no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » этот художник имеет прекрасное будущее за собой.


этот художник имеет прекрасное будущее за собой.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Inej Ghafa х Kaz Brekker
https://i.imgur.com/kSVCPv4.jpeg
the thief and the wraith (kaz and inej) › a grishaverse playlist

Каз и Инеж навещают дом купца ван Эка, чтобы заполучить приобретённую им на аукционе картину. Но не только это — случайно или нет, но этот визит станет для Инеж ещё одним нелегким испытанием.

Отредактировано Inej Ghafa (2021-08-29 22:07:20)

+1

2

Ей не хочется слушать о том, что у неё не получается — она и так знает. Инеж не создана для того, чтобы разить кого-то ножом, или пулей. Она циркачка, акробатка, странствующая актриса — но не убийца или проститутка. Но Кеттердам, этот уродливый город, превратил её сначала в одну, и вот-вот готов — в другую. А кроме всего прочего — он лишил её всего. Каз говорит о том, что она слишком много сомневается — это действительно так. Но слышать этот скрипучий голос, тон которого сквозит разочарованием — невыносимо. Сулийка ерзает на своём стуле, кусает губы, чтобы не выдать себя. В одну эту минуту ей хочется вскочить на ноги и убежать куда-нибудь подальше. Но она остается на месте, откидывается на спинку стула и молчит, сжав губы в жесткую линию.

Никогда больше не скажу ему ничего. Никогда.

Гафа и понимает, что их связывает только работа, и, одновременно, как и любого одинокого ребёнка, её тянет к тому, кто может дать ей защиту. Хочет видеть в Казе друга. К сожалению, в каких-то вопросах Инеж мало изменилась с тех пор, как её продали в рабство Хелен. Забитый и униженный ребенок в ней, то и дело просыпался, но сталкивая с воистину кеттердамским холодом — зажмуривал глаза и засыпал снова. Не стоит обманывать себя — он выкупил её из “Зверинца” не потому, что испытал какие-то человеческие чувства или симпатию. А лишь потому, что оценил её навыки и перспективы.

У неё теперь есть нож. И всегда были святые. Она, если потребуется, защитит себя сама, и для этого ей не нужно чьё-либо одобрение. И цель. Она обязательно себе выдумает цель, чтобы жить дальше. Может быть не сегодня, но обязательно потом. Рано или поздно всё наладится, а даже если нет — она по-крайней мере, приложит к тому все силы.

— Купцы любят ходить в кофейню, что при Торговом клубе, и обсуждать там свои дела, — небрежно отвечает Инеж, теперь смотря на всё, что есть в комнате, кроме Бреккера. Вот, например, совершенно дурацкая чашка на шкафу. Неужели он пьёт из такой? — Не много надо, чтобы узнать что и когда они будут обсуждать. Они не замечают ничего там, где считают, что находятся в безопасности.

Как и многие люди, в сущности. Она когда-то себя тоже считала в безопасности. В родительском шатре казалось упоительно безопасно, до того злосчастного утра, когда соблазн тёплой постели лишил сулийку всего.

— Де Каппель ... Я теперь знаю, как попасть в комнату, где хранят лоты аукционного дома. Там не только Де Каппель.

Последние слова Гафа произнесла с нажимом. Она не собирается раскрывать все свои карты. Зачем? Вряд ли тогда Казу потребуется её помощь. Но и таиться она тоже не будет. Он задал ей вопрос — она ответила. А затем сама получила ответ, который ещё больше углубил то болезненное состояние, в котором она сейчас находилась. Наверно, где-то в глубине души, Инеж хотела услышать, что Каз не торгует людьми потому, что это против его правил, а не потому, что ему не удобно возиться с теми, кого святые наделили живой душой. Наверное, если бы он сказал так, то она бы почувствовала себя лучше. Однако теперь ей ещё больше захотелось сбежать. Она ведь не вещь и никогда не будет вещью, а значит никогда ничего хорошего Каз в ней не увидит. Кроме, разве что навыков, могущих пригодиться в его деле.

— Эта комната расположена в третьей башне Аукционного дома. Туда можно или войти через главный вход, миновав два пункта охраны. Или перепрыгнуть с крыши Малого Банка. Я выбрала второй вариант. Так намного удобнее, — вместо того, чтобы возражать на слова Бреккера о том, что не ей сейчас идти к работорговцу, Инеж вдруг выдает ему этот свой секрет. Он снова считает, что у неё не получится, так пусть видит, что зато получается что-то другое. Слегка дёргает плечом, будто подтверждая, что ей всё равно, и сосредотачивается на купце, кивает, когда Бреккер, говоря о Ван Экке упоминает подготовку. Затем — поднимается на ноги. Инеж всегда знает, когда нужно уйти.

— Хорошо, Каз, — отвечает она ему, прежде, чем закрыть дверь. У себя Инеж некоторое время просто сидит, глядя в стену, а затем начинает раздеваться. Кинжал она кладет рядом с собой на подушку и смотрит на него, пока не забывается тревожным сном. Просыпается она рано — не так уж ей нравится то, что снится. И перед тем, как идти к Джесперу, выходит на улицу. Дверь кабинета Бреккера закрыта, и потому, вернувшись, сулийка оставляет на пороге сверток для его хозяина — новая рубашка, бинты, полотенца, ножницы и чашка. Не такая дурацкая, как та, что стоит на шкафу.

***

— Нет, так не пойдет, — Джеспер качает головой, и осторожно касается запястья Инеж, — Ты сейчас слишком сильно сжимаешь нож. Так нельзя.
Они стоят друг напротив друга. Уже несколько часов Фахи отдал тому, чтобы показать Инеж хитрости работы с холодным оружием, а до этого — ещё пару дней. Она по прежнему напряжена, и это доводит её до бешенства.
— Попробуем еще, да?
— Конечно. Сколько хочешь, — земенец улыбается ей, затем заходит за спину и кладёт руки Инеж на плечи. Та вздрагивает, встречая этот жест едва ли не вскрикнув, но Джеспер лишь нажимает пальцами на какие-то точки у неё между лопатками, проводит ладонью по плечам, и отходит прочь.
— Ты очень напряжена. Пожалуйста… эээ… Не нужно так переживать.
Она поднимает на него недоуменный взгляд, затем хмурится и небрежно бросает:
— Это он тебе сказал со мной поговорить? Мне не нужно ни сочувствия, ни напоминание о том, что я слишком много сомневаюсь. Спасибо.
— Эй, ничего мне никто не говорил! — Джеспер поднимает руки, выставляя ладони вперёд, — Я сам все понял. И вообще — то, что ты злишься это хорошо. Только направь злость в нужное русло. И да .., — земенец улыбнулся, — Всё будет хорошо. Ты же мне веришь?
Инеж вскидывает на него возмущенный взгляд. Почти хочет ответить резкостью на эту фразу, но когда видит перед собой белозубую улыбку и открытый взгляд — сдается. На Джеспера она сердиться не может. Отчасти потому, что он единственный, с кем она не ощущает себя здесь одинокой. Шумный, неугомонный земенец будто бы расцвечивает темноту её существования, выдергивает её из паутины отчаяния.
— Да, — уголки губ вздрагивают. Инеж прерывисто вздыхает, а затем снова берется за нож. На сей раз старается расслабить мышцы, настроиться на какой-то свой, слышный только ей, лад.
— Делай выпад между ударами сердца. И не бойся причинить боль. Не думай, просто бей.
Собери всё, то, что клубится у тебя над головой: мысли, страхи, переживания, в один быстрый, меткий, разящий удар. Вдох, выдох, затем ещё один. Джеспер сделал шаг в её направлении и Инеж среагировала мгновенно.
— Ай! — в рукав, с намотанными на него тряпками, нож вошёл как по маслу и задел кожу земенца.
— Ой, Джес! — Инеж испуганно зажала рот рукой, — Прости пожалуйста, я…
— Ничего, ничего! Всё как надо. Поехали дальше.

***

В конце концов, за эти дни, они с Джеспером неплохо продвинулись. Физическая активность тоже пришлась как нельзя кстати — Инеж даже повеселела. Правда по большей части это способствовала трескотня Фахи, который, казалось, ни на минуту не мог замолчать. Он пересказывал Инеж сплетни, которые были давно ей известны, но делал это так, что можно было умереть от смеха. За последнее время Гафа вряд ли бы вспомнила, когда просто даже улыбалась, а за эти дни, казалось, снова научилась смеяться. Пусть не так, как раньше, но прогресс был налицо.

— Через меня теперь можно золотой песок промывать, — обратился Джеспер к Казу в тот вечер, когда они с Инеж собирались отправиться в особняк купца, — Пользуйся, босс, пока не зажило.

Гафа рассмеялась, но поймав взгляд Бреккера умолкла, и сосредоточилась на плане, который тот разложил на столе. На первый взгляд дом купца был самым обычным. На плане были помечены места, где могла находиться охрана. Если они совершают обход каждый час, то у «гостей» будет достаточно времени.

— И какие новости, босс? Сколько крюгге отвалил ван Эк за эту мазню? Нам всем хватит? Поделишься?
— Я слышала, что бой был жарким. Это правда? — Инеж взглянула на Каза, — Ты же там был, не так ли?

Отредактировано Inej Ghafa (2021-08-31 09:00:20)

+1

3

Микке смотрит на него, как испуганный котёнок, и Каз на минутку, но забывает, что хочет ему сказать. Мальчишка дрожит на пороге и не решается войти, а Бреккер быстро устаёт ждать, пока наконец они останутся наедине — приходится подняться самому, втолкнуть того в комнату и закрыть за ним дверь. Разговор выходит короткий и по большей части оказывается прерван всхлипываниями мальчика, но когда тот понимает, что никто его не тронет — и что никто не тронет в том числе и его брата, — наконец успокаивается. А Каз в который раз за последнее время удивляется, как быстро разносятся по Клубу и близлежащим территориям слухи, пусть даже пущенные специально. Все вокруг и правда думают, что Андерс — не более, чем предатель, заслуживающий кары от самого Бреккера лично.

Братьев он в итоге отсылает в другой город, снабжая не только деньгами на дорогу и новой историей, но и выбивая им места на местной фабрике, начальник которой в своё время задолжал Казу несколько одолжений за помощь в личных делах.

У Каза много дел и без этих двоих. Отдыхать не приходится, и за следующие несколько дней он чудом успевает один раз сменить повязку на своей ране, которая затягивается всё равно медленнее желаемого, успевает раздобыть план дома Ван Эка, за который приходится отдать денег больше, чем хочется, а ещё успевает ужасно ото всего устать.

Вот только никто из Воронов о последнем точно знать не должен.

— Джеспер, — Каз сжимает губы, скрывая боль в ноге, пока подходит к своему столу. Они собираются у него в кабинете вместе с Инеж и Фахи, впридачу к ним Каз зовет несколько особо лояльных к нему Воронов, которые тоже отправятся сегодня к Ван Эку. Дэнни, который стреляет, конечно, не как Джеспер, но монетку на лету пробьёт, и Анни, драться с которой опасался бы даже он сам. — С удовольствием выжму из тебя ещё хоть немного пользы, раз уж последнее время ты способен только трепаться.

План дома уже давно развёрнут, Бреккер укладывает свою трость на него с одного конца, чтобы придержать закручивающийся кончик, упирается ладонями в край стола и оглядывает собравшихся. Провернуть желаемое, ему кажется, лучше будет привлекая как можно меньше людей — в конце концов, это всего лишь частный дом с обычными, не подготовленными к боям людьми.

— Поделюсь, — хмыкает он. Им только это и надо? Учитывая, что про этот вот сегодняшний поход знают только они впятером, хватит на всех, причём так, что на эти деньги при желании можно несколько лет безбедно жить даже без членства в «Клубе Воронов». — Хватит на всех. А о сумме забудьте, а не то от счастья весь серьёзный настрой растеряете и наделаете глупостей. Знаю я вас.

Каз хмуро смотрит в сторону Джеспера, на что земенец пожимает плечами и ухватывается за свои револьверы — волнуется, значит, хоть и пытается всё отрицать.

На аукцион он несколькими днями ранее заявляется без приглашения — без официального, само собой. Приходится вступить в сговор с некоторыми заинтересованными людьми и нацепить на себя совершенно другую личину, что сделать с его походкой, тростью и вечно хмурым взглядом весьма проблематично, но Каз старается. Ради денег, он думает, может пойти и не на такие жертвы — даже если потом придётся отсиживаться в кабинете, кое-как пережидая боль.

Ему до сих пор не сильно понятно, почему Ван Эку так сильно важен именно ДеКаппель. Каз интересуется искусством только в том случае, если за него можно получить большую сумму, но сами изображения на картинах его не сильно-то и трогают. Может, Ван Эк ностальгирует, глядя на этот пейзаж? Ему, впрочем, всё равно. В аукцион он вмешивается потихоньку, чтобы не слишком привлекать внимания. Делает ставки то тут, то там, стараясь, чтобы их в итоге перебили; и когда дело доходит до нужной картины, Бреккер сам помогает Ван Эку выложить за нее побольше — в итоге они и ещё один мужчина увеличивают суммы, и картину всё-таки забирает купец. Это — как раз тот итог, который и нужен Бреккеру.

От рукопожатий и поздравлений с выигрышем он, само собой, отказывается, хотя, возможно, стоило попробовать проявить такт.

— Мне помогли перебивать его ставку, — рассказывает он остальным. — Можно было бы попробовать потянуть ещё, но Ван Эк был уже на пределе — учитывая, что буквально за два лота до этого у него из-под носа увели какую-то позолоченную вазу. Вазу, подумать только, — Каз кривит губы в ухмылке и всматривается в план здания. — Есть, правда, две проблемы.

На самом деле он даже удивляется, что всего две, а не больше. Приукрашивать и обнадёживать он не собирается, поэтому выкладывает, как есть.

— На аукционе я видел людей Пекки. Вероятно, они видели меня, — пока остальные подходят поближе, Каз отмечает на плане все входы и выходы. — Это не значит, что «Львы» решат тоже пойти за картиной, но и не значит, что мы в полной безопасности, поэтому тянуть в любом случае не стоит. И второе, — он поднимает голову, осматривая ребят — и в который раз удивляется, насколько разные у них судьбы, приведшие их под одну крышу, — я не знаю, где именно находится картина.

Он ожидает как минимум удивлённые взгляды, как максимум — даже замечания, но натыкается на тишину. Поразительно.

— Могу только предположить, что либо у него в кабинете, либо где-нибудь в комнате для званых ужинов. Кстати, об ужинах, — Каз помечает на плане ту самую комнату. — Вся семья будет отсутствовать сегодня до поздней ночи — отправляются на ужин к своим друзьям. Некоторые служащие распущены по домам, но охрана остаётся в полном составе. Её посты отмечены на карте, — Бреккер ведет по плану пальцем. — Здесь кухня, там точно кто-то будет, чтобы готовить еду на завтра. Здесь, под крышей, комнаты прислуги.

С виду лёгкое дело оказывается не таким уж и простым, и Каз хмурится ещё сильнее, понимая, что у всех вариантов, которые он прокручивает в голове, есть довольно много минусов и слабых сторон.

— Думаю, первой пойдёт Инеж.

Он переводит взгляд на сулийку. Они с Гафой не общаются с того самого разговора в этой же комнате, но Бреккер видит, как она занимается с Джеспером. Хвалить, правда, не подходит, хотя судя по тому, что рассказывает ему земенец, хвалить есть за что.

— Сколько времени тебе будет нужно, чтобы найти картину в доме такой величины? Если предположить, что все нужные двери будут открыты.

Ему, в целом, плевать на время. Чем меньше, тем, само собой, лучше, но он всегда может просто послать Инеж чуть раньше, чем выдвинутся все остальные. На самом деле, думает он, это нужно было сделать ещё раньше — в день аукциона, например. Каз сжимает губы в тонкую линию, понимая, что обратно во времени уже не вернуться, но винить себя всё равно продолжает.

— Забирайте план, я его помню, — он сворачивает карту здания и протягивает Джесперу. Они знают, что это значит — можно покидать комнату, а все остальные указания они получат уже после. Каз кивает в сторону двери головой. — Через час на углу с соседним кварталом, у лавки кукольника. Инеж?

Он выгибает бровь, без слов прося её остаться, и подаёт голос снова только когда дверь за Дэнни закрывается, и когда их шаги удаляются на приемлемое для него расстояние.

— Как ваши занятия с Джеспером? Расскажи мне.

Подпись автора

inej ❤

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » этот художник имеет прекрасное будущее за собой.