no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » не каждый за себя.


не каждый за себя.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

эрен йегер х леви аккерман
https://i.ibb.co/3TZdrTn/2.pnghttps://i.ibb.co/p2Lc7wy/3.png
мы не каждый за себя будто уже несколько жизней подряд, но нам не тесно;

мечты о разведке вдруг стали реальностью — да еще какой. эрен не просто попал в ряды героев, жертвующих своими жизнями за стенами; он оказался среди людей, входящих в элитный отряд капитана леви, того самого человека, кто взял на себя ответственность за каждое действие новоявленного разумного титана. попытки оправдать чужие надежды выливаются в закономерную череду ошибок. 

Отредактировано Eren Yeager (2021-09-09 18:48:17)

Подпись автора

[fandom] на правильной стороне;
[fandom] не каждый за себя;

[au] запоминай каждый шрам;
[au] падай — я тебя поймаю;
[au] теряю свободу;

+2

2

Взгляд скользит по трещинам на опаленной солнцем теплой земле, по собственным коленям, обтянутым тканью старых брюк, и по мыскам начищенных форменных сапог. Чужих. Эрен не поднимает головы, но все равно знает, что стоит рядом с ним капитан Леви. Оттого, вероятно, так тяжело заставить себя оторвать взгляд от пыльной дороги и искусанных рук — на этот раз все же своих. Дело в неоправданных ожиданиях и осознании собственной бесполезности. Что может быть страшнее для человека, чем осознать собственную бесполезность?

«Я не могу», — фраза на языке крутится, но только открыть рот и озвучить тяжелое признание Эрен не может. Под многочисленными взглядами разведчиков он чувствует себя ничтожно маленьким и беспомощным. И плевать, что за оболочкой сопливого подростка скрывается настоящая сила, которую обернуть во имя благой цели было бы так хорошо — эту силу он не обуздал. Не он управляет ей, а она.

Эрен стискивает зубы до скрежета, проглатывая вместе с привкусом своей же крови горькое «не могу», и сжимает пальцы в кулаки. Никого не радуют поражения, это известно давно. Однако Эрену сейчас кажется, что в нем самом раздражения за очередную неудачу куда больше, чем кто-либо мог испытать за долгую жизнь. Под взглядами членов элитного отряда сосредоточиться невозможно, как не старайся — и взгляды Йегер на себе чувствует слишком хорошо. Диковинная зверушка, опасное существо, оружие, готовое дать сбой в любую секунду — не так ли его видят?

Злость появляется неизвестно откуда и злиться Эрен и на себя, и на этих людей вокруг. Они смотрят на него, а ладони каждого — он все еще не видит, но знает, — на рукоятках лезвий. Оказаться здесь, в элитном отряде, не вряд ли было желанием Эрена Йегера; он восхищался героями, что возвращались из-за стен, и намеревался стать одним из разведчиков, однако о таких высотах не мечтал. Впрочем, то, что он получает сейчас, высотой назвать можно лишь с натяжкой.

Обладатель начищенных сапог — капитан Леви? — двигается со своего места и в этот момент в голове Эрена что-то щелкает. Сколько он сидит на земле, жалея себя? Пять минут? Четверть часа? Больше? Они — все, кто смотрит сейчас снисходительно, сочувствующе, разочарованно, — рассчитывали на него. Они — разведчики, герои, которыми Йегер восхищался с раннего возраста, — рискнули ради него, ввязавшись в тяжбу с военной полицией.

Капитан Леви — его, черт возьми, капитан, — поручился за монстра, о котором не знал ровным счетом ничего. Эрен не имеет права сдаваться, как не имеет права цедить сухое «не могу». Он сжимает кулаки и напряжение волной проходится от кистей к локтям — следы-полумесяцы, оставленные его же зубам, кровоточат и болят. Болят безмерно в своем многообразии, и больше всего хочется сдаться, чтобы прекратить все это. Но Эрен качает головой, отбрасывая лишние мысли и, отталкиваясь ладонями от земли, поднимается на ноги.

— Давай, Эрен. Сосредоточься, — мягкий голос Ханджи вибрирует от предвкушения и Йегер не может судить ее за это. Он представляет для нее интерес; для каждого из присутствующих. Выпрямившись, Эрен окидывает взглядом скопление разведчиков, и сразу же натыкается взглядом на Ханджи. Стекла очков майора отражают солнечные блики, но Йегеру кажется, что он все равно видит особенный блеск. Говорящий, возможно, о вере в успех. И этой верой заразиться он явно не прочь.

— Я попробую еще раз, — он не слышит решимости в своем голосе, а потому кивает и повторяет, словно тем самым желая подкрепить собственную уверенность в глазах смотрящих, — Я уверен, что в этот раз получится.

Уверенности нет. Надежда — иллюзорна. Но Эрену кажется, что если он опустит руки и продемонстрирует слабость всем этим людям, его отправят назад. И не столь страшно стать подопытной крысой — в конце концов, едва ли в этом плане есть кто-то опаснее, чем Ханджи, — для тех, что видят в нем врага. Куда страшнее потерять возможность исполнить свое обещание; куда страшнее навсегда остаться под защитой стен, что непременно в эту же самую секунду превратятся из спасения в тюрьму.

— Сосредоточься, — советует кто-то снова. Эрену кажется, что это говорит Оруо, однако тот не подает вида, что вообще заинтересован в чужом успехе. Он сжимает пальцы на рукояти сильнее и делает несколько шагов назад, отдаляясь на безопасное расстояние. Каждый из присутствующих делает тоже самое и только Ханджи мешкает, пока ей не напоминают о том, что может случиться, если у Эрена получится трансформироваться.

Если получится.

Эрен шумно вздыхает, когда замечает, в какой ровный полукруг выстроились разведчики, отступив от него. Он смотрит на свою руку полным пренебрежения взглядом; снова раздирать кожу в кровь зубами ему не хочется, вот только альтернативны никакой. Эрен находит место, свободное от следов его же зубов, и прикрывает глаза. Главное сосредоточиться.

Сосредоточиться — сложно. Когда единственное, о чем ты думаешь, это боль и страх перед очередной неудачей, настроиться на успех кажется почти невыполнимой задачей. Эрен глубоко втягивает воздух носом еще раз и ему кажется, что он слышит запах собственных кровоточащих ран. Больно становится заранее. Он едва касается зубами кожи, а фантомные острые ощущения уже обжигают.

Эрен ищет на подкорке своего сознания ответы на вопросы. Что способствовало ему трансформироваться в прошлые разы? Где тот самый рычаг давления, который он тщетно ищет вот уже битый час? Подсказки нет. И быть не может. Эрен сжимает зубы с силой и чувствует на языке привкус крови.

Сейчас — вот сейчас! — что-то произойдет.
Он окажется внутри огромного титана и…

И ничего. Эрен считает до трех прежде чем открыть глаза. Может быть, имей он возможность до мелочей представить, что именно должен почувствовать, трансформироваться было бы легче. но он не может. Каждая трансформация проходила по неведомому сценарию и теперь Эрен понимает, что то было простым стечением обстоятельств. Может быть, он вообще никогда уже не сможет пробудить в себе эту мощь.

Может быть, он бесполезен.

Эрен бросает в сторону капитана быстрый, будто украденный взгляд. Он не различает эмоции, которые могли бы отразиться на чужом лице, но чувствует вину. И вина эта в его взгляде, в напряженных плечах, в поджатых губах. Эрен хочет говорить — много и быстро, лишь бы заглушить образовавшуюся тишину, наполненную разочарованием. Хочет обещать, что обязательно разберется с этим и найдет ключ к своим трансформациям, но не успевает даже мысль додумать, потому как впереди видит силуэт.

Один из титанов, которых держала на цепи Ханджи. Эрен понятия не имеет, Сони это, Бин или кто-то еще — да ему и плевать. Он видит только, что капитан опускает руки, не ожидая угрозы; и растущую точку, становящуюся неповоротливым титаном, он видит тоже. Тот приближается к сильнейшему воину человечества со спины, а тот и не видит. Йегер открывает рот, чтобы предупредить об опасности, однако что-то заставляет молчать. Вместо этого Эрен тянет руку к губам и кусает кисть — снова, с силой. Действует на инстинктах и не дожидается дозволения для очередной попытки трансформации, однако даже не думает о потенциальном наказании за самоуправство. Эрен видит угрозу и  раздирает зубами кожу едва ли не до мяса.

Затем все меняется.

[icon]https://i.ibb.co/xHgqBZj/288-1627998964.png[/icon]

Подпись автора

[fandom] на правильной стороне;
[fandom] не каждый за себя;

[au] запоминай каждый шрам;
[au] падай — я тебя поймаю;
[au] теряю свободу;

+2

3

Леви смотрит на Эрена Йегера, сидящего на земле — на титана, сидящего у его ног, — и едва слышно хмыкает.

Он знает, что хочет сказать мальчишка, прекрасно знает; Аккерман практически видит, как его губы складываются в то предательское «я не могу», которое он сейчас всеми силами старается подавить. Тот буквально проглатывает все эти свои не могу, не получается и извините, за которые Леви хочет врезать ему по лицу — вот так, чтобы кровь во все стороны, а голова потом трещала бы двое суток. Так, как было на слушании; после него, правда, мигрень посещает самого Аккермана, подлавливая в совершенно неуместное для этого время.

Леви вздыхает, скрещивает руки на груди, закатывает глаза. Где-то сбоку Ханджи пытается испепелить его взглядом — волнуется, как бы он не сделал только хуже. Куда уж хуже? На Леви ежедневно давят люди сверху, их кое-как пытается отгонять Эрвин, перед которым Аккерман и без того в неоплатном долгу. С него каждый день требуют отчёты и результаты, а единственное, что может выдать Леви, это информацию о том, что вчера Йегер сидит на земле несколько часов, наматывая сопли на кулак, и примерно столько же сидит так сегодня — к счастью, слёз он пока не видит, а то и правда бы съездил пацану по щеке.

Ему, наверное, стоит сказать что-то ободряющее и поднимающее дух, но вместо этого он просто отходит в сторону. Со словами куда лучше справляется Ханджи, которая просит Эрена сосредоточиться, и Леви оглядывается на мальчишку, с удивлением для себя отмечая, что тот держится — куда лучше, чем вчера, и почти идеально по сравнению с позавчера. Видимо, чему-то всё-таки учится. Возможно, этот месяц, который Леви выбивает практически с боем, не пройдёт напрасно.

— Ханджи, отойди, — резко бросает Леви, огибая собравшихся и скрываясь из поля зрения Йегера. Он уверен, что своим видом только отвлекает и делает хуже — к сожалению, они все здесь не могут просто отвернуться или вовсе уйти, давая Эрену пространство и приватность. По-хорошему, того вообще стоило бы держать на привязи, как Сони и Бина, замерших сейчас на поле поодаль.

Леви останавливается. Эрен касается губами своей руки — следы сойдут, кровь засохнет, а потом смоется, а вот воспоминания останутся навсегда, и привкус металла, он знает, будет мерещиться ещё несколько дней. Аккерман хмурит брови, задерживает дыхание.

И отмирает, когда ничего не происходит.

Губы непроизвольно сжимаются в тонкую линию. Леви думает было вернуться и правда съездить Йегеру сапогом по лицу, более резкой болью вгоняя его в форму титана, но откладывает этот вариант на потом. Сейчас — сейчас у них с Ханджи припасено кое-что другое.

Он ловит на себе её взгляд — на самом деле не только её, но в ответ встречается взглядом именно с ней. Леви кивает, сжимает кулаки — сигнал скорее для себя, нежели для неё.

Ханджи едва заметно кивает в ответ, и он продолжает не сводить с неё глаз, хотя до ужаса хочется обернуться. Он знает, что один из титанов где-то позади уже приходит в движение. Он слышит, как тот поднимается, видит в закатном солнце тень, набегающую на сгрудившихся в уже не очень ровный полукруг членов разведотряда, но продолжает стоять. Ему приходится постараться, натягивая на себя расслабленную, не сильно заинтересованную в происходящем мину; Леви фиксируется на деталях, чтобы не сорваться прочь и не уложить титана самостоятельно: выбившиеся пряди из хвоста Ханджи, расстёгнутые пуговицы форменной куртки, следы крови на рукавах, за которые нужно позже сделать ей выговор.

Это позже точно будет: поляна озаряется яркой вспышкой, и всё раздражение, копившееся в Леви, исчезает вмиг, перетираясь стойкой, не слишком часто ощущаемой им гордостью — о том, насколько приторным может быть это чувство, Аккерман уже почти успевает забыть.

— Капитан!

Ханджи подаёт голос, следом за ней кричит кто-то из отряда, но Леви не разбирает, вместо этого почти без промедления бросаясь в сторону от всё надвигающейся тени. Это «почти» играет против него; не самый разумный титан оказывается довольно шустрым даже после всех опытов Зое и даже в сумерках, оказываясь рядом в рекордное время — Ханджи наверняка отметит это в сегодняшнем отчёте, — и спустя секунду на землю рядом с Леви опускается огромная рука, а спустя ещё одну в его животе разрастается пустота и невесомость, когда громадина поднимает его в воздух.

О таком они с Ханджи не договаривались.

План изначально был предельно простым: создать ситуацию, в которой Йегеру будет нужно действовать. Не такую, где он просто тянется за ложкой, упавшей со стола. Не такую, где привычное и рутинное действие заставляет его титана проснуться. Предложение Ханджи ему самому выпрыгнуть из окна Леви отметает сразу — но именно оно заставляет его задуматься о глубинных побуждениях Эрена, о тех, о которых он сам может даже и вовсе пока не догадывается.

Мысль о том, что стоит сыграть на верности Йегера, с детства мечтающем о разведке, оказывается верной.

— Ханджи, нет, — в голосе Леви нет паники, и это удивляет его самого. Сони (или все же Бин?) замахивается, то ли намереваясь расплющить его об землю, впечатываясь рукой, то ли забросить прямиком в рот, но отчего-то он уверен, что у них ещё есть время. Этих секунд, растянутых в вечность, должно хватить, чтобы Йегер добрался до них и сделал хоть что-то кроме становления титаном — в изначальном плане такого нет вовсе, но Аккерман хочет дать Ханджи что-то еще кроме сухих фактов об успешности превращения. Он хочет действия, поэтому призывает к нему более явно: — Эрен! Ну же, Йегер!

Возможно, и ему самому сегодня наконец будет, что написать в отчёте.

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » не каждый за себя.