no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

Nowhere[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhere[cross] » [now here] » I remember your name


I remember your name

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Тодороки ШотоДаби
https://i.imgur.com/IDPO0U6.png https://i.imgur.com/iy2sk5s.png https://i.imgur.com/uKY0ii3.png
「 ты знал, но забыл, как всегда забывают простое;
теперь свободен, теперь иди и не знай простоя 」

Идеальный баланс.

Идеальная мощь.

Идеальный — ты.

Преодолел свою слепость, перешагнул через свою гордость.

О, Тодороки Шото, ты думаешь, что прошёл через ад?
Думаешь, стал взрослее, стал видеть больше, понимать — больше?

Хочешь быть героем.
Так отчаянно стараешься: эти аплодисменты для тебя, Тодороки Шото. У тебя получается.

Но это вызывает лишь насмешливую улыбку, снисходительный взгляд.
Но посмотри: ты всё так же слеп, всё так же скован по рукам и ногам.
Золотой клетки размах слишком велик, чтобы понять: переломаешь кости, осознав — дальше дозволенного не сделать шаг.

Так за что же ты так отчаянно боролся?
За что ненавидел отца и почему не способен понять:
[indent] он — не стоит ничего.
[indent] герои — пустой звук и фальш.
[indent] под блестящей обёрткой гниль и яд.
[indent] призванные защищать и спасать разрушили больше, убили — больше.
[indent] во имя правосудия, как же иначе.
[indent] потому что было угодно кому-то.
[indent] потому что злодеи, отбросы общества — не стоят ничего. пустой звук. мусор, который нужно убрать.

Способен ли ты увидеть, понять: блестящий мир трещит по швам, настоящие злодеи скрываются под маской тех, кто должен был спасать.

[icon]https://i.imgur.com/QT6RPM1.gif[/icon][status]кремация[/status]

Подпись автора

AU:
'till everything burns [BNHA]
You know my name. [BNHA]
Inside the Fire [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]
sorry not [BNHA]

Сюжет:
I remember your name
— darkside;

+3

2

Вонь и грязь. Мужчина, пошатываясь, плечом касается плеча Даби, обдаёт смрадом ссанины, дешёвых сигарет и дерьма, поднимает взгляд и что-то хочет сказать, но тут же отшатывается, встречаясь с чужим взглядом, быстро скрывается в тени переулка. Даби лениво усмехается, брезгливо отряхивает плащ и убирает руки в карманы. Котёнок опрокидывает мусорный бак, забивается в угол, смотрит, не мигая, ощерившись. Даби смотрит в ответ. Подумав, подходит ближе, губы дрогнут вновь в усмешке, когда тот выгибается, прижимаясь ближе к стене, шипит, не сводя напуганного взгляда с него. Опускается на корточки рядом с ним, клонит голову к плечу и протягивает к котёнку ладонь. Шипение перерастает в задавленное, жалобное рычание, но Даби не спешит и не одёргивает руку. Терпеливо ждёт, меланхолично наблюдая за тем, как шерсть разглаживается и тот вытягивает шею, принюхиваясь, шершавым языком касается пальцев и неуверенно ступает ближе, мордой утыкаясь в ладонь и громко заурчав. Даби пальцами касается ободранного уха, задумчиво разглядывая его, и подхватывает на руки, гладит вдоль хребта, поднимаясь.

Холодные капли дождя бьют по асфальту, прибивая пыль, забиваются под навес, кругами расходятся по лужам. Тусклая вывеска задрипанного борделя мигает и гаснет вовсе.

— Еба, смотрите какой уродец, — гогот со стороны заставляет лишь медленно выдохнуть и перевести равнодушный взгляд в сторону компании подростков. Не больше двадцати. Обколотые, выкрашенные в кислотные цвета. Один сплёвывает на землю, толкает под бок второго, кивает в сторону Даби и снова гогот, что лёгким зудом раздражения под кожей: шумно, надоедливая показушность, за которой не было ничего, кроме понтов. Даби встречал таких людей. Все они как под копирку. Даби было бы даже жаль их, если бы не было настолько всё равно.

— И правда, — слишком громким смехом вторят ему, — вы посмотрите на его морду!
— Бля, ты чо этот, как его, защитник прав животных? Ничтожество к ничтожеству тянется, ха! 

Дождь бьёт ливнем, волосы липнут к лицу и лезут в глаза, мешают. Даби отстранённо поднимает взгляд к нему — скоро должен затихнуть. Старые ожоги горят, зудят, раздражают кожу. Наверное, как-то так чувствует себя Шигараки, когда в очередной раз тянется пальцами к шее, расчёсывает до кровавых подтёков кожу.

— Эй ты, я к тебе обращаюсь ублюдок, оглох что ли?!

Ладонью проводит по волосам, заглаживая их назад, голубым всполохом огня по левой стороне лица — вместо ответа.

Сброд. Просто мусор. Плесенью и дрянью по углам и без того прогнившего от и до города.

Даби касается пальцами подбородка котёнка, что жмётся ближе, пытаясь укрыться от дождя, поджимает уши и ласкается к руке. Коротко чешет его и поглаживает по шее, прежде чем небрежно взмахнуть рукой в сторону своры оголтелых парней: на мусор может быть только одна управа. Мусор необходимо сжечь. Дотла. Думает, что ему надо дать имя. Языки пламени повторяют жест, заполняют собой всё пространство, вьются жадные и голодные, не находят выхода и слизывают чужую кожу вместе с мясом, разгораются сильнее, цепляясь за одежду и волосы. Даби не меняется в лице, наблюдает за происходящим безучастно, слышит не крики, что звериным воем в агонии, — урчание кота в руках, что топорщит уши, тянет шею и снова прячется в ладони носом. Дождь прибивает пыль к асфальту, жжённую плоть и прах, угасающее синее пламя. Затихает.

Вечерний город слепит вывесками, рекламными билбордами и светом фар редких машин. Даби путается в собственных волосах, ерошит их и стряхивает лишнюю влагу, уверенно ступая вдоль дороги, легко обходит прохожих, игнорируя взгляды в свою сторону, не замечая. С экрана многоэтажки очередной «герой» улыбается белоснежной улыбкой, что-то вещает, Даби — не слушает. Герои, громкие обещания и весь город столь же фальшивы, сколь и улыбка этого «про». Скучно. Заезженной пластиной по кругу. Тошно.

У Даби сегодня  особенное задание и в этот раз он подходит к нему со всей ответственностью. Ещё два переулка и он на месте. Шигараки наконец стал не просто действовать — думать. Из обычного задрота он медленно, но уверенно превращается в неплохого игрока в сёги. За это Даби накидывает ему несколько очков. Поэтому он готов сыграть в его очередную игру ещё раз: по крайней мере, это весело и в данном случае, это сходится и с его планами — все в выигрыше.

То-до-ро-ки Шо-то.

Эндевор постарался на славу. Достиг своего. Гордишься ли ты, Герой Номер Один, что наконец-то достиг своей цели? Гордишься ли ты своей работой? Это стоило того? Как сильно ты ценишь своё «наследие»? О, Даби на самом деле интересно, как он себя поведёт в этой ситуации. Даби интересно: как сильно самонадеян и слеп Шото? Говорят, упрямство в крови. Даби был склонен этому верить.

Тучи медленно расползаются и таят, как тает кратковременная буря. Отражением в лужах — редкие звёзды, искажённое волнами и брызгами от пронёсшейся машины лицо Даби.

Под ногами скрипят половицы, дверь не заперта, Даби дёргает левым уголком губ в ленивой ухмылке и ступает в глубь дома. Не задерживает взгляд ни на чём, но всё равно чувствует назойливое желание сжечь здесь всё дотла. Впрочем, что ему мешает это сделать? Шото, превратив всё в глыбу льда? Это было бы забавно. Даби бы посмотрел на это: занимательное, должно быть, зрелище было бы. Но Даби знает, что на текущий момент у Шото не хватит на это сил, зато у Даби хватит, чтобы справиться с ним. Даби не дурак, он, конечно, никогда не был таким же безукоризненным учеником, но достаточно умён и умел сложить дважды два, чтобы понимать, что с изначальным положением сил у него могли возникнуть проблемы с «гордостью» Эндевора. Но не сейчас.

— В семье Тодороки не принято принимать гостей? — Даби говорит негромко, ленцой тянет буквы, как тянет губы в улыбке, которая не касается глаз, пальцами касается края стола, оставляя за собой всполохи огня. Котёнок за пазухой — вторит ему, подаёт наконец голос, громко мяучит и чихает, впиваясь когтями в футболку.[icon]https://i.imgur.com/QT6RPM1.gif[/icon][status]кремация[/status]

Подпись автора

AU:
'till everything burns [BNHA]
You know my name. [BNHA]
Inside the Fire [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]
sorry not [BNHA]

Сюжет:
I remember your name
— darkside;

+4

3

«Обещаю»

Кровь стучит в висках данным матери словом. Пустым звуком. Сердце попускает удар, но не его тело: удар ножа. Лезвие свистит в миллиметрах от щеки, провожает взглядом, слышит, как Тога Химико издаёт визг. Смех.

«Ведь ты герой…», — разворачивает корпус, перехватывает чужую руку за запястье, руку, притворявшуюся рукой его сестры; перехватывает правой рукой: квирк не срабатывает, будто заблокирован способностью Айзавы-сенсея.

«Проклятье!», — выгибает руку Тоги с ножом, удерживает на расстоянии от себя, за локоть, пытается оттолкнуть, перебросить, но она со смехом изворачивается в прыжке и приземляется аккурат на обеденный стол, сносит всю утварь. Подготовленные к ужину тарелки падают с низкого стола на татами, бьются со звоном. Как он этого не понял? Не было ни дня, чтобы Фуюми не успела приготовить для них с Нацуо ужин.

«Пожалуйста, присмотри за братом и сестрой, ведь ты…», — слабак, неспособный защитить собственную сестру. Если с ней что-то случилось — Шото до скрежета стискивает зубы — он не простит себе этого. Яростно сжимает пальцы в кулак — не время думать о худшем. Тога Химико из Лиги Злодеев, нет, Паранормального Фронта освобождения, как они сами себя называли — физически она была слабее его, но её рефлексы были отточены до предела, её стратегия не поддавалась просчёту: у неё нет стратегии, есть набор непредсказуемых действий, не ограниченных логикой и здравым смыслом. Судя по её атакам, ей нужна была его кровь, эта потасовка всё больше напоминала ему битву со Стейном. До этого момента у них не было информации об её квирке, только то, что она была способна перевоплощаться в другого человека, выпив его кровь. Не было информации до того, как у него на глазах она не превратилась в незнакомого человека, с квирком, превращающими руки в огромные лезвия. Использовала чужой квирк. Снова дежавю. Снова похоже на Стейна.

Шото отступает назад, к стене, следит за каждым её движением, держит левую руку наготове – он всегда слишком полагался на свой квирк, теперь, за годы игнорирования отцовских наставлений, приходится платить. «Это вам не школа. Когда ты не успеваешь,ты теряешь не баллы в тестах, ты теряешь — чьи-то жизни»,— слова Эндевора как никогда до этого ударяли под дых. В каждом бою, начиная со школьных тестов и заканчивая спаррингами в Юэй, он всегда, всегда использовал правую сторону. Даже сейчас он делает это рефлекторно, теперь, когда у него нет правой стороны. Опрометчиво. Обследования показали, что его «полулёд» по большей части неактивен, проявляется на считанные минуты. Доктора связали это явление с редкой мутацией, называемой «химера», ради которого отец и женился на маме, ради которой отец и сотворил всё это с ними. Чтобы получить двойной квирк. Только благодаря этому он, Шото, находившийся рядом с Бакуго, который своей способности взрывать лишился, сохранил собственный квирк. Но правая и левая стороны теперь работали попеременно, и чаще это был огонь. Гораздо слабее того, каким он не умел управлять до спортфестиваля.

«Чёрт», — попытки дышать ровно не увенчиваются успехом. Не думать о сестре, очистить разум. Необходимо лишить Тогу доступа крови, сорвать маску, однако всякий раз, когда он к ней приближался, она пыталась воткнуть в него нож — выбить его оказалось не так просто. Ловкая. Не зря она была в Лиге.

Шото держит левую руку для обороны, но здесь нельзя использовать пламя — в их доме, в его доме, в месте, которое он впервые мог назвать своим домом, в которое впервые хотел вернуться. В которое — однажды вернётся его мать. Одна искра, и вспыхнут переплеты седзи, дом сгорит дотла, обрушатся перегородки, и второй этаж рухнет, огнеупорные материалы были только в тренировочном зале. Но они с Тогой задохнутся от дыма раньше. Неужели она не понимала?
Тревога не поднята, а значит охрана обезврежена, отец — далеко отсюда, разбирается с нападением Ному, телефон разбит. Никто не придёт на помощь. Но что, если Нацу — тоже?

Тц. Зубы стискиваются сильнее.

Сейчас стоило опасаться другого: Лига злодеев никогда не нападает поодиночке. Он должен разобраться с ней как можно быстрее, выяснить, что она сделала с Фуюми, каковы их планы. Но он понимал: язык он ей не развяжет, она не расколется, ничего не выдаст.

Поле действий нужно было переместить из дома во двор: тогда он сможет использовать левую сторону на полную мощность. Но она безумная, а не глупая, снова кидается на него с ножом, выдох — блок левой руки с пламенем, изо рта — иней. Сейчас! Шаг правой ноги и лёд в секунду распространяется по полу, сковывает её ногу, другую, стискивает по пояс, обездвиживает. Тут же бросается к ней и разжимает её пальцы, один за другим сомкнутые до белых костяшек, выбивает нож. Тот со стуком падает на пол. Удар ногой, нож отлетает в сторону, ударяется о стену и застывает.
 
— Где Фуюми.

— А вот и не скажу!  Давай, давай поиграем! Кто быстрее умрёт, она, или я? Ты хочешь, чтобы она умерла? Ты её любишь? Я тоже её теперь люблю, теперь мы дружим! — в ответ безумная речь в безумной улыбке.

Гнев медленно вскипает в груди, заставляет тяжело дышать, из правой ладони взвился холод. Внутри всё тоже холодеет.

«Обещаю».

Также, как тогда. Когда его испепеляла ненависть к отцу. Теперь – это была ненависть к ней. Правая ладонь непроизвольно тянется к её голове. Пока правая сторона при нём, он может попытаться вытянуть из неё информацию, у всех есть свой предел, но…
Здравый смысл в голове твердил, что Фуюми жива, что всё это затеяно, только чтобы добраться до отца.
Но…

«Ведь ты герой…»

Нет. Правая рука застывает — герои не поступают так. Даже если она злодей. Даже если хочется поступить иначе. Даже если под угрозой его семья. Всё, что он сейчас может это связать её, немедленно сообщить отцу. Лёд растает нескоро, но он не может на него полагаться. Тога безумно смеётся, входная дверь скрипит – Шото оборачивается на медленные шаги. Раздаётся голос. Волосы медленно встают у загривка дрожью. Он слишком хорошо помнил этот голос.

«Какая жалость, Тодороки… Шото…»

Его опасения подтвердились. Даби.

Без замедлений Шото касается Тоги правой рукой – лёд сковывает её по горло, но этот квирк тут же исчезает. Ладонь просто ладонь. Худшего сценария нельзя было придумать. Чего они пытаются добиться?! Шото знал ответ. С того самого дня, когда смотрел на это по эту сторону экрана. На то, как сражался с Ному отец, как его окружила стена синего огня. Сейчас всё также, как тогда.

Шото принимает боевую стойку, вытягивает вперёд левую руку, не забывает о Тоге. Один всполох – и эта битва превратится в одного против двух. Ощущение собственного бессилия перекрыло горло, Шото не позволяет себе отвлечься даже чтобы сглотнуть.

— Что вы сделали с моей сестрой?! — он старается контролировать свои эмоции. Безуспешно, они всё равно, всё равно берут вверх. Дрожат в голосе, колеблются в расширенных глазах.
Ситуация складывается не в его пользу: если Даби использует пламя, а он – использует, Шото не сомневался, они сгорят.

+2

4

Синие языки пламени лижут деревянную поверхность, пляшут по столешнице играючи и затухают почти сразу, оставляя после себя обугленное: тёмным пятном, деформируя дерево, расползаясь будто плесень, — разъедают гладкую поверхность. Предзнаменованием. Даби усмехается, быстро оценивая обстановку, задерживает взгляд на Тоге: признаться, он удивлён, что она всё ещё жива. Достойно держалась. Или Шото ещё глупее и слабее, чем он думал.

— Даби! Ты опоздал, Даби! — как всегда громкая, как всегда — олицетворение чистого сумасшествия, отсутствие какой-либо адекватности. Даби не задерживает на ней взгляд. Она выполнила свою часть плана. Теперь его выход.

— Опусти руку, Тодороки Шото, — Даби говорит негромко, тянет гласные, когда произносит чужое имя. Даби не скрывает в голосе показного снисхождения, наблюдает за ним из-под опущенных век: взгляд скучающий, насмешливый, — мне всё равно, если чокнутая подохнет, — поясняет ему очевидное, ухмыляясь сдержанным безумием: кожа, скреплённая скобами, натягивается, раздражая кожу, сожжённую, лоскуты не тронутой. Даби не обращает на это внимание. В конце концов, спасать других — это участь героев. Не его. Лишь взгляд загорается всполохом голубого, отражением разгорающегося интереса, когда он слышит чужой голос, не способный скрыть звенящих эмоций. Ледяное спокойствие трещит и ломается, как ломается лёд, не имеющий той же прочности, что и раньше. Даби нравится это. Нравится быть на шаг впереди него. Знать — больше. Нравится видеть осознание проигрыша и безысходности в чужом взгляде. Совсем, как тогда.

— Хочешь совет?  — Даби внешне не кажется ни заинтересованным, ни напряжённым. Игнорирует чужой вопрос, делает непринуждённый шаг навстречу, окидывая скучающим взглядом помещение, задерживает взгляд на разбитой посуде и глухо хмыкает, вновь смотрит на Тодороки младшего, —  сосредоточься. Если, конечно, ты ещё хочешь увидеть свою драгоценную сестру, — зрачки расширяются, улыбка больше напоминает оскал, пламя — вспышкой по руке до локтя, искажает лицо по левой стороне. Предупреждением. Котёнок фырчит и елозит, царапает когтями кожу через ткань футболки и выворачивается: спрыгивает на пол, но не удерживает равновесия и спотыкается, откатившись вперёд. Подскакивает тут же, топорщит хвост трубой и неуклюже переступает, дёрнув ободранным ухом, приближается к Шото. Даби вскидывает брови, убирая одну руку в карман плаща, наблюдает за ним, будто нет ничего увлекательнее, чем это: Даби ведёт себя так, будто он у себя дома. Опирается бедром о край стола, не сводит взгляда с котёнка, не реагируя на Тогу. Не реагируя ни на что. Котёнок принюхивается к чужому запаху, чихает и вновь едва не спотыкается. Жмурится и выгибается вдоль хребта прижимаясь к чужим ногам: трётся и мяучит тонким, сорванным голосом.

— Подобрал его по дороге, — считает нужным пояснить, — как думаешь, «Эйс» подходящее ему имя? — говорит так, как будто ему на самом деле интересен чужой ответ. Говорит так, будто они хорошие друзья — не противники. Как будто холод от чужого льда на забирается под одежду: впрочем, это даже приятно. Как будто — чужой взгляд не прожигает насквозь.

— Тебе ведь дорога твоя семья, да, Шото? — Даби подбирает скатившееся яблоко со стола, подкидывает в ладони. Каждый жест, каждый взгляд — фамильярный, издевательски-непринуждённый и расслабленный, — наверное, ты даже готов за них умереть? — небрежно, откровенной насмешкой в голосе, пустым интересом. Даби впивается зубами в яблоко, откусывая приличный кусок и кривится — кислое. Откидывает его за спину и потягивается, разминая мышцы, — у меня есть к тебе предложение, — Даби подходит ближе, он не боится, что Шото станет атаковать: знает — огонь не рискнёт использовать сам, слишком дорожит домом; знает: на лёд пока не хватит сил, нужно больше времени, больше контроля, которого сейчас нет, — всё же Эйс отличное имя. Заберёшь себе? Ты ему понравился, — Даби подходит почти вплотную, опускает ладонь на чужое плечо и сокращает расстояние между ними, растягивая губы в непринуждённой, не предвещающие ничего хорошего улыбке:

— Сдавайся. — И это почти мурлычет на ухо, обжигая дыханием кожу и крепче сжимая пальцы на плече: Даби достаточно подумать, чтобы чужая одежда загорелась. Даби достаточно взмахнуть рукой, чтобы горел весь дом. Даби на самом деле всё равно на Тогу, но он думает, что она успеет выбраться в таком случае — одна вспышка и пламя поглотит весь дом, жадное, растопит лёд. Она шустрая, сможет сориентироваться. О ней нет смысла беспокоиться. Как и обо всём остальном. В конце концов, он изначально хотел сравнять это место с землёй, наблюдать, как голубые, будто из самой преисподней, языки пламени коснуться каждого угла в этом доме: вылижут каждый сантиметр, поглотят каждую комнату, сжигая вместе с собой и воспоминания, обращая их в руины и пепел. Оставляя после себя лишь копоть. [icon]https://pa1.narvii.com/6907/bb52e04252d05c4eda81fc70c0466aed11760f80r1-320-160_00.gif[/icon][status]кремация[/status]

Подпись автора

AU:
'till everything burns [BNHA]
You know my name. [BNHA]
Inside the Fire [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]
sorry not [BNHA]

Сюжет:
I remember your name
— darkside;

+4

5

Шото замер в боевой стойке, в любой момент готовый атаковать. Последствия в полной мере оценить только предстоит: один неверный просчёт своих, чужих действий, приведёт к непоправимому. То, к чему прикасалась рука Даби, вспыхивает синим огнём, тут же гаснет. Шото напрягается, не понимает подобных игр: трюки вроде запугивания с ним не проходят. По воздуху распространилась струя дыма запахом жжёного дерева. Если бы не его огненный квирк, то противопожарные датчики сейчас не были бы демонтированы, подали бы сигнал о возгорании в соответствующие службы, Эндевору в том, числе.  Каждая деталь, всякое обстоятельство, приведшее к этой ситуации, теперь бросаются в глаза.

Даби приказывает опустить руку, Шото это игнорирует, смотрит на врага. Сглатывает в попытке выровнять участившееся дыхание. Не подаётся на провокации, пока не слышит то, что не должно было его задевать, но задевает.  Не понимает, почему.

Ему всё равно, если Тога умрёт.

— Она на твоей стороне, для тебя что, человеческая жизнь вообще ничего не значит? – он выпаливает это быстрее, чем успевает себя остановить. Глупо. Что на него нашло, не время для подобных аргументов, они не работают на таких злодеев, как они. 

Даби делает шаг вперёд, снова упоминает Фуюми, демонстративно активирует квирк, синее пламя вспыхивает на его руке вверх, до локтя. Шото приказывает себе не реагировать на это, разумом понимает: Даби сделает всё, чтобы он допустил ошибку. Чужие слова ничего не значат. Говорить можно всё, что угодно. Важны действия. Если бы Даби захотел, нет, если бы этого требовал их лидер, Шигараки, то Даби бы уже убил его, предпринял бы попытку убить. Однако сейчас всё выглядело так, будто Даби попросту тянет время.

Значит, он нужен им живым.  Вот оно, его преимущество.

Взгляд непроизвольно цепляется за чужие ожоги, подробно изучают чужую внешность. Тога снова что-то выкрикивает, но Шото это игнорирует, не взирая на то, что любая информация, любое неверно подобранное слово, могли помочь выяснить, что они сделали с Фуюми. Начинает жалеть, что не заморозил ей рот. Понимает, что выбил нож, но не сорвал маску. Минус фактор в его пользу. Но пока она обездвижена, способность к перевоплощению использовать не сможет.

Любая деталь сейчас могла позволить выиграть секунду. Шото хорошо осознавал цену секунде: как собственным пальцам не хватило этой самой секунды, чтобы схватить тот голубой шар с помещённым в него при помощи вражеского квирка Бакуго. Если бы. Если бы тогда он оказался достаточно быстрым для того, чтобы опередить Даби, тогда бы Геройской Ассоциации не пришлось организовывать спасательную операцию. Тогда бы с Олмайтом не случилось то, что произошло. Шото видел это тогда в Бакуго: Бакуго винил во всём себя. Однако, всё это произошло только из-за его, Шото, слабости. Он был недостаточно сильным. Всё ещё недостаточно силён. Именно поэтому он тогда первым, вместе с Киришимой, решился на меры по его спасению, нарушавшие половину правил, установленных для гражданских без геройских лицензий Комиссией по общественной безопасности.

Больше у него нет права на подобную ошибку: на кону жизнь его сестры.

Разные глаза, правый, доставшийся от матери, левый, доставшийся от отца, в упор смотрят на Даби. Глубокие ожоги под глазами, ниже подбородка, у горла, ниже ключиц, на кистях рук не выглядят свежими, но наличие скоб говорит о том, что кожа Даби подвергается их постоянному воздействию. В противном случае скальп бы уже сполз: скобы были необходимы ему ради функциональности, не ради украшения. Что-то внутри твердит Шото: он бы мог быть на его месте. Если бы не его правая сторона. Перед глазами бой с Тецутецу-Тецутецу, тот самый, когда он впервые преодолел свой лимит. Перед глазами фигура отца, окутанная огнём, требовавшая от него этот лимит преодолеть. Его тело бы не выдержало подобной температуры, ничьё бы не выдержало, и он бы получил несовместимые с жизнью ожоги и перегрев. Не будь у него правой стороны. Сейчас он будто бы отчасти понимал: именно поэтому отец искал женщину с квирком, способным нейтрализовать эти «недостатки». Но это по-прежнему не было для него оправданием. Никогда не будет.
Только одно заключение сейчас имело ценность: если квирк Даби причиняет ему подобные повреждения, на длительный бой он не способен. Но какую пользу из этого можно извлечь? С ослабленным квирком Шото ничего ему не противопоставит. Мощь огня Даби и раньше была выше мощи его собственного пламени. Шото бы сказал, что по силе Даби не уступал отцу.

Котёнок в чужих руках фыркнул, Шото только сейчас его заметил. Взгляд непонимания отразился на лице. Готов пожертвовать Тогой, но принёс котёнка. Ещё один ход, чтобы сбить его с толку? Или все его слова – это блеф. Котёнок спрыгнул на пол, Шото не следит за ним, следит только за Даби, не забывая о Тоге.

Даби снова говорит.  Пусть. Даёт время Шото просчитать ходы: в дальнем коридоре есть ещё выход, во двор, но если он отступит, то могут пострадать люди, всякий, кто после столкнётся с Даби. Шото снова сглатывает. С Тогой тоже.

Ни Тога, ни Даби, не знают планировки дома, но было ли это преимуществом. Если отступать, то только с Тогой, она обязана что-то знать, в Тартарусе лучшие дознаватели, возможно, им удалось бы добиться от неё информации.

Но если отступать с Тогой, сперва придётся её вырубить: подобное он видел только в сериалах, которые смотрела Фуюми. Но жизнь не кино. Лишний вес его замедлит. К тому же, Шото не был уверен, что сумеет рассчитать силу удара и не навредить ей. Не убить. Он не понимал, почему. Почему он думает об этом даже сейчас. Они убийцы.

Да, они. Но не он.

Чтобы растопить лёд, ему придётся сделать рывок. Незамеченным этот ход не останется. Выпустив необходимую мощность левой стороны, он управится примерно за десять секунд, да, но для Даби, взмахом руки окружившего огромным огненным кольцом отца и Хоукса, этого будет достаточно, чтобы спалить его.

Шото едва шевелит пальцами правой руки, инея всё ещё нет, если бы работала правая сторона, то одной рукой он бы мог себя оградить, высвобождая Тогу второй, а потом проскользить, создавая лёд правой ногой. Он бы пожертвовал домом, но ушёл, и смог бы сообщить патрульным, а те бы вызвали спецотряд Геройской Комиссии. Только им под силу было сдержать Даби. Не ему. Шото отчётливо понимал это. Но сейчас у него только один квирк, и управляет он им хуже, чем когда-либо.

Даби продолжает говорить, провоцируя его каждой фразой, Шото до последнего старается не поддаваться, глядя как яблоко, купленное Фуюми, оказывается в руках того, кто причинил ей вред. Но слова о семье делают своё дело: сердце начинает клокотать у самого горла, капли пота проступают на лбу, скользят по переносице вниз. Зубы стискиваются, с силой вдавливаются друг в друга, прикусывают язык.

— Заткнись!  — злость начинает кипеть внутри, и он не может её сдержать, потому что каждое слово Даби является правдой. — Не смей говорить о том, чего не понимаешь, — злость кипит в нём, потому что за свою семью он готов умереть, но сейчас, даже умри он, это ничем не поможет сестре!
— Стой, где стоишь. — сконцентрировавшись на действиях Даби, Шото не заметил, как к нему неуклюже проковылял котёнок и начал тереться о левую ногу. «Эйс» было похоже на «лёд». Даби подходит ближе, тц, как будто злодей будет выполнять его требования.

«Сдавайся.»

В этом слове был смысл, который невозможно было отрицать. Шото опускает руку вниз. Сейчас он бессилен. «Ты слишком полагаешься на свой квирк», — ещё Стейн ему об этом говорил. Начиная со сражений на Спортивном Фестивале и заканчивая битвой с Тецутецу, его тактика была слишком проста. «Я думаю, что я сильнее тебя.», — он всегда думал, что был сильнее их всех, но он ошибался.  Сила была не количестве создаваемого им льда, сила была в умении управлять квирком, как это делали Мидория и Бакуго.

Даби подходит почти вплотную, опускает ладонь на его плечо. Внутри от этого касания всё цепенеет, холодеет. Поздно. Он не сможет выбраться с Тогой. Но если сейчас схватят и его, у Лиги будет больше рычагов для давления на Героя номер один. Всё было организовано именно для этого, другие причины не имели смысл. Не допустить хотя бы этого – это его задача. Если сейчас он проиграет, то не сможет помочь Фуюми. Спасти себя – самый оптимальный вариант. Поэтому…

Сконцентрировать пламя в одной точке.

—  Прости меня…— Шото опускает голову, так, что чёлка ниспадает на глаза, пряча под левым глазом ожог, —…Эйс.
Резкий рывок левой руки, и огонь устремляется Даби прямиком в лицо, цель – ослепить, правый кулак уже стиснут, тут же удар со всей силы по лицу.

И выпустить.

Огонь, сконцентрированный в точке, вырывается из левой стороны, опаляет котёнка, позволяет пожару разгореться и начать уничтожать всё. Его действия – всё ещё жалкая копия техники отца, которую тот использовал в Кюсю, но это то, что даст ему нужное ускорение и позволит выбраться из дома. Это единственный вариант. О Фуюми и котёнке он будет жалеть потом. Но происходит то, чего он не просчитал: левая сторона внезапно гаснет. Утратив контроль над квирком, Шото оступается, не способный справиться с инерцией, левым плечом врезается в стену. Боль на секунду ошеломляет, но зрелище того, как в его собственном огне сгорает маленький, ни в чём неповинный котёнок, причиняет большую боль.

+2

6

Даби не отвечает на чужой вопрос. Не считает нужным. Он уже ответил. Даби и правда отнять чужую жизнь — ничего не стоит. Он не чувствует колебаний, не чувствует сомнения или жалости. Он не чувствует ничего. С равнодушием — всегда — наблюдает за тем, как горит чужая плоть, как забивается жжённое в нос и оседает в горле. Он привык к этому с самого детства. У Даби нет ни одной причины, чтобы сопереживать мусору. Лига, в первую очередь, была инструментом, чтобы достичь своей цели, способом скоротать время и скуку. Даби солгал бы, если бы сказал, что совсем не привязался к ним: он такой же человек, как и прочие — это естественно, когда с кем-то проводишь долгое время. Но это совсем не значит, что он будет кидаться в пекло, чтобы помочь или спасти. Как и не значит, что будет попросту разменивать свою жизнь: ещё рано сводить концы с концами. Слишком рано.

Даби не скрывает огня во взгляде, с отблесками холодного безумия: чужой голос звенит и ломается, чужой контроль рассыпается и трещит, сжимается до сгустка эмоций, что выходят за край и лопаются, как лопается воздушный шарик, когда воздуха становится слишком много. Это жарким удовольствием и глухой насмешкой.

«Не смей говорить о том, чего не понимаешь»

Чужую злость можно кожей почувствовать: она такая же горячая, как и огонь. Столь же неконтролируема и откровенна. Она дрожью вдоль хребта, неуместным восторгом. Ему на самом деле нравится видеть, как гордость героя номер один всё больше, с каждой минутой, втаптывается в грязь. Как всё меньше сдержанности в чужом голосе и всё больше осознания происходящего. Отчаяние и собственная слабость давят на грудную клетку, а, Шото?

— Уверен, что не понимаю? — Даби хрипло смеётся, не пряча высокомерного снисхождения в голосе низком и вкрадчивом. Отстраняется и жадным интересом вглядывается в чужое лицо. Говорят, есть пять стадий принятия неизбежного, и, наблюдая за ним, Даби с усмешкой понимает, что в этом есть смысл. Как до смешного шаблонно и просто.

Первая стадия. Шок и отрицание. Защитная реакция в состоянии аффекта: даже зная, что это могло случиться — Шото не способен справиться с самим собой, со своими эмоциями. С происходящим. Тонет в этом и захлёбывается, безнадёжно пытается найти выход. Противится, непримиримый.

Вторая стадия.  Гнев. Гнев невозможно сдержать: он, будто дикое животное, бесивом бьётся о кости, выворачивает их, рыком и требованием рвётся наружу, раздирая глотку и переламывая всю сдержанность и всё спокойствие в крошево. Выброс адреналина, осознание происходящего провоцируют, не оставляют шанса на спасение. Чувствуешь, как неотвратимо грядущее и сколько бесполезны твои попытки хоть что-то с этим сделать?

Третью стадию Шото пропускает. И это — самая большая его ошибка. Торг. Даби готов был идти на встречу. Даби было что ему предложить. Никто бы не пострадал. Никто, кроме тех, кто заслужил этого.

Четвёртая стадия депрессии перескакивает на пятую — принятие. Какая жалость, Даби с удовольствием на это посмотрел. Шото сдаётся, обессиленный, загнанный отчаянием в угол. Опускает руки, склоняет голову, как будто и правда готов сдаться, принять и смириться с тем, что происходит. Как будто Даби поверит в это.

О, Даби прекрасно понимал Шото. Когда-то раньше. Даби понимал, на что можно быть готовым, чтобы помочь семье. Людям, ближе которых, казалось быть не может. Это такая же закономерность. Это естественно. В генах каждого живого создания. Но люди всегда были хуже животных. Всегда — заслуживали меньшего уважения. Человеческая жестокость ни с чем несравнима.
Даби понимал. Понимал, как никто другой. «Умереть ради», — об этом Даби знает куда больше Шото, которому не хватило смелости принять простые правила. Которого учили быть лучше, просчитывать каждый шаг — который, в конце концов, споткнулся именно об это. Ответ был так близок, Тодороки Шото. До смешного близок. Но страх застилает глаза, лучший исход — ставит крест на благополучном исходе.

Шото выбирает наихудший вариант из всех возможных.

Даби улыбается одобрением, когда слышит «Эйс» из чужих губ: ему нравится, — но это быстро сменяется холодом, ледяной агрессией. Разочарованием. Даби понимает, что он хочет сделать. Но не успевает среагировать, впрочем, даже не пытается увернуться от удара: пустая трата драгоценного времени. Удар обжигает, заставляет стиснуть зубы до боли и скрипа, который неприятно бьёт по нервам. Даби отлетает назад, цепляет рукой о стул, переворачивает его, взмах рукой — ответным огнём. Языки голубого вплетаются в красное, скручивается в безумном танце, пожирая всё, до чего только дотягиваются. Жалобный вой котёнка сменяется писком. Замолкает. Запах горелой шерсти забивает ноздри, зудом раздражения и ярости уже собственной по коже, выжигая нутро. Всполохами огня.

Какая жалость.
Какое разочарование.

Быть одним из лучших студентов Академии. Иметь сильнейший квирк. И не учесть такой простой переменной.

Даби легко поднимается на ноги, лицо искажает оскал, натягивая скобы ещё сильнее, почти разрывая кожу. Даби оказывает рядом в один рывок, едва ли не рычит сжатым сумасшествием, смешанным с глухой горечью, на мгновение спуская самого себя с цепей и теряя контроль: он и правда думал оставить Эйса ему, — наотмашь бьёт с ноги по чужому лицу, едва не выбивая зубы. Сжимает пальцы в чужих волосах и резко дёргает вверх, поднимая с пола.

— Ты такой идиот, Тодороки Шото, — жаром выдыхает, всполохом огня по свободной руке: взмах — и огонь устремляется в сторону, поглощая собой пространство позади, словно желая преградить путь для отступления, на деле — чтобы не сжечь Шото. У Даби не было в планах убивать его, это правда. Но ничто не мешает ему избить его до полусмерти. И он отшвыривает его в сторону, опрокидывая чужим телом стол, ломая его. Глубоко выдыхает, разворачиваясь корпусом, смотрит потемневшим взглядом. Медленно, будто оттягивая время, подходит ближе. Как будто огонь, его и Шото, не проглатывает всё вокруг, заполняя помещение гарью и дымом, словно соперничая, кому достанется больше. Как будто и они — не могут сгореть вместе с ним.

— Чего ты добился? — Даби снова непринуждён и собран, — чокнутая — сбежала. Ни в чём неповинное животное, — следовало оставить его на пороге соседнего дома, как и хотел, — убил. — Пальцы сжимает на ткани чужой одежды, вздёргивая снова, бьёт наотмашь, под дых, выбивая весь воздух из лёгких, желая переломать все кости, — дом уничтожил. — Даби встряхивает рукой, потирает шею и устало выдыхает, наблюдая за ним безразличным, пустым взглядом, Даби берёт себя в руки. Но этого недостаточно. — Знаешь, что самое смешное, Шото? — в глазах отражаются всполохи голубого, их сменяют отблески красного, — Фуюми в порядке. — Склоняется снова ближе, — мы никого не собирались убивать. Наш план был куда проще и гуманнее, — усмехается и хватает его за руку, грубо тащит вон из дома — вышвыривает, словно котёнка, на улицу, выламывая чужим телом дверь, — ну, сын героя номер один, догадаешься, что нам от тебя надо? Кроме очевидного. [status]кремация[/status][icon]https://pa1.narvii.com/6907/bb52e04252d05c4eda81fc70c0466aed11760f80r1-320-160_00.gif[/icon]

Подпись автора

AU:
'till everything burns [BNHA]
You know my name. [BNHA]
Inside the Fire [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]
sorry not [BNHA]

Сюжет:
I remember your name
— darkside;

+4

7

Опомниться ему не дают. Как и забыть о цене упущенной секунды. Удар с ноги в лицо. Сокрушительный. Застиг врасплох. Всё померкло. Боль пронзила череп, до основания. До тошноты. До рези в глазах. До звона в барабанных перепонках. Тёплое и вязкое заполнило рот. Вкус железа.
Кровь.
Потекла из ноздрей, хлынула в рот. Изо рта. Вниз. Значит, пол внизу. Колени подломились.

Удар выбил все ощущения и мысли. Всё в точности как тогда, на тренировках с отцом. Почему он об этом думает сейчас? Не осознаёт, что лежит, пока чужая рука не хватает за волосы, резко не отдёргивает вверх. Не может сопротивляться. Попытка смотреть прямо перед собой заканчивается головокружением. Дело плохо: дезориентация в пространстве быстро не пройдёт. Не сразу.

Даби что-то произносит, но до Шото не доходит смысл, он не в состоянии даже сглотнуть кровь. Заполнила рот. Не чувствует, как она стекает по подбородку. Лица не чувствует. Только, как болит. Язык, зубы, сплошная, непрекращающаяся боль. Прекратить ощущать это он не может, только обхватить чужое запястье, что есть силы.

Зрение начало восстанавливаться, взгляд улавливает синий отсвет огня, слишком яркий. Тело ощущает ещё больший жар, в ноздри сквозь кровь забивается гарь, душит, откашляться он тоже не может. Наихудший сценарий: Даби использует свой квирк.

«Тот, кто не готов умереть на тренировках, не способен рискнуть жизнью в нужный момент, когда это будет действительно нужно», - в словах Тецутецу был заложен куда больший смысл, чем тот сам мог предположить. Точно слепой котёнок, он раз за разом попадается на одно и то же: не извлекает уроков. Его враг сейчас готов умереть. Не сейчас. Всегда. Готов умереть, в отличие от него, всякий раз, когда использовал свой квирк. Его нельзя остановить, невозможно вразумить. Бесполезно разговаривать с ним. Взывать к здравому смыслу.

Он – злодей.

Шото стискивает чужое запястье сильнее, ощущает ладонью скобы, шершавые шрамы. Шото больно, но он выдерживает чужой взгляд, находит в себе силы – посмотреть с вызовом в ответ.

Нет. Не той рукой! Левая: огня не вышло. Это значит, что… Проверить не успел – его отшвыривает, спину пронзает жгучая боль, и кажется, он начинает возвращаться в настоящее.

Рядом с ним, на татами, лежал обугленный комок, от которого ещё шёл дым. Секунды, как и чужие шаги, длились вечность. У котёнка были голубые глаза и была бы белая шерсть, если бы его отмыли. Он был бы похожим на Нацуо. Нет. На Тою, смотревшего с последней фотографии у алтаря, охваченного синим огнём. Везде трещал огонь. Где-то лопнул мяч. Он не хотел, чтобы кому-то приходилось его спасать. Спасать должен был он. Быть героем, на которого можно было положиться.

Шаги были совсем близко.

«Чего ты добился?»

Вероятно, то, что он должен сделать, ответить на вопрос, но у него не было ответа.

«Чокнутая — сбежала.»

Сбежала, значит всё это не превратилось в двое против одного. Значит, у него всё ещё есть шанс. Он не сдастся! Нужно только пошевелить хотя бы пальцами – в позвоночнике свистит боль.

«Ни в чём неповинное животное, убил!»

Шото показалось, что комок ещё издавал хрипящие звуки, пока не понял, что эти звуки принадлежат ему, что это издаёт он сам. Он все ещё не мог сориентироваться до конца, рефлекторно волочил ногами, дальше от горячего и яркого, дальше от огня, дальше от Даби, пытался медленно куда-то отползти, дать себе ещё секунду, чтобы прийти в себя.

«Дом уничтожил.»

Всё, что говорил Даби, было неправдой. Во всём этом не было его вины. И в собственной слабости тоже! Всё это – сыворотка, распылённая в Джакку.

«Хватит строить из себя слабака!», - всё внутри горит, свистит, яростным рёвом отца. Почему он думает об этом? Вспоминает это?

Шото ничего ему не ответил. Тогда Даби ответил сам – ударом поддых – правая рука взметнулась сама собой, попыталась отбить удар, и из правой стороны вырвался лёд, тонкой изморозью покрыл татами, на котором он лежал. Он всё ещё слаб. Не может найти в себе силы даже, чтобы встать.

«Вставай. Если ты не можешь выдержать даже такой удар, ты не выстоишь даже против третьесортного злодея!»

Та боль. Эта боль. Те чувства. Эти чувства. Был только один способ преодолеть это всё.

«Неважно, насколько силён ваш квирк. Вашим главным преимуществом всегда будет наколенный опыт.»

Он всегда, всегда во всём отвергал отца, ненавидел настолько, что забывал: Эндевор не просто так стал героем номер два, потом героем номер один.

То, как Даби уверен, то, как он ведёт себя – Даби считает, что бой окончен. Без конца что-то говорит. Использует поток слов в качестве прикрытия для действий и намерений. Склоняется ближе, продолжает говорить.

«Фуюми в порядке», - кто поверит его словам. Но Фуюми. Он должен встать ради неё. Ради Нацуо, который придёт сюда, и увидит выжженный дом.

Даби усмехается, Шото вспоминает его совет: концентрируется, готовит правую руку. Это ещё не конец! У всех есть слабые точки. Его, Шото, слабость – собственная семья, и Даби давит на неё. Слабость Даби – его ожоги. Его собственный квирк это то, что способно его уничтожить.

Шото продолжает молчать. Помнит, что говорить бесполезно.  Подаётся воле Даби, позволяет себя выволочь, нанести себе удар, вышибив дверь собственным телом.

Как заставить Даби использовать свой квирк на полную мощность? Создать столько льда, чтобы он был не в состоянии его растопить. Шото приземляется на каменную дорожку у входа в дом, думает о Мидории.

«Почему ты заходишь так далеко?»

«Пытаюсь оправдать ожидания! Всегда улыбающимся суперкрутым героем, на которого можно положиться! Вот кем я хочу быть!»

«Но героем ты быть хочешь, правда? Стань им.»

Правая нога едва касается земли, как из правой стороны вырывается ледяная стена, пронзающая небеса.
Прямиком на Даби.

+1


Вы здесь » Nowhere[cross] » [now here] » I remember your name