Nowhǝɹǝ[cross]

Объявление

Nowhere cross

Приходи на Нигде.
Пиши в никуда.
Получай — [ баны ] ничего.

  • Светлая тема
  • Тёмная тема

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [nikogde] » Незавершенные эпизоды » Run, old man, run [TUA]


Run, old man, run [TUA]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Number Five х Klaus Hargreeves

https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/6a/178/t669678.gif

MIIA — Dynasty

Пятый считает себя самым умным, Пятый Харгривз ЕДИНСТВЕННЫЙ, блять, кто пытается спасти свою непутевую семейку, однако  именно Пять ошибается в расчетах, раз за разом, факапит одну единственную миссию. Но
если все эти попытки чему-то его и учат, так это тому, что время перестать сучиться, и попытаться достучаться до семьи, попросить помощи, действовать всем вместе. Он ждет, что Диего, или там Лютер, прости господи, поддержат его, но наши ожидания, как известно, не всегда совпадают с тем, что мы имеем в итоге. Тем более, что похоже никто из Харгривзов нихрена не помнит, за что Пятый и выхватывает лещща.

Что обо всем происходящем думает Клаус, знает только Клаус, но от фактов никуда не денешься  —  скачок помнят только они двое, Клаус да призрак, который никому ничего не скажет.  Внимание спойлер: трое, включая Пятого.

Времени мало, жить вроде как хочется, время действовать.

+2

2

Первое, что он четко осознаёт  —  боль. Ссаженные об асфальт колени, ладони и подбородок горят огнем, не дают уплыть, не смотря на сильное головокружение. Это пройдет, знает Пятый, неудачно приземлился, с кем не бывает. Разве угадаешь, на что тебя выкинет, мягкую постель в Икее,  сточную канаву или в Апокалипсис?

В этом конкретном случае Пять понимал, куда он перемещается, (но это никак не спасало от жестких приземлений ) и  понимал так же, что ждать снова может все, что угодно. Вот, в прошлый раз попал в самый разгар войны, до того, в апокалипсис на долгие десятилетия. Главное было не медлить, не смотря на желание лечь, как лежал, и не отсвечивать, господи, но было нельзя. Вспышка света из окна дома, привлекли его внимание, а штора, все еще колыхавшаяся после спешной попытки спрятаться (кто, блять, так прячется, хотелось бы знать Пятому) подсказала,  где искать игрока в прятки. И Пять, конечно, не ошибся.

Жаль, что во всем остальном нельзя было вот так же - раз, и не ошибся, да?

***

Толку от трясущегося как лист Эллиота было (по мнению Пять) не то, чтобы очень много, но он хотя бы дал дедушке  конкретные точки, и несколько направлений. Запуганный донельзя, мужик отдал и все, что у него было на Харгривзов (Пять проверил, прежде, чем уйти), и Пять поспешил воспользоваться информацией  — неизвестно, где были агенты, вроде Хейзела и Ча Чи, может, пока он тут лясы точит, от остальных остаются   рожки да ножки (и нет, если бы придушили, например, Лютера, Пять не то чтобы сильно расстраивался бы, но после сорока с гаком лет одиночества начинаешь мыслить чуточку иначе, и если переводить это значит "конечно, лучше не надо"). Перемещаться на своих двоих было не круто, и это возвращало Пять к бесполезности Эллиота,  не снимало проблему поисков, и необходимости как-то потом вернуть всех в нужное время, а не закинуть, предположим, в мезозой.

Начать Пять решил с Лютера, отыскать которого оказалось до  глупого просто  — Лютер не стеснялся, в кои-то веки, своей внешности, о нем говорили, на него ставили и ходили посмотреть будто на диковинную зверушку в  извращенном зоопарке. Для Пять это была скорее удача, для Лютера  — обычное долбоебство, ничего нового, это  один из Харгривзов, да да, тот что не Пятый, Пятый нормальный а вот с остальными не получилось, наши вам извинения.
Диего вон вообще в психушке прохлаждался, в газетах светился, идиота кусок. Но пока до него доберешься, придется тратить силы на перемещения, тащить его за собой в пространстве, а то и во времени, короче, ну его на хер, подумал Пять, рассудив что с физическим превосходством в лице Лютера, вытащить Диего будет проще (даже как отвлекающий маневр Лютер идеально подходил), пусть себе отдыхает в больничке, набирается сил, лекарств опять же попьет, ему полезно.
Кто ж знал, что Пять не рассчитал сил?

Лютер встретил его, если по десятибальной шкале, где-то минус нулевым узнаванием в глазах. Пялился, будто пытался решить, что делать с пиздюком  — на уговоры свалить уроки делать   посылает на хуй, мечется, провоцирует, посылает на хуй снова. Проблема.

И да, тут Пять был с ним согласен. Лютер, как выяснилось, помнил целое нихуя из своей жизни, на уговоры пойти с ним искать остальных — не велся, на попытки рассказать об апокалипсисе, там явно что-то коротило в башке, и Пятый сорвался. Да так сорвался, что получил в бубен от всей широкой Лютеровской души, и не любви к хамам и чужим мальчикам, заявляющим что они дедушка  в теле пиздюка, да еще и и брат Лютеру  в одном лице.  Как у Пятого голова не треснула по шву, одному богу известно.  Мир-то померк, а когда  Пять снова пришел в себя, оказалось что Лютер сбежал, видимо решив, что убил мальчишку. Вот же ссыклида, а? Только недавно прошедшая тошнота давала о себе знать, подключилась челюсть и ссаженные(сука ДВАЖДЫ) подбородок, и, судя по всему, еще и бровь теперь.

Прямо красавец, хоть на плакат "меня пиздят родители", подумал Пять, тоскливо оглядываясь вокруг. Можно было не ждать, что Лютер сейчас появится из-за угла, с бинтами и парой врачей, правда? Но где-то в глубине души Пятый надеялся, что Лютер включит голову и вернется. Да, разговор не задался, да, Пятый получил  пиздюлей, ну с кем не бывает, Пять даже готов был его простить, лишь бы уже не стоять на одном месте, а вернуться в свое время, предотвратить апокалипсис, и спасти семью вообще, и кое кого в частности. На лирику не было времени, так что Пять сосредоточился на том, что имел, ну, помимо  хорошего удара за мат, и сбежавшего Лютера  — у него не было никакой информации по Эллисон и Ване, к Диего он все еще не собирался, оставался Клаус. О нем Пять тоже практически ничего не знал, кроме того, что был какой-то чувак, с такими же татуировками как у Клауса, который основал ч-то типа секты, и, поскольку его появление и татуировка совпадали (фотографий Пять не нашел, времени не было рыть глубоко), и долбанный обдолбыш находился в Далласе, следовало проверить, ну и обзавестись, наконец, битой. А лучше сразу топором  — если это действительно Клаус, и он, как и Лютер, нихрена не помнит, Пятому могло снова прилететь в тыкву, а она не на гарантии, новую не прикрутят.
***

Огромный особняк чем-то напомнил Пятому дом, где они выросли. Разве что цвет и размеры были другими, но ощущение  от здания оставалось тем же  — острое чувство дискомфорта , от которого никуда нельзя было деться. Вся эта помпезность, что б ее черти драли, сковывала, будто наращивала на тебе броню из правил, требований, жесткого режима. Пятый это ненавидел, потому что беспомощность,  довлевшая над ним, над ними всеми, была одним из самых отвратительных проявлений человеческого садизма. Из дома, тем временем, выскочил какой-то лысый хер, тут же поднявший руки к лицу, и демонстрировавший ладони со знакомыми татуировками.
Пятый  чуть не издал победный клич  —  сил было всего ничего, он даже попытаться увернуться от удара бы не смог (а после встречи с Лютером, именно внезапных пиздюлей он и ждал), страшно хотелось есть, мыться, и хоть немного поспать. Ну, или хотя бы поесть в постели, спасибо, да, даже не помывшись, он свинья, идите в жопу. 
— Мне нужно к вашему, как его там, основателю, -  едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза, уверенно заявил Пять, и не прогадал, лицо лысого осветилось таким внеземным кайфом, будто они тут о боге под спайсами разговаривали.  Нехило  Клаус развернулся, подумалось деду, если всех так проняло.  Однако его пригласили войти, не смотря на то, что Пять ожидал сопротивления, и уже прикидывал как ему справиться с противником, в его-то состоянии. К слову, лысый  ничего не спрашивал ни о том кто Пять такой, ни о том, почему он выглядит как жертва педофила, с подрихтованной мордой, ни-че-го. А ведь Пять, будь в хорошей форме, мог бы лысому и череп вскрыть, а то и их основателю. Н-да.

Сказать кому, какое облегчение, не смотря на настороженность (спасибо, блять, Лютер) испытал пятый, увидев стремно одетого Клауса, но все же КЛАУСА, не поверят. Лысый тут же что-то заворковал ему, залебезил, но Пятый не слушал, какая ему была разница, что этот чудила докладывал Клаусу? Пусть хоть колесом от велосипеда Пятого представит, главное, что дед нашел, кого искал, и теперь надо было как-то избежать новых пиздюлей, и одновременно с этим как-то убедить Клауса, что он ему брат, и добра желает.

— Я по делу, чувак, можем поговорить где-то без твоей группы поддержки? -  не церемонясь, взял быка за рога Пятый. Да, нужно было выбирать выражения, фильтровать базар, но выходило, мягко говоря, прескверно.   —  Ты меня, наверное, не помнишь, и вот об этом нам бы и перетереть. Желательно прямо сейчас, времени у меня в обрез... Как тебя там сейчас зовут?

Отредактировано Number Five (2020-12-13 11:40:57)

+2

3

Эй, да ты везунчик, Клаус.
Какой пиздец вокруг, господа, господи.

Клаус задыхается, оглядывается, сшибает локти и пачкает одежду — но, честно говоря, когда за спиной апокалипсис, это последнее, что интересует, волнует. Вот свет прямо в глаза и падение с чертовой высоты — это да. Клаус успевает подумать, что он стар для этого дерьма еще до перелета, но когда спина встречается с асфальтом — то сомневается, есть ли у него эта спина вообще.

и это уже потом:
Блядство, — думает Клаус.
Блядство, — восклицает, повторяет в мир.

а потом все складывается не так уж плохо.

Он оказывается, и правда, везунчиком — эй, Беннито, смотри, как здорово, что мы так охуенно навострились играть в… ладно-ладно, все.

***

Он, правда, не собирался запиливать культ.
Он просто собрался. Он просто был собой. Да-да-да.

***

Клаус еще не запивает расстройство алкоголем, но размышляет в эту сторону. Лежит. Занимается медитацией, йогой, поисками и мыслями о сокровенном. Все приходят за решениями, ответами, и давать советы кому-то еще (уже так надоело, господи, пожалуйста, давайте вы научите включать свои мозги, это так здорово, наверняка, у кого-то из вас они есть…) так вот, да. Но не так просто давать их себе. Как доказать сестре, что она его сестра, будучи даже разной европеоидной расы (нет, ну, вот Бена же это отнюдь не смущает) и выглядя, как больной на голову религиозный фанатик со странными идеями и вообще последним придурком?

Как доказать Дэйву, что ему не нужно записываться на эту чертову войну и в добровольцы, когда ты опасаешься даже сказать ему что-то и плывешь от одного вида этого молодого, совсем еще невинного и наивного подростка. С охуенным умением использовать свой язык, свои э, губы в таком прекрасном… познании о красках.

Клаус думает, что он застрял.

Не во времени, хотя, это, конечно тоже, но в целом. В голове белый шум, никакой конкретики и прогиб в пятую осану уже не вправляет мозги примерно совершенно никак. А еще, в одежде это совсем неудобно. Надо раздеться, — думает Клаус. Надо поныть Бену еще, — думает, когда дверь распахивается.

Клаус распахивается примерно также. Нет, не буквально, нет, только глаза, рот — открывает и закрывает, потому что отвлекаясь от слов подопечного, вскидывает взгляд на вошедшего, узнает голос, узнает интонации — очень сложно не узнать. Клаус всовывает в открытый рот печенье, чтобы не ляпнуть сразу лишнего. Хотя, собирается.

Но.

Но просто но.

— Мальчик, ты, наверное, заблудился, — он чувствует не иллюзорный взгляд Бена, его отвалившуюся челюсть, интуитивно догадывается, что не будь здесь третьих лиц, то у него был не менее не иллюзорный шанс на пендель. Впрочем, да неет, это ведь Бен.

Да-да.

Нет-нет, способности все-таки требуют некоторого его согласия — это отлично. (чаще всего)

У Пятого такое лицо — что Клаус не может удержаться.

Клаус кивает кому-то там, в смысле, вроде бы это Билл, да? ну, не важно, отсылает его взмахом руки (господи, раз в вечность они все же бывают понимающими и не такими надоедливыми придурками, да, он продолжает думать о них всех х̤о̤р̤о̤ш̤о̤) и продолжает, — ты приходил ко мне за советом и просвещением много лет назад?

Не столь важно, что культу не полных два года.

Для неполных пары лет он, кстати, совершил почти невозможное.

— Дети меняются так быстро, — Клаус утирает слезы, морщится, как если в сожалении, распахивает руки, шаг, другой.

Пятый смотрит на него со всеми оттенками взаимовытесняющих эмоций, и очень сложно остановиться. Бен, кажется, что-то говорит — ой, да пожалуйста, Бен, не порть мое воссоединение с семьей!

Будь в голове Клауса чуть больше чувства самосохранения, он бы, конечно, а) подумал, б) подумал, в) не стал бы так делать, разумеется, г) как минимум, не стал бы обнимать р̶е̶б̶е̶н̶к̶а̶ Пятого, встретив такой взгляд. Но чувство самосохранения все время, что они знакомы — живет отдельно от него. И сейчас он слышит, как то чувство все также не иллюзорно произносит «блять, клаус».

А затем захватывает в свои объятия. Сжимает куда крепче, чем стал бы кого-то незнакомого, но с другой стороны, предугадать это практически невозможно.

Бен не иллюзорно продолжает его слушать.

Пятый — тоже.
Удивительное рядом.

— Ты пришел за предсказанием?

Его, конечно, побьют.

Закопают по частям, в разных уголках временных таймскипов и вот это все — никто не удивится, никто не вспомнит, возможно, поплачет на его могилке Бен — интересно, где окажется его точка привязки, рядом с местом смерти или с самым большим куском тела? Или вовсе развоплотит, как только он умрет. Интересный вопрос к обсуждению! 

Клаус стоит так еще с полминуты, ну, может, минуту, не выпуская подергающегося Пятого, прежде, чем выдыхает шумно в волосы и говорит проникновенное, чертовски облегченно и счастливое: — блять.

— Блять, Пятый, — говорит, с таким колоссальным облегчением, что, может быть, его простят уже за него. Ну… не побьют в собственном доме? У него есть коллекционный виски. Тому до сих пор не продают.

Клаус ни на секунду не сомневается, что это тот самый пидор, что перенес их в будущее, и отнюдь не тот, кто исчез давным давно.

— Пиздец, ты все помнишь, верно?

— Бо-же, я видел Эллисон, — Клаус трясет голосой, уже отпустив, уже делая пару возможно, спасительных шагов в сторону. — Я так переволновался, — говорит, делится сокровенным, делится почти, можно сказать, всей болью, ужасом — ладно, это просто было очень не круто. Сначала Дэйв. Потом Эллисон. И если у первого были причины (этого еще не случилось, окей), то. Нет, тоже причины, конечно.

Эллисон не помнила.

Клаус смотрит на Пятого. Нет, ну в его глазах определенно узнавание. Определенно, не только оно одно! Клаус поднимает руки вверх, делает еще несколько шагов назад.

— Только не убивай, — и хохочет.

Спотыкается ненароком о собственное кресло, падает в него спиной, даже скорее боком. Все еще смеется.

Господи, он так рад.

[nick]Klaus Hargreeves[/nick][fandom]the umbrella academy[/fandom][lz]World, I want to leave you better. I want my life to <i>matter</i>[/lz][sign] [/sign][icon]https://i.ibb.co/6yGfHHd/2-2.png[/icon]

Отредактировано Sawada Tsunayoshi (2020-12-13 18:39:45)

+3

4

Я тебе щаз ебну, мысленно вопит Пять, скрипя зубами и терпя принудительные ути-пути, потому что ну, у него все еще нет сил. Ни на скачки, ни на то, чтобы дать кому бы то ни было пиздюлей, даже если очень хочется.

Лысый, тем временем, убирается восвояси, Пятый все еще мечтает поесть, поспать, кого-нибудь убить и... короче, ничего нового Пять не хочет, ну разве что разбить об голову Клауса что-то тяжелое, или хотя бы стеклянное, вон хоть бутылку, боже.

Вообще, Пятый волнуется, пусть и не то, чтобы готов в этом расписаться, потому что получить в рожу еще раз, это не так страшно, как в стотысячный раз пытаться достучаться до братьев и сестер. Он, в конце-концов, всего-лишь старик и мальчишка, не  супергерой с бесконечным энерджайзером в заднице. А вот Клаус, похоже, славно отдохнул и его, попросту, сильно несет.

Пятый, признаться, сначала нихрена не понимает. Вихрь, по имени Клаус Харгривз сначала несет какую-то ахинею про предсказание, потом про быстрорастущих детей, полирует это наконец главным вопросом, буквально помогающим сжатой пружине нервов и усталости внутри Пятого, беззвучно, и без катастрофических для окружающих последствий, лопнуть, и только поэтому, да да, исключительно в силу  облегчения и усталости, Клаус еще жив здоров.
— Пиздец, ты все помнишь, верно? Бо-же, я видел Эллисон... - радостно лепечет Клаус, а Пять, устало опускаясь на ближайший стол задницей,  снова напрягается. Если Клаус видел ее, и сестрицы тут нет, нихуя хорошего это дерьмо не означает.
— Дай угадаю, из тех, кого ты или я нашел, а я нашел Лютера, они не то, что нас не помнят, они свою жизнь в настоящем, ну том, которое наше а не нынешнее настоящее, не помнят.  Лютор...

Пятый морщится. Лютер даром, что был номером Первым, вроде как адекватным и серьезным, но таким, блять, ранимым после изменения, что ему бы не на ринг, а на сцену, Джульетту играть. Пацан потирает ноющую шею, мимоходом отмечает что ссаженная кожа огнем горит, и грустно вздыхает.
Лютер встретил его равнодушным взглядом, в котором буквально на мгновение промелькнуло удивление - что, мол, такой малыш делает в подобном заведении, кто его провел и за каким хреном? Но стоит Пятому раззявить варежку, как равнодушие сменяет странная смесь беспомощности с желанием вогнать  наглого мальчишку в землю по маковку. Пять читает это в его глазах но остановиться не может, его пиздец как заебал весь этот тайми-вайми цирк с конями, он, блядь, пережил годы в апокалипсисе, потерял там любимого человека, замутил с куском пластмассы, и  замарался в крови по самые уши ради призрачной возможности вернуть свою семью.  И что, сука, он получает? Лютер пятится, шарит глазами по полутемному помещению, словно не он тут  мартышка переросток, и перед ним не мальчишка размером со спичку, а бугай похлеще самого Лютера. Пятого это забавляет, он давит, давит и давит, прожимая Лютера, вынуждая пятиться, и к чему все это приводит? К пиздюлям, конечно.

Отлично же поговорили, пять баллов, Пятый.

Лютер исчезает удивительно бесшумно, как для своей комплекции, эту его трусость  Пять припомнит ему еще, сучаре, но  - позже, конечно.

— Лютер нихрена не помнит, Эллисон, и тут я даже не сомневаюсь,  нихрена не помнит. Что с Ваней?, - Пять подозрительно щурится, будто  решая, какой глаз выбить Клаусу первым, но, конечно, это только кажется. Клаус сейчас это все, что у него есть. —  Ее ты не видел? Я все еще ничего не знаю о ней, кроме даты ее попадания сюда.  Как ты нашел Эллисон? Она  знает о Лютере?  Надо собрать их всех, и чем быстрее, тем лучше, и убираться отсюда нахрен, не хватало еще пересечься с собой пенсионером, или с кем-то из Комиссии.

Пять будто не с Клаусом говорил, а строил планы сам для себя. Мол это нужно, и вот это нужно... Взгляд его упал на грязь, забившуюся в ранки, и Пятый, в буквальном смысле слова, сдулся.

— А еще выпить, поспать, и помыться было бы недурно. У тебя тут как, умываются росой или нормальные условия  существования все же нашли пристанище в твоем доме дзен?

Отредактировано Number Five (2020-12-13 21:37:05)

+2

5

Море волнуется раз, Пятый волнуется два, Бен хихикает три – Клаус тебе здесь дадут пизды. Нет, все обходится, впрочем, Клаус мелет языком прежде, чем успевает подумать. Ну, вы знаете, семейные традиции, их не пропьешь. Видит бог, пытался он не единожды.

— С Лютером у тебя, вероятно, не задалось, — постановляет Клаус, закусывая губу, очень стараясь не заржать, но хмыкает так выразительно, что и без того все понятно, и эта самая выразительность — шкалит. В начале как-то не соотносит, но сейчас примечает и фингал, и укладывает два события. Лютер — память — фингал.

— Нет, ну тебе еще повезло, — растекается Клаус: интонациями, голосом, сам — по креслу. Переворачивается на живот, так и не садится нормально — лежит перпендикулярно, лицом (видишь не задницей) к Пятому. Морщится, как в приступе клаустрофобии, или чего-то там еще, мотает головой.

— Эллисон — нет.
Клаус не хочет, но не может не вспоминать, как вот, успевает обрадоваться знакомому лицу, едва не поверить, но обрадоваться, что пиздец. и разъебать свои мечты, надежды и эдельвейсы о кромешное неузнавание. Это было больно.

Чертов Пятый. Изыди, — думает Четвертый, не всерьез, конечно. Черт бы тебя, но он ему рад просто невероятно. Пятый вываливает на него столько вопросов, что он стонет, и его голова, не в конец отошедшая от всех благовоний и пиздостарданий — хочет съебаться подальше.

Но вместо этого он даже пытается осмыслить, раскидать по порядку и еще тянется к столу-даже скорее тумбочке, еще до того, как Пятый поделится мечтами своей жизни.

Потому что знает его прямо-скажем-хорошо. Что-то не меняется, да?

Чудится что-то ебнуто-странное в том, что он сам — тянется не к алкоголю. Клаус думает, что вот, Бен должен им гордиться. Клаус пространно размышляет, что вот гордиться — это не смотреть такими взглядами, ути-пути.

— Нечаянно столкнулись, — говорит Клаус, пожимает плечами, думает говорить-нет, но думает, да чего он, — в тюрьме, а она не узнала, — пожатие плеч, еще одно. — Я потом попробовал еще и… белый шум.

— А наша сестренка-то, замужем, — глаголет Клаус, разливая виски в подходящий стакан, вроде даже чистый, подталкивает его по направлению к Пятому, хамски и беззастенчиво спаивает подростка. Старше его на кучу лет.

— Сомневаюсь, что она помнит Лютера, — фыркает в свой стакан какой-то зелёной бурды. Какие-то соки, лед, что там было еще? О, лайм. — Но ты можешь попытаться быть еще одним белым братом, который заявляет о родстве. Как раз приходишься ей ребенком, о, может быть!… Ладно-ладно, молчу.

Клауса не так просто заткнуть, если он на волне, но Пятый умеет кидать выразительные взгляды, которые он время от времени признает.

— Понятия не имею про Ваню, но раз весь белый свет не горит, то, даже не знаю? Мы ее потеряли? Она потеряла память?

Это даже не догадки, просто вслух и набаум, а потом он слегка оттанцовывает речь Пятого назад, как Майкл Джексон со своей лунной походкой, и останавливается.
— Подожди, у нас разные даты? 

Даже Бен поддается вперед заинтересовано.

[nick]Klaus Hargreeves[/nick][fandom]the umbrella academy[/fandom][lz]World, I want to leave you better. I want my life to <i>matter</i>[/lz][sign] [/sign][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/6a/178/t108879.png[/icon]

Отредактировано Sawada Tsunayoshi (2020-12-14 17:14:51)

+2

6

Плохо. Пло-о-о-охо сука плоохо плохо.
И нет, плохо не в физическом плане, хотя лицо у Пять горит, что пиздец. От удара он крепко так проехался ебальником по асфальту, и это было бы даже супер интимно, с бабами некоторые так не сосутся, как Пятый лизался с покрытием, оставившем на его подбородке ряд отвратительных следов, и ощущение, будто ему еще и челюсть сломали. Сколько, однако, дури в Лютере. Почему, мать его, папашка не пытался сдерживать его? Почему только Ваню?

Пять стоически игнорирует подвывания Клауса, в конце-то концов,  пусть Пятый и не застал его взросление, но за недолгое пребывание в настоящем, успел неплохо понять четвертого. И еще три раза пожалеть, что вот эти вот все неадекваты, его семья.
Потом, конечно, попустило, что уж. Другой семьи ни у него, ни у остальных, не было. Их всех продали, будто лишнее кресло или ненужную вещь. Все, что у каждого было, это криво подаренная Реджинальдом семья, и другой не будет.

Все, действительно, было плохо. Его принудительный товарищ, чью квартиру и одновременно мастерскую занял Пять, обещал поискать Диего, и попытаться отследить перемещения Вани, хотя Пятый, признаться, был уверен что единственный способ узнать где она, это похоже дождаться конца света, вот там они точно поймут, откуда прилетело. Это, конечно, если успеют.

Хлебать виски как газировку Пятому сто лет как не приходилось, даже в Апокалипсисе, пережив все стадии от отрицания и дальше, он перестал хлестать все, что найдет, и где найдет. Но сейчас уж очень хочется, и сил сопротивляться нет - один черт валяться бревном и выть о несправедливости жизни ему не светило, зато самочувствие, надо признать, улучшилось. И почему, интересно, вискарь не прописывают как средство от всех болезней, в самом-то деле.
Пять игнорирует вопросы Клауса, вяло уползая на поиски ванной, с горем пополам ополаскивается, и заваливается спать. Никуда этот будда недобитый не денется, а попробует, так Пятый его найдет и объяснит, как себя надо вести с порядочными пенсионерами, пусть и в теле подростков.
К моменту, как его попускает усталость, и сон перестает быть жизненной необходимостью, кажется, мир вокруг затихает, ну или эти его адепты зла и кокаина упокаиваются в своих постелях, или в земле, или где они там ночуют как бомжи - под кустом или на коврике у двери? Пятому все равно. У Пять все еще всё болит, и настроение ни в пизду. Стирать уж точно Пятый не собирается, так что приходится натягивать грязную форму, но конечно для приличия он все же проводит пару раз ладонями по ткани, предварительно намочив их водой из под крана. Лучше все-равно не будет.

Когда Пять снова находит Клауса, то долго молчит, не прося выпить, не задавая вопросов, Пятый смертельно заебался, у него начинает складываться ощущение, словно сама вселенная против его бурных попыток ее поиметь и спасти семью, и семья, собственно, ничем не хочет ему помочь. Но он - с этим не согласен. Пять, как и бОльшей части людей на планете, и даже, хочется верить, части его семьи, хочется жить, и желательно  не одному на всей планете, дроча под пустым взглядом манекена. Им просто не понять, они так не жили. Ни люди на этой ебаной планете, ни его семья, до которой не доходит, что Пять пытается их спасти.
— Ты был первым, в тысяча девятьсот шестидесятом году, Эллисон  - тысяча девятьсот шестьдесят первый, - глухо начинает Пять, уставившись не мигающим взглядом во всратый ковер на полу, — Лютер в шестьдесят втором, Диего и Ваня в шестьдесят третьем, но очевидно, не в один день или в один, но в разные часы, этого я не уточнял. Клаус,  приведи ка себя в порядок, передай кому-нибудь все дела, и отчаливаем. Нам нужно вернуться в город, возможно уже известно местоположение остальных. Попробуем начать с этого, а потом вернемся за Эллисон, вырубим и заберем Лютера,  нам еще Диего из дурдома вытаскивать, может вообще всех их вырубим, посмотрим по ситуации. 

Планы, пусть и не всегда удачные и сбывающиеся в точности, как ему хотелось, были лучше, чем ничего вообще.

Отредактировано Number Five (2020-12-20 23:10:57)

0


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [nikogde] » Незавершенные эпизоды » Run, old man, run [TUA]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно