no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

Nowhere[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhere[cross] » [now here] » baby troubles


baby troubles

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

father x daughter
https://i.imgur.com/XlE1ziQ.jpg https://i.imgur.com/OBsRQhi.jpg
“A good father will leave his imprint on his daughter for the rest of her life.”

Не наказывай грозным бичом того, кто заслуживает лишь плетки.

Отредактировано Todoroki Enji (2020-08-18 16:05:36)

Подпись автора

https://a.radikal.ru/a43/2008/49/84225dcfb2ae.jpg
designed by @Yagi Toshinori

+3

2

Наказания не избежать.

Фуюми не требовалось примиряться с этой мыслью, не нужно было стремиться как-то уложить её в своей голове под правильным углом, нужным видением. Она её принимала как факт, неоспоримый и такой же естественный как восход или закат солнца. Но.
Наказания не избежать и эта мысль, какой бы естественной она ни была, её страшила. Возможно, как раз-таки своим естеством. А ещё тем, что она просто не знала, чего ожидать и неизвестность казалась хуже всего.
Она не знала отца настолько, чтобы делать хотя бы предположения того, что её ждёт. И он никогда раньше её не наказывал, потому что никогда… просто не принимал участия в её жизни.
И предстоящее ощущалось как неизбежное столкновение двух миров.

Наказания не избежать, но Фуюми и не собиралась этого делать.
Тщедушная жалкая мысль отгородиться от всего, спрятаться, да хотя бы попытаться соврать трепыхнулась в какой-то момент в её душе взращиваемая страхом, но девочка этот порыв пресекла. Это недостойное поведение, а за свои проступки и проступки нужно отвечать. Фуюми это знала, пусть никогда раньше ей и не приходилось это испытывать.
До самого вечера она набиралась смелости, собирала её по крупицам, как мелкие осколки стекла из рамки в ладошку. Сжимала в горсти, но не слишком сильно, чтобы уберечь, а не сломать (и не пораниться, если говорить о стекле).
И всё для того, чтобы из новостей по TV (очередная тревожная сводка с места событий) понять, что отец не вернется домой к ужину.
Это было в порядке вещей.

Совершенно ничего удивительного, да и семейными ужинами это было сложно назвать: они собирались за одним столом словно из привычки, но не были семьей. Фуюми накрывала на стол, убирала и ставила новые тарелки, спрашивала, всё ли хорошо? Делала то, что раньше всегда делала мама, но не могла заполнить пустоты, что образовалась с её уходом.
Не могла изменить того, что за столом было не одно, а три пустых места: Тоя никогда больше не выйдет к ужину, а для Шото Тамура-сан носила еду в его комнату. И, на самом деле, когда за столом они собирались втроем, это больше походило на пытку в отличие от того, как привычно было оставаться вдвоем в Нацуо.
Они сегодня ужинали и Фуюми изо всех сил старалась вести себя так, словно ничего не произошло. Скрывала оставшийся на ладони, вспузырившийся болезненными волдырями ожог, но брат всё равно его заметил по тому, как неловко она держала палочки. Пришлось соврать дважды: что обожглась при готовке и что это совсем не больно. Так же делала мама?..
Со стола они убирали вместе — Нацуо ей помогал. Он мол посуду, а она вытирала тарелки насухо полотенцем прежде, чем убрать их в шкаф.
На столе осталась одна-единственная порция, которую Фуюми успела разогреть вновь трижды, прежде чем за окном сгустились чернильные густые сумерки, и она ушла в комнату. Но не свою.

Девочка вновь нарушает запрет не входить в комнату Тои — который уже раз за этот день? Уже и не важно, ведь самое главное то, что она вообще переступила этот порог.
И ждать отца она собиралась здесь, в месте, где ей находиться запрещено, в надежде что так у неё будет возможность высказаться. Что так отец не проигнорирует этот разговор.
Разговор, но не наказание.

Она всё пытается собрать воедино свои мысли, выстроить в голове хоть какую-то речь, но не получается. Просто сидит на коленях перед алтарём и прислушивается к каждому звуку и шороху. Дом кажется тихим и уснувшим, хотя Фуюми знает, что Нацуо может ещё не спать, наверное, он слушает в наушниках музыку и что-то читает.
Фуюми думает, что про лапшу, которая была подношением, можно не говорить — и это не будет враньем, просто недоговоркой, ведь ей просто не хочется перемещать гнев отца ещё и на Шото. Но новую рамку, в которой стояла памятная фотография, и обожженные почерневшие татами будет сложно не заметить.
За это придётся объясниться и наказания будет не избежать.
Но Фуюми старается думать не о том, что её может ждать, а о самой необходимости поговорить. Это необходимо. Но не им двоим, а Шото.
В этом доме должно стать на одного призрака меньше.

Время тянется как-то безумно медленно, а мысли касаются всего и ничего одновременно. Фуюми думает о школе, а потом о Шото и о том, что сегодня впервые с ним разговаривала. И что в этом году слишком многое вообще происходило вот так, «впервые», и мало что из этого было о хорошем. Она всматривается в фотографию перед собой, но лица всё равно не разобрать, только общий силуэт. Только ей не нужно смотреть на фотографию, чтобы помнить лицо Тои. И ей не нужно бывать в этой комнате, чтобы отчетливо чувствовать, как его не хватает. Что его нет. Кажется, даже наоборот — запретная зона только напоминала о том, что в этом доме больше ничто и никогда не будет как прежде.

Когда сумерки сгущаются в ночь Фуюми зажигает свечи на алтаре, чтобы не сидеть в темноте.

Первым звуком, который она различает, становится донесшийся с улицы гул двигателя подъехавшей машины. Ей кажется, но только кажется, что она различает хлопок двери. Ждёт, застыв, замерев. Потом — явственно — слышит, как открывается и закрывается входная дверь в дом, шаги по коридорам.
Она собирается ждать здесь столько, сколько потребуется (например, до утра?), но в этом не оказывается необходимости. Вероятно, отец заметил отсвет свечей в обычно темной комнате, потому что шаги становятся громче и приближаются.

Всё внутри неё сжимается, замирает, застывает. Скручивается как увядающие листья на холоде. Ей страшно так, как никогда ещё, кажется, не было, но она должна… Должна постараться, должна собраться с силами и смелостью, должна быть хоть немного, самую малость, достойной своего отца.
Поэтому, когда дверь в комнату Тои распахивается, Фуюми не вздрагивает. Она поднимается с колен быстро, но без лишней суетливости, оборачивается и тут же склоняется в вежливом и учтивом поклоне:
— Тодороки-сама, мне нужно с вами поговорить, — девочка не поднимает головы и молчит в ожидании разрешения.

[nick]Todoroki Fuyumi[/nick][status]just a mistake[/status][icon]https://i.imgur.com/GHF3zsT.jpg[/icon][fandom]Boku no hero academia[/fandom][lz]Просыпаешься утром и видишь, что снег — внутри. Каждый чувствует холод, просто не говорит. За окном посмертной маской висит туман. Познакомься, девочка, это твоя зима.[/lz]

0


Вы здесь » Nowhere[cross] » [now here] » baby troubles