Nowhǝɹǝ[cross]

Объявление

Nowhere cross

Приходи на Нигде.
Пиши в никуда.
Получай — [ баны ] ничего.

  • Светлая тема
  • Тёмная тема

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » на обломках искалеченных судеб


на обломках искалеченных судеб

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

Все, что я забыл - напомни,
Голову мою наполни

Lydia х Stiles
https://i.ibb.co/wJHTW7D/1-1.gif  https://i.ibb.co/k9wycnQ/756576-1.gif
https://i.ibb.co/QfTV1yq/image.gif  https://i.ibb.co/BThWBcb/tumblr-psv3vjh-Ur61vbnxoto4-500-1.gif
https://i.ibb.co/fGGJK1v/tumblr-272b561b48742c3bf07799ece7c55772-95415cde-500-1.gif  https://i.ibb.co/JvVX95f/11111-1.gif 
Noize MC - Жечь электричество
Люмен - Электричество

Миллиардом молний, молний
Это так красиво, я в плену этих гроз.

Отредактировано Lydia Martin (2022-02-17 03:52:26)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

2

Что-то настойчиво пыталось пробиться сквозь сон. Стайлз отмахивался, зарываясь глубже лицом в подушку и накрываясь сверху одеялом. Из сна выходить он категорически отказывался. Еще рано. Только же заснул.
Что-то очень сильно намеревалось добудиться раздражающим звуком и никак не хотело замолкать. Он в упор не понимал и абсолютно искренне не пытался анализировать, что это было. В его сне таких звуков не существовало. Надо избавиться от них. Раздражают.
Что-то упорно резало глаза, заставляя сожмурить их сильнее и еще выше натянуть одеяло. Зачем-то включили свет. Не может быть еще утро.
Что-то перестало надсадно доставать своим звоном, сменившись голосом Лидии, тут же успокоившим. Проблема решена. Звука больше нет. Одеяло прячет от света. Можно спать дальше. Еще слишком рано, чтобы просыпаться. Вот только-только лег спать, час или два назад.
Вновь накатившее спокойствие длилось недолго - пока одеяло не оказалось сдернуто с него, и очень старающийся забраться под веки свет не вернулся. Стайлз протяжно застонал, реальность была слишком жестокой, и спать хотелось до отчаяния.
- Сколько времени? – он сонно задал вопрос, закрывая рукой глаза. К счастью, это было то самое состояние, когда все еще есть возможность обратно отключиться в считанные секунды. Кто же знал, что противником его сна окажется Лидия. К такой вероломности с ее стороны он готов не был, забирая одеяло обратно и с закрытыми глазами садясь на кровати. Буквально минуту времени, всего одну... Он чуть не заснул в этом положении и все-таки неохотно открыл глаза. Оказывается, свет лился из окна. Безжалостное солнце, о котором никто не просил, вообще-то.
Был какой-то звук. Звонок в дверь? Будильник? Нет, что-то другое.
- Кто-то звонил? – делает попытку угадать и попадает в яблочко, в прострации наблюдая, как Лидия начинает собираться. Не было смысла откладывать неизбежное.

Стайлз искренне не думал, что они успеют вовремя, особенно когда уже на пороге их номера, держа в руке сумку, притянул к себе Лидию, предлагая задержаться еще на полчаса. Почему-то она не согласилась. В принципе, это было понятно и ожидаемо – мастер, встречу с которым она назначала заранее, вряд ли стал бы долго ждать, но разочарование от этого понимания меньше не стало.
Мастер пришел даже на пять минут раньше. Стайлз встретил его сам и дальше хмуро наблюдал за его работой, прислонившись к стене в коридоре. И потому что глаза все еще резало, будто в них щедро насыпали песок, и потому что он категорически не собирался доверять Лидии оставаться наедине с каким-то незнакомцем. Только в его присутствии. Какой бы потрясной ни была прошедшая ночь, как бы из него ни выбило дух несколько раз в процессе, все равно – реальность оставалась именно такой, какой она была. Особенно сильно это ощущалось на контрасте с их недавней возобновившейся близостью не только физически, но как будто бывшая ранее между ними связь вновь восстановилась. И все-таки. Они не были в безопасности. Стайлз помнил об этом, но вслух предпочитал ничего не говорить. Может, и Лидия тоже об этом думала. Наверняка да. Значит, пора вдвое, втрое увеличить бдительность, даже если она будет граничить с паранойей, что вскоре абсолютно точно произойдет. В подобных вопросах он довольно быстро терял границы. Но пусть будет так, раз только подобным образом может добиться собственного спокойствия за Лидию и ее безопасности. Пусть будет паранойя.

- Ты точно хочешь выходить сегодня из дома? – он задумчиво закусил губу и через некоторое время задал этот вопрос, когда закрыл дверь за ушедшим мастером. Нет, за продуктами мог сходить и сам, более того, собирался это сделать, но при этом оставлять Лидию одну казалось плохой идеей. Идти же вдвоем... Может, им лучше пока просто побыть дома и не светиться, – Как насчет трио – ты, я и пицца? И к нам может присоединиться Нетфликс. Я до сих пор не смотрел "Черное зеркало". Мне кажется, сейчас самое время, – Стайлз как бы невзначай уводил Лидию от двери, уже доставая из кармана телефон, чтобы одним звонком сделать заказ.
Обо всем важном можно поговорить потом. Сейчас хотелось просто провести время вместе, не забивая себе голову. И никуда не выходя, желательно, тоже. Иначе в каждом встречном будет мерещиться враг, пока он снова не убедится в том, что им и правда ничего не угрожает.

К вечеру от утреннего желания спать не осталось и следа. Наверное, его сон был самым спокойным и крепким за очень долгое время, и только поэтому было так сложно стряхнуть его с себя. Стайлз мог лишь надеяться, что следующие ночи окажутся такими же. Вообще-то, имелось в виду это умиротворение, когда не снятся кошмары, и случайные шорохи не заставляют подскакивать, откидывая одеяло. Но их с Лидией всепоглощающее насыщение друг другом тоже вполне вписывалось. Кстати, об этом. Что там было насчет испытания дивана на прочность?
Лидия явно заметила его ухмылку, которую не успел скрыть за чашкой с кофе, поднесенной ко рту. Они сидели на кухне, и он расслабленно сполз на стуле, пока они обсуждали какую-то ерунду.
- А, я тут думал, – пришлось сочинять на ходу, – Мне надо будет закрыть практику в пятницу, поэтому в четверг вечером нужно прибыть в Куантико. Ты же поедешь со мной? – Стайлз в самом деле задумался, внезапно подняв вопрос, который все-таки был важным. Он едва нахмурился, – Хотя это, в общем, и не обсуждается, потому что ты поедешь со мной в любом случае, – одну он Лидию не оставит.
Ладно, закроет он практику. А что дальше? Как быть с оставшимся летом? Или что будет осенью? Здесь пока ответов не находилось, но долго продолжаться это все равно не может. К тому времени Стайлз что-нибудь придумает и найдет способ решить их проблему. Пока же необходимо лавировать.

Отредактировано Stiles Stilinski (2022-02-16 21:56:10)

+1

3

[indent]Вопреки моей твердой уверенности в беспокойной ночи, сновидений не было. Вообще ничего – только пустота. Как будто в какой-то момент нажали на кнопку выключения моего мозга и активировали ее лишь со звонком мобильного телефона. Причем с выключением сознания забыли включить такие функции, как, например, отдых и накапливание энергии организмом во время сна. Потому что открыла я глаза, ощущая себя не менее разбитой, чем вчерашним утром. За единственным исключением – не было похмелья, из чего следовало отсутствие головной боли. Но спать хотелось не меньше, казалось, что голова едва коснулась подушки, а тело только успело расслабиться, как вновь понадобилось зачем-то просыпаться и что-то делать. Опять включать мыслительный процесс и возвращаться в реальность. Мой организм сопротивлялся как мог и первый звонок был автоматически переключен на автоответчик, так и не дождавшись, когда трубка будет снята. Комната погрузилась в тишину и сон вновь ласково протянул ко мне свои объятия, утягивая за собой с тихим вздохом. Глаза открыть в первый раз так и не удалось, реальность меркла, внешние звуки затихали. Становилось хорошо. А потом мелодия снова разорвала покой, царивший в номере. Черт бы ее побрал. С недовольным стоном я накрываю ладонью глаза, защищая их от слишком яркого света. Звонок не прекращается, кто-то упорно пытается сделать все, чтобы звонившему ответили. А учитывая, что мелодия была очень уж знакомой, значит ответить необходимо было мне. Мой мобильный надрывался, мешая наслаждаться сном. И, похоже, выбора у меня не оставалось, кроме как подняться с кровати и подойти к телефону. Звонкая мелодия начинала раздражать.
Я приоткрываю глаза и тут же зажмуриваю их от неприятных ощущений, которые несли за собой яркие лучи солнечного света, бившего в окно. И почему мы вчера не занавесили тяжелые портьеры… Наверное, потому же, почему до сих пор горела настольная лампа. Просто потому что нам было чем заняться помимо подобных мелочей, которые сейчас оказались бы очень кстати.
Наконец, глаза привыкают к свету и я нахожу взглядом сначала умиротворенное лицо Стайлза, который все еще сладко спал, не разбуженный мелодией вызова, а затем смещаю взгляд на телефон, со вчерашнего вечера оставшийся лежать на столе. И почему, придумав оборотней и банши, Вселенная не додумалась создать телекинез и наградить им, например, меня. Чтобы не пришлось прямо сейчас выбираться из под руки Стайлза, откидывать уютное одеяло и затекшими ногами ступать на прохладный пол, чтобы добраться до мобильного. Что за несправедливость? Все мышцы на теле отдавались приятной болью, свидетельствовавшей о вчерашней бурной ночи, отчетливо закрепившись яркими воспоминаниями где-то в центральной части мозга. И, несмотря на мое недовольство ранним пробуждением, улыбка все же коснулась моих губ. А когда мысли непроизвольно поплыли по подробностям этих самых воспоминаний, в груди вновь вспыхнул огонь, который медленно начал опускать ниже. И если продолжать в том же духе, он разгорится во вчерашний пожар, потушить который мог только Стайлз. Который мирно сейчас спал, в то время как у меня сон внезапно растворился. Захотелось сейчас же вернуться на кровать и помочь ему проснуться нежным поцелуем, который мог бы перерасти во что-то более… Экран мобильного вновь вспыхивает и я поворачиваю голову на громкий звук, от которого тут же морщусь. Он снова звонит. Желание вернуться на кровать тухнет с тяжелым вздохом и прикушенной нижней губой. Незнакомый номер маячит на экране, когда я, наконец, добираюсь до стола и нависаю над телефоном. Первая мысль из самых неприятных, которая могла возникнуть, тяжело пробираясь сквозь дебри самостоятельно замурованных предположений, - Кэтрин. Но ее номер, казалось, я выучила уже наизусть и вряд ли она могла звонить, когда мы так мило с ней поддерживали общение при помощи переписки. Ладно, хорошо, маловероятно, что это может быть она. Беру устройство в руки и провожу пальцем по экрану, отвечая тем самым на звонок.
- Лидия Мартин? – мужской незнакомый голос раздается на том конце телефонной линии. – Да? – лихорадочно пытаюсь сообразить кому понадобилось звонить мне в девять утра, но мозг отказывался думать настолько много и упорно. – Сегодня на десять утра вы вызывали мастера для оказания услуги по смене дверного замка. Мастер приедет к вам через час, вы подтверждаете актуальность заявки? – черт! Моя ладонь на автомате взлетает вверх и приземляется на лоб. Я совсем забыла о смене замка. Как я могла забыть? – Да, конечно, подтверждаю! Через час. В десять. Я буду дома, - мотаю головой, прикрыв глаза. Ну как можно было забыть то, что буквально вчера в моей квартире побывали нежданные гости и оставили там не самый приятный подарок? И в связи с этим понадобилась очевидная услуга по смене замка, чтобы кроме меня, доступа в мою квартиру больше ни у кого не было. Логично, да? Ага. А теперь вспомним, что этот факт напрочь выпал из моей головы и я не то, что не поставила будильник заранее, чтобы спокойно можно было собраться, я еще и заселилась в отель, который сам по себе находится почти в часе езды от дома! Ладно, в сорока минутах, но это не особенно меняет положение дел. Господи, ну как можно было забыть?
Мужчина на том конце телефонной линии что-то там себе отмечает, благодарит меня за ответ и обращение в их компанию, а также желает хорошего дня. В ответ отвечаю ему что-то вежливым тоном и, отключившись, бросаю телефон на стол, поворачиваясь к кровати. – Стайлз! – небольшое шевеление и натягивание одеяла поверх головы – это вовсе не то, чего в данную минуту я ждала от него. – Ну нет! Пора вставать, доброе утро, - хватаю край одеяла и стягиваю с него, бросая на пол и тут же  переключаясь на одежду, которая на мне совершенно отсутствовала. Даже халат был, по всей видимости, сброшен когда-то ночью. – Девять утра, вставай! Подъем, Стайлз, надо ехать, - собираю волосы в импровизированный хвост из своих же волос и натягиваю джинсы с майкой. Времени на подборку наряда совсем не оставалось. – Мастер приедет через час менять замок во входной двери моей квартиры и мое, в данном случае наше, присутствие при этом весьма желательно, - кидаю на сонного Стайлза быстрый взгляд и скрываюсь в ванной, чтобы потратить еще пару минут на проведение обязательных процедур, вроде ополаскивания лица водой и чистки зубов. Взгляд в отражении сразу же цепляется за яркую темную отметину на моей шее, к которой я машинально прикасаюсь пальцами и провожу по ее контуру. Отлично Стайлз постарался, молодец. Расплетаю волосы и выправляю длинные пряди вперед, приглаживая их ладонью. Видно. Все равно видно. Тут нужен какой-то шарф или платок, не меньше. Выхожу из ванной и встаю напротив него, слегка приподнимая подбородок. – Никогда больше так не делай, - это вчера меня мало интересовал факт оставленного засоса на моей шее, но черт, он реально большой и, как правило, проходит достаточно долго, чтобы не обращать внимание.

[indent]Дорога, к моему величайшему облегчению, занимает даже меньше сорока минут и то это только потому, что пару раз пришлось превысить скоростной режим и нам выпало немного удачи. Например, мы по счастливой случайности попали в зеленую волну светофоров и стоять нам пришлось минимум. Поэтому, когда раздался звонок в дверь, мы со Стайлзом уже успели доехать, припарковаться и подняться в квартиру. Он бросил сумку с вещами в спальне и направился открывать дверь, сказав, что проконтролирует процесс замены замка, а на меня ложилась не менее важная задача – приготовить кофе. И в тот момент, когда я вошла на кухню, взгляд сразу же зацепился за топорик, так и оставшийся лежать на столешнице в том месте, где мы его оставили. Сегодняшней ночью здесь никого не было, потому что новых сюрпризов не появилось, а старые так и продолжали лежать там же, где я видела их в последний раз. Разумеется, за исключением телефона, который Стайлз забирал с собой, но так и неизвестно, что с ним сделал и куда дел. Реальность вновь била тяжелым твердым мешком по голове. Настроение покоя и умиротворения отступало, давая достаточно свободного места для, уже ставшего практически постоянным, беспокойства и предчувствия чего-то плохого. Надвигающейся беды с тошнотворным запахом, который преследовал меня вчера на протяжении нескольких часов. Острой иголкой кольнула вина, что мы слишком отвлеклись на себя самих, на желание быть вместе и эта близость вскружила голову, из-за чего удалось потеряться в пространстве и немного отпустить ситуацию с Кэтрин, Ником и прочим, что по идее, должно занимать первое место до тех пор, пока мы не придумаем, как решить проблему. Вспомнилось последнее смс от Кэтрин и чувство вины усилилось. Я так ничего не рассказала Стайлзу и получается, соврала. Не так мне хотелось снова начинать наши отношения, точно не со лжи и тайн. Черт. Черт-черт-черт. Делаю пару шагов в сторону выхода из кухни и останавливаюсь от необдуманного порыва подозвать его прямо сейчас и все выложить, как есть. Нет, нельзя. Не надо сейчас. Ни тогда, когда в квартире посторонний человек и просто… просто не сегодня. Можно хотя бы один день, всего один день достанется нам таким, каким он начался еще сегодня ночью? Хотя бы немного, ну неужели мы не заслужили этого? В нерешительности прикусываю губу и возвращаюсь к столу, поднимая за холодную рукоятку топорик. Надо его убрать и сделать кофе. Просто сделать то, о чем мы договорились и ничего больше. К черту! Мы имеем право на этот день! И я не стану это право отнимать у самой же себя, поддаваясь сейчас беспокойству и заводя разговоры о вероятности возвращения Ника и о назначении встречи Кэтрин. Нет, не стану. Медленно выдыхаю и выхожу в коридор к шкафу, чтобы убрать на место топор – туда, где он лежал все то время, после… После случившегося. Мило здороваюсь с незнакомым мужчиной и перевожу взгляд на серьезное лицо Стайлза, который очень тщательно, по всей видимости, контролировал процесс работы, и улыбаюсь ему. Улыбаюсь максимально искренне, чтобы ни в коем случае не подать вида, что что-то может быть не так. Все так, все прекрасно, я просто решила убрать на место топор, которым Стайлз месяц назад наносил удары парню перед тем, как сжечь его. Все просто замечательно. Сейчас я только уберу его подальше, чтобы не видеть и все снова станет хорошо, да? Я сделаю кофе, мы поговорим о чем-то отвлеченном и все будет восхитительно.

[indent]- Я хочу есть, а для этого нужны продукты, которые пока что лежат на полках супермаркета и чтобы их принести, нужно выйти из дома, - не то чтобы мне очень хотелось куда-то идти. К тому же, замок был поменян и квартира снова казалась безопасной гаванью, где можно было спокойно запереться и не волноваться насчет того, что во мраке ночи дверь внезапно откроется кем-то еще. Нет, я точно не хотела никуда идти, но как я и сказала, физиологические потребности организма никто не отменял и в данном случае желание не покидать квартиру явно проигрывало. Но Стайлз, видимо, не особенно разделял эту идею с совместным походом в магазин, как удачную. Что ж. – И наггетсы с томатным соусом, а вместо «Черного зеркала» мы будем смотреть «Тихая гавань», - с милой улыбкой смотрю на Стайлза и позволяю ему увести себя от двери, к которой я уже было подошла, чтобы направиться в супермаркет. – Но ты же понимаешь, что завтра все равно придется идти за продуктами? – потому что питаться только лишь пиццей не самая хорошая идея и есть великая вероятность заработать проблемы с желудком и лишним весом. Особенно, если учесть, что на улицу мы все же не собираемся выходить. – О, подожди здесь, я кое-что забыла, - оставляю его на кухне и выхожу в прихожую, чтобы кое-что взять. То, о чем думала уже очень давно, на самом деле. – Вытяни руку и закрой глаза, - я пытаюсь сохранить максимально серьезное выражение лица, но улыбка сама собой рвется наружу, из-за чего приходится поджать губы и с нетерпением взглянуть в глаза Стайлза. – Ну, же, давай! – и он, наконец, закрывает глаза и протягивает мне руку. – Ладонью вверх и раскрой ее, - еще раз поднимаю взгляд на его лицо и возвращаюсь к ладони, на которую аккуратно кладу небольшую связку ключей, состоявшую всего из двух ключиков. – Хочу, чтобы они были у тебя и ты мог бывать здесь в любое время, - когда нам понадобиться разъехаться снова. Это все равно произойдет, поэтому глупо отрицать. Он уедет и если не сегодня и не завтра, то позже. Но это в любом случае случится. И вот тогда я хотела, чтобы у него были эти ключи – постоянный, круглосуточный доступ сюда. В любой момент, при любых обстоятельствах. Я хотела, чтобы Стайлз был еще ближе ко мне и стал вновь полноценной частью моей жизни, еще большей, чем был даже полгода назад. Я нервно сглатываю в ожидании реакции и практически затаив дыхание, всматриваюсь в его лицо. Была ли вероятность, что он мог не понять всю серьезность этого поступка? Я очень надеялась, что нет.

[indent]- Не хочу с ней говорить, - отвечаю на немой вопрос Стайлза, когда экран моего телефона вспыхивает от входящего вызова. Мама. Она что, в самом деле думает, что я захочу с ней вести милую беседу после всего, что было в Бейкон-Хиллз? После их объявления о свадьбе, после грандиозного скандала и звонкой пощечины? Серьезно? Нет. – Не хочу, - упрямо заключаю и блокирую экран, оставив звонок не отвеченным. Затем еще один и еще. И таких я успела насчитать около десяти прежде, чем телефон окончательно замолк. – Не знаю когда, но еще очень не скоро я отвечу на ее звонок, - зачем-то считаю нужным сказать об этом вслух, хотя уверена, Стайлз и без моих слов все прекрасно понимает. Он ведь тоже был там и все видел. Он не в меньшей степени замешан во всем этом безумии. Откладываю телефон подальше, предварительно установив беззвучный режим. А через пару минут тишину нарушает другая мелодия, уже не моего телефона. Звонили Стайлзу. Замечательно. – Дай угадаю, кто… - да этого и не требуется, чтобы понять, что Натали Мартин тоже далеко не глупа и сложить два и два в состоянии. И да, видимо, она знает меня слишком хорошо, раз решила связаться со мной через Стайлза. Точнее, через отца Стайлза, который позвонит ему и тот, судя по ее логике, вручит трубку мне. – Я все равно не стану с ней говорить. Можешь так и передать мистеру Стилински, – упрямо сжимаю зубы и сложив руки на груди, откидываюсь на спинку стула, ожидая, чем закончится их диалог.

[indent]- Что смешного? – за окном уже смеркалось, когда в квартире зажегся свет и мы сидели вновь на кухне за чашкой кофе. Наггетсы были съедены, но несколько больших кусков пиццы еще мирно покоились в коробке, не тронутыми. Фильм уже давно закончился и теперь мы сидели и просто говорили ни о чем и обо всем одновременно, ловко избегая тяжелые темы, которые могли вызвать негативные эмоции. И получалось, действительно удавалось абстрагироваться, чтобы просто наслаждаться обществом друг друга. – То есть, выбора у меня нет? – с усмешкой задаю ему вопрос в ответ на его. Все же одна из важных тем была поднята, ну что ж. Хорошо. – А почему закрыть практику? Она у тебя такая короткая? Моя в понедельник только начнется… - удивленно проговариваю, по-прежнему, четко не отвечая на заданный вопрос. Не то чтобы специально, в принципе, почему бы и не поехать вместе. Мне все равно нечем будет особенно заняться до начала следующей недели, да и со Стайлзом расставаться даже на одни сутки совсем не хотелось. – Поеду, почему нет? – запиваю улыбку последним глотком кофе, не решаясь задать вслух вопрос, который крутится на языке – а что потом? И как долго мы сможем вместе жить прежде, чем обстоятельства вновь вынудят разъехаться? А еще, в груди появился легкий трепет от осознания, что мы как-то совсем внезапно перешагнули в совместную жизнь, которая могла продлиться дольше, чем мы когда-либо раньше пробовали засыпать и просыпаться вместе.

[indent]- Я не могу поверить! – громко восклицаю, когда направляюсь в спальню, чтобы, наконец, переодеться ко сну и снять с себя плотные джинсы, надоевшие за день. Переодеться в легкую пижаму и разобрать привезенные вещи, все еще хранившиеся в дорожной сумке, которую мы привезли из Бейкон-Хиллз. – Ты в самом деле ее забрал! – наклоняюсь к сумке и аккуратно достаю оттуда ту самую лампу из отеля, про которую мы в шутку – в шутку! – говорили накануне, что она отлично вписалась бы интерьер моей спальни. Черт, он действительно ее стащил! Я поворачиваюсь к Стайлзу и пару секунду молчу перед тем, как громко расхохотаться. – Господи, Стайлз, не могу поверить, что ты это сделал, - нет, я даже не стану говорить, что это неправильно и мы не должны были воровать имущество отеля. Он и сам это прекрасно все знает, но тем не менее, лампа сейчас в моих руках прямо здесь, тихо вынесенная из номера. Все с тем же смешком прохожу к комоду и ставлю ее по центру, находя свободную розетку, чтобы тут же ее подключить. Зажигается уже знакомый золотистый свет и я выключаю основной - холодный, чтобы погрузить комнату в уют тусклого освещения. – Потрясающе, - все еще не веря собственным глазам, мотаю головой и снова встречаюсь с ним взглядом.

Отредактировано Lydia Martin (2022-02-19 11:53:34)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

4

Стайлз, конечно, слушает крайне внимательно, или все-таки успешно делает вид, потому что на самом деле в этот момент очень старается не уснуть, сидя в кровати и обнимая подтянутое обратно одеяло. Лидия исчезает в ванной, а в комнате становится тише, только все дальше прячется звук плещущей воды, пока сознание уплывает. Он резко мотнул головой и с огромной неохотой все-таки откинул одеяло в сторону, поднимаясь, чтобы подобрать свои вещи и приложить максимум усилий, одеваясь. Все происходит медленно, без особой спешки, но, когда Лидия возвращается, все-таки успевает даже застегнуть рубашку и более-менее проснуться. Стайлз горделиво хмыкнул, смотря на свое творение, переливающееся лиловым на нежной шее Лидии. Ей придется постараться, чтобы это скрыть.
- Обещаю больше никогда так не делать, – он отзывается, всем своим тоном демонстрируя, что это обещание не сдержит, когда проходит мимо в ванную. Само собой мелькнуло воспоминание из тех давних времен Бейкон-Хиллс. Пообещал никогда больше так не делать – те же слова, только после поцелуя в губы, чтобы остановить ее, переключить на себя, пусть бы даже она злилась на него, только перестала плакать. Тоже обманул, получается.
Отражение с взъерошенной шевелюрой тонко намекает, что по нему вообще не видно, а точно ли он хоть сколько-то отошел от сна. Робкая попытка пригладить волосы тоже ни к чему не привела. Он вздохнул, распечатывая зубной набор. Пришлось ускориться, когда из-за двери послышался поторапливающий голос Лидии.
Когда уже ничего не мешало покинуть номер, и вещи были собраны – он даже не забыл переложить из кармана своих джинс чужой мобильник, бросив его среди их одежды, – Стайлз вдруг кое-что вспомнил.
- Подожди меня внизу, я забыл одну вещь. Я быстро, – он практически вытолкнул Лидию за дверь, оставаясь один в номере. Колебаний не было. С абсолютно серьезным лицом он подошел к столу, выдергивая шнур лампы из розетки и быстро обматывая вокруг нее, чтобы аккуратно положить в сумку, утрамбовав с вещами, а потом наглухо застегнуть молнию. Теперь порядок.
Нет, совесть молчала. Им эта лампа нужнее. Закрывая за собой дверь, он поспешил вниз вслед за Лидией.

- Что еще за "гавань"? Я без понятия, что это, но мне уже не нравится название, – шестое чувство подсказывало, что речь идет о какой-то романтической драме, и Стайлз сомневался, удастся ли ему не заснуть в процессе просмотра. Лидия заявляла так решительно, что будто бы совершенно не оставляла шансов опротестовать свой выбор. Бесило ли это? Да, слегка. Согласится ли он? С огромной обреченностью, критикуя фильм в течение всего просмотра, – Завтра же, не сегодня, – он резонно аргументирует, перекладывая проблемы, связанные с необходимостью покинуть уютную квартиру Лидии для покупки продуктов, на завтрашнего себя. Пусть как-нибудь разбирается, плевать. Главное, не сегодня и не сейчас.
Он озадаченно остается ждать посреди кухни, но тут же решает не терять время зря, хватая стакан и наполняя его водой из-под крана. Стакан успел наполовину опустошиться – жажда внезапно дала о себе знать, – когда Лидия вернулась.
- Зачем? – само собой, он переспрашивает с подозрением и не торопится делать так, как та сказала. И только когда Лидия с нетерпением повторяет свою просьбу (а точно это был не приказ?), Стайлз все-таки закрывает глаза и протягивает вперед руку, а потом после еще более нетерпеливого указания поворачивает вверх раскрытую ладонь, в которую практически незамедлительно опускается что-то прохладное и по ощущению металлическое, небольшое. Он тут же смотрит – два небольших ключа – и непонимающе переводит взгляд на Лидию. Что это значит?
Она отвечает на немой вопрос, и Стайлз вновь опускает глаза на свою ладонь, оставшуюся без движения. Ключи от ее квартиры. Внезапно на ум пришло воспоминание, как был здесь в их прошлую встречу, когда Лидия даже не хотела пускать его на порог, долго не открывая дверь. И вот теперь ключи. Стайлз крепко сжимает их в своей руке, опуская небольшую связку в карман с абсолютно непроницаемым выражением на лице. Невозможно представить, какой путь им удалось преодолеть за эти недели. Как далеко эти две точки находились друг от друга. И как же ему страшно это потерять. Он бережно ставит стакан с недопитой водой на кухонную тумбу и моментально привлекает Лидию к себе, лицом зарываясь в ее волосы. Понятия не имеет, чего ей стоило решиться на такой шаг и вручить ему ключи от квартиры, в которой только что поменяли замки и где она наконец могла чувствовать себя защищенной, без угрозы чьего-либо вторжения. Не знает и, по правде, вообще не хочет сейчас знать. Он глубоко вдыхает едва заметный запах ее волос и прижимает к себе крепче.

Стайлз уже сбился со счета, в который раз разрывался звонком телефон Лидии, и эта мелодия успела дико ему надоесть. Он барабанил нервно пальцами, думая, как бы так аккуратнее сообщить, что если нет желания с кем-то общаться, телефон можно выключить, например, или хотя бы поставить на беззвучный режим. Но нет, давайте слушать бесконечно эту чертову мелодию
- Да я тоже как-то не горю желанием, знаешь ли, – он наконец отвечает, когда Лидия говорит, что очень не скоро ответит на звонок. Замечательно. Учитывая, что у нее упрямство явно досталось по чудесной материнской линии, им эту мелодию придется слушать вечность. А если до нее так и не дозвонятся, то начнут обрывать уже его телефон.
И это его скромное предположение не заставило себя ждать.
Он шумно выдохнул, закатывая глаза и доставая из кармана телефон.
- Можешь не угадывать, – фыркнул в ответ, нажимая на кнопку ответа и поднося его к уху, – Привет, пап, тысячу лет тебя не слышал. Я так соскучился, – ядом его голоса можно было накормить весь штат.
Стайлз взглянул на Лидию, полный мольбы. И тут же скорчил недовольную рожицу, когда она вновь сказала, что говорить со своей матерью не будет. Из трубки тем временем доносился голос отца, спрашивающий не с ним ли Лидия. Ее мать беспокоится, потому что та не отвечает на звонки. Ну да, конечно, они-то не в курсе.
- Лидия? Кто такая Лидия? Не понимаю, о ком ты, – он бы говорил с искренним изумлением, если бы не слишком уж преувеличенное непонимание, буквально искрящееся в голосе. Интересно, в какой момент находившаяся рядом с ним Лидия его просто пнет от разыгрываемого цирка, – Ах, Лидия... Что-то припоминаю.
- Стайлз, это уже не смешно. Натали сходит с ума от беспокойства. Передай ей трубку, – было слышно, как отец начинает всерьез злиться. Наверное, упомянутым беспокойством миссис Мартин успела его доконать. Интересно, удастся ли таким образом поссорить их и тем самым расстроить грядущую свадьбу.
- Ладно, если ты настаиваешь... – он притворно вздохнул, вновь смотря на Лидию. Судя по выражению ее лица, если Стайлз передаст ей телефон, она его просто убьет. Он тянет время, разнося чужие нервы по всем невозможным пределам, – Ты знаешь, я не могу это сделать. Я еще вчера сначала сдал ее мормонам, а потом съел. Поэтому она не может ответить. И вообще мы совсем не вместе, но она передает пламенный привет и сообщает, что ни с кем разговаривать не собирается, и ее решение я полностью уважаю, – он с удовольствием протянул, понимая, что несет отборную чушь, и вообще догадываясь о страхах миссис Мартин, что он может что-то сделать с Лидией. И это его откровенно злило, доводя до совершенно не контролируемой реакции. Особенно учитывая его полное понимание, что звонок находится на спикере, и мама Лидии прекрасно слышит все его реплики, ровно как и Стайлз, поморщившись и первоначально слегка отодвинув от себя телефон, слышит ее, закричавшую, что она сейчас вызовет полицию, и что он даже представить себе не может, что та сделает, если он тотчас же не передаст трубку Лидии, а еще если он продолжит находиться рядом. И да, ему стоит держаться подальше от ее дочери, потому что та запрещает им быть вместе, а так же запрещает Лидии иметь с ним любую связь. Прослушав часть этого словесного потока, который продолжался и дальше, Стайлз решил прервать льющуюся речь, повысив голос, – Вы знаете, прямо сейчас мы будем иметь "любую" связь, поэтому ближайшие несколько часов не сможем отвечать на ваши бесконечные, бесящие, гребанные звонки. Можете делать с этой информацией все, что захотите, хоть вызывайте вертолет со спецназом. И, кстати говоря, вообще приезжайте в гости на эти выходные, давайте продемонстрируем друг другу наши прекрасные семейные ценности, которые с вашей чертовой, совершенно идиотской свадьбой ... – станут крепкими как никогда, хотел договорить, но в этот момент телефон, пискнув, подозрительно замолкает. Стайлз убирает его от уха, проверяя, а не прервался ли звонок и точно ли его продолжают слушать, как обнаруживает, что тот отключился, и раздраженно бросает в сторону. Телефон гладко прокатывается по столу. Эмоции все еще кипели, выплеснутые не окончательно. Он, по сути, завелся с полуфразы, и все накопившееся поднялось со дна, тщательно подогретое за считанные секунды.
Ладно, к дьяволу, проехали. Стайлз хватает пульт и включает поставленный на паузу фильм.
- Так когда Кэти уже хоть что-нибудь сделает? Очевидно же, что Алекс ей не безразличен, – он махнул рукой в сторону экрана, с досадой реагируя на главную героиню, и схватил кусок пиццы, чтобы тут же откусить.

Он уже давно успокоился и вообще выбросил из головы звонок отца, да и фильм закончился, в принципе, неплохо. Незаметно для себя, Стайлз максимально увлекся сюжетом и не пропустил ни одной детали, периодически комментируя происходящее на экране. Теперь же – кофе и болтовня, которой, настолько беззаботной, не было очень много времени, как и прочих вещей, вроде бы знакомых, происходивших раньше, но словно подстершихся из памяти. И было-то не с ними, и еще вот эта новизна, странным образом присутствовавшая. В то же время, оказывалось очень тяжело отрывать взгляд от Лидии, впитывая каждый ее жест, каждую черточку лица – все знакомо, но как в первый раз. Недостаточно и бесконечно мало.
- Совершенно никакого, – он удовлетворительно кивнул, подчеркивая отсутствие выбора у Лидии насчет поездки с ним. Впрочем, что тоже понравилось, она не возражала. Не дала согласие, но и не спорила, – Не совсем короткая. Это больше эксплуатация детского труда. Или абьюз несчастных, забитых студентов, которые не имеют права отказаться, – Стайлз еле сдержал улыбку, стараясь выдержать серьезность. И все-таки тут же пояснил, – Вообще, я не знаю, на самом деле, что будет дальше. Но, клянусь, я потратил кучу сил, давая понять, что свою практику не намерен тратить впустую на перекладывание бумаг или составление лекционных конспектов. Будет вторая часть. Так ты поедешь? – он резко переводит тему с учебы на вопрос, который не мог оставаться без ответа и дальше. И, получив его, остается более чем довольным, – Окей, тогда к понедельнику вернемся к тебе. Будет моя очередь слушать про твою практику. Обещаю делать умный вид и задавать много вопросов, – он поддразнил Лидию, срываясь на широкую улыбку.

Стайлз выскользнул из ванной, аккуратно притворяя за собой дверь. Незадолго до этого перед глазами все постепенно начинало нервно мерцать, особенно раздражал глаза свет, даже самый тусклый, а температура воздуха вокруг него становилась все более непостоянной – то удушливой, то замораживающей. Он улучил момент, когда Лидия убирала в холодильник остатки еды, и извлек из сумки необходимые ему таблетки, чтобы скрыться с ними в ванной и запить одну прохладной водой, приникнув к открытому крану, а после смывая с лица успевшие выступить капельки пота. Сейчас станет лучше, снова будет спокойно.
Он прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди, наблюдая за склонившейся над сумкой Лидией. Ждал ее реакцию и не удержался от смешка, прыснув в поднесенную к лицу руку, когда от нее раздался неверящий возглас. Стайлз торжественно хранит молчание, даже когда та извлекает украденную из отеля лампу, и таинственно улыбается. Джоконда рядом с ним выглядела бы усмехающейся дурочкой. Вот оно, мастерски совершенное преступление. Криминальные умы всего мира могут уходить на заслуженный отдых.
- Я разве не говорил, что она нам нужна? – ну, как минимум, высказывался на эту тему. Даже как будто оскорбился, что Лидия его слова не восприняла всерьез, но и не скрывал улыбку, когда лампа оказалась на комоде и начала распространять свой мягкий свет.
Стайлз оттолкнулся от проема, когда от жеста Лидии верхнее освещение гаснет, и делает шаг по направлению к ней. Он опускает руки на ее плечи и мягко сдвигает ткань, обнажая их, насколько это было возможно. Вещи можно разобрать и завтра.
- Ты так думаешь? – задает совершенно риторический вопрос, который можно смело игнорировать. Ладони проводят вниз по рукам Лидии, доходя до кончиков ее пальцев и касаясь их своими, чтобы плавно сцепить вместе и сделать еще один небольшой, последний шаг к ней навстречу, накрывая ее губы своими.
Их вторая ночь, которую проведут вместе. Их второе утро, которое встретят в объятиях.

Прошло некоторое время, когда, нагруженный пакетами, Стайлз пропустил вперед себя Лидию при входе в квартиру. Пусть его зудящая в подкорке паранойя не давала о себе забыть и заставляла внимательно рассматривать каждого, кто им встречался – на пути, в супермаркете, в очереди к кассе, – не произошло совершенно ничего, чтобы ее подкормить. Не то чтобы это сильно успокоило, но реальность начала восприниматься немного проще.
- Попробуй, – он подносит к лицу Лидии ложку с соусом, держа под ней свою ладонь, чтобы случайно не накапать, – И скажи, нужно ли что-то добавить, – Стайлз намеревался полностью сдержать свое обещание, данное под холодным дождем возле озера, что будет готовить завтраки, но помогать с ужинами он тоже не отказывался, принимая небольшое участие. Равно как и оставил кофе для нее в спальне перед тем, как отправиться в душ, проснувшись раньше сегодня утром. Это было важно. Так же важно, как перед своим уходом слегка потормошить ее и открыть шторы, чтобы к его возвращению она уже точно проснулась.

Отредактировано Stiles Stilinski (2022-02-18 10:21:07)

+1

5

[indent]Обещание, озвученное Стайлзом, моментально отзывается в памяти и я усмехаюсь, проследив за ним взглядом, пока его силуэт не скрылся за дверью ванной. Ну, конечно, сделает. Даже тон, которым он об этом проговорил, уже нес в себе обратное значение его слов. А еще эта формулировка, которой я сначала даже не придала особенного значения, но теперь похожий разговор четко звучал в голове, вытянутый из памяти давно произошедшего. Сколько прошло с тех пор? Около четырех лет? Плюс-минус. «Никогда больше так не делай.» - я говорила уже эти слова, адресовав ему же. Единственное, касались они тогда немного другого поцелуя – в губы. В те времена, когда между нами ничего не было и я сомневалась, что могло вообще быть. Тогда все было иначе и тот поцелуй с целью помочь, явно был лишним. «Обещаю больше никогда так не делать.» - он тогда сказал. Так же, как и сейчас. А потом сделал и не раз. И даже не два. И уже совсем не так невинно, как тогда в машине. Цокаю языком, параллельно принимаясь за складывание вещей в сумку. Стайлз нарушал обещания, но решение не сдержать именно это, оказалось, внезапно, слишком нужным и важным в наших с ним жизнях. Чего я не могла сказать о нарушении обещания не оставлять засосы на моей шее, уж без этого наши жизни определенно точно никак не пострадают. Я уверена.

[indent]- Тихая, - как бы само собой разумеющееся, поясняю «что еще за гавань», пожимая плечами. – И чем оно тебе не нравится? – у меня не получается скрыть усмешку, с которой я почти искренне задаю вопрос. Понятно, чем. Конечно же, предложи я смотреть фильмы из какой-нибудь известной киновселенной о супергероях, даже если там будет максимально дурацкое название, его Стайлз одобрил бы моментально. Даже не задумываясь. Но не сегодня. Раз уж мы решили посвятить сегодняшний день только нам, то и настрой должен быть соответствующий и поэтому важно выдержать атмосферу фильмами, сопутствующими поддержанию правильного настроения. Без вероятности внезапного толчка к проблемам, которые никуда сами собой не девались, все еще ожидая нашего решения. И что-то мне подсказывало, что упомянутый сериал, носящий весьма простое название «Черное зеркало» нес в себе гораздо более сложный смысл. А сложностей было итак достаточно, чтобы занять мозг, и мне не хотелось внезапно загрузиться сейчас философскими размышлениями над правильностью жизни в обществе и ее составляющих. Да, конечно, я слышала об этом сериале, как иначе. И именно поэтому категорично отказалась остановиться именно на нем, предложив альтернативу, над которой вообще думать не нужно. Только смотреть, слушать и сюжет сам захватит тебя, закручивая в водоворот деталей маленькой истории, случившейся в тихом южном городке где-то в глубинке США.

[indent]Я закатываю глаза от развернувшегося представления для родителей, которое утроил Стайлз. На самом деле, достаточно было просто сказать «нет, она не хочет говорить» и на этом закончить, но Стайлз не был бы Стайлзом, если бы не попытался сказать то, что собственно, он говорил в данный момент. Кто такая Лидия? Давайте-ка подумаем. А, все же припоминаешь, да? Прекрасно. Внимательно изучаю его лицо, пока он молча слушает ответную реплику отца, а затем активно мотаю головой, когда, судя по всему, шериф все же просит передать мне трубку, а взгляд Стайлза встречается с моим. И в нем я успеваю прочитать что-то вроде «может все же ответишь?». Нет. Ни за что. Я не готова слушать очередные нравоучения от матери и, собственно, не горю желанием рассказывать, как у меня дела, все ли в порядке и… и не знаю, что еще она может спросить. Зачем вообще она звонит? По-моему, наша последняя встреча определила мои дела на ближайшее будущее и ей абсолютно незачем спрашивать, чтобы об этом узнать. Где-то глубоко погребенное под тонной упрямства, скрывалось понимание, что она все же моя мама. И, наверное, я слишком категорично реагирую на некоторые вещи. Но черт, это было настолько глубоко, что практически не ощущалось, поэтому даже маленькая искорка сомнения не вспыхнула в моем решении продолжать хранить молчание. И в данную минуту я была безмерно благодарна Стайлзу за то, что он принимает весь праведный гнев Натали Мартин на себя и просто не заставляет меня брать телефон в руки и отвечать. Даже несмотря на то, что он все же немного перегибал палку, стараясь сильнее их задеть. Но, судя по выражению его лица, родители вовсе не уступали ему в этом. Могу поспорить, больше всех старается там мама. Точно она, потому что сразу после его слов о мормонах, я отчетливо начинаю слышать мамин гневный голос. Боже, да она вне себя. Какое-то злорадное удовлетворение заставило ехидно улыбнуться. У меня не получается разобрать, что именно она говорит, а точнее, кричит в трубку, но дальнейшие слова Стайлза о «любой» связи и его изменившийся тон давали некое понимание. Там было что-то вроде «я запрещаю, балблабла, и настаиваю на прекращении моего с ним общения и прерывания любых связей» явно что-то такое, наверняка. Только она опоздала с воспитанием и уже не имеет никакого права решать с кем и когда иметь мне какую либо связь. Черт, все же это было правильное решение – не брать трубку, иначе наш разговор бы перерос в еще один грандиозный скандал с повышенными тонами и беспокойным наматыванием шагов по кухне. Если даже Стайлз начал злиться, что говорить обо мне. Гнев закипал и если бы они не бросили трубку после «милого» приглашения их на выходные, клянусь, еще немного я и сама бы забрала у него телефон и все-таки поговорила бы с мамой. Вряд ли, конечно, она оказалась бы этому рада.
- Надеюсь, этого достаточно, чтобы отбить у нее желание позвонить еще раз, - раздраженно выдыхаю, наблюдая за подкатившимся телефоном Стайлза. Секунду смотрю на него, а затем поднимаюсь из-за стола и подхожу к нему, чтобы сесть рядом и крепко обнять. – Спасибо, - я прекрасно понимаю, что моя ссора с матерью, по идее, некоим образом не должна касаться его. Да, причина этой ссоры несомненно затрагивала нас обоих, но то, во что превратились мои отношения с мамой – это уже сугубо наше дело и, по сути, должно так и оставаться. А получается, что я своим поведением и невозможностью прийти с Натали Мартин к какому-либо компромиссу ставлю под удар Стайлза, у которого итак были не самые радужные отношения с моей мамой. – Я буду скучать по тем временам, когда мама вставала на твою сторону и пыталась тебя защищать, - с грустью усмехаюсь. Теперь почти не верится, что такое вообще когда-то было. – Сомневаюсь, что подобное еще может повториться, - да, мама больше не питала теплых чувств с Стайлзу, это было настолько очевидно, что даже догадываться не нужно. Она сделала много неправильных выводов и переубедить ее в обратном не получилось. Точнее, если бы может, я сразу попыталась это сделать, но теперь уже было поздно. Господи, я вообще понятия не имею, как она может строить любовь или что там у них, с отцом Стайлза, при своем таком отношении к его сыну.
- Очевидно, - рассеянно отвечаю, с трудом возвращая мысли к просмотру фильма и, оставив легкий поцелуй на щеке Стайлза, следую его примеру и беру в руки кусочек пиццы. – Отношения, которые начинаются со лжи, обречены на провал, а у Кэти слишком много тайн, о которых Алекс еще не знает. Поэтому она медлит. Смотри, - пожимаю плечами и откусываю кусочек пиццы. Да, ложь в отношениях – это последнее, что может благотворно на них повлиять. Причем, абсолютно любая, даже которая могла бы показаться незначительной. И еще хуже, которая, наверняка, окажется грандиозной… Кусок встает поперек горла и я бросаю быстрый взгляд на Стайлза. Есть резко перехотелось.

[indent]- Так уж и детского? – слова Стайлза о его практики меня забавляют, но я усердно стараюсь скрывать улыбку, что становится довольно сложно, учитывая продолжение его речи. Бедные, бедные студенты. Ну, разве можно так издеваться над ними? Но я не комментирую, позволяя закончить объяснение. - И вторая часть будет заключаться в…? – мне в самом деле безумно интересно слушать про учебу Стайлза, потому что я действительно считаю, что агент ФБР – это очень серьезная профессия, где происходит много всего интересного. А еще я знаю, что она может быть реально опасной. И несмотря на мою твердую уверенность, что Стайлз станет отличным агентом, ведь для этого у него есть абсолютно все данные, я все же немного не разделала его рьяное желание поскорее попасть на какую-то реальную операцию и принять в ней участие. Да, я не забыла, что его уже включали в группу однажды, но разве не слишком рано? То есть, второй курс – это же еще так мало, чтобы как следует подготовиться для участия в операциях наравне с другими, уже действующими сотрудниками. Поэтому, его возмущение о практике в архиве и перекладывание бумажек я могла понять, но одновременно надеялась, что все-таки с реальной работой их познакомят позже. Намного позже.
- Отлично, звучит как план, - отвечаю ему и улыбаюсь в ответ на его довольную улыбку.

[indent]Этим утром глаза открыть оказалось проще, чем предыдущим. Энергия била ключом, ночь снова прошла без сновидений и это по-своему радовало и успокаивало. Меньше всего я хотела бы просыпаться в холодном поту от собственного крика, перед этим смотря в глаза какому-нибудь Нику, лицо которого облизывают языки яркого пламени. Я не видела его. Не видела Кэтрин. Никой крови и смерти. Тихо, спокойно и безопасно. Не знаю, причина ли этому нахождение рядом Стайлза или наши довольно насыщенные совместные вечера, перетекающие за полночь, когда разговоры затихают и квартира наполняется звуками прерывистого дыхания вперемешку со стонами. А может все вместе, но мне определенно нравилось. Кроме одного единственного – в данную минуту кровать была пуста. Я приподнимаюсь, кутаясь в одеяло и прислушиваюсь. Тишина. Но в памяти отчетливо отложилось какое-то касание прямо перед моим пробуждением, он меня будил. А теперь куда-то испарился. – Стайлз? – зову его, но ответа не следует. А через секунду доносится слабый звук шума лившейся воды. Теперь понятно, почему он мне не ответил. Тихо вздыхаю и поднимаюсь с кровати, так и укутавшись в одеяло. Взгляд падает на чашку, по всей видимости, с кофе, от которой шел приятный аромат и тоненькая струйка пара. С улыбкой тянусь к ней и делаю несколько глотков, предварительно подув на напиток, чтобы не обжечь губы. Вкусно. Как всегда. Отставляю чашку обратно и направляюсь к ванной.
- Доброе утро, - скидываю одеяло с себя и захожу к Стайлзу под теплые струи душа. – Не против, если составлю тебе компанию? – веду ладонью по его груди выше, к шее и приподнимаюсь к нему. – Хочу отблагодарить тебя за вкусный кофе, - проговариваю и привлекаю его к себе, мягко прижимаясь к губам своими.

[indent]- Ммм, - аккуратно пробую с протянутой Стайлзом ложки горячий соус, разбирая его вкусовыми рецепторами на детали. – Я бы добавила еще немного перца, - задумчиво произношу и сразу же тянусь к дверке шкафа, за которой были спрятаны многочисленные упаковки с приправами. – Вот, теперь попробуй сам, - перемешиваю, предварительно перед этим отобрав у Стайлза ложку, и подношу ее к его лицу.
День пролетел незаметно, вновь полностью исключая важные разговоры. Мы молчали. Не в буквальном смысле, конечно, но разговоры лились обо всем, кроме тех проблем, которые так и не двигались с мертвой точки. Не знаю в какой именно момент мы решили, что если делать вид, будто все в порядке, то так и будет. Не то чтобы мы об этом договаривались, просто решили избегать сложных тем, оттягивая неприятное, которое все равно маячило на горизонте. Никуда не денешь. Но пока у нас получалось. Вчера, а теперь еще и сегодня, мы жили обычной жизнью, словно влюбленная пара, решившая только-только съехаться и поделить быт. Мы тоже делили. Завтрак заботливо приготовил Стайлз, учтиво разогревая пиццу в микроволновке и сварив кофе, во время обеда мы обходили, наверное, третий по счету супермаркет в поисках определенной пачки приправы для приготовления сегодняшнего ужина, а вот теперь и, собственно, сам ужин, который, вопреки моему обещанию готовить его самостоятельно, мы делали вместе. И мне так это нравилось. Все нравилось. Даже делать вид, что не нужно еще с чем-то разбираться.
- Так что насчет Куантико? – перевожу взгляд на часы – половина седьмого вечера. – Во сколько ты должен завтра появиться в Академии? Может поедем утром или нужно обязательно сегодня? – если честно, ехать сегодня не было никакого желания. Во-первых, мы готовим ужин и его, как минимум, желательно бы попробовать. Во-вторых, когда мы с ним закончим и соберемся, на улице уже начнет смеркаться, а я меньше всего бы хотела ехать по ночной трассе несколько часов до города, в котором живет Стайлз. – Я заведу будильник и даже сделаю нам кофе, только давай поедем завтра, - прошу его, отключая плитку. Соус готов, пора варить спагетти.

[indent]- Стайлз, доброе утро, - мягко целую его в губы и слегка трясу за плечо, когда он никак не реагирует на поцелуй. Будильник прозвенел сорок минут назад и за это время я успела принять душ и приготовить яичницу с кофе на завтрак. – Стайлз, - зову его еще и нежно провожу ладонью по голове. – Просыпайся, иначе опоздаем, - наклоняюсь к нему и еще оставлю несколько коротких поцелуев на его губах, затем на щеке и снова на губах. – Я знаю, что ты уже не спишь, - усмехаюсь и сразу же встаю с кровати, как только поняла, что он все же проснулся. – Пойдем завтракать, - уже громче бросаю ему перед тем, как выйти из спальни, а иначе была огромная вероятность действительно везде опоздать, если бы я только задержалась на кровати еще немного.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

6

Говорить о родителях или вообще вспоминать о них совершенно не было желания, пока раздражение продолжало плескаться внутри, отравляя бывшее совсем недавно хорошим настроение. Стайлз поджал губы, не отвечая Лидии, и отвел взгляд в сторону. Только когда она села с ним рядом, обняв, то коснулся губами ее волос и обнял за плечи, закинув руку. Все так же молча, пока наконец не включил фильм, чтобы продолжить просмотр на том моменте, где они остановились. Немного времени, и он успокоится, конечно.
- Я постараюсь это как-нибудь пережить, – бросает с легкой нервозностью, которую не удалось скрыть, как бы ни пытался показать, что его это не заботит. Разумеется, Стайлз хотел иметь хорошие отношения с матерью своей девушки! Это же абсолютно естественно, особенно учитывая, что как бы он не собирался расставаться с Лидией и отчетливо видел, куда все должно развиваться между ними в дальнейшем. И эти хорошие отношения были. Возможно, любовью не пылали и относились друг к другу довольно сдержанно, хотя Стайлз и старался понравиться миссис Мартин в каких-то моментах, но где-то она могла не оценить его юмор или характерные повадки. Но все было хорошо, пока не стало совсем плохо. Он понимал, о чем Лидия говорит. Вряд ли ее мать когда-либо начнет относиться к нему без этой враждебности, которую та даже не скрывала. Удивительно, что это не распространяется на его отца. Как ни прискорбно осознавать, но, похоже, чувства между ними сильнее неприязни миссис Мартин к Стайлзу, а его отец с этим либо уже смирился, либо на пути к этому. Что тоже как-то обидно, наверное, особенно когда ни в чем, по большому счету, не был виноват – не настолько, сколько ему вменяли.
А самое досадное, что нет и малейшего понятия, как на это повлиять, или что сделать, чтобы все изменить. В самом деле придется постараться это пережить, получается. И действительно хорошая у них семья выйдет, где каждый норовит попасть под перекрестный огонь.
Зато с ним была Лидия, поцеловавшая в щеку и объяснившая суть взаимоотношений между героями фильмов. Ее присутствие постепенно сводило на нет все раздражение, плюс происходящее на экране начинало перетягивать на себя внимание.
- Как будто он бы ее не принял, если бы Кэти просто сейчас пришла к нему и рассказала все, как есть. А если бы даже не принял, тогда бы она поняла, что Алекс не тот человек, с которым ей надо быть. В любом случае, надо не тянуть время, а что-то делать, – он еле успел прожевать перед тем, как разразиться тирадой. В данный момент остатки раздражения полностью переключились на Кэти, которая своими тайнами просто усложняла себе жизнь. Да и Алексу, вообще-то, тоже. И это вместо того, чтобы быть счастливыми.

- Скажу тебе только после того, как сам узнаю точно, что все состоится, – он заговорщически улыбнулся, чуть вздернув подбородок. Лекции и практические занятия – это все замечательно, само собой, но ему дико хотелось чего-то настоящего, где удалось бы применить себя, все свои навыки и знания, а не терять время и покрываться пылью. Учитывая непредсказуемое настроение профессора, который заметно недолюбливал Стайлза, как ему казалось довольно отчетливо, сейчас нечем было хвастаться, чтобы об этом говорить. Тем более, вопрос мог наконец решиться в пятницу утром, когда он приедет в Куантико и попробует договориться о досрочном закрытии практики в архиве, чего бы это ни стоило. Сейчас, когда их занятость может наложиться друг на друга и помешать оставаться вместе, он сделает максимум для освобождения своего расписания. Нельзя покидать Лидию без присмотра, даже если все-таки вспомнить о том, что она банши.

Может, и не стоило будить Лидию, дав ей поспать еще, раз уж ему приспичило проснуться сегодня пораньше, и сделать ей кофе потом, когда сам выйдет из душа. Этот момент Стайлз не особо продумал. По правде, он успел забыть, каково это – жить вместе, просыпаться по утрам в одной постели. Не все его шаги были абсолютно продуманы, а совершались, по большому счету, импульсивно и без объяснения – просто потому что сейчас посчитал нужным сделать именно так, даже если не вовремя и не к месту. В каких-то случаях он просто торопился, будто мог не успеть, или его кто-то подгонял, хотя впереди оставался еще как минимум месяц, в течение которого они будут вместе, и срезать на поворотах совсем не было нужды.
Стайлз закрыл крышкой таблетки и поставил их на край раковины, проглатывая одну. Надо не забыть убрать их позже. Ему было спокойнее, когда они находятся где-то рядом, под рукой, вне чужой досягаемости. Теплый душ стирал остатки утреннего сна, расслаблял чуть напряженные мышцы. Он услышал, как открывается дверь, и улыбнулся при виде Лидии, закутавшейся в одеяло, которое упало на пол.
- Доброе утро, – вторит ей. Как же это здорово – наконец иметь возможность говорить друг другу такие банальные вещи, как "доброе утро". Он чертовски счастлив со всеми этими мелочами, – Я ждал, что ты присоединишься, – не совсем, но вообще надеялся на это, когда решил разбудить, хотя и необдуманно.
Когда Лидия касается его, Стайлз кладет руку на ее талию, сокращая между ними расстояние. На ее губах ощущается вкус кофе.

После еще одной добавленной приправы Лидия протягивает ему ложку с соусом, и он пробует, после поднимает к потолку взгляд, оценивая вкус.
- Да, теперь идеально. Не зря пять часов ходили по магазинам, – вроде и отдал должное, а вроде и немного поддел касаемо той щепетильности, с которой Лидии сегодня приспичило покупать приправы для ужина. Стайлз почти не выказывал недовольство – так, только для вида. Даже шататься из одного супермаркета в другой ему было в удовольствие, что даже у него самого вызывало легкое удивление. Просто потому что это был еще один день, который они проводили вместе, только вдвоем, и все у них при этом было хорошо.
Он тоже смотрит на часы после ее вопроса и прислоняется к кухонной тумбе, опираясь на нее. Стайлз как мог оттягивал момент, когда придется думать об этом, надеясь все решить в последний момент. Сегодня днем ему пришло сообщение от профессора с напоминанием о времени и просьбой не опаздывать. И это именно тогда, когда он предполагал, что ведь не случится ничего страшного, если слегка задержится где-нибудь на час.
- Надо быть там в девять утра, – неохотно отвечает с промедлением, уже ощущая свою боль, если придется вставать завтра рано. Но так же он не представлял, каким образом они могли куда-то выдвинуться сегодня. А поэтому какой из всего этого следует вывод? Правильно. Проблема завтрашнего раннего подъема перекладывается на него будущего. Это замечательно работает, – Завтра так завтра. Если ты сможешь меня разбудить, – Стайлз легко соглашается. Тот факт, что Лидия сделает кофе, его очень даже подкупил.
А предстоящее раннее пробуждение ему все равно не помешает привлечь к себе Лидию, чтобы начать покрывать ее тело поцелуями, как только они переместятся в спальню.

Будильник был мысленно послан к чертям собачьим. Мучительное желание продлить свое пребывание в теплой постели пересилило не менее досаждающее понимание, что ему все равно придется встать. Между раздавшимся на всю спальню звоном и поцелуем Лидии прошло, как казалось, не больше нескольких минут. Стайлз решил пока не подавать признаки жизни, откладывая то, чему и так было суждено свершиться – долгую дорогу в Куантико никто не отменит.
Лидия держала свое обещание его разбудить, данное накануне вечером. У нее получалось более чем замечательно, и Стайлз все-таки себя выдал, когда уголки губ по инерции дернулись вверх, что не осталось незамеченным.
- А кофе меня тоже ждет? – он спросил, когда Лидия уже была на пороге. Аппетитный запах завтрака доносился с кухни. Он поднялся с кровати и потянулся к сумке, куда вчера утром спрятал свои таблетки, чтобы сейчас принять одну. День предстоял долгий.

Стайлз преградил Лидии путь возле ее машины, мягко отнимая ключи. Раз уж она встала сегодня раньше и вообще приготовила завтрак, то будет как минимум честно, если ей удастся немного поспать в дороге.
- Я поведу, – заявил бескомпромиссно, нажимая на брелок сигнализации и после открывая перед Лидией пассажирскую дверь. Сумку он закинул в багажник, отмечая, что с лопатой пора все-таки что-то сделать.
Решение созрело довольно быстро и было самым очевидным. Гравий зашуршал под шинами. Он несколько раз оглядывался на Лидию и, когда машина остановилась на территории заброшенной стройки, старался действовать как можно тише. Аккуратно прихлопнув за собой дверь и забрав лопату, он быстро двинулся вперед. Здесь было ровно так же пустынно, как и в предыдущие разы его пребывания. Казалось, будто никто больше сюда не приезжал, и про это место давным-давно забыли. Стайлз рукавом рубашки стер все возможные отпечатки и, придерживая так же тканью, бросил лопату, остановившись возле внутренней стороны забора подальше от входа, где природа брала свое, и пыталась пробиваться трава. Место было с противоположной стороны от могилы двух оборотней за границей территории. Носком кроссовка он закидал пылью, создавая видимость, что предмет уже находился здесь долгое время.

Тойота плавно затормозила на парковке возле учебного корпуса. Стайлз отстегнул ремень безопасности и наклонился к Лидии, чтобы мягко поцеловать.
- Подождешь? Я быстро, – он касается ладонью ее лица, аккуратно проводит кончиками пальцев по щеке и, не сдержавшись, целует еще раз перед тем, как выйти из машины.
Долго искать профессора не пришлось. Тот привычно находился в своем кабинете, дверь в который была открыта. Все же ради внешнего соблюдения приличий Стайлз пару раз постучал по ней перед тем, как войти. Мистер Гарсиа демонстративно взглянул куда-то поверх него. Стайлз проследил за его взглядом и обнаружил висящие над дверью часы, с облегчением выдохнув. До назначенного времени оставалось две минуты. Успел.
- Доброе ... – он не успел договорить.
- Как Ваша поездка, мистер Стилински? – профессор опустил взгляд в папку, лежавшую перед ним, и, больше не смотря в его сторону, повел рукой перед собой, показывая на стоявшее перед столом кресло. Восприняв это за приглашение, Стайлз прошел в кабинет и сел.
- Я ожидал худшего, – он туманно ответил, несколько удивляясь внезапному вопросу. Хотя, возможно, это просто было проявление вежливости перед переходом к более важной теме. Стайлз чуть приподнялся в кресле, подаваясь вперед, чтобы разглядеть, что именно читал профессор перед его приходом и продолжает изучать сейчас. С легким холодком, пробежавшим по спине, он обнаружил сверху свое имя и собственную фотографию в уголке. Его личное дело. Вряд ли это предвещало что-то хорошее.
- Стилински, как произносится Ваше имя? Я так понимаю, это транслитерация какого-то из индоевропейских языков. Один из западнославянских, я предполагаю, – профессор Гарсия чуть опустил очки, поверх них теперь смотря на Стайлза, – С первым слогом нет вопросов, но дальше у меня возникают затруднения.
- Оно произносится как Стайлз, – как само собой разумеющееся поясняет, откидываясь назад на спинку кресла и кладя руки на подлокотники, чтобы выглядеть более расслабленно, чем ощущал себя на самом деле.
- Это не серьезный подход. Как Вы будете представляться в качестве агента, находясь на деле? Пора повзрослеть, – профессор резко захлопнул лежавшую перед ним папку и поправил очки, – Потому что через месяц Вам, Стилински, предстоит использовать свое полное имя. Никаких прозвищ. Если у Вас имеются некие сложности с произношением, будьте любезны за обозначенный срок их устранить. Вы меня поняли?
Все, что он в данный момент понял, – что-то очень интересное произойдет через месяц, и полученную информацию он пытался переварить в самом быстром темпе, на который был способен. В то же время ему активно не понравилось, каким тоном за имя его отчитал преподаватель. Не то чтобы смолчать и пройти мимо этого представлялось возможным.
- Вы хотите сказать, что через месяц я буду представляться как агент Стайлз Стилински из Федерального Бюро Расследований? – он торопливо произнес, не удержавшись от усмешки. Окей, сейчас открыто испытывалось терпение профессора Гарсиа, и вряд ли тот отреагирует положительно.
Но профессор удивил еще раз, неожиданно улыбнувшись. Хотя на улыбку это было похоже мало, настолько слабо изменилось выражение его лица. Похоже, у кого-то большие проблемы с проявлением нормальных человеческих эмоций. Интересно, это личное человеческое качество или все-таки профдеформация?
- Как агент Мечислав Стилински, – мистер Гарсиа отчетливо прочеканил, преумножая ответное удивление, и явно с удовольствием наблюдал за отвисшей челюстью Стайлза. Он сам в детстве не мог выговорить свое имя, которое ему откровенно не нравилось, и потому выбрал для себя прозвище, чтобы больше никогда не называть себя так, как зачем-то его решили назвать родители. И он никогда не встречал человека, кроме собственного отца и когда-то мамы, кто мог бы произнести правильно. Обычно обрывал всех еще в самом начале попыток, после же просто исключив любую возможность для кого-либо увидеть его настоящее имя.
- То есть, Вы... – он заторможенно начал и не успел закончить фразу.
- Я знаю польский язык, мистер Стилински, – профессор кивнул. В нем всегда прослеживалось что-то садистское. Этот момент просто усилил уже существовавшее впечатление.
- Значит, через месяц...
- Мы определили этот срок для урегулирования тех проблем, которые в данный момент существуют в одном расследовании. Если же дело не будет раскрыто, или произойдет еще один случай, мы вмешаемся. Я не только преподаватель, но так же являюсь действующим агентом, к Вашему сведению. Из всех проходящих в данный момент практику я остановился на Вашей кандидатуре, – профессор сделал паузу, давая немного времени для осознания, – И нет, не только по той причине, что Вы, Стилински, осаждали мой кабинет на протяжении последнего года, чтобы выбить себе стоящую, согласно Вашим убеждениям, практику. Хотя, признаюсь, это упрямство тоже сыграло роль. Однако мое внимание привлекло Ваше личное дело и тот факт, что Вы уже принимали участие в спецоперации. Не могу даже представить, как и по какой причине Вы там могли оказаться, – он неодобряюще покачал головой, видимо, думая о некомпетентности тех, кто допустил Стайлза на операцию по поимке особо опасного преступника Дерека Хейла, – Поэтому я освобождаю от необходимости заниматься архивом с тем условием, что через три недели Вы выйдете со мной на связь, и я уже проговорю дальнейшие детали. Можете идти, – взмах руки в сторону двери показал, что разговор окончен.
- Сэр... Профессор, – Стайлз поправил себя, от неожиданности после всей речи оговорившись, – Вы не пожалеете о своем выборе, – он тут же поднялся, чтобы протянуть руку через стол, и мистер Гарсиа ответил рукопожатием, пусть и приподнял брови в некотором удивлении. Уже на пороге Стайлз бросил последнюю фразу с довольной улыбкой, – Увидимся через месяц, – после чего скрылся, не скрывая свое воодушевление.
Он очень сильно постарался взять себя в руки, чтобы вернуться в машину и не выдать крайнюю степень возбуждения после той новости, которую ему озвучил профессор. Это было сложно. Это было настолько сложно, что оказалось невозможным, потому что Стайлз тут же повернулся к Лидии, буквально сияя.
- Через месяц я поеду на расследование. Самое настоящее расследование. Ты можешь себе это представить? – он вновь сел прямо, откидываясь назад и зарываясь ладонью в волосы, – Офигеть. Я не могу в это поверить. Я буквально не могу в это поверить.

Отредактировано Stiles Stilinski (2022-02-19 22:41:55)

+1

7

[indent]- Не всегда можно рассказать все так легко. К тому же, у Алекса дети, а если Кэти ему все расскажет, то автоматически подвергнет опасности их семью. Может быть, она специально скрывает, чтобы не втягивать их в эту историю и хочет попытаться разобраться со всем сама, пока не будет уверена наверняка, что ее муж никогда больше не появится на горизонте, - вообще-то, при своем первом просмотре этого фильма, я думала примерно так же, как и Стайлз. Почему не рассказать, если можно рассказать правду сразу. Это ведь значительно упрощает жизнь. И если бы Алекс знал все о Кэти с самого начала, как раз с того момента, когда их общение уже казалось не просто дружеским, тогда может и не случилось бы в итоге того, что случилось? Они ведь потом чуть не расстанутся, потому что правду он узнает все же не от самой Кэти, а от друга и сразу же сделает неверные выводы. Я избегаю смотреть на Стайлза, не сводя взгляда с экрана, и нервно начинаю постукивать пальцами по столешнице. – Иногда людям приходится врать, чтобы защитить других людей, - верю ли я в это сама? Если только с очень большой натяжкой. Сложно оправдать ложь, на самом деле. Хотя, в случае с Кэти проще, конечно. Алекс новый человек в ее жизни, у него чудесная семья, а ее прошлое, которое следует за ней по пятам, может значительно испортить ему жизнь. Логично, что она не стала бы сразу рассказывать. К тому же, не зная наверняка, как именно он смог бы воспринять эту самую правду. Категоричные слова Стайлза о «значит он не тот человек, с которым ей надо быть» вряд ли делали легче. Да и никто не знает, что будет происходить в процессе откровения, что, в общем-то, потом и получится. Алекс не дослушает, а выводы будут сделаны. И это не говорит о том, что он «не тот человек». Интересно, как бы воспринял Стайлз ту правду, которую я от него скрываю. Он бы позволил все объяснить, дослушал бы прежде, чем начать злиться? Понял бы, почему не сказала сразу?

[indent]- Я люблю тебя, - переводя дыхание, перебрасываю мокрые волосы назад и целую Стайлза в губы. – Это утро действительно доброе, - улыбаюсь ему и выхожу из под потока лившейся теплой воды. – Пойду сделаю нам кофе, а то мой наверняка остыл, и принесу тебе полотенце. Здесь только одно, - переступаю через бортик ванной и тянусь к белому сухому махровому полотенцу, тут же принимаясь собирать им влагу с мокрого тела. Заматываю им волосы и подбираю одеяло с пола, чтобы накинуть его на себя и дойти до спальни. Взгляд случайно падает на знакомую баночку с таблетками, стоявшую на раковине. Не помню их, когда вошла сюда немногим ранее, но вряд ли они появились тут из воздуха. – Стайлз, - зову его и еще раз останавливаю взгляд на таблетках – Викодин. Я ведь читала что-то про них… видимо, не особо внимательно, раз толком ничего не смогла запомнить. Единственное, что помнила – это обезболивающее, а судя по тому, что только что было у нас со Стайлзом, у него вряд ли что-то болело. Зачем он их тогда везде за собой носит? – Напомни, сколько тебе сахара в кофе? – но я решаю пока не спрашивать. По крайней мере, до тех пор, пока еще раз не почитаю про эти таблетки и не выясню, для чего еще их можно принимать и зачем они могли понадобиться Стайлзу. Возможно, проще спросить. И я спрошу, но после того, как буду наверняка знать, о чем буду говорить и спрашивать.

[indent]- И ходили бы шестой, если бы в последнем магазине не нашли недостающие ингредиенты, - мило улыбаюсь ему и наполняю кастрюльку водой для дальнейшего приготовления ужина. Что удивительно, за все время нашего с ним похода по магазинам, он ни разу даже не жаловался, если только пару раз и не совсем всерьез. - Благодаря твоей выносливости, в следующий раз пойдешь со мной на шоппинг, - не то чтобы мы до этого когда-то ходили вместе за шмотками, скорее я всегда это делала с Бэт, а после ее смерти желание обновлять гардероб резко отпало на неопределенное время. Нужно будет это исправить.
- В девять? Тогда нам придется встать не позже половины шестого утра, чтобы успеть… - задумчиво протягиваю и вновь смотрю на часы. Черт, слишком рано. Может лучше поехать сегодня и нормально выспаться перед встречей Стайлза с профессором? – Ты уверен? – подхожу к нему ближе. – Я-то разбужу, можешь даже не сомневаться в моих способностях, - веду пальчиками вверх по его груди, затем на плечи и смыкаю руки за его шеей. – Но мы все еще можем поехать сегодня, если завтра у тебя важный день и нужно выспаться.

[indent]- Хорошо, - с легкой усмешкой позволяю забрать у меня ключи от машины и направляюсь к водительскому сидению, дверь к которому учтиво открыл мне Стайлз. – Если ты не против, я немного вздремну, - перед тем, как пристегнуться, наклоняюсь к нему и целую в щеку, возвращаясь затем на место и защелкиваю ремень безопасности. Уснуть сразу не получается, хотя стараюсь делать для этого максимум, то есть закрываю глаза, предварительно откинув голову на сиденье и максимально расслабляюсь. Солнце на улице только встает и начинает пробиваться прямыми слишком яркими лучами сквозь окно. Приходится открыть глаза и опустить козырек, который не то чтобы мог помочь, потому что солнце еще не успело доползти настолько высоко. С тяжелым вздохом вновь открываю глаза и залезаю в бардачок, чтобы порыться в нем и найти солнцезащитные очки. Есть. Надеваю их и вновь откидываюсь на спинку, прикрывая глаза. Отлично. Теперь лучше. Ничего не мешает. Подавляю зевок и расслабляюсь. Мерный шум колес по асфальту и легкий ветерок, который развевал мои волосы из приоткрытого окна, убаюкивали. Через несколько минут я больше не слышала ни внешний шум улицы, ни внутренний автомобиля.

[indent]- Нет, уеду без тебя, - делаю наигранно серьезное выражение и мотаю головой, мол, не-а, совершенно точно ждать я не буду, зачем. – Ну, конечно, подожду! Почему ты вообще об этом спрашиваешь? – целую его в ответ и прижимаю его ладонь к своей щеке. – Удачи тебе, - и Стайлз покидает машину, оставляя меня одну. Очень надеюсь, что у него получится решить с практикой все так, как он задумал, иначе придется возвращаться в Кембридж в одиночестве. Вздохнув, откидываюсь на спинку кресла и постукиваю по дверной ручке большим пальцем. Взгляд находит проигрыватель и я тут же тянусь к кнопке включения, чтобы разбавить тишину. Неизвестно сколько времени может занять решение вопроса с закрытием практики у Стайлза, поэтому нужно было как-то скрасить себе одиночество. Нахожу себя в отражении зеркала, которое предварительно поворачиваю к себе и поправляю распущенные пряди волос. Затем приподнимаю подбородок и нахожу все еще темную отметину на шее, которая лишь слегка сменила цвет. Еще раз вздыхаю и поправляю воротничок так, чтобы спрятать ее. Опускаю взгляд на сумку и немного порывшись в ней, нащупываю пальцами помаду и вернув взгляд к отражению, подкрашиваю губы. Все. Кажется все, чем я могла заняться, закончилось. Оставалось теперь просто сидеть и спокойно ждать. О, кстати…
Достаю из кармана телефон и быстро вбиваю название таблеток – еще раз. Викодин. Открываю первую же вывалившуюся вкладку и внимательно начинаю изучать содержание статьи. Сильнодействующее обезболивающее, ага, все то же, что я запомнила еще в прошлый раз. К тому же, мне самой одна таблетка отлично помогла от головной боли тогда в самолете. Окей. Тогда что с ними не так? Пролистываю ниже и останавливаюсь на основном составе – гидрокодон. Нервно сглатываю. Черт, это же… Открываю параллельно еще одну вкладку и вбиваю название основного вещества викодина в поисковую строку. Гидрокодон – опиод, являющийся наркотическим анальгетиком. Наркотическим. Возвращаюсь назад к Викодину и читаю далее… «Вызывает привыкание, синдром отмены…». Черт, Стайлз, зачем они тебе? Не может же быть, чтобы… Вспоминаю, как буквально пару дней назад в отеле он их принимал. И вчера утром они были у него с собой в ванной… Не понимаю. Облизываю пересохшие губы как раз в тот момент, когда телефон отзывается вибрацией, за которой тут же следует звук входящего сообщения.
- «А вы мило смотритесь вместе :) Но ты усложняешь возможность нашей с тобой встречи, Лидия, постоянно покидая квартиру в компании Стайлза. Такое ощущение… Ты ведь ему не сказала про наш маленький секрет, нет?» - несколько раз перечитываю текст и поднимаю взгляд, чтобы выглянуть в окно и убедиться, что Стайлз еще в здании Академии. Быстрыми движениями пальцев набираю ответ. – «Он ничего не знает, но ты не думаешь, что и без этого знания у него достаточно причин не отпускать меня одну?» - отправляю и вытираю о подол платья влажную ладошку. В машине резко становится душно и я открываю окно. Телефон вновь вибрирует в руках. – «И каких же? Я пока еще ничего вам не сделала, чтобы так напрягаться :D Так когда ты будешь одна?» - пока еще… потрясающе, господи, я веду разговор с психопаткой, которая «пока еще ничего нам не сделала». Замечательно. – «Следующая неделя. Мы можем встретиться на следующей неделе и ты, наконец, скажешь мне, что тебе от нас нужно. И лучше бы тебе сказать сразу, потому что я готова только на один дружелюбный разговор.» - отправляю и практически перестаю дышать в ожидании ответа, который приходит через пару секунд. – «О, поверь, ты все узнаешь. И одной встречи будет более, чем достаточно :)» - больше данное сообщение не содержит ничего, что могло бы как-то дополнить мое представление о предстоящей встречи. Все-таки, нельзя говорить Стайлзу. Ни в коем случае, иначе он просто не отойдет от меня ни на шаг. А я должна встретиться с ней и узнать, что ей нужно и стоит ли за этим Ник. Действительно ли он вернулся или это просто мои галлюцинации и я себе придумала то, чего на самом деле нет.
Дверь машины открывается и я от неожиданности вздрагиваю, сразу же убирая телефон в карман. Стайлз вернулся и, очевидно, с очень хорошими новостями, из-за которых он буквально сиял – это было слишком заметно. Выкинуть сообщения Кэтрин из головы удается не сразу, но после того, как Стайлз озвучивает новости, смс-ки меркнут на их фоне. – Не может быть, - во все глаза смотрю на него и не могу поверить. Неужели серьезно настоящее расследование? Разве два оконченных курса Академии достаточно для настоящей работы? – В смысле, о господи! Настоящее расследование? Самое настоящее? – его настроение постепенно передается мне и начинает захватывать. Я видела, как он рад этой новости и все мои сомнения постепенно рассеивались, сменяясь радостью за него. – Не могу поверить! Но я очень рада за тебя, ты ведь так этого ждал, - подаюсь к нему и обнимаю, чтобы потом обхватить ладонями лицо и поцеловать в губы. – Ты молодец, Стайлз, я тобой горжусь, - и целую еще раз. В моих словах ни капли лжи, только правда. Я искренне им гордилась, хоть и начала по-настоящему беспокоиться. – Это… опасно? То есть, это может быть опасно? – волнение скрыть было сложно, поэтому я все же не сдерживаюсь и задаю мучащий меня вопрос.

[indent]Спустя несколько часов мы лежали на кровати Стайлза и болтали. Стива не оказалось дома и как выяснилось, его не будет до конца выходных, поэтому комната полностью была в нашем распоряжении. Я водила пальчиками по его руке и думала о предстоящей практике Стайлза уже через месяц. Это так скоро… У нас слишком мало времени, как оказалось. Я, конечно, знала, что он уедет. Все равно уедет, как бы хорошо нам вместе не было, но не думала, что у нас всего лишь месяц на то, чтобы побыть еще немного вместе. Мысли плавно перекатывались в голове, от грустных, до вызывающих трепет и теплоту в груди. Затем меняли вектор направления и заходили на территорию Кэтрин, а также всего, что за этим следовало. По спине пробегал холодок и я с усилием отгоняла размышления подальше, направляя их в другое русло. На нас, на то, как нам сейчас хорошо, как мы долго не были вместе, на Стайлза и… я замираю и поднимаю на него взгляд. – Слушай, - немного поколебавшись, все же начинаю эту тему. – Те таблетки. Викодин, - внимательно смотрю в его лицо и замечаю, что он понимает, о чем речь. Отлично. Не нужно пускаться в объяснения, откуда я их помню и прочее. – Ты знаешь, что в их составе содержится вещество, которое является опиоидным наркотиком? – может ли быть такое, что он ничего об это не знает и просто… ладно, какой смысл гадать, если можно спросить прямо, да? – Я видела, как ты их принимал в отеле и баночка стояла в ванной… Скажи, зачем они тебе? У тебя что-то болит? Почему ты их пьешь? – спрашиваю мягко, без какой-либо претензии и прочего. Меньше всего мне хотелось в чем-то упрекать, не разобравшись. Да и я очень сильно сомневалась, что Стайлз мог привыкнуть к ним. Просто это же невозможно, ведь так? Невозможно же?

Отредактировано Lydia Martin (2022-02-21 10:22:03)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

8

Стайлз заметно поморщился в то время, как Лидия зачем-то продолжала выгораживать главную героиню фильма, поступающую по определению нечестно к человеку, который становился ей важен. Господи, главное, не начинать транслировать это все на их собственные отношения, потому что на месте Алекса он бы совсем не хотел столкнуться с самим фактом сокрытия каких-то очень важных моментов. Тут и вопрос доверия, и открытости, и вообще готова ли была Кэти кого-то впускать в свою жизнь.
Кстати, да. Вот это последнее – неплохой аргумент.
- Или она скрывает, потому что не готова к тому, чтобы Алекс в самом деле стал частью ее жизни. Поэтому все держит в секрете и ни во что не хочет посвящать, оставляет его в стороне, в то время как он мог бы ей помочь. Так, на минуту. Можно подумать, одной ей справляться проще, чем если бы она свою ношу разделила, – он упрямо не собирался соглашаться с точкой зрения Лидии. Хотя на словах, конечно, все было легче. А в реальности и сам порой придерживался стратегии замалчивания. Но речь-то не о нем сейчас.

Дыхание еще не успело восстановиться, когда Лидия тянется к нему с поцелуем, и это счастье – оно просто невозможно. Нельзя быть таким счастливым. Если бы не был так расслаблен сейчас, точно начал бы думать о том, что наверняка скоро случится нечто плохое. Ни одно счастье не длится вечно. Но нет. Все было хорошо. Ни единого облака.
- Только сначала полотенце, – Стайлз проговаривает, напоминая, и делает воду прохладнее, когда Лидия его покидает. Ему нужно немного остыть. Он подставляет лицо упругим струям и закрывает глаза, сдвигая назад волосы. Чувствует себя чертовски потрясающе, каждый миг стоил того, чтобы растянуть его на как можно более долгий срок. Лидия окликает его, а потом задает вопрос, который слегка дергает из состояния мягкой прострации, сродни вязкой, тягучей эйфории, – Без сахара. Просто черный кофе.

- Тебе придется долго расплачиваться, если я соглашусь на это, – он хитро улыбается, имея в виду что-то вполне конкретное для обмена. Нет, женский шоппинг – точно не то, что смог бы спокойно выдержать. Абсолютно нет. Нужна огромная мотивация, потому что походы по магазинам – это явно не входит в перечень занятий не то что любимых, а которые способен хотя бы терпеть. Даже ради Лидии? Нет, только если получит что-то взамен, и желательно, если к тому времени не окажется полутрупом.
Впрочем, это может оказаться реальностью, если они поедут в Куантико сегодня вечером. Стайлз вновь задумчиво посмотрел в сторону часов, прикидывая. Приедут поздно, устанут, и нужно будет сразу подготовить постель, чтобы лечь спать после дороги. Рано утром вставать. А он тем временем не уверен, когда последний раз делал в комнате влажную уборку, и вообще лихорадочно пытался вспомнить, в каком виде там все оставил. Вроде ничего критичного, но как минимум стоит поменять постельное белье. К такому завершению дня он точно готов не был. Нет, спасибо.
- Примерно так, – он соглашается с тем часом, который озвучивает Лидия для их подъема. В принципе, на сборы не понадобится так много времени, с собой почти не было никаких вещей, да и те практически все продолжали лежать в сумке. Не было особых причин их разбирать. Уверен – кивает, с интересом наблюдая, как она подходит ближе, касается своими тонкими пальчиками так легко, как крыльями бабочки, а потом обвивает руками на уровне шеи. Стайлз не шелохнулся, но от близости к Лидии температура вокруг как будто слегка поднялась, – У меня уже есть другие планы на сегодня, и они не включают дорогу. Согласись, мы можем провести время с большей пользой. Что думаешь? – с этими словами он подхватывает Лидию под бедра и, делая разворот, сажает на тумбу, на которую только что облокачивался сам. Его руки без особого промедления ныряют под ее одежду. Ужин может немного подождать.

Самое классное в той новости, с которой он вернулся к Лидии – это возможность ею поделиться. Потому что его распирало изнутри от предвкушения того, что произойдет в ближайшем будущем, и ничего, совершенно ничего не могло это омрачить. И первый человек, который узнал, к которому спешил, чтобы рассказать, – это была его Лидия, которая разделяла его радость, что увеличивало ее еще сильнее. Стайлз прильнул к ее губам, крепко притягивая к себе. Господи, у него все получилось, совсем скоро он будет частью какого-то очень крутого расследования!
- Я уже говорил, что сам не верю? – он широко улыбается, вновь отстраняясь. От перевозбуждения было слишком жарко, и не хватало свежего воздуха, – О, это может быть чертовски опасно. Я думаю, мне дадут бронежилет и табельное оружие, – Стайлз резко нацепил на лицо маску серьезности, отслеживая реакцию Лидии, но по ее взволнованному выражению решил, что, кажется, слегка переиграл, – Честно, я понятия не имею, – он вдруг озадачился и понял, где промахнулся. Даже почти расстроился, – Черт, я так обрадовался, что у меня вылетело из головы узнать подробности. И поторопился рассказать тебе, – нет, точно расстроился, – Но я надеюсь, что это будет опасно. Иначе для чего это все? – впрочем, расстраивался недолго, тут же прыская от смеха.

Когда они только вошли в его комнату, Стайлз придирчиво обежал взглядом обстановку. Он всегда старался следить за относительным порядком, никогда не впадая в фанатизм, но мало ли, вдруг умудрился забыть какой-нибудь недоеденный бургер. Нет, визуально все было в порядке, не считая легкой духоты, которая тут же решилась открытым окном.
- Мы же пока останемся здесь, да? – он бросил сумку в угол, усадил Лидию на стул за своим письменным столом, пока приводил комнату в более комфортный вид для проживания их двоих – то есть, сдвигал две кровати вместе, перестелил их и шутки ради успел подумать, что так и оставит до приезда Стива. Дальше пока не решил, в какую сторону двинуть, было несколько вариантов. Либо объявит другу, что тот съезжает, либо что решил сделать перестановку, и теперь они будут жить так. К счастью, у его друга чувство юмора было специфическим, и в нормальном настроении шутку он поддержать сумел бы.
Стайлз понял, что успел соскучиться по кампусу. Особенно по тому его пребыванию здесь, когда в голове все спокойно, и с ним рядом Лидия. Это ощущение требовало обновления. К тому же, само место успело стать домом. Вместе со Стивом они успели внести часть за проживание на следующий семестр, чтобы эта комната, стены которой были обклеены плакатами, углы завалены их вещами, конспектами лекций, повсюду были стопки книг, - осталась за ними.
Более-менее наведя порядок, он ненадолго оставил Лидию, пока ходил за кофе для них двоих. Они больше никуда не торопились. Время и остаток дня полностью принадлежали им. Стайлз думал, разве что, о том, что вечером можно будет куда-то выбраться – в какое-нибудь уютное место с неплохой кухней, например. Просто перекусить и прогуляться, чтобы не закупаться сегодня и не готовить что-то на общей кухне кампуса, который, впрочем, был к ним настроен благожелательно, практически пустуя. А главное, что впереди у них оставался еще целый месяц. По сравнению со всем, что удалось пережить за последние полгода, это просто роскошь. Офигенная роскошь, из которой он намеревался взять максимум.
Стайлз даже не заметил ту незначительную тишину, которая между ними возникла. Ему было настолько хорошо и спокойно, что в голове для постоянной и обычной в его состоянии тревожности не осталось места. Он лежал, закинув руку за голову, и сквозь полуприкрытые глаза смотрел на потолок, прислушиваясь к тому, как Лидия касается его  и слегка щекочет кончиками пальцев. Но внутри все резко напрягается, когда она внезапно упоминает таблетки. Во рту мгновенно пересыхает. Почему-то захотелось проверить, на месте ли они, лежат ли по-прежнему в сумке, завернутые в футболку. Стайлз слегка хмурит брови, в остальном же лицо каменеет. Он не горит желанием говорить о таблетках. Зачем о них вообще говорить. Они не стоят внимания.
Она спрашивает, знает ли он. К чему это вообще? Знает ли он состав? Зачем ему это знать. Это просто таблетки, господи, что в этом такого? Стайлз не отвечает. Он упрямо смотрит перед собой, но это наверняка выглядит уже не так естественно, как было всего лишь пару минут назад. Напряжение сковало мышцы.
Лидия видела, как он их принимает. Ну, да, видела. В отеле видела. В ванной?.. Черт, он оставлял их в ванной. Взял с собой перед тем, как пойти в душ. Стайлз их не прятал, не скрывал. Не делал ничего такого, чтобы выбирать их темой для разговора. Дыхание стало немного тяжелее. Он почему-то занервничал.
Зачем они ему? Ну...
Они...
Они нужны, потому что...
Скрывая свое замешательство, Стайлз приподнялся на кровати и поправил подушку позади себя, чтобы она не находилась так низко. Это появившееся напряжение мешало лежать, делая прежнее положение тела невозможным. Наоборот, хотелось встать.
- Это... ничего такого. Просто таблетки, – он быстро облизнул сухие губы, – Они помогают от головной боли. Я ведь уже говорил тебе, – точно, говорил. Когда они летели из Бейкон-Хиллс, и Лидия первый раз обратила на них внимание.
Да зачем она вообще спрашивает? За что ему нужно оправдываться?
Надо просто сменить тему.
- Не хочешь прогуляться? А то мы так весь день проторчим взаперти, – на Лидию он избегал смотреть. Впервые за последние дни откуда-то взялось раздражение, направленное если не на нее конкретно, то на тот аспект, который вообще не было причин обсуждать, или, что более верно, неожиданное внимание к нему.

+1

9

[indent]Я тяжело вздыхаю и поджимаю губы, молча обдумывая слова Стайлза. Обсуждения фильма в какой-то момент перестали быть такими невинными, касающимися только персонажей. Создавалось ощущение, что говорим мы уже не об Алексе и Кэти, а обо мне и Стайлзе. Поднимаю на него взгляд и внимательно изучаю лицо на предмет того, что говорило бы о его осведомленности, касательно той тайны, которую хранила я. Мог ли он узнать и не спрашивать прямо, таким образом вынуждая меня сказать самостоятельно? Нет. Точно нет. Это было невозможно хотя бы потому, что все сообщения с Кэтрин, касающиеся нашей «договоренности» я удалила сразу же, как только приняла решение не рассказывать Стайлзу. Если только она не сказала ему об этом сама… В чем я очень сомневаюсь. Значит он ничего по-прежнему не знает и этот разговор просто удачно попадает в цель своей темой, замечательно накладываясь на зудящее чувство вины.
Слова о том, что Кэти просто не хочет впускать Алекса в свою жизнь, не готова делать его ее частью, заставляют меня нервно сглотнуть. Можно ли выводы Стайлза применить к нему же и соотнести такие высказывания с тем, что он думал, когда старался от меня скрывать свои проблемы, касающиеся нас обоих? И ответ находится элементарно просто – да. Да, можно. Именно это он и делал, когда начал скрывать факт своего состояния от меня. Он просто сделал так, чтобы я перестала быть частью его жизни и все. Категорично, но он, по всей видимости, не готов был отступать от своих принципов. Значит… Значит и моя тайна, о которой он вдруг узнает, натолкнет Стайлза на подобные мысли в отношении моего желания впустить его в мою жизнь?
- Но что если она просто не хочет подвергать его опасности? Разве ты сам не делал то же самое, чтобы защитить меня? – вопрос звучит чуть более эмоционально, чем мог бы при обсуждении сюжета фильма, но я не сразу это замечаю, чтобы получилось контролировать свой голос и жестикуляцию. – В смысле, я о том, что ее можно понять. Она хочет впустить его в свою жизнь, но понимает, что ее тайна может навредить ему. Ее нельзя в этом винить, - уже спокойнее продолжаю, прерываясь только на то, чтобы сделать несколько глотков содовой, учтиво привезенной курьером вместе с пиццей и наггетсами. Во рту резко пересохло и вспотели ладони. Пора заканчивать этот разговор, иначе ничем хорошим он не закончится. – Если выбирать между безопасностью близкого человека и честностью, Кэти выбирает первое, в чем я ее полностью поддерживаю, - в который раз пожимаю плечами. – И если мы продолжим наше бурное обсуждение, то просмотрим оставшуюся часть фильма, - взмахиваю рукой в сторону экрана и пытаюсь улыбнуться Стайлзу, одновременно мечтая, чтобы тема благополучно закрылась и мы продолжили просмотр.

[indent]- Что ж, уверена, я смогу найти нужную валюту, чтобы ты остался доволен, - загадочно произношу, уже заранее зная, чем именно мне придется расплачиваться за совместный поход по магазинам. Против ли я? Ни в коем случае. Скорее наоборот. – Нужно выбрать день, - ну а что, мне совсем не помешает пара новых платьев в гардеробе, а к ним несколько туфель и определенно точно, не меньше двух сумочек. Отлично. – Если ты завтра сможешь решить вопрос с закрытием практики, это можно устроить уже на следующей неделе, когда мы вернемся сюда, - воодушевленно улыбаюсь Стайлзу, радостно предвкушая будущий шоппинг. В голову совсем не приходит то, что мы как бы специально не особенно стараемся выходить куда-то на улицу, потому что с Кэтрин так ничего и не решили. Мало того, даже не говорили об этом. И… создавалось внезапное ощущение, что этой проблемы как будто и нет вовсе. Все хорошо.
- Думаю, что готова быть посвященной в эти самые планы, - оказавшись на тумбе и ощущая горячие ладони Стайлза на своей коже, я обхватываю его ногами, еще теснее к нему прижимаясь, и притягиваю к себе, впиваясь в губы для поцелуя. Вода в кастрюльке весело закипает, с шипением разбрызгивая горячие капли по раскаленной плите.   

[indent]Возбужденное состояние Стайлза захватывало, его радость была настолько ощутимой, что, кажется, заполонила все пространство вокруг. У меня не получалось сдержать улыбку, глядя на его счастливое лицо. Здорово, когда мечты осуществляются. Он это определенно заслужил, как никто. Мне известно, как сильно он грезил о настоящем расследовании, особенно, однажды уже поучаствовав в таком и почувствовав себя наравне с другими агентами. Но вот его ответ про бронежилет и табельное оружие заставляет мою улыбку слегка померкнуть, с беспокойством взглянув на него. – Ты ведь это не серьезно, да? – понимая, что мой ответ – совсем не то, что он скорее всего хотел бы услышать, я тут же поправляюсь. – То есть, я имею в виду, думаешь, студентов могут кинуть в самое пекло с оружием и бронежилетами? Я думала, тебя привлекают туда для дополнительной помощи в построении версий, которые могли бы посодействовать поимке преступников. Ну, знаешь, новый человек, свежий взгляд, креативный подход… - начинаю перечислять, загибая пальцы и замолкаю. – Я правда очень рада за тебя, Стайлз, - кладу ладонь ему на руку. – Просто уже начинаю волноваться и ты обязательно должен будешь перед отъездом пообещать мне быть осторожным, - господи, а что будет, когда он закончит учебу в Академии и приступит к настоящей службе? Я, наверное, буду с ума сходить каждую его смену. – А насчет подробностей… позже будет возможность узнать или может сейчас вернуться?

[indent]Я приподнимаюсь и принимаю сидячее положение на кровати, внимательно наблюдая за реакцией Стайлза. И откровенно говоря, она меня сбивала с толку, пошатнув уверенность в нахождении логичного и безобидного объяснения приема им этих таблеток. Почему он отводит взгляд? Что за выражение лица и едва ли скрываемая нервозность, вдруг появившаяся всего-то от простого вопроса. – Она часто у тебя болит? – нахмурив брови, задаю встречный вопрос, откровенно игнорируя предложение прогуляться. Да, мы можем, конечно. Пойти погулять, побродить по улицам на свежем воздухе. Обязательно. Как только я пойму, в чем тут дело и зачем ему эти таблетки, в составе которых имеется наркотический компонент. – Твоя голова. Почему не аспирин? Он неплохо справляется в подобных случаях, - если только это обычная головная боль. – Их ведь отпускают только по рецепту, верно? Ты обращался к врачу с головной болью или…? – я искренне пытаюсь построить предположения, которые могли бы хоть что-то объяснить в данной ситуации, в первую очередь для того, чтобы избавиться от подозрений насчет пресловутого привыкания. Не может же он каким-то образом… то есть, как они вообще впервые попали к нему в руки, если выдаются только по рецепту? – Стайлз, я просто пытаюсь понять… - все еще спокойно, без каких-либо подозрений в голосе и прочего, считаю нужным объяснить причину моих вопросов. Хотя в голове уже, вопреки моему тону, уже строились разные предположения, каждое из которых мне нравилось все меньше.

Отредактировано Lydia Martin (2022-02-22 05:30:59)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

10

Стайлз даже отстранился, убирая руку, заброшенную на плечи Лидии, и с недоумением взглянул на нее.
- Подожди, а я тут причем? – он что-то в самом деле не понимает, когда в обсуждении фильма и поступков персонажей они перешли на реальные события. Перешли на самих себя, опираясь на собственный опыт, который сейчас был совершенно лишним. Они же, ну, не свои жизни сейчас подвергали анализу.
Он, конечно, тут же получает ответ, который ни разу не успокаивает внезапно создавшееся напряжение. Его задело, что Лидия привела его самого в качестве примера, да еще на особенно болезненную тему. К этой самой теме они по-прежнему находились в опасной близости, и вряд ли скоро положение дел изменится. Шрамы слишком свежие, это даже не фигура речи. Внутри, наверное, уже навсегда поселился страх снова все потерять, снова сделать что-то не так, снова разрушить между ними мир, едва успев создать на руинах. И произошло это как раз из того самого пресловутого желания защитить, скрывая правду. Страх занял свое место и продолжал отравлять существование из своего укромного уголка.
Стайлз выслушивает Лидию до конца, пока та не предлагает закончить их обсуждение, чтобы не пропустить сам фильм. Он вновь переводит взгляд на экран, вновь обнимает ее за плечи. По скулам заходили желваки.
Вот именно по тем самым причинам, которые Лидия перечислила, Кэти невозможно было ни понять, ни простить.
- Да, конечно, давай просто посмотрим, – вслух он с легкостью соглашается и на секунду поворачивается к Лидии, чтобы губами коснуться ее виска и вновь вернуться к фильму. Возможно, она права. Надо смотреть дальше молча. Звонок родителей все еще будоражил нервы, и Стайлз воспринимал как-то слишком близко к сердцу разную ерунду.

- Тогда давай выберем день, – как тут не согласиться, если вступает в роль старый добрый принцип quid pro quo, и на лице играет практически плотоядная улыбка. Дело не в том, что он получит взамен что-то от Лидии. Можно подумать, и без того не доставляют друг другу удовольствие от заката до рассвета. Это больше про какую-то приуроченность, повод, какие-то другие впечатления, не знает точно, как лучше описать, но сам механизм восприятия менялся даже с тем учетом, что Лидия была в зоне досягаемости и прямо сейчас. Не то чтобы это сильно менялось само по себе, – Завтра все решу, специально ради того, чтобы составить тебе компанию на твоем шоппинге, – о, разумеется, только ради этого.
Стайлз находит застежку на ее лифчике, расстегивая прямо под одеждой, когда Лидия притягивает его ближе и вдобавок замыкает на нем свои ноги. Весь мешающий верх он стаскивает с нее одновременно, приникая вплотную.
- Пожалуй, прямо сейчас и начну тебя в них посвящать, – им стоит успеть, пока вода на плите не выкипит окончательно.

Он слушал с прищуром все то, что, по мнению Лидии, ему предполагалось делать на том расследовании, куда окажется отправленным через месяц. Всего через месяц. Или через целый месяц! В зависимости от того, на чем акцентировать внимание – на собственном предвкушении начала долгожданной практики или на том времени, которое им оставалось провести вместе. Хотя даже если говорить о втором варианте, это все равно было много. Познал в сравнении.
- Я обещаю тебе быть осторожным, – Стайлз терпеливо говорит, хотя сам не знает, что его ждет, но отчего-то железно уверен – все с ним будет в порядке.
Он даже дернулся в сторону двери, успел взяться за ручку и помедлил, замерев. Идти сейчас, вытрясать свежие подробности. Лидия будет ждать его еще на протяжении часа и дождется обязательно, пока не вернется с еще одной охапкой новостей, которые сейчас имели не так много значения, и это он вдруг понял. Стайлз выпустил ручку двери, вместо этого поворачивая ключ в зажигании.
- Нет, успею, – он обернулся, сдавая назад, чтобы вырулить с парковочного места, – Там будет ровно то, что ты перечислила. Но я все еще рассчитываю, что это не будет скучно, – Стайлз положил ладонь на колено Лидии, мельком ей улыбнувшись.
Практика от него никуда не денется. А Лидия рядом здесь и сейчас.

На вопрос, часто ли у него болит голова, Стайлз нетерпеливо дергает подбородком, чуть отворачивая лицо в сторону на долю секунды. Он ощущал, что сам себя загнал в тупик предыдущим ответом. Если скажет, что да, часто, последуют новые вопросы – а почему у него часто болит голова, был ли он у врача, а потом прилетят наставления – надо пройти обследование, это ненормально, давай обратимся за помощью, нельзя просто так оставлять, нужно решать. Надо это, другое, десятое.
Еще немного, и у него голова действительно взорвется от поиска решения.
Давай, думай. Соображай скорее, как выйти из замкнутой петли.
- Наверное, потому что аспирин не во всех случаях помогает? – он саркастично спрашивает. Или, скорее, огрызается. Встречный вопрос несет в себе абсолютно риторический характер и призывает прекратить дальнейшее продолжение. К сожалению, это не сработало.
Вот и оно. Обращался ли он к врачу с головной болью. Обращался. Только совсем не с головной болью, а с некоторой другой. Ему нужно было время, чтобы справиться, как будто в этом пряталось что-то плохое, за что теперь нужно припирать к стенке.
Стайлз упрямо молчит, пока Лидия не говорит, что просто пытается понять. Последняя капля срывается вниз и гулко ударяется о дно.
- Господи, Лидия! – он не выдерживает, – Что ты успела напридумывать? Это просто таблетки! Да, у меня есть рецепт. И да, мне их выписали. Не то чтобы я их купил у дилера в переулке, – сам не заметил, как повысил голос. Ладони неожиданно стали влажными, и резким движением вытер их о джинсы, – Ты все еще хочешь говорить об этом?
Это. Просто. Таблетки. Если Стайлз принимает их, это значит, что они нужны. Он же не идиот – делать что-то подобное бездумно, в конце-то концов. Зачем столько внимания? И спасибо, во избежание лишних продолжающихся вопросов, пожалуй, он не будет больше делать это при ком-то или хранить в открытом месте, раз кого-то эта тема так ощутимо начала беспокоить без какой-либо на то причины. Замечательный повод избавить от волнения, раз Лидия этого так хочет.
- Можешь больше не переживать насчет них, – он старается сказать это более сдержанно, и, кажется, у него все-таки получается. Хорошо. Тогда она просто не будет знать о таблетках. Отлично. Все будут счастливы и дальше, ровно как несколько минут назад.

+1

11

[indent]Причем тут Стайлз  я не отвечаю, лишь слегка качнув головой. Тема итак балансировала на краю пропасти, норовившая затянуть в свою пучину, с легкостью пережевывая. И если развивать сейчас еще разговор о том, причем тут он, проводя параллели между ним и Кэти, пытаясь объяснить схожесть ситуаций, активно умалчивая о себе и своей тайне – шанс испортить настроение окончательно мог возрасти до предельно максимального. В воздухе итак заметно повисло напряжение и когда Стайлз убрал руку с моих плеч, оно начало ощущаться вдвойне. Фильм, который должен был оставить приятное послевкусие и легкий романтический настрой, каким-то непостижимым образом стал причиной не совсем приятного разговора, развернувшегося перед экраном телевизора. И я примерно догадывалась, что все дело в данный момент только во мне, а не в Алексе или Кэти. Даже не в Стайлзе, но воспринимать и примерять ситуацию на себя, учитывая схожесть причин хранить секреты, я не могла прекратить. Чувство вины медленно разъедало, а слова Стайлза с определенными выводами об этом, делали только хуже.
Поэтому, когда он не настаивает на продолжении темы, а легко соглашается вернуть свое внимание к фильму, я с облегчением выдыхаю и напряжение спадает. Он целует меня и это определенным образом успокаивает, позволяя вновь внутренне расслабиться и с благодарной улыбкой взглянуть на него. А затем переключить свое внимание снова на фильм.

[indent]- Мм, Veneris dies deae amoris et pulchritudinis, - с легкостью проговариваю, поднимая глаза к потолку и делая задумчивый вид. - Как насчет следующей пятницы, сразу после моей практики? – как гласит древний календарь Беросса, пятница – день Венеры и идеальнее времени для женского шоппинга просто невозможно придумать. К тому же, в пятницу вероятнее всего, не придется торчать в лаборатории до вечера, потому что, как правило, последний будний день недели особо не нагружали, позволяя студентам уехать на выходные пораньше. А мы могли бы пойти по магазинам. Идеально. Внезапно появившиеся настолько обычные, будничные планы вызывали желание если не прыгать от радости, то совершенно точно торжественно улыбнуться, довольно вздернув подбородок, когда Стайлз соглашается решить свои дела с практикой и составить мне компанию. – Может быть, купим что-нибудь и тебе, как думаешь? - воодушевленно спрашиваю, уже предвкушая момент выбора новой рубашки для него или еще какой-нибудь понравившейся вещи.

[indent]Я складываю руки на груди, недовольно уставившись на Стайлза, когда слышу встречный вопрос про аспирин. Вопрос, содержащий в себе тонну язвительности. Сжимаю зубы и медленно выдыхаю, чувствуя, как поднимается раздражение. Почему он вообще так со мной разговаривает? Я ведь ничего особенно не спросила. – Когда не помогает аспирин, люди от головной боли принимают Тайленол, Адвил и еще десяток разных препаратов, не содержащих в составе наркотические вещества и не вызывающих привыкание, - терпеливо проговариваю, прислоняясь спиной к стене. Настроение резко меняется и иллюзорное ощущение спокойствия и умиротворения, переполнявшее меня все последние дни, исчезает. А когда Стайлз повышает голос, я удивленно вскидываю брови, которые затем непонимающе нахмуриваются. Что вообще происходит? Почему он так реагирует? – Такие препараты просто так никто не выписывает. Когда тебе их выписали? От какой боли тебе понадобились сильнейшие анальгетики? – и ответ сам собой приходит мне на ум. – Подожди, неужели это еще… - не веря в собственные предположения, я даже не договариваю эту версию. Такие таблетки могли выписать только при сильнейшей боли, такой, например, которая бывает после операции, либо при неизлечимой болезни. И если последнего у Стайлза не наблюдалось, то операция была… - Но ведь это было почти месяц назад… - а он до сих пор их пьет? Господи… Он говорит, что я могу больше о них не волноваться, но я совершенно не верю ему. Скорее, это работает ровно наоборот. С каждым его словом, с каждой новой реакцией на мои вопросы, мне все больше становится понятно, что именно происходит. И, черт возьми, это реально проблема. Если Стайлз подсел на Викодин, то это реально самая настоящая проблема, которая требует незамедлительного решения. – Да, Стайлз, я все еще хочу говорить об этом и не перестану волноваться о них, пока мы не придем к какому-либо решению, относительно твоего приема этого препарата. Ты же понимаешь, что это не нормально? – мой голос вновь звучит чуть мягче, чем ранее. Я не повышаю тон, в отличие от него, не реагирую враждебно. По крайней мере, действительно стараюсь это делать, не позволяя раздражению взять верх над здравым смыслом и сделать хуже. - Пожалуйста, не злись. Я просто хочу помочь, - хотелось искренне надеяться, что мне это удастся.

Отредактировано Lydia Martin (2022-02-24 13:51:55)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

12

- А теперь так, чтобы я тоже понял, – кажется, это что-то на латыни, в которой Стайлз плавал так же, как утопленник в озере. Кивнуть же с умным видом, не поняв, ему не позволяла истинная религия, завязанная на задавании вопросов относительно всего, что он мог бы не знать, – Долго, – сначала, не задумываясь, отвечает, и тут же дополняет, – Я тебя встречу. Буду встречать каждый день, хорошо?
Сейчас было совсем не время об этом вспоминать, но легкая тревога возникла, никого об этом не спросив и уж точно не поинтересовавшись мнением самого Стайлза. То, как он периодически оглядывался сегодня и пытался в толпе увидеть кого-то подозрительного – кого-то конкретного, само собой, – не давало забыть, что все это время он продолжал пребывать настороже. Один из главных плюсов завтрашнего отъезда в Куантико заключается банально в том, что туда никто за ними не последует, и именно там они могут чувствовать себя в безопасности. Именно там Стайлз сможет не вертеть головой каждую минуту, слегка потерять бдительность и позволить времени течь сквозь пальцы, наслаждаясь каждым из мгновений, которые они наконец смогут провести вместе. Для него это было важно. А касаемо следующей пятницы – ну, он уповал на то, что дела как-то успеют проясниться. Плюс, тоже не будет терять время зря и постарается максимально, чтобы помочь им в этом.
- Может, и купим, – Стайлз легко соглашается, уже предполагая, что в обозначенный день проклянет все на свете и самого себя за это данное обещание.

Теперь он незаметно для себя начинает нервно постукивать рукой по колену, вытянув ее вперед. Этот разговор не должен был начинаться. В нем не было ни смысла, ни сути, ни вообще чего-либо, за что стоило зацепиться так, как это сделала Лидия, которая, судя по всему, решила взяться мертвой хваткой и определенно вывести из себя. Начала с перечисления препаратов, которые используются от головной боли. Шикарно, спасибо, запишет себе где-нибудь.
- Люди принимают от головной боли ровно то, что им помогает, – едко отзывается, никак не комментируя очередной акцент на составе его таблеток, которые сейчас вдруг остро понадобились, хотя одной на день более или менее хватало. Если это просто спокойный день. Сейчас же все сошло со своей колеи и неслось куда-то в обрыв.
Стайлз глубоко вздохнул. Когда выписали, от какой боли. Отвечать не потребовалось, вот только к лучшему ли. Он закрывает глаза и начинает считать про себя, когда Лидия задумывается и сама же озвучивает факт. Считал он совсем не дни, в течение которых пользовался выписанным рецептом, а просто перечислял числа, чтобы успокоиться. Он открыл глаза и только тогда заметил стук своей ладони. Пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы прекратить это.
Месяц назад. Практически пропустил реплику мимо ушей. Стайлз поднял глаза к потолку, где не на чем было зацепиться взглядом – ровно так же, как и несколько минут назад, когда все было спокойно и расслаблено, а теперь каждую мышцу держало напряжение. Может, и месяц, как будто это имеет значение. Да почему они вообще об этом говорят? Этот вопрос лично его, кажется, так и не покинет. Крепко сжатые зубы вот-вот скрипнут.
Он все-таки не выдерживает и резко поднимается, чтобы подойти к окну и схватиться пальцами за подоконник, бездумно смотря на пролегающую внизу улицу. Нет ничего ненормального в происходящем, кроме самой ситуации, в которой Лидии потребовалось так сильно и долго говорить о том, что совершенно не имело никакого значения. Ему стоит не сжимать подоконник так сильно, пальцы заметно побелели. Стайлз мотает головой несколько раз, пытаясь вытряхнуть из нее свое раздражение, становящееся слишком сильным. Все было нормально. И волноваться не надо. И говорить об этом тоже не надо. Почему она это не понимает?
- Я не злюсь, – прочистив горло, он отвечает и пытается говорить спокойнее, мягче – в тон Лидии, но смотреть упорно на нее отказывается. Улица, на которой не происходило ровным счетом ничего, приковывала взгляд куда больше в данный момент, – Ты говоришь о том, чего нет, понимаешь? – каждое слово давалось с трудом. И вдобавок, их приходилось тщательно подбирать, чтобы злость, наличие которой Стайлз вслух отрицал, не выплескивалась наружу, – Не делай из этого драму. У меня есть рецепт. Я принимаю таблетки согласно предписанию врача. Какие еще есть вопросы?
У него лично никаких проблем с этим не возникало, почему у Лидии вдруг они должны иметься-то?
Стайлз успел пожалеть о своей вспышке, которую умудрился продемонстрировать и которая не давала говорить обдуманно. Теперь-то точно могло показаться, будто что-то не так, даже если в действительности все и правда было в порядке, и тогда Лидия не успокоится. Он решил сделать самое очевидное, что заставило бы всех прийти в равновесие – сел на кровать рядом с ней и взял ее руку, смыкая на ней свои ладони. Нужно все это прекращать.
- Лидия, пожалуйста, начни мне верить. Я знаю, что это сложно, и мы можем не сразу к этому вернуться, но сейчас мне это очень нужно, – Стайлз все еще избегает смотреть ей в глаза, опустив голову и рассматривая ее пальцы, такие хрупкие и теряющиеся в его руках, обращает внимание на пару колец, лишь бы только не вглядываться в лицо Лидии, чтобы понять, о чем она думает и что скажет дальше.

Отредактировано Stiles Stilinski (2022-02-23 22:57:29)

+1

13

[indent]- Пятница – день Богини любви и красоты, - перевожу, с улыбкой поймав взгляд Стайлза. – Так сказал один вавилонский историк и жрец по совместительству - Беросс. Именно в пятницу лучше всего устраивать шоппинг, - спешу объяснить выбор дня после его слов о том, что долго. Да, еще неделя, но дело было не то чтобы в вавилонском жрице, который совсем внезапно пришел мне на ум, а скорее во времени, которое я просто решила дать нам, чтобы понаблюдать. Не стоит забывать о Кэтрин и ее обещании меня найти. Но если она все же сделает это, то я буду надеяться, что наша встреча состоится в первой половине недели и к пятнице будет хотя бы что-то понятно из происходящего. А если все же до пятницы она не предпримет никаких действий, то… не знаю пока, что именно это будет значить. В любом случае, нужно просто подождать.
Моя улыбка гаснет вслед за предложением Стайлза встречать меня каждый день. Мы не говорили ни о чем таком, что касалось бы нашей не безопасности в нахождении на улице этого города. Не говорили, но, по всей видимости, никто об этом не забывал. И я видела сегодня, пока мы ходили по магазинам, как Стайлз периодически отвлекался от разговора и смотрел куда-то в сторону, постоянно всматриваясь во что-то, нахмурив брови. Он искал. Я тоже это делала, причем абсолютно машинально. Глаза сами искали среди толпы длинные рыжие волосы или же знакомый тяжелый взгляд. Но ничего подобного увидеть не довелось. Все прошло спокойно, а Кэтрин так и не объявилась. Что наиболее вероятно, было продиктовано только тем, что я не была одна. И, исходя из предложения Стайлза, встречать меня каждый день, не буду. – Хорошо, - соглашаюсь, потому что знаю заранее, что скажи я что-то другое, попробуй воспротивиться этому, у него наверняка возникли бы вопросы. Потому что предложение Стайлза очевидно верное и очень логичное в данной ситуации. Ну, конечно, он захочет меня встречать. Разве это не естественно? Разве я сама не захотела бы делать то же самое на его месте? Даже не нужно отвечать на эти вопросы, чтобы знать на них ответ. - Я буду писать тебе за двадцать минут до окончания занятий. И не опаздывай, - в принципе, от квартиры до исследовательского корпуса пешком около пятнадцати минут, всего несколько кварталов. Если же на машине, соответственно, еще быстрее. Я была уверена, что Стайлз будет успевать вовремя каждый день и единственное, что меня беспокоило – невозможность встречи с Кэтрин. Вероятно, если вдруг она все же объявится, мне придется что-то придумать.

[indent]Стайлз очевидно нервничал, а я просто не могла закрыть эту тему, даже понимая, что она ему неприятна. Именно по этой причине и продолжала задавать вопросы. Если человек ничего не скрывает, он не станет так напрягаться, не станет отпускать едкие ответы на каждый из вопросов, не будет повышать тон и резко подрываться с места. Стайлз явно скрывал то, во что у меня получалось поверить с трудом. Но, судя по всему, сознаваться в зависимости он не собирался, даже если она и была. Была ли? Очевидно, было не все в порядке с этими таблетками, но вопрос оставался в том, насколько? Ответ про то, что принимают люди при головной боли я оставляю без ответа и продолжаю за ним внимательно наблюдать, не сводя пристального взгляда. Хорошо, принимают то, что им помогает. Да черт с ними, с людьми, если честно. Важно, почему он принимал именно эти таблетки.
Когда Стайлз все же подрывается с кровати и останавливается около окна, тут же соврав о том, что не злится, я не могу удержаться от того, чтобы не закатить глаза, усмехнувшись. Ну, конечно, нет. Конечно, он не злится. Абсолютно спокоен. И тон повышала несколько минут назад, наверное, все же я. Никак не он. Следующее его заключение, будто я говорю о том, чего нет, заставляет уже громче усмехнуться. Да ты серьезно, Стайлз? Хочешь сделать из меня кого? Сумасшедшую? Ту, кому могло показаться? Ну, разумеется, мне все привиделось и таблеток-то никаких не было, и не пил он их, в принципе. Боже… - Я не делаю драму, Стайлз. Я задаю очевидные вопросы, которые задавал бы любой здравомыслящий человек, обратив внимание на то, как тот, кто ему дорог, принимает опасные таблетки, которые ему вовсе не нужны, - подвожу итог всем его словам, пытаясь донести до него саму идею поднять эту тему. Не просто так, потому что внезапно мне захотелось испортить наше совместное, такое редкое, времяпрепровождение. Не потому, что захотелось поругаться или что-то выяснить. Даже не затем, чтобы разбавить наше «хорошо» чем-то вроде натянутых нервов, беспочвенных обвинений и неудобных тем. Нет. А для того, чтобы обратить вообще на это внимание, помочь, если вдруг он, в самом деле, делает то, что не должен. Эти таблетки опасны и если он их принимает уже на протяжении месяца, значит можно говорить о зависимости. Только этого нам не хватало. – И могу поспорить, предписание врача было актуальным до того, как твоя рана превратилась в затянувшийся рубец. Я права? – наверняка, именно в тот момент, из-за ранения ему прописали эти самые таблетки. Боль была настолько невыносима, что приходилось пить препарат, содержащий в себе гидрокодон, чтобы хоть как-то притуплять ее. И в этом виновата я, потрясающе. То есть, из-за моих действий мало того, что Стайлз чуть не погиб, с трудом справившись с потерей крови, так теперь еще и последствия этого, в виде зависимости от таблеток, дают о себе знать. Замечательно, что может быть лучше. Поднимаю ладонь и потираю пальцами лоб. Я была совсем не готова столкнуться с подобными последствиями. Чувство вины больно укололо в самом центре груди. Он говорил, что я все сделала правильно, что у меня не было выбора тогда и вины моей тоже в этом нет. Но Стайлз не прав. Абсолютно не прав.
Он возвращается на кровать и берет мою ладонь в свои, пока я безуспешно пытаюсь справиться с внезапно нахлынувшим осознанием последствий моих действий. Стайлз снова говорит про доверие и я не сразу поднимаю на него взгляд, оторвавшись от разглядывания его рук, накрывавших мою. – Я… верю тебе, Стайлз, - по крайней мере, в большей степени. Точнее, так сказать, верю не только словам, но и действиям. Тому, что еще вижу, помимо того, что слетает с его губ. Я верю ему и понимаю, с какой проблемой пришлось столкнуться и кто в этом всем виноват. А также понимаю, что я просто обязана помочь ему с этим справиться. Но если он не хочет говорить об этом открыто, признавать, значит, придется действовать как-то иначе. Осторожнее. – Да, прости меня, ты прав. Мне, видимо, показалось то, чего на самом деле нет, - накрываю второй ладонью его руки сверху и сжимаю, виновато улыбнувшись. – Так, что там насчет прогулки?

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

14

Как тут было не кивнуть понимающе с самым глубокомысленном видом, стараясь не засмеяться в голос, когда проводят такую многозначительную параллель между определением пятницы как сакрального дня недели и шоппингом. Это, конечно, все было очень важно и буквально написано на звездах, в древних летописях Вавилона, изречено великими мудрецами прошлых тысячелетий...
Разумеется, Стайлз не выдержал. От прогремевшего хохота на глазах выступили слезы, которые пришлось вытирать краем рукава, задыхаясь параллельно.
- Ты меня убедила, – едва удалось выговорить, силясь справиться с реакцией на то, как серьезно и таинственно Лидия все это успела ему сообщить. Если он получит тычок под ребра, то это будет относительно даже заслуженно процентов на двадцать, но не больше.
Приятным же дополнением было, что она не спорила и даже согласилась быть встречаемой каждый день. Не то чтобы Стайлз подозревал, станет ли это причиной их будущего спора, но как минимум ожидал некоторое сопротивление. В итоге же получил повод тихонько выдохнуть с облегчением. Ему так точно будет спокойнее. Он бы и в течение самой практики сопровождал Лидию каждую минуту, но по ряду определенных моментов это попросту было невозможным, и к лучшему. Во-первых, было бы основанием считать его больным параноиком, что, в общем-то, недалеко от правды, а во-вторых, подпишись он на подобное, то уже в первый день умер бы от скуки. Если допустить, что его оттуда просто не выгнали бы.
- Буду приходить заранее и ждать, как Хатико, – Стайлз пообещал, искренне уверенный, что так и будет.

Новый приток раздражения обуздать оказалось тяжелее, чем предыдущий. Что-то активно вызывало в нем протест, бурлило и требовало закончить с разговором куда более резко, чем Стайлз старался это сделать. Что-то, что побуждало закрыть не только тему, но и самому запереться, потому что надо было пропустить эту ситуацию через себя. Желательно, абсолютно молча и в полной тишине. Что-то, избегающее всех попыток попасть в капкан и быть пойманным. Что-то тревожащее и зудящее при очередном намеке на мысль о своей сути. И это было тем самым запираемым внутри себя, своего сознания, о чем думать нельзя было в принципе. Если он об этом подумает, ему совсем не понравится то, к чему в итоге придет.
Потому и пытается проигнорировать очередную высказываемую заботу Лидии о пресловутых таблетках, якобы опасных. Совсем рядом подошел к спрятанному и тотчас же отпрянул, будто вот-вот ударит током. Нет, на это тоже промолчит.
Это уже смахивало на поход по минному полю, где каждый шаг мог оказаться последним.
Или он слишком резко реагирует. Не надо так резко реагировать.
Сложно себя в этом убедить, когда приходится ставить заслон между собой и Лидией, между собой и рациональным восприятием, между Лидией и тем прячущимся внутри, наконец, потому что оно боялось света, проникающего извне. Предписание врача... Это было лишним. Это не то. Выметается подальше, чтобы и сам больше не видел и не слышал ничего даже близко похожего, а только держал ее руку, ни в коем случае не подтверждая правоту. Конечно, Лидия не права. Абсолютно, с первого и до последнего ее предположения.
Но она говорит, что верит, и почему-то даже близко не похоже на правду. Стайлз решается и поднимает на нее взгляд, смотрит исподлобья и силится понять, может, все-таки он ошибается, и она в самом деле верит. Он очень хотел бы ошибаться, в этот раз по-настоящему, но с болезненной твердостью понимает обратное. Лидия бы не согласилась так быстро свернуть с выбранного пути, если бы в чем-то себя убедила, учитывая, сколько ее вопросов остались банально висеть в воздухе без внимания. Вряд ли у него получилось разуверить в том, что та вбила себе в голову. И что это значит?
- Все хорошо, – Стайлз выдавил из себя улыбку, немного кривую и недостаточно искреннюю. Скрывая это, он вновь опустил глаза на ее руки, на изящную линию запястья поверх его собственного, – Да, отличная идея, – рассеянно отвечает, но вставать с кровати в сторону выхода и воплощать ее не торопится.
Стайлз поднимает ее руку, чтобы коснуться губами тонких прожилок вен на запястье, задержаться, а потом прижимает ладонью к своей щеке. Нужна минута. Неожиданно сгорело немало сил, потраченных на выстраивание защиты от воспринятых как атака слов, намерения узнать то, чего и не было в природе, да и он в свою очередь воспринял это остро, будто его всерьез задело, что ли. Осталось пепелище. Сам не понимал, почему сейчас такой сильной была необходимость прийти в себя, молча ощущая прикосновение Лидии, чтобы оно оставалось спокойным и не тревожащим, хотя сам же удерживал ее ладонь, оставляя свою поверх ее руки, пока не переплел их пальцы, опуская.
- Давай пройдемся. Здесь есть одно неплохое место неподалеку, – Стайлз говорит, и все вроде связно, осмысленно, а все равно как-то машинально. Он встает и тянет Лидию за собой.

За окном успело стемнеть, и в комнате горел свет. Лидия вышла, оставив его одного, что стало неплохим поводом разобрать дорожную сумку. Смятый костюм, например, давно требовал оказаться брошенным в бельевую корзину, как и все остальные вещи, которые брал с собой в Бейкон Хиллс. Из свернутой футболки выпал пузырек с таблетками и закатился под кровать. Пришлось лечь на пол, чтобы достать его, забыв напрочь про зажатую в руке футболку. Только достав таблетки, Стайлз бросил ее вслед за остальными вещами. Он бездумно открыл зубами крышку, чтобы одна из таблеток выкатилась на ладонь.
Откуда-то как на повторе раздался голос Лидии. "Ты же понимаешь, что это не нормально?" – словно она стояла рядом и вновь спрашивала мягко, даже без упрека. И лучше бы в ее голосе было хоть какое-то обвинение, что-то, помогающее отбить.
Действительно ли они ему не нужны?
В любом случае, избавиться от них Стайлз пока не был готов. Блуждающий взгляд скользил по комнате. В шкафу среди белья – банально. Первое место, где ищут спрятанное. Надо на виду, как бы и не скрывая ничего. Он подошел к письменному столу и бросил в верхний ящик, с громким стуком задвигая его обратно. Одна же таблетка по-прежнему оставалась в ладони.
Его слишком внезапно выбило из колеи сегодня. И новость о практике, и эти необоснованные подозрения от Лидии. Что-то менять явно было бы неудачным решением, если говорить конкретно про сейчас. Нужно оставить сегодня все так, как есть. Он слишком устал за этот день. Быстрым движением Стайлз закинул таблетку в рот, проглатывая. А завтра уже подумает, со всем разберется и вытащит наружу то, что так упорно от него пряталось где-то в закоулках.

+1

15

[indent]- Эй! Ничего смешного в этом нет! – хлопаю ладонью его по плечу, едва сдерживая собственный смех, который так и рвался наружу в ответ на хохот Стайлза, оказавшийся слишком заразительным. – Иногда полезно просто поверить вавилонским мудрецам, - почему, собственно, нет? Не то чтобы я постоянно так делала, отслеживая благоприятные дни для тех или иных покупок или принятия каких-либо решений, установленные древнейшими астрологами и мудрецами, которые свои знания черпали из изучения таинства звезд, но тем не менее. Иногда, ради разнообразия, можно было попробовать на них положиться и посмотреть, что из этого может получиться. К тому же, это всего лишь шоппинг, вряд ли его можно хоть чем-то испортить, кроме, пожалуй, пустой кредитной карточки. Но с этим проблем не было, спасибо родителям, которые позаботились о ее пополнении ежемесячными взносами из моего личного трастового фонда, который был предусмотрительно открыт ими для оплаты моего обучения. В случае, если бы я не получила стипендию. Теперь же, те самые деньги бережно хранились в фонде, приумножаясь на определенную долю процентов уже на протяжении нескольких лет. И так будет до тех пор, пока я не закончу университет и не смогу самостоятельно получить оттуда денежные средства в собственное распоряжение. Но я не жаловалась. Ежемесячная сумма, которая покрывала мою кредитку, меня вполне устраивала.
- О, не надо, как Хатико. Достаточно ждать меня как ждет парень свою любимую девушку, - смех затихает, но улыбка остается на моем лице. – И я совсем не расстроюсь, если в какой-то из дней ты будешь с цветами, - игриво проговариваю, невинно хлопая глазками.

[indent]Я была не уверена, поверил ли мне Стайлз. Точнее, скорее наоборот, вряд ли он поверил в мое настолько легкое отступление. Слишком простое. Моя ошибка. Не стоило так легко соглашаться с ним и подтверждать, что да, возможно мне действительно что-то показалось, привиделось. Его взгляд, которым он смотрит на меня, кажется, впервые с момента поднятого мной вопроса о таблетках, я выдерживаю, успев прочитать в нем сомнения и попытку разглядеть в моем другое – противоположное моим словам. Поэтому, я вновь уже на автомате улыбаюсь. Снова ошибка. Помнить бы еще в этот момент, что мне, в принципе, никогда не удавалось обмануть его. Случай с Кэтрин – исключение из всех правил. И то лишь потому, что мы прямо не затрагивали эту тему, ведь скорее всего, спроси он меня в лоб, я непременно бы прокололась. Единственное, что помогало продолжать лгать – надо знать, о чем спрашивать. А Стайлз не знал и только этот факт играл мне на руку. Чего не скажешь о сложившейся ситуации сейчас. Я не верила ему, несмотря на его просьбу поверить, а он не верил мне на мое, по всей видимости, слишком слабое утверждение, что, в общем-то, да, верю. Потрясающе. И мы продолжаем делать вид, будто пришли к какому-то решению. Вот так внезапно между нами вновь повисла недосказанность и это после того, как мы договорились заканчивать с этим. Захотелось поаплодировать нашим потрясающим отношениям, частью которых уже давно каким-то непонятным образом, стала ложь. Если ни одна, так другая. От мелкой, до разрушительной. Но мы никак не могли от этого избавиться. Интересно, сколько времени нам потребуется, чтобы действительно стать честными друг с другом.
– Я люблю тебя, - произношу в тот момент, когда Стайлз прижимает мою ладонь к своей щеке, и склоняю немного голову набок. Вот это – стопроцентная правда. Что же касается таблеток… Придется делать вид, что все в порядке и наблюдать, придумывая план. Который, кстати говоря, постепенно рождался в моей голове. По крайней мере, чтобы знать наверняка, не ссылаясь только на его поведение и резкие ответы, нужно более весомое доказательство, что он действительно имеет зависимость. И уже потом думать о тех мерах, которые я могла бы самостоятельно предпринять. – Отлично. Надеюсь, в этом месте подают горячее? – самое верное решение – сменить тему на что-то вновь повседневное и продолжать придерживаться этого плана до тех пор, пока не сделаю то, что внезапно пришло мне в голову.

[indent]- Я хочу принять душ, не скучай, - оставляю легкий поцелуй на его губах перед тем, как взяв врученное полотенце Стайлзом, покинуть комнату. Оставшаяся часть дня, после не совсем приятного разговора, прошла более чем спокойно. Мы прогулялись по Куантико, зашли в одно из уютных кафе городка, где оказалась весьма неплохая кухня. Поболтали о чем-то отвлеченном, я выпила немного вина, что благоприятно сказалось на моем напряженном состоянии и окончательно решила для себя, что буду делать дальше, не привлекая никакого внимания Стайлза. Все шло неплохо и к вечеру настроение практически вернулось в норму, каким оно было последние несколько дней. Я вышла за дверь комнаты и мягко направилась по коридору в сторону общей душевой, когда на половине пути поняла, что забыла вещи, в которые можно было бы переодеться. Шаг замедлился и пришлось потратить около тридцати секунд на решение вернуться назад за вещами или же выйти потом из душа, обернувшись в полотенце. Первый вариант показался более разумным и исключал неловкость в случае, если вдруг я на кого-то наткнусь на обратном пути. Поэтому, мягко развернувшись, я быстрыми шагами преодолеваю пройденное расстояние до комнаты и толкаю неплотно закрытую дверь, тут же останавливаясь. Взгляд сразу же падает на Стайлза, почему-то лежавшего на полу. Я нахмуриваю брови и уже хочу спросить, что он делает, когда парень резко поднимается с пола, сконцентрировав свое внимание на чем-то в руках. Делаю тихий шаг назад, аккуратно прикрывая за собой дверь до оставленной небольшой щелки, и остаюсь за ней, не сводя с него взгляда. В его руках знакомый пузырек, который он тут же открывает зубами и, по всей видимости, высыпает себе одну таблетку на ладонь. Мне не видно отчетливо, тут я могу лишь догадываться, но потом он поворачивается, из-за чего мне приходится тут же шагнуть еще назад, чтобы нечаянно не оказаться увиденной. Сердце увеличивает темп ударов, гулко отдаваясь в ушах. Я снова как можно аккуратнее заглядываю в оставленную щелочку и успеваю только увидеть, как он стоит около стола спиной ко мне, а затем раздается стук, от которого невольно вздрагиваю. Больше задерживаться не решаюсь и, напрочь забыв о том, зачем вообще возвращалась, быстрыми шагами направляюсь в душ. Я не видела, выпил ли он снова таблетку, но зато практически видела, как открыл пузырек и, очевидно, взял одну из них. Нетрудно догадаться, что именно он с ней сделал потом. Со крипом открываю вентили горячей и холодной воды, и встаю под прохладные струи душа. Черт, Стайлз, что ты делаешь?

[indent]Я не сплю уже около часа с момента, как дыхание Стайлза стало глубоким и он, наконец, погрузился в сон. Сложно было не уснуть, особенно учитывая порцию вина в моем организме и уютные теплые объятия, в которые он заключил меня после пожелания «Спокойной ночи». Глаза то и дело приходилось периодически открывать, чтобы не позволить сознанию уплыть в след за Стайлзом и тогда мой план с треском бы провалился. Конечно, я могла бы это сделать и завтра. Послезавтра. Впрочем, в любую из ночей. Но мне просто необходимо было сделать это сегодня. Так станет спокойнее и не нужно вынашивать этот план на протяжении нескольких дней. Я должна знать наверняка, а для этого придется постараться. И чтобы все получилось, нужны образцы. Сегодняшний образец и, например, полученный в другой день - один из следующей недели. Для сравнения. Чтобы на сто процентов быть уверенной.
Я аккуратно раскрываюсь, откидываю одеяло в сторону и лежу так пару минут, слушая дыхание Стайлза. Затем медленно убираю его руку с меня, освобождаясь. Снова лежу, уставившись в темноту перед глазами. Все хорошо, спокойно. Он по-прежнему спит. Аккуратно, едва дыша, сползаю с кровати, ступая на прохладный пол, и стою так еще минуту. Ничего. Если вдруг проснется, просто скажу, что нужно в туалет. В этом же ничего такого нет, правда? Тихими шагами прокрадываюсь к столу, где предусмотрительно оставила косметичку открытой и вытягиваю пальцами ножницы, лежавшие сверху. Глаза за это время уже успели привыкнуть к темноте и очертания предметов удавалось неплохо различать. Главное, ни на что не наткнуться под ногами, тогда все пройдет тихо. Задержав дыхание, возвращаюсь к кровати и пару секунд стою над спящим Стайлзом, оценивая, как удобнее будет подлезть, чтобы не разбудить. Нужны образцы волос. К сожалению, одной волосинки для подобного анализа недостаточно – в этом и состояла вся сложность. Главное – их собрать. В остальном все намного проще и моя практика в исследовательском центре неплохо упрощает задачу. Хорошо, так. Нужны волосы с пяти зон… Отлично. Я присаживаюсь рядом на корточки, чтобы не нависать сверху, и медленно протягиваю руку к первой зоне – лобной. Самой сложной. Если он не проснется, мне очень повезет. Прикусываю губу и очень аккуратно, не создавая лишнего шума и дуновения воздуха, остригаю пару волосков. Совсем незаметно. Во рту пересыхает, ладони становятся влажными. Нервно сглатываю и, положив волоски в чехол для ножниц, тянусь к следующей зоне – височной. Затем к затылочной. Сложность заключается только в том, что мне никак не подлезть ко второй височной зоне, потому что Стайлз лежал на боку. Черт. Ладно. Ладно. Пока нужно взять хотя бы там, где есть доступ. Хорошо. Остается теменная и на сегодня все. Что ж. Аккуратно отгибаю подушку, придавливая ее локтем, и срезаю там пару тройку волосинок. На лбу выступает несколько капель пота. Если он проснется, точно меня убьет. Складываю волосы к остальным и пару секунд раздумываю над тем, как взять образец со второй височной зоны. Ответ пока не получается найти. Если я посодействую тому, чтобы он перевернулся, то наверняка разбужу. Облизываю сухие губы и поднимаюсь на ноги. Теперь точно нужно дойти до раковины и ополоснуть лицо холодной водой. Кладу чехол в сумочку, а ножницы назад в косметичку и выхожу за дверь, с облегчением облокотившись на нее и тяжело дыша. Черт. Достаточно ли будет образцов с четырех зон? В любом случае, нужно попробовать.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

16

- Ай! Хорошо-хорошо, теперь всегда будем обращаться к ним за мудростью и планировать все события по их наставлениям, – Стайлз притворно изобразил боль от удара по плечу, потирая его, но избавиться от смеха все это время было той еще проблемой. Ну, само собой, он бы в жизни не поверил, будто Лидия всерьез стала бы искать ответы в каких-то древних суевериях или чем-то подобном. Просто это его позабавило.
Интересно, какой день бы подходил под романтическое предложение руки и сердца? Стоит ли составлять на эту тему астрологический прогноз? Когда он решится на подобный шаг, это либо будет совершенно спонтанным, либо выстроенным тщательно сценарием, но уж точно без оглядки на какие-то несуществующие факторы. Это успокаивало. Тут Стайлз изменять себе не собирался.
- Сделаю вид, что совсем не заметил намек в твоем голосе, – он потянулся к Лидии за поцелуем. Когда она говорит что-то подобное прямо, то сложно не понять. И за прямоту был благодарен. Гораздо лучше, чем угадывать шифры и все время пытаться угадать, было ли какое-то двойное дно в словах.

Они провели вместе уже несколько дней, пролетевших слишком быстро, чтобы как-то отделять их друг от друга, и за это время начало казаться, что вновь стало привычным говорить "я люблю тебя". Что все атрибуты отношений вернулись, словно никуда не пропадали. Стайлз в принципе не так часто подобные слова говорил, чтобы их не обесценить. Сейчас это представлялось как что-то особенно важное, потому что "они" долго не существовали, и то, что удалось прийти к их постепенному восстановлению, все еще оставалось чем-то невероятным. Особенно если вдруг оглядываться назад, на месяц, три, полгода. Да даже неделю или лучше полторы, когда нахождение в подвешенном состоянии вытягивало из него все жилы. А сейчас не назвать даже ссорой – что-то тревожное, внезапно разозлившее, случилось, и это воспринялось как небольшой, но все же откат назад. Некоторое количество уложенных кирпичей с не успевшим засохнуть цементом разлетелось в стороны. Стайлз, конечно, уложит их обратно. Он с этим разберется. Но этот комфорт, уют между ними умудрились погаснуть, оставляя за собой нервозность.
- И я тебя, – он отвечает, потому что надо было это сделать. Без ответа оставлять нельзя. С рукой Лидии возле его лица становилось спокойнее, но недостаточно быстро. Впрочем, Стайлз надеялся, что его быстро отпустит, – Скоро увидишь. Думаю, тебе понравится, – по крайней мере, это будет не так плохо, чем оставаться сейчас дома наедине. Среди других людей обсуждать что-то они уже точно не будут.

Когда его утро наступило, Лидия еще спала. Стайлз не стал ее будить, выделив себе время на душ. Вернувшись в комнату, он с неопределенной мыслью взял в руки телефон и хотел было уже сделать звонок, но прикинул разницу во времени, отказавшись от этой идеи. Вместо этого он сел за стол, открывая ноутбук с целью найти что-то конкретное. Быстро оглянувшись на Лидию, он запустил руку в ящик, чтобы достать оттуда одну таблетку. Теперь можно искать - все, что сможет найти по Нику, все статьи о его смерти, страницы в социальных сетях, что угодно.
К прошлой же идее он вернулся ближе к обеду, когда сказал, что сейчас вернется, и выскользнул в коридор, отходя подальше от комнаты. Он выбрал контакт отца и с нетерпением слушал длинные гудки, пока наконец не дождался ответ.
- Стайлз? – почему-то голос отца звучал удивленно. Он что, думал, что Стайлз объявил ему войну и теперь никогда больше не позвонит? Не девчонки же, в конце концов, чтобы несколько дней обижаться.
- А кого ты ожидал услышать? – он слегка поморщился, – Да, хотел узнать, как дела.
В трубке на несколько секунд повисло молчание. Подумал даже, что звонок сорвался, и только взглянул на телефон, как отец заговорил.
- Все в порядке, а вы... Ты как? – слава богу, отец вовремя исправился, не озвучивая вновь вопросы по типу "А как там Лидия? А она точно жива? А вы вместе?". Спасибо ему за это. Видимо, миссис Мартин нигде поблизости не присутствовала.
- Хорошо, да, все отлично, – быстро проговорил, не вдаваясь в детали, чтобы перейти к сути звонка, – Через месяц меня назначат на расследование, засчитают это за практику, представляешь? Я пока не знаю всех деталей, но звучит очень многообещающе. Где-то недели через три уже получу больше информации и смогу рассказать немного больше, а пока просто хотел с тобой поделиться.
- Стайлз, это же потрясающе! – реакция не заставила себя ждать, но дальше последовала заминка, – Подожди, через месяц?
- Да, примерно, – Стайлз ответил осторожно. Он все-таки помнил, хотя и бесконечно отрицал, что еще будет происходить через месяц.
- Ты сможешь присутствовать? Через месяц у нас... Если ты помнишь, – кажется, отец на другом конце линии очень тщательно старался подойти к подбору выражений.
- Да, да, я помню. Даты не пересекаются, – он выдохнул, потирая переносицу. Они бы все равно пришли к этому разговору, что поделать. Лучше решить это сейчас, чем откладывать бесконечно. Не то чтобы не был приверженцем бесконечного откладывания, но это явно не тот случай.
- Стайлз, для меня очень важно, чтобы ты был здесь. Ты же приедешь? – отец спрашивает вновь, и, черт, отчаянно захотелось сбросить сейчас вызов и сделать вид, что этого звонка просто не существовало. Но отцу это важно, а Стайлзу важно то, что ему важно, поэтому иных вариантов не оставалось.
- Да, пап, я постараюсь приехать, – он на секунду зажмурился, внутренне сопротивляясь против своего нежелания давать это обещание, – Да, я приеду, – и все равно пришлось, – Мне пора идти, позвоню тебе позже, – выслушав прощание отца, он сбросил звонок.
Стало немного полегче, что больше не придется решать этот вопрос, который оставался подвешенным в воздухе. Отцу нужна была поддержка, в конце концов. Будет несправедливо по отношению к нему, если его сын не явится на важное событие. Долго ли это самоуспокоение продержится, интересно.

- Обязательно ехать с утра? Давай вернемся, – Стайлз шел за Лидией, закинув на плечи сумку и рюкзак – по одному предмету на каждое. На пороге выхода из кампуса он сдвинул со лба вниз темные очки. Слишком яркое солнце, подбирающаяся жара и чрезмерно много выпито вчера. Он сам не понял, в какой момент перестал следить за количеством потребляемого после того, как они решили ненадолго заскочить в бар. Воскресенье началось мучительно.
Все повторялось. Так же, как и ранним утром пятницы, он закинул обе сумки в багажник и направился было к водительской двери, сжимая ключи, когда Лидия вдруг напомнила, что машина вообще-то ее.
- Ты думаешь, я не в состоянии вести? – он тут же воспринял в штыки, чисто машинально, хотя не без удовольствия передал ей ключи, устраиваясь на пассажирском сидении и опуская козырек, чтобы хоть как-то уменьшить поток солнечных лучей на лицо.

+1

17

[indent]- «Добрый день, миссис Уэзерс. Я могу приехать завтра в лабораторию? Мне нужно подготовить материал перед исследованием в понедельник.» - когда Стайлз покинул комнату пообещав, что сейчас вернется, я с легким кивком проследила за ним до двери и потянулась к телефону. Миссис Уэзерс – профессор исследовательского центра и преподаватель биохимии, которая по совместительству является куратором нашей группы по практике. Специфичная женщина, но стоит отдать ей должное, она питает особую любовь к студентам, которые не прочь провести в лаборатории чуть больше положенного времени. Именно поэтому идея посетить в воскресенье исследовательский центр показалась мне весьма удачной для того, чтобы отправить на анализ волосы Стайлза. И, если все получится так, как я задумала, результат будет известен уже в понедельник.
Ответа от преподавателя не было несколько минут, пока я напряженно не сводила взгляд с двери комнаты из которой совсем недавно вышел Стайлз.
- «Лаборатория будет открыта с двенадцати до трех. Можете приехать и подготовить все, что вам потребуется, мисс Мартин.» - с облегчением читаю входящее сообщение и быстро набираю короткое «Спасибо», а затем блокирую телефон. Как раз к моменту, когда Стайлз возвращается.
- Завтра нужно будет приехать пораньше в Кембридж. Я должна попасть в лабораторию, - озвучиваю новость и, бросив телефон на кровать, поднимаюсь, чтобы подойти к нему. – Как насчет того, чтобы провести остаток дня где-то вне этой комнаты?

[indent]- Весьма уютное место. Почему мы раньше с тобой не посещали этот бар? – я сижу рядом со Стайлзом за одним из столиков небольшого заведения и потягиваю уже второй по счету коктейль со сливками и кокосовым ликером. Алкоголь уже успел распространиться в организме, из-за чего приятная легкость разливалась по телу. Было снова хорошо. И, несмотря на мучившие меня все эти дни мысли о таблетках, которые принимает Стайлз, получилось, наконец, расслабиться. – Так ты нашел что-нибудь? – этот вопрос я хотела задать еще с утра, когда, проснувшись, мельком увидела несколько открытых вкладок, где на последней из них удалось отчетливо разобрать страничку на Фейсбуке Ника Томпсона. Значит, он все-таки искал, даже несмотря на то, что мы с того самого вечера в отеле ни разу не подняли эту тему. Не говорили о Кэтрин, которая определенно точно существовала и была жива, а о Нике и подавно разговор больше не поднимался. Я помнила реакцию Стайлза тогда, как и то, что он мне не поверил. И была удивлена, увидев его за монитором в поисках информации о физически мертвом парне, который каким-то непостижимым образом вернулся. Ну, или, возможно вернулся. – Я о Нике, - спешу объяснить, понижая голос. Возможно, и сейчас было не самое подходящее время об этом говорить, но если Стайлз пытался что-то выяснить, я тоже не хотела бы остаться в стороне. В любом случае, это касалось нас обоих, и я имела полное право принимать участие.

[indent]- Обязательно, ты же знаешь, - шагаю следом за Стайлзом, морщась от яркого солнца, которое сегодня особенно сильно припекало. Или же все дело в легком – мне повезло вовремя притормозить вчера и вспомнить, что вообще-то сегодня утром еще предстоит ехать домой, - похмелье, из-за которого неприятно резало глаза и голова казалась тяжелее обычного. Все-таки, нужно было быть повнимательнее к этому коктейлю с весьма незатейливым названием «Пина колада», который казался восхитительно вкусным за счет щедрой порции взбитых сливок. Но каким бы потрясающим не был напиток, именно из-за сладости ананасового сока в нем и сливочного вкуса, он являлся настолько же коварным, потому что алкоголь практически не ощущался. Поэтому, спустя несколько бокалов и прогулки до дамской комнаты, я осознала, что надо бы притормозить - ноги казались слишком непослушными, а голова необычно легкой – полная противоположность сегодняшнему состоянию. Но, судя по тому, как Стайлз вчера активно налегал на более крепкий напиток – виски, то сегодня ему явно хуже, чем мне. – Ну, нет, сегодня я поеду за рулем, - нагоняю его около водительской двери и протягиваю раскрытую ладонь вперед, с целью забрать ключи. – Знаешь, я уже начинаю забывать, чья именно это машина, - приподнимаю одну бровь и выжидательно смотрю на него. Я бы делала это со всей решимостью и легким упреком во взгляде, если бы не солнце, буквально слепящее глаза, которые, в отличие от Стайлза, скрыть было нечем, потому что очки остались в машине. Поэтому, пользоваться оставалось только тоном и безапелляционно протянутой вперед ладонью. А, ну и красноречиво поднятой бровью, конечно же. – Думаю, что тебе не помешало бы еще отдохнуть, - с удовлетворением принимаю ключи и усаживаюсь на водительское сиденье, вставляя ключ в замок зажигания. – И вообще, мне нравится водить, поэтому у нас очередь, - наклоняюсь к бардачку, чтобы достать очки и кидаю быстрый взгляд на Стайлза, победоносно улыбнувшись. – Можешь пока поспать, - оставляю на его щеке легкий поцелуй и принимаюсь настраивать водительское место под себя – пододвигаю сиденье ближе к рулю, поправляю зеркало и чуть приподнимаю спинку. Отлично, теперь можно ехать. Аккуратно выезжаю с парковки, не сводя взгляда с зеркал заднего вида, чтобы не задеть соседние автомобили и выкручиваю руль вправо перед тем, как выехать окончательно.
- Подожди, - внезапное осознание отсутствия определенно важного предмета, о котором не стоило бы забывать, заставляет резко вдавить педаль тормоза и повернуться к Стайлзу. – А где лопата? – не помню, чтобы видела сейчас ее в багажнике, пока он закидывал туда сумки с вещами. И не помню, чтобы мы ее оттуда доставали… Но она же была там, когда мы покидали Кембридж. Так куда делась?

[indent]- Теперь ты меня подожди, я скоро, - ситуация была зеркально противоположна той, в которой мы были со Стайлзом несколько дней назад по прибытию в Куантико, только теперь была моя очередь парковаться у здания исследовательского центра института и просить подождать. Поворачиваюсь назад, чтобы забрать свою сумочку, где мирно покоился собранной мной материал для анализов и, поцеловав Стайлза, покидаю машину. К обеду солнце уже припекало так, что пришлось оставить и без того легкую кофту, в авто и направиться внутрь учебного заведения в одном платье. Отсутствие ветра делало этот день слишком душным, из-за чего ужасно хотелось уже, наконец, добраться до дома, чтобы залезть под прохладный душ. Но сначала нужно закончить то, зачем я все же приехала в воскресенье в лабораторию.
- Здравствуйте, миссис Уэзерс, - седоволосая женщина в белом халате, перчатках и лабораторных очках сидела, склонившись над очередным исследованием, которыми она редко когда делилась со студентами. По крайней мере до тех пор, пока не добьется какого-то определенного результата, который бы ее устроил и которым можно было бы поделиться в научных целях. На ее счету уже несколько личных открытий и около трех заслуженно полученных Нобелевских премий. Гениальная женщина и я считала, что мне очень повезло работать над своим проектом при ее чутком руководстве.
- Здравствуй, Лидия, как твои каникулы? – не поднимая глаз от исследуемого образца чего-то неизвестного, она рассеянно интересуется. Вряд ли ей действительно было интересно узнать о моем времяпрепровождении вне института, но она все же спрашивает и я просто не вправе игнорировать вопрос. – Очень… насыщенно, - другого описания всех произошедших событий подобрать не получается и я, немного помедлив, прохожу мимо нее к столу с пробирками и растворами. – Как ваше лето? – бросаю сумку на один из стульев, предварительно выудив оттуда чехол с образцами волос и, не глядя на преподавателя, собираю свои волосы в импровизированный пучок, а затем тянусь за халатом и перчатками. – Весьма интересно. Не могу сказать над чем я сейчас работаю, но если все получится так, как по моим подсчетам – это будет грандиозным открытием! - воодушевленно произносит она, вызывая у меня улыбку. А я, оказывается, успела соскучиться по этой женщине. – С нетерпением буду ждать результатов, - проговариваю, отвлекаясь от разговора и полностью концентрируясь на материале в моих руках. Не то чтобы мне раньше приходилось проводить подобный анализ, но в теории я знала, что для этого нужно и как, примерно, он делается. Жаль, теории не всегда бывает достаточно. – Миссис Уэзерс, как вы считаете, какой органический растворитель наиболее уместно использовать для осаждения белка волосяного ствола? – надеваю маску и лабораторные очки, принимаясь изучать десяток подписанных пузырьков с растворителями. – Зависит от того, при какой температуре необходима денатурация, - она просто произносит, по-прежнему не взглянув на меня. – При комнатной, - отвечаю ей сразу же, пытаясь выбрать из этанола, ацетона и спирта. – Тогда ацетон, - как само собой разумеющееся, отвечает преподаватель. Я молча киваю и поддеваю пузырек ацетона пальцами, выставляя его перед собой, и усаживаюсь за стол. Теперь необходимо обратиться к теории. Если мне требуется более точный результат, значит нужно разрезать волосяной ствол как минимум на две части. Два сантиметра от корня, по сантиметру на одну из частей. Раскладываю волосы и отмеряю необходимую длину прежде, чем поделить их, а затем сложить первые части длиной в сантиметр в отдельную пробирку и заливаю растворителем. То же самое проделываю со второй, сразу же их помечая. Раствору необходимо постоять так несколько минут после того, как я тщательно каждую из пробирок взбалтываю и оставляю в покое для дальнейших химических процессов.
– Миссис Уэзерс, мне нужна будет еще ваша помощь, - обращаюсь к ней, пока жду денатурации в каждой из пробирок. Она, наконец, кидает на меня быстрый взгляд, одним лишь кивком спрашивает, какая. Я несколько секунд пытаюсь подобрать, как бы без подозрений у нее спросить необходимую мне информацию, но понимаю, что опять же теории в дальнейшем проведении анализа будет явно недостаточно. – Покажете мне, как работает хроматограф и масспектрометр? – невинным тоном спрашиваю и теперь она уже медленно поднимает голову и молча внимательно осматривает мое лицо. – У тебя же проект заключается в использовании ДНК, как носителя внешней информации, насколько я помню, верно? – она не дожидается моего ответа и нахмуривает брови. – Зачем тебе понадобился масспектрометр? – я отвожу взгляд и лихорадочно пытаюсь придумать логичное оправдание, для чего мне понадобилось устройство для выявления содержания инородных веществ в волосяном стволе. – Вы правы. Но разве волосы не являются частью ДНК организма? К тому же, чтобы в полной мере понять, как можно использовать клетки в качестве носителя внешних данных, я хочу провести исследование на теоретически возможный объем накапливания информации, которую можно было бы выявить при помощи использования волос, - не совсем уверена, что прозвучало убедительно, но хотя бы что-то. Не говорить же, в самом деле, что я решила проверить парня на наркотическую зависимость. – К тому же, как известно, с периодичностью роста волос, эта самая информация может храниться там месяцами! И мне интересно, как много они могут в себя вместить, чтобы потом пытаться использовать это для моего проекта, - мило улыбаюсь ей, но, к сожалению, улыбку под маской не видно, поэтому тут же возвращаю серьезное выражение лица. – Хм, а из этого может что-то получиться… - задумчиво протягивает она и опускает взгляд на мои пробирки. – Бери их, пойдем, - с облегчением выдыхаю и хватаю стеклянные колбочки, чтобы последовать за миссис Уэзерс, отчетливо понимая, что теперь мне точно придется исследовать и эту часть для написания моей работы.
- А сейчас устройство считает твой раствор и отправит данные для соотнесения молекул веществ, содержащихся в материале, с уже известными молекулами в базе PubChem. Остается только ждать, - она с довольным видом еще несколько раз что-то нажимает на клавиатуре аппарата и поворачивается ко мне. – Завтра результат будет известен, - она мягко улыбается и смещает взгляд куда-то ниже моих глаз. – И поправь шарфик, твои насыщенные каникулы слишком заметны, - миссис Уэзерс наклоняется ко мне и произносит это заговорщическим тоном. Мое лицо тут же заливает краска, что, между прочим, очень редко случается со мной. – Спасибо, - киваю ей, машинально поправляя шарфик на шее, скрывая отметину, которая стала чуть светлее, но все еще не исчезла. – И спасибо за помощь, - иду вслед за ней к столу, где оставила свои вещи, чтобы снять обмундирование и вернуться к Стайлзу. – Пустяки. Завтра к девяти, не опаздывай, - она улыбается еще раз и возвращается на свое рабочее место.
Я трачу еще несколько минут на то, чтобы все за собой прибрать, а потом выхожу из лаборатории, то и дело поправляя на ходу шарфик.
- Мои насыщенные каникулы «слишком заметны», ты знаешь об этом? – сажусь на сиденье автомобиля и строгим взглядом смотрю на Стайлза, обнажая шею. – Я убью тебя, - отворачиваюсь от него и завожу машину, резко трогаясь с места.

[indent]- Точно ничего не заметно? – мы вновь стояли на парковке исследовательского центра института на следующий день с утра, когда Стайлз вызвался меня проводить. В этот раз я не стала ограничиваться только шарфиком и нанесла еще тонну тонального крема, чтобы больше никто не заострял внимание на слегка пожелтевшей отметине на моей светлой коже. – Черт, надеюсь никто больше не станет обращать на это внимания, - возвращаю зеркало на место и со вздохом перевожу взгляд на Стайлза. – Миссис Уэзерс вчера не сказала, сколько по времени у нас будет длиться наша работа, поэтому план остается прежним – я напишу тебе за двадцать минут до окончания и ты меня заберешь, – его затея провожать меня и встречать с практики сначала показалась мне не очень удачной. По крайней мере, с тем, чтобы «забирать» отсюда я еще могла согласиться, но вот провожать еще и утром… Мне не нужна была нянька и я искренне хотела сказать об этом Стайлзу, но после его безапелляционного решения привозить меня каждое утро на практику, которое просто не допускало никаких возражений, вкупе с беспокойством во взгляде, я молча согласилась. Пусть и с неохотой. – Так, чем планируешь заниматься весь день?

Отредактировано Lydia Martin (2022-03-06 12:19:39)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

18

Он только убрал телефон в карман, собираясь вернуться в комнату, когда дверь прямо перед ним распахнулась, едва не ударив и заставив отпрянуть в сторону.
- Какого черта ты здесь делаешь? – от неожиданности вопрос прозвучал самую малость резковато, когда Стайлз узнал знакомого парня с курса. Несколько раз они даже зависали вместе на совместных вечеринках их этажа.
- Спенсер, - одна эта фамилия выражала всю вселенскую боль. Стайлз понимающе кивнул. Этот преподаватель славился тем, что как будто специально заваливал по когнитивной психологии студентов, чтобы оставлять на пересдачу и в течение первого летнего месяца полностью эксплуатировать для своих мелких и не очень поручений. Поэтому оставалось только хлопнуть однокурсника по плечу, выражая свое сочувствие, принятое Робби с обреченностью. Если бы кому-то и было суждено вычеркнуть месяц лета из своей жизни, так это Робби. С его удачливостью нельзя садиться за стол в казино и становиться агентом ФБР, - О, кстати, тут один бар открылся, не хочешь заглянуть? Тут рядом, через пару кварталов отсюда.
- Через пару кварталов? – он задумчиво повторил. Предложение было соблазнительным, но вовремя вспомнил, что вообще-то тут не один, да и завтра надо уезжать, - В другой раз обязательно, и первый раунд будет на мне, идет? – когда еще этот «другой раз» состоится, но в любом случае впереди намечается учебный год. Лето не вечное. После непродолжительного разговора он вернулся к Лидии, и она тут же поставила перед интересным фактом.
- В воскресенье? Разве твоя практика начинается не послезавтра? – Стайлз скептически вздернул бровь. Ему, если честно, не очень нравилась эта новость. Что там насчет защиты прав человека против занятости в выходной день? Но, не зная деталей этой необходимости, спорить было не о чем, и он пожал плечами, - Окей, тогда выходим уже сейчас, мне тут подсказали бар, и заскочить туда мне кажется неплохой идеей.
Если они посидят с парой напитков, потом прогуляются, то вернутся не поздно и вполне смогут выехать завтра утром. Намеченный план должен сработать так же четко, как заведенные швейцарские часы.

- Потому что его раньше не было, - он усмехнулся, - Вроде совсем недавно открыли.
В бокале, удерживаемом ладонью, волной прокатился виски. Стайлз собирался сделать глоток, когда услышал вопрос и практически тут же дополнение к нему. Он поперхнулся и несколько раз ударил себя ладонью по груди, выталкивая жидкость из легких. Вопрос был не вовремя, не к месту и в целом нежелательным.
- Нет, - короткий ответ был дан хриплым голосом, и Стайлз прочистил горло перед тем, как сказать немного больше. Честно, портить этот вечер не хотелось, и он вообще не собирался даже близко проходиться по этой теме. Но удобный момент – когда бы наступил? Да будь его воля, вообще никогда, - Ничего интересного. С  того дня – полная тишина на всех радарах. Его в самом деле нет, понимаешь? – он говорил тихо и быстро, торопясь сказать это, чтобы тема вновь поскорее оказалась закрыта, - Люди не возвращаются из мертвых, они умирают и делают это окончательно, без альтернатив, - что само собой разумеется.
И вообще, Стайлз точно не хотел, чтобы Лидия видела его попытку хоть как-то зацепиться в своих поисках, что это предположение, будто Ник на самом деле жив, может оказаться правдой. Не может. Исключено. И больше всего он не хотел возвращаться к тому вечеру, обосновывая, почему именно этот человек мертв.
- Я сейчас вернусь, - он залпом допивает остатки и отходит к бару, чтобы повторить.

Оставаться без движения и необходимости что-либо делать более чем устраивало. Еще больше бы нравилось, останься он сегодня дома в кровати хотя бы обеда. Вместо этого пришлось растечься по сидению, откинув его немного назад. Когда Лидия поцеловала его, он не глядя нашел ладонью ее бедро, легонько похлопав пару раз, типа да, спасибо, обратил внимание. Это был его максимум на текущий час.
- Никакой сон не поможет мне в излечении, и только лишь время сможет стать достойным лекарством, - Стайлз пафосно изрек, внутренне испытывая глубокие страдания, особенно усилившиеся тошнотой, когда машина резко остановилась, дернув его вперед от инерции. Он туго пытался сообразить, о чем речь, морща лоб, пока суть до него не дошла, - Я же выбросил ее, пока мы ехали из Кембриджа, - в смысле, Лидия не знает? – Внутри периметра территории, где изначально и надо было оставить, - он принялся тереть глаза, сдвигая темные очки. Господи, выключил бы кто-нибудь солнце, очень надо.

- Если «скоро» - это в женском понимании, то, надеюсь, я не успею здесь свариться заживо, - он ворчливо отозвался, подставляя щеку для поцелуя.
Нет ничего более мучительного, чем ожидание, благо за часы дороги ему стало немного лучше, хотя головная боль отдавалась колокольным звоном при каждом резком движении. Была вполне конкретная мысль, как можно ее погасить. Это ведь было действительно необходимо, разве нет? Ничего предосудительного нет в том, чтобы выйти из машины и достать лежавший в багажнике рюкзак, чтобы, порывшись в нем, найти и принять таблетку. Совершенно нормальное действие с его стороны, и вдобавок к приходу Лидии ему стало гораздо лучше. Он сидел, выставив локоть в открытое до конца окно. Жара стала более чем терпимой. В конце концов, лето же. Стайлз заметил Лидию, только когда она села в машину, и убавил музыку, игравшую чуть громче, чем стоило.
- За что? За твой отдохнувший и сияющий вид? – он довольно расплылся в улыбке. Его ничуть не покоробил тон Лидии, которым она не то отчитать хотела, не то что-то еще.

- Совершенно ничего не видно, - с выражением наивной святости Стайлз уверенно ответил после того, как вгляделся в изгиб шеи, не вдаваясь в подробности, что незаметно лишь при минимальном освещении, а вот при свете дня оттенок слегка дает о себе знать. Но если не знаешь, куда смотреть, то можно и не увидеть, поэтому он практически не соврал. Все с тем же выражением он быстро кивнул, подтверждая, что никто не обратит внимание, и все будет хорошо.
Он ничуть не жалел о своей идее каждый день сопровождать Лидию. Это больше было не его собственным желанием, а, скорее, потребностью – начиная от знания, что по дороге с ней ничего не случится, и заканчивая собственным спокойствием, пытаясь утешать себя мыслью, что в стенах университета тем более безопасно.
- Напишешь, - Стайлз твердо подтвердил и все-таки не удержался от того, чтобы не спросить, - Или, может, я все-таки могу пойти с тобой? Обещаю тихо сидеть в углу и не донимать, - он коснулся кончиком пальца ее плеча и провел вниз по руке, с надеждой смотря на Лидию. Получив закономерный отказ, вздохнул, но спорить не стал, - Буду сидеть дома, уставившись в стену, и скучать по тебе. Иди, - легонько подтолкнул ее в плечо после того, как потянулся к ней за коротким поцелуем.
Конечно, у него был конкретный план на день, только сообщать о нем Стайлз явно не собирался. У него в кармане было кольцо, стащенное из шкатулки Лидии – обратил на этих выходных внимание, что именно его та периодически носит на безымянном пальце. Дальше он вернулся в тот ювелирный магазин, в котором успел присмотреть пару колец и купил бы их еще тогда во время своего прошлого визита, если бы все продолжалось тем днем так же хорошо, как должно было. Нельзя сказать «как началось», потому что утро того дня было слишком далеким от идеала, встреченное в домике у озера при сопровождении не совсем довольными родителями. Как же хорошо было оттуда уехать, сохранив в относительной целостности свои нервные клетки.
Пара колец в небольшой синей коробочке в итоге была спрятана дома в рюкзаке. Стайлз не был уверен, когда стоит о них рассказать. Может, сегодня вечером. Хоть и с трудом, но ему удалось сохранить в памяти свое намерение приобрести их вместо тех полосок скотча, которые все равно долго не протянули бы. На пьяную голову что только не сделаешь и не пообещаешь, поэтому теперь он расплачивался за это сполна, в том числе и своей кредиткой. Чтобы скоротать время, он вернулся к открытым страницам в браузере ноутбука, взятого с собой, – в социальных сетях не изменилось ровным счетом ничего, поэтому быстро закрыл их все. Мертвые не появляются в онлайне, что приносило свое утешение.  Вот с Кэтрин было сложнее, он даже не знал ее фамилию. В раздумьях Стайлз принялся кусать палец, смотря на поисковую строку. Кое-что его все-таки волновало, и он взялся за изучение всех статей о гибели Ника, всех упоминаний. Ничего не должно было привести к нахождению виновника – в этом пытался убедить себя, что даже едва не пропустил сообщение от Лидии, через пару минут вспомнив, что где-то снаружи от собственных жужжащих мыслей и прыгающих в глазах строк слышал звук входящего сообщения. Он тут же закрыл ноутбук и схватил лежавшие рядом на столе ключи от квартиры.
- Как твой первый день? – Стайлз ждал Лидию возле машины и, когда та появилась из здания, сделал несколько шагов навстречу, чтобы обнять ее, когда подошла ближе.

+1

19

[indent]- Официально – послезавтра, но если я заранее не подготовлю материал, мне придется в понедельник тратить на это дополнительное время. Из-за чего могу задержаться в лаборатории, - подхожу к Стайлзу, легко выдавая почти правдивую версию необходимости завтрашнего посещения исследовательского центра. В принципе, ложью не назвать. Мне действительно пришлось бы остаться еще на какой-то лишний час, а может два после работы непосредственно со своим проектом, чтобы была возможность заняться личными делами. Поэтому, было так легко обосновать потребность завтрашнего раннего возвращения в Кембридж. Легко и без вранья. – А я бы не хотела терять на практике в компании с пробирками то время, которое могу провести с тобой, - прижимаюсь к Стайлзу, обхватывая его руками, чтобы крепче обнять. – Твоя компания мне нравится больше, - немного отстраняюсь, чтобы была возможность посмотреть на него. И это снова чистая правда. На практике, конечно, без всяких сомнений, очень интересно. Мне нравится заниматься исследованием, нравится смотреть на химические процессы, на то, как вещество распадается на молекулы и что происходит при их соединении с каким-то внешним препаратом. Нравится изучать строение наших клеток и пытаться делать из этого что-то новое, изучить организм настолько, чтобы дать ему возможность выполнять помимо стандартного набора функций, дополнительные. Да, это безусловно все интересно и заставляет меня погружаться с головой в процесс исследования, теряя счет времени. Но если же выбирать между возможностью провести время в лаборатории или со Стайлзом, я непременно выберу второй вариант.  – Ты знаешь, а я тоже не считаю эту идею плохой, - улыбаюсь ему в ответ на предложение пойти в бар. – Только дай мне несколько минут, чтобы переодеться и взять сумочку.

[indent]Вполне логичное объяснение нашего не посещения этого места раньше, заставило еще раз окинуть взглядом заведение. Народа было не так чтобы много, но бар не пустовал. Весьма уютно, со своей особенной атмосферой, которая ощущалась, стоило только переступить порог, и приятной музыкой. По всей видимости, владельцы знали, как и что нужно людям. И в целом, понимали, как вести подобный бизнес, раз рискнули на такой шаг – открытие бара, и не прогадали. Действительно, неплохое место с удобными стульями и приятной глазу внутренней отделкой с выдержанными в одной цветовой гамме, подстать общему дизайну, деталями. Решение вернуться сюда когда-нибудь еще сложилось быстро и как-то само собой. Так сказать, с первого взгляда.
- Ты в порядке? – когда Стайлз закашлялся, судя по всему, из-за моего вопроса, которые неудачно оказался задан еще до момента, когда он успел проглотить очередной глоток виски – я не специально! – я с беспокойством дернулась к нему, чтобы как-то помочь. Но помощь не потребовалась, он справился сам. - Его в самом деле нет, понимаешь? – со вздохом откидываюсь на спинку и, склонив немного голову вперед, внимательно смотрю на Стайлза. Он продолжает говорить быстро, так же понижая тон, чтобы никто не услышал, а я не свожу с него взгляда и пытаюсь понять, нервно постукивая пальцем по бокалу с коктейлем. Он в самом деле так думает, как говорит? То есть, подождите, разве мы сами не были свидетелями возвращения из мертвых? Нет, я не о Нике, а в целом. – Серьезно? А теперь давай вспомним Питера Хейла, - контраргумент на «люди не возвращаются из мертвых». Возвращаются! По несколько раз, да еще и с ухмылкой на лице. Вот уж точно не нам категорично заявлять, что после смерти нет альтернатив. Точно есть, причем у каждого разные. – Ладно, - пожимаю плечами и подношу бокал, находя губами трубочку, чтобы отпить еще немного коктейля. Захотелось присоединиться к Стайлзу и взять чего-то покрепче Пина Колады, но останавливал пока еще здравый смысл и простые выводы – если сегодня выпить слишком много, завтра не получится попасть в лабораторию.
- Ты же понимаешь, что нам все равно придется это обсудить? – он возвращается на место и я задаю вопрос. Тот самый вопрос, которые преследовал с момента, как мы замолчали об этом, делая вид, будто все в порядке и ничего не происходит. И раз уж Стайлз сам решил начать что-то выяснять, значит пора и поговорить. – Я просто хочу сказать, что видела тогда…что-то, - снова наклоняюсь к нему, хотя очень сильно сомневаюсь, что нас мог кто-то слышать. А даже если бы и мог, то вряд ли бы понял, о чем вообще идет речь. – Это не мое желание, чтобы он вернулся, понимаешь? Я всего лишь говорю, что чувствовала и видела тогда и… что по моему мнению это значит, - да, черт возьми, глупо отрицать события, которые произошли около отеля в тот день, начавшиеся еще в моей квартире. Конечно, я не забывала про Кэтрин, но стоило бы подумать о том, что не женский силуэт тогда стоял посреди густого дыма и пепла за зданием отеля. Не от нее несло смертью так, что щипало глаза. Она… доставляла неудобства и определенно точно была замешана во всем этом, но было что-то еще. Или кто-то. И, боже, мне бы тоже больше всего на свете хотелось, чтобы Ник был мертв окончательно, никак о себе не напоминая, но глупо отрицать предчувствие, к которому я научилась прислушиваться. И кто, как не Стайлз, все время на этом раньше настаивал? – Что именно ты пытался найти в интернете? – он сказал о полной тишине с того дня, но что под этим имел в виду? Вряд ли, вернись Ник действительно из мертвых, об этом напишут где-то в газете или покажут в новостях. Также, очень сильно сомневалась, что он сразу же полезет в свой аккаунт в социальных сетях. По крайней мере, я думала, что стоило бы поискать информацию о подобном в истории, либо попытаться выйти на очередной бестиарий… Хотя, можно ли вообще такую информацию найти в интернете? Если только под огромным пластом бесполезного выдуманного мусора, где-то на закрытых сайтах и, возможно, даже не на английском языке… Что очень сложно, на самом деле.

[indent]- В твоем распоряжении все время этого мира, - изрекаю в тон Стайлзу, усмехнувшись. Кто ж виноват в выпитом им количестве алкоголя вчера, как не он сам. – Но сон поможет ускорить этот процесс, - посмеиваясь, бросаю на него быстрый взгляд. Сон умеет творить чудеса, когда они очень нужны. По крайней мере, что касается вопросов восстановления организма. И я готова была дать ему как минимум три часа спокойного отдыха, насколько это вообще возможно в условиях передвижения в автомобиле в сидячем положении. Повезло – спинка сиденья, пусть незначительно, но откидывалась, что в какой-то мере могло скрасить ему поездку и добавить удобств. Не кровать, конечно, но хотя бы не общественный транспорт.
Единственное, вопрос о лопате заставил немного отсрочить его отдых, как и движение машины в сторону Кембриджа. – Выбросил? – нахмурившись, силюсь вспомнить, когда именно это произошло. Но не получается воссоздать в памяти тот момент… - Не помню, чтобы мы останавливались… - видимо, я слишком крепко спала, что даже не проснулась от небольшой остановки по пути сюда. – Ты уверен, что стоило выбрасывать там? – оставить орудие убийства недалеко от места совершения этого самого убийства так ли умно? – Что, если ее найдут? – остались ли на ней следы, которые могли бы указать на кого-то из нас?

[indent]- «Скоро» - это не больше получаса, так что не успеешь. Я оставляю ключи, можешь завести машину и включить кондиционер, либо открыть окно… - бросаю взгляд на беспощадное солнце, которое теперь находилось в самой верхней точке и, перед тем, как выйти, поворачиваюсь к Стайлзу. – Хотя сомневаюсь, что это поможет, - климат в штате отличался особенно высокой температурой в летний период, а из-за большого количества водоемов на территории, еще и повышенной влажностью. Из-за чего при отсутствии ветра казалось, что находишься почти в парилке, только огромных размеров. Лето в Калифорнии мне нравилось больше, там жара ощущалась намного приятнее, но выбирать не приходится. К тому же, здесь было красиво. Намного красивее, чем в Бейкон Хиллз.
- Лучше молчи, - проговариваю ему, сосредоточившись на дороге. Конечно, я не злилась. Не в том смысле,  в котором могла бы злиться в других обстоятельствах и из-за других причин. Но Стайлу об этом знать необязательно. К тому же, не особо приятно, когда кто-то вроде преподавателя обращает внимание на такие вещи, как засос. Еще и умудряется это прокомментировать! Нет, я понимаю, что ничего такого в этом нет, но черт, все-таки подобные интимные вещи не хотелось бы выносить на обсуждение. И оставлять его было совсем необязательно. Потому что я очень сомневаюсь, что он получился случайно. 

[indent]- Не думаю, что миссис Уэзерс будет в восторге от присутствия посторонних в ее святой обители, - совершенно точно она бы сказала со строгим выражением лица что-то типа, молодой человек, прошу выйти за дверь и не входить сюда до тех пор, пока не станете студентом этого института. Я почти слышу ее голос и беру за руку Стайлза. – В этом нет необходимости, со мной ничего не случится там, можешь не волноваться. У нас хорошая охрана, - да и я очень сильно сомневалась, что Кэтрин или Ник или кто бы то ни был, мог прийти в институт в разгар учебного дня. Ладно, пусть не совсем учебного, но практика тоже учеба, поэтому это было исключено. – Напишу, - слегка сжав его ладонь, тянусь к нему, чтобы оставить легкий поцелуй перед тем, как отправиться на практику. – Это всего на несколько часов, - хохотнув в ответ, я все же беру сумочку в руки и покидаю автомобиль.
- Доброе утро, миссис Уэзерс, - лаборатория уже была наполнена знакомыми лицами учащихся на нашем курсе, которые тихонько переговариваясь между собой, уже вовсю гремели пробирками и натягивали халаты с перчатками, усаживаясь за свои места. – Доброе утро, Лидия. Переодевайся и идем со мной, - я киваю и быстрым шагом преодолеваю расстояние от двери до своего стола, чтобы оставить сумку и накинуть халат, схватив перчатки, которые натягивала уже по дороге к масспектрометру. Анализ был готов, причем оба. Следовало только зайти в базу и открыть нужную ветку, с чем и помогала мне преподаватель. – Смотри, вот это – результат первого образца. Если пролистнуть вниз, можно увидеть все содержащиеся вещества в материале. Затем достаточно нажать вот сюда, - она кликает по одной из кнопок и открывается еще одна ветка на экране. – Это результат второго образца. Я так понимаю, ты взяла для исследования всего два месяца, верно? – я быстро киваю ей, скользя глазами по тексту на экране. – Я могу это распечатать, чтобы изучить? – она произносит «Разумеется» и нажимает еще какую-то комбинацию клавиш, отправляя результаты на принтер. Через минуту у меня в руках находятся несколько листов с подробным содержанием состава всех известных базе веществ, разбитых на процентное содержание молекул тех или иных компонентов. Я возвращаюсь на свое место и углубляюсь в изучение, которое почти сразу прерывает миссис Уэзерс, обращаясь к нашей группе. Она объявляет открытие практики, зачитывает правила техники безопасности при работе с химическими агрегатами, затем акцентирует внимание, чтобы мы не трогали те препараты и растворы, которые нам неизвестны и дает понять, что при необходимости уточнения того или иного процесса, можно смело обращаться к ней. Мы почти синхронно киваем ей в ответ и снова рассаживаемся по своим местам, приступая к работе над исследованиями. У каждого из нас оно было индивидуальным, как и работа, которую мы пишем с первого курса и которую нам предстоит защищать по окончанию института. Очень повезет, если получится сделать реальное открытие и поучаствовать в конкурсе на звание лучшего исследования курса. Но до этого еще далеко. А пока необходимо изучить те результаты, которые лежали передо мной и, наконец, приступить к собственному проекту изучения ДНК. 
Для начала начинаю читать результат анализа первого образца – это один сантиметр волос от корней Стайлза, что будет говорить о том, какие именно вещества или препараты он принимал за последний месяц. Я ошиблась, когда думала, что для более точного анализа мне понадобятся еще образцы для сравнения. Как оказалось, достаточно только одного и все станет понятно. Правильно проведенный анализ, при должной обработке, оказывается, может показать намного больше, чем принимал ли что-то человек накануне. Один сантиметр волос – это целый месяц и масспектрометр совместно с хроматографом способны выделить не только название компонента, но и периодичность приема, чего мне было достаточно. Если Стайлз утверждает, что ничего такого нет в его приеме Викодина, то результат сейчас покажет правду. Что, собственно, и происходит. В образце обнаружен немаленький процент молекул Кодеина – алкалоида Опиума – основного компонента Гидрокодона, который входит в состав Викодина. Причем, в качестве основного вещества. Кодеин в базе PubChem числится в списке наркотических компонентов, вызывающих привыкание. Потрясающе. Доля, содержащаяся в волосяном стволе, если верить подробным результатам анализа, превышает незначительную, которая могла бы образоваться при единоразовом приеме препарата. Что говорит о постоянном приеме или же привычке. – Зачем, Стайлз? – шепчу себе под нос, мотая головой. С тяжелым сердцем перехожу к следующим результатам второго образца – еще один сантиметр волос, который мог бы говорить о двух месяцах приема. Все чисто, кроме, пожалуй, какого-то неопознанного вещества, которого не оказалось в базе. Его доля составляет незначительный процент от состава других компонентов и я предполагаю, что это ни что иное, как тот самый раствор или что там Дитон давал Стайлзу, чтобы его вернуть. Пробегаюсь взглядом ниже и спотыкаюсь снова на кодеине, но в этот раз его доля настолько мала, что я связываю это с его лечением в больнице после…  Логично. Учитывая, что он перенес операцию, а затем кому. Да, вот и морфий здесь же, чуть ниже кодеина. Все правильно, это можно объяснить. Ладно. Второй месяц в расчет не берем, но вот первый… Что бы Стайлз не говорил, он подсел на таблетки и, судя по всему, не планирует их бросать. Плохо. Плохо, плохо, плохо. Черт. Я снимаю очки и тру глаза, сосредоточенно соображая, что в данной ситуации можно сделать. В больницу его не отправить при всем желании хотя бы потому, что это самая настоящая наркотическая зависимость и его непременно поставят на учет перед тем, как начать лечение. Нехорошо. Ему вряд ли нужна подобная запись в досье. Ладно, что еще я могу? Отобрать у него их? Интересно, каким образом? Не так, чтобы они лежали где-то на виду. К тому же, он сам сказал, что есть рецепт. Что помешает ему пойти и купить новые? Ничего. Значит нужно начинать именно с рецепта, но где он? Возит ли Стайлз его вообще с собой?
- Нужно было поискать, пока мы были у него… - непроизвольно произношу вслух, отчего Сара – девушка за соседним столом, вопросительно смотрит на меня. Я лишь отрицательно мотаю головой и склоняюсь снова над результатами, не видя буквы. Попробовать поговорить с ним еще раз? В памяти сразу всплывает «Ты говоришь о том, чего нет, понимаешь?» и в целом его реакция на подобный разговор, отчего приходится отмести такой вариант. Ничего хорошего из разговора не выйдет, это я знаю наверняка. Значит… Значит придется действовать самостоятельно и если найти пузырек и выбросить его – плохая идея, то можно попробовать подменить таблетки, на что-то похожее, но без опиатов в составе. Почему нет? Беру телефон в руки и захожу в интернет, чтобы сравнить таблетки Викодина с другими препаратами. Миссис Уэзерс не приветствует, когда кто-то отвлекается на мобильный, поэтому мне приходится аккуратно, спрятавшись за пробирками, делать вид, будто сосредоточенно изучаю одну из реакций в колбе перед собой. Хотя на самом деле, мысли сейчас далеко от исследовательского проекта. Ага, неодинаковые, но похожи… Тайленол, как раз обезболивающее от головной боли, на которую Стайлз жаловался. Отлично. Сработает ли? Что будет, когда он поймет? Об этом думать я не хочу совсем. Так, ладно. А что будет, когда они не помогут ему насколько, насколько помогал Викодин и начнется синдром отмены? Тогда я должна быть рядом и помочь ему. Если это случится в будний день, значит с практикой что-то придется решить и как-то договориться. Не проблема. Единственная сложность сейчас – купить препарат и подменить так, чтобы Стайлз об этом не узнал.
- «Надеюсь, ты успел сильно соскучиться, потому что на сегодня я почти закончила)» - пишу ему сообщение, как и обещала, но только не за двадцать минут до окончания. Миссис Уэзерс нас отпустила десять минут назад и в данный момент я шла по направлению к одной из аптек, расположенных недалеко от лаборатории. Других вариантов все равно нет, кроме как обмануть и в этот раз. Черт. Между нами стало слишком много лжи. Но посокрушаться об этом можно и позже, а пока я захожу в аптеку и, к сожалению, приходится еще потратить несколько минут на то, чтобы отстоять в очереди, каждые пять секунд поглядывая на часы. Если Стайлз приедет раньше, а я не выйду из здания института, у него очевидно, появятся вопросы, которые мне совершенно были не нужны. Ну давай же, давай. Наконец, моя очередь подходит и я покупаю необходимый препарат, сразу же засунув его в сумку и практически бегом покидаю аптеку, направляясь назад к лаборатории. На парковке пока нет моей машины, главное, чтобы не пришел пешком и не ждал уже в холле. С гулко бьющимся сердцем взбегаю по лестнице и оказываюсь на выходе в здание – пусто. Никого, кроме охранника. С облегчением выдыхаю и приземляюсь на один из стульев так, чтобы было видно парковку. Успела. Все хорошо. Дыхание восстанавливается быстро, чего не сказать о ритме сердца, но и он придет в норму. Только еще немного посидеть здесь и перевести дух. Хорошо.
Синяя Тойота появляется на парковке и я резко подскакиваю, вызывая удивленные взгляд у охранника, который полностью игнорирую. Приехал, пора выходить. Прежде, чем покинуть здание, на несколько секунд задерживаюсь около большого зеркала, чтобы поправить волосы и платье. Все, ничего не заметно. Все так же, как и было утром. Все в порядке. С этими мыслями снова выхожу на улицу.
- Неплохо, - с улыбкой встречаю Стайлза и обнимаю его в ответ. – За сегодня не особенно удалось продвинуться в моем исследовании, но предпочитаю думать, что это только первый день, - мы идем к машине и я даже не претендую на водительское сиденье, сразу же запрыгивая на пассажирское. – Устала. А как прошел твой день? Все узоры рассмотрел на стене? – откидываю голову на спинку и прикрываю глаза.

[indent]- Мы можем сходить куда-нибудь вечером или приготовить ужин самостоятельно, ты за какой вариант? – перешагиваю порог квартиры, скидывая туфли. У меня еще не получилось придумать, как именно я буду менять таблетки, поэтому данную тему оставила на потом. Может удачный момент подвернется сам и не нужно будет изобретать план, как бы разделить Стайлза и его таблетки. К тому же, я понятия не имею, где они теперь лежат. – Если будем готовить, значит нужно сходить за продуктами, - прохожу в спальню и нахожу пульт от кондиционера, чтобы включить его. Дома прохладнее, чем на улице, но недостаточно. Хотелось еще немного остудить закипевший мозг, да и в целом внешняя духота мешала нормально жить. – Мне нужно в душ, ты со мной? – стягиваю платье на месте, не доходя до ванной, и кидаю его в корзину с грязным бельем. – Если со мной, то предлагаю поторопиться.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

20

Стайлз машинально обнимает Лидию, как только она подходит к нему – это становится уже каким-то условным рефлексом, черт бы его побрал. Не то чтобы хоть один из них был против. Он мысленно прикидывал, во сколько должен прозвенеть будильник и, соответственно, определял для себя норму в баре на сегодня, подходя практически к озвученному Лидией факту. Хотя согласиться с ней было сложно. Какая разница, потратит она время завтра или то же самое время в понедельник, если оно все равно будет потрачено? В чем тогда смысл? Здесь что-то расшатывало всю логику, потому что не вписывалось, но спорить из-за такой ерунды не было настроения.
- Окей, хорошо, как скажешь, – он отвечает с небольшим промедлением, когда Лидия отстраняется и явно ждет от него что-то. Кажется, с ответом попал куда-то мимо цели. Стайлз размыкает руки, державшие Лидию в объятиях, и опускается на кровать в ожидании, когда та соберется. И в надежде, что несколько минут не превратятся в час.

Он быстро кивнул на вопрос, в порядке ли. Да, блин, в полном порядке. Можно было хоть немного подождать с вопросом, буквально пару секунд – так, чисто к слову, – а не задавать его в тот момент, упоминая одного мертвого парня, когда в горле рискует застрять крепкий напиток. Успех, поаплодировал бы, если бы не надо было восстанавливать дыхание.
От Лидии исходит вполне ожидаемый аргумент, про который Стайлз и сам думал, но, тем не менее, он выразительно закатывает глаза. Да, использовать в качестве примера Питера Хейла – разумеется, лучше примера просто не найти, разве нет? Ладно, спокойно, сейчас не время распаляться. Если уж говорить об этом, то надо делать это конструктивно, а не отбивать любую фразу как летящий в его сторону бейсбольный мяч крепко удерживаемой в руках битой.
- Ты не думаешь, что это не самый удачный пример? – и все-таки это надо сказать. При всем своем намерении удерживать разговор в рамках обсуждения Стайлз не мог не показать, что вот тут Лидия была не права, и это рассматривать вообще не стоит, – Питер, напоминаю, был оборотнем с особой тенденцией выживать, даже когда все уже надеялись, что в очередной раз он точно умер и наконец безвозвратно. А мы сейчас говорим о человеке. Это немного разные вещи.
Не давая это прокомментировать, он тут же отходит к бару. Вместо повторить, он выбирает повторить и еще одну порцию, пожалуйста, возвращаясь уже с двумя бокалами, чтобы не ходить дважды за короткое время. Тем более, Стайлз все-таки настраивал себя на разговор, с которого ему слезть, увы, на этот раз не получится. К своему огромному сожалению, он это понимал и дополнительно убедился, как только вернулся к Лидии и тут же получил продолжение. Он едва заметно скривился – да все он знает, не надо это озвучивать, – и отодвинул второй бокал чуть подальше от себя, толкая от руке к руке по гладкой поверхности стола первый, повторенный.
Каждое слово, произнесенное Лидией, вызывало сопротивление. Приходилось заставлять себя, чтобы не только слышать, но и слушать ее. Он перестал гонять из стороны в сторону бокал, вместо этого начав тереть лицо, потом глаза – жест получился усталым. Легкая дымка в голове не давала сосредоточиться, а еще ему по необъяснимой причине было просто невозможно принять мысль, что все это может оказаться правдой. Ведь Стайлз же сам, своими руками... Это просто невозможно.
- Да, я понимаю, – это все, что он отвечает, пока Лидия не задает следующий вопрос. И прежде чем говорить дальше, делает глоток, молчит еще секунд десять, собираясь с мыслями, – Смотри, – Стайлз достает телефон из кармана и кладет его на стол между собой и Лидией. Экран не активирует, это просто для наглядности. Он легонько стукнул по стеклу пальцем, – Сейчас мы все оставляем след. О человеке можно многое узнать, введя его имя в поиске. Его страницы, увлечения, знакомства. Можно узнать, как часто он обновляет свои социальные сети и сколько времени проводит в интернете. Банально даже отследить его местоположение, где и чем он занимался в тот или иной день, понимаешь? – он взял пальцами телефон по краям и прокрутил, смотря на его вращение, – И в то же время все, что я смог узнать из важного, – он больше не появлялся в онлайне с того дня. Там нет вообще ничего интересного, только одно фото, его, и все, – Стайлз накрыл телефон ладонью, чтобы вновь спрятать в кармане, – Такое ощущение, будто я что-то упускаю.
И это не раздражало даже, а опустошало. Он откинулся назад, смотря перед собой. Что-то он точно упускал. Что-то не мог найти или нашарить. Или как будто держал в руках две нити и не мог понять, куда они должны привести. Вполне возможно, это были два конца одной и той же нити на самом-то деле, а у него не удавалось разглядеть.
- И поэтому, – Стайлз продолжил, дав себе секунду на передышку и тут же опять подавшись вперед к Лидии, чтобы не повышать голос, – Нам важна каждая зацепка. Ты сможешь рассказать, что именно ты видела и чувствовала в тот момент? – он взял Лидию за руку, пряча в своих ладонях. Это даже не вопрос был, а требовательный факт. Она должна рассказать все от первой секунды до последней в деталях. Чему еще им доверять в этой ситуации, если не видениям банши? Игнорировать и дальше у Стайлза уже не получится. Может быть, когда она расскажет, то удастся найти что-то или понять, сложить вместе то, что потом окажется очевидным.

Да, сон точно поможет. Наверное. Лучше бы сон в кровати, но за неимением других вариантов придется довольствоваться креслом в машине. Жаль, что не успел даже закрыть глаза.
- Мы останавливались, – Стайлз продублировал, когда Лидия сказала, что не помнит этого, – Поверь, это гораздо лучше, чем постоянно возить ее с собой. Сама подумай, что было бы, если бы мы избавились от нее где-то в городе. Изначально нужно было оставить там, я был идиотом, когда это не сделал. Никто не найдет, если не станет искать специально, а если даже найдут – наших следов там нет, – он был в этом убежден, и оказался убежден еще сильнее, когда все это наконец проговорил вслух. Теперь-то можно спать? Сейчас тема с лопатой казалась ему наименее важной, особенно в сравнении с гудящей головой и песком в глазах, щедро отсыпанным похмельем.

- Я слышал, есть классное средство, как можно от него избавиться... – Стайлз с нескрываемой усмешкой повернулся в сторону Лидии, смотря, как та сосредоточенно ведет машину, – Ты же знаешь, что минус на минус дает плюс? – не давая ей отреагировать – тем более, как она это сделает в замкнутом пространстве, будучи сфокусированной на дороге? – он наклонился к Лидии, чтобы коснуться губами спрятанного синяка. Но из опасения, что та его сейчас просто убьет, да и просто не будучи суицидником, только задержался влажным поцелуем на несколько секунд, тут же отстраняясь.

- Я бы спросил, в чем заключается твое исследование, но боюсь не понять ни слова. Но ты все еще можешь рассказать, а я буду кивать с понимающим видом, – Стайлз весело улыбнулся, когда завел машину и тронулся с места, выбирая направление в сторону дома, – Под конец дня я начал видеть узоры, которых не было. Мне тебя очень не хватало, – он быстро взглянул в сторону Лидии. Кажется, она и впрямь устала. Похоже, ужин остается на нем, – Подожди немного, скоро будем дома.

Он разулся где-то в середине коридора, думая над предложенными вариантами. По правде говоря, на сегодня выходов из дома хватит. Совсем не потому, что ему никуда не хотелось пойти или очень уж тянуло заниматься готовкой. По-прежнему тревожило что-то неопределенное, ставшее более сильным с того момента, как они вернулись в Кембридж. Практически на уровне прошлой недели.
- Останемся дома и приготовим что-нибудь из того, что есть. Завтра заеду за продуктами, – он озвучил свое решение, когда дошел до кухни и заглянул в холодильник, параллельно где-то на отдалении слыша писк включившегося кондиционера. Только выйдя в коридор, Стайлз встретил Лидию, и видя, как она снимает платье, просто не мог лишить ее своей компании, – Пара минут, и я к тебе присоединюсь.
Он зашел в спальню, чтобы раздеться и кинуть одежду на диван, ненадолго задержавшись над джинсами и думая, не убрать ли куда-то таблетки, которые с недавних пор предпочитал носить при себе, и решил оставить как есть. Ладно, это все глупо. Стайлз захватил с собой полотенце, прежде чем направиться в ванную, где уже слышал шум воды.

И все-таки приготовление ужина пришлось взять на себя. Это было справедливо. В конце концов, Стайлз явно не успел сегодня переутомиться, чтобы не иметь сил приготовить что-то нехитрое и накормить Лидию, возложив на нее разве что приготовление кофе.
- Знаешь, что, – он уже собрал всю посуду и закинул как попало в посудомоечную машину, собираясь взять чашку с кофе, когда резко отмел эту идею, – Я сейчас вернусь.
Этот момент ему показался удачным. Все шло хорошо. Необязательно же делать это с пафосом и помпезностью, правильно? Не объясняя, он быстро направился в спальню, где наткнулся взглядом на брошенное им же немногим ранее мокрое полотенце, когда переодевался после душа в футболку и шорты. Он подхватил полотенце, чтобы чуть позже по пути бросить его на край ванны, не слишком заморачиваясь и сейчас, достал из рюкзака маленькую коробочку и вернулся к Лидии, пряча в ладони, пока не сел напротив нее и не положил на стол предмет, обитый синим бархатом.
- Это на замену того скотча, – почему-то было неловко, и он поторопился объяснить, – Ну, чтобы закрепить все обещания, и так далее, – пребывая в смятении, он резко потянулся, чтобы все-таки открыть и показать кольца. Все еще неловко.

+1

21

[indent]Я не совсем могла поверить, но мы действительно говорили. Говорили о Нике, о возможности его возвращения, без моментального отрицания этого факта, а допуская… Слова Стайлза о Питере остаются без моего мгновенного ответа по причине отсутствия возможности его дать. Не кричать же, в самом деле, ему в спину о том, что окей, Питер может и не совсем подходит, но у меня есть еще пара примеров. Ладно, об этом поспорить можно и позже, в принципе, не это важно. Важно другое и это самое другое я сейчас внимательно слушала, не сводя взгляда с лица Стайлза, за исключением того момента, когда его мобильный оказался лежать перед нами посредине стола, но затем мой взгляд вернулся обратно к его лицу. Мне хочется перебить его еще на словах о соцсетях, в которых Ник не появляется, но продолжаю молчать, обдумывая сказанное. До тех самых пор, пока он не берет в руки мою ладонь и не задает вопрос, на который, насколько я помню, однажды ему отвечала уже. Сразу после того, как увидела. Еще тогда, около отеля. Но ладно, если нужно еще раз это озвучить – без проблем, не то чтобы я забывала, поэтому вспоминать не потребуется. Но прежде, чем заговорить, подношу к губам бокал и нахожу трубочку, делая большой глоток, а затем сразу отставляю остатки коктейля на стол. Рука так и остается в ладонях Стайлза, на которые я на короткий миг опускаю взгляд, не особенно замечая их перед собой. Перед глазами сразу же возникает картинка увиденного, а уютное помещение бара внезапно пропитывается густым запахом дыма.
- Человек. Точнее, он выглядел, как человек, но я не уверена, - нахмуриваю брови, пытаясь найти разгадку на слишком сложную задачу, которая стояла передо мной с того дня. Почему-то казалось, что я тоже, как и сказал ранее Стайлз, что-то упускаю. Что-то такое, невероятно важное и, самое главное, лежавшее на ладони, образно говоря. Но никак не получалось понять. – Темноволосый. Он стоял на улице и смотрел в окно нашего номера. У меня не получилось разглядеть его лицо, но… - но не сложно было догадаться, кто именно это мог быть. Или же на кого походил. – А потом, когда мы вышли на улицу, все исчезло. Не сразу. После того, как ты ушел и я услышала голос – свое имя, - воспоминания затягивали, обстановка бара померкла, музыка затихла и прикосновение Стайлза больше не ощущались, вновь заставляя переживать меня тот момент. Я смотрела прямо перед собой невидящим взглядом и воспроизводила детали. – Он звал меня, хотел что-то показать… И я увидела дым. Он был повсюду. Мир поглотил огонь, пожирая абсолютно все и оставляя за собой лишь пепел. Все было уничтожено, никого не осталось, кроме него, - мой голос стих до шепота, мерзкий страх снова зашевелился внутри, заставляя мысленно сжаться, но не замолчать. – Он стоял и смотрел, как дым обволакивает меня, наполняет легкие, заставляет задыхаться. Это был конец. Я знала в тот момент, что это конец, - сердцебиение учащается и я нервно облизываю в миг пересохшие губы. – Он прикоснулся к моей щеке, - машинально поднимаю руку и касаюсь того места на коже, где ощутила ледяные пальцы. – Вот здесь. Чувствовала запах гари вперемешку с… гнилью? Чем-то похожим. Неприятным, как будто… - я на секунду задумываюсь и морщусь от воспоминаний, которые становятся слишком реальными. Память учтиво подкидывает те самые ощущения, в том числе активируя рецепторы, заставляя чувствовать ложные запахи, которых на самом деле в данный момент не было. – Как будто за ним ничего нет, понимаешь? Как будто вслед за этим запахом шагает сама смерть, - вот то, что я ощущала в тот самый момент и это ощущение не поменялось до сих пор. Лишь немного притупилось отсутствием напоминания, полнейшей тишиной, за исключением смс от Кэтрин, но она хотя бы человек… ну, или кто-то живой, а не вернувшийся из мертвых психопат, попытавшийся меня убить еще при жизни. Я с усилием выбираюсь из воспоминаний и концентрируюсь вновь на лице Стайлза, только сейчас заметив, как сильно сжала его ладонь. Опускаю взгляд на наши руки и забираю свою. – Мне нужно… Я сейчас, - поднимаюсь с места и неуверенно делаю несколько шагов в сторону уборной, которая, к счастью, оказалась пустой. Останавливаюсь перед зеркалом, облокотившись обеими руками о края раковины и просто дышу несколько секунд. Затем включаю холодную воду, чтобы обмыть лицо и, в первую очередь, стереть вместе с водой запах дыма, въевшегося в кожу. Тру кожу до тех пор, пока она не принимает красноватый оттенок, а затем останавливаюсь как раз в тот момент, когда в уборную заходит незнакомая девушка, с удивлением взглянув на меня. Не проронив ни слова она скрывается в одной из кабинок, а я с облегчением выдыхаю и залезаю в сумочку, чтобы достать пудру и попытаться исправить то, что только что сама же и испортила.
- Я очень сильно сомневаюсь, что он, в принципе, мог отметиться где-то в онлайне, - я возвращаюсь за столик спустя долгих десять минут, которые мне требуются, чтобы привести себя в порядок. – Я о том, что Ник и при жизни не был любителем социальных сетей, - мне неприятно показывать, что мне довелось узнать его чуть больше еще в то время, когда он не казался полнейшим психопатом. Мне вообще неприятно знать о нем хоть что-то, но я знала и нужно попытаться как-то это использовать. – Именно поэтому на его странице ничего нет и всего одна фотография. Он там не появлялся. А теперь… Ты же не думаешь, что по возвращению из мертвых он сразу полезет на страничку с кем-то переписываться? – или что еще делать? Читать новостную ленту? Если Ник действительно вернулся, вряд ли ради того, чтобы снова жить обычной человеческой жизнью. – И, возвращаясь к теме Питера. Я не верю, что Ник человек, несмотря на то, что в момент смерти являлся таковым. Обычные люди не возвращаются из мертвых, здесь есть наверняка что-то еще. Только я пока никак не могу понять, что именно.

[indent]Звучало логично, хорошо. За исключением того факта, что есть некая Кэтрин, которой известно о нашей, как показывают последние происходящие события, уже давно не тайне. Как известно и Нику, который с вероятностью, ммм, ладно, пусть семьдесят процентов, ходит вновь по этой земле и вряд ли, конечно, радуется жизни, но совершенно точно что-то планирует. Что-то, что потом окажется далеко не в нашу пользу. И, не нужно забывать, у него были фото. Есть ли они теперь у Кэтрин? Неизвестно. Но все же не стоит быть настолько уверенным в том, что нас с этой лопатой никто и ничто не свяжет, найдя ее на территории той самой стройки. – Надеюсь, ты прав, - отвечаю Стайлзу, не глядя на него. Ответ на все сразу и ни на что конкретное. Прав, что нет на ней наших следов? Или прав, что этот вариант лучше? Не знаю. Просто возникло такое ощущение, что мы можем пожалеть в дальнейшем о столь опрометчивом поступке, как избавление от орудия убийства недалеко от его совершения. И пусть слова Стайлза действительно звучали очень даже логично, что-то не давало мне покоя, но я не стала продолжать эту тему. Вместо продолжения разговоров, я крутанула еще раз ключ зажигания, потому что от резкой остановки машина заглохла и, взглянув на Стайлза, вернула свое внимание на дорогу, которая обещала быть долгой.

[indent]- Что? – едва успеваю спросить Стайлза, не совсем понимая о каких именно минусах идет речь, как он наклоняется ко мне и прикасается губами в то самое место на шее, где уже несколько дней красовался чертов синяк. – Стайлз, даже не вздумай! – первое желание – отстраниться тут же, не позволяя сделать еще один засос. Минус на минус значит, да? Потрясающе! Но я сидела за рулем и не могла позволить себе подобных резких движений, которые могли обернуться плачевными последствиями, между прочим. Отпусти я сейчас руль, в который только сильнее вцепилась или же хоть немного отклонись и потяни за собой, как машина сразу же отреагирует и была вероятность съехать если не на встречку, то в кювет. Что он вытворяет? И Стайлз отстраняется практически сразу же, не позволяя мне дернуться. Я тут же кидаю на него уничтожительный взгляд. – Я все еще хочу тебя убить, - его довольная физиономия заставляет мои губы дрогнуть в едва заметной улыбке, которую я тут же стараюсь скрыть и вернуть гневное выражение на лице на весь оставшийся путь до дома.

[indent]- Может быть и расскажу, но не сегодня, - усмехнувшись на его живой интерес, проговариваю ему и слегка качаю головой. Если бы он только знал, какое именно исследование заняло большую половину моего сегодняшнего дня, вряд ли бы он так искренне улыбался сейчас. Было тяжело и говорить, если честно, о практике, исследовании и прочем, совсем не хотелось. Поэтому проще было сделать вид, что невероятно устала сегодня и сменить тему, нежели продолжать обсуждать работу в лаборатории. План подменить таблетки не выходил из головы и понимание, насколько непросто будет это сделать, лишь выматывало. Дело даже было не в самой подмене, а в том, что приходится снова лгать. К тому же, еще и лгать о том, что очень скоро планирую по собственному выбору причинить ему вред, пытаясь спасти. То есть, во благо заставить его пройти через муки, которые последуют очень скоро, как только организм перестанет получать уже привычную ему дозу наркотика. Сталзу будет плохо, а мне уже плохо из-за того, что я решилась делать это в домашних условиях, без привлечения специалистов, больницы, капельниц, которые могли бы облегчить состояние. Как это делают нормальные люди, столкнувшиеся с подобной проблемой. – Я тоже скучала по тебе, - не открывая глаз, проговариваю и улыбаюсь одними губами. Черт, прости меня, Стайлз. Чувство вины разливалось новой волной, накладываясь на уже плескавшуюся, ставшую привычной, из-за Кэтрин. Теперь же добавилась новая и, боже, она будет посерьезнее сокрытия каких-то смс-ок. 
- Как скажешь, - отвечаю ему на все сразу и захожу в ванную. Если честно, вопрос о еде не то чтобы меня на самом деле в данный момент интересовал настолько, чтобы рассыпаться вариантами. Есть не хотелось. Аппетит пропал, стоило только собственными глазами убедиться в содержании состава волос Стайлза. Раздражала вообще в целом вся сложившаяся ситуация и невозможность решить ее как-то иначе, но поделать с этим ничего было нельзя. Стояло только два выбора: либо я оставляю все как есть и позволяю ему принимать дальше эти таблетки, что только усугубит его привязанность к ним; либо делаю то, что задумала и встречаю последствия, которые сложно даже вообразить. А еще очень хотелось верить, что он сможет меня за это простить…

[indent]- Ты справишься тут без меня? – Стайлз занялся приготовлением ужина, когда я допивала свой кофе, а потом подошла к нему сзади и обняла. – Хочу выпить аспирин и ненадолго прилечь. Мне как-то не очень хорошо, - ложь. Мое состояние в самом деле было далеко от идеала, но головная боль или недомогание здесь совершенно ни причем. Именно поэтому я говорила сейчас со спиной Стайлза, а не глядя ему в глаза, чтобы смочь солгать и никак себя не выдать. Голос звучал ровно – этого в данный момент должно было быть достаточно. Я надеялась. А еще я надеялась, что он не станет заглядывать в спальню слишком часто и у меня все же останется возможность сделать то, на что все-таки решилась. Как бы сильно меня не пугали последствия, решение было принято в пользу попытки помочь ему закончить с таблетками. А значит – подменить. И желательно, как можно скорее. Конечно, была вероятность, что они где-то спрятаны и я попросту не смогу их сейчас найти, но по крайней мере, у меня будет некоторое время осмотреть вещи Стайлза и попытаться. – Если я усну,  разбуди меня, как только ужин будет готов, - обхожу его и встаю теперь прямо перед ним, обхватывая его лицо ладонями. – Только обязательно, - целую его в губы и, получив положительный ответ, направляюсь в спальню, нервно теребя пальцы и, как бы непроизвольно, прикрываю за собой дверь.
Взгляд на вещи Стайлза, лежавшие на диване, упал сразу, как только мы вышли из душа некоторое время назад. Если честно, я понятия не имела, могли ли оказаться таблетки именно там, а не, например, в рюкзаке, который был следующим на очереди осмотра, или же куртке. Но стоило осмотреть все вещи. К тому же, если он их принимает каждый день, не мешало бы предположить вполне логичное желание держать их где-то поблизости, на расстоянии доступности в случае, если вдруг захочется принять. Я не хотела думать, как именно он их пьет и по каким причинам. Побуждает ли его к приему ухудшение состояния или у него есть временной график и он не дожидается, когда начнутся признаки ломки. Я не знаю этого и не хочу знать. Достаточно было надеяться, что вот прямо сейчас, в эту самую минуту, он не откроет дверь и не решит посмотреть, уснула ли я или что тут могу делать. Поэтому, из соображений осторожности, я сажусь на кровать и минуту сижу, прислушиваясь к звукам на кухне. Стайлз продолжает готовить, гремя посудой, и даже спустя еще пару минут я не слышу приближающиеся шаги к спальне. Поднимаюсь на ноги, чувствуя, как ускоряет свой темп сердце, с грохотом ударяясь о грудную клетку. Ощущение, что еще немного и он сможет услышать этот звук, из-за которого все поймет, но это попросту невозможно. Люди не обладают подобными способностями, а Стайлз, к счастью, человек. Медленно выдыхаю и вытираю влажные ладони о штаны прежде, чем на цыпочках, тихонько пройти к его вещам и аккуратно не начать их обыскивать. Господи, что я делаю? На секунду прикрыв глаза, замираю, борясь с внутренними противоречиями, но в очередной раз убедив себя, что все это ради его же блага, продолжаю щупать жесткую ткань джинсов. Сначала один карман, затем другой. Рука натыкается на выпуклость и я останавливаюсь, втягивая воздух в легкие и прислушиваясь снова. Ничего. По-прежнему, только звуки посуды. Никаких шагов. Тихонько запускаю руку в карман и достаю искомый пузырек с рецептом на нем. Хорошо. Вот оно. Снова слушаю звуки и крадусь к сумке, в которой прятался похожий пузырек, только с обычным обезболивающим. Аккуратно открываю его, а затем откупориваю крышку на Викодине. Таблеток там немного, где-то половина, значит столько и нужно оставить. Высыпаю их в ладонь и сразу же убираю в карман сумки, возвращаясь к Тайленолу, таблетки которого так же высыпаю сначала в руку, затем медленно перекладываю в пузырек, слегка его наклонив, чтобы они не стукались о дно и не создавали шума. Все это занимает пару минут, но ощущение, что проходит вечность. Руки дрожат, но я стискиваю зубы и докладываю препарат ровно до того же количества, сколько его и было. Плюс-минус пара таблеток – не заметно. Бросаю оставшиеся в сумку и сосредотачиваюсь на рецепте, а точнее, на сроке его действия – до 23 июня, то есть, до завтра он будет действителен. Необходимость в том, чтобы избавиться от рецепта отпадает. При любом раскладе Стайлз не успеет купить новые. Хотелось верить, что он не сможет найти, где можно еще его раздобыть. Вновь прислушиваюсь и удовлетворенно выдохнув, кладу пузырек на место в тот же карман и поправляю джинсы, а после сразу же отправляюсь в кровать и закрываю глаза, слушая бешено бьющееся сердце, которое никак не хотело успокаиваться. Но дело было уже сделано, оставалось только ждать. Все, что от меня зависело, я сделала.

[indent]Ужин, приготовленный Стайлзом, был как всегда великолепен и я, на удивление, с удовольствием и аппетитом съела все, что лежало передо мной на тарелке. Если честно, казалось, что после проделанного кусок в горло не влезет, но я ошиблась. Голод взял свое. Уснуть так и не получилось, но хотя бы за то время, пока ждала, удалось успокоиться и привести нервы в порядок. За единственным исключением – я понятия не имела, как теперь смотреть ему в глаза. Почему-то, несмотря на то, что мой поступок был продиктован только желанием помочь, мерзкое чувство горечи поселилось где-то внутри и не давало вести себя так, как раньше. Но я старалась. И вроде, судя по реакции Стайлза, нашему непринужденному разговору за ужином, получалось. Вот только все равно складывалось ощущение, будто своим действием я предала его и теперь понятия не имею, как избавиться от этого неприятного пульсирующего чувства. Оно медленно пожирало изнутри, побуждая вернуть все на свои места, рассказать, сознаться, словно я сделала что-то плохое, попросить прощения заранее. Но сильнее сжимая горячую чашку с кофе, пару минут назад приготовленного мной на автомате, в ладонях, продолжала сидеть за столом, как приклеенная, внутренне ведя борьбу с совестью. Поэтому, когда Стайлз закинув посуду в посудомоечную машину, явно не расставив там все так, как следует, я с легкостью проигнорировала этот факт, даже ничего не сказав. И когда он предупредил, что сейчас вернется, покидая кухню, так же молча проводила его взглядом. Борьба велась слишком кровавая и жестокая, отчего отчаянно хотелось прямо сейчас выйти на улицу, чтобы просто пройтись и подумать, без Стайлза рядом, но это было бы слишком подозрительно с моей стороны, поэтому я просто смиренно ждала ночь, когда мы ляжем спать, погружая комнату в темноту, чтобы хоть так ненадолго остаться наедине с собой.
Наверное, так продолжалось бы весь остаток вечера, если бы не дальнейшие действия Стайлза и то, что вернувшись, он положил передо мной на стол. Коробочка. Маленькая бархатная коробочка. В полном непонимании, я отрываю взгляд от предмета и перевожу его на его лицо, встречаясь глазами. – Это… - но мой вопрос был опережен мгновенным объяснением Стайлза. Замена скотча. В голове, наконец, появляется что-то еще, помимо надоевшего чувства вины и войска отступают, давая место для других эмоций. Картинка, выхваченная из воспоминаний того вечера в домике у озера, разворачивается в памяти, откинув на секунду под ледяной дождь. Как раз к тому моменту, когда Стайлз берет мою руку и наматывает на палец кусочек скотча, произнося при этом слишком много важных слов. Затем я проделываю то же самое. Фразы обещаний, сказанных тогда друг другу, всплывают громкими повторами и я, нахмурив брови и прикусив нижнюю губу, вновь опускаю взгляд на коробочку, которую Стайлз торопится открыть. Два кольца. Настоящие. Не скотч или какое-то подобие, которое могло бы сойти за кольца, а настоящие! кольца. Я не забыла, что мы об этом говорили – о том, как не мешало бы заменить липкие ленты на металл, но… Не думала, что это произойдет. – Ты их купил…Они… прекрасны, - с трудом получается хоть что-то произнести, потому что внезапно начинают щипать глаза подступившие слезы. Я аккуратно прикасаюсь к тонкому металлу со светло-розовым изгибом и веду по нему пальчиком до самого камушка посередине. Затем замираю и подцепляю другое кольцо – его. Вытаскиваю, а потом тянусь к руке Стайлза, чтобы надеть ему на безымянный палец левой руки. – Я… обещаю… - что вообще можно пообещать, когда только и делаю, что обманываю того, кого люблю на протяжении нескольких дней? О чем тут вообще можно говорить? О каких обещаниях, черт возьми? – Я… люблю тебя, Стайлз, - повторить те самые обещания сейчас не выходит и вместо этого, я до конца надеваю ему кольцо и выпускаю руку, встречаясь взглядом. – Ты знаешь? – слезы больше не получается сдерживать и они медленно начинают прокладывать свои горячие дорожки по щекам. – Обещай, что всегда будешь помнить об этом.

Отредактировано Lydia Martin (2022-03-10 02:21:18)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

22

Может быть, Лидия прояснит что-то сейчас. То самое, чего отчаянное не хватало, чтобы завершить картину происходящего. Одна или две детали отсутствовали, выпадая из ровного строя прочих. Из-за этого никак не удавалось зацепиться, понять все до конца. Что-то упускалось, что-то просачивалось между пальцами, пряталось в темном углу. Что-то терялось из вида раз за разом, как только Стайлз начинал думать об этом и тут же соскальзывал, вновь теряя, будто оказавшись в непроглядной ночи. То ли это было чем-то крайне маловероятным, то ли не хотел никак воспринимать за реальность, отдал был полмира за ответ. Он вдруг поймал себя на том, что нервно покусывает большой палец, пытаясь сосредоточиться на том, что говорила Лидия. Начал сразу, как только она заговорила, чего дождался с растущим внутри нетерпением, оставив только одну ладонь поверх ее руки. А, окей, еще стучал носком кроссовка по полу. В любом случае, это помогло. Он не пропустил ни единого слова, ни единого жеста Лидии, внимательно следя за каждым из них: как она смотрела перед собой и словно куда-то переносилась из этого бара, как облизывает губы и как касается своей щеки.
Что-то продолжает теряться.
Стайлз хмурится, пытаясь достать из своей головы какой-то осколок памяти, который помог бы, он точно знает, почти схватил и только царапает пальцы острыми краями. Нет, это просто Лидия сжала его ладонь, оставляя на коже следы ногтей.
- Все хорошо? – он едва успевает спросить и говорит уже в спину Лидии, когда та уходит, не давая ответ. С выдохом Стайлз откидывается назад, подкатывая к себе бокал с недопитым виски, чтобы осушить его. М-да... Сложно что-то добавить.
Кроме одного. Он точно не хотел бы увидеть подобное, ни наяву, ни в каком-то видении. Может, стоит пойти за ней? Он почти было поднялся, оперевшись одной рукой о стол, другой – о спинку стула. Нет, надо дать несколько минут наедине. Пустой бокал отодвинулся в сторону, давая дорогу наполненному. Мысли еще не начали путаться, но слегка затуманились.
Он же, этот парень, мертв. Он умер, это стопроцентно. Это никак не оспорить. Он не может быть жив, просто не может. Господи, еще немного, и повезет поехать крышей. Стайлз закрыл лицо ладонями, растирая его. Нет, этого просто не может быть, никак. Запах гнили, огонь и дым, гарь... Если подумать, если только сконцентрироваться и подумать, это не может быть без причины. Это должно быть доказательством того, что Ник мертв. Но почему тогда случилось это видение? Банши – они как предвестники смерти, так? Они ощущают смерть до того, как она наступила. Нет, это не подходит, смерть уже случилась. Знала ли Лидия заранее, что произойдет с Ником?
Арджент говорил, что банши не являются чем-то сверхъестественным, но имеют с ним связь.
Стайлз гипнотизировал взглядом стоявший перед ним бокал, склонившись к столу. Теперь он постукивал по нему указательным пальцем, когда вновь вернулась Лидия. От неожиданности, когда та подошла к столику, он едва заметно вздрогнул, поднимая голову, и непонимающе моргнул. Успел забыть, о чем они говорили раньше, перейдя на совершенно иной виток их разговора и глубоко упав в мысли.
- Я не об этом говорю, – он поймал прошлую тему и с раздражением мотнул головой, чуть отворачиваясь. Оно неприятно дало о себе знать еще в момент рассказа Лидии, что Ник не был – как там? – любителем социальных сетей. Вроде и знал, что друзьями они не являлись. Ведь не являлись? Но факт был воспринят иррационально.
И вообще, не настолько идиот, чтобы предположить, будто кто-то воскресший тут же пойдет отвечать на сообщения. Не в этом дело. Впрочем, его сейчас все равно не хватало на то, чтобы обосновать и развить свою мысль еще немного. В сознании крутилось совсем другое.
Стайлз резко ударил ладонью по столу. Внутри его головы что-то щелкнуло.
- Это оно! – он даже приподнялся, как будто подхватило с места, громко произнеся. Ему стоило большого труда, чтобы усадить себя и продолжить тише, – Лидия, все сходится, послушай! У банши есть связь со сверхъестественным, они его чувствуют. Они, то есть, ты, – он поправился, – Ты бы не увидела просто человека в видении, если только он не должен был умереть от какого-то существа. И ты не увидела бы просто мертвого человека, когда его смерть уже случилась. И тут только одно объяснение, которое все доказывает... – Стайлз осекся. Ничего это не доказывало. Мысль ускользнула. Он зарылся ладонью в волосы, взъерошивая, и неуверенно продолжил, – Нет, подожди. Хочешь сказать, что... – учитывая, что времени сказать что-либо он не давал, то сказать что-то хотел только он сам, но это было совсем не важно, – Подожди, тогда получается, что он был человеком, а потом что, переродился во что-то другое? Такое вообще может быть? – закусив губу, Стайлз чуть сощурился в попытке сложить все воедино. Пока у него оставался только один вопрос, – Ты ощущала его смерть до того, как все случилось? – хотя совсем не уверен, что хотел бы знать на него ответ. Уверен, что совсем не хотел бы. В этом было бы совершенно ничего страшного, если бы не убил того парня сам. Но если Лидия находилась рядом и ощущала это, и неважно, потому ли, что она банши и может предсказывать чью-то гибель, или потому, что Ник не был человеком, то это в любом случае приведет к тому, что сегодня суждено крепко напиться.

- Убьешь, когда приедем домой, – он довольно хохотнул, откинувшись обратно на свое сидение, и отвернулся в сторону окна. Настроение помрачнело, и это Стайлз хотел скрыть. Конечно, через несколько минут он выкинет из головы шутки, которые ничего ровным счетом не значили, но сейчас руки просились под горячую воду, чтобы стереть с них что-то липкое, до сих пор остающееся под кожей, впитавшись в самые кости. Надо отучиться от реакции на подобную ерунду, да только как это сделать, когда она их постоянно окружает, так или иначе.

- Да, без проблем, – приготовление ужина без присутствия Лидии займет ровно столько же времени, как и с ней, но явно ощутимо растянется. Говорить об этом Стайлз не стал, понадеявшись, что не станет общаться с овощами от скуки. Да и что тут сказать, если она нехорошо себя чувствует. Он целует ее в ответ, после возвращаясь к разделочной доске и беря в руки нож, – Обязательно, – отвечает в тон Лидии, – Позови, если что-то будет нужно.
Когда она уходит, Стайлз некоторое время мелко нарезает томаты, а потом подрывается в сторону спальни, чтобы спросить, где находится оливковое масло. Он остановился посреди коридора, все так же с ножом, от внезапной мысли просто забыв его отложить в сторону. Но стоп, зачем спрашивать, найдет же сам. Пусть Лидия отдыхает. Импульсивно вспыхнувший порыв отпустил, позволив вернуться на кухню и начать поиски всего необходимого самостоятельно.

Он потупил взгляд, смотря на ноги, на свои шорты, об которые вытер вдруг ставшие влажными ладони. Все должно было случиться не так. Потерян момент для зачитывания высокопарной речи с десятком клятв и признанием в любви, и чтобы это было в красивой обстановке, а не вот так буднично. Но, с другой стороны, это же не предложение, ведь так? Слабо утешает, впрочем.
- Как я и говорил, – глаза не поднимаются, пока Стайлз не сказал это в ответ, искоса все-таки взглянув в сторону Лидии. Он же обещал их купить, эти кольца. Наверное, нужно что-то сделать, но его заморозило на месте, не давая пошевелиться. И как же хорошо, что перед ним была Лидия, именно такая, какая есть, и которую он так сильно любит, потому что она сама сначала надела свое кольцо, а потом и его собственное теперь оказалось на пальце, непривычное. Стайлз никогда не носил ничего подобного, и точно себе не простит, если вдруг потеряет его.
Лидия прерывается, не договорив фразу. Они не раз говорили друг другу, что любят, но сложно вспомнить, когда бы при этом у нее из глаз текли слезы.
- И я тебя, – он приободряюще улыбнулся, предполагая, что, наверное, это от неожиданности, хотя его самого неловкость все еще не отпустила. И, когда кольцо полностью оказалось на его пальце, оставаясь там как влитое, все активнее примешивалось непонимание, – Что с тобой? – Стайлз спросил было, но надо, похоже, сказать другое. Он поднялся, огибая стол, чтобы встать перед Лидией и взять ее за руку, соприкасаясь кольцами, и притянул к себе, оставляя ее ладонь в своей, – Обещаю, что всегда буду с тобой рядом.

Скоро это станет ритуалом. Просыпаться утром от звона будильника, держа Лидию в объятиях, неохотно отпускать ее и подниматься. Сколько бы ни провели времени вместе, ему все равно было мало, слишком много всего хотелось восполнить. И в то же время становилось привычнее, что вот они, никуда друг от друга не деваются, и это их реальность. А сейчас он сделает Лидии и себе кофе, пока она в душе.
У Стайлза есть еще один ритуал – принять утром таблетку, так начинается день. Чтобы не беспокоить Лидию (то есть, чтобы она вновь не задавала вопросы), он делает это, когда ее нет рядом. Все идет хорошо. В этом нет ничего страшного, оно происходит на автомате, не приходится даже думать. И потом нет никакой боли, мир не рушится, все в порядке.
Сегодня он отвозит Лидию на ее практику, потом едет домой. У него есть время для небольшой уборки, и вдруг пришла мысль, что это похоже на разделение обязанностей. Стайлз внезапно ощутил себя... домохозяйкой? А что, подходит. Следит за порядком, готовит ужины, а сегодня собирается заехать за продуктами. Черт, лишь бы Лидии это же сравнение не пришло на ум.
У него не удалось сфокусироваться на том десятке открытых вкладок с мифологией, которые прыгали перед ноющими от яркого света глазами. Уже закрыл шторы, убавил яркость ноутбука, но это не помогало. Попробовал отложить его на пол, ложась на диван, чтобы уснуть. Может, он просто не выспался. Не получилось. Спустя пятнадцать минут поднялся с места.
Говорят, что интернет – это кладезь информации. Знать бы, что искать. Перерывать всю мифологию бесполезно, она слишком объемная. Поиск по ключевым словам тоже не дает особого результата. Или дает, но недостаточно. Стайлз потер глаза перед тем, как вновь взяться за свой ноутбук. Они сталкивались с оборотнями, банши, кицуне, канимой, и список можно продолжать, но пока ничего не подходило под описание переродившегося человека. И кто бы сейчас разобрался, что из всех легенд действительно существует.
Лидия скоро закончит. Надо успеть в супермаркет, чтобы она не ждала.
Кондиционер в машине не помогал, было жарко. Пот прошибал насквозь. Стайлзу казалось, что футболка уже мокрая, пропиталась влагой.
Он вспылил в очереди, попросив обслуживать быстрее. Перед ним стояла пожилая женщина, которой явно не хватало общения, и она решила найти его в кассире.
Время сочилось секундами, отрывавшимися с огромной неохотой. Пятнадцать минут назад Лидия прислала сообщение, что скоро закончит, и он уже ждал ее в машине к тому моменту десять минут как. Кажется, сегодня ему было слегка нехорошо, и он только надеялся, что ничего не подцепил. В машине было душно, и замкнутое пространство давило, поэтому Стайлз, недолго думая, вышел, чтобы ждать рядом, то измеряя пространство шагами, то играя в телефон и пытаясь побить свой предыдущий рекорд, который поставил еще в середине курса, когда они соревновались со Стивом в прохождении уровней.

Отредактировано Stiles Stilinski (2022-03-17 20:54:46)

+1

23

[indent]Я едва не опрокидываю бокал с остатками коктейля, который не мешало бы уже обновить, на самом деле, когда Стайлз резко подрывается на месте и ударяет ладонями по столу. Он повышает тон, из-за чего непроизвольно бросаю короткие взгляды на других посетителей и натыкаюсь на пару встречных, с немым вопросом, мол, все ли в порядке. Виновато улыбаюсь им одними губами и слегка киваю, безмолвно удостоверив, что да, в порядке, все хорошо, никакой агрессии, только мирный всплеск эмоций. Они пару секунд еще не сводят с нас внимательного любопытного взгляда, а потом теряют к нам интерес, возвращаясь к собеседникам за своими столиками. Сразу после того, как я успеваю шикнуть на Стайлза, мол, это прекрасно, что он что-то вдруг понял, но необязательно об этом рассказывать всем. И принимаюсь слушать его эмоциональную речь, гладко лившуюся, рассыпающуюся логичными доводами вот прямо до тех пор, пока он не замолкает, по всей видимости, теряя тот самый вывод, к которому вел. В другой ситуации при другом разговоре, я наверняка бы рассмеялась на это и не удержалась бы от того, чтобы не подколоть, но не в этот раз. Не в том случае, когда тема поднята о Нике и предположениях о его возвращении из мертвых. И вместо смеха, только более детально пытаюсь обдумать его слова. Стайлз прав – я не могу увидеть простого человека, никак не связанного со сверхъестественным и погибшего от естественной причины. Если кого-то мне и приходится видеть при помощи той части моего мозга, отвечающего за способности банши, то определенно точно не обычных людей. К счастью. Ведь иначе вероятность сойти с ума была бы на критически высоком уровне.
- Я не знаю, Стайлз, - отвечаю ему и с тяжелым вздохом откидываюсь на спинку, сместив взгляд на бокал. Определенно точно стоит повторить коктейль, от прошлого ничего уже не осталось. Я в самом деле понятия не имела, может ли быть такое, что человек во что-то переродился после своей смерти вот так просто, без непосредственной внешней помощи, как например, это сделала Кейт Арджент, внезапно оставшаяся в живых после когтей Альфы или же мисс Блейк, выжившая только благодаря Неметону. В случае с Ником же все было иначе. Убил его человек. Стайлз. Без когтей и возможности как-то сохранить жизнь, сгорая заживо в собственной машине. Он не мог никак остаться живым даже после того, как мы ушли оттуда. Он горел в ярком пламени, оставляя в нем всю свою жизнь и рассыпаясь пеплом по обгоревшему сидению его автомобиля. Он не мог выжить в тот момент, как человек. Это определенно точно исключено, не стоит даже допускать подобную вероятность. Но вот как что-то другое… Физически ли, а может как-то иначе – неизвестно, но допустимо. Мысли вихрем кружили в голове, заставляя мозг закипать, выстраивая предположения до тех пор, пока до меня не доходит, что молчание затянулось. Стайлз что-то спросил… Как-то фоново мне удалось услышать, но вот осознать вопрос было сложнее. Мешали собственные мысли. – Я не знаю, - повторяю еще раз и, судя по его взгляду, это вообще не тот ответ, которого он ждал. – То есть… Ты можешь задать вопрос еще раз? – силюсь вспомнить пропущенные мимо слова, но не получается, мысли то и дело соскальзывают то в сторону только что воспроизведенного в памяти видения, то начинают в автоматическом режиме вытягивать некогда прочитанные на досуге факты из разных источников о сверхъестественных существах, живущих в легендах. Были ли они реальны – неизвестно, но народы верили, боялись и жили веками со знаниями о них, даже не рассматривая возможной выдумки в старых текстах. И несмотря на то, что многие мифы были стерты временем, а книги, содержащие их погребены под тонной пыли на полках всеми забытых библиотек, с уверенностью называть их сказками будет слишком опрометчиво с нашей стороны. Учитывая уже тех, кого нам довелось встретить в Бейкон-Хиллз и в чьей реальности убедиться лично.
- Повторишь? – пододвигаю к Стайлзу свой бокал после того, как он еще раз озвучивает вопрос. Вопрос, над которым следовало подумать, потому что вот так сходу ответа на него у меня не было. Потому что этот самый ответ внезапно обретал совсем другой смысл. – Спасибо, - Стайлз возвращается с новой порцией коктейля, вкуса которого почти не ощущаю, сделав несколько глотков, а затем возвращаю бокал на стол, поднимая взгляд на его лицо. Вспоминать тот самый вечер хотелось меньше всего. Точнее, не хотелось вообще. Была бы возможность стереть напрочь эти воспоминания, я непременно пошла бы на это. Но, к сожалению, технологии выборочного удаления памяти еще не изобрели, а забывать вообще обо всем тоже сомнительная перспектива. – Я чувствовала смерть в тот вечер, - правда. И этот факт был самым простым из того сложного, что вплеталось в это ощущение. – Понимаешь, - поджимаю губы и на секунду замолкаю, чтобы собраться с мыслями. – Я знала, что кто-то умрет, Стайлз. Только не знала, кто именно,- и только время смогло показать того, кто попрощался со своей жизнью в тот день. К счастью, мы остались живы. К сожалению, какой ценой. – Ты прав, обычных людей я не вижу и не чувствую приближение их смерти, но… - вся моя теория, четко выстроенная за прошедшие с тех пор дни, давала грубые трещины. – Сначала я думала, что это у меня не получится пережить ту ночь, но видишь ли, приближение собственной смерти я не могу почувствовать, значит должен был умереть кто-то другой, - смещаю взгляд с лица Стайлза куда-то за его спину и выхватываю на стене бара какую-то незамысловатую картину, притянувшую мое внимание. Там был изображен один из мегаполисов, теряющихся в красновато-желтых лучах заходящего солнца. Изображение, по идее, должно вызывать спокойствие при его рассмотрении и побуждать попасть туда, где в воде отражается красное зарево. Вот только у меня она вызывала совсем другое чувство… беспокойство и желание скорее отвести взгляд. Слишком много красного. Нахлынувшее ощущение заставляет поежиться и вновь поймать взгляд Стайлза. – Я была уверена, что он человек и произошедшие в дальнейшем события помогли объяснить самой себе, почему меня не покидало чувство чьей-то приближающейся смерти и все сложилось, - мне в самом деле удалось достаточно об этом подумать и прийти к выводу, да вот только теперь, судя по последним событиям, не факт, что верному. – Единственное, похоже, я ошиблась. Думала, что твоя дверь в подсознании и… - запинаюсь и пододвигаю бокал с коктейлем к себе, обхватив его ладонью. Но не пью. Только даю себе пару секунд прежде, чем продолжить. – Понимаешь, ведь это же была та самая ниточка сверхъестественного, которая, как я была уверена, и заставляла меня чувствовать его смерть. Это поняла только потом, позже, когда узнала о… когда ты… - черт, нет, зачем об этом говорить, не нужно. Только не об этом. – Неважно. В общем, дело в другом совсем, - вздыхаю и все же подношу бокал к губам и нахожу трубочку, чтобы отпить несколько больших глотков. – Я хочу сказать, что теперь все вижу иначе и мне кажется, мое ощущение тогда было не только из-за тебя, но и из-за него. Мне неизвестно, могут ли люди перерождаться в кого-то после смерти, но это определенно точно имеет смысл, а значит нам нужно выяснить о нем больше прежде, чем он сам нам об этом расскажет, - да, очень желательно попытаться хоть что-то узнать заранее, не дожидаясь, когда Ник все же появится и сделает свой ход. Если, конечно, допускать возможность его возвращения. А я допускала.

[indent]Жгучие слезы продолжали прокладывать влажные дорожки по щекам и у меня никак не получилось найти объяснение на вопрос Стайлза. Вместо этого я просто качнула головой и быстрым движением руки смахнула влагу, улыбнувшись ему. Ничего, все в порядке, все хорошо, правда. За исключением той лжи, которая медленно разъедала все внутри. Этот жест с кольцом окончательно надломил уверенность в правильности моих действий. И неважно, что мозгом я все еще понимала, что сделала все правильно, в груди же боль лишь нарастала, образовывая вакуум, постепенно увеличивающийся в размерах и распирающий, казалось, до хруста грудной клетки. Но, к счастью, так только казалось. И когда Стайлз поднялся, чтобы подойти ко мне, взять за руку, а затем прижать к себе, я мысленно согнулась пополам от мучавшего чувства вины. Но сделала другое – просто крепко прижалась к нему в ответ, уткнувшись лицом в грудь, чтобы после его слов отстраниться совсем немного и заглянуть в глаза. – Не будешь, - констатация всего лишь факта, который непременно произойдет. Я не уточняю, почему. Просто не будет всегда рядом, потому что уже через месяц уедет на практику и нам обоим об этом известно. Но это не проблема, если все будет так, как сейчас. Мы не впервые на расстоянии будем любить друг друга и скучать, чтобы потом встретиться и утонуть в объятиях. Не то. Он просто ответил не о том. – Пообещай, что всегда будешь помнить, как сильно я тебя люблю, - вот, что важно. Стайлз не должен сомневаться ни при каких обстоятельствах. Даже тогда, когда обнаружит подмену таблеток и все поймет.

[indent]- Ты в порядке? – моя практика на сегодня была окончена и я сидела на переднем сиденье автомобиля, с беспокойством изучая лицо Стайлза. Чувство вины итак не покидало ни на секунду, а теперь, когда я собственными глазами видела перемены в его виде и понимала, с чем именно они могли быть связаны, приходилось бороться с ним с удвоенной силой. В любом случае, оставшиеся таблетки Викодина я спустила в унитаз еще ночью, когда проснулась от впервые за последние несколько дней, приснившегося кошмара. Этого следовало ожидать. Очень удивительно, что ужасы во снах не начали будить меня раньше сегодняшней ночи. Я честно радовалась спокойному сну, но со страхом ждала этого момента. Ничего нового, впрочем, увидеть не удалось. Мир полыхал, а все, кого я знала и любила, с криками ужаса сгорали в огне. Там был Стайлз, была Малия, был Скотт… Была мама и мистер Стилински. Каждый из них рассыпались пеплом у моих ног, погребая меня в кучи праха. Сегодня ночью мне впервые захотелось позвонить маме и узнать, все ли у нее в порядке. Но вместо этого, со стиснутыми зубами, я прокралась на цыпочках к сумке и избавилась от таблеток, а затем вернулась в кровать. Стайлз спал рядом. Все было хорошо. Пока.
- Уверен, что сможешь вести машину? Выглядишь не очень хорошо, - ему плохо. Ну, конечно, а как иначе. Этого и стоило ожидать, разве нет? Черт. В любом случае, назад пути все равно уже нет. Все.

[indent]- Все будет в порядке, Стайлз. Сегодня я могу сама добраться до института, не волнуйся и оставайся дома.  С простудой важен постельный режим, - назовем это так. Простудой без очевидных симптомов в виде кашля и насморка. Тем не менее, выглядел, кажется, он еще бледнее, чем вчера, а под глазами залегла тень. Ночь прошла беспокойно и в этот раз причиной тому уже были не мои сновидения, а состояние Стайлза. Мне казалось, у него не удалось уснуть ни на минуту, потому что он постоянно крутился, периодически поднимаясь с кровати и покидая комнату. Я не могла спать вместе с ним, зная, насколько ему нехорошо. Ночь тянулась долго, а утро наступило раньше обычного, потому что смысла лежать уже не было, а когда за окном начало светать, я все же встала и направилась в душ. И вот теперь он вновь порывался меня провожать. И хоть я прекрасно помнила нашу с ним договоренность, лучше, конечно, было бы ему остаться дома. – Я тебе позвоню ровно через пятнадцать минут, чтобы сообщить о моем беспрепятственном прибытии в лабораторию. Можешь засекать, как только выйду за дверь. Договорились? – протягиваю руку к его лицу и касаюсь щеки, тут же нахмуриваясь. Веду ладонь ко лбу и прислоняю ее полностью. – У тебя жар… - потрясающе. И почему я сразу не додумалась прочитать все об абстинентном синдроме прежде, чем менять таблетки? Я даже не уверена, если в моей аптечке что-то жаропонижающее или вообще хоть что, кроме теперь уже Тайленола и успокоительного. – Как ты смотришь на то, чтобы провести этот день вместе? Я, наверное, останусь сегодня дома. Сейчас только напишу миссис Уэзерс и дойду до аптеки. А ты можешь пока заварить чай, хорошо?

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

24

Стайлз нетерпеливо махнул рукой, продолжая выводить вслух свои догадки, когда Лидия пыталась то ли перебить его, то ли намекнуть говорить тише. Если бы он прямо сейчас обратил внимание на нее, то точно сбился бы с мысли.
Впрочем, сбился он в любом случае, даже не отвлекаясь.
Нет, все еще чего-то не хватало. Хотя бы знаний. Существовало нечто, для чего пока не было названия или же Стайлз о нем попросту не был в курсе, что более вероятно. Вряд ли какая-то абсолютно новая тварь, раньше нигде и никем не встречавшаяся на протяжении времен, вдруг обрела свое воплощение. Если подобное и возможно – если! – то он крепко сомневался, что это был тот самый случай. Тем более, что чем-то новым вдруг стал Ник. Исключено.
Возможно, тот был сверхъестественным созданием еще при жизни. И тогда бы не помешало подтверждение от Лидии, что она предчувствовала его смерть. Это было бы логично. Поэтому Стайлз пытливо смотрел на нее, на ее губы, в ожидании, когда они уже наконец разомкнутся, и будет озвучен ответ – желательно, положительный, что вписывалось бы в его теорию. Плохо, если отрицательный, потому что все разлетится на куски, и придется выстраивать предположения заново. И если положительный, опять-таки, то тоже плохо одновременно с тем, что хорошо, потому что при таком развитии событий весь тот вечер Лидия провела с этим ощущением, зная, что кто-то умрет, а в итоге сам Стайлз оказался запятнан чужой кровью, и это не то, что должно происходить в здоровых отношениях. Был бы он немного трезвее сейчас, то ни в коем случае не задал бы этот вопрос, или шел бы к нему окольными путями, а не спросил напрямик. Все равно, не окончательно готовый услышать ответ, он опрокинул бокал в нервном ожидании, когда Лидия вдруг говорит, что не знает и просит повторить. А на что она тогда отвечает?  Стайлз сдвинул брови, нахмурившись. Сказать это второй раз будет сложнее, чем в первый, когда практически выпалил, следуя своей логической цепочке, которая вдруг оборвалась перед самым завершением.
- Я спросил, было ли у тебя предчувствие его смерти, – и все же терпеливо повторяет, едва сдерживаясь, чтобы не щелкнуть пальцами перед лицом Лидии и не попросить немного, самую малость сконцентрироваться. Это же Стайлз обычно отвлекается от темы обсуждения, уходя куда-то в сторону, в непролазные дебри, а не Лидия. Они в этом плане здорово друг друга уравновешивали.
А потом Лидия вновь просит повторить, и он хмурится сильнее, едва качнув головой – типа, ты сама понимаешь, о чем сейчас просишь? Еще раз повторить вопрос? В третий уже? Серьезно?! Потом взгляд опускается на шорох бокала о поверхность стола, который вдруг очень запоздало достучался до его слуха, и, кажется, стало доходить.
- Вопрос или напиток? – он выгнул бровь, поднимаясь без ожидания ответа от Лидии и хватая пустой бокал, а с ним – два своих, чтобы с этим набором пройтись до барной стойки.
Что это может быть? В кого человек рискует перевоплотиться после смерти? Хорошо бы перерыть всю мифологию, которая успела скопиться в его памяти, вот только не хватит даже на тонкую энциклопедию. В свое время Стайлз активно увлекался либо фэнтези, либо уж тогда комиксами, но не всякими сказаниями про нечисть из области сказок, преданий, каких-то легенд.
- Что заказываете? – его размышления прервал голос бармена, которого Стайлз только что заметил, хотя тот стоял прямо перед ним, отделенный лишь стойкой. Он опустил взгляд на принесенные им бокалы. Из головы совершенно вылетело, что брала себе Лидия. Попробовал было сунуть нос в ее бокал, пытаясь определить на запах, но учуял только остаточный аромат кокоса.
- Просто повторите, что записано на наш стол. Пока по одному, – он решил пойти по пути наименьшего сопротивления, а потом добавил громче вдогонку, – Хотя виски можно удвоить.
По возвращению Стайлз поставил коктейль с возвышающейся горкой взбитых сливок перед Лидией и бокал виски перед собой. Он задумчиво смотрел, как она пьет, молча в своей голове стараясь найти хотя бы обрывок какой-то мысли, которая привела бы к разгадке – тщетно.
Лидия начала говорить. Ее ответ на заданный ранее вопрос побуждал сделать крепкий глоток, и препятствовать этому желанию не было никакого смысла. Она продолжала говорить, когда виски обжег горло. Конечно, она знала в тот вечер, что смерть бродит где-то рядом. Разумеется. Можно было не спрашивать. Худший сценарий разворачивался прямо сейчас, хотя на самом деле произошел недели назад.
Умереть должен был кто-то другой – по умолчанию, не Лидия. Вариантов в тот вечер было не так уж много.
- То есть, либо я, либо он, – Стайлз бесцветно подытожил, ставя бокал обратно на стол. Здорово знать, что этого было не избежать. Такое облегчение, гора с плеч свалилась, да-да.
Это единственная реплика, которую он себе позволил вставить, выслушивая и не перебивая. Периодически щелкал пальцем по бокалу, смотря, как внутри него вздрагивает янтарной волной виски. От алкоголя он немного уплывал и так возвращал себя обратно на место, в бар, где они сидели за столиком и говорили на тему, которую ни один из них не горел желанием обсуждать. По крайней мере, Стайлз точно. В основном, он поддерживал этот разговор по той причине, что от этого им не уйти, последствия настигали, и существовала тайна, которую стоило раскрыть как можно скорее, иначе их будут преследовать всю оставшуюся жизнь, сколько бы ни было им суждено вообще прожить. Хотелось бы, чтобы как в клишированной сказке, где "жили они долго и счастливо", но именно сейчас в это верилось слабо.
Когда упоминается эта гребанная дверь в подсознании, Стайлз, не сдержавшись, хмыкнул и только тогда поднял взгляд на Лидию – она замолчала. Он все же ожидал продолжение, не видя в этой паузе удачный момент для своей реплики, потому что, как назло, на ум ничего не приходило. Природу происходящего с ним пришлось понять и пережить неоднократно, но не было сомнений, что это никак не связано напрямую с ногицунэ. Нет. Точно нет. Он слишком долго себя в этом убеждал, чтобы теперь пересматривать свою точку зрения. И потом, Дитон же говорил, что связи нет. Значит, это всего лишь Стайлз, больной на голову, с какой-то там дверью, которая никак не может закрыться полностью и дает о себе знать, выпуская из приоткрытой створки всю грязь откуда-то со дна его подсознания с целью полностью утопить в себе. Очаровательно, что тут добавить.
Он поджимает губы, отмалчиваясь и дальше. Лидия, похоже, думала, что в нем все-таки осталось что-то от ногицунэ, пока не рассказал ей все, как было. И то, как уж рассказал – от того же Дитона она явно узнала больше, чем от него самого. Попытка все скрыть, прикрываясь желанием обезопасить, привела к неконтролируемой лавине. Это просто... Это не укладывалось сейчас в голове, и Стайлз вновь принялся тереть глаза, скрываясь на некоторое непродолжительное время от своей же реакции на все, до чего вдруг начинало доходить понимание. Лидия недоговаривает, но он же не клинический идиот, хотя определенные проблемы у него, очевидно, имеются. С еще одним глотком он выслушивает вывод из предмета обсуждения, и на моменте, что ощущение было "не только" из-за него, нервно дергается щека. В этот раз ему стоило больших усилий не перебить, но, дослушав, вдруг не сразу смог заговорить. На пару минут они погрузились в тишину, или же это время стало таким вязким, начав казаться куда объемнее, чем было на самом деле.
- Да, согласен. Нам надо копать в эту сторону, – он быстро кивнул, резко реагируя посреди тишины, которой будто и не было, судя по быстрому включению обратно. На протяжении всего молчания Стайлз жгуче хотел спросить, считает ли Лидия, что ее предчувствие тогда действительно могло возникнуть и из-за него тоже, происходило ли такое в каких-то иных ситуациях, не думает ли она, что в нем остался какой-то осадок от одержимости ногицунэ. И моментально делает еще пару торопливых глотков. Задать все эти вопросы он так и не решился. Вряд ли когда-то сможет.

Не будет? Почему это он не будет рядом? Что-то тревожно зашевелилось внутри в районе грудной клетки. Волнение. Стайлз озадаченно опустил взгляд на руку Лидию, удерживаемую в его. Как это он не будет рядом? Даже если не буквально, в нескольких дюймах друг от друга, как сейчас, это же не важно. Он всегда рядом. Пусть мысленно. Стоит закрыть глаза, и видит ее. Даже если далеко. Даже если не вместе. Лидия для него – неотъемлемая часть жизни, она не может не быть рядом, она всегда с ним. Почему это может быть иначе?
- Обещаю, что буду помнить, – он отвечает осторожно. Где-то здесь мерещился подвох, словно в ответ Лидия ему говорила, что это их последний вечер вместе. Но ведь такого же не может быть, как и не может быть грома посреди ясного неба. Стайлз попытался улыбнуться, но вышло с озадаченным беспокойством, которое запрятать подальше не удалось. Да и не то чтобы пытался, потому что поведение Лидии его всерьез взволновало. Оно было не таким, как ожидал, – А ты обещаешь, что не бросишь меня после моего обещания? – свободной рукой Стайлз коснулся ее щеки, мягко проводя. Попытка в шутку, кажется, провалилась. Хотя в этой шутке была доля правды.

- Да, да, конечно, – он быстро отвечает, когда они сели в машину, а в глазах на короткое мгновение вдруг потемнело, и потребовало несколько секунд, прежде чем удалось предпринять попытку взяться за ключ в зажигании, чтобы повернуть его. Пространство в автомобиле сдавливало со всех сторон, и духота резко накатила. Снаружи было определенно приятнее. Заведя машину, Стайлз тут же включает кондиционер на максимум, но первый поток прохладного воздуха заставляет содрогнуться в ознобе, и приходится отключить обратно.
Надо ехать. Он оборачивается, чтобы убедиться в безопасности движения и сдать назад, когда Лидия спрашивает вновь, задавая вопрос аналогичный тому, на который только что ответил.
- О, спасибо, это тот комплимент, которого я так ждал, – Стайлз чуть резче, чем планировал, трогает машину с места и выруливает с парковки. Ладно, стоит признать, ему в самом деле немного не так хорошо сегодня. Он выдохнул, понемногу успокаиваясь, – Я скидываю всю вину на кондиционер. Не стоило так им увлекаться.

Если вечером состояние было плюс-минус таким же, то к ночи оно стало ощущаться острее. Началось с ужина, когда еда не вызывала никаких эмоций, кроме отторжения. Запахи все слишком резкие, вкус же наоборот едва ощущался, а кусок просто не лез в горло, потому что тут же подкатывала тошнота. Аппетит отсутствовал напрочь, не оставив даже намека о своем присутствии в этом мире. Едва проглотив половину содержимого тарелки, остальное Стайлз просто отправил в мусорное ведро.
Хотя он явно ощущал, что чертовски устал за день, сон не шел. Подушка быстро нагревалась, а холодная ее сторона казалось нестерпимо ледяной. Одеяло то отбрасывалось в сторону, то вновь притягивалось обратно, чтобы накрыться им с головой. Уснуть не удавалось, хотя периодически мелькали какие-то неясные образы, и что-то вроде даже снилось, пока внезапно он не осознавал себя на кровати в спальне с полным ощущением слабости в каждой из конечностей. Тогда он вставал – выпить воды, умыться, не суть. Приходилось находить для себя причину, почему не удается остаться во сне и отключиться на остаток ночи.
- И как я тогда узнаю, что ты добралась в целости и сохранности? – Стайлз скептически поинтересовался у Лидии на утро, сжимая чашку с кофе. Его воротило от одного только запаха, но он продолжал делать вид, что спокойно пьет. Ему категорически не нравилась идея, что Лидия поедет одна, и поэтому приходилось создавать впечатление, что все с ним в порядке, но что-то шло не так.
Надо только закинуть одну таблетку. Как минимум, она сможет снять это ощущение, будто его мышцы скручивает, а сухожилия трещат, как стеклянные.
Его тянет согласиться с Лидией, но он упрямо мотает головой. Нет. Не при смерти же, в конце концов. От простуды еще никто не умирал. Использовав вчера кондиционер как отмазку, Стайлз и сам поверил, что все дело именно в нем, никак не обращая внимание на то, что ничего не текло из носа, да и горло было вполне сносным. Болело все остальное разве что.
Когда Лидия касается его лица, ее ладонь ощущается совершенно холодной, а стоит ей притронуться ко лбу, так Стайлз и вовсе морщится. Что ж, температура – вполне закономерное явление при простуде.
- Все нормально, тебе не стоит пропускать день практики. Не надо со мной нянчиться, – он видит повод не допивать кофе, оставляя чашку на первой же попавшейся поверхности, и пойти одеваться, – Я провожу тебя, вернусь обратно и тогда уже заварю чай. К вечеру буду в еще большем порядке, чем сейчас.

+1

25

[indent]- Определенно, - затянувшееся очередное молчание после моего длинного монолога нисколько не вызывало дискомфорта. Мы молчали, да. Но непрерывающийся поток мыслей, ворочающихся в голове, чтобы привести хотя бы к какому-нибудь логичному объяснению или теории, а может какой-никакой малюсенькой зацепке из воспоминаний, не позволял обратить внимание на внезапно повисшую между нами тишину. Скорее, побуждал теперь еще больше молчать и думать. Погружаться в давно отложенные в дальние ящики знания, которые могли бы сохраниться из когда-то прочитанного. Не то чтобы их было слишком много. Не помню, чтобы я пыталась воспринимать всерьез теории существования тех или иных существ, описанных в книгах. Скорее, в тот период, когда я садилась за изучение чего-то подобного, мое внимание было сконцентрировано на уже существующих и немаловажно, увиденных собственными глазами, существах. Поэтому, начинать следовало сейчас с самого начала, ведь Ник не был ни оборотнем, ни банши, ни темным друидом… Он был человеком. Не мог им не быть, ведь так? Или же мог? – Но у нас все равно слишком мало информации. Может стоит позвонить Дитону? – я подозревала, что Стайлзу может не понравится такая идея, но все же не могу ее не озвучить. В любом случае, Дитон друид и у него знаний определенно побольше, чем у нас. – Мы можем не рассказывать ему все. Просто поинтересоваться, возможно ли подобное и если да, то что это может быть. Вдруг он сузит круг наших поисков? – вполне себе неплохая идея на мой взгляд. К тому же, Дитон еще ни разу не отказывал нам в помощи и, к счастью, знал достаточно, чтобы эту самую помощь оказать. Поэтому прежде, чем лезть в книги или статьи, перебирая теории в поисках подходящей, словно иглу в стоге сена, стоило бы попробовать узнать у того,  кто мог бы сразу подтолкнуть в нужную сторону. – И ты же все еще помнишь, что завтра нам рано вставать, чтобы вернуться в Кембридж? – провожаю взглядом бокал, который Стайлз уже в третий раз за последние, кажется, пару минут подносит к губам, чтобы отпить крепкого янтарного напитка, и встречаюсь с его глазами. Если он продолжит в этом же духе, то это может стать проблемой.

[indent]- Почему я должна тебя бросить? – нахмуриваю брови и задумчиво задаю вопрос. Внутреннее напряжение незначительно спадает в тот момент, когда Стайлз все же обещает помнить. Хотелось надеяться, что так оно и будет потом. При любых обстоятельствах. Даже когда разозлится из-за таблеток и, наверняка, захочет выяснить. Очень сомневаюсь, что выяснение будет протекать мирно за чашкой чая с конфетами и безобидными шутками. И не нужно обладать вообще никакими способностями, чтобы предвосхищать предстоящий, необратимый при любом раскладе, неприятный разговор об этом. Я не боялась, но не горела желанием на этой самой почве ссориться с ним. Очень хотелось надеяться, что внезапное резкое прекращение приема привычного для него препарата все же будет протекать с наименьшим ухудшением самочувствия и, желательно, не затягиваясь. Но, такое может быть только при совсем идеальном раскладе и я это прекрасно осознавала. – Ты знаешь, мне кажется глупым «начинать сначала» отношения с парнем, которого люблю, чтобы через несколько дней его бросить, - слезы постепенно прекращают собираться в глазах и искажать лицо Стайлза. Вакуум в груди медленно начинает уменьшаться в размерах, но все еще оставляет неприятное пульсирующее ощущение. В любом случае, нужно просто каждую минуту помнить, что вся ложь, которая слетает с моих губ – только для того, чтобы помочь ему. Даже не себе. Только Стайлзу. И уничтожать себя этим, наверное, совсем глупо. Отлично. А теперь бы еще как-то самой в это поверить. – Особенно после того, как этот самый парень подарил мне такое потрясающее кольцо, - опускаю взгляд на руку, которую он держал в своей и еще раз рассматриваю тонкую полоску серебра с аккуратным переливающимся камешком посредине. – Я не сказала спасибо, - вновь смотрю на него и прикасаюсь свободной рукой сначала к его ладони на своей щеке, а затем тянусь к его лицу, чтобы легко провести пальчиками по коже, а через полсекунды прижаться к его губам, стараясь вложить в поцелуй только самое важное.

[indent]- Да, наверное, не стоило, - напряженно отвечаю все еще с беспокойством рассматривая Стайлза, а потом отвожу взгляд на дорогу, нервно пристегиваясь. Значит, свое состояние он связал с возможной простудой, это хорошо. Пусть лучше думает, будто что-то подцепил, нежели придет к настоящей причине недомогания. Главное, чтобы этого было достаточно до тех пор, пока его не отпустит окончательно и он не придет в норму. Оставалось только надеяться, что получится держаться за эту версию настолько долго. И придерживаться ее вместе с ним.

[indent]- Я и не собиралась нянчиться. Просто хотела побыть с тобой сегодня. Как хочешь, - наполовину правда легко слетает с моих губ. Если бы еще это могло как-то переубедить… Но судя по его упрямому взгляду, в котором читалось уже принятое решение все-таки отправить меня сегодня на практику, да к тому же, еще и проводить, убедить у обратном  вряд ли уже получится. Поэтому, мне ничего не остается, кроме как пожать плечами и дождаться те несколько минут, пока он переоденется, чтобы потом выйти за дверь. Только сегодня за руль сяду все же я. И это даже не будет обсуждаться, потому что ключи были в моей руке и подходя к машине, решительным шагом направляюсь к водительской двери только качнув головой Стайлзу, когда заметила заданное им направление к левой двери автомобиля. Достаточно уже того, что ему еще ехать назад. И, судя по всему, за мной вечером. А бессонная ночь, как известно, может очень неприятно сказываться на концентрации. – Если вдруг к вечеру тебе не станет лучше, скажи мне об этом и я сама смогу добраться до дома, - я заранее знаю, что он ответит мне на это, но все же не могу не предложить. В любом случае, пешком от лаборатории всего около тридцати минут и лучше так, чем он сядет за руль в таком состоянии. К тому же, я очень сильно сомневалась, что ему станет лучше. Без Викодина точно не станет. – Если хочешь, могу набрать тебе, как только выйду из центра и мы будем с тобой разговаривать до тех пор, пока я не открою дверь квартиры, - чем не способ убедиться в моей целости и сохранности? По-моему, очень даже неплохой вариант, не находясь рядом знать, что со мной происходит.

[indent]Бессонная ночь давала о себе знать и я несколько раз за день ловила себя на том, что мозг автоматически пытается отключиться. Сосредоточиться на пробирках, распаде молекул при химических реакциях и сложном строении ДНК получалось с большим трудом. Все мысли занимал Стайлз попеременно меняясь  с прикладыванием усилий открывать глаза после того, как моргнула. Миссис Уэзерс несколько раз спрашивала все ли у меня в порядке и в конечном итоге сообщила, что я могу сегодня уйти пораньше на два часа, чтобы привести в порядок то, что у меня было не так. Примерно этими словами она сказала мне закругляться и идти домой. Не то чтобы я особенно настаивала остаться, в любом случае, толку от меня для проекта сегодня было очень мало, практически никакого. Только утром удалось написать несколько предложений, а потом энергия закончилась. Не помог даже кофе. Поэтому, я поблагодарила миссис Уэзерс , дав твердое обещание завтра прийти в работоспособном состоянии, чтобы сделать немного больше, чем обычно делаю за день, и направилась собирать вещи, параллельно стягивая перчатки и снимая халат. Хотелось надеяться, что сегодняшняя ночь пройдет спокойнее, а для этого желательно все же зайти в аптеку и купить жаропонижающее хотя бы, для облегчения симптомов. Может с ними у Стайлза получится получить хотя бы немного спокойного сна.
Сняв очки, я взяла в руки телефон намереваясь сообщить о том, что сегодня закончила пораньше, но непрочитанное сообщение на экране заставило остановиться на пути к выходу из лаборатории. Кэтрин.
- «Мне кажется, ты не совсем понимаешь, каким образом могла бы произойти наша с тобой встреча, о которой, заметь, ты сама и попросила
- Лидия, ты что-то забыла? – миссис Уэзерс заставляет меня оторваться от экрана мобильно и поднять взгляд на нее. – Что? – смс от Кэтрин окончательно сбивает меня с толку и я не сразу понимаю, что вообще от меня нужно преподавателю. – Ты не идешь домой, - миссис Уэзерс озвучивает очевидное и кивает на дверь, а затем смотрит на мобильный в моих руках. – Я… - бросаю взгляд на дверь, затем на нее и на телефон. Потом снова на нее. – Нет, все в порядке. До свидания, миссис Уэзерс, - рассеянно проговариваю и буквально вылетаю за дверь лаборатории, останавливаясь только в холле здания, вновь разблокировав экран, где маячит еще одно входящее сообщение.
- «Не молчи, Лидия, я хочу поболтать с тобой :)» - взглядом нахожу стул и падаю на него перед тем, как открыть поле для ввода сообщения в ответ. Но пальцы замирают над клавиатурой, пока я нервно начинаю покусывать губу. Мне понятно, о чем шла речь в первом смс. Да, действительно, сложно получить возможность встретиться, когда меня привозит и увозит на практику всегда Стайлз. А ставить его в известность она, по каким-то причинам, не хочет. Интересно. – «Я все рассказала Стайлзу и он тоже не прочь с тобой встретиться.» - отправляю ей и напряженно сжимаю телефон пальцами. Наверное, зря я соврала, ведь у меня был шанс что-то выяснить. А что теперь?
- «Врешь.» - телефон вибрирует и прилетает одно единственное слово. Поднимаю взгляд и осматриваю пустой холл, натыкаясь на безразличное лицо охранника, лениво листающего какой-то журнал. Возвращаю свое внимание на мобильный, который вибрирует снова. – «Ты ничего ему не рассказала, Лидия. Иначе мы с тобой не вели бы сейчас эту милую беседу) К тому же, я думаю, ты не стала бы целенаправленно подвергать опасности своего дорогого Стайлза, разве не так?» - так. Черт. Как вообще получилось, что совершенно незнакомая девица может знать о нас больше, чем многие из уже знакомых людей? Ник. Наверняка без него не обошлось. – «Ладно. Как насчет встретиться прямо сейчас?» - отправляю и сразу же перехожу к диалогу со Стайлзом, быстро печатая. – «Кэтрин вышла со мной на связь, хочет встр» - не допечатываю, напряженно всматриваясь в буквы. Черт. Нельзя говорить. Нельзя. Стираю набранное и возвращаюсь к уже новому прилетевшему сообщению. – «:)» - очень содержательно. Потрясающе. Несколько долгих секунд проходит прежде, чем появляется еще одно смс с координатами. Больше ничего. Только координаты. Копирую их и забиваю в поиск в приложении с картой, результат не заставляет долго ждать. Холодок пробегает по позвоночнику. К сожалению, мне знакомо это место. И меньше всего я бы хотела ехать туда.

[indent]- Вы уверены, что не ошиблись и вам точно сюда? – таксист с сомнением в голосе задает вопрос, на который больше всего хочется сейчас ответить, что да, ой, что-то перепутала, отвезите меня назад в город, но вместо этого я только киваю ему и протягиваю деньги. – Спасибо, - он принимает купюры из моей руки и принимается искать сдачу, но я уже открываю дверь, чтобы покинуть машину, выходя под жаркое солнце сегодняшнего дня. Автомобиль еще полминуты стоит рядом, а затем аккуратно начинает выезжать, шурша шинами по гравийной подъездной дорожке. Следовало сказать Стайлзу. Как только получила координаты, следовало ему позвонить. Страх зашевелился в груди, стискивая органы. Внезапно вспотели ладони и пересохло во рту. Черт. Она же просто девчонка, что она мне может сделать? Но ответ приходит ежесекундно. Кэтрин не просто девчонка, в том плане, что она связана с Ником, который на минуточку, похоже вернулся из мертвых. И каким образом он это сделал, мы еще не успели выяснить. Как и то, кем теперь он стал. Черт. Черт, черт, черт. Что я делаю?
Резко оборачиваюсь на пустынную дорогу в надежде, что такси по каким-то причинам еще здесь и у меня осталась возможность прямо сейчас уехать, но нет. Автомобиль, который привез меня сюда, уже скрылся где-то за горизонтом и теперь единственный путь отсюда – вызывать новое. Ладно. Раз приехала, судя по всему, назад пути нет.

[indent]- Знакомое место? – женский голос раздается где-то позади, когда я захожу в то самое недостроенное здание, в котором пару месяцев назад своими же руками убила оборотня. Сегодняшний день контрастно отличается от того, на улице солнечно и жарко, еще светло и это место не кажется таким зловещим. Но до уюта, конечно, далеко. – Привет, Кэтрин, - поворачиваюсь на голос и по инерции делаю шаг назад, окидывая быстрым взглядом помещение вокруг. Никого. Мы, вроде как, одни. Не знаю, не уверена, что я ждала увидеть вместе с ней Ника в том самом облике, в котором запомнила, но отрицать такую вероятность тоже не могла. Ее звонкий смех отдается эхом от пыльных стен здания и я перевожу на нее взгляд. – Нужно было выбрать более уютное место, да? Например, кафе… Я как-то не подумала, прости, - она делает наигранно грустное лицо, а затем снова улыбается. – Показалось, в уже знакомой обстановке тебе будет комфортнее, - она пожимает плечами и делает пару шагов ко мне. Я неподвижно стою и не свожу с нее внимательного взгляда. – Так что тебе надо? – мой голос ровный, мне удается не показать, насколько сильно нервничаю в данный момент. В любом случае, если она правда здесь одна, не составит труда с ней справиться, но если здесь есть кто-то еще… - Ой, да брось, Лидия, расслабься, зачем же так напрягаться? Я просто хочу с тобой поболтать, подружиться, обсудить разные девчачьи штучки… Можем начать с мальчиков, - она еще делает несколько шагов ко мне, пока я стою и молча пытаюсь понять хоть что-то полезное из ее речи. – Мы с тобой никогда не подружимся, Кэтрин, - проговариваю и отступаю на шаг назад. Она снова звонко смеется. – Да ладно, почему же? А по-моему, мы могли бы сойти даже за сестер. Ты не заметила нашего сходства? Посмотри внимательнее, нет? – ее смех снова разрывает пространство вокруг и я понимаю то единственное важное, которое вообще удается понять. Она ненормальная. Это факт. – Ну как же ты не видишь? А Стайлз видел. Он тебе не говорил? – меня передергивает от ее слов и я машинально сжимаю кулаки. – Не говорил, - она с жалостью смотрит на меня и мне хочется ее ударить, чтобы стереть это выражение, но я продолжаю спокойно стоять. Пока еще спокойно, насколько это вообще возможно. – Поверь, он точно видел и ему нравилось, - Кэтрин улыбается, а меня начинает потряхивать от каждого произнесенного сорвавшегося с ее губ, слова. – Может ты расскажешь, наконец, зачем ты хотела встретиться? Или, например, зачем все это делаешь? Что тебе от нас надо? – я максимально пытаюсь игнорировать все то, что не касается этой самой встречи. Все то, что все еще делает мне больно, хоть мы и выяснили все со Стайлзом. Честно пытаюсь. Очень сильно.  – Я? Помнится, это ты предложила увидеться, Лидия. А я просто согласилась. Не всегда же нам смс-ками переписываться, - она снова улыбается, а меня начинает тошнить. – Но ладно, ты меня раскусила, я тоже ждала встречи с тобой. В прошлый раз все прошло совсем не так, как я хотела. А мне столько о тебе рассказывали. Стайлз, Ник… - первое упоминание о Нике и я, нервно сглотнув, еще немного отступаю от нее. Пожалуй, скоро отступать будет некуда. – Ты ведь знала Ника, да? Ну, конечно, знала, - наконец, с ее лица сползает улыбка. – Ну вот, а говоришь, мы не похожи. У нас с тобой один вкус на парней. Кстати, ты не знаешь, кто убил Ника? Он сгорел в своей машине. Заживо. У тебя есть предположения, кто это мог быть, а, Лидия? – и Кэтрин подходит еще ближе, а мне отходить становится некуда, сзади пыльная бетонная стена. – Нет, - это все, что получается ответить перед тем, как она становится практически вплотную ко мне и в мои ноздри бьет знакомый аромат. Духи. У меня такие же. – Нет? Совсем никаких версий? А может все же подумаешь? – стискиваю зубы и с силой отталкиваю ее от себя. – Не стоит подходить ко мне так близко, Кэтрин. Я понятия не имею, кто убил Ника и что он вообще мертв. И если ты для этого меня сюда позвала, то ты зря потратила мое и свое время, - она не падает, но расстояние между нами увеличивается, отчего дышать стало чуточку легче. Духи я определенно сменю. В ее глазах читаю внезапно появившуюся злость. – Зато я знаю, Лидия. И Ник знает, - она снова быстро сокращает то расстояние, которое мне удалось выиграть и толкает меня в ответ. Я наваливаюсь спиной на стену, теряя равновесие. Этого мгновения становится достаточно, чтобы ей вновь приблизиться ко мне и схватить за руку, резко дернув на себя. – Уверена, Стайлз тоже знает, как и ты, - ее голос больше не такой дружелюбный, каким был до этого момента и краем глаза замечаю что-то блестящее в ее руке. Сильно дергаю на себя, но не успеваю, она одним ловким движением прикасается этим предметом к моей ладони и кожа взрывается болью. Я вскрикиваю и тут же переключаю свое внимание на руку, где медленно начинает выступать кровь. Она порезала меня. Эта психопатка меня только что порезала! – Что ты делаешь!? Отпусти! – но Кэтрин с каким-то безумием в глазах обхватывает ладонью лезвие ножа и сильно сжимает, после чего оружие со звоном приземляется о бетонный пол. А затем она окровавленной ладонью сжимает мою руку в том самом месте, где пульсировал порез. – Я сказала отпусти! – с силой бью ее по лицу свободной рукой и сразу же толкаю так, что в этот раз она падает на пол и ударяется затылком. Резко наклоняюсь и подбираю нож, выставляя его вперед. – Даже не думай… - я не договариваю, потому что Кэтрин лежит неподвижно, а ее глаза оказываются закрыты. Тяжело дыша, стою над ней несколько секунд, борясь с желанием тут же броситься бежать, вызвать полицию или же наклониться и проверить, жива ли. Последнее побеждает и я присаживаюсь на корточки рядом, быстро прикасаясь здоровой рукой к ее шее. Пульс есть. Жива. Все, больше мне здесь делать нечего. Отдергиваю руку и поднимаюсь на ноги, а потом сразу бегу к выходу из здания, дальше со стройки и к дороге. Вызывать такси времени совсем нет, она может очнуться в любой момент и кто знает, что еще вытворить, поэтому я просто не оглядываясь бегу вдоль дороги, предварительно где-то по пути выбросив нож, до тех пор, пока дыхание совсем не сбивается, а ноги не воспламеняются от туфель на каблуках. Черт. Приходится остановиться и упершись в колени руками, постараться отдышаться, а потом снять туфли, ступая босыми ногами на раскаленный асфальт. Дорога пустая, за это время мимо меня не проехало ни одного автомобиля, который я могла бы остановить и попросить довезти хотя бы до города. Ужасно хочется пить, а волосы прилипли к влажной коже лба и шеи. Рука в месте пореза горит огнем и из нее все еще тяжелыми каплями сочится кровь. Перевязать нечем. Порез оказывается глубже, чем мне показалось изначально. – Черт, - идти до города пешком в любом случае слишком далеко, даже если рассмотреть такой вариант, поэтому спустя еще минут двадцать пешей прогулки под раскаленным солнцем, я все-таки залезаю в сумку и достаю телефон.
- Стайлз, мне нужна помощь, я за городом, на дороге, которая ведет в сторону стройки, - мне приходится прерваться, чтобы зажать рану ладонью, а телефон плечом. – Я тебе все объясню, обещаю, только, пожалуйста, забери меня отсюда, - мобильный начинает выскальзывать и мне требуется пара секунд, чтобы оторвать руку от раны и прижать его ладонью, пачкая устройство, а вместе с ним и щеку в крови. – Я буду идти в сторону города. Пожалуйста, быстрее, - оглядываюсь назад, но дорога все так же пуста. Интересно, у Кэтрин есть машина? Могла ли она уже очнуться и поехать за мной? В любом случае, стоять на одном месте очень плохой вариант, поэтому я продолжаю идти и надеяться, что состояние Стайлза позволит сесть за руль и приехать за мной.

Отредактировано Lydia Martin (2022-03-31 05:47:29)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

26

Стайлз смотрит на Лидию так, будто она сейчас умудрилась сморозить какую-то нереальную глупость. Проблема заключалась в том, что буквально это и произошло.
- Интересно, и что же именно мы ему расскажем, а? – разумеется, он был согласен с тем, что информации категорически не хватало для каких-либо более значительных выводов, чем "чувак, сгоревший заживо, вдруг ожил". И это с учетом, что на самом-то деле они его и не видели даже, а только предполагали без особой опоры на что-то весомое. Можно было бы прийти к Скотту и спросить в духе, мол, гипотетически может ли человек воскреснуть и вернуться как какая-то дрянь со способностями, превышающими человеческие лимиты. И тот бы ответил, ничего не заподозрив, если бы знал ответ. Он бы отнесся с недоверием к вопросу только в том случае, если бы прямо или косвенно столкнулся с подобным, или натолкнулся бы на конкретное происшествие, которое и побудило Стайлза спрашивать. Но не Дитон. Дитон сложит между собой даже те факты, что находятся на расстоянии световых лет друг от друга. Друид был совсем не так прост, как казался раньше, хотя и в те прекрасные времена казалось очевидным, как много в нем загадок.
И вот Лидия предлагает спросить у Дитона. Браво.
- Не проще ли сразу написать в газету об этом или выступить в прямом эфире? Типа, кто сталкивался с подобным, позвоните по номеру, указанному ниже, – Стайлз поинтересовался, делая очередной глоток, когда ему напоминают о намечающейся утром поездке. Как он может забыть, если ему так старательно не дают это сделать? Во-первых, времени было еще уйма. Во-вторых, он знает свою норму алкоголя на вечер. В-третьих, без проблем завтра сядет за руль, и ни намека не будет на похмелье. В-четвертых... Забыл, что в-четвертых, неважно, – А что, похоже, что я мог забыть? – съязвил, все еще не принимающий категорически предложение обратиться к Дитону за помощью.
Стайлзу за глаза хватало тех раз, когда приходилось приезжать к нему, чтобы обуздать собственное подсознание, и каждый раз было невероятно тяжело попросить об этой чертовой помощи. Может, поэтому всегда получалось так, что дотягивал до того момента, когда было уже плевать на все, потому что еще немного, и перешагнул бы ту грань, которую переступать нельзя ни в коем случае. Он медленно ставит бокал на стол, смотря на грани в его нижней части. Вот только в последний раз не успел. Все зашло слишком далеко, и теперь последствия вновь стучались в ту дверь, которую нельзя было открывать. И Стайлз будет держать ее изо всех сил, не сдаваясь без боя, который либо выиграет, либо схватка окажется смертельной, но больше он не отступит, не поддастся. Но и идти к Дитону тоже не станет. Один раз, другой, третий... Хватит быть слабым, нельзя больше показывать, что с чем-то он не может справиться. Это больше не повторится.
Кажется, Лидия говорила что-то еще, когда он встал, подняв в ее сторону указательный палец и сделав знак помолчать, пошел к бару, чтобы позже вернуться с тарелкой закусок и, конечно, обновленной порцией для себя.
- Кстати говоря, – Стайлз задумчиво сфокусировал взгляд на стоявшем перед Лидией коктейле и без предварительного разрешения пододвинул его к себе, чтобы сделать пару больших глотков через трубочку. Скривившись, он вернул бокал обратно, – Как ты это пьешь? Слишком сладкое.

Шутка мало того, что не удалась, так еще и заставила себя чувствовать дураком, задавшим неуместный вопрос. Стайлз пожал плечами. Почему он думал, что Лидия может его бросить? Нет, логически выстроенное обоснование у него было. Она вела себя так, словно прощается или думает сейчас о чем-то, что может встать между ними и помешает дальше восстанавливать их отношения, только начавшие крепнуть.  Причем, он не видел совершенно ничего, что могло как-то все испортить. Кажется, они уже обсудили и предусмотрели все препятствия, убрали подальше друг от друга острые предметы, которыми можно было бы ранить, и дела обстояли просто замечательно. Поэтому, с чего бы ему обещать что-то вроде того, что он только что пообещал по просьбе Лидии? Это же и так было очевидно. Ни одна сила в этом мире не заставит его забыть то, что между ними было и есть, и то, как сильно Стайлз ее любит.
Ее дальнейшие слова слегка успокаивают ту правду, которую он спрятал в своем вопросе, зарыв поглубже страх, который действительно продолжал существовать. Почти месяц прошел с того дня, когда Лидия просила дать ей время, и надежды на их возвращение попросту не существовало накануне той встречи, которая просто каким-то чудом их спасла, дав возможность зажечься крошечной искре, теплившейся и подогревавшей изнутри верой, что не все потеряно. Когда-нибудь к нему вернется уверенность, что все между ними в порядке, в целости и сохранности, но точно не сегодня, не завтра и вообще не в ближайшее время. Вслед за Лидией он опускает взгляд на их кольца – наверное, примерно тогда же сумеет и к ним привыкнуть. Последовавший поцелуй успел распалить.
- Как насчет продолжить в спальне? – Стайлз улыбнулся с хитрецой, потянув за руку к выходу из кухни, – Я буду не против выслушать твое "спасибо".

В брошенном "как хочешь" он увидел однозначное согласие со своей позицией. Никакое недомогание не помешает ему и дальше провожать Лидию, а потом встречать ее, только бы она не оставалась одна. Это оставалось в приоритете. Стайлз скрылся в спальне, притворив за собой дверь. Первым делом он нашарил в кармане джинсов таблетки, которые так и продолжал оставлять там, чтобы иметь их в зоне досягаемости. Поддев крышку, он привычным движением вытряхнул одну на ладонь и закинул в рот, проглатывая, после же торопливо одеваясь, насколько это было возможно.
Солнце светило ровно так, как и вчера, и два дня назад, и даже три, но сегодня казалось, что вопреки утру оно намеревалось выжечь глаза, и пришлось подставить ладонь козырьком над ними, чтобы создать хоть какую-то тень. Стайлз забыл дома солнцезащитные очки. Не был уверен даже, где они находятся. Свободной рукой он задел карман джинс и понял, что умудрился засунуть телефон вместе с таблетками, и теперь тот неудобно топорщился, слишком выделяясь. Он торопливо вытащил телефон, перекладывая его в соседний карман, когда направлялся к водительской двери.
Ключи. Где-то должны быть ключи. Неужели оставил их?.. И замечает поблескивающую связку в руках у Лидии, которая отрицательно покачала головой, явно намекая, что за руль сядет она. Затлело раздражение – какая разница, кто поведет, если обратно ему все равно придется как-то добираться? И явно не пешком, учитывая, что это займет раза в три-четыре больше времени. Стайлз закатил глаза, но усилием воли все-таки заставил себя никак не комментировать решение Лидии.
- Плохая идея, возвращаемся к предыдущему плану, который отлично работал, – он резким тоном отмел предложение Лидии вернуться домой самостоятельно. Слишком много внимания его состоянию, по правде говоря. Следующий же ее вариант и вовсе заставил громко фыркнуть, саркастически реагируя, – И как же это поможет, если с тобой что-то случится, а я буду не рядом, а где-то в милях от тебя с телефоном в руке? – он нервно дернул на себя ремень безопасности, – Давай уже поедем, если не хочешь опоздать, – и неважно, что времени было предостаточно. Довольно немало уходило сил на то, чтобы держаться. Сейчас Стайлз хотел поскорее отвезти Лидию, вернуться обратно и остаться одному, а не пытаться постоянно сохранять вид, будто не так уж ему и плохо.

Только перешагнув порог и захлопнув за собой дверь, Стайлз тут же сполз по ней на пол и подтянул к себе ноги, ставшие ватными. Силы покинули окончательно. Дрожь пробивала насквозь. Тыльной стороной ладони он вытер влажный лоб от пота. Какая-то ерунда творилась, черт бы ее побрал со всеми потрохами. Хотелось лечь прямо здесь, на месте, чтобы потом, когда Лидия наконец напишет ему через несколько часов, пришлось идти на десяток шагов меньше, чем из другой комнаты. Вроде и ощущалось, что вокруг тепло, даже жарко, а все равно холод пробирал до костей. Впрочем, через несколько минут он сменился объявшим каждую клетку тела огнем. Пальцы не слушались, когда пытался вытащить таблетки из кармана, достать еще одну, вторую за утро и торопливо проглотить ее. Ни эту, ни прошлую он не запивал, оба раза проглатывая с усилием из-за стоявшего в горле кома, который вообще в принципе лишал аппетита. И тут Стайлз наконец заметил, что внутри все пересохло. Только это заставило подняться и добрести до кухни, чтобы напиться струей воды из-под крана, а после сунуть голову целиком, немного как-то умеряя поднявшуюся температуру. Может, она и не спадала все это время.
Только он дошел до спальни, как стало холодно. Шторы привычно задернул, прячась от солнечного света и дня за окном. Разувшись возле кровати, Стайлз закутался в одеяло, потом в покрывало и так лег. Сознание заволокло дымкой. Пришедшее беспамятство стало облегчением.
Со всех сторон тянулись руки – давний кошмар. Они цеплялись за одежду. Каждая пыталась утащить в свою сторону. Руки были худые, когтистые, с облезающей кожей, в некоторых местах обнажались кости. Они обретали силу, хватали все сильнее, ткань его одежды трещала, рвалась. Еще немного, и его разорвут на куски.
Раздавшийся в тишине звонок выдернул из мертвой хватки лихорадочного сна. Одеяло и покрывало были откинуты в сторону, из-за влажно окутывающего пота вновь трясло в ознобе. Не сразу удалось понять, что это за звук, пока Стайлз не нащупал в кармане телефон и не поднес его к уху, отвечая на звонок.
- Да? – он даже не посмотрел, кто звонит. В трубке раздался голос Лидии. Ушло несколько секунд, чтобы сконцентрироваться на ее голосе, – Что?
Он поднялся слишком резко, и зрение заволокло темнотой. Ключи от машины. Стайлз снова не знает, где они. Несколько шагов пришлось сделать наощупь, пока в глазах не прояснилось, держа перед собой вытянутую руку, но плечом все равно больно наткнулся на дверной проем и поморщился. Ключи оказались брошенными на пороге у входа. Он нагнулся, чтобы поднять их, но не увидел нигде свои кроссовки. Оглядываясь, вернулся в спальню, нашел их там и обулся. Пальцы кое-как справились со шнурками.
Мысли тяжело ворочались. Стайлз даже не пытался понять, что Лидия могла делать за городом возле той злополучной стройки, куда ее никак не могло занести. Резко выворачивая руль на повороте от дома на улицу, он бросил взгляд на приборную панель, где высвечивалось текущее время. Она должна по-прежнему быть на практике. Тревога забилась внутри, побуждая втопить педаль газа.
Темные очки все это время были там же на панели. Он спешно надел их, стараясь не отвлекаться от дороги. Даже эти два дела было сложно совместить, концентрации хватало только на что-то одно.
Стайлз чуть было не пропустил тонкую фигуру Лидии на обочине дороги, проехав мимо и резко, с визгом шин, развернувшись, чтобы остановиться прямо возле нее. Он тут же выскочил из машины или, скорее, вывалился из нее, чтобы в несколько шагов преодолеть расстояние между ними.
- Да что ты, черт возьми, здесь делаешь?! – он крепко схватил Лидию за плечи, встряхивая. Для чего каждый день провожает ее, не отпуская одну на улицу? Чтобы – что? Стайлз отшатнулся назад на один шаг. Он был просто вне себя от внезапного прилива злости, а потом увидел потеки крови на ее руке. Даже на платье были бордовые капли, – Что это? – он указал в ее сторону, поднимая очки на лоб, чтобы лучше разглядеть, и вновь шагнул навстречу. Стайлз опустился перед Лидией на колени, нисколько не обращая внимание на пыль, и присмотрелся к глубокому, сочившемуся порезу, – Лидия, что это? – он поднял взгляд вверх, на ее лицо, в поисках ответа, пусть даже самого очевидного. То, что это рана, видел и сам, но нужно было больше конкретики.
Сцепив крепко зубы, что по скулам заходили желваки, Стайлз сфокусировался на том, что происходило здесь и сейчас, соскребая себя воедино. Он вновь присмотрелся к ране, взяв аккуратно Лидию за руку, после же выпустил и поднялся, чтобы открыть для нее пассажирскую дверь и, дождавшись, когда она сядет, резко захлопнуть, направившись к водительской стороне. Ни секунды больше он не терял, моментально трогая машину с места и набирая скорость.
- Сначала скажи, ехать домой или в больницу, – он спросил, едва размыкая губы. Единственное, что удерживало его от того, чтобы не сорваться сейчас, – Лидии было и без того больно. Нельзя добавлять. Дождавшись ее ответ, Стайлз произнес бескомпромиссно, - Рассказывай.

+1

27

[indent]Я закатываю глаза в ответ на саркастичное предложение Стайлза написать в газету и полностью его игнорирую, возвращаясь к первоначальному заданному вопросу. – Мы расскажем ему ровно столько, сколько необходимо знать для предложения версий. Не думаю, что ему будет так уж важно, кто и при каких обстоятельствах погиб, если в итоге вернулся из мертвых. Могу поспорить, его внимание будет сконцентрировано на последней части упоминания об этом, - спокойно проговариваю, отчетливо понимая, что Стайлз даже так вряд ли согласится на мое предложение. Он уже во второй раз категорично отказывается обратиться к кому-то за помощью. Ладно Скотт. Понимаю. Там не обойтись без подробностей и последующих попыток объяснить зачем и почему не сказали раньше, то есть, объяснить необъяснимое. Хотя даже Скотту я готова была позвонить при необходимости. Потому что, черт возьми, это возвращение человека из мертвых! Я одна тут пониманию весь масштаб произошедшего, да? – Если не хочешь звонить, давай позвоню ему я? Без подробностей и лишней информации найду, как правильно задать вопрос, - предлагаю еще вариант, который, между прочим, не лишен смысла. Ведь Дитон даже понятия не имеет, что мы со Стайлзом вместе. Он ничего не знает, кроме событий месячной давности, в которых он тоже оказался замешан. Кроме того, бесспорно друид был умен и сообразителен, но в то же время, почему бы ему не поверить мне, если я скажу, что есть некое предположение возвращения из мертвых человека, связанного со мной не напрямую, а допустим, бывший парень подруги. Почему нет? Почему в Бейкон-Хиллз могут происходить какие-то сверхъестественные события, а в Кембридже нет? У Дитона не будет должных аргументов, чтобы не поверить, даже если в его голове зародятся сомнения. Все равно другой версии у него не будет. А сюда ехать и выяснять не было никакого смысла для него, он ничего не найдет. А уж тем более, не свяжет с нами. Поэтому, идея обратиться к Дитону была не так плоха, как Стайлз думал.
- Более чем, - язвительные ответы начинают медленно выводить из себя. – Если не притормозишь с виски, уеду завтра одна, - внезапно нахлынувшее раздражение выливается в откровенную манипуляцию. Но, во-первых, я совсем не горела желанием тащить Стайлза через час на себе до его кампуса, а во-вторых, нам, в самом деле, завтра нужно быть в Кембридже до двенадцати дня, желательно, и его разбитое состояние с утра из-за чрезмерного употребления крепкого напитка сегодня, может сделать это проблематичным. – И прошу, подумай еще раз о… - но Стайлз меня перебивает красноречивым жестом «подожди» и удаляется снова к бару, на что я в очередной раз закатываю глаза и тянусь к коктейлю, чтобы попить сладкого напитка.
- Медленно и маленькими глоточками, наслаждаясь приятными нотками кокоса и сливок, - парирую в ответ на смену темы в сторону напитка, только что щедро отпитого Стайлзом. Хорошо, хочешь говорить о коктейлях, можем и о них. В любом случае, если он так и не согласится связаться с Дитоном до момента, пока не произойдет еще что-то из ряда вон, то значит вновь придется либо поднять этот вопрос, либо заняться им самой.

[indent]- Да ничего со мной не случится! Стайлз, ты становишься параноиком, - качаю головой, кидая быстрый взгляд на него. Окей, ему плохо и я знаю причину, но этот спор начинал порядком надоедать. Точнее, тема этого самого спора. Если неважно себя чувствуешь, необходимо сидеть дома и, черт возьми, приходить в себя, отдыхать, пить воду, спать или что там еще делают при абстинентном синдроме? Понятия не имею, если честно, но вряд ли садятся за руль. – Да, давай поедем, - стиснув зубы, завожу все же машину и молча выезжаю с парковки. Настроение было окончательно испорчено.

[indent]Секунды медленно и тягуче складывались в минуты. Прошло уже около четверти часа с момента моего звонка Стайлзу, который, к моему огромному облегчению, не стал задавать по телефону никаких вопросов. Я шла вдоль пыльной дороги, по-прежнему, шагая по асфальту босыми ногами, потому что туфли пришлось выбросить где-то около половины мили назад. Идти в них я все равно уже не могла, а нести в руках было неудобно из-за необходимости прикрывать рану на руке. Кровь не лилась рекой, но и останавливаться не планировала, медленно собираясь в порезе и оставляя за мной тонкую дорожку из редких капель. Накалившейся от жары воздух вокруг давил на голову и ужасно хотелось найти хоть какой-нибудь тенек, но мне не везло – обочина была ровная и пустынная, нигде не укрыться от беспощадных лучей яркого солнца. Пить хотелось не меньше, но с силой сжав зубы, я продолжала идти по направлению к городу, мечтая увидеть на горизонте знакомую синюю машину. За это время, кстати говоря, мимо меня все же проехало несколько автомобилей и водитель одного из них даже остановился, чтобы предложить помощь, с подозрением осматривая меня с ног до головы. Я вежливо отказалась и тогда он только пожал плечами перед тем, как благополучно скрыться за горизонтом. Кэтрин меня не догоняла. Либо она все еще лежала там без сознания, либо… не знаю. Честно, понятия не имела, что именно она хотела сделать, порезав меня, а, например, просто не попытавшись убить тем самым ножом. В голове не укладывалось произошедшее и поэтому, примерно к тридцати минутам пешей прогулки под палящим солнцем, я перестала об этом думать. Мысли теперь сходились только в одной единственной точке – вода. Вода, которой не было. Ну же, Стайлз, где ты?
Синяя Тойота явно превышала скоростной лимит, надвигаясь ко мне со стороны города, в которой я с облегчением узнала свою машину, а немного погодя и Стайлза за рулем. Он внезапно проехал мимо, но с громким визгом тормозов, оставляя на темном асфальте следы от шин, развернул автомобиль, тут же подъезжая ко мне.
Я знала, что он будет злиться. Предполагала уже тогда, когда только набирала его номер, чтобы попросить забрать отсюда. Знала и была ни капли не удивлена этому, когда услышала гневный вопрос, сорвавшейся с губ Стайлза, как раз в тот момент, когда он крепко держал меня за плечи, пытаясь добиться объяснения. Но вместо скорого ответа, который по идее, должна, наверное, была дать, я лишь неопределенно качнула головой. Меньше всего мне сейчас хотелось пускаться в объяснения, продолжая стоять на обочине пыльной дороги босиком. – Порез, - но Стайлз уже переключился на мою рану, вероятно, заметив темно-бордовые пятна на моем платье, лице и руках. – Я тебе все объясню, только давай уедем отсюда, - язык прилипал к небу от отсутствия влаги во рту и попытка облизать пересохшие губы тоже не увенчалась успехом. Но больше говорить не понадобилось, Стайлз все же не стал допытываться прямо здесь и сейчас, и я, наконец, залезла в машину, в салоне которой царила живительная прохлада от кондиционера. – Домой, только по дороге нужно заехать в аптеку, дома ничего нет для обработки ран, - в больнице не было никакой необходимости, порез не смертельный и, думаю, при небольшом старании и помощи Стайлза, с ним можно будет справиться в домашних условиях. А пока просто дайте мне воды. Воды, которой… Есть! Бутылка лежала между сидениями, под моим шарфиком, оставленным тут еще вчера после практики. Слава богу. Тянусь окровавленной ладонью сначала к бутылке, нервно хватая ее и лихорадочно не с первой попытки, наконец, откручивая крышку, чтобы сразу же поднести ее к пересохшим губам. Она прекрасна. Вода наполняла желудок, разливаясь, кажется, по всему телу и возвращая к жизни. Я пила до тех пор, пока от прозрачной жидкости не затошнило, а потом с громким вдохом оторвалась от горлышка бутылки и убрала остатки назад, потянувшись теперь к шарфу. Строгое «Рассказывай» Стайлза прозвучало, едва мы тронулись с того места, где он меняя смог найти, но говорить я была готова только сейчас. Вот прямо еще минуточку, чтобы перевязать шарфиком кровоточащую рану, пачкающую обивку салона и начну. Хотелось бы еще знать, с чего.
- Я виделась с Кэтрин, - что ж, если уж говорить правду, то без лишних разглагольствований на этот счет. – Прежде, чем ты что-то скажешь, хочу чтобы ты знал. Я не могла сказать тебе, потому что пыталась защитить, - господи, как же сейчас глупо это прозвучало. А ведь сначала действительно казалось, что она может угрожать Стайлзу. Этот ее фокус с оставленным посланием в моей квартире смог напугать достаточно, чтобы поверить. По факту же… Ну, если она и хотела убить меня, то… Нет. Она не хотела убивать, в том то и дело. Тогда что? – О встрече мы с ней договорились еще в отеле. О том, что она состоится, но не о деталях. Я не знала когда и не знала где. Не знала зачем. Только о том, что мы увидимся и тогда, может быть, мне удастся что-то узнать, - задумчиво проговариваю, наблюдая за дорогой. Рука начинала методично пульсировать, не переставая гореть. Больно. – Сегодня она написала мне и скинула координаты… стройки. Она знает, Стайлз. Она все знает. И про Ника тоже. А еще… - резко поворачиваюсь к нему, вспоминая кое-что важное из разговора. – Кэтрин сказала, что Ник тоже знает. Знает, кто его убил, - но судя по лицу Стайлза, я вообще не уверена, что сейчас для него это важно. Он злится. Злится и имеет на это право. – Прости, что сразу не сказала тебе, я должна была сказать, но… не сказала, - виновато произношу и морщусь от намокшего от крови шарфика. – Я не могла сказать. Хотела, но не могла, Стайлз, просто… пойми меня.

Отредактировано Lydia Martin (2022-03-22 11:36:51)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

28

- Я бы посмотрел на то, как ты это сделаешь, – ни один из доводов Лидии его не убедил, ровно как и уверения в том, что она сможет задать вопрос правильно, не вызывая подозрений. Ничего не выйдет. Точка, – Мы не будем звонить Дитону. И так достаточно его дергали по поводу и без, – подразумевая предыдущие ситуации, накопившиеся за последние полгода. Если они наберут его номер с целью спросить о чем-то вроде того, что сейчас так рьяно обсуждали, то это будет фиаско. Можно сказать, собственноручно распишутся в том, что всерьез где-то накосячили. Или, если точнее, это сделал Стайлз, в неудачный момент слетевший с катушек. Сложно ли соединить вместе эти два факта в один? Вообще ни разу. И тем более раздражает, что приходится вновь и вновь говорить об этом Лидии. Правда, каждый раз, когда пытается доказать свою точку зрения, он останавливается на "нет, мы не будем никому звонить", и на этом его объяснения заканчиваются. Поэтому, возможно, он высказывает мысль недостаточно четко, раз Лидия с некоторой периодичностью возвращается к обреченной на провал затее. И это на данную минуту не имело особого значения, потому что выразиться четче уже не смог бы. Просьба довольствоваться тем, что есть.
Вообще, вопреки своему не самому трезвому состоянию, Стайлз умудрился принять довольно мудрое решение отойти к бару в тот момент, когда Лидия начала ему угрожать, что было ударом ниже пояса, от которого сумел увернуться, просто не ответив.
- Мне не понравилось, – он демонстративно поморщился при упоминании ингредиентов. Немного подумав, в течение чего стянул с тарелки кусок сыра, Стайлз подтолкнул Лидии свой бокал с виски, – Если хочешь, попробуй. Обещаю, что после этого твои сливки попросят быть слизанными с кокосов.
Так, что он только что сказал?
Если вот посмотреть со стороны, ему казалось, что совсем не пьян. Это просто ... просто шутка. Неплохая шутка. Стайлз, не удержавшись, прыснул в кулак, едва не подавившись сыром.

- О, серьезно? Если ты не заметила, я никогда и не переставал быть параноиком, – Стайлз даже не успел подумать, прежде чем огрызнулся.
Он становится параноиком. Вот это открытие, надо же. Назовите хоть один день, когда им не был.
Пришлось закрыть глаза. Не только потому что каждый предмет, казалось, излучал свет, который резал лезвиями. Дико хотелось отключиться, как по щелчку пальцев. Но, хотя бы, это приглушало его реакцию на что бы то ни было. На данный момент – уже достаточно.

Дорога, шорох быстро вращающихся шин, рев двигателя. Шум. Все слишком громкое, яркое, мешало думать. Господи, да что же с ним такое?!
Стайлз судорожно кивнул, показывая, что слышал. Хорошо. В аптеку. Окей, он сконцентрируется на этой цели, обозначив аптеку как пункт назначения. Им нужно в аптеку. Чем обрабатывают раны? Как же давит на уши, голова сейчас распухнет... Он же прекрасно знает, как оказывать первую помощь, почему ему ничего не приходит на ум?
Бинты. Анти... Антисептик. Так, хорошо. Антибиотик? Кажется, да. И... И ранозаживляющее. Да. Черт, лишь бы не забыть ничего из этого до приезда. Вроде видел недалеко от дома аптеку, отлично, заедут туда.
Он краем глаза видел, что у Лидии была сложность с открытием бутылки. Даже думал предложить ей помощь, но тогда придется свернуть с дороги, да? Да, надо свернуть, и... Нет, не надо, она справилась сама. Судя по количеству крови, порез оказался глубоким.
Следующий раз возник порыв остановиться, когда Лидия сказала, что виделась с Кэтрин.
Лидия виделась с Кэтрин.
Стайлз в самом деле подумал, что ослышался. Она же не могла поступить так по-идиотски.
Он сжал руль так, что пальцы побелели.
- Защитить, – повторил эхом, кивнув. Защитить, значит. Его. Стайлза надо защищать, оказывается. А то вдруг на него напала бы девчонка, да? Как хорошо, что была Лидия, которая решила его защитить, только вот что-то пошло не так, и она теперь едет с разрезанной ладонью, из которой хлещет кровь, и почему-то тонкая ткань шарфа совсем ее не останавливает. Но зато защитила, да?
Еще с того вечера, как они были в отеле и говорили про Кэтрин, Лидия договорилась с ней встретиться. Показывала переписку с ней, где не было ни единого слова о предполагаемой встрече. Сосредоточиться. Надо собрать себя воедино, каждый осколок до последнего, иначе почему ощущает себя таким разбитым. Так, да... С того вечера. Либо Лидия удалила те сообщения, которые ему не предназначались, либо все случилось позже. Почему бы просто не спросить у нее? Да потому что Стайлз не сможет даже сформулировать этот вопрос нормально и тем более задать. Он точно сорвется, еще больше, чем уже успел. Не надо ничего отвечать. Аптека, потом дом.
Стайлз слушает, пока Лидия не заканчивает говорить. Он судорожно выдохнул сквозь зубы – преимущественно, потому что ему в голову по обеим сторонам всверливались ржавыми прутьями, явно намереваясь произвести трепанацию, или что там делают. Неважно. Не знает. Не может даже вспомнить, мышцы скручивает, и это слегка мешает сосредоточиться. Еще один выдох.
Того, что Лидия сейчас рассказала, было слишком много. У него никаких ресурсов не хватит, чтобы отреагировать.
- Спасибо, что защитила, – Стайлз вспомнил, что надо что-то сказать, и произнес, скрывая за равнодушием тот всплеск, который грозился прорваться. Проходит секунда, еще одна, третья и четвертая. Он с силой ударяет ладонью по рулю. И снова. Потом вновь вцепляется в него, продолжая вести машину дальше.
Сознание уходит в спящий режим, оставляя активной только одну задачу – не попасть в аварию по пути в аптеку. Спор может отнять слишком много сил. Сейчас нельзя это допустить. Глаза на дорогу. Больше не отвлекаться.
Он резко тормозит возле аптеки, отчего их обоих дергает вперед. Потянувшись расстегнуть ремень безопасности, Стайлз обнаружил, что так и не пользовался им. Вот почему при остановке он чуть не улетел в руль. Без единой фразы он выходит из машины по направлению к необходимой вывеске, даже не захлопнув дверь до конца, и через несколько минут возвращается с пакетом, внутри которого все необходимое для обработки раны и ее перевязки. Большую часть времени он потратил, силясь вспомнить, что же именно ему нужно – бинты... бинты... что-то еще. Что-то. Фармацевт помог.
Еще четыре минуты, и они дома. Квартира встречает ответным молчанием. Стайлз молча указывает Лидии в сторону кухни сразу, как только они переступают порог, ждет, когда она сядет за стол, и двигает стул, чтобы сесть рядом.
- Положи руку ладонью вверх, – его самого вело. Если бы не сидел сейчас, то неминуемо упал бы. И вдруг помутнение отпустило, оказавшись лишь временным. Он вытряхивает на стол все из принесенного пакета и некоторое время смотрит. Бинты нужно открыть. И отрезать нужное количество. Оперевшись на секунду, Стайлз поднимается за ножом, чтобы сразу вернуться обратно. Первым делом отматывает бинт, отрезает длинный шлейф, сматывает и смачивает антисептиком. Он кладет руку на пальцы Лидии, выпрямляя ладонь, и оценивает длину пореза – сначала обтирает кровь вокруг, потом проводит по краям раны.
- Потерпишь? – спрашивает, не поднимая на нее глаза. Куда ей деваться. Потерпит. Осталось совсем немного.
Стайлз уже не злился. Оставалась досада, но не больше. Злость ушла. Она сжирает слишком много энергии, которой и без того плескалось совсем немного где-то на самом дне. Он просто не мог позволить себе злиться сейчас. Тем более, на Лидию, по лицу которой видно, что больно, видно по каплям крови, побагровевшим на ее платье. Масштаб пореза оценен, необходимо теперь промыть рану, что и делает, поливая антисептиком сверху. Кажется, будто в этот момент он разделяет боль Лидии, часть беря на себя, когда продолжает сжимать ее пальцы, держа их еще крепче, чтобы она не дернула рукой, и оставляя на месте. Кровь вновь сочилась – ярко-алая. Артериальная. Порядок, вены не задеты.
- Все хорошо, осталось немного, – успокаивающе произносит, беря новый кусок бинта, и вытирает края раны. Кровь продолжает сочиться, но меньше. Больше не отрезает, разматывает часть и теперь уже кладет руку под ее ладонь, чуть сдавливая, чтобы сомкнуть края раны и начать перевязку поперек ее, перекидывая бинт сначала через большой палец, а после далее по запястью, и наконец завязывая узел над порезом, чтобы слегка перетянуть и остановить кровотечение, – Попробуй пошевелить пальцами. Не слишком туго? – интересуется перед тем, как встать и достать из морозильного отделения в холодильнике наполненную форму для льда. Стайлз кидает кубики в пустой аптечный пакет, завязывает и кладет на ладонь. Это лучшее, что пришло на ум, – Подержи, чтобы не было отека, – просит ее, начиная убирать грязные бинты, оставшиеся от обработки раны.

+1

29

[indent]Честно, у меня не получалось вспомнить, когда это мы без повода дергали Дитона, вопреки сказанному Стайлзом. Если мы когда-то и обращались к Друиду, то только потому, что другого выхода у нас уже просто не было. Он действительно мог помочь и всегда помогал. Он ведь наш друг, почему нельзя допустить мысль, что это сработает? Почему всегда категоричное «Нет, мы не будем звонить.»? А может наоборот – стоит позвонить? Как раз таки, привлечь кого-то еще, более знающего человека, кто много лет уже сталкивается с разного вида сверхъестественными существами. Зачем всегда пытаться справляться самостоятельно, для чего?
Но эти размышления я оставляю в себе, только молча качнув головой на отказ Стайлза звонить Друиду. И секунду поразмыслив, все же кое-что озвучиваю. – Хорошо, мы не будем звонить Дитону. Пока не будем. Но давай договоримся, что если в ближайшее время у нас не получится выяснить больше самостоятельно, а произойдет что-то еще, мы все же позвоним ему? – чем не компромисс? Мы не станем звонить сейчас. И я тоже не буду этого делать, но если вдруг у нас все же не хватит ресурсов, чтобы что-то найти, это может оставаться запасным вариантом.
- Тебе и не должно нравиться, это ведь мой коктейль, - с улыбкой отвечаю ему, когда Стайлз возвращается вновь за столик на уже не совсем твердых ногах. А потом он говорит что-то еще, от чего я, буквально только что сделав глоток Пина Колады и еще не успев его проглотить, едва не давлюсь от смеха, с трудом все же проглатывая. – Ты знаешь, я не буду пробовать, но и ты не будешь больше пить. Мы идем домой, по-моему, тебе уже достаточно, - посмеиваясь, я пододвигаю к себе его стакан с виски и не позволяю забрать. – Сливки, слизанные с кокосов… - повторяю, наигранно задумавшись. – Это звучит, как вид какого-то извращенного фетиша. Пойдем, - поднимаюсь из-за стола и намеренно пробегаю вперед к барной стойке, сразу же всучая недопитый виски и коктейль бармену, с просьбой убрать. Молодой парень не заставляет себя ждать и забирает напитки куда-то под стойку, переключаясь на нового посетителя бара. – Ты же сможешь дойти, да? Не нужно вызывать такси? – перевожу взгляд на подошедшего Стайла, с беспокойством отмечая, что походка то у нее более, чем нетвердая.

[indent]Молчание затягивается, а уровень напряжения только возрастает. Стайлз смотрит на дорогу, полностью сконцентрировавшись на ней и произносит в конце концов равнодушное «Спасибо, что защитила.», точнее он хочет, чтобы звучало именно так. Но я знаю, что он злится. Вижу по его напряженному взгляду, по поджатым губам, по заходившим на скулах желвакам. – Стайлз, - тихо произношу и он тут же резко ударяет по рулю ладонью, затем еще. – Стайлз, перестань! – прошу его, не сводя взгляда с дороги. Стало вдруг страшно, что машину поведет куда-нибудь на встречную полосу или же в другую сторону – кювет. Тоже такая себе перспектива, оказаться в перевернутом автомобиле. Я сильнее прижимаю шарф к ране и зажимаю ладонью, пока тянусь другой рукой к ремню безопасности, чтобы пристегнуться. Дальше мы едем молча. Чувство вины, мучавшее меня несколько дней до этого, не шло ни в какое сравнение с тем, что было сейчас. Видеть, как Стайлз злится из-за того, в какую ситуацию я сама же и умудрилась загнать себя, приняв глупое решение не рассказывать, было еще хуже, чем я просто хранить секрет. Я думала, станет легче, после того, как расскажу ему, но нет, легче не стало. Может еще и потому, что он молчал. Лучше бы говорил, честное слово. Говорил, что я не должна была так делать, что стоило бы подумать несколько раз, да что угодно! Чем полнейшее напряженное молчание.
Машина резко тормозит около аптеки и только ремень безопасности сдерживает, чтобы не улететь в бардачок. Я кидаю взгляд на Стайлза, но он так и не смотрит в мою сторону, молча покидая автомобиль. Откидываюсь на спинку сидения и тыльной стороной здоровой ладони провожу по липкому и пыльному лбу. Нам нужно поговорить. Необходимо поговорить. Черт.
Он возвращается с пакетом и автомобиль вновь резко трогается в сторону дома. Путь до подъезда, а затем и до квартиры тоже проходит в полнейшем молчании. Я не решаюсь заговорить.
И только в квартире он вновь находит взглядом мое лицо и одним кивком в сторону кухни отправляет меня туда. Я сажусь за стол и Стайлз пододвигает стул, усаживаясь рядом. Дальше он нарушает молчание, но только с необходимыми указаниями, вроде положи руку ладонью вверх, потерпи и прочее. Я закусываю губу, когда он начинает обрабатывать непосредственно саму рану антисептиком и морщусь, едва сдерживаясь, чтобы не дернуть рукой. А может и дергаю слегка, потому что Стайлз тут же крепче зажимает мои пальцы, продолжая обрабатывать. В голову приходит мысль, что необходимо прямо завтра, оказавшись в исследовательском центре, взять собственную кровь на анализ и проверить. Зачем-то Кэтрин медь порезала и себя тоже, чтобы потом свою рану прислонить к моей. Что это за странные манипуляции? Какой-то неизвестный ритуал? Может она заразила меня чем-то таким образом? Не понимаю. Необходимо выяснить.
- Попробуй пошевелить пальцами. Не слишком туго? – Стайлз заканчивает перевязывать мне руку и я послушно шевелю пальцами, вновь слегка поморщившись от резкой боли, при шевелении. – Не слишком, спасибо, - отвечаю ему, пытаясь поймать взгляд, но он тут же поднимается и идет к холодильнику, доставая оттуда лед, чтобы положить поверх перебинтованного пореза. Рука почти сразу замерзает и рану начинает неприятно от холода тянуть. Я наблюдаю, как он убирает со стола оставшиеся принадлежности и убираю пакет со льдом, чтобы подняться со стула и взяв его за руку свободной рукой, заставить все же взглянуть на меня. – Стайлз, прости меня. Прости, что не сказала. Спасибо, что помог с раной… Обещаю, больше никогда так не поступать, - я произношу извиняющимся тоном. – Это, в самом деле, было глупо, прости, - да, это правда было глупо. Невообразимо глупо не сказать ему сразу обо всем. Чем я тогда вообще думала? Ведь, возможно, встреча бы точно так же состоялась, только Стайлз был бы в курсе и рядом. Наверняка. Может в том случае получилось бы узнать больше. А так… Никакой информации, так теперь еще и глубокий порез на ладони, от которого точно останется шрам.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

30

- Да, я могу даже назвать дату, когда мы ему позвоним, – Стайлз хмыкнул, заранее предвкушая реакцию Лидии, которая явно не воспримет его слова положительно, – Двадцать четвертого декабря, чтобы поздравить с Рождеством.
Сейчас он уже не в состоянии серьезно обсуждать и думать на такие темы, когда приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться здесь и сейчас. Хорошо, что сходил за закусками. Нужно что-то есть, и тогда утро не будет слишком тяжелым. Да вообще твердо уверен, что несколько часов сна, и все снимет как рукой. Не так уж и много успел выпить, хотя бар почему-то подозрительно кружился.
Его слегка расстроил отказ Лидии попробовать виски. Она просто не знала, что теряет. И следом – возмущение. С чего это ему хватит? Не хватит. Вечер только начался, они едва успели сюда прийти. Стайлз потянулся, чтобы пододвинуть бокал обратно к себе, но, во-первых, промахнулся, и рука схватила пустоту, а во-вторых, Лидия отодвинула его подальше. Он разочарованно насупился.
- Подожди, куда? – более того, его бокал и вовсе оказался на барной стойке, врученный бармену. Да что же это такое происходит? Чистой воды грабеж, так просто не поступают. Стайлз поднялся следом из-за стола, и почему-то его ноги перепутались между собой. Левая стала правой, а правая левой, поэтому пришлось схватиться за стол, выпрямляясь. Порядок.
На предложение вызвать такси он решительно помотал головой. Ладно, можно допустить, что выпил чуть больше, чем рассчитывал, но вот эта последняя порция точно не усугубила бы ситуацию, и не надо было отдавать ее бармену. Более того, он достигает Лидию, приобнимает ее за талию со спины и шепчет:
- Как насчет того, чтобы в качестве расплаты... – так, стоило выражаться попроще, язык подозрительно заплетается, – Мы найдем взбитые сливки по пути и проверим этот фетиш на практике? – и потихоньку подталкивает ее в сторону выхода.

В голове звенело из-за тишины отката, наступившего, когда они наконец приехали домой, и был совершен последний рывок – обработать рану Лидии, перебинтовать и выкинуть последние следы проделанного. Стайлз устал думать и что-то пытаться понять. Что совершено, то уже совершено. Ничего исправить нельзя. Он сделал все от него зависящее, то есть не допустил заражение крови. А Лидия сделала, в свою очередь, все зависящее от нее – нарушила ряд обещаний, с которыми он был спокоен до сегодняшнего дня, что они оба верят друг другу и не будут делать ничего без обсуждения, оставаясь в безопасности. А оказалось, что Лидия его все это время от чего-то защищала, и эта его инициатива – провожать на практику, встречать с нее – оказалась ненужной, обесцененной затеей, к которой никто даже, по-видимому, не относился всерьез, кроме него самого, потому что Лидия все решила сама. Думать тут было не о чем.
Стайлз остановился-то буквально на секунду, решая, выйти ли из кухни, остаться ли здесь и спросить о самочувствии, когда она поднялась и взяла его за руку. Прикосновение было холодным. Захотелось переложить ее ладонь на пылающий лоб.
- Лидия, – он начал было говорить, но тут же раздраженно выдохнул, замолкая. Что он мог сказать? Ну, что? Что извиняет ее? Или что верит ей? Но это же все не так. Стайлз просто не хочет ни говорить об этом, ни размышлять, вообще ничего. Все уже сделано. Он не смотрит в ее сторону, опустив глаза вниз, – Ты понимаешь, что доверие не так должно работать? Это действует в обе стороны. Если я верю тебе, то почему ты тогда мне не веришь и не говоришь о чем-то? Да и как я тебе должен верить тогда? – он забирает свою руку из ее ладони, чтобы сжать переносицу. Черт, ему надо сесть или лечь, – Мне действительно казалось, что мы все обсудили тем вечером и пришли к одному и тому же мнению, а на деле ты в тот же момент, со всеми этими идиотскими обещаниями верить, продолжала от меня скрывать вашу планировавшуюся встречу. И знаешь, я даже не буду спрашивать, где еще ты обманула, – лучше бы и дальше оставаться не в курсе. Может, из остатков пресловутого доверия, которое на практике не имело никакого смысла, еще удастся что-то собрать.
Она даже не послушала его, что нужно держать лед на ране.
- Все-таки приложи обратно, – он указал рукой на оставленный Лидией пакет со льдом и вышел из кухни, чтобы зайти в ванную. Быстрый взгляд на отражение в зеркале дал понять, что выглядит он как-то не очень. Ладно, не первый раз.
Стайлз высыпал на ладонь пару таблеток, чтобы проглотить их и запить шумящей в кране водой, но рука, державшая емкость, неловко дрогнула, высыпая оставшиеся мимо. Он глухо выругался, опускаясь на пол, чтобы собрать их. Белые продолговатые таблетки с прямыми буквами, обозначающими название, на одной из сторон, – большая их часть перекочевала обратно, кроме нескольких, еще остававшихся на ладони. Две из них лежали вверх названием, и взгляд вдруг зацепился.
- Тайленол, – он прочитывает вслух и морщит лоб, не понимая. Читает наклейку с рецептом на самом флаконе – викодин. Стайлз переворачивает остальные таблетки, лежавшие на ладони – все тайленол. Высыпает еще несколько и рассматривает их – аналогично.
Это не те дроиды, которых вы ищете – в голове вдруг мелькнула фраза из Звездных Войн, совершенно не к месту.
Дверь, распахнутая слишком резко, ударилась о стену, когда Стайлз вернулся на кухню. Он высыпал с ладони таблетки на стол и сделал то же самое со всеми остальными, с дребезжащим звуком разлетавшиеся по дереву, несколько упали на пол. Это уже не волновало.
- Что это? – он поворачивается к Лидии, смотря на нее практически в упор. Не было смысла что-то скрывать. И так понятно, что свое пристальное внимание к его таблеткам она не утихомирила. Равно как не было смысла спрашивать, потому что очевидно и так, что их подменили, – Об этом я все-таки хотел бы знать, если ты потрудишься ответить, почему ты распорядилась моими личными вещами, хотя я тебя точно об этом не просил, – хотел сказать немного иначе – почему она вообще в его вещах рылась, но как-то смог выдать мягче, – Где таблетки, которые там были? – она же не могла их выбросить. Они должны быть где-то.

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » на обломках искалеченных судеб


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно