no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Истина в зеркалах [Death Note]


Истина в зеркалах [Death Note]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/Yna9uYL.png
[ Гриммджоу ДжагерджакЯгами Лайт ]

Гриммджоу Джагерджак — агент ФБР.
Гриммджоу Джаггерджак не такой идиот, чтобы не понять, что L — мёртв: этот сукин сын выводил его из себя на раз два, даже не смотря на то, что они ни разу не встречались лицом к лицу, чего не скажешь об идиоте, который охренел настолько, что решил выдать себя за него.
Гриммджоу Джагерджак намерен разобраться во всём этом дерьме и подправить лицо имитатору — между делом, так сказать, — чтобы тот больше не путал берега.

[nick]Grimmjow Jaegerjaquez[/nick][status]beast[/status][icon]https://i.imgur.com/m1Z3P5G.png[/icon][fandom]Death Note[/fandom][lz]I'm a king.[/lz]

Подпись автора

AU:
Inside the Fire [BNHA]
Пранк вышел из под контроля [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]

Личная тема:
— элегантный бомж-алкоголик;

Фэндомка, сюжет каста:
даби вынеси мусор

+1

2

Гриммджоу небрежно отпинывает пистолет в сторону, не позволяя мужчине дотянуться до него, и грузно опускается на него, усаживаясь сверху и придавливая собственным весом.

— Кристофер Доусон, вы арестованы. Ваши права... зачитают вам в отделении ФБР, но помните: все ваши словам могут быть использованы против вас и бла-бла-бла.

Гриммджоу раздражённо цокает языком и достаёт пачку сигарет из внутреннего кармана кожаной куртки, говорит:

— Ты же не против? — плевать ему на самом деле, что этот ублюдок думает на этот счёт, ответа он и не дожидается, тут же закуривает. Плёвое дело, на кой хер его вообще направили сюда? Ах, ну да: «Никто, Гриммджоу, кроме тебя не справится с этой задачей так хорошо — никому в здравом уме просто в голову не придёт, что ты можешь быть копом». — И тут и возразить нечего, в общем-то, Гриммджоу и правда в последнюю очередь похож на какого-нибудь полицейского и уж тем более он не похож на агента ФБР. Гриммджоу — это глухая агрессия. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять, что ему лучше не переходить дорогу, куда проще поверить, что он выбивает всё дерьмо из должников, чем в то, что он — ловит таких мудаков. Гриммджоу — это отсутствие какой-либо субординации, класть он хотел на это, как и на манеры поведения. Он выполняет свою работу? Выполняет. Охрененно выполняет, между прочим. Есть проблемы? Не будет. Гриммджоу всегда на передовой. Гриммджоу всегда в первых рядах, если надо решить кого посылать на внедрение в банду: ему даже играть не надо, чтобы поверили — с ноги войдёт и покажет чего стоит.

Каждый, кто скажет, что таким людям не место в ФБР, будет не един в подобном мнении. Гриммджоу даже отстраняли от работы за «превышение служебных полномочий», но, так уж вышло, что в своё время было кому надавить на нужные точки и подёргать за нужные ниточки, чтобы ему вернули значок и оружие. Мало кто был в восторге от этого — меньше всего сам Гриммджоу: он терпеть не может подачки и одолжения, и плевать он хотел на то, что это и не одолжение вовсе, а типо всратая благодарность. Око за око, ты мне — я тебе. Гриммджоу бесило это вдвойне, потому что он знал кто помог ему сохранить своё место. Всеми известный L, который однажды просто вторгся в его личную жизнь, потому что, видите ли, ему нужны навыки Гриммджоу и его «отвратительное ведение дела». Если у Гриммджоу и была на что-то аллергия, то была она на этого бестактного (да, не ему за такт говорить, и всё же) фрика. Гриммджоу не знал ни одного человека, который мог бы в равной степени отвесить комплимент и унизить одновременно. Гриммджоу — терпеть его не мог. Но не признавать чужие способности он тоже не мог: этот сукин сын на самом деле был умён.

Этот сукин сын мёртв.

И это раздражало ещё больше. Да как он вообще посмел сдохнуть?! Не он ли настолько осторожный параноик, что лица своего никому не показывал Гриммджоу, в общем-то, не идиот, он прекрасно понимает, что подобное поведение не просто прихоть труса — L просто не мог позволить себе работать иначе. L, к чьей помощи прибегает даже ФБР, попросту слишком ценен и опасен одновременно: знай каждый, как он выглядит, прожил бы, скорее всего, ещё меньше; даже столь гениальному человеку не хватило бы ресурсов, чтобы обезопасить себя от всего и учесть всё. Так как же так вышло, что оплошал?

— Гриммджоу, какого чёрта ты творишь?!
— Вы опоздали. — Гриммджоу лениво поднимается на ноги и втаптывает окурок в пол, бросая на соизволившее наконец добраться подкрепление раздражённый взгляд: — Дальше сами. У меня дела.

Гриммджоу не слушает, что ему говорят вслед — плевать. Пожалуй, он возьмёт отпуск. Плевать ему и на то, что отпуск могут не дать: пусть подавятся своим значком, если угодно. Впрочем, в данном случае, он знает, ему пойдут навстречу. А ещё он знает, что все убеждены, что L до сих пор занимается делом Киры, и вот тут-то уже какая-то несостыковочка сранная получается. Безусловно, Гриммджоу мог ошибаться в своих выводах — бес попутал, — но он не ошибается. Просто потому что тот, кто выдаёт себя за L сейчас, не бесит его так же сильно. Этого для Гриммджоу достаточно, чтобы быть убеждённым в своей правоте. Кто бы ни был этот ублюдок, но он, для начала, слишком вежливый; нет в нём той всратой и врождённой отбитости, которая была у L. В любом случае, если вдруг окажется, что Гриммджоу не прав, то он просто извинится, проблем-то.

Гриммджоу, как бы там ни было, любит свою дерьмовую работу, но не любит людей там. Сбежали, поджав хвост, стоило только узнать о смерти агентов, направленных на расследование дела Киры. И как это называется-то, а? То есть, мы работаем на благо мира, но ровно до тех пор, пока и непосредственно нам не будет угрожать опасность? Чем вообще это отличается от их повседневных задач? Никто не умирал в перестрелке? Да подобного дерьма валом, куда ни глянь. Но нет, репутация испорчена. Это их не касается. Лучше не заниматься этим делом, во избежание очередных жертв. Что за бред? Что они будут делать, если всё окончательно выйдет из-под контроля? Склонят голову в повиновении перед этим долбанутым на всю голову Кирой? Трусливые ублюдки.

Гриммджоу не любит людей там. Он в принципе не особо терпит кого-либо. Но способности некоторых признаёт, с кем-то даже неплохо уживается, не смотря на свой отвратительный характер. Одной из таких была Мисора Наоми, а может это из тех случаев, когда подобное к подобному тянется: её, в своё время, тоже не принимали; ну и идиоты. Имея достаточно едкий характер, она всегда держала всегда в руках — вбитые в голову и никому не нужные устои и рамки разрушали её, так думал Гриммджоу. Девчонка была по-настоящему талантлива и даже сумела прикрыть такой недостаток, как физические превосходство мужчин над ней в ближнем бою. Девчонка была по-настоящему глупа: променять карьеру, которой жила, ради какого-то придурка? Этого Гриммджоу не понимал и прямо сказал ей тогда, что она дура. Не его дело, впрочем, но, как ни странно, связь они с ней поддерживали — если угодно, то это можно было бы назвать долбанутой дружбой, в память о том, что когда-то, пусть и недолго, они были напарниками.

А потом связь оборвалась. Почти сразу после гибели агентов ФБР. Гриммджоу знал, что она собиралась поговорить L, но не знает, удалось ли ей это сделать или нет. У Гриммджоу вообще было отвратительно мало данных: всё же, когда дело касается L, то тут хрен найдёшь чего — всё держится в строжайшем секрете. Зато Гриммджоу знал, откуда стоит начать, и раз уж в этой Японии происходит некоторое дерьмо, с которым они явно не способны сами разобраться, то Гриммджоу летит в эту Японию.

С собой он почти ничего не берёт: небольшая дорожная сумка, перекинутая через плечо, оружие — запретите ему его, попробуйте — под грудой немногочисленных шмоток и папка с документами там же. С самолёта едет сразу в местный участок. Цепким взглядом оглядывает людей и морщится — грёбанная бюрократия, общайся ещё с мелким отребьем, прежде чем доберёшься до шефа.

— Мне надо поговорить с L. Скажите, что Киаран Сконьямильо прибыл, — с места в карьер, не размениваясь на приветствия и прочую ересь. Гриммджоу не гений стратегии и не любит попусту тратить время, Гриммджоу использует то имя, которым он назывался, когда работал с L: это была не просто придурь — необходимость в их деле. И от того, как поведёт себя человек, скрывающийся за именем L, будет зависеть и то, что предпримет Гриммджоу следующим шагом. Если же эти идиоты за стойкой не захотят пропускать его дальше... есть у него пара мыслей, что можно сделать в таком случае, и не один из этих вариантов не понравится местной полиции.

[nick]Grimmjow Jaegerjaquez[/nick][status]beast[/status][icon]https://i.imgur.com/m1Z3P5G.png[/icon][fandom]Death Note[/fandom][lz]I'm a king.[/lz]

Подпись автора

AU:
Inside the Fire [BNHA]
Пранк вышел из под контроля [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]

Личная тема:
— элегантный бомж-алкоголик;

Фэндомка, сюжет каста:
даби вынеси мусор

+1

3

Лайт — L.

Он до сих пор не может в это поверить. Не может свыкнуться с тем, что L больше нет, что победа далась ему так легко и так бескровно. Его заточение не было простым испытанием, и всё же это действительно было несложно — довести Рем до крайности, до отчаяния, заставить её пожертвовать собой ради этой идиотки.

Какая потрясающая ирония: он и Кира, и величайший детектив современности. Незаслуженно, но Лайта не интересуют заслуженные регалии; он и так добился всего, за что радел. В конце концов, разве сам L не присваивал себе чужие имена? Об этом Лайт узнал уже постфактум, но ничуть не удивился. В этом был весь L — ложь на лжи, сотканной из лжи. Но теперь весь мир — в его руках, а L гниёт в могиле, и никто, кроме Лайта, не знает, какой величайший промах он совершил. Никто и никогда не узнает. Это будет их маленькая тайна. Ирония, чертовски смешная шутка. Разве тебе не смешно, L? Смейся, чёрт побери!

Он упивается собой и осознаёт это — ну и что, он имеет на это право! Он победил. Победил! П о б е д и л. Жизнь без L снова — прежняя. Некому больше встать у него на пути. Некому бросить вызов. Некому постоянно дышать в спину, напоминая о своём существовании и зависая отточенным до бритвенной остроты мечом над шеей. L висел на Лайте тяжестью неподъёмных цепей, но теперь его руки свободны, он свободен. Миру больше нечего ему противопоставить. Он выставил на шахматную доску L, поставил всё на единственную фигуру, и бесславно проиграл, в то время как Лайт идеально разыграл свою партию и потерял только одну жалкую пешку.

Наконец-то он ПОДОХ!

Лайт становится раздражительнее и мрачнее с каждым днём. Игра в расследование дела Киры надоедает ему уже через полгода, если не раньше. Всё одно и то же, по кругу, и если поначалу его забавляет водить за нос целую команду полицейских, включая собственного отца, то теперь ему безудержно скучно. Недалеко то время, когда каждая страна в этом мире признает его власть, и его не интересует, что будет дальше, потому что это очевидно — он сделает то, что собирался. Построит новый мир — такой, каким видел его с детства, и никакая надоедливая муха ему больше не будет помехой.

Он счастлив, что L больше нет.

Он сидит в штабе, когда приходит сообщение о том, что какой-то псих заявился в отделение токийской полиции и прямо, во всеуслышание, заявил, что хочет поговорить с L. Лайт не понимает, на кой чёрт его дёргают — меньше всего он хочет тратить время на каких-то отбросов, которые таскались и продолжают таскаться за легендой. Мало ли, кто это. Сумасшедший фанат. Журналист. Детектив. Просто псих. И разбираться он тоже не собирается, а потому даёт чёткие и недвусмысленные инструкции: слать подальше. В завуалированной форме, конечно же — Лайт всё ещё играет свою роль, и играет её прекрасно. Никому и в голову не может прийти, что в его словах есть какой-то подтекст, что он не желает видеть иностранного гостя (а в сообщении содержалось указание на это) потому, что ему неинтересно, а не потому, что он очень занят зацепками по делу Киры, и не может себе позволить отвлекаться, а дураков в мире много, не реагировать же на каждого. По делу Киры приходит такой ворох фейков, что замучаешься в них разбираться и каждый проверять. Хотя, на самом деле, фейки идут ему на пользу: занимают время и внимание детективов, дают им возможность почувствовать себя полезными, развить бурную деятельность. Как будто от их команды есть толк. Как будто все они приносят пользу обществу.

С ним все согласны — он умеет быть убедителен, — и Лайт сразу же выбрасывает визитёра из головы. Он действительно занят — думает о том, что пора передать ведение дел Киры Мисе. Теперь, когда L больше нет, она абсолютно бесполезна. Другого такого уже не будет, а значит, её глаза бога смерти Лайту тоже не очень-то нужны. Но и вреда от неё пока что никакого, поэтому она до сих пор живёт, дышит одним с ним воздухом, греет его постель, чем вызывает, на самом деле, больше раздражения, чем удовольствия. Так что пусть поработает. В конце концов, L больше нет.

L больше нет. Неправда. L есть. Просто теперь он — Кира.

Подпись автора

[хронология]

+1

4

«Вот это как раз то, что называют проёбом», думает Гриммджоу, когда ему, пусть и вежливо, но дают отворот-поворот. Столь фееричного провала со стороны человека, скрывающегося под лицом L он, честно говоря, не ожидал. Это же надо быть таким идиотом, чтобы даже не удосужиться пробить по базе данных. Конечно же он знает, что запросить эту информацию может не каждый, но ты же грёбанный L, разве нет? Гриммджоу может понять за каким хером вообще понадобилось скрывать его смерть: в мире началась бы паника, уровень преступности, скорее всего вырос бы, или же — что вероятнее, — все заведомо приняли бы проигрыш перед Кирой, поняв, что даже величайший детектив не смог справиться с ним; проиграл. Гриммджоу приподнимает верхнюю губу в оскале — «проигрыш L» вяжет во рту и дерёт глотку. В это невозможно и не хочется верить. Что за хрень тут вообще произошла, что подобное — допустили? Раздражает. Как же, мать его, это сильно раздражает. Настолько сильно, что Гриммджоу не сдерживается и хватает за вороты пиджака стоящего перед собой офицера, резко дёргает на себя, заставляя завалиться на стойку и рычит в лицо, не сводя горящего взгляда:

— Слушай сюда, ублюдок. Ваш так называемый L только что серьёзно проебался. И если ты не хочешь, чтобы я выбил из тебя всё дерьмо — советую убедить его в необходимости встречи со мной, — Гриммджоу не удивляет то, что L отказался от встречи — это-то как раз закономерно, этот фрик никому не показывается, — Гриммджоу просто знает: от разговора бы L не стал отказываться или связался бы с ним сам очередным хитровыебанным способом. Но вот так сразу слать пресекать любую возможность контакта, пусть и их сотрудничество нельзя было назвать тесным? Это хрень полная. Настолько хрень, что Гриммджоу поверить не может в то, насколько быстро его подозрения оправдались.

Он небрежно, почти брезгливо отталкивает от себя офицера, зыркает на подоспевшую охрану убивающим взглядом и едва сдерживается, чтобы не сплюнуть прямо на пол этого отстойника.

— Кажется я забыл сказать главное: я грёбанный агент ФБР и, если не верите мне, то пусть ваш главный позвонит куда надо или пробьёт по базе данных. На это-то вы, бестолочи, способны? — вообще-то Гриммджоу предпочёл бы, чтобы начальство ничего не знало об этом, но на случай, если всё же узнает, у него есть на это вполне оправданное основание, из-за которого, в общем-то, он, не смотря на так называемый отпуск, остался со значком, который не догадался показать, и оружием. Гриммджоу приехал в Японию, чтобы расследовать исчезновение Мисору Наоми. Хрень, мог бы кто-нибудь сказать — и получил бы по ебалу, — но Наоми была хорошим агентом, а единственный грех за Гриммджоу — его бесконтрольный характер. Как служащий же он был одним из лучших и выделялся высоким процентом раскрываемости дел, как будто личная жизнь его в принципе никак не интересовала. Не то чтобы она особо была у ФБР в принципе, но некоторые (как эта дура) умудрялись строить семьи или уже имели их, для Гриммджоу же его личной жизнью была сама работа.

— Пол часа. Ровно столько я готов ждать. Не согласитесь — пеняйте на себя. Мне плевать кого вы приведёте: L или кого-то, кто работает с ним, — просто сделайте это. — Гриммджоу не собирается слушать чужие оправдания и покидать это место раньше времени он тоже не собирается. У него не особо много терпения — скорее у него нет его вообще — и больше всего на свете он не терпит, когда его пытаются наебать, а именно это и делает этот мудила под чужим именем. Да Гриммджоу ему лицо разукрасить готов просто за то, что он позорит L. Как бы сильно Гриммджоу терпеть не мог этого сукина сына — он был хорош; он был чёртовым гением, который на самом деле что-то делал для этого грёбанного мира, а не просто языком чесал. Каким бы фриком он ни был — он мог позволить себе это, потому что его поступки, не просто говорили лучше слов, они подтверждали их и подкрепляли ещё сверху нерушимым фундаментом. И вот что интересно: кто тогда занимается делом Киры теперь? На что вообще этот сброд надеется? Как же это бесит. Какой же это бред.

— И вот ещё. Мне нужен кто-нибудь, кто отвезёт меня в гостиницу. Плевать в какую — я нихрена не ориентируюсь в этой вашей Японии.

[nick]Grimmjow Jaegerjaquez[/nick][status]beast[/status][icon]https://i.imgur.com/m1Z3P5G.png[/icon][fandom]Death Note[/fandom][lz]I'm a king.[/lz]

Подпись автора

AU:
Inside the Fire [BNHA]
Пранк вышел из под контроля [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]

Личная тема:
— элегантный бомж-алкоголик;

Фэндомка, сюжет каста:
даби вынеси мусор

+1

5

Лайт занят — действительно занят. В отличие от остальных, он всё ещё учится в университете и просто не может позволить себе сдавать позиции хоть по одному предмету. Он всё ещё лучший во всей Японии — теперь уже не ученик, но студент. Это даётся ему легко, но требует времени — прорву времени. Если в школе он мог посвятить учёбе всего себя за неимением других интересных дел, то теперь приходится выкраивать время урывками и выбирать между работой, учёбой и сном. Обычно он жертвует сном, но не слишком усердно — мозг нужен ему соображающим, а не тормозящим в элементарных вещах из-за недосыпа.

И именно сейчас, когда Лайт занят, его снова дёргают. Какой-то кретин — ах, да, тот самый, — закатил истерику прямо в участке. Психованный иностранец с цветной шевелюрой, которого уже повязали бы, не окажись у него значка ФБР. ФБР? Опять?.. Глядя на сообщение в телефоне, Лайт лихорадочно прокручивает в голове события последнего месяца. Он где-то наследил? Нет, всё без изменений, его тактика работы по-прежнему безупречна. Даже L бы к нему не подкопался, а уж какой-то агент средней руки — и подавно. А ещё он вспоминает, как много проблем было от той женщины, как там её имя… Жены ещё одного агента. Лайту тогда стоило больших трудов уболтать её. Упёртая попалась особа. Как же её звали?.. А её мужа — или жениха? Он не помнит. Слишком много имён, настолько много, что все они сливаются в сплошной поток строк на разлинованной бумаге.

«Он требует гостиницу», — читает Лайт в сообщении и чувствует, как начинает закипать. Столько шума — и из-за кого? Из-за очередного ноунейма, возомнившего себя звездой?

«Отведите его в гостиницу, — пишет Лайт в ответ. — Вечером я сам с ним свяжусь». Ему пытаются возражать — этот тип дал всего полчаса, но Лайту плевать. Он не пойдёт на поводу у какой-то истерички. И L бы не пошёл. Внимание, однако, уделить придётся — мало ли, кого там принесло. Лайт уже и забыл, насколько раздражающе дотошными могут быть американцы. А если у этого кретина найдётся какая-то важная информация, придётся поддерживать с ним связь или даже встретиться, иначе люди не поймут его настойчивого нежелания идти на контакт с тем, кто может помочь следствию. И почему он до сих пор от всех них не избавился, за исключением отца? Хотя отец тоже бывал той ещё занозой в заднице.

— Надеюсь, он не распугал всех сотрудников, — притворно вздыхает Лайт, обращаясь к сидящему рядом отцу. — Подумать только: заявиться в отделение и во всеуслышание требовать такое… Эти американцы.

Отец согласно что-то вторит ему, не отвлекаясь от своей работы: ему на случайного крикуна тоже плевать, до тех пор, пока он не услышит что-то действительно стоящее и не зацепится. Тогда уж вопьётся клещом и не отстанет от этого… как его?.. Киаран Сконьямильо? Итальянец? Такое имя и произнести-то с первого раза трудно. Впрочем, если он из ФБР, то вряд ли имя настоящее. Если дойдёт до личной встречи, чего Лайт постарается всеми силами избежать, нужно взять с собой Мису, под любым предлогом. Это будет нелегко сделать, в конце концов, она долгое время была подозреваемой, но Лайт что-нибудь придумает. Это несложно — достаточно дать ей координаты внешности и посадить куда-нибудь в соседнее здание, наблюдать за входами и выходами. Американца (итальянца? Какая разница, они все на одно лицо) с цветными волосами она точно не пропустит.

Вообще-то, Лайт может хоть сейчас уладить всё это по-тихому и без шума — отправить кого-нибудь в нужный отель с ноутбуком и поговорить. Но не хочет. Его воротило от одной мысли о том, чтобы идти на поводу у чьих бы то ни было требований. Ещё ему не указывали агенты ФБР. Единственный, кто осмеливался на такое, уже мёртв.

Лайт косится на соседнее сиденье. Оно пустое, хотя полчаса назад там сидел Мацуда. Лайта не раздражает, когда его занимает кто-то посторонний, он просто делает вид, что там никогда не сидел L, что L вовсе не существовало, пока этот кто-то не встанет, наконец, и не перестанет мозолить периферийное зрение, слишком хорошо развитое у Лайта.

Подпись автора

[хронология]

+1

6

Судя по всему, этот нынешний L то ещё ссыкло. Или он возомнил себя богом? Похрен, в общем-то. Гриммджоу дал ему шанс, тот — просрал его. Не хочет говорить? Не велика потеря — Гриммджоу узнает всё сам, пока ждёт, когда эта царская задница соизволит связаться с ним. Гриммджоу только хохочет в голос, когда ему говорят, что отведут в гостиницу и чтобы он подождал. Гриммджоу хохочет так искренне и громко, что кажется стёкла вибрирует от его смеха, а живот начинает ломить от боли. Гриммджоу смотрит на них с пренебрежением и сочувствием, требует, чтобы ему подготовили все данные, которые у них есть на Киру. Так быстро, насколько это вообще возможно; оставляет номер телефона (купленный в местном аэропорту), по которому можно с ним связаться. Хотя бы это — они способны сделать? Или для того тоже должна схлопнуться вселенная? Или это ему тоже ждать до тех пор, пока этот придурок не найдёт время на него? Кем вообще себя возомнила местная полиция, что смеет ФБР гнать за ворот? Смелости им не занимать. Проблем теперь — тоже.

Он шагает уже за офицером, который блеет, что отвезёт его в гостиницу, когда вдруг вспоминает, что за всем этим ебучим цирком забыл об ещё одной причине, из-за которой он теперь и находится в этой стране, и которая стала достойным поводом для него без лишних проблем находиться здесь, как должностное лицо. Он решительно направляется обратно к стойке, игнорируя то, как нервно отступает мужчина, успевший протереть собой её, на шаг назад: да пусть хоть в штаны наложит, главное, чтобы на вопросы поставленные отвечал.

— К вам должна была заходить девушка, Мисора Наоми, помните её? — он называет приблизительную дату и даже находит фотографию (он же не идиот ехать, не раздобыв её перед этим), офицер заметно расслабляется и оживляется, понимая, что бить его не будут, о чём-то перетирает на своём китайском с напарником и только потом отвечает: «Да, хорошо помним», — «Кажется, она хотела увидеться со следователями, ведущими дело Киры, но в отделении никого из них не было на тот момент», — «Поговорите с Ягами Лайтом: тогда он здорово помог ей», — «Нет, больше она не приходила». — Потом он принялся расхваливать этого Ягами Лайта, и какой он умный, и какой он хороший, не человек — ангел божий. Блять, да признайся ему в любви и потрахайтесь, как это к делу относится? Плевать Гриммджоу хотел на этого хрена. Но перетереть с ним за ту встречу и правда будет не лишним. Гриммджоу отмечает это в голове и только после этого даёт отмашку ожидающему его офицеру, чьё имя он даже не удосужился попытаться запомнить, что готов ехать.

Гостиница оказывается вполне сносной, но Гриммджоу не обиделся бы, даже если бы его привезли в сарай: ему вообще плевать где жить, главное, чтобы крыша была над головой и связь ловила. Офицер просит прощения за ситуацию в отделении и кланяется, Гриммджоу — закатывает глаза и говорит, чтобы он валил уже прочь. Да что с этими япошками не так? Сам он извиняться даже и не думает: не его проблемы, что они идиоты и строят из себя хрен пойми что.  Ожидание — это то, что Гриммджоу терпеть не может. Ему жизненно необходимо что-то делать, и это ещё одна причина, почему он не просиживает штаны в штабе, как это делают некоторые агенты. Гриммджоу просто сам свернёт кому-нибудь шею, если будет слишком долго находиться в четырёх стенах, и остаётся только надеяться, что так называемый L, не заставит его ждать слишком долго: тогда придётся вытрясти душу из каждого в местном участке, и он даже сможет сделать это на законных основаниях, если не поленится заняться бюрократией. Сейчас же он скидывает сумку на кровать, достаёт пистолет и убирает его за пояс штанов, берёт документы и падает в кресло, утыкаясь в чтение. «Вот же отстой», думает, когда понимает насколько ничтожно мало информации было получено от посланных тогда в Японию агентов ФБР. Правильнее было бы сказать, что её вообще нет. Впрочем, кое-что интересное он всё же находит, а именно — списки людей, за которыми они вели наблюдение: Рэй Пенбер — унылый придурок, угробивший карьеру Наоми — следил за тем самым ангелом, ниспосланным с небес, Ягами Лайтом. И если его встречу с Наоми можно было ещё назвать совпадением, то это уже было как-то слишком. Или мир настолько тесен, или этот Ягами Лайт лох, которых свет не видывал, или — он как-то причастен к исчезновениям Мисоры, а то и вовсе связан с Кирой.  Одно Гриммджоу не мог понять: неужели здесь все настолько идиоты, что никак не связали эти события? Может стоит вернуться в участок и там расспросить их подробнее? Вот же дерьмо-то, надо было сразу об этом подумать, но тогда Гриммджоу не придал значения этому, тогда — его бесил сам факт, что этому придурку уделяют столько времени, когда он спрашивал о другом. Гриммджоу бросает взгляд на часы и думает, что он подождёт пару часов. Если через два часа L не подаст никаких признаков жизни, то тогда вернётся в участок и начнёт расследование без его участия. Хотя бы исчезновение Наоми он должен раскрыть. Она заслуживает того, чтобы родные знали правду.

[nick]Grimmjow Jaegerjaquez[/nick][status]beast[/status][icon]https://i.imgur.com/m1Z3P5G.png[/icon][fandom]Death Note[/fandom][lz]I'm a king.[/lz]

Подпись автора

AU:
Inside the Fire [BNHA]
Пранк вышел из под контроля [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]

Личная тема:
— элегантный бомж-алкоголик;

Фэндомка, сюжет каста:
даби вынеси мусор

+1

7

«Наконец-то он успокоился и свалил», — приходит сообщение, и Лайт с облегчением вздыхает. Только этого ему не хватало — разбираться с шумихой в полицейском участке. Он откидывается в кресле назад, на спинку, и прокручивает в голове непроизносимое имя, которое пришлось прочесть несколько раз — Киаран Сконьямильо, — но то не отзывается никакими ассоциациями. Он уверен, что вспомнил бы фамилии кого-то из агентов, которых убил руками Рэя Пенбера. Рэй Пенбер — точно, так его звали. Оставил где-то не подчищенные хвосты? Если уж L не смог ничего на него найти в связи с той ситуацией, значит, нет смысла волноваться. Если где-то что-то и осталось, притянуть это к делу Киры и связать с ним, с Лайтом, не получится.

От чёртового ФБР одни проблемы. ФБР — правоохранительная структура Соединённых Штатов, и на территории Японии без согласования с местной полицией прав у них — ноль. Каким умственно отсталым нужно быть, чтобы притащиться в полицейский участок и начать размахивать значком, или что он там делал? От Интерпола не приходило официальных запросов, Лайт узнал бы об этом в первых рядах. Значит, либо этот альтернативно одарённый врёт, либо его визит — личная инициатива. Жаль, конечно, что о нём теперь известно всем вокруг. Если он внезапно умрёт, никто и не заметит, но если Лайт просто откажется с ним сотрудничать, у отца и остальных возникнет много нежелательных вопросов.

Он пробивает полученное имя по базе данных, но не находит ничего, стоящего внимания. Только несколько коротких заметок о том, что Киаран Сконьямильо работал над каким-то делом под прикрытием и при участии L. Что ж, это многое объясняет.

Лайт ждёт, как и обещал, до вечера, прежде чем связаться с этим Сконьямильо — сидит в кресле перед микрофоном, игнорируя смс-сообщения от Мисы. Мису он послал к гостинице ещё два часа назад — на тот случай, если Сконьямильо решит прогуляться в ожидании соединения с L, но Мисе скучно, у неё хороший интернет и возможность делать миллион селфи, и Лайт с трудом сдерживается, чтобы не швырнуть телефоном в стену. Наконец, он не выдерживает и берёт в руки телефон, чтобы написать ей: «Пожалуйста, не отвлекайся. От этого зависит, смогу ли я прийти сегодня пораньше».

Плохо, что в их штаб-квартире собрались все, кроме того человека, что понёс ноутбук к Сконьямильо. Все греют уши в жажде получить хоть малейшую зацепку, узнать хоть толику новой информации от этого бесноватого. Лайт постукивает кончиком пальца по кнопке включения микрофона, надеясь, что ему не придётся слишком уж явно изворачиваться в разговоре. Он понятия не имеет, каким объёмом данных обладает Сконьямильо. Уж точно не большим, чем обладал, в своё время, L, но люди — как флюгеры. Пусть некоторые, например, отец или Мацуда, верят в его непогрешимость полностью и безоговорочно, другим достаточно просто взглянуть в ином направлении, и из друзей они превратятся в свору собак, готовых перегрызть ему глотку без суда и следствия. Это тоже нужно учитывать.

L мёртв уже столько времени, а его действия, его связи до сих пор аукаются Лайту. Сколько всё это придётся вычищать? Год? Десять лет, двадцать? Ничего, Лайт терпелив, подобные мелочи не способны вставить ему хоть сколько-нибудь ощутимые палки в колёса и помешать идти к своей цели.  «Слышишь, L? — думает он, нажимая кнопку разговора и представляясь его именем. — Ты уже не сможешь мне помешать. Никогда. Ты сдох, просто ОТСТАНЬ».

Разумеется, L его не слышит. Нет ни Ада, ни Рая, из которых он мог бы его слышать. Хотя, о каком Рае речь? Если бы L куда и попал, то только в Ад — туда ему и дорога. Он не был святым. Если на чистоту, от Лайта его отделяло не так уж много — мнимая вера в собственную справедливость, в справедливость закона. Если бы тетрадь попала не в руки Лайта, а в руки L, что изменилось бы? Кто из них двоих, в итоге, стал бы Кирой?

Бессмысленные рассуждения. Первым Кирой может быть только один человек — Ягами Лайт. Всегда. В любом развитии событий. А вот L может быть кто угодно. Что интереснее — и важнее, — как L вёл бы диалог с человеком, которого знает по старому делу? Есть ли вообще смысл притворяться L, или стоит дать этому агенту понять, что с ним говорит тот, кто и не думает притворяться человеком по имени L; тот, кто просто взял себе его имя, чтобы продолжать его дело, чтобы преступность по-прежнему пребывала в страхе перед величайшим и непобедимым детективом? Пожалуй, второй вариант. Судя по истерике, он и сам догадался, что Лайт — не тот самый L, с которым ему уже довелось поработать, и притворяться будет глупо. Нужно расположить его к себе, раз уж всё-таки не удалось избавиться от него сразу. Не факт, что Миса сможет оперативно его устранить.

Подпись автора

[хронология]

+1

8

Гриммджоу сам не замечает, как засыпает. Прям так, как сидел — в кресле. Он просыпается резко, как от толчка, распахивает глаза и тупо пялится прямо перед собой, в потолок. Вентилятор гудит и мельтешит перед глазами, как мельтешат мысли в голове: первые секунды он вообще не понимает где находится и какого хрена происходит вообще? Ах, ну да, он же прилетел в эту сраную Японию, чтобы понять какого хрена произошло с L, куда пропала эту дура Мисора и связано ли это с Кирой. Гриммджоу не стоило сразу с ходу да в этот дебильный участок переться: он сел на первый же рейс из США до Японии, перед этом бодрствую несколько дней подряд; прошлое дело хоть и было плёвым, но выматывало — но хули ему? Подумал он тогда и, полный непробиваемой решимости, сразу принялся за новое, которое сам же и себе придумал. Гриммджоу зевает во весь рот и с трудом поднимается на ноги: от неудобного положение ломило буквально всё, как будто он не один из лучших агентов ФБР, а ему уже за пятьдесят и хоронить давно пора. Он бросает взгляд на часы и матерится, когда понимает, что провалялся в отрубе четыре часа. Вот ведь срань. Пропущенных на телефоне нет, значит этот придурок L решил поиграть в целку и не даваться так сразу, будто желая цену набить себе. О, милый, ты давно уже в минусе и должно произойти чудо, чтобы хотя бы до нуля подняться.

Он разминает затёкшие мышцы и решает, что отложит поход в участок на завтра: к чёрту этих дегенератов, едва ли он добьётся от них слишком много информации, пусть это будет крайней мерой, если от этого L он ничего не добьётся. Интересно, знает ли он кто такой Ягами Лайт? Гриммджоу начинало казаться, что об этом золотом ребёнке знает каждая собака в Японии — иррациональное более чем полностью, но настолько тогда, в участке, восторженно распинались о нём охранники, что становилось тошно; не говоря уже о том, что он успел столкнуться с Наоми и, возможно, с Рэем Пенбером, который следил за ним. Гриммджоу тянется к внутреннему карману за сигаретами и вспоминает, что вчера скурил последнюю, а новые так и не купил. Тут вообще курить-то можно? Плевать. Он снимает куртку и скидывает её на кресло, достаёт из сумку бандану, которую повязывает на лицо, скрывая рот и нос, накидывает олимпийку с глубоким капюшоном, скрывающим вторую половину лица. Так себе мера предосторожности, быть может вообще граничащая с паранойей, но уж лучше он будет параноиком, чем сдохнет от сердечного приступа, не успев переступить порог гостиницы. Гриммджоу уже засветился, тогда он совсем об этом не подумал — зря.  В будущем это может стоить ему жизни. Сейчас же он предпочтёт лишний раз не светить лицом на улицах в стране, где люди дохнут, как мухи.

Гриммджоу не пользуется лифтом, спускается по лестнице на первый этаж, думает, что надо избавиться от снятого в участке видеоматериала; на ходу набирает вбитый заранее номер телефона и требует уничтожить записи. Говорит: «Если понадобится ордер — предоставлю», — и он на самом деле сможет это сделать. У Гриммджоу полностью развязаны руки и он мог бы обратиться вообще на самые верха ФБР, его бы даже послушали, возможно со словами: «Хочешь сдохнуть — пожалуйста. Но подкрепления ты не дождёшься, что бы ты там не нашёл», — но послушали. На самом деле не в их интересах, чтобы он дох, и именно поэтому. И поэтому же Гриммджоу говорит, что хочется разобраться в исчезновении Мисоры Наоми: в этом нет ничего подозрительного, они были напарниками, — но ничего не упоминает о деле Киры, как будто его это не волнует. Впрочем, думает Гриммджоу, этот старый пердун скорее всего догадался. Последний оплот здравомыслия, и тот прогибается над вышестоящими. Грёбанная политика, сколько же дерьма от неё.

Найти место, где можно было бы разменять доллары на йены оказалось задачей не из простых, учитывая, что японский он не знает от слова совсем — может стоит нанять переводчика? — но Гриммджоу с грехом пополам справляется с этой задачей. К счастью, с супермаркетом возникает меньше проблем: ещё выходя из здания он приметил один, построенный прямо через дорогу. Он покупает какую-то быстрозавариваемую лапшу, пиво и сигареты, в номер возвращается только через час. Через пятнадцать минут — когда подносит ко рту вилку с этой дрянью, от которой скручивает живот от голода — стучат в номер и он не сдерживает раздражённого: «Бля». — Вилка с грохотом падает на журнальный столик и он направляется к двери, на ходу проверяя пистолет за поясом — старая привычка, от которой он так и не избавился, даже и не думал избавляться.

Гриммджоу кривит губы в ухмылке, когда человек, прервавший его первый ужин за два дня, говорит, что он от L и может связать их в любой момент. Гриммджоу театрально кланяется, скалясь, и говорит: «Пожалуйста, проходи», — чувствуй себя, как дома, идиот.

Когда Гриммджоу говорят, что он может начинать, тот даже и не думает приветствовать его и представляться — он уже представился, на кой хер ему это делать ещё раз? Они оба прекрасно знают с кем собираются говорить.

— Не знаю какого хрена произошло и не буду спрашивать на кой чёрт вы скрываете смерть L, но первое, даю вам зуб, — он кивает в сторону идиота, притащившего ноут, —  вашего засланца,  я выясню. — Гриммджоу разваливается в кресле удобнее и закидывает ногу на ногу, упираясь стопой о колено: — Но это потом, — достаёт купленные сигареты и прикуривает прямо в номере, игнорируя всё возможные и невозможные правила: если угодно, он готов заплатить их сраный штраф, — сейчас же меня интересуют две вещи. Первое, что вам известно о Мисоре Наоми, — и второе, что вы можете рассказать о парне, с которого ссытся весь полицейский участок, Ягами Лайте?

[nick]Grimmjow Jaegerjaquez[/nick][status]beast[/status][icon]https://i.imgur.com/m1Z3P5G.png[/icon][fandom]Death Note[/fandom][lz]I'm a king.[/lz]

Подпись автора

AU:
Inside the Fire [BNHA]
Пранк вышел из под контроля [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]

Личная тема:
— элегантный бомж-алкоголик;

Фэндомка, сюжет каста:
даби вынеси мусор

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Истина в зеркалах [Death Note]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно