no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Сам Бог велит за зло платить добром.


Сам Бог велит за зло платить добром.

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Camilla Macaulay (Wednesday Addams) х Alex Tarasov (Michael Langdon)
https://64.media.tumblr.com/1bf4ec8c1f60bbfff458d2f5b9684824/9c85a9b5695a312e-b1/s2048x3072/c85a1b797126cc8e54eed97997501dd9b0fcd081.jpg
https://64.media.tumblr.com/af565e1ead71df6eadb78febc90bb81f/9c85a9b5695a312e-9b/s2048x3072/e6eb5ec1ff0e740d91ed420ebe7ae183c8df0580.jpg
Нет, злым не рождается никто — сам дьявол был падшим ангелом.

Существует ли такое понятие как «абсолютное зло»? И может ли стать его олицетворением один человек? А, главное, возможно ли этого «вылечиться»? Уэнсдей предстоит доказать тернистыми путями настоящему антихристу, что тот достоин любви, а тьму свою возможно выразить отнюдь не в злобе.

Отредактировано Camilla Macaulay (2021-10-28 19:57:42)

0

2

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Уэнсдей чувствовала неутолимую скуку. Казалось, кровожадная малышка уже перепробовала все виды пыток на своём бедном брате Пагсли, но с взрослением все начинает казаться пресным. Матушка, Мортиша, по-прежнему бесшумно порхала по кухне, расставляя венерины мухоловки и почти сгнившие тыквы к приближающемуся Самайну. Ее семья совсем не казалась обычной, тем не менее, была поздоровее большинстве примитивных. Уэнсдей привыкла к виду крови, к заговорам на смерть обидчиков и остро заточенным ножам. Для кого-то она была фриком, но на деле же она была единственной в своей школе, кто знал настоящие значения жизни и смерти. Но и это быстро наскучило. Молодая девушка совсем не гналась за какими-то титулами, совсем не искала популярности. В последнее время так особенно сильно, когда ее окатило ведром внезапной меланхолии. Самайн - лучшая ночь в году. Но отмечать все так одинаково, с отцом и матерью, уже не было никакого желания. Уэнсдей привыкла быть самостоятельной и твёрдой с самого своего детства. И сейчас, считала она в свои семнадцать, настало время сепарироваться. В конце концов, пытать же можно не только Пагсли. И бабушка точно не поддержит, Уэнсдей знала.

И этот вечер девушка тоже не желала проводить в привычном готическом особняке. Сегодня она брела бесцельно, пока не наткнулась на место, о котором была наслышана, но в котором никогда не бывала, за исключением концертов. Церковь Сатаны. Антон Шандон Лавей и тому подобное. Уэнсдей скептически хмыкнула, но все же зашла внутрь. До начала чёрной мессы ещё оставалось время. Юная брюнетка прошлась вдоль холла, проводя кончиками пальцев но спинкам скамей. Она любила приходить сюда на органные концерты и до усрачки пугать тех прихожан, что на деле являлись лишь туристами и боязливо садились на задние ряды. Вот и сейчас на зажнем ряду сидел совсем молодой юноша с шелковистыми кудрями цвета карамели.

Уэнсдей непосредственно присела рядом, бесстыдно вперившись взглядом в его лицо. Ей хотелось съехидничать, подколоть неизвестного, но внезапно она смолчала. Визави был явно изнурён. Как физически, так и морально. Ее прекрасный лик, настолько похожий на Люцифера, терзали слезы на грязных щеках и полный потерянности взгляд. Обычно Аддамс не испытывала ни вины, ни сострадания, но от этого парня исходило что-то необъяснимо особенное. Потаённая сила.

- Хороший вечер, чтобы поплакать с сатанистами, верно? - усмехнулась она, обращаясь к юноше. - О да, здесь точно решат все твои проблемы. Надеюсь, ты пришёл сюда не из-за любовных утех? - кто бы знал, как же Уэнсдей устала от тех, кто приходил к ней за советом по приворотам. Убогие людишки.

Но с этим экземпляром точно было что-то не то. Его явно не подружка бросила. Кучерявый словно переживал сильнейший внутренний кризис, и Аддамс внезапно стало жутко интересно, что же могло подобного красавчика, воистину модельной внешности, привести к сатанистам.

+1

3

Он взывал к нему, но тот не отвечал. Ничего удивительного — видимо взял от того, кто низвергнул, когда-то его с небес, всё самое дурное. Тот ведь тоже никогда не отвечает. Даже невзирая на молитвы, воззвания, свечки, ладан, песнопения и ритуалы. Никогда не отвечает. Иной раз недоумки, которые хотят себя обмануть, говорят, что слышат его. Он мол посылает им знаки. Но на самом деле всё это — не более чем самообман. Истина всегда сокрыта за пеленой звенящего молчания. И одиночества. А Майкл был одинок сейчас, как никогда.

Он ведь и раньше чувствовал себя таковым. Покинутым, непонятым. Тем, кто живёт в постоянных муках совести, совершая поступки, за которые ему было невыносимо стыдно и мучительно больно. Но Лэнгдон никогда не мог предотвратить то, что делал. Иной раз всё это происходило помимо его воли. Словно некая сила, что гнездилась под его сердцем, диктовала ему, что делать. Порой Майкл мог совладать с ней. Но всякий раз самоволие, в итоге, приводило к катастрофе. Наказанию. Как то, что произошло …

…. Часы, минуты, секунды свились в один ком, из которого Лэнгдон даже не мог вычленить ничего, кроме одного — её больше нет. Той, что заменила ему мать нет в живых. Из-за него. Из-за того, что существовал на свете монстр под личиной златокудрого юноши. Таких как он обычно с гордостью выставляют перед фотографами на выпускном вечере в старших классах школы.

Посмотрите, от него все девчонки без ума.

Велика награда.

Все эти девчонки в один миг испарились бы, если бы только узнали, кем на самом деле является этот красавчик. Действительно, трудно подойти к милой однокласснице, что жуёт бабл гамм со вкусом клубники, и заявить: “Привет, дорогуша. Прекрасная погода, не так ли? Ты знаешь, что мой отец — Сатана?”. Откровенно говоря — то была не до конца правдой, но углубляться в хитросплетения родительского сношения перед непосвященным и не требуется. Достаточно шокирующего и всем известного из старого доброго кино. Все ведь смотрели “Ребёнка Розмари”? Но что было позже, когда Розмари, узнав, кто её сын, кончила кричать?

…. Ничего хорошего. Можно и не гадать. Майкл знал это, как никто. Теперь знал.
Он всё ещё чувствовал, осязал присутствие той, кого считал матерью. Но она была мертва. Сожжена на костре обезумевшими ведьмами, в то время как он сам бежал в лес, чтобы призвать того, во славу которого носил за ухом три цифры шесть. Он желал знать — в чем смысл его предназначения? За что и почему он вынужден так страдать? Но не услышал ничего. Только молчание. Оно било по ушам, пробиралось сквозь кожу. Майкл даже не помнил, как поднялся на ноги, как двинулся в обратный путь. Должно быть наитие, шок и одиночество привели его сюда — на отполированную скамью церкви, где взывали в молитвах отнюдь не к Господу Богу. Он просто не знал куда идти дальше, как не знают этого обычные люди, которые бегут в церковь только тогда, когда в их жизни происходит нечто страшное. Только Джоны, Питеры и Джуди идут туда, где их, в теории, ждёт рай с ангелами, а Лэнгдон устремился к аду и бесам, пусть даже на первый взгляд здесь всё выглядело вполне цивильно — красные скамьи, белые стены, кресты — перевёрнутые, но глупо было ожидать другого в “Церкви Сатаны Ла Вея”.

Впрочем, сейчас, Майклу было не до крестов, скамеек и прочих атрибутов культа. Сев на самую дальнюю скамью, он замер, застыл, подобно истукану. Словно превратился в статую Люцифера, на которую был так похож, особенно тогда, когда губ его касалась лёгкая улыбка. Но сейчас Лэнгдон не улыбался. Слёзы текли по его щекам. Беззвучные, горькие слёзы отчаяния. Он не желал, чтобы кто-либо видел их, однако, сам того не зная как, всё же привлек внимание. Едва только Майкл услышал женский голос, он сделал вид, что не понимает о чём говорит та, кто к нему обратилась. Иностранец … Что с него возьмёшь? Однако, говорившая уходить не собиралась.

— Нет, не за этим, — наконец ответил Майкл севшим голосом. Помолчал с минуту: — Ты всегда не даёшь плакать людям или это только мне посчастливилось?

Он хотел прозвучать сейчас максимально грубо, чтобы девушка вскочила на ноги, развернулась и ушла. Но когда Лэнгдон поднял голову, и наконец посмотрел на незнакомку, на её тёмные глаза и волосы, это желание внезапно испарилось.

— А ты зачем здесь? Неужели сама ищещь любовных приключений?

Иначе зачем она с ним завела разговор? Впрочем, может не за этим. Майкл всё больше ловил себя на мысли, что он ровным счётом ничего не понимает. Нигде. Ни с кем. Абсолютно. А ещё не знает важнейшего — кто он такой? Сейчас, станет позже или был минутой назад.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

4

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

- Не всегда, - пожала плечами девушка. - Считай, тебе повезло. Сильнее, чем моему брату.

Ведь Пагсли получал от сестры неплохие последствия пыточных экспериментов. А этот парень обошёлся лишь совсем не эмпатичным вторжением в личное пространство. Но Уэнсдей это особо не заботило, честно говоря.

- О, я здесь ничего не ищу, - она была готова засмеяться. - Хотя, родители бы посчитали знакомство здесь романтичным. Лучше только на кладбище.

Только теперь она рассмотрела незнакомца лучше. Вылитый Люцифер, словно статуя ожила, или же будто молодой человек сошёл в картины. Взгляд сочится болью, на руках и одежде следы пыли. Карамельные локоны переливаются в свете кандилябров. Красивый, что уж тут скажешь.

- Что же толкнуло тебя прийти сюда? Продаёшь душу взамен на.. хм.. успешную карьеру в Голливуде? С твоими данными только туда.

Уэнсдей хотелось поиздеваться, но столь свойственное ей апатичное отношение ко всему внезапно отступило. Возможно, все дело во вдохновении перед грядущим Самайном. Сегодня она добрая. Сегодня она может помочь заблудшей душе.

- А, знаешь, правильно, что ты пришёл сюда. Здесь способны помочь, не смотря на все их бредни о поисках своего мессии. Они считают, что антихрист уже бродит по земле. Но магия уже здесь. У нас же есть треклятая Верховная, чтоб ее. Пафоса разгорающиеся люмены, а пользы ноль.

Она поправила свой белый воротничок с вышитыми на нем козлиными головами и вновь перевела взгляд на незнакомца. Может, все дело было в том, что в ее семьей царила слишком спокойная для неё обстановка, но Уэнсдей всегда тянуло на некое бесоебство. Ох, Люцифер, что только она не творила с бедным Пагсли в детстве. Но сейчас, особенно в преддверии Самайна, девушка чувствовала особое вдохновение. И даже готовность кому-то помочь.

- Тебе есть куда пойти хоть? - неожиданно для самой себя предлагает Уэнсдей, даже не спрашивая его имени.

В конце концов, если окажется ей неугодным, она всегда может отравить юношу и отдать на съедение дяде.

Уэнсдей была потомственной чёрной ведьмой. И очень сильной. Но ее род никогда не ограничивал себя ковенами, никогда не подчинялся Верхвоной. Они не делали ничего плохого, но и ничего хорошего. До этого дня. Незнакомец казался уж слишком потерянным. Такому с Дьяволом говорить нельзя.

- Я тут живу недалеко, - продолжает девушка. - Можно найти неплохое применение твоей скорби, - а она была уверена, что он именно скорбит. - Например, месть обидчикам. Что скажешь?

Отредактировано Camilla Macaulay (2021-10-27 05:06:32)

+1

5

У тебя есть брат? А я своего убил ещё в утробе матери. Потому, что уже тогда был исчадием ада.

Наверное ему нужно было сказать это, чтобы девушка ушла. Потому, что никакой нормальный человек не стал бы более поддерживать разговор с тем, кто горазд на подобные признания. С другой стороны, учитывая место их беседы, можно было предположить, что незнакомка является искательницей приключений на свою задницу, а значит не факт, что ей бы не показалось интересным то, что Майкл решился бы перед ней открыть.

Но он не решился. Пока, во всяком случае. Интересно, почему он вовсе задумался над этим “пока”? Какое может быть продолжение у их ничего не значащей беседы. Печально было сознавать, что у него был кавардак не только в чувствах, но и в банальных мыслях. Произошедшее будто бы выбило Майкла из тела, из его привычной оболочки, усугубив донельзя то, что мучило его ранее. Он не ощущал себя сейчас совершенно. Словно был пустым изнутри — захоти девушка ткнуть в него пальцем, услышала бы глухой звон.

Но тыкать в него пальцем брюнетка не собиралась. Зато явно намеревалась втянуть в беседу. Весьма некстати, так как Лэнгдон не знал, что ему отвечать. Особенно на свалившееся на его голову комплименты. Впрочем, в её исполнении они звучали как-то не так. Странно. Допустим — ему даже было не неприятно их слышать. Она словно констатировала факт.

— Я просто пришёл, — не стоит вдаваться в подробности, никому и ничего хорошего они не принесут, — Просто. Мне для этого разве нужно нечто особенное? Тебе вот не нужно. И ты так и не ответила — зачем ты пришла?

Раз она пристает к нему с вопросами, то ему тоже можно. Сам того не ожидая, Майкл ввязывался в совершенно непонятный для него разговор. Однако, удивительно, впервые за долгое время, это непонимание не вызывало у него затаенного ужаса. Оно выглядело вполне здоровым и обыденным. Тем не менее, при упоминании Верховной, даже в столь негативном контексте, Майкл напрягся, и внимательнее взглянул на собеседницу. Может быть она тоже ведьма? Это многое меняло. Невольно он сжал кулак, словно напоминая себе о том, что нужно держать себя в руках. Может быть неспроста она подошла к нему и завела разговор? Может быть её подослали они? Лэнгдон сжал зубы, дабы сдержать резкий ответ, вот-вот готовый сорваться с губ.

— Нет, — с нажимом ответил он, хмуро глядя в ответ, — Мне некуда идти.

Возможно она знала и это, поэтому и спросила. Издевается над ним, значит. Но по лицу собеседницы было трудно понять о чём она думает. Совершенно лишённая эмоций физиономия. Ну хорошо — мордашка, потому, что девушка была симпатичной и даже хорошенькой. Майкл думал над этим отстраненно, просто как констатировал факт. Ему было всё равно — даже если бы перед ним сидела самая некрасивая девушка во вселенной, он чувствовал бы себя точно так же, как и с красоткой — пустым и гулким, как труба.

— Считаешь, что месть мне поможет, да? — у него даже сил не было усмехаться или спрашивать что-то тая под спудом слов намек. Ему просто было отвратительно плохо сейчас. Поэтому он и выбрал, в итоге, то, что выбрал. Майкл хотел поставить точку над тем, что теперь ощущал. И если это решение привело бы его к гибели — тем лучше. Иной раз некоторые вещи невозможно терпеть: — Хорошо. Идём к тебе.

Он поднялся на ноги и даже не дожидаясь её, пошёл к выходу. Как будто торопился узнать — что же с ним будет дальше.

— Как тебя зовут?

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

6

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Его не удивили ее речи о магии и Верховной. Интересно, он сам ведьмак, посвящённый в тайну или же просто глубоко верующий? Но он легко согласился пойти с ней, что в дотошной до экспериментов девушке вызвало разгорающийся азарт.

- О, месть поможет. Всегда помогает. А даже если нет - это хотя бы весело.

Они подошли к выходу из самопровозглашенной церкви, и Уэнсдей запахнула полы чёрного пальто. Она предпочитала прохладу жаре, но, тем не менее, даже с крепким здоровьем ведьмы, заболевать не хотелось. Особенно не хотелось пить жабьи отрывы бабушки.

- Я Уэнсдей, - представляется брюнетка. - Но ты учти - лезть придётся по плетёному плющу в мою комнату. Не хочу нервировать дворецкого. Зато будем как в глупом подростком кино, - она еле слышно прыснула со смеху.

Уэнсдей не было свойственно особое проявление эмоций, но этот юноша казался таким отчаянным, что с ним не было страшно засмеяться или даже заплакать. Если бы она вообще умела делать последнее.

До особняка Аддамсов они дошли довольно быстро. Нео-готика, торчащая шпилями вверх, оплетённая густыми зарослями плюща.

- Что ж, полезай, Ромео, - вновь хмыкнула она. - Встречу тебя в комнате. Мне надо убедить родню, что я легла читать Эдгара Алано По. В такие моменты они меня не трогают.

Мортиша и Гомес, родители Уэнсдей, являлись олицетворением чистейшей здоровой любви, плодами которой и стали сама Уэнсдей и ее брат Пагсли. Если Пагсли, наивный хлебушек, ещё походил на сотворение искренних чувств, то его сестра, походившая местами на социопатку, никак не могла найти себе успокоения, даже не смотря на многочисленные эксперименты над братом. Поднявшись к себе, она включила свет и распахнула окно. Классическая готическая спальня. Кровать с балдахином, все вокруг преисполнено в темных тонах.

Когда Майкл оказался в комнате, Уэнсдей сразу подошла к нему почти впритык. Не чувствовала она личных границ совершенно.

- И так, - посмотрела она ему в глаза. - Расскажешь все сам? Чтобы мы быстрее придумали план мести.

Что скрывать, парень был очень хорош собой. Словно воистину был падшим ангелом. Не выдержав, она даже коснулась его шелковистых волос, но сделала это по-прежнему с деланным безразличием. Ее бы должно будоражить присутствие молодого красавца в собственной спальне, но все, что юная Аддамс ощущала - это желание скорее начать гонку. Решится он сам ее поцеловать или же, как обычно у неё бывало с мужским полом, яйца здесь есть только у неё?

Она деловито поправляет белый воротник на платье с саморучно вышитыми изображениями козлиных голов. Идеальная ночь для особого ритуала в жизни каждой девушки. Уэнсдей не хочет романтики. Единственное ее условие - это чтобы в нем была тьма сродни ее. А в Майкле она чувствовалась на все более чем сто. Она словно зашкаливала, перемешиваясь с сопровождавшей его болью. Девушка, все ещё плюя на личное пространство, стояла предельно близко, выдыхая прямо ему в шею.

Давай же, парень, решайся. В их мире не должно существовать ни пороков, ни грехов.

Но, в итоге, она не дождалась. Сама шагнула его навстречу, запустила пальцы в шёлк его кудрей, поцеловала по-чернушному требовательно.

- Не пугайся, - шепнула Уэнсдей. - Пройдёмся по смертным грехам. Предлагаю начать с похоти.

+1

7

Весело? Когда мне было в последний раз весело? Трудно сказать. Зато отчаянно веселились другие.

Майкл вспомнил, как отражалось пламя костра на лицах ведьм, каким нечеловеческим сиянием светились их лица. Торжество. Это было торжество. И он ненавидел все, что было связано с ними. Он ненавидел ведьм. Мог бы, кстати, возненавидеть сразу и эту девушку, что так напористо тащила его непонятно куда. Потому, что Лэнгдон чувствовал — перед ним ведьма. Пусть даже не такая, к каким он привык. В любой другой день, Майкл, возможно, послал бы эту девчонку ко всем чертям. Но не сегодня. Шок, бесконечное чувство одиночества и пустоты взяли верх. Он не выдержит, если останется один на один с собой. И даже если она тащит его в какую-то ловушку — тем лучше. Можно сказать — Лэнгдон желал этого.

— Уэнсдей. Весело.

Эти слова сорвались с его губ, как на автомате. Констатация факта. Ветер дул на них откуда-то с севера, поднимая с земли жёлтые листья. Майкл невольно поежился, когда ветер поймал его в свои холодные объятия, растрепал волосы, однако продолжил свой путь. Ничего не спрашивал у Уэнсдей, пока они шли. Ему было всё равно. Неприятная, почти невыносимая апатия навалилась на Майкла, придавила его могильной тяжестью. Может быть с названной матерью умерла и часть его самого? Та, человеческая часть, которая ещё смела надеяться на что-то более светлое, чем то, что в итоге ему было суждено получить.

На этаж Уэнсдей он поднялся довольно быстро. И снова — ничего не чувствуя. Ни страха, ни сомнений, ни вопросов. Зачем он здесь, почему решился делать то, что никогда бы раньше делать не стал? Ему сказали залезть в окно — он залез. Не большая проблема. Только что дальше? Впрочем, откровенно говоря, Майкл не хотел знать.

В её комнате было сумрачно, торжественно, готично. Он почему-то даже не удивился. Даже куклам с оторванными головами, ручной гильотине и всему такому. Обвёл бесстрастным взглядом всё, улыбнулся. Сухо, без эмоций. Даже тогда, когда Уэнсдей подошла к Майклу впритык — он не шелохнулся. От неё пахло лилиями и чем-то сладковатым. Тленом быть может или патокой.

— Мне нечего сказать, кроме того, что я… , — Майкл умолк, а затем продолжил, — По мнению некоторых личностей — не должен существовать. По мнению других же — я обязан не разрушить их фантазии в мой адрес. Сам же я желаю сдохнуть. Не очень весело, правда?

И снова сухая ухмылка без эмоций. Ничего за нею нет, только пустота.

— Мою мать убили ведьмы. Мой отец отказался от меня. Мне стоит сейчас сойти с ума или ненавидеть весь мир? Как ты считаешь?

Теперь она стоит ещё ближе. Совсем близко. С другими девушками подобное — отвратительно. Они всё отвратительны. Но Уэнсдей отвратительна ровно в половину меньше. Впрочем, когда она касается его волос, то на лице Майкла отражается что-то — возможно сомнение? Но быстро снова сменяется холодностью. Чего она хочет? Он, выросший столь стремительно, не знал, но суть его — плотская суть, догадывалась. Наверное, окажись на месте Уэнсдей другая девушка, не будь сам Майкл сосредоточением боли и отчаяния в эту минуту, он бы оттолкнул её. Но нет. Не сейчас. Сейчас он потянулся к ней, позволил себя поцеловать и даже почувствовал желание ответить на поцелуй. Пока только почувствовал. Но уже нашёл в себе силы коснуться ладонью её плеча.

— Тебя я буду ненавидеть меньше всех.

Почему-то он был уверен в этом.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

8

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Майкл источал горе, буквально пропах им вместе с гарью и хвойными запахами леса. Уэнсдей усмехается, когда юноша говорит о ненависти. О да, ее это, определенно, устроит. Привкус отчаяния на его губах казался пьянящим, даже почти заставлял юную Аддамс чувствовать что-то помимо зловещего азарта. Ей, конечно, было не понять, каково это - быть сиротой? Ведь ее семья, колдовская и пугающая со стороны, была преисполнена любовью.

- Так ты колдун? - интересуется девушка.

Колдунов в матриархальном мире ведьм было значительно меньше, она даже почти их не встречала. Знала лишь то, что они столетиями надеятся, что однажды на место Верховной придёт Верховный с их стороны. И смех, и грех. Где-то на первом этаже особняка зазвучал орган. Должно быть, Вещь развлекается с ее отцом. Идеально, ведь теперь можно не шептать, а говорить в полный голос. Не то чтобы родители разозлятся, если найдут здесь Майкла, но вряд ли Мортиша и Гомес будут и рады.

Уэнсдей значительно ниже Майкла, буквально пигалица на его фоне, но при этом она излучала полную решимость. Будто знала, что делает, хоть это, конечно, было и не так. Брюнетка скользнула кончиками пальцев по плечам парня, а затем по груди, остановившись на пуговицах чёрной рубашки. Вновь поднимает взгляд своих темных глаз на его светлые. Нет, она не спрашивает разрешения, лишь следит за его реакцией в предупреждающем жесте. Майкл, однозначно, очень интересный человек. Даже со своей притупленной эмпатией Аддамс это чувствует. Загадочно улыбнувшись, она вновь оставляет поцелуй на его губах, а затем шествует к кровати, застеленной чёрным шелком. Уэнсдей присаживается на уголок и хлопает ладошкой рядом с собой, приглашая. Ее основной дар - пирокинез. Ведьма щелчком пальцев зажигает чёрные свечи, источающие запах, похожий на гниль осенней листвы и пожухшие розы.

Под платьем у неё чёрные классические чулки, в которые был запрятан нож. Уэнсдей достаёт его и кладёт рядом на тумбочку - на всякий случай. Нет, она не боялась своего гостя. Просто решила, что может пригодиться. Когда Майкл подходит к ней, Аддамс смотрит снизу вверх, ожидая от того каких-то действий, хоть в глубине души и понимала, что парень вряд ли решится сам. Потому она тянет его на себя, заставляя упасть на неё сверху, и дарит ещё один поцелуй, на этот раз куда более требовательный, попутно расстегивая пуговицы на его рубашке.

- Могу помочь тебе с местью, если хочешь, - собственно, почему нет? Пора выходить на новый уровень, не все же брата мучить. - Позже.

+1

9

Ему было сложно рассказывать о себе. Потому, что за ярким фасадом крылось то, что вряд ли кто-то в здравом уме мог бы снести. Скажи любому человеку о том, что ты — Антихрист, и меньшее, что собеседник сделает — покрутит пальцем у виска. Но сейчас, в обстановке этой странной комнаты, в компании этой странной девушки, которая вела с ним не менее странные разговоры, Майкл внезапно подумал над тем, что в правде — нет ничего плохого. Если Уэнсдей прогонит его прочь, то он ничего не потеряет. Просто узнаёт, что на этом свете есть ещё одна сладкоречивая тварь.

— Не совсем, — ответил он, — Я бы даже сказал — совсем нет. Лжемессия звучало бы правдивее, однако… И здесь я бы тебе солгал. Я — ничто из великого неоткуда. Звучит внушительно, да только всё на этом.

Майкл грустил. Он печалился, сокрушался, впадал в уныние. Видимо его отец решил, что раз с Христом его родитель поступил более чем жестоко, то с собственным сыном можно и вовсе не церемониться. Именно поэтому нутро Лэнгдона было ямой полной печали. И червей. «Червь их не умирает и огонь не угасает». И ужаса. Ибо «думая укрыться в тайных грехах, они, под тёмным покровом забвения, рассеялись, сильно устранимы и смущаемые призраками, ибо и самое потаенное место, заключившее их, не спасло их от страха, но страшные звуки вокруг них приводили их в смущение, и являлись свирепые чудовища со страшными лицами». Так писал св. Бернард монахам Шартрской обители. Неизвестно, откуда все эти монахи познали истину, но ад многие описывали весьма похоже на правду. Особенно в тех аспектах, что касались одиночества. Майкл носил в себе ад ежедневно. И призван он был истребить в нём всё человеческое. Вполне возможно, что это почти удалось.

Возможно. Но сейчас, весьма смертно откликаясь на поцелуи незнакомой почти девушки, Лэнгдон чувствовал себя слегка иначе. Удивлённым. Она всё взяла в свои руки — ему оставалось только подчиняться. Но Майкл не противился тому. Наоборот. Ему хотелось забыться. Хотелось, чтобы кто-то позволил ему хотя бы пару часов думать о чём-то другом. Позже всё равно многое вернётся на круги своя. А пока у него ещё было время почувствовать себя нормальным. Пусть даже в компании ведьмы.

Свечи сами собой вспыхивают, нож ложится на тумбочку возле кровати. Это всё выглядело так забавно, словно игра, но игрой не было. Когда Майкл повалился на Уэнсдей сверху, он ощутил странное томление. Непривычное и оттого пугающее. Ему хотелось, чтобы она продолжала и, одновременно, он мечтал, чтобы всё прекратилось. Но за одним поцелуем следует другой, пуговицы на рубашке расстегнуты.

— Хочу, — у неё тёмные глаза и кожа сияет белизной, особенно на фоне царящей вокруг черноты простыней, — А что потребуешь взамен? Души у меня нет.

Обратная сделка. Обычно бес искушает ведьму, а здесь всё происходило наоборот.

Осмелев юноша провёл ладонью по её щеке, смутился к шее, кончикам пальцы пробегая по ключицами. Он ещё не был распален и нетерпелив — сказались стресс и неопытность, но сам факт объятий и этой внезапной нежности был ему приятен.

— Поцелуй меня ещё. Пожалуйста.

Майкл — хороший мальчик, который знает волшебное слово.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

10

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

- Лжемессия? - хмыкает девушка. - Звучит интересно. Хочешь сказать, что ты, красавчик, посланник ада на Земле?

Не то чтобы она поверила ему на слово, но парень не казался пытающимся ее впечатлить и рисоваться, он казался опечаленным своей судьбой. Так может ли перед ней быть настоящий Антихрист? Если так, то сегодня она сорвала большой куш. Очень большой.

Уэнсдей холодным жестом сдергивает с Майкла рубашку, многозначительно намекая на то, чтобы он помог ей расстегнуть платье. Оставшись в одном нижнем белье, Аддамс не ощущает смущения, не ощущает ровным счетом ничего. Ничего хорошего, но и ничего плохого. Девушка вообще всегда была скупа на эмоции, но перспектива закрутить с Антихристом казалась крайне сладкой, потому сейчас она могла позволить себе.. хотя бы улыбнуться?

- А ничего я не попрошу взамен, - Уэнсдей скалится, распускает волосы, привычно завязанные в две косы. - Считай это.. жестом доброй воли.

Такие простые, человеческие чувства, как желание, похоть так же были для неё далеки. Аддамс пригласила этого грустного парня из сатанинской церкви к себе в качестве очередного эксперимента, на этот раз над собой, но сейчас, трезво оценивая его красоту, девушка могла сказать, что рада тому, что это он. Майкл не был с ней груб, не нарушал ее границ, даже будучи, по его словам, отродьем Дьявола. Уэнсдей притягивает его к себе за шею, зарывается пальцами в карамельные волосы, вновь целует, тем самым отвечая на его просьбу. Она подталкивает его, вынуждает стать смелее, требовательно подставляет тоненькую шейку под поцелуи и позволяет себе раствориться, растянуть губы в довольной ухмылке и даже еле слышно мурлыкнуть от удовольствия. Для неё это все было ново. Похоже, как и для него.

- Раз уж тебе предуготовлено низвергнуть всех нас в бездну, то, может, начнёшь с меня? - ее чёрные глаза смотрят прямо в его светлые. - Покажи мне, каким тёмным ты можешь быть. Если не боишься.

Она не пыталась взять его на слабо, хотя толика ехидства в ее словах и проскочила. Уэнсдей лишь хотела побудить Майкла к большему.

+1

11

— Хочу и говорю. Тебя это смущает?

Первой мыслью Майкла было то, что Уэнсдей сейчас оттолкнет его. Второй — ей всё известно и без его объяснений, так как она заманила его в ловушку. И только третьей закралось подозрение — девушку не только не смутило его признание, а наоборот. Но почти сразу же Лэнгдон поправил себя — скорее всего она ему просто не верит. Думает, что он желает произвести на неё впечатление, особенно если учесть, где они оба встретились. Он мог бы быть обычным колдуном, который слишком много о себе возомнил, и клеит девчонок в Церкви Сатаны, выдумывая всевозможные сказки, чтобы набить себе цену.

Как бы там ни было — ни одна из этих мыслей Майклу по душе не пришлась. Ни одна не принесла облегчения. Наверное в любой другой раз Лэнгдон бы разозлился — как то обычно бывало, без причины. Только потому, что ему не понравилось то, что он слышал, или, вернее — то чего услышать боялся. Ведь он столько раз выслушивал все эти речи, которые всегда начинались с одного и того же. Мог даже руководство написать по тому, как люди виртуозно пиздят, когда боятся, но стремительно желают сорваться с крючка. Вся горечь заключалась в том, что Лэнгдон никого и никогда не ловил на крючок. Он просто желал быть любимым, нужным, важным. Желал быть нормальным, человечным. Но судьба, словно в насмешку, всякий раз мешала ему двигаться дальше. Делала всё, чтобы он разуверился в том, что он способен быть кем-то помимо монстра, каким его все считали.

— Ты проявляешь такой акт милосердия? Дала обет что ли? Или это часть какого-то ритуала?

Он не пытался насмешничать и спрашивал совершенно серьёзно. Майклу было просто непонятно, зачем она затащила его сначала в свой дом, а теперь и в постель. Наверное только ради смазливой физиономии. И всё. Другим он ничем заинтересовать не мог, а вкупе с откровениями это, должно быть, щекотало нервы. Может быть она даже поспорила с кем-нибудь об этом, чтобы потом рассказывать подружкам за бокалом вина.

Сам того не желая Лэнгдон начал злиться — накрутил себя своими же мыслями, отведал сполна собственного яда, а теперь пришёл черед страданий. Но его злость сейчас престранным образом смешивалась с возбуждением. Он был, в конце концов, человеком, пусть и не до конца, и ничто человеческое ему чуждо не было.

Она была слишком соблазнительна для того, чтобы противиться. Сама сняла с него рубашку, льнула к нему, подставляя шею для поцелуев и не скупилась на поцелуи сама. Всё это кружило голову, волновало, распаляло в той мере, в которой было достаточно для того, чтобы размыть неприятную, тягучую тревогу. И Майкл отвечал на поцелуи, даже коснулся зубами её шеи, лишь слегка прикусив кожу так, чтобы ей не было больно. Смешно, но отродье порока сам был невинен, и это обстоятельство ещё больше причиняло ему мучений.

— Показать?

Что он мог ей показать? Майкл растерялся на мгновение, не уловив ни кокетливого призыва, ни двусмысленности в её словах. Она ведь просила его продемонстрировать свои способности, чтобы убедиться в том, что он и правда Антихрист? Скорее всего. Он чувствовал себя сейчас настолько глупо, что если бы Уэнсдей не поцеловала бы его снова, то, наверное, вырвался бы из её объятий.

Вместо этого он прижал к себе девушку достаточно крепко — возможно даже слишком для его первых невинных объятий и впился губами в её губы. Огоньки свечей затрепетали, волосы Уэнсдей раскинулись по плечам шелковистой волной, когда неведомая сила подняла их с Майклом в воздух. Теперь они парили над кроватью, чувствуя себя вполне комфортно в невесомости — словно так и продолжали лежать на чёрных простынях. Впервые Лэнгдон улыбнулся. Не зло, а скорее чуть лукаво. Стащил с девушки кружевной бюстгальтер и бросил его вниз. Коснулся губами обнаженной груди, проводя языком по нежной коже. Тяжёлые шторы на окнах сами собой задвинулись, свет свечей слегка угас.

— Нам же не помешают? Ты же живёшь с родителями.

Ему бы очень этого не хотелось. Он намеревался продолжать.

— Я никогда не делал этого раньше, — шёпотом признался Майкл, положив голову на грудь девушки, — А ты?

Применение силы немного сгладило неприятное ощущение от тяжких мыслей. Он по прежнему боялся, тревожился, не верил ей, в любую минуту ожидая подвоха, но, одновременно с этим, хотел продолжения. Его светлые глаза сейчас сияли тёплым, ласковым светом. Сам того не ожидая, Майкл сейчас демонстрировал Уэнсдей ту часть себя, в которую не верил никто, и какую сам он уже начал подавлять и прятать.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

12

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Левитация. Что ж, Майкл, действительно, приятно удивил ее. Все принимало более и более крутой оборот. В ее кровати - или над кроватью, если быть точнее - теперь был настоящий.. кто? Зверь? На мифического «Зверя» Майкл похож не был. Почему же, интересно, он так легче ей признался? Неужели все дело в их бушующих подростковых гормонах?

- Ну, на то у меня и замок в двери, - Уэнсдей слегка дрогнула уголками губ. Антихрист боится родительского гнева? - И нет. Я тоже никогда не делала этого раньше, - она спокойно пожала плечами, словно сказала что-то само собой разумеющееся.

Ее поражало, что сын Сатаны мог быть таким.. человечным? Он вёл себя как совершенно обычный парень, залезший к девушке в окно, беспокоившийся об ее родителях. Словно он не был призван вести за собой легион демонов. Потому и Аддамс решила попробовать притвориться обычной девушкой, не причастной к магии, не имеющей пристрастия к насилию. Уэнсдей целовала Майкла самозабвенно, даже немного увлёкшись, прокусила его нижнюю губу. Для неё было странно так распаляться. Для обычно грустной, мрачной девушки, местами холодной и суховатой, сейчас она была слишком взбудоражена.

- Считай, что встретил фею, исполняющую желания, - недолго подумав, добавила она. - Помогу тебе с твоими ведьмами. И даже зубы выпрашивать не буду.

Если сначала Аддамс предложила свою помощь из чистого садистского любопытства и нелюбви к Верховной, то теперь на кону стояло ещё кое-что. Она может сейчас выбрать: переметнуться на сторону добра или зла. Конечно, Уэнсдей всегда выберет тот вариант, что с гильотинами и окровавленным ножом в правой руке. А ещё, похоже, она нашла кого-то, кто так же всех ненавидит, как и она.

Она, серьезно смотря Майклу глаза в глаза, потянулась пальцам к его брюкам. Сам Христос, Антихрист, ей было, честно говоря, даже как-то плевать. В данную секунду ее тянуло конкретно к данному парню с этими светлыми шелковистыми кудряшками.

+1

13

— И… Ты уверена, что хочешь? Со мной?

Парить под потолком оказалось весьма приятно. Нет, до этого момента Майкл тоже делал так, и не раз, однако никогда не проделывал сей манёвр с девушкой, да ещё и в столь двусмысленных объятиях. И это было восхитительно, пусть даже сейчас Лэнгдон и не мог в полной мере познать всю прелесть данных ощущений. Частью своих мыслей он всё ещё был где-то там — видел обгоревший труп женщины, которую любил больше всего на свете; слышал отвратительный голос ведьмы, которая посмела перейти ему дорогу; чувствовал запах палой листвы и почвы в лесу, когда взывал к отцу. Все эти воспоминания разили одним — пустотой. Ею и являлись.

Но был ли сейчас он пустым? Нет. Появление в его жизни Уэнсдей, пусть даже на краткий миг, подарила ему иллюзию наполненности. Так бывает, когда ты видишь интерес к тебе человека, и в одиночестве своём, уже готов представить, что он пришёл для того, чтобы подарить тебе весь мир, тогда как на самом деле ничего иного, кроме чашки чая и улыбки в его мыслях не было. Майкл не умел и не знал, как себя вести с людьми, и самое страшное — испытывая каждый раз боль, начинал думать, что все его фантазии на тему возможной человечности — не более чем глупость. Для таких, как он ничего подобного не существует.

Как бы там ни было, в данную минуту, Майкл верил в то, что Уэнсдей по крайней мере не скучно с ним. И ради этого ощущения, готов был на многое — уже заранее зная, что наступит момент, когда она отвернется, посмотрит туда, где происходят вещи куда более любопытные, и уйдёт.

Сейчас она целовала его самозабвенно. Неистово, так, что очень скоро Майкл ощутил привкус крови на своих губах. Это было необыкновенно. Он и сам постарался не отставать, хотя всё ещё смущался — не позволял себе проявлять силу, даже лёгкие укусы у него были едва ли сильно ощутимы. Всё ещё боялся, что причинит ей боль, страшился, что вместе с этой болью покажет Уэнсдей монстра, каким он и является на самом деле.

— Совсем совсем ничего?

Ему мало верилось. Все от него что-то да хотели.

Он перевернулся с нею в воздухе раз, затем ещё один. Знал, что они не упадут, даже если он отпустит девушку из своих рук, но делать этого не хотелось. Наоборот. Майкл прижал Уэнсдей ещё крепче к себе, ласково провел губами вдоль её щеки, прислушиваясь к тем ощущениям, что рождали прикосновения пальцев к его бедрам. Ещё ещё. У него кружилась голова, хотелось раствориться во всех этих ощущениях, чтобы не думать о плохом. Не слышать плохого. И не видеть его в собственных мыслях. Лучше смотреть на неё, вглядываться в блеск глаз, прикасаться к нежным губам, которые пусть и не улыбались добро, всё равно были очень красивы.

— Вот только вряд ли я знаю, что нужно делать. Если только в теории. А ты?

Майкл вдруг рассмеялся. Не зловеще, не насмешливо, а просто по человечески. Так, как мог бы рассмеяться простой парень, который попал в затруднительную, но пикантную ситуацию. Ничего из ряда вон выходящего ведь не происходило. Пусть даже паря в воздухе, они оставались всё теми же подростками, которые походили на миллионы других подростков по всему миру.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

14

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

- А у тебя есть причины сомневаться?

Вообще-то Уэнсдей, даже не смотря на такой идеальный пример любви, как у ее родителей, никогда не считала себя склонной к подобного рода отношениям. Или вообще к каким-либо отношениям и романтическим чувствам. И нельзя было сказать, что она влюблена, нет. Но что-то странное, ранее никогда не испытанное, шевелилось за рёбрами рядом с Майклом. Можно ли в таком случае считать, что эксперимент удался? И.. стоит ли тогда прекращать?

Нет. Не стоит. И тело, и разум желали довести дело до конца. Потому брюнетка не слишком терпеливо помогла и себе, и парню избавиться от оставшейся одежды.

- Разберёмся по ходу дела.

Разве сложно отдаться животному инстинкту? А ведь сложно, да. В частности, когда ты привык к апатичному состоянию и держанию всего под контролем. Но сейчас Аддамс словно, действительно, знала, что делает. Первый толчок отдался острой болью, но девушка и бровью не повела, лишь едва заметно зажмурилась. Стерпит, хоть и привыкла обычно выступать в роли той, кто боль причиняет. Куда интереснее было наблюдать за реакцией Майкла, ведь в ее руки попал молодой Антихрист. Не огранённый алмаз. Хотя, скорее, гематит.

- Не обращай внимания, продолжай, - прошептала Уэнсдей, заметив, что Майкл не упустил из виду то, как она слегка изменилась в лице.

Она ведь не привыкла кому-то доверяться. Привыкла к контролю. И дело было не в каких-то пережитых травмах, просто она была такова изначально. С самого детства. Угрюмый ребёнок с тягой к пыткам. Сейчас же пытала сама себя, и дело было не в физической боли, а в эмоциях, ранее никогда не испытанных. Главное, самое главное, не попасть в их плен. Зыбучие пески любви были явно не для Уэнсдей. Эксперимент выдался интересным, но вот испытуемая, кажется, оказалась вне выигрыша. Не такая уж она и социопатка, кажется, раз столь сладострастно тонет в горячих объятиях и прикосновениях.

Контроль. Утерянный контроль. Это озадачивало в момент, когда она царапала спину парня, подставляя ему свою шею словно вампиру. В их новичковом случае все не длилось долго, ведь все ещё являясь подростками, они распалялись слишком быстро. Что даже хорошо, ибо ещё оставался крошечный шанс не потерять друг от друга голову.

Они медленно опустились обратно на кровать, и Аддамс соскочила с шелка простыней, облачаясь в домашнюю безразмерную футболку с «Экзорцистом». Девушка взглянула на своё отражение в зеркале, и этот странный блеск в собственных глазах ей не понравился. Она хмыкнула, но все же вернулась обратно к парню, села на кровать, сдержанно подобрав под себя ноги, и наблюдала за тем, как он одевается в полной тишине.

- Так, и что за проблемы у тебя с ведьмами? Есть какой план?

Не смотря на свои смешанные чувства, Уэнсдей от своего обещания помочь отказываться не собиралась.

Но тут дверь в комнату открылась, и на пороге показался вездесущий кузен Итт. Невысокое создание, обросшее длиннющими волосами. В чёрных очках и котелке.

- Ох, видимо, я дверь все же не заперла, - холодно сказала Уэнсдей, лениво переведя взгляд с Майкла на своего родственника.

+1

15

— Я не знаю. Но я …, — Майкл не договаривает и целует Уэнсдей в губы. Ещё немного и он начнет сомневаться в том, что говорит и делает. Сомневаться столь сильно, что опустит её на кровать, оденется и уйдёт. А этого допустить было никак нельзя. Он не знал — просто чувствовал это. Понимал, что если это случится, то у него уже не будет шанса на то, чтобы изменить свою жизнь.

Вот так — ещё ничего толком не произошло, а Майкл начал на что-то надеяться. Не удивительно, что везде и всюду его поджидали удары судьбы. По большей части он был виноват во всех них сам, потому, что позволял себе надежду тогда, когда любой другой рассматривал бы происходящее всего лишь как краткий миг в собственной биографии. Ну сняла его девчонка в церкви, и что дальше? Неужели из этого могло что-то выйти помимо того, что уже происходило между ними? Конечно же нет. И не нужно позволять себе обманываться.

Но обманываться хотелось. И Лэнгдон позволял своим эмоциям утянуть себя за собой. Глупо, самонадеянно. Ему каждый раз чудилось — он справится, он сумеет остановиться. Но каждый же раз его ждал провал. И сейчас, скорее всего, тоже. Ах, он позволял в мыслях оговариваться? Добавлять “скорее всего”, вместо стойкого убеждения? Уже попался на крючок. Даже сомневаться не приходится.

Уэнсдей изменилась в лице, когда Майкл вошёл в неё. На мгновение он замер, не зная как поступить, но в итоге она не остановила его. Наоборот. Со стороны было, должно быть, забавно наблюдать за тем, как крошечная девушка, которая рядом с высоким Лэнгдоном казалась ещё меньше, холодно руководит его действиями, будто бы не она, а он сейчас страдал от плотских неудобств. Всё началось и закончилось так быстро, что Майкл даже не понял, что именно он почувствовал — было приятно, несомненно, но оттенки этого “приятно” были несколько смазаны.

Плавно, очень плавно они опустились на кровать. Майкл потянулся за своей одеждой, не зная, что сказать Уэнсдей. Он не знал, как обычно ведут себя парни в подобных ситуациях. Ему уйти сейчас или остаться? Попробовать поцеловать её или сделать вид, что ничего не было и начать болтать на отвлеченные темы? Но Уэнсдей, как и в прошлый раз, пришла ему сама на помощь.

— Они убили мою … Мою названную мать. А кроме этого … Они знают, что я, — Майкл замялся, застегивая пуговицы на рубашке, — Лжемессия. И хотят убить меня. Вот такая вот проблемка. Как видишь — не самая большая.

Он улыбается. Удивительно! Даже пытается шутить. Набирается смелости для того, чтобы подойти к Уэнсдей, наклониться к ней и слегка приобняв за плечи, поцеловать в щёку. Он страшно, смертельно страшно боится, что та его оттолкнет, но девушка позволила поцеловать себя.

— Мне … Мне было очень хорошо. Я ..., — вздыхает, путается в словах … Нет, никогда он не сможет сказать нормально, так, как это делают обычные люди. Не сможет. Лэнгдон отошёл от Уэнсдей, желая провалиться сквозь землю, но от неизбежного его спасло появление мохнатого нечто, которое вкатилось к комнату девушки, на ходу что-то бормоча. Удивительно, но Майкл понял о чём речь — Уэнсдей опаздывала на ужин, а уж коль скоро она принимала гостей, то на ужин ждали и ее гостя. Нечто звали кузен Итт. Оно представилось Майклу и тот, немного опешив, представился в ответ.

— А твои родители … Эээ … Точно не против?

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Отредактировано Alex Tarasov (2021-10-28 20:36:49)

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

16

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Уэнсдей оглядела Майкла равнодушным взглядом, все ещё пребывая в смешанных чувствах. Ее откровенно бесило, что она вообще бесится. Это не было для неё нормой. Совсем.

- Значит, проблемы с самой Верховной? - задумчиво хмыкнула девушка. - Моя семья.. не дружит с этими ведьмами. Зовут себя светлыми, на деле - лицемерки.

Помощь Антихристу была для Аддамс очередным экспериментом, способом побороть скуку, но не помешает ли теперь ей букет странных тревожных чувств где-то за рёбрами? Тревожилась ли она таким образом раньше? Никогда. Были ли раньше в ее голове мысли о построении каких-либо отношений? Опять же: никогда. Уэнсдей и дружбу-то заводить ни с кем не спешила.

Когда кузен Итт пригласил Майкла на ужин, она закатила глаза. Сейчас начнётся. Дочка привела в дом парня - причём мимо Ларча. Возникнут вопросы. Слегка насупившись, девушка кивнула родственнику, чтобы тот скорее удалился, и принялась переодеваться. Не нужно, чтобы родители узнали, в каком виде она предстала перед гостем. Не стесняясь парня (а что уж теперь?), Уэнсдей переодевается в одно из излюбленных строгих платьев с кружевным белым воротничком.

- О, поверь, они против не будут, - бросает она, не желая добавить, что, вообще-то, они будут в восторге.

Они спускаются по витиеватой лестнице, почти сразу натыкаясь на Пагсли. Брат окидывает изумленным взглядом старшую сестру и ее «друга», непосредственно интересуясь его именем.

- Пагсли, не до тебя, - отмахивается сестра. - Или ты хочешь, чтобы мы снова поиграли с электричеством? Как в детстве?

Мортиша и Гомес плавно покачивались у камина в незамысловатом танце, пока Вещь играл на рояле, но родители сразу отвлеклись, как только в поле их зрения попали дочь с ангельской красоты парнем.

- Мам, пап, это Майкл, - угрюмо представляет гостя Уэнсдей. - И мы просто друзья, - добавляет тут же, стоило Мортише лукаво улыбнуться.

Мать, похожая на элегантную вампиршу пятидесятых, манерно подплывает к Майклу, протягивает тонкую бледную ладонь с длинными выкрашенным в алый ногтями.

- Миссис Аддамс.

В темных глазах отца заплясали причудливые огоньки, он даже затушил сигару.

- Что же Ларч не предупредил нас, что у тебя гости, дорогая?

- Гости прошли мимо меня, - мертвенным тоном уведомил сам Ларч. Шпала, появившаяся неожиданно за спинами Уэнсдей и Майкла.

Впервые в жизни Уэнсдей хотелось сгореть со стыда. Главное, чтобы хотя бы болезненная бледнота лица не была съедена покраснением от смущения.

В ее планы не входило знакомить никого со своей семьей, но выхода не было - если бы кузен Итт все рассказал, а Майкл молча ушёл, все стало бы ещё хуже. Вещь заинтриговано забрался на плечо Гомеса, поджигавшего новую сигару. Если сейчас подойдут ещё бабушка и дядя Фестер, начнётся главное «веселье». И, конечно, они не заставили себя ждать.

- Какой симпатичный у тебя молодой человек, ужасная ты наша, - заскрипела бабуля. Буйные седые пряди волос торчат во все стороны. Вот в ком сразу можно разглядеть ведьму.

Бабушка, не имея представления о личном пространстве, подошла к Майклу и потискала того за щеку. Сейчас Уэнсдей даже захотелось тихонько хихикнуть в кулачок. Ее бабушка сюсюкается с Антихристом. О, несомненно, она будет в восторге, когда узнает правду. Если узнает.

- Ужин подан, - объявляет Ларч, и семья, все ещё восхищенно поглядывая на гостя, двигается в столовую.

Уэнсдей же хочется оказаться заживо похороненной в семейном склепе за особняком.

+1

17

— Да, — кивнул он, откидывая волосы со лба, — И я поклялся себе в том, что они ещё пожалеют о том, что сделали.

Но поклясться, даже самому себе, это одно. А другое — воплотить эту клятву в реальность. На этом пути он чувствовал себя совершенно беспомощным. Ещё одно доказательство того, что человеческая плоть есть сосуд полный немощи. Но сейчас Лэнгдон всё больше думал о другом. Так бывает, когда насущные проблемы вдруг затмевают глобальную.

С одной стороны Майкл чувствовал, что Уэнсдей раздражена тем, что к ним вторглись. С другой же, ему хотелось поужинать в кругу семьи, пусть даже это был бы его последний ужин под этой крышей. Хотя бы на мгновение, на один день или даже час, почувствовать себя нормальным, обычным человеком. Таким, как любые другие парни его возраста. Поэтому на предложение кузена Итт, Лэнгдон ответил согласием, и даже попытался не тревожиться на счёт того, что Уэнсдей, казалось, не очень-то обрадовалась тому, что Майкл останется на ужин. Она, конечно, не должна была прыгать до потолка, однако, тем не менее, ему снова стало чуточку тревожно, когда Лэнгдон увидел то, как девушка хмурится, надевая своё платье. Может быть причина была, конечно, не в нём, но Майкл начинал опасаться того, что своим согласием он всё испортил. Нужно было сослаться на дела и уйти побыстрее.

Но вместо этого он вышел вместе с Уэнсдей из комнаты, спустился по лестнице вниз, по пути познакомившись с её братом. Боялся, что застынет столбом, когда увидит её родителей, но вместо этого разулыбался, когда миссис Аддамс поспешила его поприветствовать. Даже осмелился поцеловать ей руку. Слегка покраснел, когда его ущипнула за щёку бабушка Уэнсдей. Одним словом — отвлекался как мог, чтобы не смотреть в сторону той, что привела его сюда. Майклу казалось, что если он посмотрит Уэнсдей в лицо, и увидит то, что она чувствует по отношению к нему сейчас — он не переживет этого. Потому, что ничего хорошего Лэнгдон там узреть не мечтал. Даже обещания помощи в мести ведьмам не спасали. Пообещать можно всё, что угодно, это раз. Два — может быть, спустившись в гостиную, Уэнсдей уже передумала. Люди часто меняют свои решения. Уж Майкл знал об этом, как никто.

В столовой было по траурному величественно и красиво. Лэнгдона усадили рядом с Уэнсдей, но так, чтобы каждый из членов семьи мог легко видеть его. Напоминало смотрины, но Майкл всячески гнал от себя эту мысль. И боялся повернуть голову к Уэнсдей. Он даже не понял, что ему положили в тарелку, и чем именно наполнили его бокал, ибо свалившееся на плечи тревожность мешала здраво размышлять. Но на вопросы всё таки отвечал.

— Майкл, а где ты учишься? — поинтересовался Гомес.

— Я окончил школу Готорна для выдающихся юношей, сэр, — ответил он, едва касаясь кончиками пальцев ножа и вилки.

Мортиша обменялась с мужем довольным взглядом.

— И какие у тебя планы на будущее, милый? — поинтересовалась она.
— Я пока не знаю, мэм. Я … Дело в том, что недавно умерла моя близкая родственница, и мне нужно … Разобраться с этим делом. Найти возможность где-то жить и всякое такое … Вы понимаете.

Наверное, она понимала. Во всяком случае, впервые за долгое время Майкл вдруг почувствовал себя спокойно в чьём-либо обществе или компании. Это было, скорее всего, преждевременное чувство, и, тем самым, было бы ужасным терять его, но сейчас Майкл упивался им, пока ещё имел возможность.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

18

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

- Ты можешь остановиться у нас, - хихикнула бабуля, покосившись в сторону Уэнсдей, которая едва не выронила вилку.

- И правда, отличная идея, если тебе негде жить, - подхватила Мортиша, делая глоток вина. - Что думаешь, Гомес?

- У нас много гостевых, - согласился старший Аддамс.

Уэнсдей краем глаза замечала, что Майкл не смотрит в ее сторону, но и сама не спешила переводить на него взгляд. Все заходило слишком далеко за какой-то один вечер. Вечер, в который девушке просто было скучно. Достаточно развлеклась, да?

- Я покажу вам комнаты, - как всегда беспристрастно произнёс Ларч, заставший статуей в углу столовой.

И это на ужине ещё не присутствовал дядя Фестер.

- Я сама! - подскочила девушка, так и не притронувшаяся к своей тарелке, в которой все ещё шевелил своими щупальцами осьминог.

И Майклу она тоже поесть не дала, потянув парня за плечо. Родители были в полном восторге от смущения дочери. И юный «колдун» показался им партией более чем идеальной. Уэнсдей повела его по коридору к лестнице - обратно на второй этаж. Тащит за собой Антихриста как котёнка, подводит к комнате напротив своей. Радушие собственной семьи поставило ее в очень.. престранное положение. Не то чтобы ей хотелось, чтобы Майкл ушёл. Но ей однозначно было неуютно.

- Эта свободна, - наконец брюнетка взглянула прямо в его глаза. - Если что-то понадобится, можешь постучать ко мне или позвать Ларча.

Ей очень хотелось успокоить нервы. Может, порчу навести на кого-то? Помучить Пагсли? Призвать демона? И поможет ли что-то из этого, если она все равно не сможет отделаться от мысли, что в комнате напротив спит этот парень?

Только она задумалась о том, как скоротать ночь и развернулась к своей комнате, как почувствовала, как ее тонкое запястье обхватила ладонь. Уэнсдей развернулась, непонимающе уставившись на Майкла.

- Я же обещала помочь с ведьмами, - ей были чужды его тревожное выражение лица, взгляд, полный сомнений. Она-то никогда не сомневалась. Раньше.

А сейчас ее терзали слишком странные и несвойственные ей чувства. Хотелось, чтобы он попросил ее.. остаться?

+1

19

Предложение семейства Аддамс свалилось на Майкла как гром среди ясного неба. Он даже не ожидал такого радушия со стороны совершенно незнакомых ему людей. И первым его желанием было отказаться. Ничего хорошего он в этот дом не принесёт — одни лишь разрушения и несчастья. Но потом он перевёл взгляд с лица Гомеса на лицо Мортиши, затем взглянул на Ларча, который ответил ему совершенно бесстрастным выражением лица. Вино в бокалах дымилось, еда в тарелках шевелилась, от вещей ощутимо пахло тленом — вряд ли эти люди были просты и не имели дел со злом, а значит, возможно и его личность восприняли бы достато спокойно. Если бы узнали. Пока знала только одна Уэнсдей.

Потому Майкл на поступившее предложение лишь смущённо пробормотал:

— Это очень любезно с вашей стороны, но … Я не знаю, как вас благодарить за …, — но договорить ему не дали. Уэнсдей поднялась на ноги и схватив Майкла за руку, потянула его за собой из-за стола. Он даже доесть не успел.

Сердце тяжко ухнуло и забилось со всей силы. Так, что Лэнгдон даже почувствовал, как у него сжало горло. Она решила прогнать его прямо сейчас, выставить на улицу. Майкл даже попытался притормозить, чтобы это всё выглядело не настолько унизительно. Он лучше уйдет сам, если ей так угодно. Попытался выдернуть руку, когда они проходили холл, но Уэнсдей миновала его, поспешила вверх по лестнице, и только тогда остановилась, когда открыла дверь в пустующую комнату для гостей. Напротив её комнаты.

— Прости, я не думал, что они предложат это, — пробормотал Лэнгдон, печально глядя на девушку. У него защипало глаза, в уголках начали собираться предательские слезинки. Это было настолько отвратительно, что Майкл прикусил губу до боли, благо укус Уэнсдей всё ещё чувствовался, — Я обязательно скоро уйду. Не беспокойся об этом, пожалуйста.

Конечно она хотела, чтобы он ушёл. Иначе бы вела себя иначе. Непременно. Значит он всё-таки ей не понравился. И в этом “просто друг”, сказанном ею родителями слово “просто” было ключевым. Майкл конечно не надеялся ни на что, но почему-то от сознания всего этого его словно холодом изнутри обдало. Уэнсдей развернулась, чтобы уйти, а он потянулся к ней, взял за запястье. Мгновение и в его светлых, ангельских глазах разлилась тьма. Она поглотила его так, как заглатывало горе — целиком и полностью. Он видел лишь алые всполохи, которые трепетали, подобно огонькам пламени и её лицо — строгое и бесстрастное. Это длилось всего несколько секунд, а затем всё снова стало как обычно. Майкл даже нашёл в себе силы ответить.

— Я помню. И рад, что ты решила мне помочь.

Лэнгдон помедлил, вздохнул, перевел взгляд на кровать с тяжелым балдахином, на высокие окна закрытые ставнями.

— Ты говорила про игры с электричеством. А во что вы играли с братом ещё?

Непонятно почему, Майкл вдруг ухватился за эту вскользь брошенную реплику, как за спасительный круг, только бы удержать девушку здесь. Не о себе же говорить, в самом деле.


[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

20

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Уэнсдей слегка опешила от поведения Майкла. Неужели она ему настолько понравилась, что юный Антихрист.. что? Хочет провести с ней ещё время? Уэнсдей как и сама не привыкла влюбляться, так и не привыкла нравиться кому-то. А произошедшее в ее комнате ей хотелось и дальше бесстрастно считать простым экспериментом. Но Майкл, вот ведь черт, не давал этого сделать. «Ладно» - подумала она про себя и вздохнула, проходя в отведённую парню комнату.

- Да во всякое, - пожала плечами Аддамс. - Всего не перечислишь.

Брюнетку, в принципе, разговорчивой не назовёшь, а сейчас ей точно болтать не хотелось. Словно не хватало внутреннего ресурса на выговаривание слов. Потому она, вновь вздохнув, просто присела на кровать, выдерживая идеально ровную осанку. Она вообще, должно быть, со стороны была похожа на жуткую куколку. Маленькая, худенькая, бледная, с этими своими чёрными косичками. Вся такая прямая, ровная. И внутри, и снаружи. Обычно была.

И вот сейчас Уэнсдей оглядела равнодушно комнату в собственном доме так, словно видит ту впервые. Скользнула взглядом по лицу Майкла.

- Что, метка у тебя тоже есть? - должно быть, звучало не слишком вежливо. Но Аддамс вежливой, в принципе, не назовёшь. Эмпатии-то нет.

Вроде как нет.

Не было никогда не этого вечера.

- Должно быть, в академии Готорна все с ума посходили, - она подбирает под себя ноги, стараясь хоть слегка расслабиться. - Они уже многие годы мечтают найти достаточно сильного колдуна, чтобы свергнуть Верховную.

Ей хотелось завязать разговор, но она только и могла коротко отвечать и сверлить Майкла взглядом.

- Меня не стали отдавать в женскую академию, - худо-бедно вела повествование Уэнсдей. - Домашнее обучение.

Все более странные желания посещали ее голову, сквозили через пропитанную глухим мраком душу. Ей захотелось, чтобы Майкл был ближе. Сел рядом. Потому она максимально сдержанно кивнула на место рядом с собой. Аддамс более не была такой зазывающей, как в своей спальне, теперь ее накрыла апатия, казалось, даже большая, чем за всю жизнь до этого. Должно быть, так ее психика защищается от непривычного, некомфортного.

Когда Майкл сел рядом, Уэнсдей медленно повернулась к нему всем корпусом, наблюдала за его поведением. Вышедший из-под контроля эксперимент.

- Ты убивал? - темы лучше она найти просто не смогла.

Но интерес был совершенно живым, искренним. Обсуждение любимой тематики даже помогло девушке расслабить напряженные плечи. Ей хотелось больше знать о настоящем дитя Сатаны. И отчего-то девушке казалось, что она может расслабить и самого парня, показав, что не боится его сущности. По крайней мере, это было чистое предположение.

- Половину жизни мечтаю прикончить Пагсли, но бабушка постоянно выхаживает этого засранца, - добавляет даже с улыбкой. И вновь непохожа на себя. - Покажи мне. Метку зверя.

+1

21

Понравилась ли она ему или же он просто потянулся к ней, как к той, кто обратил на него внимание? Сложно было сказать. Скорее всего Майкл бы, закрыв глаза и собственное сердце, свято верил бы во второе, чтобы защитить себя. Но истина заключалась в том, что верным был первый вариант. Рядом с Уэнсдей он ощущал себя … Обычным. В рамках нормы. В доме, где дворецким служит гигантский тип, похожий на зомби, кузеном семейства приходится некто волосатый без рук и ног, а на ужин подают блюда, которые могли бы порадовать любого каннибала, быть Антихристом казалось в порядке вещей. Всего лишь милая особенность организма и характера. И Лэнгдону, в кои-то веки, захотелось понравиться юной Аддамс. Не потому, что хотел от неё получить, что-то. Нет. Лишь её саму и те чувства, которые, наверно, она могла бы ему подарить. Если бы он, конечно же, был их достоин. А в этом Майкл сомневался.

Она вошла в комнату, присела на кровать. Прямая спина, бесстрастный взгляд в пустоту. Глядя на неё у Лэнгдона опускались руки. Он не знал, как себя вести и жестоко нервничал. В академии, казалось, он нашёл своё место, даже научился более или менее владеть собой. Однако со временем Майкл понял, что и там используют его. Им был важен лишь его статус и внешний облик. Подлое лицемерие. Тогда он ещё больше закрылся в себе, ибо понимал, что иначе просто не выдержит. Человечность таяла в нём, как тает мороженое под лучами солнца. И потому сейчас Майкл чувствовал себя едва ли не больным. Так и стоял перед Уэнсдей, как истукан, пока она не задала ему свой первый вопрос, а затем заговорила об академии.

На вопрос он всего лишь кивнул. Что ещё тут скажешь? Метка таилась за ухом, прикрытая прядью медовых волос. А в академии и вправду все сошли с ума, когда узнали. Но что с того?

— Да, они были … Шокированы.

От подобного повышенного внимания Майкл, ничего кроме смущения и страха не испытывал. Он подавлял и то, и другое, однако подавление не есть избавление от проблемы.

— А ты бы хотела учиться в академии? Я не скажу, что мне там в итоге … Понравилось.

У него не было дома и семьи, поэтому о домашнем обучении речи не шло. Он и в академию-то попал по чистой случайности. Можно сказать ему повезло. Вот только потом это везение вышло ему боком.

Уэнсдей, наконец, смотрит на него, и медленно кивает на место рядом с собой. Словно в замедленной съёмке Лэнгдон подходит к кровати и садится рядом, чопорно сложив руки на коленях. Наверное, нормальный парень попытался бы приобнять девушку или даже поцеловать, но Майкл не мог себе этого позволить. Так и сидел, пока Аддамс не повернулась к нему. Лицо к лицу. Глаза в глаза. И ещё один вопрос, который отозвался в нём тревожностью. Сказать ей правду или же солгать? Какого ответа она ждёт? Майкл облизнул пересохшие губы.

— Да, и не раз.

Теперь он всматривался в её лицо, силясь понять — о чём же она думает. Может быть о том, что зря привела его? Или о том, что нужно было выбрать другого парня? И та, и другая мысль ему не понравилась. Когда он представил, как кто-то другой берет Уэнсдей за руку и целует, у него вновь начало щипать в уголках глаз. Он вряд ли поджёг бы всё кругом в этот момент. Просто бы ушёл. Но … Почему он всякий раз думает о плохом? Может быть в этом тоже есть часть некоего проведения или дьявольского замысла? Хотя нет. Только лишь потому, что в жизни Майкла Лэнгдона не может быть ничего хорошего.

Он опустил глаза, усмехнулся. Вышло горько.

— Я убил своего брата в утробе матери. Нас должно было быть двое, но выжить удалось только мне. А дальше … Моя бабушка находила у меня убитых животных, потом няньку. Она не выдержала этого и покончила с собой. Так, что можно сказать, я убил её тоже. И не только это ...

Майкл поднял на Уэнсдей вопросительный взгляд. Искривятся ли её губы от отвращения? Скажет ли она ему что-то столь острое, что поразит его в самое сердце? Она просит показать метку. Осмелев, как любой отчаявшейся, Лэнгдон кладет свою голову на колени Уэнсдей и отводит назад прядь волос. Три шестёрки напоминают след от ожога.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

22

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Убивал. Интересно. Очень и очень занятно. Когда Майкл перечислил список своих жертв, Уэнсдей продолжала наблюдать за его выражением лица. Сожалеет ли он? Или готов продолжать? Аддамс не то чтобы тянуло стать маньячкой, но попробовать-то интересно. На лице же ее по прежнему не проскочило ни одной эмоции, пока она не заставила себя улыбнуться, уговаривая Лэнгдона показать метку. Парень не метался долго, вскоре опустив голову на ее колени. Девушка вначале опешила, не понимая, что ей делать, и что он вообще делает, так что даже затаила дыхание. Удивительно, как она всего около часа назад льнула к нему, если сейчас испугалась такого невинного жеста. Но затем Майкл отодвинул прядь волос, открывая ее взору три шестёрки.

- Вау, - неосознанно вырвалось у юной ведьмы.

Не соврал же.

Не совладав с любопытством, Уэнсдей коснулась метки кончиками пальцев, разглядывала ее как диво дивное. На ее коленях сейчас лежит реальный Антихрист. Очевидно, находящийся на перепутье. Уж слишком он по-кошачьи ласковый для того, кто уже готов ввергать мир в хаос. И вдруг Аддамс подумалось, а что, если она может на это балансирование как-то повлиять? В какую сторону она бы склонила чашу весов?

Ей хотелось взглянуть на его тёмную сторону, это однозначно. Но хотелось ли ей, чтобы Майкл менялся целиком? Пока что это непосильно сложная задача для ее скупых эмоций. Но, задумавшись, девушка и не заметила, что оставила свою ладонь на его волосах, чисто механически, интуитивно поглаживая. Застав себя за этим занятием, Уэнсдей сначала одернула руку, но потом.. потом вернула ее к его лицу, провела кончиками пальцев по скуле. И почему она так боялась трепещущих в районе желудка мотыльков? Ответа на этот вопрос она тоже дать не могла. Лишь могла сказать, что ей хотелось бы хлебнуть яду. Снова испытать холодное спокойствие. Ведь нежность никогда не была ей свойственна.

- И каково оно? - Аддамс решила разбавить тишину, чтобы ее собственные касания до его лица не казались самой себе такими неловкими. - Быть Антихристом? Рискну предположить, что это похоже на простое человеческое, когда рождаешься во влиятельной семье, и строгий папочка возлагает на тебя большие надежды. Но хочешь ли ты?

Должно быть, за сегодняшний вечер она сказала вслух больше слов, чем за последние несколько дней. Вновь захотелось хлебнуть яду.

- Если ты хочешь отомстить ведьмам, тебе нужно больше силы, - рассуждала Уэнсдей. - А знаешь, что даёт наибольшую силу? Вера. Думаю, нам бы наведаться завтра снова в церковь.

И вновь она оказалась в ступоре, в тупике. Закончен разговор или нет? Уйти к себе или остаться?

+1

23

— Но убивать не интересно, — Майкл усмехается, — Если только не души. Гораздо интереснее воскрешать.

Ее прикосновения к его волосам, а затем и к метке отзываются в Майкле целым водоворотом эмоций и противоречивых чувств. Ему хорошо и одновременно страшно, больно и приятно, он чувствует себя спокойным и тревожным, покинутым и пригретым. Чудовищная мешанина ощущений обрушивается на него лавиной. Он даже не в состоянии вычленить что-либо одно. Но при всём при этом Лэнгдону не хочется, чтобы Уэнсдей останавливалась, равно как не хочется, чтобы она уходила. Он не знает, что заставит её остаться — возможно беседа? Или ему снова нужно что-то рассказать, чтобы удержать её? Если так, то он готов рассказазывать бесконечно. Тем более она, отчего-то, вовсе его не боится.

— Мне не нравится, — честно признается он, почти убаюканный прикосновениями Аддамс, — Это похоже на то, что ты сказала, но есть и ещё кое-что. Я чувствую… Боль, одиночество, много всего. Это не описать одним словом. Словно каждый день что-то человеческое во мне отмирает, потому, что земля не может носить такого, как я. А мне… Мне бы хотелось быть просто человеком.

Он слишком много сказал. Слишком. Сам того не замечая, не желая — вывернулся перед ней наизнанку. Сказал то, что возможно выльется в разочарование — никто не любит слабаков. А откровения Майкла очень напоминали нытьё слабака. Как и его слезы. Правда сейчас он не плачет. Слегка повернул голову, чтобы снизу смотреть на Уэнсдей. Кончик её косы щекочет его щеку.

— Вера… Я взывал к отцу, но он не пожелал меня услышать. В таком случае — стоит ли мне продолжать возносить ему хвалу? Ему и без меня отлично живётся.

Это напоминало подростковый бунт. Да это и был подростковый бунт.

— Давай лучше… , — он даже не верил тому, что сам мог такое сказать, — Убьем кого-нибудь. И воскресим.

Майкл почему-то был уверен, что Уэнсдей не будет сомневаться, нанося первый разящий удар.

— Ты же… Ещё не ложишься спать? — он не может спросить: «Ты не же уходишь?» или попросить остаться. Потому, что опасается услышать отказ. Но и насильно удержать Уэнсдей не может. Даже поцелуями, хотя ему страшно хочется её поцеловать снова.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

24

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Откровения Майкла уже в который раз за вечер ставят Уэнсдей в ступор. Не то чтобы она была каким-то безэмоциональным бревном, но многое ей по-прежнему было чуждо. Похоже, Лэнгдон, действительно, много пережил, раз так остро все воспринимает. Ей не понять. Ее жизнь всегда была идеальной, за исключением мелких невзгод и неурядиц, свойственным каждой семье, даже такой, как Аддамсы. Но она всегда знала, что такое любовь. Потому, может, и сама ее не проявляла - ей хватало той, что витает вокруг. Девушка поёжилась, пододвинулась ближе к изголовью кровати, вынуждая Майкла подняться с ее колен. Уэнсдей не хотела его прогонять, но одновременно словно смутилась столь долгого близкого контакта.

- Просто человеком?

Она скорее повторила эхом, нежели переспросила. Люди вызывали у неё ненависть и презрение, но не оттого, что она была ксенофобкой, скорее, обычных обывал терпеть не могла, не выносила своей меланхолично-апатичной натурой. Было в девочке что-то хтоническое и даже без помощи мрачной семейки. Она просто была такой. Сколько себя помнит.

Аддамс пожала плечами на слова о Люцифере. Очевидно, что Дьявол - тот ещё засранец. Гомес же был обычным человеком, не имел никаких сил, но был отцом потрясающим. Ещё одно очко в пользу ее семьи. Стоит ли сейчас сказать Майклу что-то банальное, вроде «мне жаль»? Наверное, нет, ибо жаль ей не было. Тень лёгкого сочувствия - да, но и то было для неё уже чрезмерно. Пожалуй, пора уходить, пока она всю гамму эмоций случайно не познала.

Она уже собиралась полезть с кровати прочь, как вдруг Майкл предложил что-то довольно интересное. Убить и воскресить? Губы тронула ухмылка. Но куда сильнее ее задержал его вопрос, хочет ли она спать. И ее оттолкнуло собственное осознание, что она не хочет уходить. Это было жутко странно.

- Предлагаю сделать это завтра, - говорит девушка в новой попытке извернуться и уйти.

Нет, его предложение ей понравилось. Ей по-прежнему не нравилась собственная реакция. Это было так глупо. Так глупо, что Уэнсдей непроизвольно рыкнула и закатила глаза, а затем устало свалилась головой на плечо Лэнгдона.

- А я думаю, что я социопатка, - звучит как предупреждение. Будто бы это может быть страшнее, чем Антихрист.

А ведь может быть. Человечный лжемессия может принести меньше погибели и боли, чем ведьма без намёка на эмпатию.

- Или думала, - добавляет, подняв голову, заглядывая в омут его глаз. Зрачки заполнили собой голубые радужки.

Их лица сейчас так близко друг к другу, что она чувствует горячее дыхание Майкла. И Уэнсдей робеет, не знает, что ей предпринять. Контроль снова утрачен.

+1

25

— Ну, да. Человеком. Может быть не таким, как все, вряд ли у меня бы вышло, — Майкл усмехается, — Но… Я бы хотел, чтобы меня оставили в покое, понимаешь? Не хочу быть монстром.

Но монстр жил в нём. С самого рождения. Он искушал его, нашептывал ему лживые мысли, побуждая убивать. Ведь когда Майкл начал, он делал это для того, чтобы порадовать подарками свою бабушку. Такую уверенность в нём рождало внутреннее чудовище. Возможно тот самый многоголосый зверь, о котором написано в Священном Писании. Вот только головы эти звались — злость, одиночество, боль, жестокость, тьма, отчаяние, уныние. И они жалили Майкла своими уксусами. С другой стороны, Лэнгдон был не совсем честен с Уэнсдей. Иногда ему нравилось. Нравилось убивать, нравилось ощущение силы, будоражило сознание того, кто он такой есть. Его манил и успокаивал запах и вид крови. Он был жесток. И эта жестокость размывала чувство вечной боли. Иногда он даже был ей благодарен. Но чувство вины, всё же, всегда брало верх.

В конце концов Уэнсдей отстраняется от него и Майкл садится ровнее. Ему жаль, что она разорвала их объятие, жаль настолько, что, наконец, в нём просыпается упрямство. Затмевает страх и тревогу. Может быть Аддамс сама сомневается? Может быть ждёт, когда он, в конце концов, проявит инициативу или что-то на неё похожее?

— Спать? — переспрашивает он, слегка лукаво и снова улыбается, прекрасно понимая, что Уэнсдей говорит не о сне, а об убийстве, — Хорошо. Как скажешь.

Её голова приваливается к его плечу. И теперь Майкл гладит девушку по волосам — косы Уэнсдей прохладны и шелковисты на ощупь. Он мог бы силой мысли закрыть замок на двери, мог бы лишить её возможности сопротивляться  — много чего на самом деле. Но Лэнгдон не хочет. Потому, что если он даже попробует это будет ужасно. Монстр одержит победу. Но Майкл не может отказать себе в удовольствии нежно дотронуться губами до её виска, когда она говорит ему о том, что социопатка.

— Разве это плохо? Особенно, когда есть те, кого ты ненавидишь меньше, чем других.

Лэнгдон, конечно же имел в виду её семью. Хотел бы он иметь такую. Но не только их, конечно же, подразумевал он. Уэнсдей смотрит на него, и Майкл снова теряется, словно робеет под этим взглядом, однако теперь, что-то в нём сопротивляется слепому отчаянию. У него появляется искушение попросить её себя поцеловать, но вместо этого он целует девушку сам. Решительно и словно в последний раз. Теперь он прикусывает её губу до крови, но тут же слизывает проступившие алые капли. И язык у него вполне человеческий.

— А что самое ужасное делала ты? Расскажи!

Майкл увлекает Уэнсдей на кровать. Но ничего больше — не касается её двусмысленно, не целует — просто обнимает за плечи. Ему даже так больше нравится — лежать рядом и упиваться алым мечтам. Он слегка щурится и через секунду над ними раскидывается ночное небо полное звёзд. Ни ветерка, ни дождинки. Ничего, что могло потревожить уединение.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

26

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

И вот Майкл целует ее сам. Поцелуй Змея-Искусителя, укус человека. Резкая боль в нижней губе, и она видит капельки своей же крови на языке Лэнгдона. Уэнсдей не противится, даже слабо отвечает. Чисто инстинктивно, потому что все ещё старается игнорировать гущу чувств. Он обнимает ее за плечи, утягивая дальше на кровать, задаёт вопросы, пытаясь ее узнать. А ей уже и терять нечего. Во всех смыслах.

- Ничего такого, - отвечает она. - Порчи, змеи, подброшенные в кровати гувернанток. Мелкие шалости.

Она ведь и вправду не сделала ничего по-настоящему страшного. Но это пока. Большую часть жизни Аддамс провела в вялотекущей меланхолии, ощущая себя сейчас, рядом с Майклом, необычно живой. А ещё по-подростковому неловкой. Хлопала тёмными ресницами, смотрела в стену и, словно голова ее держалась на шарнирах, в конце концов вновь повернулась в его сторону. Бабушка, обладавшая даром ясновидения, не так давно предрекала внучке роман в скоро будущем, на что Уэнсдей скептически хмыкала, даже не меняясь в лице. А что, собственно, плохого, если роман этот будет ни с кем иным, как с настоящим сыном Дьявола? За исключением непонятно откуда вылезшей тревоги. Вполне обычной, живой, человеческой тревоги.

Уэнсдей вновь потянулась кончиками пальцев к его лицу, касалась его так, словно Майкл был очень натуральной восковой фигурой, и ей было необходимо понять, настоящий ли он. Второй рукой она коснулась собственной прокусанной губы, а затем сама потянулась вперед, поцеловала парня так, словно пробовала на вкус. Осторожно, бережно, проверяя саму себя. Даже глаза не прикрыла, сразу отстранившись, и пялилась на него, непонимающе хлопая ресницами. И вновь ощутила себя трепыхающейся рыбой на берегу, в за рёбрами забились о кости пушистые мотыльки. «Мертвые головы». Их хотелось раздавать, размазать в пыль, но пока девушка внезапно решила обойтись без убийств.

- Здесь ты можешь быть уверен в.. своей безопасности, - так же неожиданно пробормотала она. - На доме тысяча и одно заклинание, Верховной с ее сучками здесь тебя не найти. И, да, моя семья будет в восторге, когда узнает, кто ты.

Откуда в ней взялось это добродушие? Странная робость? А может ли на неё просто так влиять его сила? Если последний вариант, то она уйдёт прямо сейчас. Но что-то подсказывало, что дело совсем в другом. Совсем.

+1

27

Он никогда не может заранее предугадать тот поворот в себе, когда человек в нём отступает, и ему на место приходит зверь. Ведь именно зверь предложил Уэнсдей кого-то убить. Зверь, а не Майкл. Именно он был более смел, сладкоречив, ироничен, жесток. Аддамс ведь ещё не видела его таким, а зря, потому, что в одном златовласом юноше помещалось сразу две личности. Столь разные и столь похожие одновременно, что их было не отличить друг от друга. Одна сменяла другую — переливчато, по змеиному скользко. Майкл почти физически чувствовал хладного гада внутри себя, и не удивился бы, если бы Уэнсдей увидела бы его воочию. Может быть она уже видит?

Но сколько бы Лэнгдон не вглядывался в лицо девушки прочитать что-либо в его чертах он не мог. Она была удивительно безэмоциональна. Поначалу это пугало Майкла, но прошло совсем ничего, и он стал догадываться, что Уэнсдей такая со всеми, а не только с ним. От сознания этого Лэнгдону стало чуть легче.

— Значит стоит перейти на новый уровень, — с улыбкой ответил он, и улыбался сейчас не Майкл, а змий, — Тем более, что всё можно исправить. Если не понравится результат.

Что сейчас в нём изменилось? Всё и ничего. Майкл не стал говорить грубо, даже в объятиях своих не сделался холодным или же жестоким, однако теперь за него говорила иная суть. Та, что убивала — тела и души, грозила низвергнуть мир в геенну огненную и нуждалась лишь в тьме. Но кроме неё, как камень в башмаке, существовала и ещё одна сущность. Та, что обнимала Уэнсдей, заставляла сердце Майкла сжиматься от тоски, а слёзы бежать по щекам. Змий ненавидел этого Майкла, равно как и Майкл ненавидел змия. И эта борьба была вечна. Или, по крайней мере, ровно до того момента, пока один из них не победит.

— Ты уверена? Не каждый захочет узреть Апокалипсис у себя за порогом.

Не то, чтобы он не верил ей. Нет. У него не было причин не верить. Однако Лэнгдон понимал и то, что никто не хочет лишаться упорядоченной жизни. Апокалипсис, конец света — как не назови, не то событие, которое можно внести в ежедневник и забыть о нём. Творить зло и испить его до конца, жить во тьме и войти во тьму, зная, что свет ты более не увидишь — величины столь разные, что их не сравнить.

Слегка приподнявшись на локте, Майкл, слегка нависнув над Уэнсдей, смотрел на неё, и на губах его блуждала легкая улыбка. Тревожность ушла из голубых глаз, но она ещё вернётся. Обязательно вернётся. Но пока в них разливалась сталь, равно как в прикосновениях чувствовалось чуть больше силы, чем раньше. Можно было бы подумать — это из-за того, что Лэнгдон почувствовал жажду к крови, раз толковал об убийствах. Но нет. Подлинная причина заключалась в том, что он, наконец, позволил себе поверить: монстра можно попробовать показать, раз тут он никого не испугает. На поводке и в строгом ошейнике, но тем не менее …

— А ты? Ты в восторге? — ему не хотелось её восторгов, а желалось иного, но вслух об этом сказать было бы слишком больно. Уж лучше прикинуться тем, кому всё равно, — Если бы я не был Антихристом ты бы хотела, чтобы я остался?

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

+1

28

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

- Но тебе ведь необязательно устраивать Апокалипсис, верно? - по-прежнему безразлично спрашивает девушка, словно ее это коснуться не в силах. - Ты сам можешь выбрать, кем быть.

А может ли? Насколько сильно его вообще контролирует отец? И, главное, стоит ли Уэнсдей вообще влезать в такого рода проблемы? Скука скукой, но совершенно другое дело, когда что-то может угрожать ее семье.

- Я не знаю, хочу ли, чтобы ты оставался, - честно признается Аддамс. - И неважно, Антихрист ты или нет.

Правда могла ранить, но она всегда лучше лжи. Тем более, что часть Уэнсдей, действительно, очень хотела выставить парня прочь, ибо казалось, что, чем он дальше, тем меньше будет мелькать в ее голове. Но это не было так, подсознательно понимала она, потому не дёргалась с места, все ещё смотря на него большими чёрными глазами. Лёд в них, наконец-то, будто бы тронулся, холод сменило смятение. Ну и нашла же ты себе, девочка, проблем в этой сатанинской церкви. Но Уэнсдей была не из пугливых.

Но все же она не была готова к столь радикальным переменам в своей жизни. Ей нужно было время и личное пространство для того, чтобы обдумать происходящее между ней и юным Антихристом.

- Я пойду, - бесстрастно сказала она и, все ещё держа ровную осанку, сползла с кровати.

Аддамс молча вышла из комнаты и даже не обернулась, сразу же направившись к себе. Бессонницы мучали ее с детства, хотя она и старалась дисциплинировать себя, всегда пробуждаясь рано. Но сейчас девушка готова даже на жабий бабушкин отвар, лишь бы не погружаться мыслями в последние несколько часов своей жизни.

***

Проснулась Уэнсдей в необычное для себя время - около девяти часов. Вообще-то, как правило, она вставала куда раньше, так что теперь юная Аддамс была раздражена с самого утра. Собравшись довольно быстро, она сразу направилась к комнате напротив, наплевав на завтрак. От мысли о еде ее даже подташнивало. Стучать и ждать, пока Майкл ей откроет, она не собиралась, так что просто беспардонно зашла внутрь и распахнула плотные шторы, проливая мерзкие лучи света прямо на лицо спящего. Уэнсдей ненавидит солнце.

- Вставай. У нас есть дела.

+1

29

— Не обязательно, — Майкл усмехнулся, — Но иногда очень хочется.

На самом деле Лэнгдон ещё не определился с тем — хочет он или не хочет Армагеддон. В глубине души, он мечтал о том, чтобы быть человеком — обычным парнем, который не знает, что такое тьма. И пусть искушения всевластия уже смутило его душу, он, тем не менее, никак не мог отделаться от глупой, светлой крапинки где-то во тьме своего сердца. Но он понимал — именно это всего лишь бесплотная фантазия. Вроде тех, что посещали его, когда Майкл думал о любви. О нужности, о семье. Всего лишь фантазия имя которой — ничто. И сам он был никем настолько, что Уэнсдей доказала ему почти сразу же своим ответом. Она не должна была оставаться, равно как и не должна была радоваться его сущности. По сути её нейтральный ответ не был плох, равно как и хорош. Он был бесцветен. Он был никаким. Холодным и жестким. Она ушла и даже не обернулась. Не посмотрела на него. Лэнгдон только и запомнил, что профиль Аддамс, повёрнутый к нему так, что он видел лишь её щеку и кончик носа. А потом он уже больше не смотрел на нее, потому, что её не стало. Майкл повалился на кровать и зарылся головой в подушку. Ему не хотелось думать о том, что произошло — единственным его желанием было уйти и как можно скорее. Уйти и не возвращаться никогда. Ни в этот дом, который обманчиво манил его своим уютом. Ни к этой девушке, которая была слишком холодна для чувств. Возможно это было даже и лучше, что вышло так и никак иначе. Майкл ещё не успел привязаться к ней для того, чтобы эти чувства что-либо для него значили. Он лишь, как смешно, позволил себе надежду. И она его невыносимо ранила в самое сердце, открыв глаза на то, что он — всё то же ничто, коим был всегда. Интересный лишь тем, что тьма поглотила его целиком. Прилив ярости заставил его скрипнуть зубами. Стремительно проваливаясь в сон, Майкл вот-вот готов был вскочить на ноги и сбежать куда глаза глядят. Но он не сделал этого. Струсил. Хотя конечно же, просто уснул.

***

Разбудил его косой луч солнца. Нетерпеливый, он соскользнул с подушки на щеку и затрепетал где-то в районе переносицы. Майкл поморщился, попытался отогнать его, но кончилось всё тем, что Лэнгдон проснулся. Сел в кровати, хмурясь и глядя на Уэнсдей весьма недружелюбно. Она ведь его разбудила резко,ворвалась в комнату бесцеремонно — Майкл имел повод для того, чтобы хмуриться. Но не только это. Произошедшее накануне волной накатило на него, почти растоптав всю утреннюю лёгкость на которую рассчитывает каждый, кто поспал хотя бы пару крепких часов.

— Какие дела?

У него предательским образом всё вылетело из головы.

[nick]Michael Langdon[/nick][status]зверь и человек. [/status][icon]https://i.postimg.cc/T179NzRR/219edabcb10b242ec8190f820a53a8b7.gif[/icon][sign]. [/sign][fandom]American Horror Story[/fandom][lz]Для всего святого есть своё нечистое. [/lz]

Отредактировано Alex Tarasov (2021-10-31 14:14:18)

Подпись автора

Бѣлый генералъ
Откланялся на вокзалъ
И я пригублю бокалъ
За Маркса и «Капиталъ»!
Ѣшь ананасы и рябчиковъ жуй
День твой послѣдній приходитъ, буржуй!

0

30

[nick]Wednesday Addams [/nick][status]готика родом из здоровой семьи[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/25da86fc46af92ff69b92e161b58457f/c152430e2410ae83-be/s500x750/bcc83f4aca1c657d39fd5796d9fe34e0d7e221b4.gifv[/icon][sign]- У Уэнсдей сейчас такой возраст, когда у девочек только одной на уме.
- Мальчики?
- Убийства. [/sign][fandom]The Addams Family[/fandom][lz]Ну что вы? К чему оскорбления? Уладим это как цивилизованные люди — жестокостью и бессмысленным насилием.[/lz]

Уэнсдей стоит у окна, спрятавшись от света за плотными шторами и сложив руки на груди. Непроницаемое бледное лицо, ноль эмоций. Со стороны может даже показаться, словно она ненастоящая, всего лишь восковая фигура, но никому неизвестно, что внутри у девушки поджилки трясутся от страха. Аддамс надеялась, что, увидев Майкла с утра, ее странное наваждение спугнется, уйдёт, расползется туманом, но блеск светлых карамельных волос на солнце по-прежнему вызывал дискомфорт в ее мыслях и сердце.

- Как какие? - бесцветно переспросила она скорее для галочки. - Мы идём в «Церковь Ночи».

Уэнсдей задёргивает штору, в комнате вновь царит полумрак, и она заставляет себя сделать несколько шагов вперёд и сдержанно присесть на кровать напротив Лэнгдона. Она выразительно смотрит в его голубые глаза, одновременно не выражая и ничего. Не зря родственники всегда звали ее самой жуткой из семейства Аддамсов. Но что-то изнутри подсказывает, что парня надо поддержать, показать ему, что он не один, иначе он никуда и не пойдёт. А зачем ей вообще надо, чтобы он куда-то с ней шёл? Один Дьявол знает. Уэнсдей придвигается чуть ближе, смягчается в своих жестах и взгляде, берет руку Майкла в свою. Проводит пальцами по его ладони крайне неуклюже и неловко, закусывая нижнюю губу. Ещё чуть-чуть, и на белой коже проступит румянец. Ещё чуть-чуть, и…

- Уэнсдей, значит, привела домой парня, - ехидничает выглядывающий из-за двери Пагсли.

Старшая Аддамс моментально отрывает руку, мечет молнии взглядом в младшего.

- Зато тебе не светят ни парень, ни девушка.

- Почему это? - брат обиженно надувает и без того по-подростковому пухлые щеки.

- Потому что я их всех зарежу, - Уэнсдей позволяет себе милую улыбку, медленно выуживая из чулка складной нож. - Что, побежишь жаловаться маме с папой?

Пагсли был юнцом странным, иногда настолько наивным, что невозможно было не заманить его в пустую могилу. Вот и сейчас сбежал сразу, стоило сестре пригрозить ему.

- Ещё по магазинам пройдёмся, - девушка поднимается с кровати, следует к выходу из комнаты. - Нельзя, чтобы ты выглядел перед сатанистами… непрезентабельно.

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Сам Бог велит за зло платить добром.