Персефона ~ Persephone

Греческая мифология ~ Greek Mythology

ВОЗРАСТ:

--

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

богиня весны, плодородия и царства мёртвых.

https://funkyimg.com/i/34gjQ.gif https://funkyimg.com/i/34gjR.gif

Won't you open for me
The door to your ice world
To your white desert

Твоя история

Свет.
Первые чувства и воспоминания связаны со светом, теплом, красотой насыщенного мира вокруг. Рожденная Деметрой от Зевса, Персефона была цветком в тепличном саду. Самым прекрасным цветком. В полях, окутанных золотом солнечного света, обогретых им же. Здесь цвели самые удивительные и диковинные растения. Здесь жизнь казалась вечным праздником, и не омрачалась ни горестями, ни проблемами, ни конфликтами. У этого сада стены были прочнее стали, они не выпускали ё отсюда так же, как и не впускали никого к ней. Деметра следила внимательно за покоем и неприкосновенностью дочери. Деметра всю себя посвящала заботе о ней.

Тьма.
Это второе, что познала Персефона: тьму, холод, безысходность. Когда красивый цветок оказался дорогой в пропасть, когда колесница унесла её в подземное царство, до которого не мог добраться ни один луч Солнца. Аид забрал её без предупреждений, без разговоров, без шанса отказаться. Знал, что Деметра не позволит, но Зевс... Зевс согласился. Это было его решение, и оттого внутри свербило досадное чувство предательства. Персефона чувствовала себя обманутой, и впервые за всю свою жизнь оказалась одна, без чьей-либо опеки. Страшно? Несомненно. Земля уходит из-под ног, и сердце колотится бешено. Ей нравилась предыдущая жизнь, она была рождена для нее, а не для этого. Но обреченность словно подталкивает заглянуть внутрь себя и найти там нечто большее: силу, способность постоять за себя, решительность, бесстрашие. Теперь ты сама отвечаешь за свою жизнь. И это откликается чувством свободы, не смотря на оковы, которыми укротил её Аид. И это нравится. Это позволяет преобразиться, сбросить с себя все предыдущие оценки, предрассудки, ожидания, чтобы стать кем-то другим.

Деметра страдает так, что Земля погибает, люди умирают толпами. Деметра безутешна, потеряв свое единственное дитя. Перед её скорбью слаб даже сам Зевс, наказавший вернуть Персефону. Но так ли сладка была ее прошлая жизнь? Аид изменил её. Медленно, но верно. И теперь, покидая подземное царство, она оглядывается и не хочет уходить. Ведь там она была чем-то большим, чем просто "дочь Деметры". И сложно теперь радоваться, как прежде, лугам и солнцу. Больше нет той непосредственности и наивности: мир стал другим в её светло-голубых глазах, а сердце тоскует по полям асфоделий.


Prey for me, I think I owe you an apology
Somehow you bring the violence out in me
I’m just a shell of what I used to be
Passion is sometimes a fucked up thing for me

Когда проходит не одна тысяча лет, и люди забывают своих богов, это, несомненно, имеет свои последствия. Кто-то становится безумен, кто-то становится отшельником. Аид же решает просто уйти. Их отношения никогда не были простыми. И к этому все шло не один век. Но кому надо разбираться в прошлом и причинах? Персефона уходит следом, все чаще покидая подземное царство и оставаясь среди людей.
Её нынешний облик далек от истинного. Это Бенедикт Келли, мужчина средних лет, по профессии криминалист-эксперт. Слишком просто и педантично, да? Слишком скучно для той, что живет не одну тысячу лет. Стать заодно киллером? Иронично и забавно. И так напоминает родной дом. Это ведь ее предназначение - провожать людей в их смерти. Этим она и занимается.
Бенедикт Келли ведет двойной образ жизни и, если с одной стороны он кажется обаятельным, элегантным и вежливым молодым человеком, то другая его сторона - тот еще ублюдок и убийца. Убивает не беспринципно, зачастую просто выполняет заказы. Но иногда идет и на поводу у чувств, если кто-то его откровенно бесит. В этом деле профессия идеально помогает скрыть следы преступления. Для закона и порядка он чист как стеклышко. Зачастую связывается с криминальными авторитетами (хотя больше - они с ним). Иногда помогает избавиться от улик или замять дело.
Прослыл компанейским человеком, ловеласом и душой компании. Но все еще немного гад, хотя и обаятельный. В последние пол года делает вид, что встречается с девушкой, чтобы не задавали лишних вопросов. Впрочем, это не мешает изменять и ей.


Костяшки пальцев разбиты, до крови, до хрящей, и это подстегивает лишь больше — не останавливайся.
В крови – своей и его. Но этого мало.
Дыхание хриплое, сорванное – такая мелочь сейчас.
Удар. Еще один. В каждом — концентрированная ярость.
Тебе это нравится, да?
И в ответ издевательское: бьешь как девчонка!
Хотя валяется на полу, в собственной крови, давится ею же. Выдержка, спокойствие, отстраненность — летят к чертям, вместе с нежеланием показывать, насколько не всё равно. Остатки здравого рассудка уступают место несдерживаемой жажде заставить испытать то же.

Ему было все равно. Ей было все равно. Она так думала. Он просто уничтожил ее жизнь. Все ее существование низвел до нуля. И это все было – ложью. Все слова, все поступки. Аид не изменился. Всё это – лишь его эгоизм, которым пусть подавится, как собственной костью в горле.
Она отдала ему всё. Но ему – мало. Ему это всё – нахрен не сдалось.
Это было злостью, отчаянием, пониманием – ладно. К черту. Она все равно ничего не может изменить и никак повлиять. И ей опостылела эта жизнь в подземелье. Она уходила так же, как он. Отношения создают и разрушают всегда двое. Может, стоило поговорить. Может, стоило что-то сделать, но гордость не позволила. Она тоже – не святая. У нее много пороков, много темных комнат в душе. Она – та, кто приносит жизнь. Она — та, что управляет демонами. Своими и теми, что ей прислуживают.
Аид не представлял, что он делает.
Персефона и сама не представляла. Она ушла в равнодушие. Их жизнь была слишком идеальной на фоне того, что творилось в других греческих семьях. Это все должно было закончиться фееричным крахом. Она чувствовала это. Но думала, что справится. Её демоны под контролем.

Срывает ограничения слишком быстро. Аид не уходит. Не исчезает, словно не понимает – будет хуже. Словно делает теперь всё назло. О, она могла бесить ничуть не меньше. Но сейчас, когда он смеялся, захлебываясь кровью, орать хотелось.
И Бен хватает этого ублюдка за ворот одежды, хочет закричать ему в лицо, но лишь смотрит в его глаза с ненавистью чистой, неподдельной. Дышит тяжело, стискивая зубы, скалится.
— С тебя и этого хватит.
Бен поднимается с него, так и оставляя валяться на полу. Окровавленной рукой проводит по волосам, заглаживая их назад. Он ненавидел, когда его прическа сбивалась. Столько, мать его, времени тратить впустую на укладку. И срать, что он весь в крови, грязи. Нос перебит. Порезы на руке, на боку, на ноге, из-за чего хромает. Он не уходит, но достает из кармана сигарету с зажигалкой и прикуривает, сплевывая кровь. Слизывает с собственных пальцев – Его.
И смотрит горящим взглядом. Он готов ко второму раунду, если что. Ему срать.



Бенедикт Келли с легкостью соглашается на перевод в другой участок. В старом городе его ничего не держит. Он знает – подработку можно найти везде. А вот зарплату в размере двухсот тысяч криминалисту – нет. Филадельфия встретила солнцем, морским воздухом и прекрасным видом на океан. Переезд был плевым делом – вещей у него тоже не много, как и багажа воспоминаний. Он просто удаляет старые телефоны «друзей и знакомых», оставляя лишь самые полезные контакты. И вуа-ля. Здравствуй, новая жизнь.
Келли хорош, его дизайнерский костюм идеально выглажен, галстук – идеально завязан, белая рубашка – смотрится восхитительно. Он уложил волосы, оставил, как обычно, небольшую щетину и надушился Dior Sauvage. Он всегда выглядел идеально. Ботинки, часы, солнечные очки, которые он не снял даже когда вошел в здание. Его новое рабочее место было оснащено последней техникой, весьма комфортабельным и стильным. Всё как он любил. После небольшой экскурсии, пришло время знакомиться с командой – и эту формальность он тоже проходил не раз. Очаровательно улыбнуться, пожать руку, сказать «рад, что выпал шанс с вами поработать, надеюсь, наше общение будет взаимоприятным». Подмигнуть телефонистке, сделать кофе, откинуться в кресле в общем офисе и опустить взгляд на папку с делом, которую уже успели подсунуть.
Все легко, привычно, отработано.
До тех пор, пока у него волосы на затылке дыбом не становятся и улыбка моментально не исчезает с лица. Он нутром чует Его приближение. И хмурится, отчего на лбу появляется складка. Это несколько секунд, которые длились вечность – на осознание.
Она правда чувствует его.
И когда он входит в комнату, медленно поднимает взгляд. Черт. Хорошо, что у него солнечные очки в этот момент. Хорошо, что его взгляд никто не видит.
Вдох. Выдох.
Она не могла ошибиться.
Какого черта он здесь забыл?
— А это наш прокурор, это дело под его контролем. Он у нас лучший в штате – Джонатан Хикс.
Персефона пару раз стучит пальцами по стакану, а потом расплывается в лучезарной, модельной улыбке.
— Кажется, не достаточно хорош – ничего о нем не слышал.

СВЯЗЬ:

ЛС

ЧТО СЫГРАЛ БЫ?

-//-