Руфус Барма ⋯ Rufus Barma

Pandora Hearts 

ВОЗРАСТ:

67 лет, допустим

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

Великий Герцог, troll in the dungeon

https://i.imgur.com/myUttCQ.jpg

For we all are caught in the middle
Of one long trecherous riddle

Твоя история

Позвольте я позволю себе тезисы.
 - Руфус Барма родился и прожил на герцогских землях шестьдесят семь лет, однако он был, есть и будет иностранцем. «Его страна» - это страна звездочетов, минаретов, кальянного дыма и сект всех мастей. Век назад его предков, Артура и Миранду Барма (которых в действительности звали не Артур и не Миранда), изгнали с родины за «чернокнижие и омерзительные пристрастия», и они были вынуждены просить убежища у Глена Баскервилля. Десятки лет спустя, когда Руфус стал хранителем одного из четырех ключей от Врат Бездны, родина страстно пожелала восстановить отношения, и он отнесся к этому желанию милостиво. Ну, точнее, как милостиво: танцевать перед ним послам пришлось очень долго.
 - Руфус Барма – дитя смутного времени, когда страну рвали на части феодальные дрязги и одичалые Цепи. В юности они с Шерил Рейнсворт дали друг другу обещание, что не допустят повторения Сабрийской трагедии любой ценой, но откровенно говоря, тайные знания и изучение Бездны всегда интересовали Руфуса больше, чем общее благоденствие. Он стоит у истоков «Пандоры», он причастен к изобретению легального способа заключения Контрактов, а также еще к очень многим вещам, о которых он вам не скажет, потому что информация – это ценность дороже алмазов.
 - Цепь, Контракт с которой остановил движение его жизненного цикла - Додо, Цепь Иллюзий. Иллюзии и бесчисленные зашифрованные свитки, стелющиеся по коридорам змеями – это то, что превратило врожденный эгоцентризм герцога в непробиваемый доспех. Руфус Барма не играет в шахматы, он стоит за доской; он не персонаж истории – он ее рассказчик. Он выбрал эту роль, обрекая себя на вечное одиночество в собственном театре теней, и почти, практически никогда не жалеет об этом.
 - После сорока он перестал посещать светские приемы и собрания «Пандоры», заменяя себя фантомами один смехотворнее другого. Годы шли, и спустя двадцать семь лет уже очень мало кто мог сказать (а кто мог, тот тактично молчал), что настоящий Руфус Барма – не чучело на стуле, а мужчина, склонившийся над инвалидным креслом леди Рейнсворт.
 - И просто несколько фактов на случай, если вы забыли, про что вообще герцог Барма: герцог Барма выбрал Лиама Лунеттса в слуги потому, что у того был «восхитительно широкий лоб»; чуть позже он на два года оставил того же Лиама Лунеттса жить в поместье Рейнсворт, потому что написал Шерил письмо и велел не возвращаться без ответа; герцог Барма впадает в истерику, если что-то где-то происходит, а он об этом не знает; он бесит Оза Безариуса сильнее, чем Брейк - да и вообще практически всех бесит сильнее, чем Брейк, будучи высокомерным, авторитетно навешивающим на всех ярлыки мудлом; он может остановить выпад меча веером да и выебать этим веером тоже может.
 - Самый недобитый из всех недобитых романтиков: в общей сложности Руфус Барма просил Шерил Рейнсворт выйти за него замуж двадцать семь раз. Единственный из великих герцогов, он не имеет ни семьи, ни преемника. Впрочем, в душе эти друзья детства знают, что его бессмертная любовь зиждется именно на невозможности ее получить – и оба принимают это как часть игры.
 - Игрой это перестанет быть лишь тогда, когда он озвучит Глену Баскервиллю мотивацию своего финального предательства; впрочем, даже тогда, как и всё в его устах, это прозвучит поразительным самодурством.

Хэдканоны:
 - В юности Руфус расследовал дело Красноглазого Призрака, и почти, почти его нашел, буквально на минутку опоздав к пробившей полночь стрелке Контракта. Как вы понимаете, этот гештальт зудел у него полвека.
 - Выглядит на десяточку, но организм изношенный: простужается от сквозняков, изводит прислугу предсмертной драмой и по десять раз переписывает завещание.
 - Играет на кеманче, курит кальян, ест лежа, и вообще за дверями своего дома ведет себя как последний эмигрант.


Мертвые лгут.

Есть особое состояние разума, в которое можно войти, трое суток без сна вчитываясь в строки, которые выводил человек, живший сто или двести лет назад. В этом состоянии становится видно, как движется и над чем замирает рука летописца; какое слово его гложет, а каким он доволен; светло за окном, или он пишет при свече, дрожащей на сквозняке; и где именно эта тварь начинает вилять, замалчивать и нести откровенное вранье.

При наличии альтернативных источников мертвеца можно уличить во лжи, и герцог Барма получает исключительное удовольствие от моментов, когда вскрывшиеся нестыковки превращаются из нитяных прорех в плотно увязанный со всех сторон узор гобелена. Не гармоничный узор, и уж точно не красивый, потому что мотивы, желания и поступки людей - это ухитряющаяся быть сумбурной и одновременно пресной каша. И всё же - сам гобелен стоит того.

Мертвые лгут не реже, чем живые, но их труднее поймать за руку, и это раздражает не меньше, чем заражает азартом. Иногда этот азарт - единственное, что отличает для герцога мертвых от живых. Иногда он видит само время, свившееся крупными и мелкими кольцами - змея, которую столь многие жаждут приручить. Чешуя, одевающая ее тело, состоит из буквенной вязи, и буквы расстилаются перед ним бесконечным свитком. И вот, мертвых он видит живыми, а живых - заранее мертвыми; и на четвертую ночь наступает момент, когда грань размывается настолько, что Руфус Барма на пару мгновений опущенных век сомневается в своем собственном статусе. Он допускает, что вполне может быть мертв (на какой-то из спиралей он безусловно мертв). Он допускает, что все, кто сейчас дышит, хрипит и любыми средствами пытается достичь своей цели - на самом деле тени, воскрешенные его памятью и воплощенные Цепью, как актеры в его карманном оперном театре.

Почему бы и нет? Братья Найтрей, Гилберт и Винсент - сабрийские мертвецы. Ксеркс Брейк, ценное приобретение Рейнсворт - полтора раза труп. И даже не стоит начинать об Озе Безариусе.

Это теория о сне Черного Короля, не сходящаяся полностью лишь потому, что дом Барма всегда принадлежал красной масти.

Он смаргивает видение времени из-под ресниц, когда оно сталкивается с ничтожным мигом Лиама, пытающегося свести с отчета брызги нервно разлитого чая. Должно быть, если бы он воплощал всё это сам, то сделал бы себе слугу потолковее (хотя, бесспорно, иногда его по-прежнему забавляет смотреть, как тот дергается, словно заяц на пружине). Да и Шерил, вероятно, была бы посговорчивее.

Шерил знает его взгляд, когда он приезжает, всё еще раздумывая, по какую сторону жизни находится. Она улыбается и спрашивает: Ру, тебя ущипнуть? - и делает это, не дожидаясь его согласия. Не воображай о себе слишком много, говорит этот каждый раз чертовски ощутимый жест. Никто и не подумает раствориться дымом, если ты отвернешься и решишь почитать что-нибудь повеселее. Потом ее иссохшая птичья пясть задерживается поверх его ладони, и это, гораздо более прозрачное движение, добавляет: не уходи слишком далеко, я за тебя тревожусь.

Ужасно приземленная и прагматичная женщина. Но и сам он далек от эзотерики, поклонения святым мощам и парения над собственным телом, которому обучают в мистических орденах на его родине. Он не уходит слишком далеко, а если и уходит... По меркам Бездны - чем дальше уйдешь, тем ближе окажешься. Герцог Барма думает, что близок, но что-то в его гобелене не так. Мертвые не только лгут: иногда мертвые не те, кем кажутся, даже на бумаге.

В юности дед Артур казался ему легендой - тайной и хранителем тайн. Разгадать шифры, к которым не осталось ключа, значило сравняться с этой легендой. Однако под слоем таинственности обнаружился книжный червь, старательный и серый что Лиам Лунеттс; параноидальный несуразный неврастеник, он ронял на страницы капли воска и пытался излишней вычурностью росчерков скрыть слабохарактерность заглавных букв. Построение расшифрованных фраз свидетельствовало о глубокой неуверенности в себе, а в упоминаниях о «сестрице Миранде» проскальзывал откровенный ужас. Руфус сцепил зубы и продолжал дешифровку так, словно этот человек никогда не имел к нему никакого отношения, но разочарование в том малом, что, казалось, не было способно его разочаровать, нанесло свой удар.

Затем однажды, в дурном настроении раскурив вечером опиум, он уснул под портретом женщины в алом, улыбающейся карминными губами так, словно ваша голова уже лежит у нее на блюде. И увидел во сне свое первое и единственное детское воспоминание об Артуре: огромный ядовитый цветок, распустившийся на месте его умирающего тела. Последняя иллюзия.

Он проснулся и понял, что этот сон не был сном. Мертвые тоже способны творить иллюзии. Ну разумеется. Ему следовало догадаться.

…Тессен постукивает о браслет на щиколотке в нетерпении. На этот раз герцог Барма уходит так далеко, что, наконец, окажется на месте.

СВЯЗЬ:

можете написать мне в вк Лотара х))

ЧТО СЫГРАЛ БЫ?

Я сыграл бы с вами в игру.

ЛЗ:

Let your fantasies fly, darling
Life is cold, and the game is old

Отредактировано Rufus Barma (2020-08-24 21:27:07)