Ашидо Мина ⋯ Ashido Mina

Моя геройская академия ⋯ Boku no hero academia 

ВОЗРАСТ:

16 лет

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

студентка 1-А класса геройского факультета, героиня с временной лицензией; сахарная голова и главная заводила, в курсе любой движухи и вашей личной жизни; профессионально собирает информацию в папочку с досье, имеет талант к проницательности, слабые представления о приличиях, личных границах и не имеет совести; ваш главный пятничный раздражитель и тот самый человек, который будет долго уговариваться вас на что-нибудь сомнительное, и, вероятно, уговорит. В общем, лучшее, что случится в вашей жизни.

https://i.imgur.com/6B6kqqE.jpg

«Может, они встречаются?»

Твоя история



краткое введение в ситуацию; пост-ЮуЭй

Власть в стране захвачена теми, кто никак не должен был оказаться во главе, профессия "герой" сохранена лишь для видимости, большая часть геройского сообщества объявлена в розыск. И хотя Шигараки Томура негласный флагман новой власти, есть ещё те, кто сопротивляется его режиму: загнанные в подпол, вживающиеся в непривычную роль преступников, вынужденные поступаться собственными принципами ради выживания, но все ещё надеющиеся непонятно на что и, конечно, самих себя. Бывшие герои, даже бывшие титаны, теперь всего лишь мелкие сошки, из последних сил раздувающие друг в друге волю к сопротивлению. Во всём этом хаосе нового мира Шото оказывается связан обстоятельствами с той, кому больше не доверяет — за Миной тянется репутация предательницы, пособницы Шигараки и бесчувственной идиотки. Никто из них не ожидает, как плотно их соединит новая реальность, как быстро забудутся старые обиды, как легко все смогут прийти к консенсусу. Возможно, даже в этом тёмном хаосе можно отыскать что-то светлое. Если бы только всё было тем, чем кажется на первый взгляд.

Странно стать чужим, когда ты умел быть частью, когда порознь казалось подобным смерти. Я все жду, когда из памяти постучатся наши строгие демоны — что мы тогда ответим? Странно быть внутри звонка — искажённый голос, словно сердца нет и не было в нас в помине. Мы пятнадцать лет с иллюзиями боролись, а потом попались в лапы случайной мине. Странно знать, что я лежу здесь, в кровавой гуще, пропускаю острые травы сквозь это лето. Убивают те, кто делал нас чище, лучше, с кем делили горький опыт и хлеб насущный, те, за кем мы так уверенно шли по следу.
Воскресенье — время верить и причащаться. Целовать детей и небо держать над нами.
Но монета в пальцах бога должна вращаться.
Да, монета в пальцах бога должна вращаться.
Монета
в пальцах бога
должна
вращаться.
Твоих мертвых прибавилось.
Как с этим жить, родная?
Кат Басё

У них есть неписаное правило, простое, лёгкое, незамысловатое: каждый сам за себя. Теперь только так. Теперь, когда кто-то смотрит на тебя, знай — он пытается остаться в живых. Теперь, когда кто-то улыбается тебе, знай — улыбка погаснет, сменится на оскал. Теперь, когда кто-то говорит тебе добрые слова, знай — под ними злость и страх. И всё же это практично, поэтому у них есть это правило: если они оказываются под неожиданной атакой, если их базу накрывают, если они проигрывают — беги. Выжить должен хоть кто-то. Это не из-за малодушия, а для того, чтобы продолжать борьбу, чтобы оставить миру сильных, чтобы подарить шанс знающим.

У них есть это правило, и Мина лучше многих знает, что оно никогда не сработает. Не когда по одну руку от неё Яойорозу, по другую — Киришима, а вокруг — остальные знакомые по Юу Эй лица. Мина знает, что все правила, все постулаты с ними сгорают к чёрту: эти глупцы не сбегут, не бросят своих, не побоятся рискнуть собственной шкурой. Отчаянная дурацкая храбрость, которую она так ненавидит — к которой давно уже приобщилась.

Пусть это война невидимая, всё больше партизанская, но всё же война. Мине до войны нет дела — она не ждёт, что та чем-то закончится. Что закончится вообще или что будут результаты. Она сражается не из-за упрямства и не ради цели, а ради них. Она должна им, и хочет отдать этот долг; хочет хотя бы сделать вид, что в состоянии искупить свои грехи, хочет сказать однажды «я сделала всё, что могла» и не покривить душой, быть в этом уверенной. Она сражается, потому что хочет знать, что они в порядке, она хочет быть рядом и поддерживать — она хочет участвовать и снова чувствовать себя причастной, чувствовать себя одной из. Но если бы она могла прекратить эту войну, она бы не задумываясь так и сделала. И наравне с тем, что теперь она иногда думает, что, может, то её предательство было попыткой закончить всё досрочно, сохранить их жизни, не подвергать лишней опасности (и эта мысль нисколько её не оправдывает, она просто есть), она ещё и размышляет, что вместе с войной закончилось бы и всё остальное. Едва ли в идеальной вселенной, в спокойствии и мире они бы жили так, как сейчас живут, и, конечно, она имеет в виду прежде всего себя и Тодороки. В нормальных обстоятельствах их бы, наверное, просто не было. Ашидо вообще сомневается, что они возможны хоть где-то — точно не такие, точно не так.

И всё-таки на линии огня её удерживает не боязнь потерять его или остальных, а страх окончательно потерять себя. Ей кажется, что если она не будет сражаться, если не докажет себе, что может всё вернуть, может стать прежней, то вся её дальнейшая жизнь, какой бы она ни была, окажется совершенно бессмысленной. И Ашидо не знает, как жить с собой, не оправдав собственных надежд и доверия, оказанного персонально ей — как минимум один человек верит в неё достаточно, чтобы встать на её сторону, и это то, что она больше не посмеет нарушить.

Присутствие Шото — это бонус, которого она однозначно не заслужила. Мина тысячу раз с того дня пять лет назад спрашивала его, почему он это сделал. Почему не дал Бакугоу распылить её на молекулы, почему не позволил Старателю швырнуть её в тюрьму, почему решил поручиться за девчонку, с которой никогда даже близок не был — их вселенные тогда не пересекались, их миры были на разных орбитах, и Тодороки был последним, от кого Мина могла бы ждать понимания и милосердия. Тем не менее именно из-за него ей позволили остаться, скрепя сердце и скрипя зубами, но всё-таки сочли достойной второго шанса. Потому что Тодороки так сказал. Ашидо тоже верит в этот простой постулат. Не просто из чувства благодарности, а потому, что это имеет вес: слово Шото, в отличие от её собственного, имеет вес. Может потому, что он опять же в отличие от нее, никогда не кидал их на ветер. У них диаметрально противоположный подход к словам, и за пять лет болтливая Мина учится молчанию. Совершенно безуспешно, но иногда Тодороки как будто засчитывает ей прогресс. И хотя болтает она по-прежнему много и без остановки, не говорит теперь ничего, что может считаться преступно-легковесным, что нельзя изрекать просто так, всуе. Не говорит про смерть, не говорит про судьбу, не говорит про богов — и про будущее тоже не говорит. Только напоминает изредка своими словами, что есть ещё жизнь. А всё чаще — не словами.

Многие из тех, кто собрался сегодня в тайном штабе, сих пор не хотят находиться в её компании, но никогда не возражают присутствию Тодороки. Ей доверяют, кажется, только если он рядом. Будто одно его присутствие делает вселенную лучше. Впрочем, Мина последняя, кто может с этим поспорить, поэтому устраивается на подлокотнике его кресла и щебечет что-то невнятное Хагакуре, Урараке и Киришиме, походя отмечая, что Каминари и Бакугоу сегодня нет. С последним ясно — он всё ещё волк-одиночка (потому что невозможно доверять людям, когда тебя предают самые близкие — этому Мина сама его научила), но за Денки тревожно. Хотя, тревога теперь — перманентное чувство, и Ашидо вместо этого отвлекается на расспросы Серо, которыми он мучает Шото. «А что было, Тодороки, расскажи!» Всем интересно, из-за чего их последняя миссия чуть не пошла псу под хвост.

Мина вздыхает: чего только между ними не случилось на той проклятой миссии. Но в основном всё то же самое — они опять не смогли договориться, чью голову складывать на плаху. Всё как обычно.

Из них паршивая команда. Атаки не слажены, стратегии не эффективны. Если они до сих пор не подохли, то благодаря лишь счастливому случаю, силе Тодороки и рефлексам Мины. Но Ашидо даже и не думает с этим разбираться — она доверяет Шото. Привычное уже «Тодороки сказал» существует с ней все те полгода с катастрофы. И Мина верит. Иногда наблюдает за напарником и его лишь слегка изменившимися привычками. «Пленных не брать» — не его привычка, а продиктованная обстоятельствами необходимость.

Их сила в том же, в чём и слабость. Шото всегда автоматически предполагает, что он может больше. Или ещё как-то оно у него работает, Мина знает только, что он инстинктивно везде кидается первым, оставляя позади тех, кого пытается защитить. И с ней то же самое: по его задумке, Мина должна прикрывать и не лезть на рожон. Но это не про неё: весь её жизненный опыт, все навыки, все таланты, даже сама причуда — всё для открытого боя на первой линии, всё такое же, как у Тодороки. Не получается из-за очевидного.

Но ясность приходит к Ашидо тогда лишь, когда она пытается отдышаться от внезапных удивления и удовольствия, впервые трогает солоноватую кожу Шото губами и проницательно щурится из-под лениво сомкнутых ресниц — ей как никогда очевидно, что всё это время они банально не могли договориться, не потрудившись действительно понять. Странно, конечно, учитывая, как их натаскивали на синхронизацию в Юу Эй, как Мина всегда могла подстроиться даже под самого отбитого члена их команды (читай — Бакугоу), как легко ей было находить общий язык даже с противниками. Наверное, просто прошедшие шесть месяцев сделали с её легендарной эмпатией то, что можно было бы считать удачным поворотом: если бы все чувства в Мине так и остались бы выкрученными до предела, она бы просто не пережила эти полгода. Если бы не собственные чувства её погребли, так чужие бы точно. Вся боль, ненависть, нетерпение, страх. Пережить первую волну в той несознанке, в которую её кинул инстинкт выживания, было верным решением.

Теперь, видимо, она снова должна Тодороки. Ещё не успела за прошлый долг расплатиться (спасение её гнилой шкурки — это сколько? десять лет рабства, наверное), а уже надо рассчитываться за то, что он вернул её в норму, в привычно ощущающийся мир. Боги, да она должна ему новый мир, не меньше! Мина откидывает голову на подушку, вслепую находит чужую руку, касается пальцев с тем же бесстыдством, с которым делала это в прошлой жизни. Она ощущает чужой пульс и собственное дыхание. Она ощущает всё. Такое знакомое умение понимать.

Впрочем, быстро приходится столкнуться с последствиями. С тем, например, как остро всё это для атрофированных чувств (и эмоций, и ощущений). Всё, что сидело себе спокойно в склянке с плотной пробкой, бьёт из неё тем фонтаном, как если потрясти бутылку с шампанским. Она снова слушается своих инстинктов — не только приказов Шото. Потому что Шото не всегда знает лучше: когда Мина в очередном столкновении выскакивает на передовую, он хмурится и не понимает, но не говорит ничего, не мешает. Всё идёт лучше, когда они на своих местах, плечом к плечу, а не на разных линиях. Им не хватает слаженности, но это дело работы над ошибками. Возможно, долгой, тщательной и кропотливой, но теперь хотя бы направление верно.

Грубоватый ответ Тодороки Мина скрашивает полуулыбкой в адрес Серо — тот рефлекторно отзывается чем-то радужным, но тут же отводит глаза, вспоминая. «Не по-прежнему», — мелькает в его взгляде, и Ашидо не сердится. Отхлёбывает коктейль и запихивает всё это на дно собственного существа, где уже и так склад.

А дальше сквозь дым она слышит только вменяемую команду Шото — ей даже не надо смотреть, чтобы распознать приказ. Они с Серо синхронно ныряют в ближайший угол, Яойорозу прикрывает всех от взрыва массивным щитом.

— Все на лестницу, мы с Токоями здесь разберёмся. Распределите этажи между собой, помогите раненным, — привычно приказывает Момо. Народ синхронно кивает. «Вот тебе и каждый сам за себя», — злится Ашидо, которой очень хочется, чтобы все выбрались. Она наспех проверяет тех, кто ближе к ней, на травмы и привычно устремляется за Шото. «Ну конечно он хочет первый этаж, там же будет основная масса входящих», — не без раздражения думает Мина. Но что она может сделать с этим геройством? То же самое, что он с её глупостью — ничего. А секундой позже сбивает Шото с ног — над головами свирепствует слишком хорошо знакомое синее пламя. «Только не он, пожалуйста, только не он», — если в Мине ещё остался страх перед судьбой, то Даби его живое воплощение.

— Скажи мне, ради чего ты предаёшь их, и я подумаю, как тебя сжечь, — до сих пор звенит в её голове, стоит только подумать об этом человеке. Первое, что он ей сказал, пока Шигараки не оттащил его за шиворот в том неприметном баре, где пряталась Лига. Мина не назвала ему причину, но Даби, кажется, заранее решил, что сделает с ней его пламя.

Она рефлекторно хватает Тодороки за плечо, потому что ещё секунда — и не успеет, его будет не остановить.

— Нет! Надо уходить, — напоминает Мина. Эвакуация — приоритетный план. Не давать отпор в случае внезапного нападения, а спасаться, чтобы потом остались хоть какие-то силы. С этим штабом всё равно покончено.

Краем глаза Ашидо хорошо видно массивную фигуру Старателя, вжатого в то, что осталось от пола ещё более массивным Ному. Мина не может не думать о том, как их убежище раскрыли, не может не думать, что их кто-то предал; ещё она думает, как ей неприятен этот человек и что ему нужна помощь. Как бы там ни было, он, наверное, заслуживает жить. А Шото заслуживает хоть одного живого родителя.

— Поможем Старателю и уходим. Несколько минут, — она ныряет под синее пламя, без угрызений совести оставляя Даби на Шото. Почти без угрызений — она ведь знает, что делает. Огромный пузырь кислоты, врезавшийся в ному, лопнувший, обдавший его концентрированным залпом, заставляет монстра отшатнуться, отпрянуть от Старателя, и стена огня, накрывшая огромную фигуру, отделяет Мину и бывшего героя номер один от этого полыхающего факела. Её кислота хорошо горит — не сама по себе, а потому что Мина засунула в кислотный пузырь ампулу специальной смеси, предусмотрительно находящейся под рукой. Небольшой трюк, который они с Шото придумали пару лет назад. Неудивительно, что с огнём Старателя тоже работает.

Он не говорит спасибо — он вообще её не жалует. Мина не может его винить. Не в этом. Старатель добивает Ному несколькими прицельными сжатыми залпами и бросает взгляд туда, куда Мина тоже моментально разворачивается, когда с этим противником покончено. Разномастные волосы Шото мелькают во всполохах.

— Вам надо уходить, — кидает он через плечо.

— Всем надо уходить, — отзывается Мина и не уточняет, что расслышала просьбу. Кажется, это единственная сила, которую Старатель за ней признаёт.

СВЯЗЬ:

@merryjelly

ЧТО СЫГРАЛ БЫ?

меня можно звать в аушки, я люблю странные сюжеты по своему фандому. А ещё люблю играть под масками. Поиграла бы по DGM, Атаке Титанов, Клинку (который демонов уничтожает), Волейболу, Пожарным. Ещё есть назакрытые гештальты по ЗВ, Марвелу, Королевству (которое корейское и про зомби), Волшебникам, ИП и Тварям. Они странные, но всегда можно прийти за уточнениями в личку.

Отредактировано Ashido Mina (2020-06-18 16:22:25)