no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

Nowhere[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhere[cross] » [no where] » natural selection


natural selection

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

гейдж крид х джордж денбро
https://i.ibb.co/LxDS7Jp/2.pnghttps://i.ibb.co/KXsW9P8/LjGs.gifhttps://i.ibb.co/BgH2SpL/2.png
https://i.ibb.co/C739Vg6/7.pnghttps://i.ibb.co/DV9xhg9/23.pnghttps://i.ibb.co/y0WQvQx/8.png
gravestone // deuce

джордж в детстве познал настоящий ужас; гейдж потерял всю свою семью и видел что-то, что оставило на нем темный отпечаток. они оба — странные. с головой не порядок, понимаете? они идеальные жертвы для буллинга, объединившиеся против остального мира и решившие мстить.

«они не видели реального будущего для себя, не верили, что окружающие примут их такими, какие они есть, и сами стали себя ненавидеть. потом они стали ненавидеть всех вокруг, затем стали злыми, жестокими и, наконец, в один безумный момент поверили, что имеют власть над миром, который их принижал».

ау, напрочь отрицающая канон, но что вы нам сделаете?

[nick]Gage Creed[/nick][status]ㅤㅤ[/status][icon]https://i.ibb.co/6ZxDf5g/columbine-au.png[/icon][fandom]pet sematary[/fandom][lz]Если бы я мог уничтожить весь мир ядерным взрывом, то я бы это сделал, потому что всех вас ненавижу.[/lz]

+1

2

Нормальная социализированная школьная жизнь — это не про Гейджа Крида. Почему-то ему кажется, что если бы его сестра была сейчас здесь, то непременно оказалась бы в эпицентре событий; стала бы черлидером или вроде того. Возможно, начала бы встречаться со спортсменом и, возможно, выбрала бы самого отвратительного из всей школьной футбольной команды. Не то чтобы Гейдж так уж хорошо помнил свою старшую сестру, но ему казалось, что именно такой она могла бы быть. Потому что в его воспоминаниях она оставалась активной, острой на язык и живой. Мертвой вообще-то, но психиатр посчитал подобные воспоминания фантазией, которую влекло за собой ПТСР. Конечно, потерять в раннем детстве всю свою семью — тут не только кошмары будут преследовать. Впрочем, сейчас это не важно. В стенах школы Эйлин бы точно была живой при всей своей реальной мертвенности; в отличии от самого Гейджа, который не смог отыскать себе место в отлаженном школьном сообществе Да и не хотелось ему искать это место — ему хотелось просто существовать до финальной точки. Гейджу казалось, что он попал в желудок этого социального организма и теперь его перерабатывали. Вот только дерьмом он себя чувствовал уже сейчас.

Да и кто не чувствовал? Гейдж не был единственным козлом отпущения в этом месте, но был практически лучшим объектом для всех грубых шуток и тычков со стороны местной «верхушки». Практически — потому что был еще Джордж, не менее странный и не более популярный. Это их и сблизило; это и сделало их друзьями. Наличие Денбро в стенах школы лишь немного смягчало то мерзкое грызущее чувство, которое Крид испытывал каждое утро по дороге из дома. Присутствие друга поднимало дух, но злиться на несправедливость этого мира Гейдж оттого не переставал. Каждый день был похож на войну и с самим собой, и с придурками из средней школы.

Сегодня Гейдж не рассчитывал на бóльшее тоже — очередное время в обществе ограниченных придурков, которых необходимо было терпеть. Что может быть хорошего? И все же половина дня прошла в блаженной отстраненности. Проблемы начались тогда, когда все потянулись на ланч.

Обедать в школьном дворе Гейдж ненавидел и причин для этой ненависти было предостаточно. Он предпочитал держаться в стороне от всеобщей шумихи. Вместо сандвича с тунцом — сигарета, выкуренная на заднем дворе; вместо содовой — наушники в уши и музыку погромче, чтобы окончательно оградиться от внешнего мира. Вот только для того, чтобы добраться до уединенного места Гейджу необходимо было проходить путь между столиками, где остальные ученики обедали, наслаждаясь свежим воздухом и солнечными днями. Последними в этом году. Обычно этот путь был быстрым и Гейдж проходил его без приключений. Но это обычно; а сегодня был не обычный день. Сегодняшний день станет переломным в жизни Крида — да и в жизни остальных подростков, впрочем, тоже. Просто никто из них об этом еще не знал. Не мог этого знать и Брайс, когда кинул в Гейджа смятую промасленную обертку от жирного чизбургера. Крид остановился и посмотрел на капитана футбольной команды. Тот выглядел слишком довольным и это раздражало.

— Эй, Аполло Крид! — Брайс привлекал внимание. Рассчитано это было явно не на Гейджа, который и так смотрел прямо на него; возможно, Брайс рисовался перед хорошенькой черлидиршей, которая теперь следила за представлением из первых рядов, — Так ты правда лежал в психушке? У тебя совсем голова протекает, да, Крид?

Гейдж тяжело вздохнул — все спортсмены такие тупые или Брайс чертово исключение? Вопрос о психиатрической больнице ему задавали с самого его первого дня в этой школе. И он неизменно игнорировал его. Зачем отвечать тем, кто и так думает, что знает правду? Да, Гейдж проходил курс и находился под наблюдением психиатра. Нет, его не били током, не топили в бочке с водой и не делали лоботомию. Он не сидит на психотропных, не принимает успокоительное и не опасен для общества. Он абсолютно точно не опасен для общества. Но кому есть дело до действительности, если лаконичное «фрик» так плотно прилипло к его персоне?

— Иди нахуй, — Гейдж сказал это едва слышно, но Брайс все равно понял сказанное. По его вытянувшемуся лицу это было видно. И все же футболист, сжав кулаки и сделав шаг вперед, вопросительно приподнял брови.

— Что ты сказал, членосос?

— Я сказал тебе пойти нахуй, — нужно было вовремя заткнуться. Просто вовремя закрыть рот и пойти дальше — никто бы не потащился следом, Гейдж это знал. Они бы просто смеялись и, возможно, бросили бы ему вслед еще что-нибудь. Будто то остатки бургера или колкое замечание. Но Крид не мог замолчать, словно внутри что-то лопнуло и словесный понос обрушился со всей силы. Остатки разума предпочли покинуть его в этот момент и это было чрезвычайно подло с их стороны. Гейдж сделал шаг вперед, непроизвольно сокращая расстояние между собой и Брайсом. Теперь все ученики смотрели на них; возможно, кто-то пошел за учителем, но это в любом случае было бы слишком поздно, — Мне повторить по буквам? Тебе на тренировках часто мячом в голову попадают, придурок? Н а х у й.

Брайс зарычал от собственной слепой ярости. Почему-то Гейдж подумал о том, что вот с этим придурком Эйлин бы точно встречаться не стала. Он даже не сдвинулся с места, когда увидел, как огромная туша футболиста начала стремительно надвигаться на него. Брайс желал проявить себя настоящим самцом, бросив пару колких замечаний в сторону местного уродца. И уж точно он не рассчитывал получить грубость в ответ на грубость. В его глазах это было равносильно тому, как если бы в зоопарке обезьяна начала бы обкидывать тебя своим дерьмом. И Гейдж это понимал. Понимал и тогда, когда его язык зажил собственной жизнью, и теперь, когда расправа неумолимо приближалась.

— Завали нахрен, Крид, — Брайс вцепился в ворот толстовки Гейджа и, казалось, готовился в любой момент поднять его в воздух. Краем глаза тот уловил, что некоторые ученики начали подниматься со своих мест. Разумеется, ни от кого из них помощи ждать не приходилось. Надеяться можно было только на себя. Возможно, именно эта мысль заставила его сделать следующее. А, возможно, то было осознание безысходности и желание сделать хоть что-нибудь. В любом случае, он толкнул Брайса в грудь и тот, не ожидая ничего подобного, покачнулся. Эта мелочь стала еще одним ударом по хрупкому самолюбию местного задиры, а потому в следующий момент он замахнулся и одним ударом сбил Гейджа с ног.

Тот понял, что произошло, только когда почувствовал под собой холодную землю и траву — недостаточно мягкую, чтобы не почувствовать, как в ребрах раздается тупая боль от неудачного падения. Но то были мелочи. Куда острее боль ощущалась в области лица — казалось, что огнем горит все оно. На губах Гейдж ощутил что-то мокрое и теплое и, проведя языком, понял, что это было. Кровь. Чертов идиот разбил ему нос и теперь кровь капала на губы, траву и рукав толстовки.

— Ты покойник, — классическая угроза, которую бросает Брайс, заставляет Гейджа смеяться. Тот не способен воплотить в ее жизнь. Может лишь чесать языком и позволять своей подружке цепляться за руку. «Пойдем, тебе не нужны неприятности, вдруг тебя отстранят, сейчас игровой сезон, Брайс!», — лопочет она и тот старательно делает вид, что больше всего на свете хочет остаться и выбить из Крида все дерьмо. Вот только Гейдж знает, что тому страшно. Он боится неприятностей, боится ответственности и, конечно же, боится пустить под откос игровой сезон. Потому и позволяет увести себя в сторону.

— Болтай языком между ног своей девчонки, мудила, — Гейдж садится на траве и сплевывает кровь в сторону. Брайс на секунду замирает — нехотя, ясное дело, ему не хочется проблем, а ведь учителя уже явно кто-то вызвал, — но его девушка продолжает тащить его прочь. И Брайс позволяет ей победить в этой схватке.

Гейдж же поднялся на ноги, ощутив на себе пристальные и любопытные взгляды. Подхватив рюкзак, он снова вытер нос рукавом и тут же зашипел от боли — грубым прикосновением он потревожил рану и кровь начала литься с бóльшей силой. Оттолкнув от себя незнакомую девчонку, что-то говорящую ему о медпункте, Гейдж направился в сторону школьного здания. Хотелось срочно умыться, избавиться от железного привкуса на языке. И просто подставить голову под ледяную воду.

До туалета на первом этаже он добрался быстро и обошелся без свидетелей. Гейдж сразу проследовал к раковине и пристально осмотрел в зеркале свое отражение. Все было не настолько плохо, насколько ощущалось. По крайней мере, его нос не свернут на бок, не сломан нещадно. Кровь, размазанная по губам и подбородку, выглядела мерзко, а потому Крид открыл воду и первым делом осторожно смыл с лица следы кровоподтеков. Затем достал из рюкзака темный платок, подсунутый бабушкой черт знает для чего — хотя теперь Гейдж и нашел ему применение, он сомневался, что миссис Голдман думала именно об этом. Он намочил платок холодной водой и, запрокинув голову, прижал его к носу. Да, ему тысячу раз говорили, что так делать нельзя. Но попробуйте постоять ровно, когда из вашего носа течет кровавый водопад!

Легче стало только минут через десять. Гейдж еще раз брызнул в лицо хлорной водой и потянулся было к мусорному ведру, чтобы выбросить испачканный платок, но подумал немного и сжал его в кулаке. Почему-то ему казалось, что этот платок сегодня еще пригодится. Гейдж осторожно вдохнул, приготовившись к острой боли, и действительно почувствовал ее. Нос все еще болел. Это не удивительно. Подумав немного, Крид зачерпнул воды и набрал в рот немного. Прополоскал, пытаясь вытравить привкусом городской воды кровавый привкус, и сплюнул в раковину. Чертова школа, почему бы тебе не пойти нахуй вместе с Брайсом и остальными уебками?

Гейдж бы с радостью перешел на индивидуальное обучение — он знал, что так можно. Один из его одноклассников, больной лейкемией парень, занимался дистанционно. И Гейдж был уверен в том, что при желании и при наличии тех связей, которые были у Ирвина Голдмана, устроить это чертовски просто. Вот только бабушка и дед хотели, чтобы он находится в социуме. Конечно, единственный оставшийся внук. Он просто обязан был быть нормальным, чтобы никого не разочаровать и, упаси Бог, не расстроить. На его проблемы можно было закрывать глаза ровно до тех пор, пока видимость идеальной семьи сохранялась. Да, идеальная семья, в которой пожилая пара была вынуждена забрать своего внука под опеку после жуткого убийства, которое учинил доктор Крид. Расправился со своей женой и не ойкнул — вот что с ним случилось после трагической смерти старшей дочери. Вот что случится с тобой, если ты не постараешься быть нормальным. Генетика — страшная штука.

Пока Гейдж стоял напротив зеркала и думал о том, насколько убого его существование, под носом снова образовалась капля крови. Он просто стоял и смотрел на нее, пока та не доползла до его верхней губы. Только тогда Гейдж начал остервенело тереть и без того окровавленным платком свои губы. Что же, легче ему не станет в ближайшие пару часов уж точно. На последний урок он идти не собирался, конечно же. Но и домой идти не вариант. Его вид с треском разобьет идеальную картину мира Голдманов. Какая жалость. Гейдж усмехнулся собственному отражению и наконец отошел от раковины.

В коридоре раздался звонок. Первый из трех. Никого не должно было быть в коридорах уже через пару минут и покинуть школу нужно было как можно скорее. Гейдж почти коснулся рукой дверной ручки, как дверь распахнулась сама. Крид приготовился к встрече с Брайсом или одним из его прихвостней, но на пороге стоял его друг. Джордж. Опережая все вопросы, которые тот мог бы ему задать, Гейдж покачал головой.

— Было бы прекрасно, если бы все они сдохли. Я знаю, — пробормотал он и опустил взгляд в пол. Что тут еще можно было сказать? Они постоянно перебрасывались фразами, смысл которых сводился к одному. Было бы неплохо, если бы все сдохли. Вот и все. Все они этого точно заслуживали. Вот только фраза оставалась фразой и вступать в очередной бессмысленный диалог Криду не хотелось. Не сейчас. Он сделал шаг вперед, вынуждая Денбро отступить, — Я не пойду на урок. Буду на трибунах. Приходи после, если хочешь.

И все. И ничего больше. Да и что было нужно еще двум отбросам?

До трибун он добрался без происшествий. На выходе из школы Гейджу встретился дежурный, но тот даже не стал спрашивать допуск. По виду Крида и так было ясно, что уроки — последнее, что ему нужно в данный момент. Потому свобода оказалась вполне осязаемой, когда Гейдж вышел за двери школы.

Трибуны были пустыми. Тренировки футболистов еще не начались, а занятия спортом простых учеников уже закончились. Гейдж знал это — он приходил сюда частенько. Иногда один, иногда с Джорджем. Здесь было тихо и спокойно, а если какой-нибудь отсталый идиот и приходил сюда в неурочное время, у Крида и Денбро была возможность скрыться под трибунами.

Гейдж сел на самый верхний ярус. Бросив рюкзак на скамью рядом с собой, он уперся локтями в колени и прижался лбом к ладоням. День, который начался совершенно обычно, вдруг показался ему излишне долгим. И теперь, сидя в гордом одиночестве и вынужденный оставаться в нем как минимум до конца урока, он имел возможность подумать о случившемся. И не только об этом. Мысли настолько заняли собой сознание Гейджа, что он потерял счет времени.

К тому времени, когда Джордж появился на трибунах, Крид перестал вытирать кровь с носа и просто смотрел, как она капает на деревянный пол. Появление друга вырвало его из транса и он, выпрямившись, сразу почувствовал себя неуютно. Он провел тыльной стороной ладони — от платка теперь точно не было никакого толка, —  под носом и протянул другую руку приятелю для рукопожатия. Чистую руку, конечно же.

— Ну что, как твой день? — Гейдж похлопал себя по карманам, рассчитывая обнаружить пачку сигарет. Когда та оказалась в его руках, он зажал в зубах одну и достал зажигалку все из той же пачки. Закурив, протянул пачку другу, безмолвно предлагая, — Мой — полная хренотень.

Он сделал глубокую затяжку и переложил рюкзак на другую сторону, все так же безмолвно предлагая — на этот раз сесть. Гейдж выпустил колечко дыма и уставился в даль. Вообще-то, каждый день был полной хренью и сейчас Крид вдруг понял, что если ничего не поменять, то он сгниет заживо в этой клоаке. Сдыхать не хотелось — по крайней мере, не просто так. Он вдруг усмехнулся своим мыслям.

— А хорошо было бы, сдохни они по-настоящему, а? — он посмотрел на Джорджа косо, из-под слишком длинной челки на глазах, которую то и дело сбрасывал на сторону. Посмотрел и так и замер — в ожидании чего-то. Ответа, наверное. Пауза не была долгой, но казалась вечной и напряженной. А потом Крид усмехнулся снова, — Я бы сам с большим удовольствием убил всех.

Тот факт, что в глубине души он осознавал, насколько малую часть в его фразе занимает шутка, пугала. Но не больше, чем перспектива продолжать существовать вот так вот. Гейдж сделал затяжку и, выпустив слишком много дыма, закашлялся. От дыма защипало в носу и боль, успокоившаяся самую малость, проснулась снова. Криду пришлось сжать зубы, чтобы не зашипеть от острого ощущения.

Он бросил еще один взгляд в сторону Джорджа. И улыбнулся.

— Расслабься. Я шучу.

Наверное.

[nick]Gage Creed[/nick][status]ㅤㅤ[/status][icon]https://i.ibb.co/6ZxDf5g/columbine-au.png[/icon][fandom]pet sematary[/fandom][lz]Если бы я мог уничтожить весь мир ядерным взрывом, то я бы это сделал, потому что всех вас ненавижу.[/lz]

+1

3

Джордж Денбро считает это общество прогнившим. Он не хочет существовать там, где его не принимают; где заставляют окунуться в желчь с ног до головы, а затем выплевывают, так и не сумев переварить. Обществу неугодны те, кто не проявляет признаки социальности. То, что ты — не такой как все, здесь не любят. Ты либо мыслишь, подобно всему остальному стаду, либо идешь нахер, без возможности собрать вещи на первое время для долгих скитаний. Есть только ты один и больше никого. Общество никогда тебе не поможет. И Джордж прекрасно это понимал. Он никогда не сможет стать частью людей, объединенных общей деятельностью. Не то чтобы он в этом нуждался, но с самого детства нам навязывают обратное: повзрослев, вы должны стать частью единого механизма, одной из его шестеренок, которая должна гармонично и слаженно работать с другими деталями. Но что если кто-то не хочет стать только лишь элементом в сложной системе управления?

Свою асоциальность Джордж всегда расценивал как нечто особенное, а не как отклонение от нормы. Да и что считается отклонением от нормы? Кто устанавливает все эти чертовы правила? Кто управляет всеми этими марионетками и боится выйти из тени? Это ему остается пока неясным. Ясно лишь только то, как солнце на небе в ясный день, что вписаться в данный человеческий коллектив он уже не сможет. Хотя сложно сказать, что младший Денбро прям особо старался этого достичь. В отличие от своего старшего брата Билла, он очень отчетливо видел все язвы и изъяны людского общества и прекрасно знал, как устранить все эти мерзкие гнойные нарывы. А видел Джордж выход только в одном.

Он вполне мог взломать какую-нибудь базу данных Пентагона, ему было это под силу. Так уж вышло, что асоциальность приносила свои плоды — Джорджи великолепно научился разбираться в компьютерах и все, что с ними связано. Еще в свои первые школьные годы он взламывал социальные сети своих учителей и сливал всю их подноготную в сеть, если они не шли на его условия и не ставили ему хорошие оценки. Дома Джордж всегда считался прилежным и тихим мальчиком. Родители не всегда подмечали, что с их младшим сыном творится что-то такое неладное. Но на достигнутом он не остановился. Он продолжал все больше «взламывать» людей. Оказалось, это так легко. Виртуальное пространство и то, как его заполняет каждый человек — индивидуально. Оно многое может рассказать о человеке. Джордж уже молчит про примитивные пароли из серии «1234bill», подобрать которые не составляет никакого труда, даже специальной программы для этого не нужно. У него было лишь только одно главное правило — сохранять полную анонимность. Вымогая деньги у одноклассников за конфиденциальность их информации, у Джорджа и вовсе со временем пропала нужна в карманных деньгах родителей. Вот только для них он экономит на школьных обедах, которые в их столовке были еще тем редкостным говном, и стрижет газоны миссис Хадсон, их соседки из дома напротив. Ее он, конечно же, тоже взломал. Она оказалась той еще шалуньей, оставляя поисковые запросы на порнхабе про тридцать три кошки и одного кота.

У Джорджа не было друзей. Он вообще не считал дружбу как нечто такое, что воспевалось поэтами еще задолго до того, как он появился на этом свете. Считает, что было бы лучше, если бы от него отказалась мать еще в родильном отделении. Им хватило бы и Билла, который такой же дефектный, как и он. Вот только проявлялось это во внешних чертах. С Джорджем же все гораздо сложнее. Его никак нельзя было сдать по гарантии. Только по программе утилизации в магазин бытовых товаров и видеотехники, взамен приобретя товар без сбоев в работе. Джордж, на самом деле, никогда не думал, что сможет обрести друга когда-либо, но Гейдж стал для него именно таким человеком, в компании которого все жизненное дерьмо (на секунду, но все же) пахло розами.

Джордж ненавидел школу больше, чем что-либо в этом прогнившем мире. Почему вообще в нее нужно ходить, если он и так знает все, что нужно, чтобы выживать в этом мире? Еще ничего нового он для себя не узнал в этом месте. Кроме постоянных издевок над собой, новых кличек, плевков в лицо и глухих ударов по почкам. Иногда Джордж действительно желает искренне смерти всем своим обидчикам. Это они не такие как все, а не он. То, что одноклассники так и не научились его понимать — проблема именно их, не его собственная.

Как же это бесит.

Первый урок начался у него как обычно — с привкуса туалетной воды из унитаза во рту. Казалось, что местных звезд школы это банальное действо возбуждало не меньше, чем гейское порно. А Джордж прекрасно знает, кому это приносило удовольствие. Он знает про них всё.

— Ну и чего на этот раз, Дрейк? — сплевывая остатки воды со вкусом «туалетного утенка», проговаривает Джордж. — Уже попрыгал с утра на хуе своего бати? — и снова тупые качки окунают его головой в унитаз, с которым за последние два года они стали больше родными братьями, чем со своим собственным.

— Окуните этого укурыша поглубже, пусть знает меру, — командует Дрейк, топчась своими говнодавами по его позвоночнику, заставляя голову Джорджа соприкасаться каждый раз все сильнее и сильнее с антисанитарной керамикой.

Денбро уже не чувствует никакой боли. В этот момент он ощущает себя будто слепленным из пластилина, который при разогреве в ладонях становится очень податливым и пластичным. Испытывая полное равнодушие, пугая окружающих еще больше, Джордж перестает и вовсе подавать признаки жизни. Это заставляет его вечных «фанатов» остудить на время пыл.

— Он там не сдох случаем? — невнятно прокукарекал одноклассник Джорджа, с которым он вместе ходил на химию. Как он оказался здесь — та еще загадка Сфинкса. Многие просто хотят стать популярными, тусуясь с задирами в школе. Вот только никогда ты станешь частью их банды. Ты лишь заменишь одного угнетенного на другого.

Ответа Дрейка Джордж так и не услышал. Спас звонок на урок, и все разбежались, словно ничего подобного и не было. Как и всегда. Джордж остался сидеть на мокром кафеле, выжимая остатки воды со своих [теперь уже] грязных волос. Ему хочется вырвать их все до единого. Но уже не себе. Он даже не стал приводить себя в порядок и в таком виде заявился на урок, распахнув дверь с ноги. Это как раз была химия. Джордж подмигнул тому самому, кто стоял всего лишь пару минут назад над ним, играя роль обычного наблюдателя.

«— Тебя я взломал еще очень давно, любитель подглядывать за мамочкой в душе», — сказал про себя Денбро, когда учительница отправила его в кабинет директора. Возможно, впервые за долгое время в школе его направили туда. Абсолютно равнодушно относясь к этому, Джордж молча покинул класс в поисках уборщика, у которого постоянно стрелял сигареты и с которым можно было попиздеть за жизнь. Ему очень хотелось курить, это было жизненно необходимым. Если Джордж этого не сделает в ближайшие пять минут, то точно возьмет в руки отцовский дробовик и расстреляет эту школу вместе с ее администрацией. Но уборщик сегодня не вышел на работу.

Блядство.

В коридоре он все же столкнулся с директором, с которым пришлось объясниться, натянув на лицо любимую маску невинного ребенка, который никому не желает зла. Всегда срабатывало. Джордж любил примерять на себя разные маски. Так он относительно казался всем таким, каким его хотели видеть и каким он не являлся. Директор школы, в которой учился Джордж, даже нашел какую-то сухую рубашку, идеально подходящую ему по размеру, чтобы выглядел Денбро более или менее прилично. «И на том спасибо», —мысленно поблагодарил он, выходя из кабинета.

Но на обратно на уроки Джордж не пошел.

Ему срочно нужно было найти Гейджа. Джорджи нравилось пересказывать ему каждый свой блядский день и видеть в глазах друга заинтересованность, такую неподдельную и искреннюю. Что-то подсказывало Денбро, что он найдет его в туалете. Это было и его любимое место для проведения досуга. По крайней мере, во время урока в мужском почти никого не бывало. А если повезет, то можно даже и отлить было без лишних проблем.

Джордж осторожно потянул на себя ручку туалетной двери: не дай бог увидеть там Дрейка и его свиту, то тогда точно будет сто пятьдесят первая серия сериала о его школьных приключениях. Для всех — это ситком, лично для него — фильм ужасов. Он облегченно выдохнул, увидев там Гейджа, как и ожидалось.

— Ненавижу эту жизнь, — констатировал Джордж. Каждый день не проходил без сказанной вслух этой фразы. — Сплю и вижу, когда все эти выродки сдохнут.

Джордж почти не смотрел на Гейджа. Понятно было без лишних слов — ему сегодня тоже досталось неслабо. Он мог бы задать миллион наводящих вопросов, хотя знал все наперед. У Крида тоже были свои постоянные обидчики, избавиться от которых было так же сложно, как избавиться от жвачки в волосах. Вот только Джордж заметил ее только тогда, когда посмотрел в зеркало.

— Я что, так весь день проходил? — на немой вопрос Денбро получил от своего лучшего друга такой же немой ответ: «Да».

— Дай мне пять минут, я подойду, — бросил короткое Джордж, уступая проход Гейджу. Идти на последний урок ему тоже хотелось меньше всего. Повозившись немного у зеркала, Джордж так и не смог отлепить жвачку от своих волос, сделав только хуже. Где-то он слышал, что нужно вещь заморозить, тогда жевательную резинку легко будет удалить с загрязненной поверхности. Вот только что нужно сделать, чтобы убрать ее с волос? Засунуть голову в морозильную камеру? Джорджи был бы не против, можно даже целиком лечь в этот ледяной гроб, не забудьте только закрыть и никогда не открывайте.

В последний раз глянув на свое искаженное отражение в зеркале, Джордж как бы с долей разочарования покинул мужской туалет и направился к назначенному месту.

Трибуны всегда были его любимым местом еще до знакомства с Гейджем. Теперь же и вовсе — оно было вдвойне любимым. Но его путь к трибунам был не таким гладким и ровным, каким его себе представлял Денбро. Дежурный по школе никак не хотел выпускать его из здания и никак не хотел идти на уступки. Купюра в десять долларов тоже не возымела должного эффекта. С каких пор у нас технический персонал стал много зарабатывать? Джордж уже начинал злиться, а его лицо заливаться краской, когда он прибегнул к крайней мере — своему любимому шантажу.

— Как там поживает ваша Лесси? — задал он этот вопрос с почти_максимальным отвращением. Дежурного словно расщепили на частицы после этих слов.

— Откуда ты… — но Джордж уже открывал двери школы, не став дослушивать этого зоофила и представлять, как он ебет свою собаку после рабочего дня. Иногда знать все о всех слишком утомляло Денбро.

Поднявшись на верхний ярус, он заприметил знакомое лицо и двинулся в его сторону. Пожимая руку Гейджа, ему не нужно было думать о том, что он испытывает трудности при тактильных контактах с кем-то. С Кридом такого не было.

— Мой день — как один сплошной день сурка. Но я пытаюсь найти в нем хотя бы пять отличий, — шутить Джордж не умел. Выходило это очень неловко, ни к месту, но Гейдж никогда не говорил ни слова. Денбро очень благодарен ему за это, хотя знает, насколько того задолбали его попытки в юмор.

Джордж закурил долгожданную сигарету, которой его спас Крид, а после присел на скамью рядом с другом. Сигарет при себе он сам никогда не носил, потому что дома надзор был хуже, чем в колонии строгого режима. Джордж был уверен, что мать далеко не дура и понимает, что ее младшенький уже давно пустился во все тяжкие сигаретного дыма, только вот доказать этого пока не может, потому что он умел не палиться. С каждым затягом собственное существование казалось чуть менее убогим, чем обычно. Постепенно Джорджу удалось даже мысли привести в порядок, выслушать внимательно друга, чтобы после решиться сказать следующее:

— Давай расстреляем их всех, а?

Испугавшись собственных слов, Джордж дернулся так, что чуть не свалился с трибуны кубарем вниз. Не верится до сих пор, что он впервые подумал об этом не вслух; что впервые поделился таким с кем-то, кроме собственного «я».

— Да это ты расслабься. А то такой напрягся, будто я предложил тебе отсосать.

Джордж считал, что это должно было отвлечь Гейджа от столь пугающей тишины, образовавшейся после его слов. Но если на нем самом это не сработало, то почему должно сработать на Криде?
[nick]George Denbrough[/nick][status] [/status][icon]https://funkyimg.com/i/37Uxt.gif[/icon]

Отредактировано Bill Denbrough (2020-10-12 21:29:22)

+1


Вы здесь » Nowhere[cross] » [no where] » natural selection