Тодороки Шото ⋯ Todoroki Shoto

Boku no Hero Academia ⋯  Моя Геройская Академия 

       

ВОЗРАСТ:

16 лет

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

студент 1-A класса Академии U.A., младший сын героя №1 Эндевора, обладатель двойного квирка «полулёд-полупламя»

https://i.imgur.com/lCF9n5x.gif  https://i.imgur.com/H0bLL6P.gif  https://i.imgur.com/SHkneCn.gif
Never forget who you want to become!


   «Всё хорошо, Шото. Ты…»

   «Со временем, я совсем забыл...»

Но не это.

Как его кулак чиркал по нему, раз за разом ошпаривал кожу ожогами, плавил нутро в обугленные пустоты ненависти, разъедаемые сочившейся солью из глаз: правого — как у матери, левого — уродливого, ненавистного, как у этого ублюдка.

Как снова и снова, этот человек растаптывал его, раскурочивал, чтобы потом было легче воспламенить, выдавив искру, и вопль от боли, и искру, и вопль, и искру, без конца, без начала, раздавливая, не оставляя и мокрого следа, потому что сгорал, взрывался, ревел со свистом, полыхал, обугливался до основания, до пустой оболочки с именем того, кто наконец, в отличие от тех «созданий», от его братьев и сестры, ненужных, негодных, стал — «тем самым».

«Совершенным».

«Удавшимся».

«Тем, кто наконец-то сможет».

   «Случай с Тоей ужасен, ужасная потеря, но ты — идеален».

Тоя был «неидеален», поэтому с ним случилось то, что случилось; случилось то, что случится с ним, если он ослушается его. Он сгорит, как Тоя, которого он никогда не знал, как Тоя, которого он не помнил, потому что Тоя оказался недостаточно сильным, оказался слабым.

   «Почему ты грустишь, Тоя-а? У тебя что-то болит?»

Тоя — для него просто имя. «Пламенный» и «стрела». Тоя, его старший брат, оставшийся только на одной единственной фотографии, но…

«Ты  не  Тоя — ты  лучше! Совершеннее! Старайся! Старайся!! Почему ты такой слабак?!», — раскалёнными ударами вбивал в него эту «истину» не отец, Эндевор, ожог за ожогом, удар за ударом. Эндевор — «тот, кто старался.»
Шо — значит «сжигать».
То — значит «леденеть».
Шото — значит быть его инструментом, героя номер два. Того, кто так и не достигнул вершины. Того, кто называл себя его отцом.
Сжигать — значит быть «ревущим огнём», значит быть — «Тодороки».

Ни за что!
Ни за что он не будет использовать его грёбаную силу! Силу того, кто отнял у него семью, того, кто отнял у него всё, того, кто отнял у него…

   «Всё хорошо, Шото. Ты не…»

Когда, в какой момент он об этом забыл? Почти забыл её голос. Не помнил, не помнил! Помнил только её плач.

   «— Умоляю, остановись, хватит!»

Сердце вздрагивает, слева, ненавистное, чужое, как и левая половина имени, принадлежавшее всецело — его отцу. Истлевает посекундно, изувечивает, удар за ударом, ожог за ожогом, трещина за трещиной Тодороки Шото растрескивается, разламывается на две обоюдоострые половины, пронзающие, режущие одна другую: на правую, где ничего, кроме холода, безразличия и льда, на левую — его лучшее творение.

Омерзительную.

Этот Изуку рвётся вперёд, без остановки, атакует, заставляет уйти в оборону. Откуда в нём столько силы? Мидория злит, выводит из себя, вынуждает заполонять всё льдом — глубже. Мидория чиркает в нём, искру за искрой, тонкое пламя расползается, разгорается, но Шото его давит, топчет, замораживает, тушит, не даёт разгореться, разбушеваться. Он не станет использовать грёбаный квирк своего отца! Но Мидория, будь он проклят, ломает кость за костью, но продолжает. Почему. Почему?!

«Весь твой опыт, твоя воля, твоя целеустремлённость — я даже вообразить себе никогда не смогу, каково это, но если ты станешь номером один, не поставив при этом на кон всё, на что способен, тогда  я сомневаюсь в том, что ты всерьёз его отрицаешь!

«Ты!»

Воспоминания застилают глаза, гнев полоснул по шраму болью, ненавистью к нему, ненавистью к этому сопляку, да что он вообще знает!

   «— Умоляю, остановись, хватит! Ему всего пять! — Ему уже пять, дура!»

Вдох — заглатывает иней, покрывает льдом всё, что слева. Выдох. Кровь проталкивает пламя в жилы, нутро разгорается, плавится, обугливается: он окутывает это льдом, напрочно, нерушимо, по новой, заново, столько, сколько потребуется. Сдерживает. Подавляет. Он это контролирует! В горло хлынул пепел — душит, в пальцах слева — дрожь, и судорогой сводит левую руку, кулак разомкнут. Не может. Не станет. Не будет! Застыл в слабости, вспыхнув гневом, он — сын не отца, сын своей матери! Никогда. Не будет. Не станет Ему не нужна она, эта не его левая сторона. Он отвергает её, станет первым без неё. Он отвергает его. Отвергает — часть себя. Левую. Не принадлежавшую ему.
Чужую.
Ненавистную.

— Почему ты так далеко заходишь?!

«Просто пытаюсь соответствовать возложенным на меня ожиданиям!»

…заткнись…

Лёд обрушивается — снаружи, покрывает кожу, сковывает нутро, обращает таким же льдом. Неконтролируемая дрожь, холода не чувствует, но холод пробирает насквозь, холод — несёт холод: температура тела опускается, и он мёрзнет, насколько его ещё хватит?

«Всегда улыбающимся суперкрутым героем!»

   «…ты быть хочешь, верно, Шото?»

Заткнись!

Разум холоден. Он — и есть холод. Холод рвётся из него, скалой, оползнем, неудержимым потоком, смертоносной лавиной, со всей мощью обрушивающейся на этого ублюдка.

«ВОТ КЕМ Я ХОЧУ БЫТЬ!»

ЗАТКНИСЬ!!

Ведь он тоже, тоже, всегда хотел этого!

Пламя вспыхивает — внутри, кипятком выплёскивается на лицо, размывает слёзы по детским щекам, раздирает горло в вопль, оставляет ожог, уродливый, как и он сам с левой своей половины, похожей на отца.
Он не хотел. Не хотел. Никогда не хотел этого. Не хотел быть таким, как его отец, быть похожим на него!

Быть им.

   «Я не хочу, не хочу этого... Не хочу быть таким, как папа!»
   «…Но героем ты быть хочешь, верно?»

Лёд проглатывает пламя, обжигает хладом, левый глаз зажгло, полоснуло искрой.

Нет! Он докажет отцу, что…

«ОНА ТВОЯ!» 

   «Шото...»

«ЭТО ТОЛЬКО ТВОЯ СИЛА»

   «Тебе решать, кем ты хочешь стать.»

Когда? Когда я об этом забыл?!

   «Всё хорошо, Шото, ты не раб своей крови. Ты можешь стать тем, кем захочешь.»

Выдох — иней обжигает горло.
Вдох.

   «Хочешь быть героем?»

Не иней.

   «...стань им.»

Огонь!!

Пламя рвётся из него, скользит по ожогу вокруг глаза, ненавистного, левого, касается обожжённого века её руками — тёплыми, её ладонями — мягкими, её пальцами — ласковыми,  вспыхивает взрывом, пляшет, переплетается со льдом, затягивающим  не зажившие раны, взмывает вперёд, выскальзывает из глубин, вьётся ввысь, трещина за трещиной запаивает разлом, теперь он целостен и един: он это он, и никто другой. Пальцы не дрожат, холод и лёд больше не оковы ему, с ним — только тепло, её тепло, обращённое в силу. Его силу. Это его… его собственная сила! Всё, что слева, это не отец, это всё он, Шото!

   «Со временем, я совсем забыл, кем я хотел быть. Но теперь я вспомнил.»

—  Я думал, ты хотел выиграть? Какого чёрта ты делаешь?! Кто из нас не воспринимает всё всерьёз, Мидория? Прости, но ты проиграешь, потому что я… я тоже хочу стать героем!

   «Таким, каким сам решу быть.»

Не просто слова — клятва.
Обещание.

СВЯЗЬ:

ЛС — достаточный способ.

ЧТО СЫГРАЛ БЫ?

Неиграбельный.
В общем и целом: Tokyo ghoul (манга онли), dragon age, TEW, the expanse, DGM, Hunter x hunter, PH, DMC, metro, mass effect, но это, как говорится, нужно очень хорошо попросить.

[icon]https://i.imgur.com/BoCP34f.gif[/icon][status]your power[/status]

Подпись автора

The room with lost toys
I can make you better.
There's so much I have to say, mother
Just another hero
I remember your name