no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

Nowhere[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhere[cross] » [no where] » Everything's about to change


Everything's about to change

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Rokudo Mukuro х Gokudera Hayato
https://i.imgur.com/CBOAEme.png
♫ Thousand Foot Krutch — War of Change
Дон Корлеоне убедил Лесса Галли достаточно веским доводом: приставил к его лбу пистолет и с предельной серьезностью пообещал, что пройдет минута, и на бумаге окажется либо подпись мистера Галли, либо его мозги.

Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так. Особенно когда имеешь дела с Вонголой.

Подпись автора

[эпизоды]
Мы танцуем смерть
Мёртвыми птицами
Everything's about to change

[персонажи]
Elliot Nightray
Bakugō Katsuki
Edward Elric

+3

2

Пальба-пальба. Выстрел-выстрел. Вдох-выдох дыма-дымом: Гокудера дышит тяжело, отравляя лёгкие, вытравливая из себя кислород, глубоко затягивается сигаретой, сжатой капканом стиснутых зубов. Пистолет удобной тяжестью лежит в руке — непривычной, палец свободно держится на спусковом крючке — в любой момент готовый к нажатию. Линзы системы C.A.I. деактивированы, информация недоступна, то единственное, что удалось протащить через тщательный досмотр, оказалось бесполезным. «Дерьмо.», — было бы удобнее определять цели, выявляя оптимальную траекторию; пять чёрных колец-черепов на пальцах не откликаются на его решимость, несгибаемую, не резонирует и не вспыхивают предсмертным волевым пламенем. Коробочки, снятые с чужих трупов — теперь тоже бесполезный хлам — приходится работать по старинным действенным методам, и делать то, чего Гокудера ненавидит более всего: изменять собственным же принципам, стреляя на поражение непреднамеренно.

Всё это не должно было закончиться так. Всё это должно было быть рядовым приёмом с последующими переговорами о союзе с семьёй Томмазини, при чём сами переговоры должны были состояться много позже. Этот союз являлся для Вонголы жизненно-необходимым, головной офис CEDEF предоставил информацию, что, предположительно, именно у этой семьи, помимо Миллефиоре, был доступ к коробочкам, что наводило на некоторые подозрения об их источниках. Томмазини всегда держались особняком, были в стороне от любых конфликтов и раздела влияния, поэтому в Вонголе, утратившей преимущество в вооружении, отказались применять силовое давление, союз должен был быть настоящим, на равных условиях, но хоть умри, должен был состояться, иначе вместо них это мог сделать Бьякуран.

«Если не уже. Почему я этого не ожидал?»

Гокудера мысленно корит себя: он снова недостаточно серьёзно подошёл к анализу вариантов развития событий и к их последствиям, однако сейчас обманывал сам себя: он этого не просто не ожидал — ожидает этого всегда — подвоха, препятствия, ножа в спину, от Мукуро в том числе, однако теперь он вовсе не был так уверен в правильности принятого верхами Вонголы решения, вопреки мнению Десятого, и за это его ошпарило чувством стыда: сейчас он думает, что при некоторых обстоятельствах, как с семьёй Таммазини, силовой метод — единственно-возможный. Если бы здесь сейчас был Десятый, то каждое его, Гокудеры, необдуманное действие подвергло бы Босса опасности.

Ответная очередь из выстрелов выдёргивает его из неуместных для сложившейся ситуации мыслей: они оказались в западне здесь, в подвальном помещении под особняком, больше напоминавшем склад, не способные продвинуться и на метр — без пламени предсмертной воли их просто здесь перестреляют.

«Что-то не так, где бы ни было укрытие, они слишком точно определяют нашу дислокацию даже с дымовой завесой.»

Ответ один — кто-то их координирует по внутренней связи.

«Видеонаблюдение», — осеняет на выдохе, когда дым покидает ноздри, извивается кольцами, растворяется, смешивается с запахом порохового дыма и рассеивается, столкиваясь с телом под ногами, нет, вовсе не труп — Гокудера не стал его убивать, вырубил, крепко приложил затылком о ближайшую поверхность, лицом — о своё колено, прострелил локтевые суставы — жить будет, но стрелять теперь сможет вряд ли.

Цепкий взгляд высматривает, выискивает по углам помещения одну камеру, две камеры. Резкий рывок из укрытия — выстрел по объективу первой, перевёл руку в другую сторону, прицелился, выстрел по второй! Звучит выстрел в ответ, и Гокудера хрипло вскрикивает, сигарета изо рта — падает, адская боль — простреливает, прежде, чем понимает, что его задело. Он снова рывком возвращается в укрытие, за стеллаж, уставленный коробками — жмурится, морщится, дышит рвано, стискивая зубы до скрежета, до рези в дёснах, роняет со лба на пол каплю пота — слышит ещё выстрелы — Мукуро провёл контратаку, прикроет на несколько секунд: дрожащими пальцами Гокудера пытается осмотреть плечо  — пуля прошла по касательной навылет, разорвало мышцу, кровотечение необильное, всего лишь царапина по его меркам, но правая рука, по-видимому, выведена из строя, вряд ли сможет стрелять нормально, не сможет держать руку на весу, не справится с отдачей. Кажется, это был рикошет, иначе он давно был бы трупом.

Гокудера нервно сглатывает, и прикрывает глаза на миг, пытаясь отделаться, абстрагироваться от ощущения боли — бомб слишком мало в его распоряжении, но сейчас именно тот момент, когда экономить может оказаться поздно: стрелявших было трое, но позади раздаётся топот шагов. Где укрываются ещё двое ему неизвестно. С этой позиции, тем более с такой рукой он достать их не сумеет, поэтому оставался только один выход: убрать как можно больше одной атакой.

— Мукуро! — прикрывая голову от автоматной очереди, он окрикивает Хранителя Тумана, укрывшегося от него в десятке метров, выуживает две ракетные бомбы из кармана — кидает их ему вместе с zippo. Лучше Мукуро не знать, как именно он пронёс их.

«Пусть сожрут это», — пальба-пальба, выстрелы-выстрелы прервались грохотом молниеносного взрыва.

                   *  *  *

Гокудера сидел в кожаном кресле напротив Десятого в его кабинете, медленно поворачивая в руках кружку кофе. С тех пор как начался передел влияния с взявшимися будто бы из ниоткуда Миллефиоре, кофе давно перестал бодрить его, только горчил на языке и делал более нервным. 

— Но Десятый, нам по-прежнему неизвестно, что планирует Бьякуран. После того, как он поглотил семью Джильо Неро, это становится-…

— Вот именно, Гокудера-кун, — Десятый, сидя за дубовым столом с ещё не подписанными приказами, разложенными на лакированной поверхности, взглянул на него очень серьёзно: он редко перебивал кого бы то ни было, но если перебивал, то на это были основания, — если слухи о том, что я покинул Японию вынудят Миллефиоре действовать и выдать своё присутствие здесь, это сыграет нам только на руку.

— При всём уважении к Вам, Десятый, у меня по-прежнему нет никаких оснований доверять Мукуро, — тот факт, что к этой миссии будет привлечён Хранитель Тумана, его совсем не радовал. Хибари и Мукуро — два сапога пара, далёкие от Вонголы, необузданные, неуправляемые, непредсказуемые. То, чего Гокудера был не способен контролировать — вызывало у него только раздражение, недоверие, и если Хибари просто был где-то там, сам по себе, то Мукуро... Гокудера хорошо помнил причины, по которым тот вступил в Вонголу. Не позволит.

— Я доверяю Мукуро. — Десятый был непреклонен в своём мнении, Гокудера, застигнутый врасплох, почти смущённо отвёл взгляд в сторону от взгляда Десятого, который точно насквозь проглядывал его, будто видел всю его неуверенность, всё его беспокойство и внутренние метания. То, что он чувствует сейчас, вчера, каждый день, каждый миг — не подобает для правой руки Босса. Они оба знают это.

— Но тебя это беспокоит, поэтому ты отправишься в Сицилию на это задание вместе с ним. Ты ведь как никто другой должен понимать: если сейчас Вонгола не установит как можно больше союзов, вместо нас это сделает Миллефиоре. Это не мои прихоти, хотя я полностью поддерживаю это. Это прямые указания Железного Форта. У меня нет возможности лететь с тобой. Ты знаешь. А твоё присутствие не даст усомниться в серьёзности намерений Вонголы. Я доверяю тебе и хочу, чтобы это было под твоим контролем. Томмазини слишком важны, и могут сыграть ключевую роль в складывающемся конфликте. Я надеюсь, что конфликта не будет, что мы сможем разрешить всё мирно, но действовать на опережение лишним не будет.

— Но почему Италия? В конце концов, у них есть CEDEF и целый штаб приближённых к Девятому, включая всех его хранителей, я не могу оставить Вас одного.

— Здесь останется Ямамото, всё будет в порядке, Гокудера-кун, — Десятый вздыхает и протягивает ему приказ, клеймённый печатью яркого оранжевого пламени: давно знает, что иногда это единственный способ уговорить его, Гокудеру, на дело, к которому он относится с наивысшим подозрением. Хаято берёт приказ из рук Десятого, начинает чувствовать себя ещё более неудобно: и как ему в голову пришло усомниться в подобных вещах — очень скоро Десятый сменит Девятого, а значит, на его собственные плечи ляжет ещё более тяжкий груз, ещё более громадная ответственность, и он не может подвести Десятого, не прогнётся под этим грузом, не позволит себе.

— Это приказ от Десятого Босса Вонголы для его правой руки. Я рассчитываю на тебя, Гокудера-кун, — мягкая улыбка озаряет лицо Десятого, и Гокудера, со всей серьёзностью подходя к новому поручению, поднимается с кресла, вставая перед Десятым, и проделывает неглубокий поклон, как это было принято в культуре у японцев. Знак уважения.

— Да, Босс.

Раздаётся внезапный стук, и Гокудера инстинктивно выпрямляет осанку, складывая руки за спину, становится по правую сторону от Босса.

— Входите.

Дверь открывается, и появляется Хром. Гокудера следит за ней очень внимательно, глаз не сводит, чутьё не подводит — лицо её расползается в странной ухмылке: это уже не Хром. Гокудера хмурится, напрягается — пламя тумана внезапно окутывает её тело и вместо неё перед ними возникает высокий мужчина в чёрном плаще.

«Ты хотел меня видеть, Савада Цунаёши?»

Эта непозволительная фамильярность, нарочито-вычурный поклон —  руки, сложенные за спиной, невольно сжимаются в кулаки: он ненавидит Мукуро за это, стискивает зубы, прикусывая язык, но терпит. Знает, что союз с Мукуро не предвещает ничего хорошего.
[ava]https://i.imgur.com/izoulya.png[/ava][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz][sta]Guardiano Della Tempesta[/sta]

Отредактировано Gokudera Hayato (2020-11-17 17:09:50)

Подпись автора
Свернутый текст


February: Carnival
Don't say goodbye
Bad blood [end]
Everything's about to change [TYL]
tempesta x tempesta [TYL]
Non detto [TYL]

[ Dunamis U.M.A. ]

+1

3

— Ты хотел меня видеть, Савада Цунаёши?

Мукуро даже потрудился постучать. Бессмысленный жест, Цунаёши наверняка ощутил  приближение Мукуро, ещё когда он только шёл по коридору. Он рассчитывал застать Цунаёши в одиночестве, но его так называемая «Правая рука» оказался тут как тут — для него Мукуро и разыграл импровизированный спектакль с улыбками и поклонами, уж больно ярко тот демонстрировал свою неприязнь. По болевым точкам людей, эмоции которых подобны оголённым проводам, так и хочется потыкать. Правда, как и оголённый провод, такие люди могли ответить раздражителю снопом искр, но когда Мукуро пугали сложности?

Решив чувствовать себя, как дома, Мукуро прошёл в кабинет и, не дожидаясь приглашения, опустился в свободное кресло напротив стола, за которым восседал Цунаёши под охраной грозной Правой руки.  Ладно, даже Наги выглядела более грозно, чем Гокудера Хаято, но Мукуро не стал его расстраивать.

Пока Цунаёши излагал суть дела, Мукуро прислушивался к мыслям Наги, в чьём теле сейчас пребывал. Его собственное тело находилось в Агридженто, где он скрывался после своей последней, не самой удачной стычки с членом семьи Миллефиоре. Наги вечером отбывает в Токио — по делам, в подробности которых Мукуро вдаваться не стал, главное, что перевесить на неё нежелательное сотрудничество с Вонголой уже не получится.

— Томмазини, говоришь, — протянул он задумчиво, постукивая пальцем руки, затянутой в кожаную перчатку, по подлокотнику кресла. Это всё меняло, и сотрудничество с Вонголой резко становилось желательным. Сама Томмазини Мукуро не сдалась, но на приёме, о котором шла речь, будет присутствовать представитель Мала-дель-Брента, на след которой он пытался выйти уже больше месяца. Не упуская Миллефиоре из поля своего зрения, Мукуро предпочитал не зацикливаться на единственной крупной фигуре на доске, а присматриваться к другим, менее влиятельным, но способным наставить палок в колёса, и слухи, которые достигли его ушей, ему очень не понравились. Поговорка «враг моего врага — мой друг» — чушь полнейшая, для Мукуро вся мафия была врагом номер один, не разделяясь на стороны и семьи. Он бы с одинаковым удовольствием расправился и с Джильо Неро, и с Каваллоне, и с Томмазини. Поэтому от Мала-дель-Брента, которые на дух не переносили Бьякурана, да и Цунаёши тоже не жаловали, он заранее ожидал только проблем.

Спрашивать, почему Цунаёши сам не полетит на приём, на котором обязан присутствовать, Мукуро не стал. И дураку будет ясно, что как только Цунаёши сунет нос за пределы родной Японии, на него набросятся голодные псы семьи Джессо, мечтающие выслужиться перед Бьякураном. Чего ждать от Джильо Неро, которые теперь официально, как и Джессо, стали частью единой семьи, Мукуро не знал, но догадывался: ничего хорошего. А может, всё намного прозаичнее, и Цунаёши попросту занят — в отличие от Мукуро, он не мог присутствовать одновременно в десяти местах. Как неудобно.

Либо всё было ещё проще, и Цунаёши просто валился с ног от усталости — выглядел он, мягко говоря, так себе. То ли от недосыпа, то ли от болезни, то ли ещё от чего. Но это уже не забота Мукуро, пусть Правая рука получше следит за своим боссом и вовремя отбирает у него важные бумажки, мешающие спать по ночам.

— Ладно, — сказал он, подпустив в голос нотку недовольства. Обманывать Цунаёши всегда было сложно из-за его Гипер-интуиции, но делиться информацией и распространяться о назревавшей проблеме с семьёй Мала-дель-Брента — единственной причине его согласия, — Мукуро не собирался. Попытки Вонголы играть в хороших мальчиков и обходиться малой кровью его не устраивали, церемониться с противником Мукуро не будет. Правда, ему навязывают бесполезный балласт в виде Хаято, но это ничего. Лишь бы не мешался и под ногами не путался. — Я встречу тебя в аэропорту, Гокудера Хаято. — Впервые за разговор Мукуро перевёл на него взгляд. — Надеюсь, ты не боишься летать на самолётах?~

С этими словами он покинул тело Наги. Мукуро любил импровизацию, но подготовиться всё равно следовало: добраться до Венеции, где и будет проходить приём, попросить М.М. позаботиться об отеле подальше от места встречи семей. Раз уж Мукуро пойдёт туда лично, у него должен быть путь отступления, да и Цунаёши желательно вернуть его любимую собачку назад если не в целости и сохранности, то хотя бы не на последнем издыхании.

Подпись автора

[эпизоды]
Мы танцуем смерть
Мёртвыми птицами
Everything's about to change

[персонажи]
Elliot Nightray
Bakugō Katsuki
Edward Elric

+2

4

Гокудера смотрит на Десятого: перестаёт доверять собственным глазам. Это Десятый.
Уверенный в правильности избранного им пути взгляд карих глаз — пути, проложенным Вонгола Примо, пути без кровопролитий. Улыбка Десятого. Вихрь непослушных волос Десятого. Телосложение Десятого. Движения Десятого. Костюм Десятого, и даже плащ. 
Это Десятый. Гокудера немеет от этого осознания: это человек, которого он безмерно уважает, которым восхищается, за которым поклялся следовать до конца.
Десятый улыбается ему, щурит глаза, произносит своим ровным голосом, который он узнает из тысячи, — «Гокудера-кун».
Но Гокудера смотрит на этого Десятого только с одной мыслью.

«Ублюдок.»

*  *  *

Гокудера бросает на Десятого тревожный взгляд – они оба осведомлены о цене обращения за помощью к этому не-человеку, оба помнят его конечную цель: уничтожить мафию, как институт, в том числе Вонголу. Пусть Мукуро, как змея, пригретая у ног Десятого, десять лет усыпляла их бдительность, пусть он в долгу перед Десятым, ведь это Десятый совершил почти невозможное – заручившись поддержкой Девятого, вытащил его из железной стены Вендикаре — Вонголе было, есть и будет, чем надавить, но что этот ублюдок мог знать о долге и чести? Этим Мукуро отличался от Хибари: Хибари, в отличие от этого ублюдка, всегда возвращал долги.

Руки размыкаются, больше не сцеплены за спиной. Шаг вперёд. Ноги сами чеканят их по тёмно-красному ковровому покрытию пола кабинета Десятого Босса Вонголы — игнорирует собственное имя, произнесённое Десятым, нависает над Мукуро, отбрасывая на него тень, сверлит взглядом нон грата.

— Даёшь согласие. Вот так. Просто. Без никаких условий. Какую игру ты ведёшь? — Гокудера не выдерживает и рычит, срываясь с цепей безупречной сдержанности, миллиметр за миллиметром годами высекаемой собственными руками на своём лице. Однако Мукуро это игнорирует, Мукуро, как всегда, сваливает в самый ответственный момент, вспыхивая пламенем тумана: перед ними снова просто Хром. Гокудера смотрит на неё, растерянную, и в такие секунды ненавидит её также сильно, как и Мукуро: несмотря на то, что её жизнь давно не зависит от его иллюзий, несмотря на то, что Мукуро уже не заточен в водной тюрьме Виндиче, она по своей воле позволяет использовать себя. Беззвучно цедит одними губами — «дура». Тут же осекается, глядя в синие глаза, признаёт, что сейчас неправ — в отличие от Мукуро, она не раз доказывала свою преданность Вонголе и конкретно Десятому.

— Прошу прощения, Босс, больше подобного не повторится. — Гокудера возвращает себе самообладание, своё безупречно-беспристрастное и серьёзное выражение лица, достойное того, кто стоит по правую сторону от Босса; жалеет, что позволил спровоцировать себя и сорваться. В очередной раз.

— Если не возражаете, я лично займусь организацией поездки и встречи, а сейчас я оставлю вас, — Гокудера выдыхает, проделывает Десятому поклон — целовать собственную руку, как это принято у Босса и его подчинённого, Десятый не позволял. Десятый только устало вздохнул — десятки раз повторял уже, что они здесь друзья прежде всего, а потом Семья, но Гокудера не желал слушать. Не в этом кабинете. Здесь в нём субординация и безоговорочная верность.

Совесть колет за живое: когда Десятый приказал остановиться, не идти с Мукуро на конфликт, он этого не сделал. По собственным причинам. Гокудера знает, что никогда не будет доверять Мукуро по своей воле, однако волю Десятого он ставит выше, но ещё выше — жизнь Десятого. Превыше всего остального. Превыше жизни собственной, превыше жизни всех хранителей вместе взятых. Поэтому он порой способен действовать и действует так, как считает нужным. Ради Десятого он сделает всё, даже если Десятый не всегда с ним согласен — у него есть своя голова, и она подсказывает сейчас, что Мукуро явно что-то задумал, знает больше, чем говорит Десятому, точнее, он, как всегда, ничего не говорит.

«Говнюк.»

Что-то явно заинтересовало его в Томмазини, а значит, сведения CEDEF о том, что эта семья связана с Кёнигом, третьим и последним оставшимся в живых изобретателем нового оружия, могут оказаться достоверными. Однако, если Мукуро было известно гораздо больше, чем известно им, а Гокудера в этом не сомневался, это грозит вылиться не в просто очередной наискучнейший вечерний приём акта вежливости с последующим заключением договора.
Выйдя из кабинета Десятого, Гокудера раздражённо выдохнул.  Семнадцать часов в самолёте. Перелёт будет долгим.

*  *  *

Пианино навязчиво играет на фоне, Гокудера, сжимая в руках бокал, но не отпивая ни капли — никто не отменял яд, впивается глазами в каждого, кто, по его мнению, способен навредить Вонголе, а это были — все, но чаще смотрит на Десятого, не выдавая собственного недоверия, где нужно — слабо улыбаясь, чаще — хмурясь. Давить лыбу по поводу и без с той же лёгкостью, как это делал Ямамото, он по-прежнему не научился. Гокудера знает, что не всех в Италии устраивает нынешнее положение дел, когда сильнейшую мафиозную семью с почти вековой историей вот-вот возглавит японец, когда половина Хранителей десятого поколения — японцы, и помимо прочего то, что Гокудера находил забавным больше всего — по линии матери он и сам японских корней.

Тихая игра рояля  начинает свербеть в ушах фальшивыми нотами — раздражает. Пока всё проходит в лучших традициях подобных мероприятий — в скуке. Некоторые вещи никогда не менялись, такие приёмы ему ещё в детстве осточертели. Рукопожатия, разговоры всё вокруг да около, но, в сущности, ни о чём. Гокудера, как никто другой был предан своему положению, своей работе, уходил — позже других, появлялся, раньше всех, брал на себя больше, и больше, и больше — сильно уставал, но ему это нравилось. За исключением вот таких вот её частей.

Гокудера кивает человеку, имени которого даже не помнил, и ещё одному, и ещё одному, щурится на Десятого с привычным для себя серьёзным выражением, склоняется над его ухом, шепчет. Давно не доверяет собственным глазам.

— Сотри с лица Десятого свою ухмылку, Десятый не ведёт себя так. — цедит сквозь зубы Десятому. Тихо. Жёстко. С едва видимым омерзением. Тому, кого сопровождал. Но Гокудера отдавал себе отчёт в том, что только что — солгал. Этот ублюдок, он мог скопировать внешность, но не движения, не походку, но он это сделал. Как долго Мукуро наблюдал за Боссом, как долго готовился занять его место? Гокудера не может сосредоточиться, Гокудера теряет бдительность, Гокудера думает только о том, что не может доверять Мукуро. Снова смотрит на не-Десятого и с яростью обрушивается на себя: он бы не узнал, не отличил, не сразу. И это точно ударом под дых, трезубцем вонзается в нутро, оставляя жгучий порез укора самому себе — что, если однажды Мукуро займёт тело Десятого, а он даже этого не поймёт? Пропади пропадом это пламя тумана,  единственное из семи, помимо неба, которое он так и не сумел понять, которое не смог приручить, и бороться против него не способен, не способен контролировать собственный мозг. Чёрт.

— Так-так. Знаменитые секреты Вонголы. Не поделитесь?

— Прошу прощения. — Гокудера отворачивается от «Десятого» и смотрит на человека чуть в годах достаточно грозно, прямолинейно давая понять, что не стоит лезть не в свои дела.

— Семья Бондиани, — человек протягивает руку, произносит так, будто эта фамилия должна им о чём-то говорить, — Глазам не верю, Гокудера Хаято, собственной персоной, теперь сподручный самого Босса Вонголы. Когда-то давно я был знаком с твоим отцом.

Гокудера прикладывает множество усилий, чтобы не скривиться, не поменяться в лице. Руку не протягивает. Проклятье. Только этого не хватало, какого чёрта именно сегодня? Нужно от него как можно скорее отвязаться, но человек продолжал, как будто ничего из этого не замечал.

— Я был даже на паре ваших выступлений. Кажется, это было шестнадцать, нет, семнадцать лет назад. Знаете, последний перфоманс оставил неизгладимое впечатление. Собственно, возможно, вы захотите повторить это снова и сорвать немного аплодисментов? Рояль как раз свободен.

— Я.... э... — Хаято растерялся в попытке сходу сообразить причину для отказа, от одной мысли о прошлом его передёрнуло,  — ...присутствую здесь не просто как правая рука Десятого Босса Вонголы, но и как его личный переводчик. Прошу понять, в данный момент я не могу оставить Босса… —  Гокудера оглядывается на Мукуро и видит — никого. Дерьмо! Он отвернулся всего на секунду, а этот ублюдок уже исчез! Этого стоило ожидать, тц. Какого черта он задумал?! Ещё слишком рано рыскать в поисках информации, их могут раскрыть.
[ava]https://i.imgur.com/izoulya.png[/ava][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz][sta]Guardiano Della Tempesta[/sta]

Отредактировано Gokudera Hayato (2020-11-29 18:45:49)

Подпись автора
Свернутый текст


February: Carnival
Don't say goodbye
Bad blood [end]
Everything's about to change [TYL]
tempesta x tempesta [TYL]
Non detto [TYL]

[ Dunamis U.M.A. ]

+1

5

М.М. выполнила свою часть безупречно: отель, расположенный в районе Каннареджо, был неприметным, удобным и не привлекал лишнего внимания. Сюда они и отступят, если вдруг что-то пойдёт не так. Десятый босс Вонголы, разумеется, не мог остановиться в таком скромном месте, но М.М. позаботилась и об этом — сняла ещё два номера в Рио Ново для отвода глаз. Забавно получится, если Саваду Цунаёши пожелают отправить на тот свет и нагрянут в гости в абсолютно пустой номер Рио Ново. В венецианском гетто Каннареджо их в жизни не найдут.

Дожидаясь прибытия Правой руки Цунаёши — теперь уже временно своей Правой руки, — Мукуро расположился в зале ожидания бизнес-класса в окружении иллюзорных сопровождающих. Он понятия не имел, каким количеством телохранителей обычно окружает себя Цунаёши, и окружает ли вообще, но решил, что дон Вонголы, в одиночестве ожидающий своего подчинённого, выглядел бы немного странно. Это даже было по-своему занятно: воскрешать в памяти мимику Цунаёши, его повадки, тембр его голоса, его лексикон, чтобы придать картинке большей реалистичности. Мукуро не особо волновался за возможные косяки — во-первых, даже если что-то пойдёт не так, ему на это плевать, а во-вторых, ему предстояло обвести вокруг пальца не близких Цунаёши, знающих каждый его взгляд и способных почуять фальшь, а людей, которые видели Цунаёши либо на фотографиях, либо мельком и издалека. Мало ли, какими странностями обладал десятый босс Вонголы — эти непонятные японцы!

Объявили посадку нужного рейса, и Мукуро нехотя поднялся из удобного кресла. В небе за огромным панорамным окном разгоралась вечерняя заря, и по полу пролегли густые длинные тени людей, стягивающихся в зону прилёта.

Мысли Мукуро занимала Мала-дель-Брента. До приёма ещё целые сутки, но если он чему-то и научился в Вендикаре, так это терпению. Ждать он умел, как никто другой. И всё же, подумать было над чем. Если слухи правдивы, и эта семья действительно решила пойти contro tutti, Мукуро им мешать не станет. Даже с радостью подольёт масла в огонь и посмотрит, как семьи будут рвать друг другу глотки. Вот только оружие, которым якобы обладала Мала-дель-Брента, должно перекочевать в его руки. Он не собирался допускать даже гипотетическое существование чего-то, что способно не просто погасить Пламя, но и заблокировать любые сверхъестественные способности. И уж тем более он не допустит, чтобы нечто подобное находилось в руках мафии и в любой момент могло бы перейти в собственность Бьякурана.

— Гокудера-кун~ — вместо приветствия проговорил Мукуро под иллюзией Цунаёши, копируя его улыбку — лёгкую, немного настороженную. Здесь, в аэропорту, битком забитом посторонними людьми, играть не перед кем, но Мукуро всё равно не отказал себе в удовольствии примерить чужую личину не только внешне. В конце концов, однажды он получит это тело — тело дона Вонголы. Если он сможет обвести вокруг пальца Гокудеру Хаято, то сможет обмануть даже мать Цунаёши. — Как прошёл перелёт? Хорошо добрался? Помочь тебе с твоей сумкой?

Он не пытался бесить Хаято намеренно, но всё же было любопытно, как этот комок нервов попытается сдерживаться и не грубить в ответ, глядя в лицо своего ненаглядного босса и при этом отчётливо понимая, кто скрывается под его личиной. Хорошо, что Цунаёши решил послать именно свою Правую руку, а не Ямамото Такеши или ещё кого-нибудь. Хаято, может, сам того не желая, умел привлекать к себе чужое внимание, а именно это Мукуро и нужно, чтобы не составило труда улизнуть в нужный момент и заняться своими делами, пока гости будут пытать его вопросами о том, куда же делся Савада Цунаёши.

Снаружи их ожидали две машины: в одну сядет иллюзия Цунаёши, а в другую — они с Хаято. Обычный приём не подразумевал особых сложностей, но Мукуро-то знал, что обычного в этом приёме будет ровным счётом ничего. Он бы не удивился, обнаружив хвост как минимум от Мала-дель-Брента, не говоря об отбросах из Миллефиоре. А если до Хаято и дойдёт, что Мукуро чрезмерно осторожничает… Ну, уже не имеет значения. Мукуро даже сам по себе Хаято не был нужен; всё необходимое он мог нарисовать себе сам, в том числе и сопровождение в виде постного мрачного лица Правой руки, так что в его же интересах вести себя хорошо, слушаться старших и не мешать.

Подпись автора

[эпизоды]
Мы танцуем смерть
Мёртвыми птицами
Everything's about to change

[персонажи]
Elliot Nightray
Bakugō Katsuki
Edward Elric

+1

6

Гокудера раздражается, и выдыхает это раздражение, цедит через зубы почти видимо, почти осязаемо, парой вежливых фраз отделывается от назойливого собеседника, ставит нетронутый бокал с шампанским на столик, смотрит по сторонам, пристально изучает собственное окружение в поисках «босса». Целые сутки до этого чёртова фуршета, начиная с аэропорта —  он по пятам таскался за Мукуро, отслеживал каждое его действие, и это порядком успело вывести его из себя. Он ни за что не поверит, что этот ублюдок согласился выполнить приказ Десятого из преданности Вонголе.

«Он здесь что-то вынюхивает. Теперь стопроцентно.»

Гокудера раздражается, прислушивается к доносившимся со всех сторон голосам, по большей части слыша венетский диалект, но не слыша голоса Десятого с явным иностранным акцентом, скрежещет зубами: этому ублюдку хватило ума безупречно имитировать и это, он понял это в самолёте, в аэропорту, после унизительной просьбы помочь с грёбаными сумками ему, тому, кому не нужна была помощь, тому, кто обязан был во всём быть опорой Десятому —  от гнева тогда свело челюсть, и он едва удержался, чтобы не двинуть собственному «боссу» по морде.  Гомон становится громче, Гокудера раздражается, ощущает, что предел его терпения стремится к нулю —  к нему то и дело подходят, пытаются завязать чёртовы беседы, в которых он был не силён, спрашивают о Боссе. Чёрт возьми, итальянский был его родным языком, но сейчас он хочет невозможного: чтобы все заткнулись. За те одиннадцать лет, что он провёл в Японии, он привык к чужого языку, чужому менталитету, излишней восточной вежливости, благодаря Такесуши привык даже к странной еде, и несмотря на плотность населения в японских городах, именно в Италии ему сейчас было душно. Вся эта показушная роскошь, древневековая старь —  от всего этого его воротило, как и от высших мафиозных кругов, готовых лечь подстилкой при одном упоминании Вонголы, при одном упоминании того, что он —  правая рука будущего дона. Его имя в Италии в определённых кругах теперь знали все, но Гокудера не забывал —  кто он на самом деле было известно только трущобам.

Так и не найдя Мукуро, Гокудера, отделавшись от пустой болтовни, отходит в сторону, прикрывает глаза на секунду, видит перед собой чертежи поместья: сопоставив снимки со спутника и покопавшись в истории региона, удалось выяснить, что подобных поместий в девятнадцатом веке было построено несколько одним архитектором и заполучить чертежи одного из них, и пусть, вероятно, назначение помещений оставалось в данном случае неизвестным, вряд ли кто-либо с тех пор особо менял планировку. Гокудера досконально изучил план в поисках пути для отступления и других средств, с помощью которых можно было бы проникнуть внутрь — стандартная мера предосторожности для любого приёма, особенно когда Десятый встречался с боссом другой семьи не на своей территории —  информацию он передавал подчинённым, на всякий случай. Это было неизменно: он никому не доверял так, как доверяет Десятому и самому себе, он не сомневался в силе Десятого, но годы работы, взаимодействия с CEDEF в том числе, вынудили его пойти на уступки, предусматривать всё: в некоторых обстоятельствах полагаться на других было необходимо, жаль, он мог полагаться на этих людей не из числа приближённых к хранителям больше, чем на Мукуро.

«Куда мог пойти этот чёртов ублюдок! Этот холл соединён с тремя коридорами.»

Один звонок и это место отправится штурмовать вооружённая группа Вонголы, запрошенная у Железного Форта. Разумеется, это не поспособствует установлению союзных отношений, однако, нельзя было полностью исключать возможность того, что Миллефиоре заслали сюда своих псов.

Гокудера беспокоится, и не на пустом месте: изначально присутствие Десятого не было заявлено, однако в последний момент они переиграли планы — вместо Десятого было решено отправить сюда Хром, которую, по своим причинам, Десятый заменил на Мукуро; убедить в этом Десятого стоило ему двух пачек выкуренных подальше от Десятого сигарет, собственному упрямству вопреки мнения Десятого и бесчисленных извинений, хотя он до конца всё ещё не знал, какое из двух зол в части безопасности Босса являлось худшим. Вероятность того, что Миллефиоре находятся здесь, в Венеции, прямо в этом особняке —  пятьдесят на пятьдесят, и, если Томмазини предоставляют Кёнигу убежище —  эта вероятность увеличивалась в полтора раза. Вероятность того, что они нападут в открытую — пятьдесят на пятьдесят. Вероятность того, что они могут нападут чужими руками, устроив диверсию или что-то ещё — существовала. Миллефиоре не вели конфронтацию в открытую, но сейчас имелись косвенные доказательства, что за многими нападениями на структуры Вонголы и союзных семей стояли именно они. Волки в овечьей шкуре. Цепочка нападений на оружейные склады, наводки для полиции на несколько казино тут и там, кажется, ничего серьёзного, но ощущение того, что это всего лишь затишье перед бурей, не покидало.

Гокудера осознаёт все риски: с одной стороны, если босс Томазинни (который, к слову, всё ещё не показался им на глаза, ещё один ублюдок) выяснит, что Десятый —  всего лишь иллюзия, то это сочтут в лучшем случае за оскорбление, в худшем —  за попытку диверсии. Однако, как бы неприятно было признавать, Рокудо Мукуро не за смазливую рожу и свой грёбаный трезубец десять лет назад считался опаснейшим в Италии преступником. В том, что касалось иллюзий этому ублюдку не было равных. Он уже пытался выведать у сеньора Йемицу, пропуская бокал виски в баре (выдалось однажды, родители Десятого —  люди, которым, как и Десятому, он не мог отказать), как тому, чёрт возьми, удалось завербовать такого человека — бесполезно. Гокудере только оставалось надеяться, что у главы CEDEF были достаточно веские аргументы, чтобы не ставить под удар собственного сына.

Принимая то решение, замену Босса иллюзией, они руководствовались простой логикой: если Миллефиоре захотят ударить по Вонголе, то они сделают это не по Девятому, готовившемуся сложить с себя полномочия, а по следующему Боссу. База Вонголы в Японии – вторая по величине и влиянию после Железного Форта, но в сравнении с Фортом, укреплённым в том числе Варией и CEDEF, была более уязвима для нападения. Удар по Десятому – непоправимый урон по репутации Вонголы, уничтожение базы Десятого – может стать катализатором вотума недоверия для союзных семей, толчком для присоединения к Миллефиоре. Поэтому Десятый, нехотя, разрываясь между двумя обязанностями, принял решение оставаться в Японии и дело с Таммазини доверил ему. Десятый до последнего рассчитывает на то, что это всего лишь домыслы, что открытой войны с Миллефиоре не будет, но Гокудера в это слабо не верил: надейся на лучшее, но готовься к худшему.

Выпустивший из поля зрения Мукуро, Гокудера выругивается на-японском, достаёт из кармана телефон, чтобы набрать этого сукиного сына, десять раз он возьмёт трубку, но... резко хмурится, стискивая зубы — какого чёрта здесь глушится связь, тщательный досмотр и проход через металлоискатели — стандартная мера предосторожности, на подобных мероприятиях в целях безопасности был запрещён пронос оружия, но оружие —  это не только пистолеты. С собой у него была только одна коробочка — в случае боя её будет достаточно, тащить с собой на званые приёмы тонны оружия было дурным тоном, не способствующим переговорам, скажите это взрывчатке, распиханной по всему костюму, что до Мукуро, вряд ли этот ублюдок даст себя в обиду. Но заглушенная связь рушила его стратегию обороны на случай непредвиденной ситуации. Нужно было убедиться, что это не только его проблема.

—  Извините, но у вас ловит сеть? Похоже, мой телефон сломался, — он обращается к ближайшему мужчине, его телефон тоже не работал. Чёрт. Их об этом не предупреждали, значит, держат за идиотов, а когда Вонголу держат за идиотов, Гокудера—

— Что за... — он выхватывает коробочку прежде, чем оглушительно срабатывает сигнализация, а выход и все окна блокируются металлическими жалюзи, поднимается паника и крики, со всех сторон раздаётся кашель — спустя секунду Гокудера понимает почему — вдыхает, и не может дышать, задыхается. Газ! Бесцветный, не имеет вкуса и запаха — перебирает в голове десятки названий, вставляя кольцо в коробку, но пламя — не срабатывает!

[ava]https://i.imgur.com/izoulya.png[/ava][lz]The feared right hand man of the Vongola[/lz][sta]Guardiano Della Tempesta[/sta]

Отредактировано Gokudera Hayato (2020-12-03 21:28:41)

Подпись автора
Свернутый текст


February: Carnival
Don't say goodbye
Bad blood [end]
Everything's about to change [TYL]
tempesta x tempesta [TYL]
Non detto [TYL]

[ Dunamis U.M.A. ]

+1


Вы здесь » Nowhere[cross] » [no where] » Everything's about to change