no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Ghost in the Fog [Death note]


Ghost in the Fog [Death note]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

GHOST IN THE FOG
https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3385/45002.jpg
Yagami Light x L
Edgefield street house

Величайший детектив современности и ещё более величайший серийный убийца путём невероятной дедукции и своего непревзойдённого гения вычисляют призраков.
— Есть здесь кто неживой? —

Подпись автора

[хронология]

+1

2

Фургон тяжеловесной махиной тормозит в нужном месте. Снаружи клубится туман; густой и вязкий, он стелется над землёй. Соседние улицы сокрыты за непроглядной белёсой пеленой, лишь проступают едва различимые очертания домов и деревьев. Лайт косится на циферблат часов: десять вечера. Днём сюда ехать нет смысла, вся активность начинается ближе к ночи.

В фургоне всё обклеено заметками, а доска на стенке исписана знакомым почерком Мацуды. Лайту здесь не нравится — всё слишком неаккуратно, слишком хаотично. Бессистемно. Даже оборудование пусть и разложено на полках, а не свалено в кучу, расположено неудобно. Хочется всё переставить, выбросить весь хлам, и ноутбук на привинченном к полу столе, тоже, кстати, не мешало бы почистить — L им всё равно не пользуется, а у Лайта глаз начинает дёргаться от пёстрых обоев и огромного количества иконок на рабочем столе.

Информации — ноль, только гипотетическое имя цели, — но к этому Лайт уже привык. В конце концов, это их работа — собирать данные, анализировать полученную информацию и предоставлять вердикт. И всё равно, пряча за пазуху тетрадь — не ту самую тетрадь, а обычную, для записей, уж больно нестабильно ведёт себя техника в таких местах, и заметки на телефоне или планшете становятся ненадёжны, — Лайт невольно задумывается: какого чёрта он здесь делает? Почему они в США, гоняются за призраками, новой страстью L, если только это слово вообще можно применить к нему? Ладно, допустим, Лайту и самому интересно, как всё это работает. В его картину мира, в его взгляды закоренелого материалиста призраки вписываются так же плохо, как боги смерти, однако раз есть вторые, почему бы не быть первым?  Но L что, заняться больше нечем?

«Либо это — очередная проверка, — думает Лайт, отправляя туда же, за пояс, ультрафиолетовый фонарь. — Может быть, он хочет посмотреть на меня в работе, пусть и в такой экстравагантной? Но что ему это даст? Ты вычислил тип призрака за девяноста секунд, поэтому ты — Кира? Бред какой-то. Решил сменить обстановку? Нет, L не бросает начатых дел, особенно сейчас, когда преступники продолжают умирать в прежнем темпе».

Хорошо, что с ним всё ещё остаётся Рюк. Персональный бог весьма полезен, когда находишься в доме с агрессивной нечистью, которой плевать, Кира он там или нет. Умирать Лайт не собирается, и хотя в прошлый раз Рюка просто вышвырнуло из дома во время атаки, обычно он хотя бы предупреждает о перемещениях призрака или вовремя включает свет. И сейчас он стоит на дороге, обтекаемый туманом, и таращится на тёмную громаду дома, сам похожий на какого-нибудь мифического ó͘ни — честно говоря, куда больше, чем ó͘ни настоящий. Что вообще ó͘ни делает в штатах?

«Всё это напоминает дешёвый сериал для подростков», — проносится в голове раздражённая мысль.

Писк ЭМП уже снится Лайту по ночам — он просто ненавидит этот допотопный прибор, больше похожий на пульт от телевизора, но самое худшее не это. Худшее — то, что на него… Снова. Надели. Н а р у ч н и к и. Серьёзно — как будто L боится, что Лайт куда-то убежит, очутившись в другой стране, или пойдёт убивать преступников, заперевшись в подвале. В прошлый раз — тот самый, когда призрак вышвырнул Рюка из дома, как котёнка, эта дурацкая прихоть едва не стоила жизни им обоим — убегая, Лайт зацепился цепью за перила. То, что призрак оказался медлительным и шёл за ними с явной неохотой было поразительным везением.

«Если я ещё раз зацеплюсь хоть за что-нибудь, — мрачно думает он, проверяя заряд на телефоне, которым пользуется вместо громоздких камер и фотоаппаратов, — я задушу L грёбаной цепью. И в суде меня оправдают».

А ведь ему ещё и водить этот фургон приходится. В Японии права выдают только с восемнадцати, а в штатах Лайт их получить просто не успел бы, поэтому пользуется поддельными — возить их некому, все заняты делом. Делом Киры, который таскается по чужим домам и сломя голову носится по лестницам с распятием в руках, спасаясь от очередной агрессивной сущности. А Эл водить, разумеется, не умеет — или не хочет, Лайт так и не понял, да и не хотел вдаваться в подробности. Ему же лучше — лишняя практика, хотя не то чтобы он в дальнейшем собирался снова садиться за руль фургона или автобуса. Обычной машины ему вполне хватит для жизни среднестатистического, ничем не примечательного студента.

Подпись автора

[хронология]

+1

3

Когда в руки L попадает тетрадь с выверенным на обложке «Death Note», всё, наконец, встаёт на свои места. Боги смерти существуют. Можно убить человека, просто записав его имя в эту тетрадь. Он бы никогда не поверил в это, если бы не занимался делом Киры лично. Если бы не был свидетелем. Если бы, нависая тёмной фигурой, не скалил клыки в ухмылке Бог смерти, назвавший себя именем «Рюк». Пропущенные пазлы встают в пустые зазоры, собирая целостную картину в голове: слежка, которая не дала тогда желаемого результата — убийства, записанные на клочке листа из тетради, спрятанные в упаковке из-под чипсов, — обмен тетрадями в Аояме, где так же находился Ягами Лайт, Амане Миса и любовь с первого взгляда, Кира, второй Кира, убийства, «Ты знаешь, L, Боги смерти любят яблоки».

Когда в руки L попадает тетрадь смерти, он знает, что её необходимо проверить, чтобы знать наверняка работает ли правило тринадцати дней. Знает L и то, что сделать ему это не дадут. Чувство справедливости шефа Асахи (Ягами) не позволит ему это сделать. Лайт, конечно же, будет вторить ему. За ним подтянется Мацуда и даже если и будет тот, кто думает так же, как и L, поддержит он сторону первых. Знание того, что в мире существуют Боги смерти и такое оружие, как простая тетрадь, способная убивать, не развеивают подозрений L — укрепляют их. Все сомнения, что у него были до этого — сколь бы сильно L не хотелось этого признавать — рушатся под новыми данными, подкрепляющими его версию, а не опровергающими. Ягами Лайт — Кира. Ягами Лайт умён и горд, не умеет проигрывать. Ягами Лайт изначально имел на руках козырь, который отбивал всякое здравомыслие с лёгкостью Джокера. Мог ли Ягами Лайт заставить своего Бога смерти вписать новые правила? L был склонен думать, что — да.

Когда в руки L попадает тетрадь смерти и он узнаёт о существовании Богов смерти, он понимает: его смерть — неизбежность. Нет смысла больше скрываться, это тоже самое, что пытаться избежать Цунами — стихийное бедствие не подвластно воле человека, можно лишь попытаться оттянуть неизбежное, оставить после себя что-то, что поможет остальным довести дело до конца, основываясь на его опыте. L хочет сделать как можно больше, получить, как можно больше информации и подсказок. У него есть ещё немного времени и он знает: Ягами Лайт не способен убить, просто зная его лицо — иначе сделал бы это давно, — способна Амане Миса, второй Кира. Он не знает почему так, хотел бы знать, но это сейчас не главное. Он не может запретить видеться им, его доводов недостаточно будет для того, чтобы убедить всех их в необходимости этого: все уверены, что L перегибает, что Ягами Лайт не виновен, кто угодно, но только не он. Но L может увести Ягами Лайта от Амане Мисы. Как можно дальше. Он знает, убийства продолжаться, знает, что Амане Миса непременно допустит ошибку, не имея чётких указаний от Лайта, знает: рано или поздно ошибку допустит и сам Лайт.

Однажды в руки L попало дело, которое говорило о существовании призрака в доме, тогда он отнёсся к этому скептично, сейчас же был намерен проверить это. Если существуют Боги смерти, то может и не только они? Если границы здравомыслия настолько стёрты, то возможно всё. L на самом деле интересно узнать правда ли это, бросать дело Киры он не собирается — это будет его последним делом, — но ничто не мешает ему вести несколько дел одновременно, особенно, если главный подозреваемый будет скован с ним одними наручниками, а второй ходит по краю.

Удивительно, но оказалось, что призраки и правда существуют. Отчаянный шаг оправдал себя и, в конечном итоге, они смогли собрать достаточно данных, чтобы можно было классифицировать их по разным типам: О́ни, Полтергейст, Демон, Близнецы, Банши.. таких они смогли определить двадцать. На каждого призрака — три типа улик, которые с уверенностью отметали все остальные варианты. Иногда, конечно, не удавалось найти третью или оборудование выходило из строя, тогда пришлось изучить и их повадки, уникальные особенности. Впрочем, грань порой была столь неощутима, что L вынужден был признаться самому себе, что они в тупике. Но только самому себе. Ватари собрал всё необходимое оборудование, что-то приходилось делать на коленке: даже имея все ресурсы, некоторые приборы просто невозможно было создать лучшего качества, как и не было на это времени.

Удивительно, но Бог смерти — устрашающий с виду, порождение неведомой им силы — оказался очень кстати в их новой работе, и порой был совершенно бесполезен против паранормальных явлений. На каждое действие есть своё противодействие, да? К нему L привыкает очень быстро, сразу, после того, как видит. Теперь задача L — наблюдать. Не упускать Ягами Лайта из виду, не упускать то, как он разговаривает с Рюком. Как много Бог смерти сделает, если Лайт скажет? Где та грань, когда он не будет следовать воле Киры? Почему следует? У них договор? Общий интерес? L не должен упустить ни одной детали. Каждая мелочь важна. Поведение Лайта — важно. И первое, самое важное, что замечает L: оно снова меняется, как тогда, когда его взяли под стражу, лишив доступа к любой информации, оставив под надзором на пятьдесят дней. Грань, не заметная для остальных, но слишком явная для самого L.

L подхватывает ключи со стола, встроенного в фургон, и бросает взгляд на маркерную доску: «Джон Джексон», — так, вероятнее всего, зовут их призрака сегодня. Фонарь, радио в задний карман, от чего и без того низко посаженные штаны спадают ещё ниже, и ЭМП. Этого должно хватить для первого захода. С помощью ЭМП он сможет определить близкое к предполагаемому место обитания призрака: удивительно, но чаще всего они предпочитают выбирать одну комнату, пусть и порой меняют её, тогда как фильмы навязывают, что они просто не способны покинуть место смерти — даже если эта школа, то настигнет он тебя везде. В жизни же всё оказалось куда прозаичнее и сковано определёнными условностями — одно конкретно место, ровно до тех пор, пока не начнётся атака. Если же атака началось, то беги, что есть сил, и прячься где-нибудь; если он тебя не заметит и не поймёт где ты спрятался, то есть шанс, что выживешь. Интересен вот ещё какой факт: призраки, оказывается, следуют манерам больше самого L — никогда они не будут проходить сквозь стены, чтобы убить тебя, а вежливо откроют дверь и посмотрят там ли ты. Впрочем, есть один, который сразу телепортируется, если знает твоё местоположение, с ним надо быть осторожнее. Как и ещё с парочкой. Стоит признать, что цепь, сковывающая его и Лайта, не самое удачное решение и подвергает их обоих риску, но менять этого решения L не намерен. Его не пугает смерть, он просто не хочет проигрывать и считает своим долгом поймать Киру; сколь бы размыты не были его собственные границы, Кира — не видит их вообще. Кира всё то, что ему отвратительно и интересно в равной степени, это азарт и грех в первозданном виде, это притягательность и непринятие. Это тот, кого он обязан отправить на смертную казнь, и его друг. Единственный друг. Возможно L просто оттягивает время, понимая, что в этом сражении не может быть финала, который удовлетворил бы его до конца, как понимая, что его победа, в любом случае условна: умрёт он или умрёт Кира — это не столь важно; в обоих случаях останется незавершённость. L прекрасно знает, что он должен сделать и не стал бы колебаться, если бы пришёл этот момент: чувства — не то, что хоть единожды могло ему помешать, они тоже условны. Но происходящим сейчас он на самом деле наслаждается. Как наслаждался борьбой с Кирой с самого начала: достойного противника не так просто найти — их попросту нет, L смёл их одного за другим, поднявшись так высоко, насколько это было вообще возможно. Сколь бы это не было бы неправильным, но глупо отрицать очевидное: L нравилось это противостояние столь же сильно, как он не мог принять факт того, как много жизней было отнято просто по прихоти Киры. Неважны причины по которым тот решил убивать, не останавливаясь ни перед чем, важен сам факт: он серийный убийца и такое прощать нельзя.

Дом встречает их безмолвной тишиной, лишь лязг цепи, сковывающей запястья, нарушает её; темно так, что протяни руку — пальцев не увидишь. L даже проверяет, протягивает, склоняет голову, не мигая вглядываясь в темноту — ничего не видно без фонаря; щёлкает им, разрезая темноту ярким светом по кругу, и ступает глубже в пустующий дом. Ещё и туман за окном. Чего L так и не смог понять, так это почему в подобных домах и такую погоду туман пробирается и в помещение? Иногда, пожалуй, стоит уметь опускать логику и принимать действительность такой, какая она есть.

— Проверим сперва двери, — он тянет Лайта за собой без предупреждения, сразу ведёт туда, куда считает нужным, ЭМП молчит, — думаешь найдём здесь доску Уиджи? — удивительно, но и она существует, охотиться, правда, за тобой до конца жизни никто не будет, хотя утверждение это спорное: если они спровоцируют атаку, то жизнь может оборваться в тоже мгновение. L не боится умирать, если они умрут здесь оба — тоже неплохой вариант, потому что тогда Кира узнает вкус поражения и его планам не суждено будет исполниться. Но умирать он, тем не менее, не спешит. Ещё не время.

— Рюк, посмотри генератор в подвале. Мы, тем временем, осмотрим гараж, — Бога смерти он тоже не спрашивает, просто будничным тоном раздаёт указания, как привык. В конце концов, всё это в их общих интересах, а Бог смерти, по всему видимому, от их группы не может далеко удаляться. Интересно, потому что Ягами Лайт — Кира, или из-за тетради, пусть и надёжно спрятанной, но перевозимой из штата в штат вместе с ними?

Подпись автора

AU:
Inside the Fire [BNHA]
Пранк вышел из под контроля [BNHA]


BREAKING THE SILENCE [BNHA]

Личная тема:
— элегантный бомж-алкоголик;

Фэндомка, сюжет каста:
даби вынеси мусор

+1

4

Удивительно, с каким воодушевлением L взялся за эту работу. «Воодушевлением» Лайт считает то, что так называемый великий детектив собственной персоной ездит по чужим домам и рискует своей жизнью вместо того, чтобы отсиживаться в штабе и сопоставлять улики, полученные ценой жизни других людей. Насколько Лайт уже успел понять, Эл себя и свою жизнь бережёт. Не зря ведь за столько лет его личность так и не смогли вычислить. Но с другой стороны, этот осторожный, заботящийся о своей безопасности человек просто сел рядом с ним на стул и сказал: «Я — L». Это ненормально. Но что в L вообще нормального? И судя по тому, как L рискнул, встретившись с ним в первый раз, когда он собственной персоной выходит в мир, это значит, что он «воодушевлён».

L раздаёт указания и даже не ждёт беспрекословного подчинения — просто воспринимает, как данность, то, что ему не перечат. Это злит, но Лайт давно научился усмирять гнев рядом с ним. Мимикрия спасает ему жизнь, помогает в противостоянии; у Лайта есть то, чего нет и не будет у L — гибкость, способность ради цели сыграть свою роль и прогнуться. И теперь он делает то же самое: позволил надеть на себя наручники, хотя и не собирался скрывать своё недовольство (любой нормальный человек был бы в ярости от подобного решения), покорно покинул страну ради какой-то ерунды. Интересной ерунды, с этим Лайт поспорить не мог, но для него — бесполезной. Всё то время, что они потратили на работу, Лайт изучал записи и поведение потусторонних сущностей, пытался понять, какую выгоду из них можно извлечь, но — тщетно. Это просто сгустки враждебно настроенной энергии, ничего больше. Отпечатки личностей, которые никак нельзя использовать.

Когда L умрёт, а он умрёт, и скоро, не случится ли с ним то же самое? Не останется ли он в огромном пустынном небоскрёбе тенью, преисполненной яростью или тоской по жизни? Не пожелает ли эта тень мести? Лайт бы хотел встретить его — мёртвого, пустого, не способного более никак ему помешать. Просто чтобы посмеяться в последний раз.

Рюк недоволен — он хочет яблок, а не выполнять прихоти жалкого человека, но всё равно послушно скрывается в подвале. Цепь натягивается, в запястье врезается наручник, и Лайту приходится проследовать за L в гараж в поисках генератора. Чувство опасности витает в воздухе, плещется в темноте, окутывающей со всех сторон; Лайт тоже щёлкает кнопкой включения фонаря, и луч света прорезает непроглядную черноту. Легче, однако, не становится. Ещё до получения тетради смерти он свыкся с мыслью о риске, который будет в его жизни, ведь он собирался поступать на юридический факультет и идти по стопам отца, а преступники отнюдь не цветами в полицейских кидают, но это — опасность совершенно иного рода. Он не в равных условиях с потусторонними сущностями. Человек против человека — здесь победа зависит от многих факторов, включая силу и ловкость, но человек против призрака?

Лайт ненавидит чувствовать себя беспомощным, а сейчас L заставляет его ощущать именно это.

Щитка в гараже нет, и Лайт на удачу щёлкает выключателем на стене. Над головой вспыхивает тусклый свет, заливает просторное пустое помещение: машины ожидаемо нет, на ней хозяева дома уехали, прежде чем передать ключи от дома. Где-то над головой слышится глухой удар — что-то упало, и это явно не Рюк страдал ерундой — за ним не водилось подобного.

— Мы бы управились куда быстрее, если бы могли разделиться, — говорит Лайт, выключая фонарь, чтобы не слепил глаза. Знает, что L скорее удавится и его заодно удавит, но не снимет наручники, и всё равно не оставляет попыток уболтать его. Цепь злит, но ещё больше Лайта злит пустой, абсолютно необоснованный риск: у него нет тетради, только несколько клочков, оторванных от страниц. И если умрёт L, умрёт и Лайт. Он не собирается умирать, хотя совершенно не против, чтобы призрак, или демон, или кто-нибудь ещё стал его нежданным союзником. От Мисы никакого толку помимо того, что она продолжает убивать преступников, тем самым отводя подозрения от Лайта.

А ещё если L умрёт, а Лайта призрак по каким-то причинам пощадит или не заметит, выбраться он всё равно не сможет, не волоча за собой на собственной спине чужой труп. А L слишком тяжёлый для такого щуплого тела — это Лайт отметил ещё во время их драк. И вряд ли L хранил ключи от наручников в кармане джинсов. Лайт не удивится, если они вообще остались в штаб-квартире в Японии.

— Если ты хочешь сделать работу хорошо, — добавляет он, разворачиваясь к выходу и рывком утягивая L за собой, — тебе стоит это снять. Я не хочу умереть, зацепившись слишком длинной цепью за дверную ручку.

Подпись автора

[хронология]

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Ghost in the Fog [Death note]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно