыхать, ребят, честно. Дальше без меня, пожалуйста. Ханна скрывается из вида, а я продолжаю стоять и молча смотреть Стайлзу в глаза, из-за темных пятен не видя полностью его лица. Телефон вернулся ко мне в руки, а я даже не заметила как. Он продолжает говорить, задавать вопросы про Ника, а я лишь замечаю, как искажаются черты его лица. Вижу, как двигаются губы, в перерывах между слов растягиваясь в усмешке. Затем слышу смех, от которого становится холодно внутри. Он спрашивает, насколько сильно я люблю Ника. Он мне верит. Удивительно, учитывая, что ему довелось увидеть лишь небольшой поцелуй и услышать только слова о том, что между нами что-то есть. Что мы встречаемся. Удивительно, потому что, черт возьми, не я здесь сейчас предложила малознакомой девице принять душ и подождать его в комнате. Не ко мне ночью приехали с ключом от моего дома, с целью продолжить веселиться, впиваясь в губы. Мне нечего ответить ему на эти вопросы. Пытаться доказать, обмануть его и себя,  что действительно люблю Ника – не имеет смысла. Достаточно той информации, которую он уже получил от меня. Я не стану ничего доказывать, Стайлз, не стану.
[indent] Ладонью впиваюсь в телефон, сжимая насколько хватает сил. — Может, ты не умеешь любить? – помните я говорила про вторую щеку? Что ж, удар не заставил себя долго ждать. Не умею любить. Мне больно слышать подобное от Стайлза. – Хотела бы я… - не уметь любить. Может быть тогда не было бы так больно. - он не позволяет мне закончить предложение, его слова потоком разрывают реальность. Что ж, здесь каждому из нас есть, что сказать. Вот только зачем? Зачем говорить нечто подобное, если буквально в нескольких метрах от нас в комнате его ждет другая девушка, к которой он пойдет, как только закончит здесь. Со мной. - Но как насчет этого? Я люблю тебя, Лидия, - люблю. – Не надо… - мотаю головой, не в силах все это слышать. — Я люблю тебя, всегда любил – закрываю глаза, сжимая голову руками. Телефон с громким стуком падает на пол. Мне плевать. – Прошу, Стайлз, не надо… - я не верю ему. Не верю, но чувствую, как огонек той самой надежды теперь разгорается внутри, обжигая края души. Я совершенно сбита с толку, теперь совсем перестала что-либо понимать. Абсолютно. Происходящее вокруг давно кажется каким-то бредом. Но сейчас окончательно. Хочется кричать и плакать, замолчать и тихо, свернувшись калачиком где-то в тишине умирать – одновременно. Хочется ударить или встряхнуть Стайлза, чтобы он забрал свои слова назад и в то же время не прекращал их говорить. Говорить, что любит. Не тот бессвязный бред в стиле драматичных кино о «мы не можем быть вместе, потому что я люблю тебя» нет. А вот это. И искренне. Но насколько он сам верит сейчас в то, что говорит? Как узнать правду? Потому что его действия говорят сами за себя. И не в пользу слов. Он сказал, что не изменял мне. Сказал, что никогда не был с кем-то еще. Я слышала, все слышала. Но что мы имеем по факту? Могу поспорить – уже полуголую девицу в комнате, которой Стайлз предложил остаться и тонну боли, которую он мне причинил.
[indent] Я вижу, как ему становится плохо. Мне знаком этот его взгляд, полный ужаса, знакомы попытки втянуть воздух в легкие – приступ паники. Когда-то мне удалось его прекратить. Тогда, когда все и началось. Это приятное воспоминание. Похороненное под огромным пластом черной земли. Делаю шаг в сторону Стайлза и останавливаюсь. Он не намерен оставаться – разворачивается и уходит. Уходит к Ханне. Теперь она будет помогать ему задерживать дыхание поцелуями. Теперь с ней он будет чувствовать себя спокойно. А я остаюсь. Одна посреди темного коридора чужого общежития. Одна в целом мире. В тот момент казалось именно так.
[indent] Медленно оседаю на пол и закрываю ладонями лицо. «Я люблю тебя, всегда любил» - слова Стайлза отдаются эхом в моей голове, а я не в силах встать и уйти. Да и куда идти? Что вообще делать? На улице холодно, я в одном платье, без наличных денег и чего-либо еще, что могло бы мне помочь. Телефон от удара об пол вырубился, но с облегчением отмечаю, что не разбился. Хоть что-то хорошее должно же быть в этот день? «Езжай к своему парню, Лидия.» - смех вырывается из моей груди. Наверное, это уже нервное, но остановиться не получается. Смех, сначала тихий, но затем все громче и громче отбивается от стен коридора и теряется за поворотами. Истерика. Вполне ожидаемо. Через несколько минут смех стихает и сменяется тихим плачем.
[indent] - Где ты? – на последних процентах зарядки прихожу к единственному более-менее правильному решению за сегодня – позвонить Бэт. – Все плохо, да? – она понимает, в каком состоянии я нахожусь, поэтому многое объяснять не приходится. – У тебя есть адрес Ника? – молчание на том конце трубки воспринимаю, как упрек. – Зачем? Ему уже итак досталось из-за… - Бэт мнется, не договорив. – меня. Знаю. – тяжелый вдох. – Мне… мне это нужно, Бэт. – эгоистично. Мерзко. – Где ты сейчас? У него? – я смотрю в сторону комнаты Стайлза и киваю, не сразу осознав, что Бэт не видит. – Да… Я в его общежитии. Он… с другой. – нецензурная брань на том конце провода заставляет поморщиться. Вытираю влажные щеки, усмехаясь. – Я вызову тебе такси до дома Ника… Если захочешь приехать ко мне, просто скажи водителю. – я благодарю девушку и отключаюсь. У меня нет четко сформированного плана на счет того, зачем собственно, еду к малознакомому парню. Но внутренний голос подсказывает, что все было решено в тот момент, когда Стайлз предложил Ханне остаться. Вот так просто. Поднимаюсь на ноги и принимаю еще одно неверное решение на сегодня – иду к Стайлзу.
[indent] - Привет, Ханна, Стайлз, - резко открываю дверь и уверенным шагом захожу в комнату. – Надеюсь, я ни от чего вас не отвлекла. – тон словно яд, смотрю на Ханну. – Выйди на пару минут. – и не дожидаясь, когда блондинка покинет помещение, подхожу к Стилински. – У меня тоже есть, что сказать, Стайлз. – сложив руки на груди, прохожу по комнате. – Ты идиот, если так легко поверил, что «я с Ником», но… - беру свитер, который ранее отдала назад парню и надеваю его на себя. Мне совершенно все равно, что он подумает и скажет. Я пришла не налаживать отношения, потому что их больше нет. Я пришла поставить точку. Огромную, черную точку. Последнее слово будет за мной. – но это твое право – выбрать кого-то еще.  – машу рукой в сторону Ханны. – Я не об этом пришла сказать. – останавливаюсь напротив Стайлза и смотрю ему в глаза. – Ник – просто мой знакомый, который теперь, скорее всего станет кем-то большим – так уж складываются обстоятельства. – милая улыбка. – А ты… просто тебе на будущее, Стайлз, – подхожу к нему ближе. – Если решил расстаться с девушкой, не нужно нести всю эту чушь о том, что «мы не можем быть вместе, потому что…». Все гораздо проще, разве не так? – разворачиваюсь и уверенным шагом иду к двери. Такси уже ждет на улице – так гласило смс от Бэт. – И еще. Я умею любить, Стайлз. – берусь за ручку двери. – Тебя любила. – и выхожу из комнаты, чувствуя, как греет спину огонь от сожжённых мостов позади. Теперь точно все. Не оборачиваясь, выхожу из общежития и сажусь в такси, запоздало осознавая, что свитер Стайлза так и остался на мне.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

20

Если и можно было что-то сделать, оно успешно пряталось от Стайлза. Все равно что в темноте пытаться нашарить предмет, который, казалось, упал совсем рядом, а по факту находится на другом конце комнаты или вообще куда-то исчез, провалился, не существовал больше ни в одной из реальностей, каждая из которых осталась исковерканная до неузнаваемости. Все сломалось, но в какой момент еще не успевшая даже стать привычной жизнь начала рушиться - отследить сложно.
Он пытается вспомнить. Дела шли не то чтобы хорошо, а даже отлично. Учеба увлекала с головой, любимая девушка кружила голову вне зависимости от того, находилась рядом или говорила с ним по телефону, от смс-ок вообще бабочки готовы были своим роем грудную клетку раскурочить, настолько это все было необычно и ни разу не успело приесться, да и когда бы. Наверное, Стайлз слишком самонадеянно решил, что ему по силам все и даже немного через край, но он переоценил свои возможности. Ночи без сна, дни в учебе, выходные с Лидией, все новые происшествия с охотниками, которые начали попадать в сводки - круговорот очень быстрый, завлекающий и неумолимо топящий. В какой-то момент этого оказалось чересчур. Что-то стоило вычеркнуть, но вот проблема - ни от одного из составляющих своей жизни он избавиться не мог, а в итоге потерял практически все, что имел.
На протяжении последних пары месяцев он практически не выходил на связь со Скоттом после первого же его звонка, в котором тот, как умел, попытался подвести к разговору о Лидии. Умел он плохо, топорно и в лоб, по типу "Сегодня такая хорошая погода. А как там Лидия, не знаешь?" - очень тонко, браво, Скотт. Сразу понятно, что он не в курсе и просто так решил спросить. Соответственно, Стайлз выпал из курса дел. У него осталась только учеба, по большому счету, и через некоторое время, после разговора с Дитоном, все пошло на лад.
Ну, относительно на лад. Сложно говорить об этом, когда он расстался с любимой девушкой и закрылся от всех друзей, теряясь из их жизней. Что ж, в этот раз они хотя бы про него помнили, что где-то он все же существует, и на том спасибо. Кошмары не сразу стали сходить на нет - в них было много тьмы, руки всегда покрыты кровью, в ушах непрерывно стоял крик, сотканный из угасающей агонии. Было страшно засыпать, от этого он долго не мог отделаться. Как и сказал Дитон, ему поможет только временно закрыться от всего, запереться внутри себя и не подпускать никого к себе близко. Тогда он не навредит ни себе, ни кому-то еще. Жаль, что он и Лидия расстались еще до того, как Стайлз что-то смог понять, хотя принять это оказалось довольно сложно. Думать о собственной подтекающей крыше - это вообще не слишком приятно и тяжело берется на веру. В духе, если он ненормальный, то кто тогда здоров? Вряд ли он смог бы это объяснить. За прошедшие месяцы, каждый день из которых он бы пересчитал по пальцам, если бы они не сливались в одну серую массу, несостоявшийся диалог с Лидией прокручивался раз за разом, как если бы она была рядом с ним, сидела напротив и внимательно слушала, пытаясь понять хоть что-то из его сумбурной, торопливой речи. Стайлз представлял ее настолько ярко, что она начинала мерещиться - ее духи, или в толпе мелькал силуэт, или вдруг слышался голос. Конечно, это ни разу не было правдой. И, опять же, он это понимал, не совсем ведь свихнулся, просто не думал, что все случившееся оставит на нем след. Ведь прошли через многое, остались живы, это ли не главное. Как сохранить свои тела невредимыми, они научились, но никто не подсказал, как сохранить рассудок.
Слишком рано поверил, что все начало вставать на круги своя. Два месяца - это ничто. Они пролетели как неделя, а он-то думал, что все осталось позади, и можно позволить себе немного вздохнуть. Как же он ошибался. Смотрит теперь на Ханну и понимает, что любой из его поступков - это череда промахов, одного за другим, неразрывно связанных между собой. Каждый вытекал из предыдущего, такая вот ступенчатая закономерность, ведущая в никуда. Смотрит и собирается сказать этой девушке, что ей не надо здесь оставаться, и он вызовет для нее такси. Ей здесь быть нельзя, это неправильно, да и глупо.
Дыхание начинает восстанавливаться, Ханна приближается к нему, но Стайлз жестом показывает ей подождать. Еще минуту, ему надо отдышаться, и он попросит ее уехать. Ни к чему хорошему их знакомство не приведет, а плохое обоим ни к чему. Хоть раз, один только раз, он наконец должен сделать что-то правильное. Сейчас он держит себя в руках, когда хочется орать и разбить себе руки еще раз, и еще, пока они совсем не превратятся в сплошной кусок мяса, который придется собирать по частям. Но он больше не допустит никакой срыв, когда рядом кто-то есть.
Стайлз отошел от двери и только теперь заметил, что платье Ханны наполовину растегнуто. Она что-то щебечет и берет за руку, а он в ответ мотает головой, даже не соображая, что она только что сказала.
Надо проводить ее, пока не слишком поздно. Надо что-то еще сделать. Например, уборку, выйти на пробежку, заняться проектом, сдача которого в конце семестра, и есть еще уйма времени в запасе. Что-то необходимо до крови, чем-то занять себя, свою голову, заглушить свои мысли и звон, через который пытается пробиться чужой голос - его собственный голос. Все было до одурения сложно, и Стайлз ненавидел себя за то, что вспылил, сам до конца не понимая себя и свою реакцию. Его потянуло вернуться, найти Лидию и извиниться. Ведь не звонила она никому, не собиралась никуда, не к этому парню. На своем примере все кажется болезненным, но почему-то он не подумал сразу, что сам доставил Лидии гораздо больше неприятностей, от которых ей впору пожалеть в целом, что они когда-то встречались. Хотел уберечь ее, а что в итоге? Явно не те методы, которыми стоит спасать любимого человека. Все равно что, излечивая порез, поднести к царапине баллончик с зажигалкой.
Надо было успокоить, просто успокоить и выдержать ответ на все то, что Стайлз ей устроил. Как мог быть таким придурком, о чем он думал?!
Стайлз оборачивается, и дверь открывается, и Лидия заходит, и он думает, что теперь-то он поступит правильно, и вряд ли будет другой шанс, и ... Этот шанс мгновенно упорхнул из поля зрения, когда Лидия заговорила. Ханна, недовольно покосившись выскользнула было из комнаты, но остановилась на пороге, прислонившись к дверному проему. В горле поселилась тревога, заткнувшая любую попытку что-либо сказать. А может, он действительно язык проглотил, как обычно говорят. Он даже ничего не смог произнести. Ни единой фразы. Ни самого короткого слова. Язык забыл, разучился говорить, а потом понял - у него получилось, все получилось.
- Да, все гораздо проще, - Стайлз еле выдавил хрипло. Когда девушка, которой веришь и которую любишь, говорит что-то подобное, вера в нее не перечеркивается. Она продолжает действовать. Сложно взять и переключиться на режим "говори, что угодно, ты явно имеешь в виду не это". Он не умел искать двойное дно и в стрессовых ситуациях читать между строк. Здесь нельзя проанализировать ситуацию и быстро составить рациональный план, идет завязка на чистую эмпирику, которая мешает. Он провожает взглядом и не пытается остановить.
Успокоил? Добился своего?
- Теперь ты свободен? - к нему возвращается Ханна.
Да. Теперь свободен. Начали с той же секунды, с которой все пошло не так. Или, напротив, ровно как было нужно.[icon]https://i.imgur.com/4T6Lf5r.png[/icon]

Отредактировано Stiles Stilinski (2021-03-28 14:33:57)

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » В небесном танце звёздных пар...