no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Night Crawling.


Night Crawling.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[nick]Lavendel Mitternacht[/nick][icon]https://i.pinimg.com/originals/d1/8e/a0/d18ea04e06ba6e84d04c852ad999a6c1.gif[/icon][fandom]OC[/fandom][lz]Sometimes I need your lovin'
Sometimes I stab you in a back[/lz][sign]Правда до последней капли[/sign][status]дотошная журналистка[/status]

Lavendel Mitternacht х Brigham Tanner
https://i.pinimg.com/originals/a6/70/4a/a6704aa5da66e516a74a1a329c0b89a8.jpg
[size=10]the devil's calling

У маленьких и с виду приличных городков всегда есть обратная сторона, так уж заложено. И молодой журналистке пора бы выучить этот стереотип прежде, чем ехать расследовать убийства.

Отредактировано Camilla Macaulay (2021-11-23 20:42:48)

+1

2

Дождь барабанил по крыше машины. У него был свой, одному ему ведомый ритм. Можно было поддаться ему и настроиться на умиротворяющий лад. А можно — пойти против природы. Таннер пока не решил. Ему не нравился дождь днём, когда его прохладные капли скользили по поверхности начищенных ботинок, грозя испортить их блеск. Он любил его вечером и ночью. Когда переодевался в джинсы и куртку, а затем уходил на поиски приключений. Он так называл это — приключения. Проказы, баловство, шалости. Что угодно, но не то, чем творимое его руками являлось в действительности.

Но как отнестись к дождю в декабре? Наверное с раздражением. Равно как и к резким переменам погоды. Он и проехал то всего ничего — пересёк мост через реку, которая отделяла один город от другого, и даже до Фортвилля не добрался, а уже к лобовому стеклу прилипли снежинки. Одна, две, три — десяток. Декабрь брал свои права. И вот уже шагая к бару, оставив машину где-то в углу стоянки так, чтобы она не бросалась в глаза, Бригам утопал в снегу, что сыпался на него с небес, как в дурацком кино.

Вообще-то его религия запрещала пить алкоголь. А ещё кока колу, кофе, курить. Убивать людей, кстати, тоже, но как известно — иногда можно. Как и стаканчик виски со льдом. Его-то Таннер и заказал у хмурого и вечно всем недовольного Томаса. Бар, с его дубовыми столами и деревянной обшивкой, был брутален, как и его владелец. Говорят, когда-то здесь встречались мафиози, которые приезжали из другого штата к кому-то из своих. Из тех, что почили на лаврах дурной славы, и теперь лишь изредка помогали семье дельным советом. Об этих временах говорили отметины от пуль на стене возле окна. Может быть, конечно, кто-то из забулдыг перепил и устроил пальбу, но легенда была куда красивее. По крайней мере — по мнению местных.

Она привлекла его внимание сразу как только вошла. Светлые волосы, дерзкий макияж. В Бригаме слишком много от хорошего парня, каким его растили, чтобы он навечно думал шаблонами. Раз одинокая женщина заходит ночью в бар — она не против приключений. Шалости. Впрочем, последнее не сегодня. Возможно, не сегодня. Потому, что у Таннера были свои правила. И первые встречные не входили в его тайный список. Невозможно проникнуться человеком, если ты не сказал ему хотя бы пары слов. Ему всегда нужен был душевный контакт. Без этого — всё не то.

Незнакомка садится за стойку. Её локоть почти касается руки Бригама. Он поворачивает голову. Встречается взглядом с блондинкой. Усмехается. Если в обычное время его улыбка полна тепла и радушия, то сейчас их дополняет нечто тревожное. Грустное, быть может? Хотя нет. Он ведь ещё не решил — оплачет ли эту девушку или же отпустит с миром в душе. В его улыбке, во взгляде, в том, как он смотрел на сидящую рядом с ним девушку змеилась тьма. Её было сложно увидеть за фасадом из обаятельных черт и ужимок, но она была здесь, словно часовой на своём посту. И никогда, никогда не спала. Даже не дремала ни разу.

— Не советую брать здесь коктейли. Они ужасны. Лучше что-то чистое, — он смотрит в сторону окна, — Как этот чудесный первый снег. Будь он неладен.

Странник, которого непогода застала в пути. Вот его история. А её? Бригам очень любил хорошие истории.

— Я могу подсказать.

[nick]Brigham Tanner[/nick][status]мормон и маньяк[/status][icon]https://i.postimg.cc/qBXv0H2J/S0gQ.gif[/icon][sign]Если бы Бог давал английский перевод слово за словом, тогда Он дал бы его на подобающем английском Б. Х. Робертса, а не на верхне-ньюйоркском диалекте Джозефа Смита.[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Люди пытаются убить в себе гнев и ненависть, а я доброту и любовь. Но одно без другого не может существовать.[/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

3

[nick]Lavendel Mitternacht[/nick][status]дотошная журналистка[/status][icon]https://i.pinimg.com/originals/d1/8e/a0/d18ea04e06ba6e84d04c852ad999a6c1.gif[/icon][sign]Правда до последней капли[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Sometimes I need your lovin'
Sometimes I stab you in a back[/lz]

Фортвилль был небольшим городком на самом севере Пенсивании, почти на пересечении со штатом Нью-Йорк. И Ванду туда привело дело. Работа. Любимая работа, что является редкостью в наше время. Хотя, конечно, будь она специальным агентом ФБР, Миттернахт была бы довольна больше, но ее фамилия говорила сама за себя - немка, пусть и с двойным гражданством, работать в спецслужбе не могла. Приходилось довольствоваться криминальной журналистикой, быть стервятником, как о них говорят. В Фортвилль ее направила газета «Чикаго Трибьюн», должности в которой девушке удалось добиться уже в свои двадцать четыре - дотошная. Очень дотошная. Помимо основной работы, Ванда вела свой подкаст, входящий в «Тру Крайм Коммьюнити». И новое дело могло помочь ей и в хобби в том числе.

И этим снежным вечером журналистка, расположившись в местном мотеле «Фулл Мун», направилась сразу в бар. Даже не распаковав вещи. Такова была ее маленькая традиция - каждое новое место она встречала с их выпивкой. Завтра ей все равно предстоит воевать с местной полицией, которая, хочется надеяться, будет сговорчива. Набросив на плечи кожаную куртку, она заперла небольшой номер и перешла дорогу - бар располагался практически напротив. Девушка прошла через зал, присела за стойку. Рядом сидел мужчина. Симпатичный, явно проявляет к ней симпатию - по взгляду видно. Но Миттернахт не намерена заводить бесполезные знакомства в городках, которые посещает по работе. Но мужчина все же заговаривает с ней.

- Да, я ожидала, что хороший «Космополитен» мне тут не найти, - хмыкнула Ванда. - Но, извини, если ты хочешь познакомиться, то я пас.

Она привыкла, что за ее дерзким внешним обликом, серьёзного журналиста никто не видит. Но Миттернахт того и не желала. Ей даже нравилось контрастировать в глазах других людей. Должно быть, она, в своих драных джинсах, косухе и тяжёлых ботинках, походила на студентку-неформалку. Да и пусть. Такое Ванда звала «ловлей на живца» - она ведь приехала маньяка искать. Освещать его дело, если быть точной, но все же, на самом деле, - искать.

Но что-то в этом мужчине все же было. Интуиция подсказывала, что он, так хорошо одетый, может быть кем-то важным в городе. Так, может, это позволит ей получить поблажку в расследовании?

- Хотя, знаешь, - выдохнула она, улыбнулась. - Прости за грубость - только приехала. И от хорошей выпивки бы не отказалась.

+1

4

Она отказывает ему. Набивает себе цену или действительно не расположена к знакомствам? Бригаму известно — бывает ведь по разному. Некоторым кажется, что если они скажут: «Нет», то это подстегнет того, кто что-то предлагает войти в раж. И Таннер, даром что сын, внук и правнук проповедников, которым на роду написано лезть к не желающим Божьей благодати изо всех щелей, знает, что такое быть упрямым. Однако сейчас он видит в отказе девушки Господню волю. И отворачивается. Делает глоток, считает до десятки. Медленно. Очень медленно.

Он успел заметить, что она выглядит броско, почти вызывающе, но, при этом, что-то в выражении её лица даже в моторике пальцев, говорит о том, что блондинка — вряд ли так уж проста и однозначна. Студентка? Приехала к родственникам? Может быть — работа? Другой бы сказал — стриптизёрша, но Бригам не любил лёгких путей, равно как и лёгкие ответы. В его случае обмануться, низвергнуть с пьедестала, означало начать кое-что другое, не менее волнующее.

О чем Таннер вспоминал иногда с трепетом, иногда — с отвращением, но думал об этом непрерывно. Эта фантазия — греховная мысль, не покидала его никогда. Как семечко яблока, что забилось между зубов. Оно всегда — где-то тут. Кружит над головой, ползёт под ногами, скалится из-за угла. Он никогда не был одинок. Потому, что всегда в его голове жила мысль о смерти. Чужой смерти. Как избавлении от зла бытия.

Он пришёл в этот мир, чтобы спасти несчастных. Всех тех, что звонили по телефону доверия и, захлебываясь слезами, говорили о том, как им больно. Его сердце не могло выдержать столько боли. Тогда и появилась идея о миссии. Та, что грела Бригама в эту ночь. Но конечно было и кое-что ещё. Помимо фантазий о спасении. Он сам ощущал боль и стремился выплеснуть её, как гной из раны. Когда лилась кровь болело чуть меньше. О да.

Восемь. Девять. Десять. Теперь он снова смотрит на блондинку. Передумала. Почему-то Таннер не удивлён. Ему нравится глядеть на то, как снежинки тают в её волосах. Она красива. Слишком — для этого захолустья. И это снова пробуждает массу вопросов. Но мужчина не задаёт ни одного. Пока.

Делает знак Томасу, заказывает выпивку — для дамы виски с колой, для себя — текилу. Жестом приглашает сесть за столик. Закуривает. Ещё один грешок, который никогда бы не сделал тот, другой Бригам. Тот, другой носит запонки и отглаженные рубашки. А этот — чёрную косуху и джинсы. Роднит одежду лишь цена. Тот, другой никогда бы не пошёл в бар. Но его и не знают в ночном Фортвилле. Он спит сейчас в кровати своего дома на Шарминг-стрит, утром встанет и отправится в свой кабинет «Центра психологической помощи». Именно туда звонили все те девушки, кто пропал в окрестностях. Заблудшие души обрели покой.

— Итак, — Бригам улыбается, — Ты здесь по делам или на отдыхе? Да, предлагаю без церемоний — сразу на «ты».

В уголках глаз сбились морщинки. Его имя — Джереми. И Таннер не врёт. Просто представляется вторым своим именем.

— А как мне называть тебя?

Он откидывается немного назад и смотрит собеседнице в лицо. Его взгляд — прямой, открытый. Если ей захочется, то она прочитает в нём всё, что нужно. Вот только редко у кого хватает пытливости на это.

— Если не хочешь откровенничать — не надо. Придумай, что захочешь. Да и тебе… Вряд ли интересна моя правда.

[nick]Brigham Tanner[/nick][status]мормон и маньяк[/status][icon]https://i.postimg.cc/qBXv0H2J/S0gQ.gif[/icon][sign]Если бы Бог давал английский перевод слово за словом, тогда Он дал бы его на подобающем английском Б. Х. Робертса, а не на верхне-ньюйоркском диалекте Джозефа Смита.[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Люди пытаются убить в себе гнев и ненависть, а я доброту и любовь. Но одно без другого не может существовать.[/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

5

[nick]Lavendel Mitternacht[/nick][status]дотошная журналистка[/status][icon]https://i.pinimg.com/originals/d1/8e/a0/d18ea04e06ba6e84d04c852ad999a6c1.gif[/icon][sign]Правда до последней капли[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Sometimes I need your lovin'
Sometimes I stab you in a back[/lz]

Он заказывает им выпивку, зовёт ее за стол. Ванда делает глоток. Язык щиплет газировкой, но девушка лишь дружелюбно улыбается, присаживается за предложенный стол.

- Лаванда, - представляется она. - Можно просто Ванда.

В ее речи местами проскакивает легкий немецкий акцент, в воздухе разливается аромат розовых духов с ноткой ванили вперемешку с табаком. Он закуривает - она тоже. Крутит сигарету меж пальцев в кожаных беспалых перчатках.

- Почему же? - Миттернахт поднимает одну бровь, опирается локтями на стол. - Мне любая правда интересна. Я из «Чикаго Трибьюн». Слышала, у вас тут девушки пропадают.

Представиться журналисткой она не боится. В конце концов - если она в этом Джереми ошиблась, и помочь он ей ни с чем не сможет, то она просто неплохо проведёт время в приятной компании прежде, чем приняться за дело. Да и можно считать этот вечер заодно за опрос местного населения. Но мужчина тоже простым не кажется. Ванда смотрит проницательно своими бледно-серыми глазами, цепко высматривая детали. У него озорной взгляд, спокойный, убаюкивающий тон. Но одновременно капельку взбудораженный. Ждёт от неё чего-то?

- Что ж, - тушит сигарету в фирменную пепельницу на столике, но взгляда не отводит. Откидывается назад. - А ты чем занимаешься?

Было бы забавно, если бы сам Джереми оказался тем самым маньяком. Обаятельный мужчина, одинокий, судя по всему. Чего ж на нем девкам не виснуть? Хотя, кто знает, может, он просто местный ловелас. Лишь теперь Миттернахт оглядывает помещение: тёмное дерево, парочка небольших картин, оленьи рога, маленькая неоновая вывеска на баре. В углу тихонько играет медленный блюз музыкальный автомат. Настоящая провинциальная Америка.

- Ты местный? - сделав ещё глоток своего напитка, интересуется девушка.

Что-то в этом мужчине не дает ей покоя. Словно он что-то не договаривает. Все же женат и ищет приключений? Что ж, это уже не ее дело. Лезть и читать нравоучения не станет. Ванда играется с чёрным крестом, висящем на ее шее, высматривает реакцию Джереми на каждую свою реплику. Профессиональная деформация уже поди. Но уж больно он приятное впечатление производит, хоть при этом в нем и плещется что-то.. опасное? Да, определенно. Простой «хороший парень» ее вниманием явно бы не завладел.

- Никогда не думал перебраться в большой город? - цедит виски потихоньку, разрываясь между желанием уступить своим проблемам с алкоголем и желанием удержать себя в руках, остаться профессионалкой.

Разум ее воспалён, болен, одержим. И она дозировано капает на него ядом из пипетки, позволяя себе копаться в историях о серийных убийцах. Вживую она пока ни одного не встречала, так что судить сложно, но так же и непонятно, откуда взялась эта странная одержимость.

И попробуй тут остаться беспристрастной, когда с тобой говорит такой тип.

+1

6

Немецкое имя и забавная работа. Он так про себя её и назвал — забавная, потому, что нет ничего веселее, когда человек, сам того не ожидая является прямо по адресу. Уж кому кому здесь, а Бригаму было что рассказать журналистке о пропавших девушках. Но он, конечно же, никогда не стал бы этого делать. Впрочем — никогда не говори никогда. Возможно его потянет на откровенность с ней. Но в другом месте. При других обстоятельствах. Эта мысль пробудила на губах Таннера почти мечтательную улыбку. Взгляд его потеплел, заискрился. Он словно был бесконечно счастлив тому, что слышал. Словно Ванда сказала нечто такое, о чем он мечтал. Если не всю жизнь, то хотя бы какую-то её часть.

Он ведь сейчас был иным. Не таким, как в другое время. Неуловимо, но всё в нём менялось — мимика, выражение лица, тон голоса. Это можно было списать на алкоголь или вещества, но дело было в другом. Сам Таннер считал, что повинна в том луна и Проведение. Рука Бога им руководила и направляла. Иисус для того и пришёл на землю, чтобы на его плечи взваливали всё то дерьмо, что творили психопаты вроде Бригама Таннера — про это в богословских книжках не пишут, но это верно. Как и то, что эта журналисточка возможно себе карьеру построит на разоблачении маньяка. Если доживёт.

Бригам оскалился. В одно мгновение мягкость улыбки исчезла.

— Слыхал. Бедные девушки. Мне очень жаль. Но … Может быть они ещё вернутся. Не обязательно же случилось непоправимое.

В эту минуту он ему действительно было жаль. От чистого сердца. От всей души.

— Моя работа связана… хм… Скажем так — с лечением. Не обязательно носить белый халат, чтобы спасать людей. Не так ли?

Даже скорее наоборот. Дома, откуда Бринам уехал уже давно, с врачами у него были сложные отношения. Здесь, за многие мили от штата Юта, было куда проще. Но настороженность всё же осталась.

— Не люблю больницы, — вдруг выдаёт Таннер, — Там одно лишь одиночество. Тебе не кажется, что это печально?

Теперь Бригам говорит непринужденно. Даже снова веселеет, будто тема, которую он затронул его очень забавляет. Хотя скорее всего так и есть. Алкоголь и взбудораженные нервы. Он ощущает себя очень ломким, ненадежным и ему это чертовски нравится.

— Отчасти, — он живёт по ту сторону реки, но во Фортвилле бывает регулярно — как тут не считать себя аборигеном? — И нет. Я не люблю большие города. Мне ближе покой крошечных.

Хотя в большом городе было бы проще затеряться. Он делает глоток.

— Как намерена развлекать себя, Ванда? Гадать кто же тот самый злодей?

Бригам наклоняется чуть ближе

— Тебя манит слава или опасность? Карьера или риск? Просто интересно — ради чего стоило сюда ехать. И стоило ли.

Его тон не звучит грубо. Участливо — да. А ещё ему очень хочется пригласить Ванду к себе, усадить напротив и рассказать ей всё, как есть. Во всех подробностях. Дать полное и честное интервью. Безумная мысль — последствие ломкости в сознании. Но очень соблазнительное. Она ведь сюда ради него приехала, но пока этого не знает. Можно сказать — за своей судьбой пришла.

— Если бы нашла кого-то из этих девушек — взяла бы интервью?

И он уже знает, как это устроить.

[nick]Brigham Tanner[/nick][status]мормон и маньяк[/status][icon]https://i.postimg.cc/qBXv0H2J/S0gQ.gif[/icon][sign]Если бы Бог давал английский перевод слово за словом, тогда Он дал бы его на подобающем английском Б. Х. Робертса, а не на верхне-ньюйоркском диалекте Джозефа Смита.[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Люди пытаются убить в себе гнев и ненависть, а я доброту и любовь. Но одно без другого не может существовать.[/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

7

[nick]Lavendel Mitternacht[/nick][status]дотошная журналистка[/status][icon]https://i.pinimg.com/originals/d1/8e/a0/d18ea04e06ba6e84d04c852ad999a6c1.gif[/icon][sign]Правда до последней капли[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Sometimes I need your lovin'
Sometimes I stab you in a back[/lz]

Джереми обаятелен. Даже слишком. Это, конечно, притягивало, но и настораживало. Если, конечно, это его настоящее имя. Пусть с опасными личностями Ванда раньше никогда напрямую не контактировала, но сейчас каждая клеточка ее воспалённого мозга молила бежать. В то время, как что-то совершенно иное ненавязчиво предлагало остаться. И выберет Миттернахт, конечно, второй вариант. Прислушается не к тому голосу.

Она внемлет рассуждениям сидящего перед ней мужчины. Он напоминает кобру перед броском, что побуждает в молодой журналистке странное притяжение к нему. Ванда складывает руки на груди, не отводит внимательного взгляда. Возможно, она лишь накручивает себя, но профессиональное чутьё говорит зацепиться за него.

- Точно не слава, - наконец качает головой девушка. - Я люблю свою работу такой, какая она есть. Мне нравится.. темная сторона жизни, так сказать, - может быть, она слишком откровенна, но почему нет? Этот «Джереми» сам спросил. - Знаешь, может, я зря читала «Молчание Ягнят» в детстве вместо «Джейн Эйр».

Quid pro quo, Кларисса.

- И чем же ты таким занимаешься? Как спасаешь? - добив свой стакан, спрашивает Ванда. Щелчком пальцев отдаёт бармену команду налить ещё. - И твоя фраза о «злодее». Я не считаю его злодеем. Ни один человек не станет рисковать собственной жизнью, а именно это он и делает, отнимая чужие, без веских причин. И я хочу понять его.

Нет, конечно, Миттернахт не против написать книгу, а, может, даже лучше научную работу, но дело, действительно, было не в славе. Видимо, так блондинка рассчитывала понять заодно и саму себя вместе со своими ещё подростковыми тревожными снами.

- Интервью? - усмехается Ванда, вновь опираясь на стол, придвигаясь ближе. - И как же ты мне это устроишь, ммм?

Насторожённость выросла до уровня «критично», но стервятница внутри быстро заклеила внутреннему голосу рот скотчем. Как будто и сама является маньячкой - вот только издевается она исключительно над собой. Официантка ставит на столик новую порцию алкоголя, и Миттернахт тут же выпивает половину стакана. Рационализм сегодня ей не нужен. Ровно как и инстинкт самосохранения.

Она не умрет сегодня - почему-то девушка уверена.

+1

8

На самом деле всё проще простого — он сейчас предложит ей переместиться куда-то ещё, а по дороге…  Но нет. У Бригама срабатывает то, что он именует, как и его братья по вере, откровением. Господь говорит с ним. И Господь велит ему сидеть на месте. И слушать. Желательно — очень внимательно. Потому, что то, что потом говорит Ванда — интересно необычайно. Ее слова, вкупе с ощущением, которые они рождают, пробуждают в Таннере странное. Это и страх, и очарование, и тоска — немка, безусловно, лжёт. Вероятно на его след напала полиция, а она та, кто манит в ловушку. Если так, то это жестоко. Куда более жестоко, чем то, что творит он. Потому, что Бригам освобождает страждущих, в то время как полиция и Лаванда с ними на пару, желают ему помешать спасти невинных.

Но есть что-то ещё. Не так ли Таннер? Она тебе нравится — эта блондинистая сучка. Очень нравится. Проклятая блудница. Дщерь ада. И ты будешь гореть в пламени вместе с ней, если вдруг решишься на неверный, глупый шаг.

— Тёмная сторона? — его интерес — небрежен. Так может спросить любой мужчина, который слушает болтовню женщины, которая ему интересна и только. Но на самом деле зверь в нём впитывает каждое слово Ванды, — И что же тебе хочется узнать? Щекочут нервы подробности преступлений? Или…

Праздный интерес? Было бы печально, если так. Бригам делает ещё один глоток. Смотрит на Лаванду пристально. Ему хочется верить в то, что она говорит. Отчаянно хочется, потому, что… А почему, собственно? Он, что же, хочет понимания? Может быть благословения? Смешно! Его просто разобрало от самой ситуации и того, что собеседница — смазливая особа. Только и всего.

Дурак.

— В «Джен Эйр» парень посадил свою жену под замок. Неизвестно сколько у него было таких жён.

Эта реплика прозвучала ядовито, почти зло. Таннер сделал знак официантке, чтобы та принесла ещё одну порцию. Нет, двойную порцию.

— Беседами по душам. В основном, — мгновение и тон Бригама снова мягок. Он смотрит на Ванду лукаво, — Может быть у него есть причины? И они тебе не понравятся… Тогда тоже сможешь постараться… Понять?

Разговоры. Разговоры. Ни о чем. Без доказательств это всё — фантазии. Приятные для него, но фантазии. Трудно наслаждаться одному. Это Таннер понял в свой первый раз. Трудно молчать и не крикнуть о своём восторге на весь свет. Поэтому он начал подбрасывать свои маленькие «комплименты». Но этого было мало. Так мало.

— Ты действительно хочешь знать?

Это игра. Всего лишь игра. Ему хочется поиграть — сейчас, как никогда. Бригам берёт Ванду за руку. Поглаживает. Очень осторожно. Почти успокаивая. Если захочешь — всё узнаешь. Он недостаточно пьян для того, чтобы быть настолько откровенным, но… 

— Возможно у меня есть кое-что для тебя. Правда… Что я получу взамен?

[nick]Brigham Tanner[/nick][status]мормон и маньяк[/status][icon]https://i.postimg.cc/qBXv0H2J/S0gQ.gif[/icon][sign]Если бы Бог давал английский перевод слово за словом, тогда Он дал бы его на подобающем английском Б. Х. Робертса, а не на верхне-ньюйоркском диалекте Джозефа Смита.[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Люди пытаются убить в себе гнев и ненависть, а я доброту и любовь. Но одно без другого не может существовать.[/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

9

[nick]Lavendel Mitternacht[/nick][status]дотошная журналистка[/status][icon]https://i.pinimg.com/originals/d1/8e/a0/d18ea04e06ba6e84d04c852ad999a6c1.gif[/icon][sign]Правда до последней капли[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Sometimes I need your lovin'
Sometimes I stab you in a back[/lz]

- Не подробности, - качает головой Ванда, водит кончиков пальца по краям стакана с виски. - Мотивы. Душа, если угодно, - она усмехается, добивает порцию.

Ей было интересно. Интересно, что порождает наибольшее удовольствие В процессе. Интересна их тяга к убийствам. Серийников. «Джереми» не осуждает ее, кажется, даже понимает, что будоражит и пугает. Не сидит ли перед ней, действительно, ее клиент? Могло ли ей так повезти в первый же вечер в Фортвилле? В его голосе сквозит злоба, когда речь заходит о пресловутой «Джейн Эйр».

- Значит, советуешь прочитать? - ее это отчего-то лишь веселит, тон ее становится более игривым. - А причины.. это именно то, что я ищу.

Да как бы не напоролась. В прямом смысле. Этот мужчина вызывает в ней странное чувство. Непередаваемое. Такое, что ладони покалывает, а горло сушит, что вынуждает девушку пить ещё и ещё. Постепенно страх уступает место любопытству. Ой, непрофессионально. Но разве она сейчас на работе? Воображение рисует Джереми, склонившегося над ее телом с ножом. И почему-то это не так уж трудно представить. Ей останется лишь.. что? Смахнуть волосы с плеч, открыв шею.

Да, такова была Лаванда Миттернахт. Из тех, кто любил искры между Ганнибалом и Клариссой вместо «Красотки» или «Титаника». Какая-то не такая, чуть надломленная, деформированная, девиантная. Вышла бы замуж скорее за Ричарда Рамиреса, чем за принца Гарри. Только это было ее маленьким, грязным секретиком. Городские жители засыпают, просыпается мафия. Вот только нельзя позволить хваткой жерналистке заснуть. Она клялась нести людям правду и только правду. До последней капли крови. Но предложение этого Джереми сейчас убило одним выстрелом двух зайцев.

Он берет ее за руку - она не отнимает. Смотрит на него как-то и пьяно, и трезво одновременно. Просто обычный мужчина захотел снять ее здесь после тяжелого рабочего дня? Или за ним, действительно, скрывается что-то большее? Не выключая бдительность, Миттернахт позволяет себе побыть неосторожной. Переверчивает ладонь так, что теперь сама поглаживает его пальцы своими. На секунду смотрит на их руки, потом переводит долгий, изучающий взгляд исподлобья в голубые глаза мужчины.

- Тебе явно нужны не деньги или упоминание в статье, - слизнув терпкий виски с нижней губы, резюмирует она. - Я бы даже сказала, что ты бы, наоборот, этого не хотел, учитывая то, как ты уходишь от ответа, когда я спрашиваю о тебе. Ладно, - она поднимается с места, бросает на столик пару купюр - нахлебницей быть не привыкла. - Пошли-ка.

Он старше нее. И крупнее. Выше эдак дюймов на двенадцать. Ее жалкий электрошокер в кармане точно не поможет. А Ванда отчего-то за ним и не тянется. В ней проснулся азарт. Страх убаюкан и напоят тёплым молоком на ночь. Что-то подсказывает, что разговорить своего спутника она сможет лишь в более приватной обстановке. И уж лучше она приведёт его в своей мотель - тонкие стены, через которые соседи бы услышали ее крики в случае чего, куча свидетелей у бара через дорогу. Правду говорят, журналисты - больные на голову. Особенно пьяные журналисты. Но тут дело было отнюдь не в сенсации. Ванда искала нечто лично для себя самой. Ответы. Ей хотелось посмотреться в зеркало. Понять, то увидит в отражении. Ее решение пойти с ним к себе можно расценить как пассивный суицид или же просто глупость.

Ванда направляется к выходу, даже не оборачивается, отчего-то чувствует - он следует за ней. Они переходят дорогу в неположенном месте, один из водителей сигналит, получает средний палец в свою сторону, не удостоившись даже взгляда. Блондинка отпирает свой номер, разувается, впускает «Джереми», запирает дверь и тут же облокачивается на неё спиной. Клетка захлопнулась.

- Ты скажешь мне, как тебя зовут? - она смотрит на него снизу вверх. - На самом деле.

+1

10

Душа. А была ли у него душа? Бригам уже давно не касался таких аспектов своей личности, ибо часть его сознания, всё же, хранила устои и заветы религии, которая питала его ум и сердце. Где-то там, на задворках памяти, совесть шептала ему о том, что тот путь, который избрал он — неверен. Что Таннер — оступился и пошёл по кривой дорожке. Свернул не туда. И разумеется ему требовалось заглушить этот бессмысленный ропот. Переключить радио на другую волну. Однако не хватало сил. Не хватало сил поступить так, потому, что Бригам, по непонятной для него причине, искал одобрения со стороны. Ему требовалось, чтобы с небес сошёл ангел, и возвестил о том, что он несёт свет и не должен сомневаться. Он желал пути Джозефа Смита, но не находил.

До этого момента.

Потому, что когда с губ Ванды сорвалось слово: "Душа", Таннер поднял голову и слегка улыбнулся. Не обязательно ангелы — светлы и чисты. Иногда они являются в более причудливых обличьях. Да и кто сказал, что у каждого человека на этой планете свой, шаблонный, светлый ангел. Может быть у такого, как Бригам совсем другой. Ангел сотканный из сумрака, молодой луны,затмения и рассвета. Пьющий виски и не боящейся сказать смерти в лицо: "Я иду за тобой".

— Попробуй. Там была чудесная фраза: "Мужчина ничего не стоит, если в нем нет чего-то дьявольского". А ты как считаешь? — он дразнит её, и тон его тоже игрив, хотя взгляд голубых глаз очень серьёзен. Он словно проверяет, испытывает Ванду, и каждая его попытка — одна маленькая победа.

Он размышляет над тем — расскажет ли ей, и если да, то насколько откровенно. То, что Таннер планирует сделать, сущая нелепица и глупость. Он сам тянет себя на дно и падёт на него, если ошибся в собственных расчётах. Но нечто, от чего Бригам не может отделаться, смущает. Побуждает вести себя неосторожно. Он ведь так долго ждал. Так долго молчал. Это невыносимо.

Возможно стоит действовать постепенно. Шаг за шагом. Останавливаться, когда это ещё возможно. Пока у него хватит сил. Возможно он сходит с ума. Это слишком жестоко. Всё слишком жестоко — жизнь поступила с ним несправедливо. Как и с теми, кому он пытался помочь.

Нет. Деньги ему не нужны.

Она прекрасно это понимает. Господь! Она слишком хорошо его понимает, даже не зная этого. Интуиция или промысел Божий — гадать Таннер не любит. Равно как и ждать. Поэтому он послушно идёт за Вандой. Он всё ещё помнит то славное ощущение, которое породило в нём прикосновение её пальцев. Трепет.

Она прижимается спиной к запертой двери. Номер в пастельных тонах, возможно даже слишком светлых из-за чего в мотеле, должно быть, не самые довольные жизнью горничные. Взгляд Бригама останавливается на щеке Лаванды. Там отпечаталась тушь для ресниц. Должно быть размазалась, когда девушка шла под снегом. Слегка усмехнувшись, Таннер касается этого следа кончиком пальца. Она заметно ниже его ростом и наверно он мог бы поднять её с пола одним движением. Мог бы. И сломать шею без лишнего труда. Но это всё — расточительство слепца. А Бригам Таннер не слепец.

— Думаешь, что тебе поможет моё имя? — без угрозы в голосе спрашивает он, чуть склонив голову на бок, — Или это что-то типа игры ... Как там? Правда или действие?

Он ведёт пальцем вниз, размазывая черную краску по щеке. Похоже теперь на слезу. Но она ведь не плачет. И не должна.

— Хорошо. Я выбираю правду. Меня зовут — Бригам. Теперь твоя очередь. Выбирай.

[nick]Brigham Tanner[/nick][status]мормон и маньяк[/status][icon]https://i.postimg.cc/qBXv0H2J/S0gQ.gif[/icon][sign]Если бы Бог давал английский перевод слово за словом, тогда Он дал бы его на подобающем английском Б. Х. Робертса, а не на верхне-ньюйоркском диалекте Джозефа Смита.[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Люди пытаются убить в себе гнев и ненависть, а я доброту и любовь. Но одно без другого не может существовать.[/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

11

[nick]Lavendel Mitternacht[/nick][status]дотошная журналистка[/status][icon]https://i.pinimg.com/originals/d1/8e/a0/d18ea04e06ba6e84d04c852ad999a6c1.gif[/icon][sign]Правда до последней капли[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Sometimes I need your lovin'
Sometimes I stab you in a back[/lz]

- Ты хочешь сыграть? - Ванда внимательно следит за его выражением лица, когда он проводит пальцем по ее щеке. - Но я тебе ничего интересного рассказать не смогу. Родилась во Франкфурте, в Германии. Живу в Чикаго ещё с тех пор, как впервые приехала в Штаты по обмену. Все банально и скучно.

А вот Бригам не был банален и скучен. И тот ныне подтверждённый факт, что он скрыл от неё своё настоящее имя лишь подтверждал ее хрупкую теорию. Он явно не от ревнивой жены прячется. Она скидывает с плеч косуху, бросает ту прямо на пол, проходит вглубь номера и садится на кровать. Закидывает ногу на ногу. Почему же она чувствует себя так расслабленно? Возможно, дело в выпитом алкоголе. Но что-то подсказывало, что нет. Кем бы он ни был, он не убьёт ее, и она это знает. Наверное, она была слишком самонадеянна, но Ванда и впрямь считала себя незаурядной. Особенной. Словно всю жизнь и сама жила на той, обратной стороне Луны. Миттернахт считала, что Бригама в ее номер привела ее журналистская хватка, но сейчас, смотря на него так даже неосознанно зазывно, она понимала, что нет. Ей хотелось испытать себя. Узнать, так ли она ценна на самом деле. Увидит ли в ней тьму ночи тот, кто сам ею является.

Закусывать надо, Лаванда, чтобы держать своего цербера на цепи. А ты ему кости подбрасываешь.

Блондинка тянется к своему не распакованному чемодану, выуживает из кармана шоколад. Разворачивает обвёртку. Тот почти тает в ее руках.

- Хочешь? - отламывает и протягивает кусочек мужчине, облизывает собственные пальцы.

Завтра поиграет в профессионалку. Сейчас главное - убедиться. Потому спрашивает в лоб.

- Сколько лет тебе было, когда ты совершил первое убийство?

Без осуждения. Без предубеждений. Словно спросила о чем-то будничном. Чем завтракал? Как тебе погода? Сколько человек ты убил?

Если он сейчас начнёт все отрицать и уйдёт - ну что ж, она ничего не потеряла. Наверное. Кроме, разве что, красивого мужчины на ночь. Но это уж она переживет. Куда обиднее разочароваться в собственном чутье. Потому Ванда поднимается с места, медленно подходит к Бригаму и касается кончиками пальцев его губ. Сама кладёт кусочек шоколада ему в рот. Ей нужно, чтобы он заглотил наживку. Остался здесь.

- Я сама думала об убийстве, - она пожимает плечами. - Однажды. Или даже дважды.

В конце концов, из неё вышел бы отвратительный агент ФБР. Агент, который бы душу продал за то, чтобы оказаться возле того, кого должен ловить.

Отредактировано Camilla Macaulay (2021-11-25 00:40:18)

+1

12

Ему нравится слушать. Ему нравится наблюдать.

Из-за того, что ему нравится слушать, он и выбрал свою профессию — Центр психологической помощи, с мягкими креслами и милыми операторками на телефонах. Добрый день, чем я могу вам помочь?

Из-за того, что ему нравилось наблюдать Бригам подмечал тысячу мелочей и слыл человеком проницательным. Но дело было не в этом. В нём говорил охотник. Тот, что выслеживает жертву. И эта особенность жила в нём всегда — столько, сколько он себя помнил. Таннер ведь никогда не был нормальным. Он всегда был другим. Не таким, как все. Как его братья и сестры. Как родители. Нет, парией не слыл, однако живя в большой семье всегда сознавал — ему там не место. Потому бесконечно радовался, что его отправили с миссией в Вайоминг. А потом он уехал ещё дальше. Не желал, чтобы что-либо привязывало его к одному месту.

Когда он задумался о своей истинной миссии? До переезда Вайоминг или позже? Бригам не помнил. Ему казалось, что эта мысль всегда в нём жила. Просто однажды вырвалась на волю. И не его вина в том, что мир этот так несправедлив. Люди не должны страдать, пусть даже Господь считает иначе. Иногда Таннера заботил вопрос — кем он считает себя: вторым Спасителем, пророком или богоборцем? Но в итоге он так и не решил. Он слишком любил Господа, чтобы бороться с ним, но и слишком явственно понимал — Отец Небесный несправедлив. А это значит, что кое-какие его решения можно и нужно исправлять.

Миттернахт садится на кровать, смотрит на него так, словно уже приняла решение. То самое, которого он так ждал. Тянется к чемодану, чтобы достать шоколад. Это вызывает улыбку у Бригама. Он не отвечает на её вопрос, лишь кивает, продолжая не сводить с неё глаз. Она ведь красива. Но дело не только в этом. Красивых много. Больше, чем может вынести взор. Но счастлива ли она? Это куда важнее.

— Мне было двадцать четыре. Я приехал в Шайенн, штат Вайоминг, и провел там всё время своего миссионерства. Она была ... Знаешь, она была очень несчастна. Два развода, потеря дома. Мне было больно видеть её слезы. И тогда я понял, — слова лились помимо его воли, — Что Господь дал мне особую миссию. Куда более важную, чем та, которая была дарована мне Церковью Иисуса Христа святых последних дней.

Таннер смотрит на Ванду с почти что тревогой. Нет, не потому, что наговорил лишнего. Он пока ещё не раскаивается. Сейчас он уверен, что поступил правильно. Ему важно другое — знать и сознавать то, что она поняла. Приняла то, что ей сказал так, как должно. Он желал увидеть чудо Господне перед собой — человека, чей дух был гораздо сильнее, нежели чем законы человеческие. Человека, которым руководили бы не нормы изменчивой морали, а свои принципы и мысли. Человека, похожего на него самого.

Шоколад был молочным. Таял во рту и пачкал губы. Машинально Бригам слизнул шоколад с кончиков пальцев Ванды, перед тем, как задать свой вопрос.

— Ты думала о том, чтобы лишить кого-то жизни во благо чего-то? Или хотела испытать свою душу на прочность?

Он понял бы и то, и другое. Потому, что сам руководствовался этими же мотивами. Вера без испытаний — тлеет. И Бригам Таннер знал, как испытать себя так, чтобы укрепить веру в благодать Божью.

[nick]Brigham Tanner[/nick][status]мормон и маньяк[/status][icon]https://i.postimg.cc/qBXv0H2J/S0gQ.gif[/icon][sign]Если бы Бог давал английский перевод слово за словом, тогда Он дал бы его на подобающем английском Б. Х. Робертса, а не на верхне-ньюйоркском диалекте Джозефа Смита.[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Люди пытаются убить в себе гнев и ненависть, а я доброту и любовь. Но одно без другого не может существовать.[/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

13

[nick]Lavendel Mitternacht[/nick][status]дотошная журналистка[/status][icon]https://i.pinimg.com/originals/d1/8e/a0/d18ea04e06ba6e84d04c852ad999a6c1.gif[/icon][sign]Правда до последней капли[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Sometimes I need your lovin'
Sometimes I stab you in a back[/lz]

И.. Бинго!

Чутьё ее не обмануло. И неважно - профессиональное или маньяческое. Да, такое Ванда чувствовала в себе тоже. Она победно смотрит на Бригама снизу вверх, ухмыляется. Миссионер, значит. Что же кроется за этими голубыми глазами? Желание очистить мир подобно волку - санитару леса?

- О, во благо - это не обо мне, - девушка усмехается. - Я так, для себя. Наверное, - она прикидывает в голове. - Ммм, второй вариант более точен. Мне хотелось сделать это со случайным человеком, в случайном месте. А ещё была одна вечно ноющая сучка, что отравляла мне жизнь. Однажды я ее хорошенько приложила душем по голове, когда она приползла ко мне с разрезанными венами. Господи, как она меня злила, - Ванда закатила глаза от раздражения.

Она все ещё стояла прямо перед Бригамом, такая маленькая и злая. Впервые говорящая о подобном с кем-то, кроме своего личного дневника, измазанного собственной кровью и поплывшими от слез чернилами. Дневник она праздно сожгла, когда в последний раз была у родителей в Берлине. Он был целиком исчерчен прыгающим от нервов почерком, повествующим о том, как Лаванде было важно встретить кого-то, кто поведёт ее за собой. Свою родственную душу, которую миловидная девушка со страшным разумом так долго ждала.

- А что, - она закусывает нижнюю губу, лукаво смотрит ему в глаза. - Если я буду плакать, ты меня тоже убьешь? Прирежешь прям здесь? - она рычит букву «Р» с немецким акцентом, делает ещё один шаг вперёд, подходя в мужчине совсем вплотную.

Ванда не понимала религию. Она считала верующих ведомыми глупцами, которые слишком слабы, чтобы отвечать за свои поступки и самим строить будущее, потому они придумали судьбу, которые слишком всего страшатся, в особенности смерти, потому выдумали загробный мир. Даже ещё совсем девочкой она бунтовала - сняла с себя крест и сдала матери в девять лет. А ещё раньше считала, что взрослые так играют. И никакого Бога на самом деле нет. Возможно, именно из-за этой безнаказанности Миттернахт не боялась сама убить. Ее останавливали закон и социализация, через которую она прошла, став старше. Все равно в ней была человечность. Это сейчас она, пьяная, несла Бригаму все, что скопилось в самых темных закоулках межреберной бездны за годы. Но та, другая Лаванда, не могла себе позволить убить. Совесть. У неё были дорогие люди, у других они тоже были. Она не могла позволить себе разрушить чью-то жизнь, чьи-то мечты. Но что делать с теми, кто пал настолько низко, что уже их не имеет практически? Именно, речь о несчастных. Правильно помочь им, подарить психологическую помощь. Но Бригам решал этот вопрос по-своему. И не ей его за это винить.

- И сколько же их у тебя на счету? Как избавляешь от тел? Ведь, насколько я знаю, пока что ни одну не нашли? Все говорят лишь о пропавших. И мне важно совсем другое - что ты чувствуешь? В тот самый момент, когда твои руки запачканы в крови?

Она заваливает его вопросами как молодая студентка-зубрила профессора на лекции. Но сильнее всего ей было интересно - что же за этим всем стояло? Уже ясно, что, вероятнее всего, Бригам из очень религиозной семьи. Но должно было что-то произойти. Какой-то щелчок. Что-то из детства, может быть. Пока что этот переключатель она не могла нащупать и у себя. Но этот вопрос она пока не решится задать. Пока что алкоголь берет своё. Пробуждает животные инстинкты, просыпающиеся у молодой девушки вблизи от привлекательного мужчины. Мужчины с щепоткой опасных специй. Ядовитых. Но капелька яда никогда не повредит в ее случае.

- И ты так спокойно все это мне рассказываешь? Мне готовиться к тому, что начальству придётся писать обо мне некролог? - Ванда все ещё заигрывает, приподнимается на носочках, чтобы дотянуться. Выдыхает ему в губы, кладёт руки ему на плечи. Играет со смертью.

Но сегодня она не умрет. Иначе бы она не чувствовала себя сейчас в наибольшей безопасности, чем когда-либо в жизни.

+1

14

Он мог бы жениться. И обзавестись детьми. Он мог бы уйти из Церкви Иисуса Христа Святых последних дней и примкнуть Фундаменталистской церкви Иисуса Христа святых последних дней, чтобы с чистой совестью жениться дважды, трижды, а то и больше. Но Бригам не делал ни того, ни другого. Потому, что не хотел плодить страдания в этом мире. Он не желал, чтобы его дети несли на себе печать боли бытия, и потому счёл, что одиночество — его единственный путь. Нет, теперь уже не единственный, но тем ни менее — неизменный.

— Ты остановилась потому, что твоя цель была… Слишком размыта, — задумчиво проговорил Таннер, — Поверь, что любопытства и злости недостаточно. Всегда нужно…  Что-то ещё.

Сейчас она кажется почти крошечной рядом с ним. Гнев, что отражается в её глазах, делает Ванду ещё более красивой и… Желанной? До этой минуты Бригам не думал — хочет он её или нет. Но в итоге решает, что да. И плевать на всё. Опьянение развязывает не только язык, но и фантазию. Он не желает причинять ей боль. Не сегодня во всяком случае. Но и не хочет, чтобы Ванда сопротивлялась ему. Боится, что та, ненароком, разбудит зверя. В нём нет ничего от джентльмена — если бы он не был тем, кем был, то ему ничто не помешало бы заставить девушку. Уж точно не мораль и просьбы. Потому Бригам очень осторожен. Один неверный шаг с её стороны, один неверный с его и он вспыхнет.

— Нет, — после минутного раздумья отвечает он, — Иногда и слез недостаточно. Поэтому, — Таннер склоняется к Ванде, теперь его лицо совсем близко от её лица, — Если я убью тебя, то не из-за твоих слез.

Может быть сейчас он её даже разочаровал. Иногда с женщинами очень сложно. Трудно угадать, что у них на уме. Но у Миттернахт к нему накопилась дюжина вопросов. Это даже забавно. Впрочем, часть из них Таннер поначалу игнорирует.

— Покой, освобождение, счастье. Я знаю, что поступаю правильно, и это вселяет в меня уверенность в том, что необходимо продолжать, — Бригам медлит, — Ведь я всем им помог. Каждая была очень несчастна. Господь был несправедлив с ними, и я получил откровение — иди и исправь то, что несправедливо.

О, он был так уверен в том что говорит! Ни на минуту не сомневался в себе. Она пожелала его услышать и услышала всю ту правду, на которую Таннер был способен.

— Двадцать счастливых женщин теперь живут на небесах, — говорит так, словно отчитывается куратору о том, сколько обратил в свою веру новичков, — А тела… Не хочу говорить. Могу… Показать кое-что, если захочешь.

С телами у него всегда некоторые сложности. Иногда его раздражает сам процесс доставки своих подопечных в райские кущи, и он хочет сделать это быстро. Иногда, наоборот — ждёт и выбирает время. Неизменно лишь то, что каждая из этих женщин оставила неизгладимый отпечаток в его душе. И маленький сувенир на память.

Её ладошки ложатся ему на плечи. Бригам усмехается, заглядывает Ванде прямоту глаза.

— Мне нравится то, что ты слушаешь меня, — честно признается он, — Если ты оставишь в тайне наше знакомство — некролога не будет. Ты же не разочаруешь меня, правда, Ванда? Ты же не из тех, кто заманивает в ловушку, чтобы потом вогнать нож в спину? Убийц среди нас куда больше, чем кажется. Только их не арестовывают и не судят.

Он кладёт руки ей на талию, слегка покачивая, будто слышит музыку. Ещё секунда и вот Бригам весьма красноречиво прижимает к себе девушку, касается губами ее губ. На них еще чувствуется привкус шоколада. Если Лаванда предполагает, что с ним можно шутить, то она глубоко заблуждается. Таннер хватает её за запястье, тянет на себя. Сейчас в глубине его зрачков плещется то самое, что именуют безумием.

Её волосы касаются его щеки, когда Бригам целует Лаванду в шею. Касается языком её кожи. Он отводит волосы назад, сгребает их в кулак. Медлит. Лишь долю секунды.

— Ты же понимаешь, что так просто ты не уйдёшь.

Звучит, как утверждение. Он даже не сомневается в том, что просто эта ночь не закончится.

[nick]Brigham Tanner[/nick][status]мормон и маньяк[/status][icon]https://i.postimg.cc/qBXv0H2J/S0gQ.gif[/icon][sign]Если бы Бог давал английский перевод слово за словом, тогда Он дал бы его на подобающем английском Б. Х. Робертса, а не на верхне-ньюйоркском диалекте Джозефа Смита.[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Люди пытаются убить в себе гнев и ненависть, а я доброту и любовь. Но одно без другого не может существовать.[/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

15

[nick]Lavendel Mitternacht[/nick][status]дотошная журналистка[/status][icon]https://i.pinimg.com/originals/d1/8e/a0/d18ea04e06ba6e84d04c852ad999a6c1.gif[/icon][sign]Правда до последней капли[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Sometimes I need your lovin'
Sometimes I stab you in a back[/lz]

Ванда ассоциировала себя, скорее, с чем-то дьявольским, нежели с божественным. И ей чертовски нравился этот контраст между ней и Бригамом. Пьяный мозг выдавал ассоциации с союзом кровожадного ангела и честного до мозга костей демона. И она была зачарована Таннером. Его сладкие речи сводили с ума, заставляя утопать в чем-то медовом. За окном бушевала буря. Мягкий первый снег севера Пенсильвании теперь грозил стать настоящим ураганом. Словно погода отступилась от своих принципов, подобно и самим мужчине и девушке в крошечном номере. Маньяку и криминальной журналистке. В них бурлила жизнь в то время, как окружала их смерть.

- А за что убил бы? Ведь не за стукачество, - она не позволит ему видеть в себе пустышку. Она особенная и знает это. - И да. Я хочу взглянуть на это.. Впрочем, что бы ты там не хотел мне показать.

По-любому у него есть трофеи. И ей хочется почувствовать себя ещё ближе к мраку, коснуться его кончиками пальцев, позволяя тьме впитаться в кожу, попасть в кровь, добраться до быстро бьющегося сердца и очернить его. Отравить.

Слышишь, Лаванда? Это Сатана зовёт тебя, пока ты обнимаешь слугу Господа.

- Для чего мне сдавать единственного человека, который может меня понять? - она говорит честно, смотрит на него своими широко раскрытыми бледно-серыми глазами, как у мертвой рыбы.

Каждое его касание отдаётся ударами тока, словно Миттернахт уже сидит на электрическом стуле. Сейчас Бригам и ее палач, и судья. И, возможно, даже наблюдатель за казнью. Маньяк целует ее, и она вздрагивает. Адреналин плещется в крови фонтаном. Он тянет ее на себя, сгребает пшеничные кудри в кулак, Ванда подставляет шею словно для вампирского укуса. Интересно, каков он со своими жертвами?

- А разве похоже, что я собираюсь куда-то уходить? - девушка переходит на шёпот. - В конце концов, мы в моем номере, - Ванда усмехается, делая вид, что не поняла его намёка.

На ней слишком много одежды. Настолько, что становится душно. Она развязывает узел на клетчатой рубашке, скидывает ее с плеч. Снимает с рук беспалые перчатки - хочет касаться Бригама по-настоящему. Остаётся в чёрном кружевном топе, потертых джинсах и колготках в крупную сетку. Кровь закипает от одной мысли о том, что, возможно, перед ней стоит тот человек, к которому она годами обращались в своём дневнике в подростковом возрасте. На ее шее болтается большой чёрный крест - даже смешно, учитывая ситуацию. Блондинка вновь приподнимается на носочки - целует Таннера сама. Сначала аккуратно, но все сильнее зверея в процессе. Запускает пальцы в его светлые волосы. Она напористая. Разрешения не спрашивает. Ей нравится контролировать положение. Момент. Но и его инициативу она выжидает тоже. Любопытно, на что Бригам способен.

- Расскажи мне, - выдыхает ему в губы. - Что бы ты со мной сделал, будь я одной из них? - именно «будь». Самоуверенная девчонка слишком хороша, чтобы ее потом всю раздувшуюся нашли вынесенной на берег реки. - Во всех подробностях.

+1

16

Ему было сложно понять по какой причине рождалось то или иное желание в нём. По какому принципу он выбирал жертв. Психиатры всего мира составляют списки, ведут дискуссии об этом, опрашивают преступников уже многие годы, но всё равно ни один из них так и не понял — где зарождается то самое убеждение в том, что перед тобой именно тот человек, который тебе нужен. Почему из всех проституток охотник за путанами выберет ту, а не другую? На первый взгляд они все одинаковые. Почему Бригам из всех звонков, что поступали к нему в Центр сразу вычленял те, которые находил привлекательнее прочих? Ему было неизвестно. Да он и не старался понять. Лишь действовал по наитию. Ванда не пробуждала в нём ничего подобного. Образ жертвы не вязался с ней, пусть даже Таннер всячески подыгрывал ей, забавляясь. Если журналистка — самоубийца, решившая положить конец собственной жизни таким способом, то её ждало жестокое разочарование.

— Я не знаю, — честно ответил он, — Дашь мне время подумать?

У них ведь достаточно времени. Бригам отчего-то был в этом уверен. Он задумчиво смотрит на стоящую перед ним девушку, словно прикидывая с чего бы начать. Ему есть что показать, есть о чём рассказать. Возможно даже слишком много мыслей. Тех, которые не озвучишь вслух. С другими людьми. С ней — всё иначе. Он всё ещё осторожен. Всё ещё ходит вокруг да около. Он знает насколько свиреп его внутренний зверь, и потому, даже дурно отдавая себе отчёт в том, разумно ли быть настолько откровенным, Таннер даже не занёс руку для того, чтобы открыть темницу, в которой таился монстр. Пока не занёс.

— Ты считаешь, что я могу тебя понять? Впрочем, да. Ты права.

Она могла быть кем угодно — в том числе искательницей приключений, которая увидив кровь и настоящую смерть шлепнется  в обморок. Но чутье подсказывало Бригаму — это не так. Ванда не из тех, что боится. Это было видно по тому, как сияли её глаза. По ту сторону зрачков некто словно поместил замутненное зеркало. Тьма клубилась за ним и искала выхода. Она словно умоляла освободить её. Так разве мог он отказаться?

Миттернахт шутит с ним, улыбается, развязывает узел на рубашке, чтобы затем снять её. Точно так же, как и перчатки. Всё в ней тянется к нему — от тела до разума и Таннер принимает это. Потому, что ему слишком тяжело отказаться от всего этого. Он слишком долго ждал. Слишком долго. Сам не знал о том, что желает получить, но когда получил — обрёл, наконец, равновесие. Теперь всё по другому. Восприятие его стало острее, словно он сбросил с плеч пуд нескольких лет. Он жаждет продолжения. Он вдохновлён. Не только её поцелуями и готовностью. Нет. Дело не в этом. Она понимает его. Или, по крайней мере, старается понять. А это бесценный дар Господа.

И потому, не таясь, Бригам начинает свой рассказ. В его речи — хорошо поставленной речи образованного мужчины, нет так много эмоций. Скорее он превращает всё то о чём говорит в увлекательный рассказ. Кровавый рассказ о том, как он связывает запястья, придушивает  — ровно настолько, насколько нужно, чтобы жертва потеряла сознание. Он не садист, не мучитель, однако каждая избранная им должна знать, что попадет в руки Господа. Потому, когда девушка приходит в себя — её ждёт долгая беседа. Медленный танец со смертью. Конечно, Бригам получает от этого удовольствие. И ему важно, чтобы всё проходило особенным образом — он готовится, приносит свечи, делает закладки в “Книге Мормона” там, где хочет указать на особенно важную цитату. В такие минуты Таннер не терпит суеты. Она расстраивает его и может вывести из себя. А когда приходит смерть, то она обычно груба и стремительна. Останки Бригам хоронит, засыпая щелоком. Всегда в разных местах.

Говоря о своей жестокости, Таннер не забывает о поцелуях и ласках, если движения его рук и пальцев можно назвать таковыми. Он был груб. Нетерпелив. Но следовало признать, что и Ванда не отличалась терпением или же нежностью. Очень скоро они оказались на кровати — её неприкрытое желание распаляло Таннера. Его пальцы снова путались в её волосах, когда перевернув девушку на живот, Бригам заставил её запрокинуть голову назад. У неё была очень красивая шея. Очень красивая. Он погладил её, прощупывая, как слепой, усмехнулся.

— А если… Если я передумаю и убью тебя?

Знал, что нет, не убьёт. Но было интересно заставить её в эту минуту думать иначе.

[nick]Brigham Tanner[/nick][status]мормон и маньяк[/status][icon]https://i.postimg.cc/qBXv0H2J/S0gQ.gif[/icon][sign]Если бы Бог давал английский перевод слово за словом, тогда Он дал бы его на подобающем английском Б. Х. Робертса, а не на верхне-ньюйоркском диалекте Джозефа Смита.[/sign][fandom]OC[/fandom][lz]Люди пытаются убить в себе гнев и ненависть, а я доброту и любовь. Но одно без другого не может существовать.[/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Night Crawling.