no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » Честь и совесть [Ghost of Tsushima]


Честь и совесть [Ghost of Tsushima]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Lord Shimura х Jin Sakai
https://cdn.discordapp.com/attachments/879523457711357965/882955911847628833/652f2f4879998da9.png

Раны на теле заживают. На душе — нет.

Время: через две недели после битвы на родовом кладбище клана Сакай

Подпись автора

https://cdn.discordapp.com/attachments/879523457711357966/880037296718626836/ghost-of-tsushima-icon-image-block-01-ps4-en-13jul20_copy.png

+2

2

Вечер был поздний, но Дзин Сакай знал, что господин Симура не спит. Он очень часто засиживался за документами или книгами при тусклом свете лампады, оттачивая новыми знаниями свой разум не меньше, чем свой клинок. Даже сейчас сквозь окна его покоев пробивался слабый мягко мерцающий свет, который был едва ли не единственным источником освещения в замке.
Время было выбрано неспроста. Дзин стоял на коньке крыши уже на территории замка и смотрел вверх, твердо уверенный, что стража не заметит еще одну тень в тенях. Да, они теперь знали, чего ждать. Они были готовы к тому, что кто-то может пройти по крышам или затеряться среди растительности. Но со свойственной самураям самоуверенностью они не думали, что у Сакая хватит смелости или решительности вновь наведаться в это место. Хотя Дзин с легкой горечью подумал о том, что сумел сбить с самураев некоторое количество спеси.
А кем теперь является он?
Ронин?
И преступник.
Преступник, за чью голову назначена награда. Который не может появиться ни в одном крупном поселении Цусимы. Не может спокойно зайти в храм. Обратиться к лекарям Акасимы. Прогуляться по площади Золотого Храма. И на самом деле подавляющая часть мирных жителей были бы только рады видеть его там. Но их же он и подставил бы за укрытие Призрака. Поэтому приходилось действовать еще более тайно и скрытно. Это напоминало мертвую петлю.
Но все же Дзин решил, что ему следует рискнуть и поговорить с господином Симурой. Слишком многое осталось недосказанным. А что-то было сказано напрасно. Оставалось надеяться, что дзито даст ему возможность говорить, а не начнет звать стражу. Это не только все осложнит, но и станет неплохим ответом на очень многие вопросы само по себе.
Дзин беззвучно перепрыгнул на соседнюю крышу, словно ночная птица, на миг тенью закрыв звезды. Черепица даже не хрустнула под его ступнями, но от рывка вновь отдалась боль в плечо, по которому ранее скользнула катана господина Симуры. Рана заживала хорошо, но все еще регулярно напоминала о себе при любом неловком или резком движении. Сакай пригнулся и отступил к стене, позволяя ночному патрулю спокойно продолжать свой путь. После он начал подниматься выше, минуя все открытые окна и стараясь не мелькать на фоне безлунного неба. Он остановился возле открытого окна. На нем не было даже решетки. Интересно, господин Симура ждал его и пытался дать понять этим, что будет рад визиту? Или это ловушка?
Господин Симура сидел к окну спиной и что-то писал. Дзин замер у окна, наблюдая за ним и стараясь вновь подавить в душе все чувства и эмоции. Он упорно пытался приучить себя думать об этом человеке не иначе, чем о господине, о дзито Цусимы, о потенциальном враге. Но продолжал видеть перед собой наставника, дядю… отца.
Он беззвучно спрыгнул внутрь и замер на месте. Дзин не был одет, как самурай, он и не снял свою клыкастую маску, не желая показывать лицо. Даже в этом было определенное желание отдалиться, возможно даже окончательно перечеркнуть прошлое.
Но все же Сакай был здесь и сейчас. Значит, он все же не сумел оборвать все нити окончательно. Он намеренно громко скрипнул половицами, а после, увидев ответный взгляд, опустился на колени и склонился в глубочайшем поклоне, едва не касаясь лбом пола.
— Приветствую вас, господин, — тихо и почтительно произнес он, надеясь, что не услышит в ответ крик, призывающий стражу. — Я пришел только поговорить. Как заживают ваши раны?

Подпись автора

https://cdn.discordapp.com/attachments/879523457711357966/880037296718626836/ghost-of-tsushima-icon-image-block-01-ps4-en-13jul20_copy.png

+2

3

Но ответом Призраку была тишина. Симура замер, не веря ни одному из своих чувств. Он медленно поднялся на ноги, но в этой неспешности была сокрыта сосредоточенность и верность каждого движения, свойственные человеку, всегда готовому к действию. К действию. Но не ко встрече с призраком. Акихиро Симура не ждал Призрака но и не боялся его. Тень возможной угрозы не вторглась и не исковеркала уклад жизни господина Симуры. Стража стала более бдительной, но численность ее не изменилась. Не появилось дополнительных патрулей и соглядатаев на крышах. Решетки не стали преграждать ток ночного воздуха в окнах, даже при том, что уже было известно — смерть ходит по крышам, когда весь мир превращается в сплетение теней, страха и предрассудков.
Симура не боялся, потому что знал, у Призрака уже была возможность завершить его историю. Наградить достойной смертью и уберечь себя самого от всех тех невзгод, которым суждено прийти по его долю. Но Призрак решил иначе. Поступил не как того требовал кодекс самурая или могла бы диктовать бандитская расчетливость, но как сын. Дзин отверг самурайский кодекс, но остался верен самому себе и своей чести. О чем нередко забывают самураи. Теряют собственные ориентиры. И, возможно, Симура сам пал жертвой подобной злой ошибки. Но в отличие от многих, у него еще был шанс ее исправить.
Именно поэтому тишина продолжала окутывать зал в своей бархатной, почти убаюкивающей отрешенности. Вместо окрика послышался тихий, едва дрогнувший голос Симуры.
— Мне не о чем говорить с Призраком, — Симура выпрямился, стараясь сдержать бурю поистине противоречивых эмоций. — Но с Дзином Сакаем — возможно.

+2

4

Дзин медленно выпрямился из поклона, но на ноги не поднялся, оставшись сидеть на полу, на самой границе освещенного лампадой круга. Он неотрывно смотрел в черты лица дяди, родные и знакомые, видя как сильно тот постарел за время этой войны. Господин Симура нередко казался существующим вне времени. Всегда горделивый, несущий свою честь и достоинство, как величайший дар, а не неподъемный груз. Он казался самой сутью бытия самураем. Впервые в том, что это не так, Сакай узнал, когда умерла его мать, Тиёко, младшая сестра Симуры. Тогда он словно разом постарел на лет десять. А первую седину в волосах Акихиро Дзин заметил на похоронах Кадзумасы, своего отца. Но даже тогда в его глазах не погасло пламя. Он всегда был верен себе и тверд, как кремень. И сейчас, глядя в лицо дяди, Дзин понимал, что мог стать тем самым единственным ударом, способным расколоть даже кремень. Лицо Симуры осунулось, под глазами пролегли тени, морщина между бровей стала глубже. Но хуже всего стало озеро печали, разлившееся где-то в глубине его глаз. Даже не озеро, море в пасмурный день, когда скупые волны прячутся в тяжелом тумане, оставляя только ощущение тоски и призрачные крики птиц где-то очень далеко. В такие дни всегда казалось, что сама Цусима оплакивает своих детей. И, возможно, это воцарилось в душе Акихиро Симуры навечно.
Дзин понимал, что рискует, оставаясь на полу. Его дядя был мастером, один взмах мечом — и он не успеет парировать. Тогда приказ сёгуна исполнен, проблема решена, а история Призрака оборвется. Не останется места для других непростых решений. Ну и пусть, если так. Остров почти освобожден. Его люди справятся сами, если будет нужно. Дзин не желал умирать — но всегда был готов к этому. Хотя был почти уверен, что его дядя не сделает этого. Да, он был предателем из упраздненного клана, ронином, отступником. И будь на месте Дзина кто-либо иной — рука господина Симуры бы не дрогнула. Он бы оборвал его жизнь.
Глядя в глаза.
С честью и достоинством.
Именно так, как должно.
Но одним своим существованием Дзин служил печальным напоминанием о слишком многих вещах, которые сложно облачить не только в слова, но даже в мысли.
Дзин медленно кивнул, но тут же едва заметно повернул голову к двери, прислушиваясь к шагам этажом ниже. В этом жесте было куда больше инстинктов хищника, чем боевых навыков самурая. После Сакай медленно поднял руку и снял  маску, открывая лицо, заметно заострившееся и повзрослевшее за последние месяцы. Он хотел было указать, что уже нет разницы между Дзином Сакаем и Призраком. А может быть, что вовсе не осталось Дзина Сакая. Но последнее было бы ложью. А первое только добавило боли господину Симуре. Хватит, этого уже достаточно.
— Я пришел не сдаться и не молить о прощении, — ответил Сакай, продолжая держать маску в руке; его глаза были невозмутимы, но в голосе звучали мягкие ноты печали. — Да и вы не будете ждать этого, дядя. Я бы разочаровал вас окончательно, если бы отступился от своих решений. Мне просто нужно знать, что вы здесь и остались собой. Хоть что-то не должно меняться.

Отредактировано Jin Sakai (2021-09-08 10:55:22)

Подпись автора

https://cdn.discordapp.com/attachments/879523457711357966/880037296718626836/ghost-of-tsushima-icon-image-block-01-ps4-en-13jul20_copy.png

+2

5

Умение контролировать свои эмоции не означало их отсутствие. Самураи были людьми из плоти и крови, с бьющимися сердцами и живыми душами. Каждого из них временами обуревал гнев, грызли сомнения, пьянил голову триумф победы, страх смерти холодил кровь. Но самураи не давали право ни одной из этих эмоций вести свою руку, вносить смуту в принимаемые решения.
Любое решение, любое действие должно было быть изъявлением воли ясного и холодного разума.
И все же самураи были живыми людьми. И потому сейчас вихрь переживаний, рвавший душу Симуры, отзывался самой настоящей болью. Она разливалось по венам и, кажется, находила острый, слишком уж материальный отклик в сердце.
Душевная боль, которая распахнула свои крылья с появлением Дзина, оглушала. Несмотря на время, прошедшее с их последней встречи. Несмотря ни на что, она, как стремительный шторм лишь больше и больше разыгрывалась.
В смерче боли Акихиро все же был счастлив видеть Дзина здесь, живым. Возможно, это и было корнем проблемы. И не укладывалось в сознании то, как же они дожили до того момента, когда привычный порядок вещей вдруг становится поводом для невозможной, горькой, отравленной радости?
Всякий раз в эти две подернутые туманом недели, когда к Симуре приходили с донесением он в глубине души опасался худшего. Сейчас перед его глазами находилось прямое опровержение всяческим слухам и доносам. И он был этому рад, несмотря ни на что. И признавал это.
Дзин, его мальчик, он вырос в прекрасного юношу, бесстрашного, умного, умелого мечника, в молодого мужчину, сильного волей, непревзойденного воина, в смелого, надежного лидера, защитника. Наследника Акихиро, готового бережно принять ту ношу, тот долг, который возлагался на лидера клана Симура, когда придет время. И все это разбилось в одночасье.
Дзин, его мальчик, стал бесчестным убийцей, поддавшимся соблазну легкого пути. Его новое имя стало синонимом террора. Его оружием стали страх и убийства из тени. Призрак, одно упоминание которого вызывало холодок по спине среди всякого люда, даже среди жителей Цусимы, все еще был защитником. Но не самураем. Не наследником Симуры. Подобен стал дикому зверю, с чистой душой защищающему свой кусок земли, свою стаю, не думая, не заботясь о способах и последствиях. Но Дзин Сакай не был зверем. Как не был он и демоном. Но человеком. Молодым, ярким, полным жизни и сил, хранящим в себе потенциал, которому теперь было не суждено открыться в полной мере. Так, как было должно. Никогда. Самураи — живые люди. Но в отличие от остальных, верные слуги сёгуна должны были отвечать за свои промахи, ошибки. Всегда. Дзин тоже должен был ответить за свои преступления. Сёгун поручил свершить правосудие Симуре. Как наставнику “Призрака” и дзито. Исправить то, в появлении чего он был виновен сам.
Симура не справился с этим заданием. И впервые в жизни был рад не оправдать ожидания сёгуна. Тогда же господин Симура был готов принять заслуженную смерть. Но Дзин его не убил. И этот осознанный отказ говорил слишком многое. Куда больше, чем Акихиро было бы легко принять.

Дзин так и не встал с колен, сидел, сняв свою устрашающую маску, застывшую в гневном оскале. Живой и невредимый. Приказ сёгуна и даже награда за голову Призрака для тех, кому “честь” всего лишь пустое слово, никуда не исчезли. И Акихиро Симура, самурай и дзито Цусимы, был обязан исполнять приказы и волю сёгуна. У него был шанс. Но одна мысль о голове племянника, заслуженно отправленной на циновки вызывала боль, сродни электрическому разряду.
— Но ты сам сделал все, чтобы ничто не осталось прежним, — Симура покачал головой. Его спокойствие было лишь зримой иллюзией. Плотиной, закрывавшей путь тому, что творилось в душе. Голос это выдавал, несмотря на глухой тон. — Одно то, что ты сейчас находишься здесь, уже делает меня предателем.

+2

6

Выражение лица Дзина не изменилось, только веки дрогнули, выдавая коротко полыхнувший в нем гнев. Впрочем, он тут же сошел на нет и растворился, унесенный прочь самоконтролем, как уносит сор с песка чистой прибрежной волной.
Он вспомнил, как очень давно, почти двадцать лет назад, господин Симура застал Дзина в растрепанных детских чувствах после драки с Рюдзо. Тогда у них состоялся долгий диалог, в котором Акихиро ненавязчиво, но мастерски сумел его утешить, убедить в собственных силах. Тогда же он спросил, что такое честь для совсем еще юного Дзина. Тот помнил свой ответ — защищать тех, кто не может сам постоять за себя. И тогда господин Симура возразил, что честь — это быть верным самому себе и своему господину. Слова, казавшиеся тогда не слишком важными, только одним из пунктов в череде бесконечного воспитания тела и духа, на самом деле являлись ключевыми, как стало понятно спустя два десятилетия. Это была первая трещинка, в итоге ставшая основой бездонной пропасти, разверзшейся между ними. Ведь на самом деле каждый остался верен словам, сказанным тогда.
Дзин медленно поднялся на ноги, не совершая резких движений, но и не желая оставаться в столь уязвимой позе. Он повесил маску на пояс рядом с белой рукоятью меча и опять заглянул в глаза своему дяде. Тот действительно остался верен себе. Даже в этот момент в первую очередь он думал о своем кодексе и своей репутации. Но не совсем. Не совсем… Ведь мечи все еще в ножнах, а стража не оповещена. Это оставляло надежду на возможность диалога.
Потому что никто не совершенен. Исикава очень точно и болезненно подметил это в свое время. Дзин ждал от всех совершенства, требовал того же и от себя. И господин Симура, дзито Цусимы, был в его глазах эталоном и образцом истинного самурая. Но никто не может быть идеалом. В этом кроется самый главный жизненный урок, иногда приходящий слишком поздно. Возможно, что Рюдзо узнал его слишком рано — поэтому уже и не ждал ничего хорошего от жизни. Сакай же усвоил его поздно — и потому чувство разочарования стало куда более болезненным, разбивая весь свод идеалов, как вазу из тончайшего фарфора. Его дядя был просто живым человеком, которому произошедшее стоило не меньше, чем самому Дзину. А возможно и больше. Кто знает, что за этой неприступностью и гордостью является для господина Симуры самым страшным часом? А что — лучшим воспоминанием? Поэтому Сакай не сказал ни единого обличительного или резкого слова, как тогда, под сводом алой листвы у могилы Кадзумасы. Даже про своего отца, вопреки любой убежденности, мы не знаем ничего.
— Вам не придется предавать ни сёгуна, ни меня, — столь же тихо, как и раньше, ответил он и опустил глаза к полу, произнося следующие слова. — Я не отниму много времени и просто пришел отдать… сыновий долг, а не спорить или ссориться. Призраком я навсегда останусь для других, не для вас, господин…
Дзин замолчал и зажмурился, потом тряхнул головой и выдохнул воздух сквозь зубы, борясь с все же накрывшей его эмоциональной бурей, а после опять вскинул глаза.
— ...отец. Я могу просто тосковать по вам, это у меня никто не сможет отнять. Так как ваши раны?

Подпись автора

https://cdn.discordapp.com/attachments/879523457711357966/880037296718626836/ghost-of-tsushima-icon-image-block-01-ps4-en-13jul20_copy.png

+2

7

Господин Симура встретился взглядом со своим племянником. Истинная природа их кровных уз затерялась где-то далеко в прошлом. Со дня трагедии Акихиро воспитывал наследника клана Сакай как своего собственного сына. Учил владеть мечом, ездить верхом,  играть на флейте — так же неловко, метко стрелять из лука и жить и поступать согласно кодексу и чести. Но каждый на своем пути задолго до того, как назвать себя воином, должен был узнать, что именно честь  такое. Для него самого. И только зайдя достаточно далеко, можно увидеть, куда ведет путь чести. Он никогда не бывает легким. Зачастую он омыт кровью, полон боли, горечи, тяжелых решений, потерь и утрат. И готовности выносить их снова и снова. Но во что превращается жизнь, если в ней остается лишь честь и более ничего? А достойная смерть сама превращается в долгожданное избавление, путь не верный, а легкий?
Симура единожды уже заглянул за этот черный край безнадежности. Он имел шансы оказаться по ту сторону, если бы Дзин был мечником хоть на унцию хуже.
— Твой удар был хорош, а клинок — чист, — Симура, кажется, почти улыбнулся. — Раны заживут. Тело исцелится. Здесь хорошие лекари. Не уверен, что у тебя имелась подобная роскошь.
Дзин едва заметно склонил голову словно бы в поклоне, но на его лице мелькнула тень облегчения.
— Рад это слышать, господин. Я тоже в порядке.
Симура внимательно посмотрел на молодого человека в сером, невзрачном подобии легких доспехов, не имевших ровным счетом ничего общего с самурайской броней.
Он сделал мимолетное движение, которое можно было и не заметить. Но то был явный порыв двинуться навстречу Призраку. Намерение, которое предусмотрительно оборвали на корню. Все же, Дзин был настороже, готовый ко всему. И провоцировать его лишний раз не стоило. Бдительность, собранность в любой момент времени были похвальны, но его уровень концентрации, достигнутый самурайскими тренировками в природе своей был совершенно иного толка. Сейчас Дзин ожидал чего угодно. Того, что мог бы провернуть сам.
— Подойди, Дзин, — тихо позвал Симура.

+2

8

Тишина в комнате, кажется, стала еще глубже, поглощая абсолютно всё, что её наполняло, и приглушая все звуки ночи, доносящиеся из-за стен и окна. Даже далекий гром морской грозы словно бы утих, прислушиваясь. Дзин качнул головой раз, второй, словно в резонанс с собственными мыслями. С места он не сдвинулся.
Сакай не думал, что его дядя способен на подлость. Что когда Дзин окажется на расстоянии удара, то почувствует жгучий укол танто между ребер. Это никогда не было путем решения проблем для господина Симуры. И самому Дзину подобное  первый раз далось очень непросто. Каждый раз, убивая кого-то из теней, он вспоминал дядю и испытывал иную боль, не физическую. Потом это стало привычкой и особых эмоций уже не вызывает. Просто еще один инструмент в войне. И именно поэтому он был уверен, что господин Симура не пойдет на такое. Чтобы лишний раз подчеркнуть разницу между собой и Призраком.
Но не это стало препятствием.
— Наше прошлое осталось позади, — практически мягко, необычно для себя, ответил Сакай. — И свой путь каждый из нас…
Он внезапно замолчал, явно оборвав себя на полуслове. А потом опустил глаза и улыбнулся одной из тех быстрых беглых улыбок, которые очень редко появлялись на его лице. И сделал шаг вперед. Потом еще один.
— Но на самом деле здесь и сейчас это неважно. Вы нужны людям Цусимы. И я тоже. Наш раздор на руку врагам острова. Законы и ваш кодекс не дадут нам избавиться от конфликта. Но…
Сакай остановился в полуметре от дяди и немного развел руки, полностью теряя возможность для обороны.
— ...я готов отдать вам всё, если вы уверены, что справитесь лучше меня.

Подпись автора

https://cdn.discordapp.com/attachments/879523457711357966/880037296718626836/ghost-of-tsushima-icon-image-block-01-ps4-en-13jul20_copy.png

+2

9

Симура неотрывно смотрел на Дзина. Каждый из них испил из чаши горя. И каждого это изменило. Но не сломало, не лишило собственной сути, пусть порой и казалось иначе. Вопреки мыслям Акихиро, Дзин не потерял себя, просто его суть оказалась не той, что всегда в нем видел дядя. Не той, какую он хотел видеть. Дзин Сакай оказался не тем человеком, каким Симура хотел его воспитать, каким растил, ради чего учил. Но это не отменяло одного. Дзито прикрыл глаза,перебарывая собственные переживания.
Акихиро коснулся плечей Дзина некогда очень привычным, вселяющим уверенность жестом, вот только на сей раз он казался почти осторожным. На правое плечо рука Симуры легла почти невесомо.
— Дзин, ты мой сын, — Акихиро явно было нелегко говорить. Прошлое, которое “осталось позади” было слишком уж реальным, близким и все еще способным выворачивать душу. А еще — материальным. Мальчишка, взрослый, но все еще по-юношески готовый выбрасывать прошлое как дорогую исписанную бумагу, запечатлевшую неудачное хокку, стоял перед ним, совсем позабыв, что прошлое — определяет настоящее, хотим мы этого или нет. А еще иногда решает, каким окажется будущее. Цепляться за прошлое — опасно. Но и отвергать его — глупо. Пусть даже на словах. Эти исписанные листы хокку, лепестки вишни на дорогах, детские обиды, горечь, радость, отбитый бокеном палец, первый бой, первая победа и раны, все это было, все это остается в памяти, с нами. И никто этого не отнимет. Как и то, что не изменится, когда они все обратятся в пепел. — Так было. И так будет всегда.
Господин Симура сжал плечо племянника крепче. — Ты уже отдал все Цусиме. Я это знаю. А то, что у тебя осталось, я забирать... не желаю, — Симура запнулся, по его лицу пронеслась тень неизбывной боли. — И никогда не хотел. Я не могу следовать твоему пути, но и препятствовать не буду, если у меня будет выбор. Ты больше не самурай, Дзин. И я не могу ждать от тебя верности кодексу. Равно как и судить по нему. Но если я знаю, кто ты есть хотя бы отчасти, то ты не отступишься от своих слов и цели. Когда-нибудь у берегов острова больше не будут стоять монгольские корабли. И тогда, как только не останется захватчиков, самураи из новых кланов займуться выполнением приказа сёгуна. На тебя будет объявлена охота. Призраку придется исчезнуть. Или умереть, — господин Симура помедлил. — Не загоняй себя в тупик. В этом нет смысла. Я могу помочь тебе уплыть с острова.

+2

10

В очередной раз первая реакция и первые слова были бы совершенно неверными и проистекающими из гордыни, а не понимания. Дзин опустил голову и закрыл глаза, слушая успокаивающий голос дяди. На некоторое время могло показаться что всё вновь стало как прежде. Что ничего не изменилось. Не было монголов, не было Комоды; при доле фантазии можно было представить, что Дзин скоро откроет глаза, увидит солнце середины лета, услышит со двора зычные команды поучающего солдат господина Адати и смех дяди.
Но нет.
Он улыбнулся и медленно кивнул, все еще не открывая глаза. Слушая мягкие и искренне заботливые слова господина Симуры, Сакай вспоминал о том, как выглядят тренировки истинных мастеров пути меча. Клинки парят словно бы невесомо; они рассекают воздух, как шелк, но каждый удар может причинить невероятную боль.
Каждое слово господина Симуры было таким ударом.
Дзин нисколько не сомневался в верности выбранного пути, но это не избавляло от сожалений. Да, он предал свой клан, кодекс, честь — но вот только стоили ли они хоть чего-то после столкновения с реальной угрозой? Конечно, и думать иначе было бы попросту ложью самому себе.
И предложение господина Симуры сначала застало Дзина врасплох. Потому той самой первой реакцией было негодование. Первой оценкой — господин Симура пытается избавиться от проблемы, убрав ее с глаз. Но Дзину тут же стало неловко за подобные мысли. Его дядя мог пойти на подлость только чтобы защитить его самого. И сейчас он готов был нарушить приказ сёгуна и помочь ему. Поэтому Сакай вскинул голову и открыл глаза. И сказал:
— Спасибо, отец.
Он поднял руки и тоже сжал ладонями плечи дяди. А после, пользуясь своим положением человека вне кодекса, самурая, лишенного чести и хозяина, воина без клана и рода, Дзин обнял дядю и положил ему голову на плечо. Он улыбнулся, зная, что Симура сейчас нахмурится, а после наверняка неловко повторит его жест. Если кодекс не дает демонстрировать даже светлые эмоции — то Дзин действительно может не стыдиться перед своими предками.
— Спасибо, — повторил он почти шепотом, потом отстранился и кивнул. — Это может понадобиться позже, когда захватчики будут окончательно отброшены. Но мы можем помочь друг другу и сейчас…

Подпись автора

https://cdn.discordapp.com/attachments/879523457711357966/880037296718626836/ghost-of-tsushima-icon-image-block-01-ps4-en-13jul20_copy.png

+1

11

— Нет, Дзин, — полновесно оборвал сына Акихиро. Голос его сделался глухим и непоколебимым, но не отрешенным. В нем словно робким эхом отозвались нотки горькой боли и негодования. Симура не сдвинулся с места, но ментальная пропасть между ними вновь ощерилась клыками непонимания. — Нет, — зал наполнился гудящей тишиной, будто тяжелым дымом. Дзин, который был в шаге, в одном лишь принятом решении от того, чтобы с честью носить фамилию Симура, который вместо этого остался без всего. Без рода, без господина, без чести, оставался единственным близким человеком Акихиро. Не только воспитанником, сыном, но последним другом, близким по духу человеком, воином, с которым можно было сражаться плечом к плечу, полностью доверяя. Подобная потеря никогда не бывает легкой. Ни для кого. Даже для самурая. И все же Дзин был еще так молод, его кровь — горяча, а дух подобен бурному морскому ветру. Он быстро повзрослел, набрался опыта, страшного, такого, какого Симура ему бы никогда не желал и который тот никогда не забудет. И все же не все уроки еще были преподаны. И не все выучены. Но, видимо, остались лишь те, которые Дзин сумеет выучить только на собственном опыте, как бы горько и печально это ни было. Возможно, то же можно было сказать и о господине Симуре. — Мы с тобой больше  не увидимся, — произнес господин Симура вместо очередных попыток призвать к благоразумию. — До того дня, как ты решишься покинуть остров. От своих слов  я не отказываюсь. Всех слов.

+2

12

Лицо Дзина на краткий момент времени исказилось от досады, он поморщился и качнул головой, отступая назад на полшага.
— Иного ответа я не ожидал.
И это было правдой. Когда Сакай только начал произносить свои слова, он уже ждал отповеди. Но он не мог не произнести их. Не ради дяди, ради острова, ведь вместе они могли бы сделать намного больше. Очистить свой дом от… паразитов. От всей грязи. А после… Если он доживет, то может покинуть Цусиму. Если в этом останется смысл. Если хоть в чем-то останется смысл. Истинно, только война открывает настоящую суть человека. И война может быть не только масштабной и связанной с завоевателями вроде монголов. Она может даже быть с единственным участником, ставшим врагом самому себе незримо для других.
— Но выслушайте меня сначала. Я не предложу ничего дурного, — голос Дзина звучал мягко и успокаивающе, почти гипнотически. — Более дурного, чем, например, моряк Горо.
Его пальцы рефлекторно сжались в кулаки, но не от готовности к бою, а от сосредоточенного подбора слов. Он задумчиво качнул головой и опустил взгляд вниз, ища правильные фразы.
— Нам не дано больше сражаться плечом к плечу. Но война не закончена. Не везде хватит ваших сил, не везде справлюсь я. Но главный залог победы — информация, — тут Дзин вновь посмотрел в глаза господину Симуре, причем уже не как сын и слуга, а как равный, как военачальник, умеющий вести людей в бой и знающий, что такое, когда они умирают по твоему приказу. — Хотун Хан показал нам это сполна. Моя разведка лучше вашей. И… эти знания могут быть полезны для… — Дзин замолчал, явно споткнувшись, на его лице мелькнула краткая тень боли, — для самураев.
Он замолчал, но совсем ненадолго, хотя между ним и Акихиро успела пройти целая вереница невысказанных мыслей и горького понимания. Свечи мигнули три раза, прежде чем Дзин совсем тихо закончил:
— И чтобы передавать сообщения, нам не обязательно видеться.

Подпись автора

https://cdn.discordapp.com/attachments/879523457711357966/880037296718626836/ghost-of-tsushima-icon-image-block-01-ps4-en-13jul20_copy.png

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » Честь и совесть [Ghost of Tsushima]