no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » tempesta x tempesta


tempesta x tempesta

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

VARIA TEMPESTA

「Inviting the storm」

https://i.imgur.com/dhuewsL.png


L a s c i a
c h e
r a c c o l g a n o
t e m p e s t a

https://i.imgur.com/IGJRFb9.png

「Dancing in the air」

VONGOLA TEMPESTA

[status]Guardiano della Tempesta[/status][icon]https://i.imgur.com/fB1Fm9A.png[/icon][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz]
[nick]Gokudera Hayato[/nick][fandom]KHR[/fandom]

Отредактировано Chmokudera Huyato (2021-01-29 14:02:44)

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+1

2

Бельфегор не помнит, с каких пор в особняке Варии оставляют ночную подсветку. Возможно, потому что в команде есть подростки, а возможно потому что некоторые не спят до зари.
Вот как он, например.
Перемещаться не в кромешной темноте гораздо проще, однако сейчас он предпочёл бы ничего не видеть.

И даже так — все равно бы нашёл искомую дверь, пускай даже наощупь.

Принц ходил сюда тысячи раз, знает каждую скрипучую половицу и обстановку внутри комнаты до миллиметра. Безошибочно находит кровать, опирается коленом, позволяя матрасу прогнуться под своим весом — и замирает, жадно вслушиваясь в чужое дыхание.
Ровное, спокойное, горячее.
Когда-то этот звук его умиротворял и — если слушать достаточно долго — облегчал ночное безумие, но только не сегодня.
Единым движением он ловко затягивает себя всего целиком в чужую постель, седлает спящего и сжимает за бока коленями, со смешком прижимается губами к тёплому лбу. Ему больше не 8, не 15 и даже не 20, но от некоторых привычек избавиться просто невозможно.

Когда он отстраняется, то мужчина уже не спит. Смотрит в упор, чуть задумчиво, но безразлично. Если не злость или ярость, то на его лице почти никогда и ничего не отображается.
Что ж, тем лучше.
Бельфегор выуживает нож, острая сталь блестит между пальцев. Он шипяще смеётся — и с силой всаживает лезвие в тело под собой, бьет по груди, в плечо, вспарывает кожу наискось. Действует показательно безумно, но с хирургической точностью. Ему ведь не хочется, чтобы боссу истёк кровью раньше времени?

Прости.

Занзас все ещё бездействует и словно бы никак не реагирует, только вопросительно приподнимает одну бровь, но это скорее всего из-за анестезии, вряд ли тело в полной мере ему подвластно. Транквилизатор, что принц подсыпал в ужин всей команды этим вечером, действует безотказно.

Но так нужно.

— Ты никогда мне не нравился, — выпрямляясь над ним, с шипящим хрипом напевает. — Я лишь выжидал время. И теперь вы все сдохнете бесчестно и позорно, как и полагается безродным шавкам.

Он ведёт ладонью по залитой кровью груди, перебирает старые и новые шрамы пальцами. Может перечесть их наизусть, даже если закроет глаза. Подносит руку к губам и пробует его кровь на вкус, горячую и терпкую.

— Ты окончательно ебнулся, мусор?
Удивительно, как при полученной дозе транквилизатора босс все ещё умудряется так ловко ворочать языком! Несомненно, талант. Бельфегор смеётся в голос и снова заносит нож, не собираясь отвечать, и это будет его последний удар...,

но тут же скатывается с кровати и отскакивает к распахнутому окну.

Натужно хрипя и харкаясь кровью, вонзив меч в стену для устойчивости, на пороге пошатывается Скуало. Его принц посетил первым и надеялся, что тот уже сдох, но — посмотрите! — все ещё дышит и даже передвигается. Живучий, как таракан, даже досадно.
— Что ты делаешь с боссом..?? Я убью.. тебя.. шизик..! — как-то не очень добро хрипит. А ведь воспитывает его с детства и «шизиком» обычно называет с нежностью наставника. Но только не сегодня. Кажется, он очень расстроился из-за того, что Бел срезал ему клок волос, а потому жаждет отмщения.

Принц заливисто, истерично смеётся и перекидывает ногу через подоконник.

— Это я убью тебя! Вы все тут помрете, ясно?

В прочее время принц не опускается до угроз, но сегодня это даже забавно. Он швыряет в мечника веер ножей наугад, не глядя, прикрывая свой отход — и выпрыгивает в окно. Здесь невысоко, он делал это раньше десятки раз.
Огибая здание, Бельфегор достаёт из кармана припасенные спички. Бензин он разлил под зданием заранее, так что теперь остаётся только поджечь. Если эти слабаки и дальше будут спать в своих кроватках мирно, то точно помрут от ожогов и удушья, но — Ураган зажигает спичку и медленно кидает перед собой — он верит в свою команду.

Пламя вспыхивает очень быстро, и под крики людей и треск огня Бельфегор удаляется на безопасное расстояние. Немного наблюдает за происходящим издалека, а после пускается в бега, надеясь затеряться в окружающем лесу. Ему сложно соображать, ночь мутит рассудок, поэтому он оставляет много следов, но возможно ещё и потому, что не ждёт за собой погони. Он хорошо поработал с каждым варийцем этой ночью, никого не забыл, будь то новичок, офицер или высший чин команды. Они ещё долго будут оправляться от последствий, благо если все выживут.

Бел уходит далеко — и устраивается в одном из заброшенных домов, где они в детстве играли с Маммон. Здесь его никто не потревожит, потому что никому в целом мире не известно об этом месте.
Он ужасно устал, но даже сейчас никак не может успокоиться. Встревоженно перемещается из угла в угол и постоянно посмеивается себе под нос, грызёт подушечку пальца и кусает за щеку зубами изнутри. Все признаки острого тревожного расстройства, но кому есть до этого дело?
В целом, принц не слишком доволен, как все вышло, и раздраженно цокает языком. Получилось немного скомкано и скучно, он надеялся на что-то лучшее. Никто не оказал достойного сопротивления, разве что капитан удивил.. как обычно. Волшебный беловолосый мечник, ха. Но даже он не смог этого предвидеть, а? Бел уже буквально видит, как утром Вария полным составом, в бинтах и на руинах здания станут докладываться Девятому о том, что их всех разом обидел один-единственный безумец, которому они так сильно доверяли.. и ошиблись.

Доверчивые идиоты!

Останавливаясь, Бельфегор в голос смеётся. Вцепляется в волосы пальцами и оттягивает в разные стороны. Интересно, как быстро Вонгола среагирует и что станет делать? Отправит за ним лучшего киллера? Хибари или, возможно, Такеши? Ему без разницы, лишь бы побыстрее.
Побыстрее.
Сжимаясь в грязном углу и на полном серьезе  не собираясь отсюда выходить до скончания веков, будто разом потеряв остаток сил, он бесцельно чертит неровные палочки остриём лезвия в бетоне, расковыривая с каждым разом глубже и глубже. Ожидание убивает, но пока у него есть занятие, которым можно заниматься бесконечно долго, он подождёт.

Прошу, скорее.

[icon]https://b.radikal.ru/b07/2012/13/b47fac2337e3.jpg[/icon]

Отредактировано Belphegor (2020-12-17 14:22:12)

+1

3

Всякий раз перешагивая порог Форте ди ферро, он выпрямлял спину, разворачивал плечи, муштруя осанку, менял привычную вальяжную походку на деловую, был одет идеально: идеально завязанный галстук, пуговицы, застёгнутые под самое горло, серебряные запонки на рукавах, идеально сложенный нагрудный платок, дорогой одеколон, цепь, болтавшаяся у бедра и пирсинг в левом ухе в нескольких местах — последние намёки на былой мятежный характер, но и это не мешало ему в любое время суток выглядеть крайне собранным и серьёзным, угрожающим и внушительным, занятым и важным — таким, как и подобало выглядеть правой руке Десятого Босса в его собственном представлении, таким, каким он буквально вылепил себя из себя же собственными руками.

Чтобы быть там, где он шагает сейчас, он работал над собой, больше, чем кто-либо другой, выбивал из себя дурь и безрассудность, необдуманность, импульсивность, оттачивал лучшие стороны — стратегию и ум, технику подрывов, контроль над пятью видами пламени, совершенствование системы C.A.I. и прочих собственных изобретений и разработок, таких как комната урагана.
Его настоящее, их настоящее, отличное от того будущего, в которое они попали десять лет назад — это результат непрерывной цепочки выборов и решений, верных или неверных, его решений, их решений, каждого из Хранителей и их Босса. День за днём, год за годом, он становился тем, на кого Десятый мог всецело положиться, тем, кому бы он сам доверил жизнь Десятого. Сегодня — готов поклясться, что мог это сделать. Сегодня — он доверил бы жизнь Десятого себе. Завтра — в этом будет не уверен.

Поэтому Хаято Гокудера не на секунду не забывает держать лицо перед всеми и в первую очередь перед собой: он здесь не только правая рука Десятого, но и лицо Десятого, голос Десятого, воля Десятого, каждым своим действием, движением, шагом, словом, решением он представляет Десятое поколение, он устанавливает авторитет, выстраивает репутацию, готовит плацдарм для передачи власти, представляет не просто нового Босса, который вскоре сменит Девятого, как только тот окончательно сложит с себя полномочия — он представляет будущего «capi di tutti capi», босса всех боссов, дона всей Вонголы, и даже сейчас, перед каждым  встретившимся им на пути телохранителем — он не имеет права ударить лицом в грязь Они — его будущие подчинённые, и с самого начала он обязан установить субординацию, показать, кто здесь вскоре станет главным. Здесь, в Форте ди ферро, главной штаб-квартире Вонголы, которая очень скоро перейдёт в полное распоряжение Десятого поколения, он не допустит фамильярности и намёка на некомпетентность. Он обязан уже заявить о себе, в полный рост, во весь голос, как правая рука своего Босса.

Именно поэтому часть его работы в отрыве от основных обязанностей связана теперь частично с CEDEF, разумеется, не всё время, разумеется, не на постоянной основе, с учётом того, что дислоцируется он всё ещё в Японии, по право от Десятого, но она есть, и это для него опыт — бесценный, такой, какой он не приобрёл бы нигде. Ему был необходим этот опыт. И без него, он бы не покинул пару лет назад штаб CEDEF — готов был ночевать у порога кабинета прежде всего Внешнего Советника, же после — отца Десятого, в лице одного человека, едва ли не выставив  ультиматум Йемицу Саваде — поднатаскать его по его собственной инициативе. Это было вопросом времени, когда Десятому придётся перенять бразды правления и покинуть Японию, навсегда перебазировавшись в Неаполь, и, вглядываясь в спину обученного лучшими убийцами в Варии, давно оставившего его позади, Ямамото, бросая недоверчивые взоры на спины Мукуро и Хибари, считавшихся Хранителями столь же сильными, сколь и неконтролируемыми, способными не подчиняться Десятому Боссу, Хаято принял решение перенять весь опыт, какой только возможно. Ради Десятого. Во благо Семье. Он не может отставать от них, дышать им в затылок. Он должен быть равен им. Быть первым среди равных.  

Они идут торопливо, быстрыми шагами чеканят по длинным коридорам, ведших к покоям Девятого Босса мимо десятков вооружённых телохранителей в чёрных костюмах, мимо старинных доспехов и мраморных скульптур, стен с оригиналами картин художников Эпохи Возрождения. Хаято шагает, на полшага отставая от Внешнего Советника, тщательно запоминает каждый поворот — к своему стыду, всё ещё не знает дорогу, потому что большую часть времени собственной «стажировки» проводил не здесь, а в штаб-квартире CEDEF. 

«Некоторые битвы проходят в четырёх стенах, ты ведь как никто другой это понимаешь? Ты взваливаешь на себя огромную ответственность, которую не сможешь нести в одиночку. Уверен, что готов?»
«Я готов к этому больше, чем кто-либо другой»
Вот так, упрямо и безапелляционно, местами переступая через собственную гордость, он фактически напросился на стажировку у Йемицу Савады, со значительными перерывами в силу их работы продолжавшейся на протяжении вот уже двух лет. 

Сегодня ночью они прибыли в Железный Форт для участия в переговорах: задача Хаято — наблюдать за процессом, анализировать аргументы сторон, делать собственные выводы. Это — его обучение битвам в четырёх стенах, на том поле боя, на котором большую часть собственной жизни придётся провести Десятому и ему, как первому доверенному лицу. Но уже спустя пару часов после прибытия сеньору Йемицу поступает информация о резне в штабе Варии и о пожаре, по последним данным, устроенная ни кем иным, как Бельфегором — никакую иную информацию от Занзаса получить не вышло, помимо той, что на них напал «тот коронованный мусор». Ни об ущербе, ни о числе пострадавших или погибших. Оперативники CEDEF уже выдвинулись в штаб-квартиру Варии и доложили первую информацию Внешнему Советнику и Девятому. Сейчас Хаято направляется с Йемицу непосредственно к Девятому для согласования дальнейших действий — Вария по-прежнему находилась под прямой юрисдикцией Девятого Босса, при таком раскладе требовалось разрешение на крайние меры. Оперативное реагирование на инциденты внутри Семьи — это было тоже частью его обучения. Люди внешней разведки на месте инцидента уже делают всё, чтобы обстоятельства не утекли во вне. Удар по Варии — сильнейший удар по Вонголе. Удар по Варии своими — вопрос, о котором не следовало знать никому в мафиозном мире — подрыв авторитета. Не стоит подставлять под удар раненные тылы.

Телохранители расступаются перед дубовыми дверями, Хаято хотел было обождать снаружи, но сеньор Йемицу кивнул — идти вместе с ним. Кабинет Девятого просторен и подобен остальному замку. Дон Тимотео выглядел таким же, каким Хаято его помнил, только морщин стало гораздо больше: тринадцать лет назад перед выступлением того пианиста, в концертный зал которого он по заказу семьи Грильо заложил взрывное устройство. Хаято не думал, что Девятый об этом помнил, зато помнил он, о том, как дон Вонгола, а он об этом ещё не знал, подошёл к нему на пляже в Палермо, тогда к беспризорному одиннадцатилетнему мальчишке, возомнившему себя вольным киллером-мафиози и гремевшему на пол Италии взрывами и прозвищем «Дымящая бомба», как дон Вонгола присел на колени перед ним и положил руки на его трясущиеся плечи, обхватил ладонями его лицо и сказал такое, что Хаято прокручивает в голове и по сей день. Слова, которые он до сих пор с трудом принимает, но, говорят, что Небо видит всё. Тёплый взгляд Девятого застыл на нём на секунду, и Хаято необъяснимым образом понял: дон Тимотео помнил это, как помнил и битву колец, и Церемонию Наследования, больше они близко не пересекались.
Дон Тимотео остановил сеньора Йемицу, когда последний уже выдвинулся вперёд и вознамерился почтить давнюю традицию, поцеловав тыльную сторону руки; Девятый взмахом ладони дал понять, что для подобных формальностей не время.  
Внешний Советник стал серьёзным, как никогда, и в нём не осталось ничего от человека с киркой в руках в доме Десятого, попивавшего на веранде пиво.

— Вария находится под вашим прямым контролем. CEDEF запрашивает право на зачистку. 

Девятый только устало вздыхает, его ночи явно обычно бессонны.

— Другого выхода ты не видишь, Йемицу? Я бы предпочёл, чтобы это оставалось внутренним делом Варии.

—  Все, кто способен был отправиться в погоню, получили травмы разной степени тяжести. Мы рискуем, если оставим его в живых, как минимум, своими людьми, но он опасен и для гражданских. Нам не нужно внимание со стороны полиции и внутренних органов. Устранение наиболее целесообразно. Уже имеются наводки о его местоположении.

Хаято стоял позади сеньора Йемицу, внимательно слушал: Бельфегор был нестабилен изначально, это был вопрос времени, когда он полностью слетел бы с катушек, однако, Хаято считал, что все присутствующие здесь понимают, какую потерю понесёт Вария без «Принца-Потрошителя», считавшегося самым гениальным убийцей. Понимали, насколько сложно будет его ликвидировать — почти невозможно. Понимали и то, что все эти годы верность Бельфегора Варии не подвергалась сомнению. Занзас контролировал его, но Хаято помнил — пусть пару раз тот его едва ли не изрезал на куски, от Бельфегора было больше пользы живым, чем мёртвым. К тому же пару раз этот псих вытаскивал его из тех ещё передряг. Спасал ему жизнь, в параллельном будущем в том числе. Он ему обязан.

— Вонгола Ноно. Позвольте мне уладить это дело. — поэтому он выпаливает это в едином порыве прежде, чем успевает сообразить, кого и о чём просит. Оба, Девятый и Внешний Советник, поворачиваются к нему, Девятый — с усталым удивлением, и Хаято мог бы биться об заклад, что сеньор Йемицу — едва заметно подмигнул ему и улыбнулся одним уголком губ, это придало ему нужную уверенность, чтобы продолжить.

— У меня имеется опыт сражения с Бельфегором, я знаю его методы, я способен предсказывать его тактику наперёд, что позволит свести к минимуму жертвы в этой операции. Бельфегор — опасный противник, привлечение для этого задания нескольких оперативников влечёт за собой ненужное Семье внимание. Я сумею обуздать его при помощи системы C.A.I., и устраню его, только если этого потребует ситуация.
Девятый задумался.
— Предлагаю дать правой руке Десятого Босса шанс. — Йемицу повернулся к Девятому — он согласен!
— Действуйте.
Дон Тимотео дал добро, и обсудив некоторые детали, они с сеньором Йемицу покинули покои Босса.
Хаято напрягался и ликовал одновременно: такими шагами нарабатывается доверие и имя, но Бельфегор всё ещё крайне опасен, его нельзя недооценивать, иначе он рискует поплатиться жизнью, но и бездействовать тоже нельзя — не лучшим образом отразится на репутации Вонголы.

— Идём. Я предоставлю тебе доступ к строго конфиденциальной информации. Она не касается кого бы то ни было в Вонголе, кроме Боссов Вонголы и Варии, а также Внешнего Советника, поскольку способна нанести Вонголе серьёзный ущерб. Полное досье, возможно, с помощью него и информации, уже направленной мне, мы вычислим его расположение. По завершению операции, ты никогда его не видел. Мы поняли друг друга?

           * * *

В сказке «Ганзель и Греттель» дети оставляли крошки, чтобы их нашли, Бельфегор оставил тропинку из трупов, ушёл от базы Варии не так далеко, как если используй он транспорт, его досье позволило сузить предполагаемое укрытие. По информации CEDEF, эти трущобы с заброшенными недостроенными домами некогда были его укрытием, камеры наблюдения структур, принадлежавших Вонголе, засекли его в этом районе. Гокудера разминает шею после неудобного перелёта на вертолёте — кажется, звон ещё стоит в ушах, и это раздражает. На первый взгляд, бетонные многоэтажки пусты, но это место было уже вторым в его списке, он замечает горящий бак — подходит к бездомным, показывает фотографию, бездомный отказывается говорить. Раньше он просто выбил бы ему все зубы вместе с необходимой информацией из глотки, сейчас — бросает пачку купюр под ноги — может себе позволить. Какова вероятность, что бродяга не солжёт? Нулевая. Но бродяга указывает пальцем в одну точку.
Хаято закуривает сигарету по пути, вряд ли в этой битве пригодятся бомбы, нынче они слегка устарели, и было даже жаль, он скучал по былым временам, когда за его спиной громыхали взрывы, а враги бежали прочь — так было с самого первого раза, когда Шамал показал ему три крохотных динамитных шашки.

Хаято подходит к заброшенной многоэтажке — в стране в те времена был кризис, и компании-застройщики попросту обанкротились, за реконструкцию так никто и не взялся. Сотни раз он ночевал в похожих местах. И что. Он должен обойти тут всё? Серьёзно? Можно сделать проще.
Хаято достаёт из кармана мини-бомбу, подкуривает фитиль и подбрасывает в воздух. Взрыв отдаёт в спину. Не совсем тихо. Но кто-кто, а этот ублюдок с ножами — ни за что не откажется от такого приглашения. Верно?   

[icon]https://i.imgur.com/AeqkRq5.png[/icon][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz][sta]Guardiano della Tempesta[/sta][nick]Gokudera Hayato[/nick]

Отредактировано Gokudera Hayato (2021-02-18 20:24:48)

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+1

4

Картинка плывет и ломается, дрожит и смазывается серым пятном, от этого кружится голова и ломит виски, в геометрической прогрессии усугубляя нестабильное положение психики. Иногда Бельфегор яростно растирает глаза под спутанной челкой, чтобы вернуть себе чёткость изображения, иногда просто бездействует, потому что знает, что ничего не может исправить. Стыдно признаться, но время от времени ему даже хочется расплакаться от жалости: к себе и всему потерянному, чему уже больше никогда не суждено сбыться...,
впрочем, это быстро проходит; глаза жжёт, но они остаются сухими, потому что плакать принц не любит и не умеет.
Сидя здесь, в полном одиночестве наедине с собой и своими безумными демонами, он кусает губы в кровь, лохматит волосы пальцами, скребя ногтями кожу, и очень много думает.

О своём прошлом — и о своём будущем.

О том, как в приступе сумасшествия сбежал из семьи, навредив всем и каждому, и как в отчаянии прибился к Варии. Вспоминает о всех курьезных и нелепых случаях, что случались с ним в команде и не только, но также о всех милых и редких вещицах, что он бережно сберёг в памяти. Бессмысленные уроки с репетиторами, которых чаще всего он пытался прирезать в конце лекций. Шелестящие обёртки от шоколадок, что они воровали с Маммон из общей кухни. Пустые, наполненные безумием бессонные ночи. Крики капитана, их ссоры с боссом. Поддержка команды, они никогда не винили его в устроенном беспорядке. Совместные миссии. Сражения за кольца, проигрыши и победы. Детишки из нового поколения Вонголы, выросшие вместе с ним и на его глазах.

А ещё у него есть [были] планы, чаяния с надеждами на будущее, так сказать. Ни для кого не секрет, что в большинстве своём Бельфегор живет настоящим моментом и не сильно загадывает наперёд, но даже у него есть некоторые цели, достичь которых было бы неплохо до 30. Или 33? Он никогда не мог решить, какой максимальный проходной возраст выбрать для планки, за которой останется лишь сожаление об упущенных возможностях, типа «не прыгнул с парашютом», «не получил письмо из Хогвартса», «не кончил близнеца».

Теперь все его планы лишь пустой звук. Не нужно быть гением, чтобы понимать, чем все это закончится.

Время в этом месте словно замирает. Его никто не беспокоит, никто не ищет.
Бельфегор не шевелится, ему не хочется ни есть, ни пить. Впрочем, умереть вот так ему силы воли не хватит, так что придётся что-то придумывать, если за ним так никто и не придёт в ближайшие пару дней. По углам скребутся крысы, за столько времени привыкшие к компании бездвижного человека и малость осмелевшие, так что принц всерьёз рассматривает этот вариант в качестве пропитания, тем более что поймать парочку будет несложно...

К счастью, его все же находят.

Он не знает, сколько дней и ночей проводит вот так, попросту не считает. Но ощущает перемены моментально, подобно хищному зверю, и подбирается всем телом, готовый реагировать. Одинаковые сутки вдруг наполняются оглушительным грохотом чего-то разорвавшегося — близко, очень близко! Соседей здесь мало и все сплошь тихие, так что сомнений нет никаких:

Вонгола нашла его.

Предвкушение будоражит его. Вскидывая руки к лицу, принц шипяще хихикает, ощущая облегчение. Наконец! Теперь — остаётся лишь ещё немного, прежде чем все закончится.

Медленно поднимаясь из своего угла, Бельфегор покачивается, с трудом распрямляется, разминает затёкшие ноги и поясницу. Не спешит. Его заставили ждать слишком долго..., принц не доволен.

Хлопками он сбивает с униформы Варии пыль, щедро приставшую к ткани за это время. Цепляется взглядом за нашивку офицера — и срывает пальцами, откидывая в сторону. Хватит, больше нет у него ни семьи, ни команды, это все ему не нужно.
Хвала богам, Маммон его сейчас не видит. Таким.
Первые шаги даются с трудом. Бельфегор даже оступается, но удерживает равновесие. Ему стоило разминаться больше сидя в этой дыре и подготовиться лучше, но сейчас это уже не важно. Он добирается до провала незастеклённого окна и выглядывает наружу, сразу цепляя взглядом одинокую фигуру в строгом чёрном костюме. Лица не рассмотреть, слишком далеко, но и ошибиться сложно: серебрянные волосы, сигарета в пальцах, повисшее облачко взорвавшейся бомбы.

«Как странно. Почему именно он?»

Он ощущает секундное разочарование. Вонгола прислала за ним Хранителя Урагана. Зачем? Есть куча других и более надежных вариантов. А Хаято принц побеждал и не единожды. Или этот дуралей решил, что сумеет его уговорить, потому что у них есть некоторые моменты в общем прошлом? Решил, что стал сильнее и в этот раз у него получится, хотя и не может похвастать ни одной победой против?
Хочет выслужиться перед старым и новым боссами?
Вот, это уже ближе к правде и очень похоже на того Гокудеру, что он знает.

Что же. Бельфегор растягивает леску между пальцами — он преподаст этому мальчишке свой последний урок.

Воздух поёт, рассекаемый острым лезвием. Нож пролетает совсем близко, едва не касаясь чужой щеки, но проходит мимо и втыкается в землю позади Гокудеры. Зато сигарета в его пальцах распадается надвое, рассыпается искрами.
— Курение убивает, — все ещё маяча в окне, хрипло выкрикивает Бельфегор, чуть медля и позволяя себя хорошенько рассмотреть, всклоченного оскаленного безумца в засохшей чужой крови, а после скрывается внутри здания.
Пускай побегает за ним и немного вымотается, так будет легче его подловить. К тому же, уж очень хочется посмотреть, как тот попортит свой чудесный дорогой костюм.
«Ну же, Хаято! Сюда!»
Распугивая крыс топотом, он торопливо пересекает бетонное помещение без стен и перегородок и кидается к лестнице, с интересом смотря вниз, ожидая момента, когда на первых этажах раздадутся шаги Хранителя, и как только замечает движение — с хихиканьями начинает подниматься вверх, швыряя в пролёт редкие ножи наугад, не надеясь попасть, но подготавливая оппонента, чтобы тот не думал, что принц сдастся так просто и легко. Нет уж, Гокудере придётся хорошенько постараться, чтобы получить этот приз! Бельфегор надеялся закончить это быстро, но теперь придётся повозиться. Это ничего. Умирать никто не спешит, даже сумасшедший.

[icon]https://b.radikal.ru/b07/2012/13/b47fac2337e3.jpg[/icon]

Отредактировано Belphegor (2020-12-23 09:43:36)

+1

5

Взрыв едва успевает отгреметь, облако дыма — осесть. 
Миг. 
Свист. 
Сигарета валится из руки, падает искрами под ноги, рассечённый воздух бьёт в правое ухо, секунда разбивается об удар — смерть. Пока только для сигареты. А он и не надеялся, что приглашение будет принято мгновенно. Ошибка номер один. Дьявол, ведь только закурил — почти с сожалением вздыхает остатки дыма. Правила игры не изменились, но Бельфегор никогда не следовал им: режет надвое не врага — показательно сигарету напополам, всё ещё играет, бередит ножом асфальт за его спиной, бьёт не на поражение — лезвие стилета пролетает в миллиметрах от щеки, прежде, чем Хаято успевает осознать, прежде, чем в голове возникла бы любая мысль: этот ублюдок по-прежнему опасен, по-прежнему чертовски быстр. Промашка или расчёт? Второе. Навевает не самые приятные воспоминания — нет, не воспоминания — бесценный опыт, и за это Хаято был благодарен «гению Варии», чьи способности не осмелился недооценивать даже Трайдент Шамал. В той битве он осознал то, чего не видел — ценность собственной жизни, расставил для себя приоритеты, улучшил собственную технику атаки динамитом. 
Он готов. 
Система мгновенно распознаёт леску, выводит её в прямоугольник в пределах видимой зоны, даёт установку на дальнейшее распознавание. Трюк стар, как мир: ничему новому не научился? Леску не видно невооружённым глазом, но его глаза — вооружены элементом системы мгновенной смены вооружения: даже в темноте любое тело по-прежнему отражает оптическое излучение — чувствительность линз способна улавливать его.

Метает взгляд в сторону сквозных окон — второй этаж, информационно сообщение подсказывает: «цель установлена», выделяет фигуру в проёме окружностью, выбирает точку наведения, но и без этого ошибки быть не может — это Бельфегор. Неуравновешенный. Осклабившийся. Замызганный. Это — прорезалось в хриплом выкрике, в рванных показных движениях — «королевских», как, возможно, казалось самому Бельфегору. Торжествующих.  

Безумных. 

«Курение убивает!» — забавно было это слышать от офицера отряда убийц, вымазанного в крови собственных «товарищей». Ошибка номер два: считать Варию всецело союзниками — однажды битва за кольца уже преподала им урок, оставалось только надеяться, что эта была не «королевская кровь», иначе этот псих совсем слетел с катушек, но разве то, что он сотворил в штабе Варии не было пределом безумия? Что-то ему подсказывает, что он добровольно вляпал себя в отменное дерьмо.  

Прежде, чем Бельфегор успевает скрыться в черноте оконного проёма, Гокудера, немедля не секунды, срывается на бег — оставаться на открытой территории не лучшее решение, но войдя в здание, он ступит на чужую территорию, где Бельфегор скрывался все эти дни: одному дьяволу известно, что творится у этого психа в голове и какие ловушки он мог здесь установить для гостей, которых не мог не ждать. На бегу активирует Пламенную стрелу — привычная тяжесть ярко-красной вспышкой опоясывает левую руку, тонкая струя ураганного пламени выводит стандартную надпись «вставьте пулю», череп требует подачки в разверзнутую пасть, но какой из снарядов позволит обезвредить Бельфегора, не позволив тому грохнуть его в процессе? Нужно больше дождя. 
Дисплей системы выводит анализ данных с задержкой — рефлексы хранителей ураганов действуют быстрее.

                                   скорость: 13,6 м/с
                                   масса: 230 г
                                   энергия удара: 21,48 Дж

Атаки Бельфегора мало изменились со времён их последней схватки, но теперь у него больше информации: наиболее мощный бросок получается в том случае, когда нож метается наиболее тяжёлой частью вперёд, значит, центр тяжести ножей смещён в сторону лезвия – эти стилеты неэффективны при рукопашной схватке, но их баллистика – совершенна. Скорость метания сопоставима со скоростью боксёрского удара Рёхея: таким ускорением сила удара ножа превосходит удар перфоратором, способного пробить поверхность стены или бетон — Бельфегору даже не обязательно бросать их остриём, однако в части смертоносности у них один «недостаток» — атаки были бы смертельней, используй он штык-ножи с высокой массой рукоятки, которая бы усиливала давление на точку контакта, но убивать с одного удара — это не стиль «Принца-Потрошителя». Его стиль — изрезать и опутать леской. По этим лескам он может пустить пламя урагана, кроме того, его пламя обладает свойством «невидимости», но линзы уловят выброс пламени, по крайней мере, Хаято на это рассчитывал: на практике проверять ещё не доводилось. Он сможет защититься от них пламенем дождя, если вовремя активирует щиты, но в узком пространстве это лишит его маневренности и видимости: этот ублюдок сможет сбежать и обвести его вокруг пальца.  

Гокудера влетает во входной проём, раньше был заколочен досками — но они сняты, заставляет себя притормозить, тщательно осматриваться, медленно вышагивать, будто под ногами мины. Пускаться в погоню будет сейчас ошибкой, ирония в том, что замкнутые помещения с препятствиями — идеальный полигон для атак для них обоих, и у Бельфегора сейчас было преимущество: ему знакома обстановка, но знакома ли? Насколько тот вообще отдаёт себе в чём-либо отчёт. Под подошвой — крошится и ломается, проклятая тишина слишком живо отзывается на каждый шаг. Дерьмо, оборачивается по сторонам: не здание — бетонный скелет с множеством пустых тёмных квадратов и коридоров, наверняка кое-где опутанный лесками, однако на дисплее не выводится никакой информации помимо факторов окружающей среды, гравимагнитных данных и прочей ненужной сейчас информации. 
По незастеклённым окнам гуляет сквозняк, запах пыли и бетона застревает в горле, но есть и ещё кое-что. Чем дальше, тем сильнее и вот этого система распознать не способна: только человек: едва различимый смрад запёкшейся крови и немытого тела. Сверху раздаётся топот, нет — вздрагивает от грохота. Справа! Наводит пушку — всего лишь крыса уронила бутылку, а за ней мелькают ещё две — Ури на них нет, тц, но не время выпускать её. Перед глазами начинает приобретать очертания лестница — сомнений нет, тихий смех безумия, от которого Хаято передёргивает до сих пор, эхом тянет сверху, навскидку, с пары-тройки этажей. Заглядывает в коридор дальше — тупик. Чёрт. Ему не хочется подниматься. Осторожно ступает на каждую ступень, инстинктивно отклоняясь назад корпусом — знает, что его ждёт — свист, звук удара металла о стену — отскок, значит, кидает не целясь, наугад — дисплей выводит натянутую леску — дважды на это дерьмо он не наступит — перешагивает, не сводит глаз с видневшегося впереди квадрата входа, сглатывает. Ещё несколько ножей свистят мимо. Сглатывает. Взвывать к разуму этого психа станет только ещё больший псих, но он попробует — едва по старой памяти не начинает с «Эй ты, ублюдок с ножами», — не лучшее начало общения с психопатом.

— Бельфегор, как насчёт поболтать, прежде чем начать друг друга резать и подрывать? — выжидает, недолго, но ответа нет, — Если сдашься сейчас, то не пойдёшь под трибунал Вендикаре. Твою судьбу решит Девятый, не Занзас, которого ты изрезал! Учитывая твою службу Вонголе — тебе сделают послабление. Просто сдавайся. 

Возможно, это хотя бы вынудит его выдать своё местоположение — система поможет распознать его в темноте — Пламенная стрела с отрегулированной мощностью наготове. Осталось выбрать снаряд. На поражение. Или нет.[icon]https://i.imgur.com/AeqkRq5.png[/icon][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz][sta]Guardiano della Tempesta[/sta][nick]Gokudera Hayato[/nick]

Отредактировано Gokudera Hayato (2021-02-18 20:24:39)

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+1

6

Каждый шаг, каждый вздох отчетливо слышен в напряженной тишине. Пыль скрипит под чужими подошвами, крысы испуганно пищат, разбегаясь при виде человека. Хаято подаёт голос, выдавая своё местоположение, и Бельфегор целится ножом сверху: он может утыкать того насквозь уже сейчас, но медлит. Закончить все так быстро совсем неинтересно, а ему хочется поиграть ещё немного.

— Ох, избавь меня от этой официальной волокиты. Не болтай, иначе сдохнешь.

Под ноги вонгольскому выскочке показательно впивается тонкий нож. Хотел бы — ты был бы уже мёртв, Гокудера Хаято. Но принц не спешит, перемещается этажами выше, нарочито громко топочет и смеётся, изображая легкую мишень, однако — его так просто не отследить даже новомодной системой. Все вокруг опутано натянутой леской, и это его спасительная ширма, укрывающая от чужих глаз и чутких сканеров. Каждая леска будто струнка, окутанная мельчающими частичками особенного ураганного пламени, что позволяет принцу быть фактически невидимым: он перемещается незамеченным тут и там, хохочет слева, хохочет сбоку, быстро пробегает пролетом ниже и вот уже шипит над потолком, забравшись выше. Эхо множит звуки, создаёт эффект множественного присутствия, мешает разглядеть и прицелиться.

«Уже не такой уверенный, а, Гокудера? Всесильная Правая рука всесильного Десятого босса! Смешно. Ты все ещё мальчишка рядом со мной.»

Бельфегор тянет время ещё немного, позволяя оппоненту прочувствовать собственную бесполезность, а после кидается через леску грудью и, вмиг делаясь видимым для всех радаров, налетает настоящим ураганом, сшибающим с ног. Не медлит ни мгновения, хватает за одежду, дергает за волосы и царапается, метит в незащищенные глаза; валится вместе с Хаято на землю и брыкается, взметывая фонтаны пыли, царапается о жёсткий бетон сам и щедро прикладывает неприятеля. Задыхается и хихикает, но в нем бьется звериное отчаяние загнанного в угол, и это придаёт ему силы, так что очень скоро он седлает Гокудеру сверху, фиксирует его руки за запястья поверх головы и сильно сжимает острыми коленками за бока, лишая шансов к сопротивлению. Нужно перевести дыхание, но принц знает, что времени немного: ему помог эффект неожиданности, а ещё тот факт, что этот вонгольский выродок до сих пор не определился, убить свою цель или вернуть живьём. Так что ему следует поторопиться! Даже жаль, но времени для игр в этот раз у них совершенно не остаётся.

И другого раза не будет, это конец их маленькой истории.

Бельфегор бьется в истерическом хохоте от собственных мыслей, но быстро стихает. Склоняется ниже, к самому лицу Хаято и растягивает губы лишь шире, так что ещё немного — и кажется, будто лицо порвётся надвое. Это и не улыбка вовсе, это рваная рана, сколотая змеящаяся трещина, обезображенный пульсирующий провал.

— Совсем как десять лет назад, помнишь? — шепчет, не смыкая губ.

Может, и не десять. Может, чуть больше или даже чуть меньше. Он не помнит точной даты, да и неважно это, считать принц все равно не собирается. Незначительные мелочи. Что важнее, они оба точно помнят, как это было, и Бельфегор без пауз, не давая оппоненту опомниться или что-либо предпринять, повторяет старый жест, буквально вдавливает своё лицо в лицо под собой и растирает губами свой пот, кровь и слюну, лижет и чертит языком влажную дорожку по оцарапанной пыльной щеке, а после импровизирует: короткими нервозными рывками трется бёдрами сверху, елозя по распластанному Хранителю.

Грязно, неприлично, нарочито вызывающе.

После откидывает голову и начинает истерично хохотать, заходясь в шипящих выдохах.

Гокудере не понравилось? — Хорошо.
Бельфегор хочет, чтобы тот взбесился. Чтобы ненавидел его, чтобы загорелся возмущением и желанием выбить все дерьмо, как в их общей юности. Чтобы забылся от омерзения, чтобы ничто не остановило его до самого конца, каким бы тот не оказался.
Чтобы ему было легче сделать то, чего хочет от него принц.

— Хочешь убить меня? — подаёт здравую идею. Не дожидаясь ответа (знает — хочет), выпускает его запястья и подхватывает за ладони, укладывает себе на горло коротким отрепетированным жестом и стискивает своими пальцами поверх.

Следит из-под спутанной челки остановившимся взглядом.

Сжимает сильнее.

— Нравится? Сделай это.

Его бьет в нездоровой дрожи предвкушения, лицо болезненно кривится. Бельфегор стискивает свои пальцы поверх ладоней Хаято все сильнее и сильнее, так что кожа буквально скрипит.

«Ну же, это ведь так просто! Убивать — легко. Ты наверняка делал это десятки раз до — и станешь делать сотни раз после. Так какая разница теперь? Просто сделай это.»

Кадык нервно вздрагивает, принц хрипит, но тут же начинает безумно смеяться, растрачивая воздух, словно не замечая боли. Ему не страшно, а совсем даже наоборот — он воодушевлен! Как все будет? Чем это закончится? Кто испугается первым? Хватит ли им обоим силы воли, чтобы завершить начатое?

Главное, не бояться, уговаривает он себя, уговаривает и его. Ещё немножечко. Ещё самую капельку.

Под одеждой мокро и липко от пота, и в лёгких горит от недостатка кислорода, в висках пульсирует барабанами. Бельфегор готов закатить глаза и сдаться, хватка слабеет и он роняет одну руку. Ему страшно и волнительно одновременно. Ещё никогда в своих попытках он не заходил так далеко, и каждая секунда чудится последней.
Он очень устал.
Впрочем, у них есть одна маленькая проблемка: не сопротивляться он не может физически. Поэтому острие ножа уже буквально в следующее мгновение упирается под рёбра вонгольскому урагану. Бельфегор трясётся от беззвучного хохота и налегает сверху сильнее, то ли поддаваясь рукам Хаято, то ли рассчитывая вогнать железку ему в бок этим движением. Уже даже не шепчет, хрипит одними губами:

— Давай сделаем это вместе.

«Постарайся в этот раз, Гокудера-кун, иначе я заберу тебя с собой.»

[icon]https://b.radikal.ru/b07/2012/13/b47fac2337e3.jpg[/icon]

+2

7

«Оттуда. Нет. Оттуда.», — Гокудера щурится, задирая голову вверх по лестнице, датчики сканера улавливают любое движение, но движений — нет; тишина медленно утомляет нервы, медленными шагами продвигается по ступеням, голос раздаётся сверху: Бельфегор в радиусе пятидесяти метров по ощущениям, но эхо путает, обманывая слух; голос отражается от стен и влетает в него одновременно со всех сторон. Ему повезло, что это звуковые волны — не стилеты. Дурное предчувствие не отпускает, клокочет в глотке, но это не паника — осторожность. Одёргивает себя: это не везение, в деле с Варией везения не бывает, Варию не стоит недооценивать. Однако, Вария снискала репутацию не только благодаря исключительным способностям каждого офицера, репутация Варии — в отсутствии проваленных заданий, но задания не провалены только потому что Вария не берётся за миссии, коэффициент успешного выполнения которых ниже девяноста процентов, а значит, Варию — не стоит переоценивать. Даже «гению» можно противостоять, он уже доказывал это два раза — докажет ещё раз. Десятое поколение Вонголы — они уже не те дети из битвы за кольца.
Они — изменились.

Чего не скажешь о Бельфегоре — нож вонзается в то место, где секунду назад стояла нога Гокудеры: он вскипает и отшатывается, одними губами чертыхается — всё тот же ублюдок с ножами! В голову приходит идея — цепляет свободной рукой нож за рукоять, не притрагиваясь к леске — с такого расстояния сканер распознает её — пригодится, датчики уловят движение, если Бел решит пустить по ним ножи — просто метнёт в сторону, но по всем законам Бельфегор, паук в своей паутине, не должен этого почувствовать — тогда, в битве за кольца Хаято сбегал от него, а значит, Бельфегор ощущал натяжение, здесь же он идёт — навстречу, и леска — не более, чем оборванная нить.
Гокудера больше не разменивается на слова, методы сдерживания мафиозными законами никогда на не действовали на Бельфегора, посмотрим, сдержит ли Пламенная стрела. Динамита в качестве снаряда для аперитива будет пока достаточно — пламенными снарядами из коробок он рисковал навредить больше, чем ему хотелось. Но опаснее недооценивания врага только переоценивание себя — все пять разно-пламенных колец на его пальцах — наготове.

«Что-то не так», — топот раздаётся справа, слева, со всех сторон, как только он, ведомый слухом, ступает в холл шестого этажа: хохот звучит там, здесь, сбоку, взгляд мечется — следом, оборачивается резко — всё чисто, но сканер внезапно даёт полный сбой — распознаёт движение везде, выводит одновременно десятки целей и они множатся с каждой секундой, вспыхивают на экране и мгновенно исчезают.

«Что за…»

Дерьмо! Система наведения не помогала — ещё больше сбивала с толку. Что этот ублюдок сделал? Ловушка. Зубы стискиваются — лихорадочно соображает. Тени мелькают тут и там, или ему всё это кажется. Топот и хихиканье снова раздаются со всех сторон. Существуют только два объяснения: система C.A.I. дала сбой, что само по себе почти невозможно, или здесь просто — крепче стискивает челюсть стального черепа, сжимает регулятор фокусировки в положение сбивания пламени — всё опутано лесками, и точно, как ток по проводам, пламя урагана со свойством невидимости движется по ним – из стороны в сторону, создавая помехи, иллюзию множественного присутствия, пустое пространство усиливает эффект. Нужно сбить пламя, и система снова начнёт распознавание Бельфегора:  быстро наводит перед собой руку, но выстрелить — не успевает, тяжесть налетает на него — мгновенно, целится в глаза — Хаято не успевает осознать, как рефлекторно блокирует финт рукой со сжатым ножом — дежавю, но тяжесть — хватает за ворот, хихикая, безумием дышит на ухо, дёргает за волосы, царапает ураганом и валит с ног — отработанные рефлексы снова работают на опережение — согнуть спину дугой, нагрузка — не в одну точку, на плечи в том числе — гасит силу инерции, но не чужую тяжесть, в последний момент вскидывает руку, блокировавшую чужой удар по собственному лицу, заводит за голову Бельфегору — секундный взгляд в обезумевшие за взметнувшейся чёлкой глаза, выбивающий из лёгких воздух удар о бетон — нож с лязгом выпал из рук, терпимая боль, секундная дезориентация, тело вспоминает — не битву десятилетней давности, вспоминает — спарринги с Ямамото, это грёбаное кендо, как и приёмы рукопашной, давались ему хреново, ближний бой — его уязвимая точка, так и не подтянул: Ямамото с пары тычков просто сбивал его с ног, шутливо вдавливая его лопатками в татами сильной рукой — Хаято чертыхался, рыпался, и злился на себя — если бы каждый из этих спаррингов был реальным боем, он был бы уже трупом, однако все его реакции улучшились, движения — были доведены до автоматизма.

Пыль вздымается, Гокудера шипит и выругивается, когда чужой вес прикладывает его — в живот, вдавливает ударенной поясницей в бетон, руки — рывком прикладывает над его же головой — Пламенная стрела из-за своей тяжесть сыграла злую шутку: вырваться из хватки будет труднее, и откуда у этого ублюдка ещё столько силы — держит намертво, дерьмо! Этот ублюдок уселся на него сверху, давая как следует разглядеть свои очертания — в темноте ни черта не видно, кроме безумной лыбы, зато в нос бьёт вонью прелого пота, грязи и крови — передёргивает; ублюдок сгибается всё ниже и ниже — Гокудера морщится, но взгляда — не отводит: улыбка всё ближе, не-человеческая — звериная, обдаёт ржавыми вдохами и выдохами, губы не размыкаются, произносят, о том, как всё помнят: те две схватки — только сейчас отчётливо понимает — выжить в схватке с этим безумцем тогда — значило выиграть.
Но тогда — не сейчас.

«Цель зафиксирована».

Будь стрела заряжена солнечными снарядами, он мог бы без труда выстрелить на поражение. Но Бельфегор не был похож на полностью выжившего из ума — на того, кто атаковал его десять лет назад, отдавшись во власть собственной крови и безумия. Значит, нужно просто пальнуть — не успевает, замирая от омерзения и непозволительной «близости»: влажное и склизкое скользит по его щеке — прямо как в тот раз, снова эта чёртова игра, царапины — жжёт от чужого языка, лицо горит — от возмущения и отвращения, что-то елозит по его животу.
Кажется, это бёдра.
. . .
Не как в тот раз!

— Тебе хана, ублюдок, — лицо начинает гореть сильнее — правая рука Десятого в таком положении?  Хрена с два. Бельфегор отстраняется, смеётся безумно, запрокидывая голову, пинок с колена — в спину, удар сильным бы не вышел, но секунду даст — этого будет достаточно для выстрела, но Бельфегор не реагирует.

«Сейчас», —  мешкает.
Его — останавливает. Словами.
«Хочешь убить меня?»
Действиями.
Хватка ослаблена.

«Сейчас», —  но его руки — перехватывают руки чужие, кладут на собственное горло. Сдавливают собственными пальцами поверх. Какого чёрта он этому подчиняется? Почему не действует согласно своему плану? Бельфегор снова играет или…
Провоцирует.

Гокудера хмурится, стискивает зубы. Выстрелить — так легко. Избавиться от «проблемы» — так легко. Но это не то, как поступил бы Десятый на его месте. Поэтому он поступить так не может. Потому что это он тот, кто обязан быть «на месте» Десятого. Действовать как Десятый. Пытается убрать руки из мёртвой хватки на чужой шее.

— Никто не умер от твоего нападения, если тебе интересно, — рычит хриплым раздражённым голосом Бельфегору в лицо, искривлённое в надломленной улыбке, чувствует себя — сумасшедшим, требовать от сумасшедшего — таких ответов. — Зачем ты это сделал?

«Давай сделаем это вместе.»

Хватка Бельфегора — ослабевает, Хаято вырывает руки, подрывается, бьёт Бельфегора кулаком — в лицо, цепляет взглядом, выроненный рядом нож, тянется вбок, хватает.

— Пошёл к чёрту.

«Полная мощность!» — кольцо урагана вспыхивает и из разверзнутой стальной челюсти вырывается пламя высокого напора — без опоры на ноги отдача сбивает их обоих, отбрасывает их в сторону, Бельфегор валится с него на бетон, расчерчивая ножом по пиджаку — не задевая кожи, перекатывается, Хаято — к этому готовый, скользит спиной по бетону назад, удар о стену, но не вскакивает — прижимает кольцо к коробке с облачными снарядами — распространение вырывается из пушки множественными слепящими ветвями — лески перебиты в этом помещении.

«Если я всё правильно сделал, то…» — стискивает рукоять ножа, тянет, резко дёргая невидимую леску на себя, до предела — в момент падения он успел перекинуть её через этого ублюдка, во время возни и борьбы она должна была спутаться сильнее, если он всё правильно сделал, то эта леска скуёт все его движения.

— Игра окончена, ты идёшь со мной.

Он мог бы активировать щиты Системы C.A.I. и заковать его в тюрьму, но, если этот ублюдок ринется через пламя щитов, его просто спалит. Да и чёрт бы с ним.

«Проклятье», — Гокудера раздражается: не думал, что однажды будет легче убить, чем спасти, но так было всегда. Хочется оттереть щёку, но руки заняты. Нож с гулким звоном падает из разжатых в судороге пальцев — рукав пиджака, рубашки — тлеют, разлагаются, кожу — жжёт, жмурится и хрипит от боли. Невидимое пламя! Дерьмо, когда он успел?![icon]https://i.imgur.com/AeqkRq5.png[/icon][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz][sta]Guardiano della Tempesta[/sta][nick]Gokudera Hayato[/nick]

Отредактировано Gokudera Hayato (2021-02-18 20:24:28)

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+2

8

Гокудера — как и раньше, как и всегда — играет с ним, пускай даже не понимает этого, но он уже втянут в безумный спектакль, из которого живым выберется только один. Здесь нет правил и цель простая, понятная и дураку: они станут сражаться насмерть, пока не определится победитель.
«Тебе стоило выстрелить сразу, в самом начале, пока ещё мог.»
Больше у него такого шанса не будет, Бельфегор не станет поддаваться.

Гокудера — как и они все — вырос, но все же не изменился. Ведётся на провокацию [совсем как раньше] так легко и естественно, что даже смешно. Послушный, правильный мальчик, до сих пор иногда совсем ребёнок, которого Бельфегор слишком хорошо помнит из прошлого. Честолюбивый, импульсивный, вспыльчивый, не стесняющийся своих эмоций. И такой умный, что почти умнее самого принца; даже любопытно, чья возьмёт, если они станут биться в полную силу, используя весь свой ресурс до последней капли..
но проверять некогда. Это их последний танец.
Бельфегор с физическим удовольствием наблюдает за его реакциями, открытыми, такими яркими, током ощущает напряжение между ними, передающееся от тела к телу. Хаято пинается слабо, слишком слабо, чтобы на что-то повлиять, и загипнотизированным кроликом следует правилам безумной игры, подчиняется, в какой-то момент даже кажется, что переиграет: сожмёт пальцы сильнее — и все закончился, наконец. Но он медлит, и момент потерян; вонгольские хранители до сих пор непозволительно мягкие, когда дело касается «своих», такие совестливые и жалостливые, что плюнуть хочется.

Гокудера что-то рычит, ругается, а после говорит с вопросительной интонацией, наверняка силясь прояснить для себя что-то важное, но слова не достигают адресата, все вокруг словно облеплено ватой и размазывает звуки, делая их непригодными для восприятия.
Зачем он это говорит? Все ещё надеется уговорить? Или хочет понимать, за что и кого наказывает волей Вонголы? Интересно, выдан ли ему приказ на убийство или только поимку?
Как много вопросов, но они сейчас мало интересуют принца. Ему гораздо забавнее следить за тем, как мучается оппонент, у него буквально на лбу все размышления написаны. Как же весело! Все же, признаться, Бельфегор искренне рад, что за ним прислали именно Урагана, с остальными повеселиться вряд ли бы удалось.

Губы Гокудеры шевелятся, принц скорее угадывает, чем слышат «зачем» — и смешливо выдыхает последний кислород из лёгких, кривясь в оскале. Надеется умереть в этот самый момент и унести все свои тайны в могилу, но вместо этого получает кулаком прямо в лицо — и боль возвращает его к реальности.

Бельфегор жадно хватает воздух разбитыми губами, теряясь в пространстве. После подлого удара и последующего выстрела их обоих раскидывает в разные стороны и вертит, мотает по воздуху и тащит по грязному полу. Ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя и отдышаться, так что он просто остаётся лежать на бетоне, раскинув руки в разные стороны. Слышит, ощущает, как лески теряют напряжение, перебитые очередной атакой неугомонного Урагана Вонголы. Но это уже и неважно, ему не нужна паутина, потому что цель совсем рядом и единственный остающийся для них обоих способ взаимодействия это ближний бой. Больше никаких хитростей и никаких обманов, только они лицом к лицу и их многолетний опыт сражений.

— Хочешь знать, зачем я это сделал..? — наглотавшись, наконец, кислорода вдоволь, принц с трудом поднимается на ноги. Смеётся через каждое слово, говорит медленно, с истеричным надломом, и плечи дёргаются. Голова опущена низко, он не смотрит на оппонента. Да и отвечать не собирается, на самом деле. Ему просто нужен хотя бы один возмущённый звук, чтобы определить положение цели; Гокудера где-то рядом, в этом самом помещении, но здесь невообразимо пыльно и сумрачно, так что множащиеся тени в углах обманывают его.

«Почему ты не встаёшь? Иди, иди сюда!»

Плохо. Очень плохо. Если Хаято не будет двигаться, если не станет производить звуков, Бельфегор не найдёт его.
Потому что не увидит.
Он давно не видит с прежней чёткостью. И теряет яркость красок с каждым мгновением, все невозможно расплывается и двоится, троится, расслаивается — но это ничего, он продолжительное время готовится к подобному моменту. Это начинается слишком давно, так что он привык. Смирился. Почти научился жить с этим, но только «почти» — и не собирается продолжать существовать так и дальше. Он давно сделал свой выбор и принял решение, так что от Гокудеры требуется сущая малость: помочь, но отчего-то тот не способен и на это. Признаться, это порядком раздражает, но — ничего. Бельфегор мастер безумных планов, если Хаято не хочет играть по правилам, придётся его заставить, так что в итоге все будет так, как и задумано.

Полагаясь на слух и нюх, принц делает пару выпадов по сторонам в надежде отыскать цель. Надеется, что темнота также скрывает б0льшую часть происходящего и от оппонента, так что тот не сразу поймёт, что Бельфегор дезориентирован. Ему не хочется раскрывать карты раньше времени, не хочется, чтобы кто-то вообще догадался о происходящем, так что действовать приходится максимально естественно; ему требуется немного времени, чтобы снова восстановить картинку окружения в своей голове, но времени у него нет: Гокудера уже делает следующий шаг.
«Ублюдок! Хитрый.»
Его оружие играет против него; он не сразу ощущает, что опутан собственной леской, но когда та натягивается в попытке схлестнуть по рукам с ногами и обездвижить, то Бельфегор моментально вцепляется в нить зубами, натягивая к ответ. Скорее, жест отчаяния, чем продуманный план. Леска впивается в десны и режет уголки губ, впрочем ему плевать, он ничего не чувствует сейчас, только давится смешками: этот дурачок надеется поймать его на собственный же крючок? Нет, Хаято, это так не работает!

Невидимое ураганное пламя всполохами бежит по леске, от губ принца до чужих пальцев, достигает цели и загорается, обжигает и обугливает без разбора и кожу, и одежду. Леска теряет натяжение. Звук упавшего ножа, приглушённый болезненный вздох.
Там!
Ориентируясь на звуки, Бельфегор тараном несётся к цели и врезается всем телом, надеясь на очередной эффект неожиданности. Обхватывает руками за талию и вместе с собой, используя их общий вес, кидает в ближайший провал окна. Гокудера очень плохо играет в эту игру и если не исправится, то в самом деле придётся забрать его с собой. Хотя фокус с леской, стоит признать, был не плох, возможно, стоит начислить ему бонусные баллы?
В самый последний момент Бельфегор все же тормозит и позволяет Урагану зацепиться кончиками пальцев за пустую раму. Наваливается сверху, не делая и попытки удержаться, теперь это задача Гокудеры. Ему все равно, если они вывалятся с высокого этажа вместе — или только один из них, ему просто хочется, чтобы их маленькая игра оказалась как можно интереснее до самого конца.

Сплетенные клубком, они опасно кренятся из окна. Ветер бьет снизу, треплет волосы и подкидывает челку. Бельфегор смотрит перед собой бесцветными глазами, не мигая.
— Игра окончена, ты идёшь со мной, — со смешками повторяет его слова и обнимает крепче, отталкиваясь ногами.
Давай, Гокудера, соображай быстрее, ты ведь не хочешь превратиться в лепешку? Что ты станешь делать теперь? Возможно, им обоим просто следует сдаться — и пускай будет, что будет.

[icon]https://b.radikal.ru/b07/2012/13/b47fac2337e3.jpg[/icon]

Отредактировано Belphegor (2021-01-26 16:52:42)

+1

9

Челюсти смыкаются до треска, до скрежета, до пульса, долбящего по вискам — боль взрывается резко, вспыхивает гневом —  он предвидел это, но всё равно позволил себе допустить ошибку! Нож с гулким звоном падает из разжатых в судороге пальцев — рукава одежды рушатся и тлеют — через систему наведения Хаято видит на собственной руке выводимыми квадратами характеристик фьямма-вольты чужого пламени урагана.

«Дерьмо!», — если не хочет остаться без руки, нельзя медлить ни секунды! Стягивает с указательного пальца чёрное кольцо, рука безостановочно дрожала, семь потов сошло, чтобы сдвинуть пальцы на миллиметры —  втискивает кольцо на левую руку, скованную громоздким стальным черепом — правую выжигает прибоем — пот проступает на лбу моросью, морщится — волны боли прибывают и нахлынывают снова — едва не прижимает руку к туловищу, вовремя одёргивается — невидимый распад всё глубже вгрызается в мышцы, выскрёбывает всё до самой кости, он снова смотрит на бушующее море, на голубое небо, становившиеся на закате ярко-красным, кажется, рука тоже теперь красная, цвета пламени, нет, цвета раскуроченного мяса, чёрт, не видит Бельфегора, —  «Эй, ребёнок», — Девятый окликает его, и этот голос выносит его из прибоя обратно — задыхающегося от нестерпимой боли — на берег битого стекла и тысяч игл — слишком медлит, проклятье, он полностью открыт для вражеской атаки, понимает, но не может ничего поделать — Девятый  опускается на колени перед ним и аккуратно кладёт руки на его трясущиеся от страха, гнева, обиды, о д и н о ч е с т в а, плечи, впервые в его жизни его кто-то успокаивает — кольцо на левой руке вспыхивает голубым пламенем, тут же подносит к ожогам, накрывает чужой ураган дождём, успокаивая разрушение: этого достаточно, чтобы остановить распространение, хотя его собственному пламени дождя было далеко до напряжения пламени Ямамото, и без того низкого, имевшего самый низкий показатель номинального давления среди всех Хранителей, но самый высокий уровень ежесекундного его выброса, выше, чем у Десятого: пламя Ямамото способно забить не силой, а числом, собери весь ливень, каждую его каплю на острие Шигуре Кинтоки воедино и выпусти одним рассекающим ударом — получишь секунду катастрофы, пламя Бельфегора было сходно по характеристикам, напоминало бомбу замедленного действия, в отличие от его пламени, било — не мощью, било — накопленным количеством, ударом ножей в спину вдогонку. 

Дождь сработал: чужеродное пламя гаснет, показатели фьямма-вольт приблизились к нулю — нужно активировать щит, сейчас же! Боевая стойка, делает рывок, забывая о боли, но не успевает, боль — не забывает, тянет секунды в вечность, сожранная пламенем урагана рука осекается, неспособная стиснуться в кулак, обдавая болью, опоздал — слишком поздно проносится в голове — его сшибает расплатой за собственную неосмотрительность, за собственные, чёрт бы их побрал, игры в мать Терезу, Бельфегор снова наваливается на него, обхватывает за живот и, по обоюдной инерции, они проваливаются, переваливаются в проём, всё вверх дном, Хаято отчаянно хватается, и всё же цепляется за пустую оконную раму — та опасно затрещала под их общим весом, руку полоснуло болью, правую, ту самую, спаленную невидимым разрушением, как в грёбаную над ним насмешку: долго он не выдержит,  Бельфегор тянет вниз, за собой, хихикает, обхватывает крепче — швыряет в него его же слова, чёртов ублюдок, Хаято изворачивается в попытке его сбросить, если так хотел сдохнуть — пусть подыхает один, чтоб его! «Хочешь знать, почему я это сделал?» — не хочет! Злость на самого себя колышется на задворках — нужно было отсечь руку, выиграл бы время, а лучше устранить Бельфегора сразу, теперь пальцы один за другим разжимаются, изнемогают от боли в корчах, если он хочет выжить, а он обязан — нужно сбросить Бельфегора — смотрит вниз, кружит голову — высоковато, видит ухмылку Бельфегора и рычит, не в силах выругаться, левая рука свободна, но он не может сделать рывок из-за тяжести Пламенной стрелы, но он может двинуть Бельфегору в висок, со всей силы, безумный оскал на чужом лице превращается в улыбку Десятого, Десятый не убил бы, обезвредил, а значит, и он пойдёт по этому пути — разжимает пальцы, сжимает зубы от боли — они падают — стискивать руку в кулак больно, удар кольца по третьей коробке — сотрясает, яркий всполох оружия вспыхивает и слепит — они падают, но их подхватывает диск из пламени урагана, гасит удар, смягчая приземление, удар и перекаты, выдох выбивает из лёгких, мир в глазах кружится, сменяясь чёрным небом и асфальтом, кажется, из него вытряхнуло и запихнуло обратно все кости, это было близко, слишком близко к смерти, к смерти, которую не может себе позволить, чтобы не причинять Десятому боли, слова сеньора Савады — он всегда их помнил, подыхать будет, но протараторит наизусть.

«Не сегодня!»

Бельфегор брыкается рядом, вскакивает, всё ещё способен двигаться — Хаято вспоминает спарринги с Ямамото, тело — помнит, доводит движения до автоматизма, цепляет ударом ноги в лодыжку, захват-переворот — корона слетает с чужой головы, катится в сторону, колено упирается в чужое горло, вжимает Бельфегора лопатками в асфальт, жёстко, поменялись местами — сейчас бы наручники одолжить у Хибари, снова рывок кольцом к коробке, тяжело дышит — боль маячит вдалеке, в правой руке, грозясь разразиться по новой, но он её не замечает, пытается, не смеет давать осечки, но где-то воет и спина — старая травма даёт о себе знать, заработанная в том будущем, которое они изменили. Не для того они его меняли, чтобы Вонгола воевала с Вонголой: наводит пушку в лицо «принцу», со снарядами дождя, цедит сквозь зубы, шипя, сдерживая боль, бескомпромиссно:

— Ты будешь играть по моим правилам. Только дёрнись и я вырублю тебя пламенем дождя, изуродовав ураганом, но ты всё равно не сдохнешь, как того хочешь, понял?  А теперь говори. Назови мне три причины, и если я сочту их достаточными, то удавлю тебя. Самоубийство в битве — ты ведь ты к этому так стремишься? Использовать транквилизатор — в этом нет ничего гениального, ты не «Принц-Потрошитель», ты просто слабак и трус, не достойный Варии, вот кто ты!

Для того, кто воткнул нож в спину тех, кого мог называть «другом» даже отдалённо, отделаться смертью — слишком просто. Для того, кто в восемь лет сбежал из дома — они оба — только для того, чтобы потом примкнуть к настоящей семье — слишком просто. Бельфегор — псих, но не совсем, не до конца, не сейчас, в его действиях в этой битве была последовательность — саморазрушение. Бельфегор — его кривое отражение. Тот, кто не видит цену собственной жизни, но тот, кто в беспамятстве будет разрывать зубами за неё глотки, не разумом — на инстинктах. Было что-то, что его на это толкнуло — а если нет — зубы стискиваются от злости — то он просто покончит с ним, как тот того и хотел. Он — угроза Вонголе.[icon]https://i.imgur.com/AeqkRq5.png[/icon][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz][sta]Guardiano della Tempesta[/sta][nick]Gokudera Hayato[/nick]

Отредактировано Gokudera Hayato (2021-02-18 20:24:19)

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+1

10

Они падают.
Оконный откос скрипит, надламываясь, но за секунду до — Гокудера разжимает пальцы, и они отправляются в свободный полёт. Пустота под ними превращается в бесконечный чёрный коридор, поглощающий их обоих.

Они падают!
Наконец-то все закончено!

Осознание [сбывшейся мечты] близкой кончины захватывает опьяняющей эйфорией, Бельфегор невменяемо смеётся, растянув разбитые губы так сильно, что становится больно, но ему плевать. Он так долго ждал! Так долго ждал этого момента. Предвкушал и представлял, мечтал и фантазировал. У него было так много вариантов, однако он и не думал, конечно, что это случится именно так, наименее безболезненным способом, да ещё и в приятной компании.
Принц сильнее сжимает руки, ощущая чужое тепло рядом — не так и страшно, как ему казалось раньше. Немного обидно, что этот дурачок сдался раньше времени, Вонгола абсолютно точно ослабнет, потеряв двух Ураганов разом, но это лишь на время, после они обязательно усилят позиции. Эту семью никому и ничему не сломить, давно уж известно, так что..

Не время думать об этих неудачниках. Ему плевать, что Занзас или Савада станут делать дальше. Самое грандиозное событие в его жизни происходит здесь и сейчас — и ему хочется сполна насладиться. Но Бельфегор смеётся в голос, мечтая лишь о том, чтобы все поскорее закончилось.

Они падают невозможно долго, будто из сотого этажа вывалились, а не из покосившейся недостроенной восьмиэтажки. Наверное, в этом весь смысл относительности времени, жизнь пролетела очень быстро, а короткий момент перед смертью растянулся в бесконечность. Кажется, будто у него полно времени, чтобы вспомнить все свои грехи, преступления, а также победы с достижениями. Возможно, в конце он даже увидит свет в конце эфемерного тоннеля, но ему не хочется. Все эти бредни для слабых духом, ему же достаточно того, что он жил, как хотел, и уходил на своих условиях.

Ветер громко свистит в ушах и яростно треплет волосы с одеждой. Принц считает про себя секунды и готов поклясться, что остаётся меньше четырёх до того, как они оба образуют нелицеприятную разбитую кашу на асфальте, перемешанную друг с другом (какая ирония), когда их что-то подхватывает и смягчает падение. Оно все ещё жесткое, Бельфегора больно бьет о землю и откидывает в сторону от оппонента, катит по пыли и грязи, царапая и сбивая кожу. Он окончательно теряется в окружающем пространстве, потому что планировал вести бой внутри здания, а здесь кругом одна лишь чернота — и это конец.
Вскидывая руки, принц вцепляется в свои волосы и с завываниями катается по земле. Нет, нет, нет!! Все было так чудесно, почему все пошло не так?!

— Ты все испортил! Зачем ты спас нас?! Ты все испортил, ты все испортил!!

Ему уже плевать на происходящее. Бельфегор соображает все меньше, захваченный своим разочарованием. Ему обидно. До жгучего пламени внутри, где-то под рёбрами, оно жжёт и обугливает, выжигает его стремление умереть достойно, порождая нового демона: нужно убить этого идиота, все равно толку от него никакого; от него требуется так мало, но он и с этим не справляется. Нужно убить их всех, чтобы никто не стал свидетелем его слабости. Да.. Он так и сделает. Если не может умереть сам, они сдохнут вместо него.

Шатаясь, Бельфегор приподнимается на колени, шарит руками по карманам в поисках оружия, но Гокудера вскакивает первым, не позволяет толком подняться, хватает за ноги и опрокидывает обратно на землю. Принц с размаха бьется затылком об асфальт и мир окончательно смазывается, разламывается нестыкующимися кусочками; потерянным в пространстве он барахтается, не соображает вообще ничего, заторможенно тянется за оброненной тиарой, не понимая, почему не может достать, но должен, просто других мыслей нет вообще. Хаято уже тут как тут, прижимает коленом за горло, будто бешеного пса, и внутри все перехлёстывает от унижения. Откуда в вонгольском отродье такая проворность после всего произошедшего? Почему они все ещё живы? Как он смеет так с ним разговаривать?!

Принц елозит по земле, выгибается, силясь высвободиться, бесполезно скребёт пальцами по асфальту, после хватается за чужую штанину и тянет, бесполезно царапает плотную ткань. Хрипит и булькает, захлёбываясь в собственном возмущении и безумии, потому что не должен был оказаться в таком положении, потому что слишком рано расслабился, потому что проиграл тому, кого способен был победить и с закрытыми глазами, даже ослепнув целиком. Но он все ещё видит. Расплывающееся лицо над собой, изменённое справедливой яростью, ореол белых растрепанным волос, а ещё блестящие побрякушки повсюду, куда только может дотянуться взгляд. Хах, Гокудера, как и всегда в своём репертуаре, крутой и импульсивный. И все же.. Зря принц доверил тебе свою смерть, ты даже этого не можешь.

— Заткнись! Слабак тут лишь один, который не может нажать на курок, когда того требуется.

В горле булькает, отвечать также экспрессивно не получается. Он сильно ударился головой при падении, так что скорость реакций замедленна, хотя это и ненадолго. Но прямо сейчас последствия имеют фатальный эффект, он никак не может придумать ничего, что поможет выбраться из захвата и при этом сохранить лицо в целости. Как ни крути, а Хаято успевает пальнуть из своей пушки при любом раскладе. Что ж, Бельфегор скалится своим мыслям, это его не пугает, все равно они все очень скоро умрут.

— Я не собирался их убивать, дурачьё. Но я впечатлён, что вы все же разнюхали о транквилизаторе.., хотя и слишком поздно.
Смех выходит придушенным, булькающим. Как же унизительно. Чем сильнее он сопротивляется, тем сильнее давит Гокудера. Сдаваясь, Бельфегор раскидывает руки и расслабляет мышцы. Кончиками пальцев ощущает узкий ободок оброненной диадемы, снова повезло.
— Впрочем, благодаря тебе, я понял свои ошибки. И теперь я убью вас всех, — упираясь локтями в асфальт под собой, давит горлом в чужое колено и улыбается все шире и все безумнее. Ну же, стреляй. Или надави посильнее, чтобы закончить с этим. Воздуха снова не хватает, мысли мечутся заполошенно, принц говорит все тише, захлёбываясь хрипами: — одного за другим. Начну с женщин и детей. А в конце заставлю тебя смотреть, как вырежу каждого Хранителя.. и даже твоего любимого босса.
Надо бы перейти на шутки про щенячью преданность, чтобы окончательно выбесить Хаято, но времени не остаётся. Все, что он может сделать сейчас, это полоснуть острыми зубцами диадемы по чужому колену и попытаться закрыть лицо руками, это единственный его шанс. Гокудера выстрелит так или иначе, но будет вынужден ослабить давление, и тогда Бельфегор вырвется. Только в этот раз правила игры уже будут совершенно иными.

[icon]https://b.radikal.ru/b07/2012/13/b47fac2337e3.jpg[/icon]

+1

11

Принц-Потрошитель Бельфегор — Хаято никогда бы в этом не признался, но десять лет назад одно только это имя заставило распробовать его на вкус страх, не смерти, того, что он проиграет, того, что он окажется бесполезным для Десятого, того, что все они потеряют кольца, того, что они лишатся права называться Семьёй, что он лишится права называть себя правой рукой. Лишит сам — себя, и это было гораздо важнее, ценнее даже уговоров Десятого, потому что он так решил. Решил — лучше смерть, выбрал — свой единственный смысл. В том, чтобы не быть, если провалит собственные критерии, если не будет правой рукой будущего Босса Вонголы. Страх никчёмности собственного существования сковал его, запер за решётками собственных умозаключений, сподвигнул платить неоправданно высокую цену — собственную жизнь, которую он не видел, которой разбрасывался направо и налево, швыряя вместе с динамитом во врагов, зависнув от падения в чёрную пропасть на кончиках выжженных пальцев —  в точности, как сегодня. Тогда во время битвы он не поборол этот страх — просто хрустнул его костями и затолкал поглубже себе в глотку, чтобы не мешал анализировать, думать по наставлениям Шамала, иначе — даже не умрёт, хуже — проиграет кольцо. Он готов был умереть за кольцо, даже если пришлось бы убить, Бельфегор — готов был убивать за кольцо, даже если в процессе бы исдохнул сам. Они оба готовы были остаться там, проглоченные взрывами турбоустановок, сцепившись вместе друг другу в глотки, перетягивая каждый свою половину кольца в собственную сторону, и ни один не был готов уступить. Разве не были они двумя половинами одного урагана, под стать половинчатым атрибутам титула истинного Хранителя? Это была битва двух суицидников, утопленников собственных гордости и принципов, грозивших утянуть за собой тех, кто спасал их.

«Ты все испортил! Зачем ты спас нас?! Ты все испортил, ты все испортил!!», — катаясь по асфальту, разрываясь в отчаянных воплях, Бельфегор всем своим видом показывал, что теперь эта битва — давно уже одного. Он её не видел. Цену собственной жизни. Как тот, кто не ценит собственную жизнь, мог научиться ценить жизни других? Никак. Никогда. И всё-таки, они различаются. Хаято предпочитал считать Варию — опасным инструментом.
Скорее всего, Бельфегор для них потерян. Хаято видит это, складывая факты в уравнение с единственной не учитываемой ему переменной — безумием, только этого ему не понять, но постепенно, слагаемые становятся на положенные им места, и он начинает понимать всё это, частично.

Бельфегор — его называли первым гением Варии и даже Шамал признавал его гениальность, считался с ней. Шамал предостерегал. Шамал говорил, что его друзья, наивно верившие во всё, что им говорили — давно были мертвы. Прошли годы и только теперь, оглядываясь на пройденные шаги под аккомпанементы взрывов, придавливая сейчас коленом чужое горло, нацеливая разверзнутую челюсть стального черепа-пушки в чужое лицо, в безумную пасть того самого «гения» из независимого отряда убийц, Хаято понимает, что Шамал оказался прав — во всём этом не было ничего гениального: Бельфегор в своей технике полагался на инстинкты, не на логику, не на ум, а на безумие. На рукояти ножей он нанизывал страх, окутывал лески — манипулированием. По-своему, он и в самом деле являлся гением, но вовсе не в тактике ведения боя. Во лжи.
Использовать незримые лески на веере из ножей — умно, но это всего лишь техника. Никто не знал о ней, Вария не оставляла свидетелей. Никто не знал о ней, и слухи разлетались кровавыми брызгами путанной паутины, резавшей до кровопотери, до потери сердцебиения. Никто не смел не верить в это. Но секрет был прост и заключался в том, чтобы в первые минуты боя вынудить противника думать именно то, что нужно было Бельфегору, убедить в собственной гениальности, заставить поверить во вседостигающие ножи, в технику камаитачи, в то, что он якобы чувствует ветер, использует невыгодную для себя ситуацию, обращая её собственным преимуществом. У противников Бельфегора — обычно только эти первые минуты и были, если были. Шамал говорил, что все его друзья, наивно верившие во всё, что им говорили — давно были мертвы. Гокудера — не мёртв, не такой наивный, как думает Бельфегор. 

Бельфегор извивается, силится выбраться, скребя ногтями по асфальту, хватаясь за его штанину, тянет, дёргает, не может резать ножами, пытается — словами, но Хаято вдавливает его в асфальт — крепко, не выпустит, Хаято не ведётся на его провокации — чужие ножи режут больнее слов. 

— Мы — не убийцы. В Вонголе новые порядки, запомни это, выродок.

Бельфегор смеётся в ответ глухо, сдавленно, безумно, Бельфегор сдаётся, опуская руки — делает вид, наверняка — они уже это проходили, Хаято подобного — не забывает. Его рот разверзается, выплёвывая булькающие хриплые слова, Хаято спокоен, слова безумца — это всё ещё только слова, угрозы полутрупа — всё ещё тоже слова, Бельфегор приподнимается на локтях, вдавливается собственным горлом в его колено — туже, сильнее, удавливает — сам себя. Клянётся — прикончить всех. Бельфегор ненормален. Он не поведётся. Не поведётся. Не поведётся. Читает его мысли прежде, чем раззевается чужой рот, прежде, чем они доходят до языка. 

«…и даже твоего любимого босса...»

Что-то врезается в колено, вспарывает ткань вместе с кожей. Боль сильна, но бешеный взрыв внутри него — сильнее. Он готов был выстрелить, на поражение, за подобные слова, но отскакивает, хватая Бельфегора за ворот куртки, встряхивает, режет гневом взгляда зелёных глаз, убийственных, сжимает спаленный кулак, избивает, причиняя боль — им обоим, бьёт в лицо кулаком, сокрушительно, обрушивается невообразимой яростью — осознанной, контролируемой.
Удар.
Десятый.
Удар.
Ямамото.
Удар.
Ламбо.
Удар.
Рёхей.
Удар.
Докуро.
Удар. Удар.
Даже Хибари. Даже Мукуро.
Кольца исполосовали чужое лицо в кровь, удары — вдохами и выдохами разодрали собственное горло, грудь вздымается и опускается — тяжело дышать, приступ гнева — утихомиривается. Хаято встаёт, пошатываясь —ушиблено всё тело, каждое движение даётся с неимоверном трудом, отступает, блядская корона — из-за неё и вовсе теперь хромает.

— Слушай сюда, ублюдок, твоя смерть — Десятый не будет марать свои руки об тебя. Его правая рука —  тоже. Если так хочется сдохнуть, не впутывай в это других, —  он вытаскивает из кармана мятую сигаретную пачку, вытаскивает одну, подходит снова к Бельфегору, пиная этого ублюдка в живот, снова хватает за ворот, приподнимает одной рукой, другой — впихивает в чужой рот сигарету, швыряет рядом — две динамитные шашки, отпускает, так, чтобы ударился, — Ты знаешь, что делать. Сдетонирует через три секунды после запала. Смерть — мгновенна. Но я дам тебе выбор. Можешь использовать… — он отшагивает назад и пинает под руку Бельфегора вывалившийся нож, его же, вместе с короной, — …это, чтобы навсегда остаться непобеждённым «Принцем-Потрошителем». Я отражу это в отчётах как надо. Но не смей считать это актом милосердия. Я просто возвращаю тебе долг.

Хаято действительно задолжал ему — как минимум в другом будущем, где остался никчёмный другой он, не сумевший защитить Десятого, провалившийся, как правая рука. Но это был — не он. И то был — совсем другой Бельфегор. Но всё-таки — он отшагивает, прихрамывая, с этими словами, сперва глядя на распластанное по асфальту тело, поворачиваться спиной к врагу — моветон, емум бы хотелось, чтобы Бельфегор был его союзником, непредсказуемым безумным ураганом, но не врагом. Ему бы хотелось, но он всего лишь бросает напоследок:

— Ты был ценным союзником. Скуало будет скучать. И тот странный парень с жабой на башке тоже будет скучать. 

Пожалуй, он тоже будет скучать. Элитные убийцы на дороге не валяются, хотя это ещё как сказать. Только если Бельфегор выберет не первый вариант. Второй. На случай первого — он тоже знает, что будет делать. Они не убийцы, нет: в убийстве не было никакой логики, сколько бы он не искал её, всё это было просто поиском причин и оправданий, но не логики. Убийство — просто обязанность. Во что бы ни верил Десятый, что бы ни говорил, лучше он, Хаято, это сделает. Десятому не следовало марать руки. Пусть замаранной будет только его правая рука.
Но всё же. Делать это ему не хотелось.[icon]https://i.imgur.com/AeqkRq5.png[/icon][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz][sta]Guardiano della Tempesta[/sta][nick]Gokudera Hayato[/nick]

Отредактировано Gokudera Hayato (2021-02-18 20:24:09)

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+1

12

Бельфегор уверен, что Хаято поможет ему, если узнает правду. Они на самом деле очень похожи, даже больше, чем хочется каждому из них. Только раньше ему сложно было понять, отчего тот совершенно не ценит свою жизнь и кидается в каждый бой подряд, сражается будто полоумный, абсолютно не заботясь о сохранности своей шкуры, но теперь он знает: это страх. Страх оказаться никчемным, бесполезным, остаться не у дел. Гокудера всю свою жизнь боится подвести семью и разочаровать босса, и сейчас это уже не кажется забавным; Бельфегор боится быть списанным со счетов, выкинутым за порог Варии, как отработанный материал. Кому нужен бесполезный наёмник, не способный самостоятельно найти путь до толчка и обратно? Никто не станет водить его за руку и реабилитировать, его просто оставят позади, одного, в темноте.
Поэтому он хочет умереть — и как можно скорее, пока ещё не стало совсем поздно, пока он все ещё способен сражаться, пока его покорёженная гордость при нем.
Но Бельфегор хочет умереть в честном бою, а не быть убитым, будто больной пёс, из жалости. Поэтому молчит о своей тайне до последнего, не собираясь играть на чьей-то совести или искать поддержки, ему не нужны пустые обещания или щедрая пенсия по инвалидности. У него были все шансы сегодня уйти достойно, но Гокудера [опять] все испортил.

Он не стреляет, а вместо это бьет — точно, сильно, совсем по-настоящему. Бельфегор заходится в смехе, ему совсем не больно и даже весело оттого, что это происходит. Ну что за идиот, не может придумать ничего нового? У него было столько возможностей закончить это, но они все ещё здесь — и теперь это тупая, примитивная до блевоты потасовка на кулаках, будто не в их руках вся сила колец и пламени...
После он сбивается, хрипит, булькает кровью и кашляет, сплевывая кровавые слюни под ноги, которые, к слову, его совсем не держат. Он висит только на кулаке Хаято — и продолжает улыбаться ему в лицо, хотя уже и не видит его. От полученных повреждений картинка окончательно перемешивается в кашу и меркнет, что лишь сильнее смешит Бельфегора; впрочем смеяться и дальше больше не получается, так что он просто судорожно вдыхает разбитым носом и кривит губы в надежде не пережить это. Остановится ли Гокудера вовремя? Как знать.

«Пожалуйста, закончи это.»

Хаято разжимает пальцы, Бельфегор пытается удержаться за его руку, но ладони соскальзывают, не находя опоры. Вокруг кромешная тьма, звуки с запахами больше не помогают ориентироваться. Он даже не может прикрыться от удара, когда Гокудера бьет снова, но на фоне прочей пульсирующей боли уже почти ничего не ощущается. Бельфегор лишь сбито всхлипывает на вдохе, едва ли понимая, что происходит.

Уронив руки на асфальт и свесив голову, будто марионетка с обрезанными нитями, он не находит причин дальше жить, как ни старается. Даже шевелиться не хочется. Вся его жажда мести и крови исчезает вместе с призрачной надеждой на скорейшее избавление. Бельфегор обречён на доживание вот так, вот таким, каким теперь стал, просто потому что слишком напуган, чтобы зарезаться самостоятельно. И слишком гордый, чтобы попробовать повторить свой фокус с самоубийством об бывших коллег. Он, конечно, безумен, но у всего есть границы. Гокудера лишает его шансов, надежд и оставшихся крупиц гордости; он прав, конечно, но утонувшего в отчаянии принца сложно винить. Наверное, они просто не с того начали. Нужно было сразу....

«Нет. Не могу.»

Бельфегор молчит, в задумчивости кусая разбитые губы, сглатывая собственную кровь. Теперь это его почти не трогает, хотя раньше сводило с ума при виде одной-единственной капли, так что даже удивительно, но он и не удивляется тоже. Он больше не тот, кем был когда-то. Не сумасшедший принц из Варии, пьянеющий от вида пролитой королевской крови, неудержимый Ураган и гениальный воин, он просто.. никто. Слепой, бесполезный калека. Неспособный умереть и не получивший желанного избавления. Пожалуй, он это даже заслужил, карма очень долго тянула с возмездием.

— Ты знаешь, что делать, курение — убивает.

Чужой голос звучит издалека, пробивается сквозь шум в ушах. Мог бы и не бить в лицо, знаешь.. все же это очень больно.
Бельфегор едва ощущает сигарету в разбитых губах, с трудом удерживает ее, чтобы не выронить, иначе не найдёт. Это — его последний шанс, это его билетик в мечту.
Дрожащими, непослушными руками он шарит вокруг в поисках зажигалки, которая звякнула совсем рядом, но натыкается на собственный нож и леденеет. Нет. Не так. Не может, только не таким образом... Ему хочется плакать, скулить и выть от собственной беспомощности, он почти не чувствует боль, зато сполна ощущает, как теряет последние крохи самоуважения, когда ищет дальше, желая найти зажигалку. Как печально. Хорошо, что его больше никто не видит, а Гокудера наверняка сдержит слово и не опишет это в отчете... Бел хмыкает и закрывает глаза. Что ж, пускай так. Его самая последняя попытка.

«Уходи.»

Хочется сказать вслух. Хочется — крикнуть. Но этот псих разбил ему все лицо, не до разговоров уж теперь.. Пускай смотрит.

Пальцы не слушаются, когда он пытается провернуть колесико зажигалки. Черт бы побрал эту твою старомодность, Хаято, ведь есть зажигалки иного типа...
Огонёк зажигается не с первого раза, но когда получается — Бельфегор ощущает это по теплу у щёк. Не видит, но слышит, как случайно сворачиваются низко свисающие пряди челки...
Ничего. Лишь бы получилось.
Он не надеется слишком сильно и почти уверен, что чертовы динамитные шашки не взорвутся. Или Гокудера снова все испортит. Но он рад обманываться в очередной раз.

Сигарета дрожит и дергается в губах, попадает в огонёк не сразу; он в этом совершенно не профи. Бельфегор судорожно затягивается, он ненавидит дым, но нужно раскурить эту крошку как следует. Давится, кашляет, трясётся от болезненных спазмов, но держится. Нельзя сейчас облажаться, он даже подставляет ладони, будто боится в самом деле обронить.
В горле саднит, и губы едва шевелятся, но принц снова широко улыбается, наугад поднимая лицо. Знает, что этот придурковатый стоит очень близко, чувствует его взгляд и слышит дыхание, тот наверняка наслаждается видом чужих страданий. Что ж, и пускай. Бельфегор перебирает в голове все то, что хотел бы успеть сказать, но все это пустое, ненужное, неуместное боле, поэтому вместо всего он просто смеётся как можно веселее, шишикает в своём фирменном стиле — и звучит совсем как тогда, много лет назад:

— Байби, Го ку де ра~ Надеюсь, больше не увидимся.

«Я очень устал. Просто дай мне уйти.»

[icon]https://b.radikal.ru/b07/2012/13/b47fac2337e3.jpg[/icon]

+1

13

— No-one understands me.
— You never understood anything.
— I thought this was supposed to be a world without pain and without uncertainty.
— That's because you thought that everyone else felt the same as you do.
— You betrayed me!
— You misunderstood from the very beginning. You just believed what you wanted to believe.
— Nobody wants me, so they can all just die.
—Then what is your hand for?
— Nobody cares whether I live or die. Nothing will change... so they can all just die!
— Then what is your heart for?
— It would be better if I never existed. I should just die too.
— Then why are you here?

Светает. Значит где-то около пяти утра.
Он слышит хрипы, слышит глухую возню позади — значит, Бельфегор принял его условия. Значит, скоро у правой руки Десятого Вонголы будут достаточные основания на убийство. Некоторые вещи никогда не меняются: он по-прежнему ищет логику, ищет оправдания собственным бесчисленным жестоким поступкам — мафия не может их не совершать, в детстве, когда он не задумывался над ними, они давались ему легче: заложить бомбу в концертном зале, подорвать машину, метнуть динамит во врага, а таковыми он считал едва ли не каждого встречного — ничего не стоило, он не видел предсмертных корчей за оседающим дымом взрывов, не видел разорванных тел, сбегал он также, как громыхали взрывы — мгновенно.
Зажигалка чиркает, чиркает, выдавливая искры. Значит Бельфегор выбрал не ножи. Бомбы. Гокудера ожидает этого. Удара в спину. Всегда и никогда иначе. Ожидает, что его шашки полетят в него, когда ожидает — готов ко всему, всегда: активировать щиты системы, зарядить «Пламенную стрелу» грозовым снарядом. Две секунды. Один выстрел и с Бельфегором будет покончено — одна секунда, в его состоянии ему нечем защищаться, черта проведена и Бельфегор её перейдёт — покушение на убийство членов высшего эшелона Вонголы — карается смертью. Предательство — карается смертью. В конце концов, он дал ему выбор — сдаться или умереть. Поздно понимает, что одного не учёл одного: оба этих варианты являлись равносильными. Для них обоих.

Гокудера останавливается — отошёл не так далеко, как ему бы хотелось. Ожидает в свою сторону атаки, но шашки всё не летят в него, система наведения молчит, выдавая только информацию о сторонних факторах по типу скорости ветра. Гокудера ждёт, пока Бельфегор закурит — слышит кашель, и в голову навязчиво лезет чёртово воспоминание — он его не звал, к чёрту.
Нападения всё ещё не происходит.

«Какого чёрта он не атакует?», —  Гокудера поворачивает голову, стоя теперь в профиль, метает в Бельфегора хлёстким взглядом: Бельфегор кашляет, и всё его тело сотрясает, но он продолжает, подставляет ладони под зажжённую сигарету, будто боится выронить, всё лицо опухло и в крови. Выглядит жалко. Это его рук дело. Что-то попирает издалека, похожее на совесть, Гокудера думает, что последний удар, в живот, был явно лишним. Жалеет.  Бельфегор не был вооружён, лежачих — не бьют, но он это сделал. Потому что помнил, на что был способен Бельфегор в своём безумии.
«Льётся королевская кровь» — так и не прозвучавший голос режет слух приветом из десятилетнего прошлого.
Что-то было явно не так —  Бельфегор видит свою кровь, но не слетает с катушек. Что с ним такое? Гокудера по непонятным причинам злится на Бельфегора — позволить себя избить вот так! Разве это уровень Варии?
«Что-то не так», — снова повторяет про себя, в попытке сложить паззлы мозаики воедино: в штабе Варии Бельфегор использовал транквилизатор, вероятно, подмешал в еду. Если подумать, Бельфегор упивался собственной техникой, собственными навыками, и если бы в самом деле хотел расквитаться с Варией, то наверняка бы попытался обездвижить их при помощи лесок, собственными умениями. Убивать настолько бесчестно — ниже гордости его гения. Далее, характер ранений не предполагал мгновенную смерть, раны множественны, но неглубоки, вероятно, они бы умерли от потери крови, однако, для этого была подобрана слишком странная доза транквилизатора: слишком малая. Действие медикамента не усыпило их, скорее обездвижило. Это было можно объяснить садистскими наклонностями Бельфегора, и всё же, эффект прекратил своё действие уже через пару-тройку часов, поэтому об обстановке сумели доложить в штаб – это сделал Скуало, хотя Хаято ушам не поверил — ему всегда казалось, что мечник был слишком горд для этого, впрочем, он никогда не контактировал с Варией плотно, это было делом Ямамото. И всё же, это не могло быть ошибкой. Бельфегор не идиот, и, казалось, что он почти полностью отдаёт отчёт своим действиям, даже сейчас, в своих попытках точно вслепую нащупать бомбы — Хаято ненадолго акцентируется на этой мысли, но потом снова упускает, вспоминает другое: «Зачем ты спас нас?!». Вспоминает эти слова и смотрит на Бельфегора: что-то дёргает его изнутри, щемит горло, промораживает грудную клетку.

«Он всё рассчитал.»

Всё, что произошло в штабе той ночью — всё это было частью грандиозной постановки — сценой собственного самоубийства, иначе во всём этом не было смысла, но нужен ли Бельфегору был смысл? Смысл необходим всем. Смысл — в совершаемых убийствах, в тщеславии, в резне и наслаждении битвой, в собственном превосходстве. И на, что, в таком случае, Бел надеялся? Что Вария отправится всем составом на его поиски? Или что Девятый пришлёт кого-то на его устранение? Гокудера продолжает злиться, на Бельфегора. Что творится в голове у этого психа? Какого чёрта он медлит?
Его это не касается. Он просто должен выполнить задание, повысив свой рейтинг в CEDEF и набрав кое-какой вес в Железном Форте.

Рваный выдох —  на себя тоже злится, ещё больше, чем на Бельфегора. Он не должен испытывать…всё это.

«Человек, стоящий передо мной прямо сейчас, не кто-то, кто злится или гневается. Это кто-то, кто может страдать и плачет, когда другим больно. Это ребёнок с очень добрым сердцем».

Стискивает зубы от злобы в ответ на эти давно прозвучавшие слова — тогда он ничего не смог выдать в ответ — своими взглядом старик будто загипнотизировал его. Сейчас же просто цедит полушёпотом из уставшего на сегодня даже дышать горла — «Да пошёл ты». Все эти слова — они не подходят тому, кто называл себя правой рукой Десятого Босса Вонголы, сильнейшей Семьи мафиозного мира.

Бельфегор снова закашливается от дыма, и что-то во всём этом непроизвольно вытаскивает полностью то чёртово воспоминание, Хаято полностью разворачивается к Бельфегору: сидя на берегу, снова смотрит на бушующее Средиземное море, на голубое небо, становившееся красным из-за приближающегося заката, демонстративно дымит сигаретой рядом с закашлявшимся от дыма стариком — доном Тимотео — узнал намного позже об этом. «Эй, ребёнок, разве дети в твоём возрасте курят?». Девятый опускается на колени перед ним и аккуратно кладёт руки на его трясущиеся от страха, гнева, обиды, о д и н о ч е с т в а, плечи, резко отдёргивает его и ставит перед собой, обхватив лицо обеими руками — так, как никогда ни делал никто, даже человек, который называл себя его отцом, произносит — «Послушай, ребёнок. Единственный, кто решает, каким будет будущее, это…»

Хаято чертыхается про себя — в самом деле, чёрт бы побрал дона Тимотео! Девятый — не его Босс. Он подчиняется и предан только Десятому. Следует только за Десятым. И Десятый сейчас на его месте бы…
Тц.
Гокудера злится на себя ещё неистовей, неслышно проделывает шаг обратно — чувствует себя так, будто это только что его избили, смотрит на Бельфегора, не замечая, как меняется собственный взгляд, как начинает саднить в горле. Дерьмо! Ему кажется, что он смотрит сейчас на избитого себя, распластанного на асфальте только потому что ему приспичило ввязаться в очередную драку. Ему кажется, что сейчас он стоял на месте старика Карло, но Карло не был тогда стариком, это ему так казалось; Карло был, возможно, чуть старше него, но Хаято, особенно в детстве, считал всех, кто был старше — своими врагами, просто потому что взрослые — всегда его предавали. Отец «убил» его мать, сестра «пичкала» ядом, даже Шамал отвернулся от него тогда, и он не понимал почему; Семьи, в которые он пытался вступить — отвергали его, бастарда с сомнительным происхождением — кто-то распустил слухи, что он выродок собственной семьи, бастард человека, не чтившего законов мафии, собственную жену. «Сын шлюхи». «Полукровка». Всё всегда было так, до тех пор, пока он не встретил Десятого.
Нет.
Было ещё кое-что, раньше. До этого ему встретился Карло, пианист из захудалого бара, который ввязался из-за него в драку, которую сам Хаято же устроил: просто бросился между ним и набросившейся на него сворой, их обоих тогда хорошенько избили, наверное, примерно так, как он отделал только что Бельфегора. Хаято помнит, как наорал тогда на Карло, задыхаясь от возмущения, давясь кровью и слюной, как ещё только без зубов не остался — «Позволить себя избить вот так — ты идиот или типа того?!» — «Вовсе нет. Это потому, что мне всегда кажется, будто ты ждёшь, что я помогу тебе...». Тогда Хаято, в свои двенадцать по уши хлебнувшему дерьма, казалось это странным, нереальным, невозможным — что какой-то мужик помогает другим, помогает ему, не прося ничего взамен, он считал это грёбаной аномалией, которой не должно быть — всем всегда было плевать на него, так он думал — отец держал его только потому что, по слухам, мать Бьянки, называть своей матерью язык не поворачивался, была бесплодна и так не родила больше наследника, способного возглавить семью, сама Бьянки казалась Хаято наглухо отбитой, странной, ненормальной, витающей где-то в своей голове, охрана, прислуга, хранители — все они шептались за его спиной, и даже Шамал, которым он исподтишка восхищался, которого без конца сталкерил, признал его никчёмным. Тоже от него отказался. Это был не фамильный замок — это был сумасшедший дом и ни разу в жизни он не пожалел, что свалил из него. Но этот Карло. Десятый. Все остальные. Хаято думает, оглядываясь назад, что все они — аномалия, с которой ему посчастливилось столкнуться. Поэтому он будет стоять за них до самого конца. Вот что значило — Семья. Но что Вария значила для Бельфегора? И какого чёрта он задаёт эти пустые вопросы. Вария — отряд убийц и их связывает одно.
Убийства.
Хаято не перестаёт злиться на себя, на то, что собирается сделать — кто из них больший псих тут. Чистое самоубийство.  Прихрамывая, бесшумно подходит, наблюдает за бесполезными попытками сделать то, что Бельфегор собирался сделать. Чёрт бы побрал дона Тимотео, откуда он всё это знал? Что наблюдать за чужими страданиями для него — тяжело. Слишком. Пусть даже это был убийца убийц. Но Гокудера смотрит на Бельфегора и вопреки всему, испытывает жалость: разбитое лицо, ветер налетает резким порывом, слипшаяся от запёкшейся крови чёлка перекашивается, и Хаято, кажется, впервые видит глаза Бельфегора. Глаза, не то голубые, не то зелёные, ударом под дых напомнившие ему глаза — свои собственные, уставившиеся в одну точку — в никуда, мёртвые. Куда он, чёрт возьми, смотрит!

«Знаешь, ребёнок. Всё это потому что твои глаза постоянно говорят — «Помоги мне»

Осознание — приводит в замешательство, ошеломляет, Гокудера жмурится, не верит, что хочет сделать это.

«Байби, Го ку де ра~ Надеюсь, больше не увидимся», —  широкая ухмылка, сквозь хрипы и захлебывающиеся вдохи, в темноте не кажется больше безумной, дрожащие измазанные в грязи и крови руки трясутся и тянут динамитные шашки к зажжённой сигарете —  промахиваются, резким порывом Хаято выдергивает изо рта Бельфегора сигарету, швыряет в сторону. 

— Ты и без того меня не видишь. Не туда смотришь — я стою с другой стороны!

Мозаика складывает слагаемые по местам: нападение на Варию, использование транквилизатора вместо ножей и лески, странная борьба в этом чёртов здании — лёгкая победа над Бельфегором — всё это укладывалось в рамки того, что Занзас назвал бы «мусором». Королевская кровь не может быть мусором, верно? Быть не способным убивать — равносильно смерти. Сдаться — равно сильно смерти. Смерть — равносильно тому, чтобы сдаться. Как не переставляй слагаемые, сумма одна — смерть. И только одна смерть считалась достойной их гордости: смерть во время сражения, за собственные принципы, за собственный смысл существования. Гокудера выдыхает с раздражением, снова хватает Бельфегора за ворот, морщась от боли — ладонь всё ещё была сплошным сырым мясом, притягивает его рожу к своему рту, если не видит, пусть услышит!

— Слушай сюда, ублюдок с ножами. Единственный, кто решает, каким будет будущее, это ты и прямо сейчас. Не тот человек, которым ты был в прошлом, — говорит то, что ему однажды сказал дон Тимотео. В силу возраста, он был слишком тупым и не понимал глубокого смысла, не понимал, что Девятый, при помощи крови Вонголы или без, видел всю его суть, — не тот человек, который не вырезал Варию, потому что на самом деле не хотел этого, хватит закатывать истерику, напарываясь на встречные ножи в надежде, что кто-то да выпустит тебе кишки. Я не потерплю поддавков в бою с «гением Варии». Этим подобием битвы — ты унизил нас обоих. Я не собираюсь с тобой сражаться в таком твоём состоянии, поэтому ты возьмёшь в руки всё своё жалкое дерьмо, перестанешь скулить и пойдёшь со мной. Ты что, собираешься оставить этих безмозглых убийц без своего грёбаного гения? Воспользуешься правилом Варии: тот, кто убивает члена Варии, становится на его место, неважно, как — все они обделались, включая Занзаса, я бы посмотрел на его рожу, он никогда мне не нравится.

Хаято выпускает чужой ворот из пальцев, попытка отдышаться и отделаться от жара на щеках — толкать пламенные речи всё-таки не по его части, он мог участвовать в переговорах, выторговывать выгодные для Вонголы условия, обличать ложь и подмечать любые логические не состыковки, изучать отчёты, документы, счета и фактуры, но никогда не умел уговаривать, поддерживать. Его тщательно выстраиваемый образ «ужасающей правой руки» трескается и рушится, и под ним он снова позволил быть себе собой — прямолинейным, импульсивным, несдержанным. Точно ничего не изменилось за десять лет. Кажется, он сейчас выпалил какую-то ересь. Просто этот ублюдок его раздражает. Бесит. Ему бы вмазать Бельфегору ещё раз, да посильнее, но вместо этого он протягивает руку, как когда-то это сделал Девятый.

«Пойдём, ребёнок.»

— Идём.

Хоть это то он видит?[icon]https://i.imgur.com/AeqkRq5.png[/icon][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz][sta]Guardiano della Tempesta[/sta][nick]Gokudera Hayato[/nick]

Отредактировано Gokudera Hayato (2021-02-18 20:23:46)

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+1

14

Он знал, конечно. Знал, что Гокудера его прервёт, и ждал этого. И когда тот выхватывает сигарету из его губ, а фитиль бесполезно тычется в пустоту, Бельфегор просто... выдыхает. Что он может ещё? Понимает, что Гокудера ждал от него нападения, но сам мог думать лишь о том, чтобы все закончить. Мог бы метнуть ему нож в спину и спровоцировать, да только впустую бы промахнулся. Мог бы зарезаться этим самым ножом, но боялся ощутить боль, боялся, что руки дрогнут, и агония будет бесконечной. Мог бы поджечь чертовы бомбы и подорвать их обоих, но в дальнейшем сражении просто нет смысла, потому что

Гокудера теперь знает.

Разглядел его маленькую, постыдную тайну.
Сложил дважды два, или что он там так долго складывал?
Объясняться долго и бесполезно. Возможно, однажды Хаято все поймёт и сам. Возможно, уже понял. И про нападение на Варию, и про поджог особняка, и про дальнейший побег, и даже про их маленький танец, что, к сожалению, так и не стал последним. Можно очень долго тянуть за эту красную ниточку, прикрытую ворохом оправданий типа потери контроля и сумасшествия, но на самом деле все очень просто и нитки шиты криво. Но ничего лучше он просто не смог. И будь на месте Гокудеры кто-то другой, даже не стал бы задумываться, закончил бы все это на этом самом месте. Но только не он, мистер Большая Голова и Умный Мозг, обязательно нужно было покопаться, оказаться таким внимательным и догадливым, таким добреньким и сострадательным, аж тошно.

Притворяться больше не имеет смысла. Поэтому Бельфегор наощупь ищет ладонь перед собой, потому что — она должна там быть по всем законам жанра. И действительно находит. Внутри все обрывается и туго скручивается в рвотном позыве, когда он пытается поднять себя с земли, даже с помощью это безумно сложно. Он не видит ничего, ничегошеньки, ничерта и ни капельки, поэтому и без того разбитая голова кружится лишь сильнее, принц окончательно потерян в пространстве и хочет сдохнуть лишь сильнее. Все, что у него есть, это ладонь гребаного идиота, который все же жалеет его, предлагает помощь, чувствует себя сильнее и вправе решать...,
именно то, чего Бельфегор так боялся и пытался избежать, — сбывается.
Но он уже ничего не чувствует по этому поводу, будто вместе со зрением угасли и все прочие чувства. Его гордость разбита, самоуважение растоптано, и даже королевское самомнение не спасает.

Ему больше нечего бояться и нечего спасать, поэтому — он решается.

Решается на то, чего никогда и ни за что не позволил бы себе при прочих обстоятельствах.

«Я не вернусь. Не позволю ни единой живой душе увидеть себя таким.»

Что Гокудера планирует делать с ним? Вернуть в Вонголу? Показывать лучшим докторам, будто диковинную зверушку? Объясняться с начальством за то, что принц де был не в себе, в отчаянии, в безумстве и истерии, поэтому придумал себе сумасшедший план самоубийства, по которому и действовал, покалечил команду, нападал на саму Правую руку босса и Хранителя Урагана по совместительству, но они все мудро рассмотрят обстоятельства, примут факты во внимание, а после милостиво простят и подарят второй шанс? Приставят к нему опекуна, что станет водить его за ручку, пока все прочие будут сокрушаться и жалеть его, но втайне радоваться, что беда постигла не их?

Нет. Нетушки. Неа.

Комок тошнотворно поднимается все выше по горлу и мешает дышать, Бельфегор сильнее цепляется за подставленную ладонь.
Ощупывает. Та самая, которая пострадала от невидимого ураганного пламени в процессе сражения. Значит, реакции в этой его конечности замедлены. Хорошо.
Он подтягивается на чужой руке и с трудом ставит себя на ноги ровнее. Обессилено качается, скользит по рукаву пальцами выше, чтобы найти Хаято в пустом чёрном пространстве перед собой. Склоняется ближе и шепчет разбитыми губами:

— Идти? Но зачем? Я уже все решил..

Он улыбается, и из растянутых губ обильно вытекает кровь. Все же — это мучительно, Гокудера мог облегчить его страдания, но теперь все складывается именно так..
Уже неважно.
Бельфегор на самом деле боится, что будет нестерпимо больно, боится потерять контроль и молить о помощи. Боится до последнего момента, хотя знает, как быстро убивает его собственное оружие. И все равно ему страшно, до удушливой паники, до малодушного желания жить, но уже слишком поздно. Он вкладывает в их сплетенные пальцы тот самый нож, что Хаято придвинул к нему на выбор вместе с шашками, за мгновения до того, как податься к нему навстречу, плотно зажимает протянутую для помощи ладонь — и с силой прижимается. Лезвие по неровной косой вспарывает одежду, кожу, ткани, мышцы, и принц дергается вбок, чтобы увеличить зону поражения. С удивлением понимает, что ему не больно (наверное, болевой шок, устало констатирует подсознание), и даже успевает растерянно улыбнуться, прежде чем заходится кашлем, захлёбывается в собственной крови, что забивает горло и нос, мешая дышать.

Это конец. Всего одна секунда, Гокудеру все ещё очень легко обмануть. И принц благодарен ему за это.

С влажным всхлипом втягивая воздух, Бельфегор морщится, разжимает пальцы, оставляя поразивший его нож в чужой ладони; почти уверен, что Гокудера попытается что-то предпринять, но они одни на богом забытом пустыре с разваливающимся недостроем, ему потребуется настоящая магия, чтобы вернуть все кишки обратно и реанимировать едва функционирующее тело. Эти мысли его веселят, даже забавно, что в такой момент он волнуется об этом остолопе... В голове окончательно смешивается и меркнет, Бельфегор кашляет, заляпывая все вокруг кровью, дергается, пытаясь сняться с лезвия, все же это больно — и с удовольствием заканчивает:

— ..потому что я принц.

Звучит приятно, со вкусом, со стилем, отдавая легкой ностальгией. Он так давно этого не говорил. Не думал, что удастся ещё раз, но испытывает облегчение и благодарность за полученный момент.
Кажется, больше не может стоять и падает, бесконечно долго, но это уже не имеет значения. Темнота становится гуще и боль, наконец, отдаляется, остаётся где-то не здесь, не с ним, в другой истории. Чужой голос делается незнакомым, бессвязным, Бельфегор прислушивается до последнего, но вскоре и это становится неважным, растворяется, исчезает.

Он глубоко вдыхает в последний раз, но выдохнуть уже не может. Немного страшно, но, кажется, впереди ещё полно времени, чтобы запаса кислорода хватило на подумать. Об отряде, о прошлое семье, что самолично предал, и новой, что получил по счастливой случайности, всех тех, кого погубил, но также тех, кого спас. В голову лезут одни глупости, картинки меняются с бешеной скоростью или подолгу висят перед глазами, с каждым разом становясь все более прозрачными и нечеткими, и это больше похоже на зыбкий, туманный, непонятный сон, но — Боже мой! — как давно он мечтал об этом. Каждую ночь, наполненную безумием и невозможностью уснуть. И теперь сон, что давно его покинул, и сон, о котором он грезил, мирный и спокойный, не наполненный абсолютно ничем, возвращается к нему — и, пожалуй, это лучшее, что случалось с ним за долгие годы.

+1

15

Он тянется перемазанными пальцами за мятой пачкой, наощупь. Стоит так, в брошенном квартале мёртвых зданий, уставившись в одну точку, мысленно ощупывает себя на предмет ранений — болит везде, значит, нигде, усталость, опустошение, руку ошпаривает сильнее, она подрагивает, непроизвольно сокращается во временных интервалах — от тяжести рукояти стилета, от ожогов пламени урагана тоже, от отсутствовавшего рукава, обдувало всеми ветрами. Череп, выплёвывавший пламя урагана, покоится на месте, в коробке. Всё было на месте, но ощущение такое, будто чего-то не хватает. Будто он не справился, хотя выполнил задание. Он должен был быть рад, глава CEDEF будет скорбно доволен, потеря не невосполнима, таковы законы Варии, но радости не находится место, слишком пусто. Левая рука тянется ко рту, сжимая сигарету в пальцах, промахивается, не с первой попытки зажимает фильтр губами, ржавый запах бьёт по ноздрям, и просыпается капля осознания, шевелится в этом опустошении — под ногами груда, сам он перемазан чужой кровью, пытался заткнуть рану, не вышло. Думает, хорошо, что это чужая кровь. Сегодня он вернётся. Но насколько хорошо. Щупает в карманах зажигалку, в карманах пусто, только мятая пачка, зажигалка — под ногами, рядом с грудой. Там, куда он не смотрит. Ему бы наклониться и подобрать, начинает жевать пористый фильтр, сам того не замечая, сжимается и разжимается, сжимается и разжимается, так стучит его сердце. Ему бы раздобыть коробочку с активацией солнца, как у Рёхея, регенерация ему бы не помешала, не хотелось, чтобы правая рука осталась в шрамах, но, пожалуй, некоторые шрамы также не видны, как и пламя урагана, нанёсшее это повреждение, будет плохо если повреждены нервные окончания. Он не чувствует боли, просто усталость. Он склоняется, спину простреливает болью, выдыхает, видит зажигалку, но пальцы тянутся к другому.

Он протягивает руку, за неё цепляются, сжимают, отчаянно, крепко, мёртвой хваткой — на какие-то секунды он действительно поверил, что она не будет мёртвой, что никто сегодня не умрёт, что он не получит удара в спину. Получил. Не совсем тот, которого всегда ожидал. Наивно. Ладонь всё ещё ощущает тяжесть насильно-вложенного в неё ножа —передёрнуло, ненавидел холодное оружие. Предпочитал динамит. Предпочитал держать всех на расстоянии от себя. Предпочитал смотреть не на падающие замертво тела — на яркие взрывы, слышать не вопли боли — грохот, предпочитал выдерживать дистанцию, всегда. Но сегодняшняя смерть оказалась не то, чтобы неожиданной. Слишком близкой. Не замечает, как крутит в пальцах корону. Кровь давно высохла и стягивала кожу, правая рука от каждого движения всё ещё испепеляла.

«..потому что я принц.»

Склоняется снова, зачем-то надевая корону на голову Бельфегора, наконец-то смотрит. То, что видит — чудовищно, от того, что видит, хочется отвести взгляд, но он, пожалуй, не может. Сейчас ему кажется, что он — ничего не может. Может бесконечно искать оправдания для успокоения совести. Бельфегор — убийца. Он точно также отнял несчётное количество жизней, и в конечном итоге, всё закончилось также. Круг замкнулся змеёй Вайпера над головой, кусающей себя за хвост. Уроборос. Круговорот жизни и смерти. Убийств и воздаяния. Думает, тогда какое воздаяние уготовано ему? Неважно, до тех пор, пока живёт Десятый. Все они убивали. Вонгола — не собор святой Терезы. Просто…. Просто…
Просто.
Смерть была слишком простой. Всегда.
Избитое, всё в крови лицо, губы, с остановленной на них улыбкой, застывшие глаза. Голубые, с вкраплениями зелёного. Похоже на глаза его отца. На глаза Бьянки. На его собственные глаза. Пальцы касаются век и опускают их. В Древней Греции на них клали моенты. Плата Харону за перевоз через Стикс в подземное царство. Возможно, раньше он бы верил это, листая бесчисленные страницы чёртова журнала о неведомом и невероятном. Сейчас нет. Смерть это просто смерть. Приподнимается с корточек, берёт зажигалку. Замечает, что ничего не ощущает. Не ощущает чувство потери. Значит ли, что он предаёт этим Десятого? Преумаляет ценность любой жизни?
Тошно.
Но это не его выбор. Свой выбор он ещё должен сделать. Каждую секунду. Каждый вдох и выдох, понимает, что дышать, на самом деле, тоже выбор.
Чиркает колёсико. Чиркает. Чиркает. Выжимая чёртову искру. Хочется курить. Не думает пока, как доложит руководству, телефон разбит после падения, отлично приземлился. Ему не хочется разговаривать ни с сеньором Йемицу, ни с доном Тимотео. И даже с Десятым — нет. Смерть дело одинокое. Но, пожалуй, ему хочется вернуться в Карини, в тот захолустный бар, и снова сыграть на фортепьяно. Снова увидеть Карло. Поговорить. Поблагодарить. Пожалуй, он готов к этому. Возможно, как и к разговору с отцом. Смотрит на закрытые глаза Бельфегора. Да, пора уже поговорить с ним. Перестать убегать. Ему давно не восемь лет.
Чиркает, чиркает. Кремний выдаёт на сопло слабое пламя, поджигает кончик, вдыхает горький дым.
«Курение убивает», — хихикает Бельфегор.
Хаято застывает, задерживая дым в лёгких. Думает. Подносит пальцы к фильтру, убирает изо рта, бросает под ноги, давит сигарету.[icon]https://i.imgur.com/RQsDtkD.png[/icon][status]Guardiano Della Tempesta[/status][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz]

Отредактировано Gokudera Hayato (2021-04-07 20:05:29)

Подпись автора
~здесь был Бельфегор
systema CAI soset

[ хронология ]
[ δύναμις ]

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » #eternity [завершенные эпизоды] » tempesta x tempesta