Иоганн Фауст VIII ⋯ Johann Faust VIII

Shaman King ⋯ Король-шаман

ВОЗРАСТ:

33 года

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

Шаман, доктор, некромант

https://i.imgur.com/8UHNqT2.gif https://i.imgur.com/zczW74K.jpg https://i.imgur.com/Rd7RVkX.gif
「 Почему люди рождаются, зная, что однажды превратятся в пыль? Почему они так отчаянно цепляются за жизнь по дороге к смерти? 」

Твоя история

Окончена без Элизы.

Ряды надгробий умиротворяют педантичной геометрией, ручка чемодана беззвучно скрипит в такт шагам, в такт грустной напеваемой мелодии для Элизы. Франкенштейни дрожит под гнётом дождевых пуль, вертится, крутится, виляя костяным хвостом, жалобно скулит, выражая беспокойство. Ливень довольно интенсивный.

«Это ничего, Франкенштейни, дождь только на пользу», — фаланги бледных пальцев, напоминавших скорее скелет, ложатся на костяную холку пса, неживыми движениями треплют по черепу макушки. Так всегда делала Элиза, с самых пор, когда нашла раненного брошенного добермана. Фауст выходил его, сохранил ему жизнь, и с тех самых пор Франкенштейни всегда был рядом со слабой телом Элизой, отдал свою жизнь, бросившись на убийцу и поймав одну из пуль, предназначенную ей. Его храбрый верный Франкенштейни — Фауст ему благодарен.

Ливень льёт, обращая землю в грязь, делая её рыхлой и мягкой. Просачиваясь вниз, влага ускоряет процесс гниения гробовых досок, так восставшим скелетам будет проще выбраться, следующая битва уже скоро. Франкенштейни всюду снуёт и по старой привычке приносит кость, радостно подпрыгивая, клацает клыками, и кажется, из пасти вот-вот потечёт слюна. Но оба они давно не испытывают голод. Франкенштейни мёртв, и Фауст давно должен был быть тоже, хотел прервать собственную жизнь, остановив биологические часы, чтобы воссоединиться с Элизой. С Элизой, которой не мог вернуть функционирование мозга, с Элизой, тело которой тогда начало подвергаться процессу разложения даже несмотря на попытки искусственной циркуляции крови и кислорода, трансплантации внутренних органов от любезного донора. Он готов был умереть тогда, если бы к нему не явился Франкенштейни и, вселившись в него, не показал горькую правду о предательстве Вольфганга. Вольфганга, которому он верил, Вольфганга, не меньше его самого дорожившего Элизой, но вероломно убившего Элизу, а, значит, по законам равноценного обмена, послужившему подопытным материалом в исследованиях по её оживлению.

«Не время играть, Франкенштейни, мы почти на месте», — Франкенштейни бросает кость и стучит костяными фалангами по брусчатке. Нутриенты и морфин растекается по сосудам, Фауст больше не чувствует голода, не чувствует боли, не чувствует сострадания к жизням, которые отнимает. Порою Фауст не понимает, быть может он и сам давно пресек грани жизни и смерти. Духи смерти витают по кладбищу старым смрадом. Впереди под газетным листом прячутся двое, шагать немного тяжело, но глаза ещё не подводят. Фауст странно улыбается, приветливый взмах рукой. Так это он? Тот, кого зовут Йо Асакура? У Йо Асакуры забавный дружок, с костями, отклонёнными от нормы, занятный дух — глаза жестокого убийцы? Улыбка, фаланги неловко касаются затылка, движением «чешут». Вот как? Разве? Касается цветка на шляпе, оборванный стебель, оборванная жизнь, напитанная формалином, ставшая вечной, как его Элиза.
Фауст неловко смеётся, поясняя, что давно не доктор. Разве может ступать пути клятвы Гиппократа тот, кто проиграл смерти? Тот, кто давно так спокойно смотрит на предсмертную агонию, на последние корчи.

Разве может звать себя доктором тот, кто спас множество жизней, но единственную важную, единственную, ради которой положил жизнь на стальной стол медицины, не сумел? Есть ли смысл в спасении, в том, на что его семья потратила сотни лет? К чему всё это? Люди всё равно умрут. От возраста, из-за несчастных случаев и даже от новых болезней. Несмотря на то, что он спасал их, они так и не способны победить в битве со смертью. Люди так хрупки и слабы, порочны и черны, у них есть ноги и сердце, они уходят и умирают, они приходят и спускают курок, под шёпоты молитвы. Пуля дробит череп на осколки, жизнь вытекает из маленького отверстия на лбу тонкой алой струёй. Люди не способны победить смерть, они – её причина. Что ж. Тогда ему всего лишь не стоит быть больше человеком. Пусть дорога его отныне черна, пусть застлана прахом и усыпана костьми, пусть клятва Гиппократа попрана и нарушена, и его руки отныне даруют не жизнь – несут смерть, пусть. Только идя рука об руку со смертью, можно её одолеть. Только став королём шаманов, ему это удастся. Удастся вернуть к жизни его возлюбленную Элизу, убитую священником, убитую тем, кто следовал за Богом.

«Если Бог существует, пожалуйста, открой глаза…»

Бог тогда не ответил. И раз так, Фауст был не против следовать за Дьяволом.

СВЯЗЬ:

ЛС

ЧТО СЫГРАЛ БЫ?

Только версия Джетикса, только хардкор. Шучу. Или нет.

Отредактировано Faust VIII (2021-09-16 18:20:20)