no
up
down
no

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

headImage

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Nowhǝɹǝ[cross]

Объявление

Сменить дизайн:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Someone to hear your prayers


Someone to hear your prayers

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Dante x Vergil
https://i.imgur.com/xt7Djk0.jpg
I hope you sleep tight tonight
The lunatics have taken over the asylum

...или тот один раз, когда агентство Devil May Cry действительно было успешным проектом.

[icon]https://i.imgur.com/UyxPwgy.jpg[/icon]

+2

2

Мир в хаосе, и Данте чувствует себя в нём как никогда уютно и на своём месте. Это его стихия, ему нравится пространство, где нет контроля. Люди в испуге пытаются запереться дома, закрывшись на тысячи замков и полагая, что им это поможет от демонов. Перед этим, конечно, они успели выбить витрины и опустошить близлежащие магазины. Это действительно было похоже на апокалипсис и агонию. Но, как казалось Данте, это нормально. Так, бывало, мозг болит и раскалывается, когда в него поступает новая информация, а он не может её обработать. Закономерно, что его главной головной болью частенько был Вергилий.

Данте любил хаос и быть на улицах – ему по душе. Рубить демонов – это то, чем он занимался всю жизнь и что приносило ему главное и единственное удовольствие. Сейчас им негде было прятаться и некуда было бежать. Портал закрыт, их «папочка» мёртв, а без него они – лишь жалкая свора диких отребьев. Теперь они на его территории и играют по его правилам.

«Бэнг!» - охотник и жертва поменялись местами. Ему больше не нужно прятаться, напиваться до одури и пытаться не думать о том где он, что он и зачем. Он больше не ходит по улицам призрачной тенью, наоборот, ему хочется, чтобы каждая тварь по периметру города учуяла кровь Спарды, его кровь, ту самую, которую их приучили ненавидеть и на которую натаскали: «найди. Уничтожь. Убей его.» Больше некому писать эти уродские надписи и некому приказывать. Всё, что осталось у демонов – дрессировка и инстинкты. И первое, к счастью, постоянно побеждало. Они чаще впадали в бешенство при виде Данте, чем пытались спасти свою шкуру и сбежать. Поэтому сейчас мозги очередной ящерицы напоминают тест Роршаха на стене здания.

Данте сдувает дым из дула пистолета и убирает его обратно в кобуру. Для адского отродья у него есть ещё Ребеллион, и он пришпиливает тварь к земле прямо перед Вергилием. Не потому, что тот сам не мог с этим справиться, а просто потому, что ему это приносит удовольствие. К тому же, ни одна зараза не должна приближаться к его брату. Переломив отродью хребет, прежде чем вытащить меч, Данте усмехается с горящим взглядом, и через секунду уже выглядит спокойней.

- Эм… так на чем мы там остановились? У тебя был, кажется, какой-то план.

По захвату мира, ага. По крайней мере, он должен был быть таким. Наверное, ему не стоило этому удивляться, просто потому что это Вергилий и у него всегда есть план на любой случай жизни. Но это не отменяет того, что хоть они и были братьями, вместе они провели от силы неделю, и их всё ещё разделяла пропасть почти в двадцать лет, которые они жили порознь и выживали каждый как мог. Как не отменяет и того, насколько болезненной для Данте была мысль, что место Мундуса займёт кто-то другой и точно так же продолжить контролировать всё вокруг.

- Я не позволю тебе, - каждое слово отдаёт звериным рычанием, а глаза наливаются кровью, когда Данте скалится и всё больше теряет человеческий вид. Для него предложение Вергилия звучит противоестественно, с пробивающимся в памяти голосом Мундуса, которого он снова слышит. Для него это очередной круг Ада, которого он боится сейчас чуть больше, чем верит брату. Ещё он боится, что если Вергилий перешагнёт эту черту, за которой тотальный контроль и всё те же цепи и ошейник, которые вешали на Данте, то их связь оборвётся. Просто потому что он не хочет переживать это снова. И не хочет, чтобы хоть кто-то пережил подобное.

Они вместе меньше месяца, и это дико, как легко оживают старые привычки, и сбивает с толку – насколько они изменились. Вергилий больше не тот плакса, которому и драться-то на мечах не хотелось, а проигрывать – втройне было обидно. Теперь он в разы сильнее (но лишь прежнего себя, а не Данте, конечно), и сам может протянуть ему руку, чтобы помочь подняться. И всё же Данте ощущает правильную естественность в том, что находится рядом с ним. Это то чувство, которое даёт понять, что иначе быть и не может. Возможно, это всё тот же пресловутый запах крови Спарды. Возможно, это тот аромат и сила, которая исходит от нефилимов. В целом, ему срать на причины.

Данте любил хаос, но порядок, который принёс с собой Вергилий, ужатый до более мелких масштабов, ему тоже нравится. Это не мешает, конечно, нарушать правила или по привычке засыпать на протёртом диване, питаясь одной лишь пиццей, хотя, очевидно, они могут себе позволить несколько больше теперь. Даже несмотря на то, что в городе вусмерть убитая инфраструктура и по большей части улиц пройти нереально, не то что проехать. У Вергилия был план, и Данте готов был с ним работать по мере сил и способностей. Он просто рад, что тот их бой закончился не так печально, как мог бы.

Потерять Вергилия, за которого еще недавно выпотрошил короля демонов, снова, но теперь из-за того, что не можешь говорить словами или, хотя бы, не впадать в бешенство из-за старых шрамов, которые до сих пор болят как твари, было жутко. Данте хотел бы, чтобы это было не так очевидно, но его волосы стали пепельно-белыми из-за чудовищного выброса силы, вызванного стрессом, с которой он едва справился тогда. А ещё он, возможно, с тех пор стал несколько более назойливым и всё чаще ошивался поблизости. Опять же, он в этом не признается, но для него это сейчас была безусловная необходимость.
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/6a/144/191027.png[/icon][lz]Aim, pull the trigger
Feel the pain getting bigger
Go insane from the bitter feeling...[/lz]

Подпись автора

Famine | Portgas D. Ace | Sherry | Lord of Oppression | Adgar
«Ebony, Ivory. Missed you, girls.»
https://funkyimg.com/i/388mC.gif

+2

3

I dodge a blast and apologize for collateral damage

Спинномозговая жидкость пополам с кровью из выдранного хребта взлетает желтовато-бурыми брызгами, и Вергилий делает шаг назад, чтобы они не испачкали его плащ. Затем переступает через выпотрошенный труп и присоединяется к Данте, как будто ничто не прерывало их разговор.

Он принимает это стремление выкашивать вокруг него всё, на что хватило бы пол-взмаха Ямато, как должное - хотя со стороны самого Данте оно довольно непоследовательно. "Так тебе не нужен был брат, тебе нужен был цепной пес!", - бросил он в слепой ярости, расходящейся от глаз по коже красными трещинами, когда в очередной раз попытался разрубить его Арбитром пополам. Казалось, это болевая точка, которая повлечет за собой множество строптивых застреваний на месте по мелочам, потому что в каждом лишнем слове Данте будет подозревать намерение ограничить его свободу; но в итоге он сам ведет себя... ну, не совсем как цепной пес, но в новых СМИ его уже окрестили "демоническим близнецом". Людей можно понять: когда, опьяненный творящимся вокруг хаосом, седой, с пылающими углями глаз, Данте тушит окурок о глазницу отродья и ухмыляется в еще целую камеру, ни у кого не возникает сомнений в том, кто из них плохой нефилим, а кто хороший. У Вергилия нет возражений против такого расклада - до тех пор, пока его брата считают героем, а не монстром. Он жестко следит за этой границей, потому что сам Данте, разумеется, не будет следить за собой ни в одном из возможных смыслов.

В том формате, до которого Вергилий согласился урезать свои амбиции, безусловно найдутся те, кто будет называть их чудовищами. Он заранее предвидит все эти сетевые дискуссии о том, безопасно ли "вышибать клин клином", и где гарантия, что существа, сейчас сражающиеся за людей, завтра не повернутся против них и не используют против них все эти нечеловеческие силы. Чтобы понимать это, не нужно быть стратегом - достаточно и образования на уровне чтения комиксов. Такого не произошло бы, если бы они придерживались изначального плана (статус правителя резко снимает большую часть глупых претензий), но если такие сложности для Данте - это то, что отличит его от Мундуса и его тирании... Что ж. В случае, если мир, теперь уже человеческий, снова обратится против них, братишка будет пенять сам на себя. 

...На самом деле нет, Вергилий так не считает. Вариант создания своего рода консультационного агентства вместо прямого прыжка в спасители мира - вовсе не плохо, если это означает, что Данте по-прежнему с ним. Иногда, глядя, как он зачищает улицу от больных анархическим бешенством тварей, Вергилий думает, что его предательство — или то, что он так легко счел предательством, потому что изначально подсознательно боялся быть отвергнутым, — так и не разрешившись между ними, выхолодило бы его изнутри. Окончись их бой по-другому, не останься у него того, для кого он всё это делал, и в нем не осталось бы ничего, кроме пустой и бессмысленной жажды власти ради власти. Казалось бы, сущность нефилима двойственна и должна уравновешивать сама себя, но он чувствует, что баланс, который всегда был ему необходим - не в нем самом, а в Данте.

- Да, план очень простой, - откликается он. - Я буду говорить, а ты будешь молчать.

Прошло меньше месяца с уничтожения Мундуса и закрытия Адских Врат, и пока что в Лимбо-Сити далеко до того, чтобы затевать дискуссии о полукровках. Вчерашний дуэт из террориста и сексуально девиантного маньяка-убийцы получил свою долю преходящей славы: всплыли записи обращений "Порядка", а все старые видео, которые Боб Барбас использовал для пропаганды, единовременно отразили, кого на самом деле убивал на этих кадрах Данте. Чехарда во властных структурах, где продолжающих автоматически выполнять свою работу демонических марионеток наконец заметили те, кто наотрез отказался слушать Вергилия раньше, беспорядки, разруха, военные действия на улицах - всё это дало им чрезвычайную свободу действий. У них просили объяснений, совета и помощи - и даже, как во времена не корпораций, но гладиаторов, предложили в качестве жилья наконец-то не крысятник (честно говоря, Вергилий забыл, как на самом деле скучал по красивым качественным вещам, а вот Данте так и норовил вернуться спать в тот заколоченный досками сарай, где они ночевали перед штурмом башни - и ему приходилось идти с ним, потому что оставлять его с кошмарами он не хочет). Но суть в том, что Лимб прорвался в реальный мир повсюду, и вдвоем с братом они физически не смогут убить всех демонов и везде. Или, разумеется, смогут, но к тому времени от человечества уже ничего не останется: хорошо, Кэт - приятное исключение, возможно, есть еще пара сотен таких же, как она, но в основной своей массе Вергилий не доверил бы им и алкоголика в обезьянник посадить, и можете смотреть на него с каким угодно ужасом и осуждением. Сейчас время, когда нужны не танки, а рунисты, и не бомбы, а приличные программы защиты (это еще не считая проблемы сотен тысяч с безвозвратно промытыми мозгами и учреждений и корпораций, полностью состоящих из демонов и превратившихся в автономные государства). И оружие из Лимба в хотя бы минимально надежных руках. Всё это возможно осуществить, но поскольку они продолжают идти по пути гуманитарной помощи человечеству, им необходимо заручиться поддержкой тех, кто наименее похож на мародеров, и наиболее - на тех, кто действительно пытается обуздать охвативший большие города хаос.

- Будет скучно, - честно предупреждает Вергилий Данте. - Но мне нужно, чтобы ты там был.

Приходится взмыть в воздух, чтобы преодолеть очередной завал, но после они выбираются к тому, к чему Вергилий вел их до инцидента со стрельбой и обнажением позвоночников - к почти единственной целой площади, на которой ждет небольшой частный самолет.

- Впрочем, там наверняка будут эти, с чернотой вместо глаз, - проигнорировав присвист про пижонство и поднявшись по трапу, он останавливается в дверях и тянет Данте к себе, чтобы прислониться лбом к его выбеленному виску.Ему нравится прикасаться к нему, когда он еще не остыл после драки.
[icon]https://i.imgur.com/UyxPwgy.jpg[/icon][status]empire of the sun[/status][lz]Let me in, breathe me out <br>Pull me closer, hell is freezing <br>Heaven’s closing in on our demise[/lz]

+2

4

Данте усмехается на слова Вергилия: тот ограничивается понятным и лаконичным набором слов, не вдаваясь в детали. Уже понял, что сложные постановки приходится разжёвывать долго и повторять несколько раз. Это устраивало обоих, хотя, казалось бы, после произошедшего Данте должен следить за братом лучше, чтобы не повторилась история с «да, кстати, теперь мы будем править миром», но нет. В той битве было сказано и сделано достаточно, чтобы выпустить пар и всю, копившуюся годами, злость на систему. Возможно, Данте даже переборщил, перестав в какой-то момент себя контролировать и потеряв связь с реальностью. Из его памяти действительно будто стерлись те пол минуты между моментом, когда в его плечо впивается призрачный клинок, и тем, когда он приходит в себя и видит перед собой в земле линию разлома от Арбитра.

Потерять контроль – оказалось страшнее. Потерять брата – вдвойне.

И по итогу дня Данте остаётся с леденящим осознанием, что мир мог не просто обрушится в Лимб, он мог распасться на части раз и навсегда.

«Не думал хотя бы раз обмолвиться словом: эй, Данте, я тут хочу новым, блять, правителем заделаться?»

В тот момент он действительно готов был обрубить все нити, связывающие его с Вергилием, которые спутались в одну и стали до боли похожи на поводок. Но даже тогда, задыхаясь в злости и кошмарах, подсознательно Данте искал причины этого не делать. Забавно, он всегда думал, что Мундус до него так и не добрался, и даже не заметил, как тот просочился под кожу отравляющим ядом, который выходил из него с каждым неконтролируемым ударом.

Казалось бы, после такого, Данте должен больше интересоваться планами Вергилия и меньше ему доверять, ожидая от него подвоха. Он сам думал, что уже не сможет вернуть то, что у них было, потому что трещина внутри так и не заживает до конца, но вместо власти Вергилий выбирает его, и это так легко и просто уничтожает почти все страхи (кроме одного, последнего – потерять брата). Тогда до него доходит одна простая истина: всё же нет такой силы, которая смогла бы их разделить. Он нуждался в Вергилии больше, чем в ком бы то ни было, а Вергилий – нуждался в нём. И не важно, будут ли они ладить или снова подерутся из-за разногласий, всё равно появилась уверенность, что нет в этом мире ничего, что разрушило бы их связь.

Поэтому Данте ничего не уточняет, но считает должным предупредить.

- Ничего не могу обещать. Иногда они сами напрашиваются на пару ласковых комментариев, - он улыбается почти виновато (но нет) и пожимает плечами. Не было ещё момента, когда он не знал, что хочет сказать, кому и куда послать. Хотя… были… но это не важно. С Вергилием в принципе сложно. – Закажи мне пиццу, пива, - Данте чуть отворачивается и кашляет в кулак «кхеприватныйтанецкхе», - и я буду терпеливо ждать, пока этот скучный день пройдёт, и вы наболтаетесь.

На самом деле, Вергилию не нужно уточнять, почему Данте должен там быть. Они, может, и уничтожили Мундуса, но это явно хоть и последняя тварь в Аду, но не единичная. И то, что они перебили парочку его шлюх, не даёт им гарантий спокойной жизни. Честно говоря, Данте не устроило бы даже если бы Вергилию пришлось встретиться с сотней самых мудацких мусорных демонов – он должен быть рядом и точка. А уж на переговорах… и подавно. Там редкостные мрази бывают.

Данте запрыгивает на груду хлама, которая начинает осыпаться под ногами, и так же быстро спрыгивает с неё, поднимая клуб пыли. Перед ними простирается площадка с самолётом, готовым специально для них. К такому уровню сервиса Данте, конечно, не привык, поэтому присвистывает и расплывается в более широкой и довольной улыбке. – Вот это я понимаю, сервис. Кто бы мог подумать, что мои курорты не ограничатся Лимбом! Первый класс, охуенно! А меня там будут называть «мистер» или «сэр»? – он всё в тех же задрипанных джинсах. И в том же поношенном плаще, да. Мистер хоть куда! Но необходимости одеваться лучше он в упор не видел – всё равно по улицам шастает, да мечом размахивает. С такой работой долго чистым не проходишь. Если ты не Вергилий, конечно.

Данте, может, никогда богатым и не был (или тем, у кого вообще водились деньги), но слышал, что к хорошему быстро привыкаешь. Что же, он готов начать привыкать. Если там еще и выпивка есть – вообще бользам на сердце.
- Кто бы сомневался. Мы ещё много злачных мест обошли стороной, - кажется, они ещё ни разу не заглядывали к банкирам. Чуял Данте, что там будет веселуха только в путь.

Когда он поднимается по лестнице, на пороге самолёта его ждёт Вергилий и неожиданно притягивает к себе, чтобы уткнуться лбом в висок. Данте испытывает из-за этого растерянность лишь первые пару секунд (он всё ещё подтормаживает, когда речь заходит о физическом контакте, и это не очередная драка или акт агрессии в его сторону, а что-то более простое, человеческое и тёплое), а после улыбается и кладёт руку на поясницу брата, обнимая. Привычно прикрыв глаза, он втягивает носом его запах, который просачивается через лёгкие в кровь и бежит по венам дальше, и понимает, пожалуй, только теперь, что он мог сколько угодно пропадать на улицах, но, когда он впервые, вместо роскошного дома, пришёл в старую халупу, потому что ему там привычней, Вергилий пошёл за ним. У них ни одна ночь не проходила раздельно, а если она была напряженной – то следующий отсыпной день. То, что в конце дня, что бы ни происходило до этого, Вергилий рядом, уже воспринимается как данность. Тот и сам, кажется, стал более расслабленным, спокойным, отбросившим свою манерность и… близким.

- Уже соскучился? – с более дерзкой улыбкой подначивает его Данте и поворачивается, чтобы потереться своим лбом о его, но делает это не совсем ловко, и, в итоге, соскальзывает на его висок и трется щекой о его щеку. Здесь он зависает окончательно и даже перестаёт дышать, потому что момент становится ещё более близким, а он очень, очень давно не ходил по барам и никого не снимал. Поэтому, сдавленно выдохнув, он отстраняется, хотя руку убирает не сразу. Только когда следом по трапу поднимается девица в костюмчике с иголочки, приходится пройти дальше и уступить ей дорогу. – Ох ничего себе. Неплохо. Это чтобы полёт был приятный? – Данте оценивающе оглядывает её быстро с довольной лыбой и слышит в ответ супер-вежливое приветствие, которым его еще ни одна танцовщица в баре не одаривала. – А у вас тут, случайно, выпить не будет? – услышав утвердительный ответ, улыбка на его лице начинает сиять ещё больше. Он останавливает её и сразу заказывает виски, а пока проходит дальше в самолёт и продолжает изучать всё с детским любопытством. Да… его потолок высоты в человеческом мире – колесо обозрения на набережной. Хотя можно теперь ещё внести в список полёты с башни Мундуса. Но там он почти ничего не успел разглядеть.

Одно только было досадно – мест рядом не было, хотя он видел в фильмах, что там должно быть больше кресел. Впрочем, там и частные редко показывались. Пооткрывав почти все крышки, которые можно открыть, и понажимав все кнопки, которые можно понажимать, Данте всё же уселся на место, которое было максимально близко и удобно расположено к иллюминатору. Где-то в этот же момент к нему подоспела девочка, крайне вежливо вручая стакан с вискарём. Это вам не быдло в баре!

- Пристегните ремень, пожалуйста.

- А… э… твоюж… сорян - Данте задирает майку и принимается было застегивать штаны, но… нет. В этот раз он не забыл их застегнуть: и ремень на месте, и штаны на месте. Ничем неприличным не светит. Всё в порядке… вроде. Но когда Данте поднимает растерянный взгляд на девушку, у той оказывается ну очень сложное выражение лица. Она вроде пытается всё ещё сохранять профессионализм, а вроде от души хочет заржать, сжимая губы в тонкую линию, но, при этом, ещё и смущается. Хорошо. А ему-то что с этим делать? Он не догнал, что происходит.

[icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/6a/144/191027.png[/icon][lz]Aim, pull the trigger
Feel the pain getting bigger
Go insane from the bitter feeling...[/lz]

Подпись автора

Famine | Portgas D. Ace | Sherry | Lord of Oppression | Adgar
«Ebony, Ivory. Missed you, girls.»
https://funkyimg.com/i/388mC.gif

+2

5

- Уже соскучился, - невозмутимо соглашается Вергилий в ответ на подколку, не убирая ладонь с шеи брата. Лучшая тактика против Данте в бою - идти от защиты, потому что это страшно его бесит и заставляет открываться еще больше; лучшая тактика против его шуточек - прямой ответ, потому что это его дезориентирует. На самом деле, он довольно прост в обращении, и Вергилий по-прежнему не понимает, почему его навык манипуляции временами разбивается о него как о волнорез, уводя всё в область иррационального и не поддающегося контролю. Почему иногда всё идет не так, как должно идти по расчетам. Сейчас, впрочем, не тот случай: да, я по тебе соскучился, ну и чем ты будешь это крыть? Попробуй. Признавать и демонстрировать подобное больше не кажется ему признаком слабохарактерной уязвимости, и он с удовольствием вдыхает въевшийся в плащ Данте запах пороха и крови, потому что действительно немного скучает, если долго не ощущает его всегда немного хмельного жара.

Иронично, но похоже, что эта внутренняя раскованность пришла к нему именно после едва не окончившегося фатально боя.

«Не думал хоть раз обмолвиться словом...»

«А ты не думал хоть раз задуматься о том, что мы увидели на руинах нашего дома? О предназначении появления нефилимов? Хоть о чем-нибудь из того, что я тебе показывал? Что, ты считал, я ещё собираюсь делать со своей жизнью?  Я исполняю то, ради чего нам была дана сила при рождении, а ты даже не потрудился напрячь извилины, чтобы это понять! Ты просто отказался от меня с одного слова!»

После их первого похода в бар Данте в пьяном вдохновении пообещал, что однажды заставит брата показать злость. Что ж, это явно было не то, о чем он тогда думал и чего хотел, но свою злость Вергилий ему показал - во всей полноте и неприглядности. И первое время после ему казалось, что то, что он так вышел из себя, должно было проложить между ними трещину постоянного напоминания о том, каким он может быть; но на самом деле - между ними наоборот стало меньше преград. Данте уже видел и его уязвленную гордыню, и нежелание ни с чем мириться, и слепую ярость от отказа, затмевающую голос разума. Он знает его так, как Вергилия никто никогда не знал, включая даже него самого  - и это стирает между ними какую-то внутреннюю границу. Он по-прежнему не говорит больше, чем считает нужным, но при этом знает, что может сказать Данте всё, что угодно. Может быть, тот не поймет, или, может быть, наотрез не согласится, но он всё равно может это сделать, и они останутся вместе.

Неловкое движение, и момент простой интимности перекрывает животный импульс — и вот это, в отличие от вопроса, уже действительно дразнит. Выпрямившись, Вергилий аккуратно переводит сбившееся дыхание вслед за несдержанным выдохом Данте: что, братишка, давно не кобелился? Нет уж, никаких приватных танцев в номер, не хватало ещё, чтобы твое драгоценное человечество решило, что мы коррумпированные твари. Хочешь снимать - снимай свободное и бесплатное.

Стюардесса в этот список не входит, но Вергилий позволяет им пощебетать, сразу пройдя переговорить с пилотом. Краем глаза он, однако, продолжает наблюдать, как Данте пробует в качестве предмета изучения всё, до чего может дотянуться - в том числе, не соизмерив силу, отламывает регулятор кондиционера, оглядывается и воровато сует его в карман джинсов, как будто ничего и не было. О, он будет позорить его всю поездку, не так ли? Устрашение и слабоумие в равных, но отнюдь не сбалансированных пропорциях. Гремучая смесь.

В салон Вергилий возвращается как раз вовремя, чтобы прервать немую сцену с ремнем и спасти девушку от демонстраций в стиле начала среднестатистической порнографии. Успокаивающе улыбнувшись ей, он облокачивается на спинку кресла и наклоняется над Данте.

— Какое же ты животное, - выговаривает он нескрываемо ласково. — Дай, ты на нем сидишь.

Выдернув из-под него концы ленты, он сам защелкивает замок и затягивает ремень поверх вытертых джинсов, и, встретившись с братом взглядом, слегка ему ухмыляется, потому что эта мера предосторожности для них абсолютно смехотворна. Особенно после прыжков с небоскребов. Но, тем не менее, социальный конструкт требует исполнения.

Перелет проходит быстро - Данте только-только успевает вылакать весь запас виски на борту и перейти к джину, когда самолет уже заходит на посадку. Вергилий не присоединяется к нему, потому что хочет оставаться собранным - хотя, может быть, и стоило бы, чтобы брату досталось поменьше, а то он приходит в слишком уж приподнятое и рвущееся «есть все ананасы и жевать всех рябчиков» настроение. Не отрываясь от ноутбука, он тянет, что прежде чем интересоваться, из чего там будут сделаны унитазы в номерах люкс, стоило бы сначала научиться носить нижнее белье; и, заметив, как Данте липнет к иллюминатору, пробует немного рассказать об устройстве двигателя, но это явно не имеет никакого успеха у аудитории.

Как он и ожидал, в аэропорту встречи на каждую глянцево-черную гражданскую машину приходится кортеж из двух военных фургонов, что значит, что видеозаписи из Лимбо-Сити здесь видели. В какой-то мере это комплимент - ну или, по крайней мере, не придется объяснять, что их стоит воспринимать серьезно. Позвоночником Вергилий чувствует, что Данте, наоборот, не в восторге от такой встречи - его история учила его не слишком радоваться внушительным людям в форме; поэтому когда опускается трап, он на пару секунд сжимает ладонью его плечо, напоминая, что всё в порядке.

На данный момент всё правда в порядке, и он не считает нужным трястись над напряженным спокойствием встречи. Чем быстрее все всё поймут, тем больше времени они сэкономят. Поэтому его ботинки еще не касаются асфальта, когда он кидает нож, один из людей в костюмах падает с лезвием, вогнанным в лоб, и из глаз и рта у него начинает течь мазутно-черная вязкая жидкость.

— Демонов с разрушением границы с Лимбом стало видно невооруженным глазом, - доброжелательно объясняет он. - Но демонических марионеток узнать немного труднее.
[status]empire of the sun[/status][icon]https://i.imgur.com/UyxPwgy.jpg[/icon][lz]Let me in, breathe me out<br>Pull me closer, hell is freezing<br>Heaven’s closing in on our demise[/lz]

+2

6

Прямолинейный и спокойный ответ Вергилия сводит шутку на нет и заставляет Данте чувствовать… чувства, к которым он ещё не привык. Уже всё хорошо, он знает, они уладили максимум разногласий, которые у них были, и можно расслабиться, только привычки зачастую сильнее. Например, привычка сводить всё к подколам и сарказму. У Вергилия такой проблемы нет, и он кажется чересчур честным и открытым в тех словах, что произносит. Данте на это нечего противопоставить, но и сдаваться вроде как не хочется, уступая, и от этого внутри происходит короткое замыкание, когда чувства есть, а сказать словами он не знает как. Конечно, он замечал за собой, что таскается за Вергилием почти постоянно (по крайней мере, ему так казалось), а когда немного успокаивался и начинал думать, что можно дать им немного пространства, то рядом появлялся сам Вергилий, и это было, черт побери, правильно и приятно. Он тоже скучал, но ощущал это почти одержимостью, которую старался контролировать. Да. «Данте и контроль» – ещё одна шутка на века.


Данте уворачивается от первого клинка, от второго, от третьего, но четвертый всё же сбивает. Он теряет концентрацию не из-за них, а из-за слов, которые бьют больнее и от которых он не может увернуться. Упираясь в землю одним коленом и рукой, он тяжело хрипит, осознавая, как это выглядело со стороны.

Он не отказывался…

Он бы никогда…

Вергилий вернул смысл его жизни, вернул память, показал, что можно заботиться и переживать о ком-то кроме тебя, что кто-то может так же переживать за тебя в ответ. Потерять это всё – было бы кошмаром. Они зашли так далеко не для того, чтобы даже после смерти Мундус продолжал уничтожать их. Это почти бесит. Бесит и то, что Вергилий не понимает и не видит этого. Бесит настолько, что Данте исчезает в светло-голубой ангельской дымке и появляется рядом с братом, хватая его за ворот пальто и сжимая пальцы со всей силой, будто так сможет удержать его рядом – у Вергилия есть отвратительная привычка телепортироваться, ещё хуже, чем вечно ставить свои злоебучие блоки.

«Да кто от тебя отказывается, мудак, - Данте подается ближе и тянет на себя брата. Призрачный клинок заходит глубже между рёбер, прежде чем исчезнуть и позволить дышать свободней, - Я хочу, чтобы ты со мной остался, а не запирался в злоебучей башне, чтобы управлять сраным миром. Это ты сделал выбор, так кто от кого отказывается?»

Шум города давно превратился в сплошной гул, который они уже перестали замечать и воспринимали как данность. Поблизости разлагались трупы демонов, превращаясь в чёрное ничто и растворяясь в воздухе. Возможно, они просто возвращаются обратно в Ад и будут ждать нового момента, чтобы выбраться. Это бы долгий день, и они чертовски вымотались. Сначала проходка под адской башне, Горнило душ, бой с Мундусом, сражение друг с другом, а теперь еще свора бешеных демонов, решивших напасть не на тех ребят. Данте был откровенно вымотан. Всем. Вергилий выглядел ничуть не лучше – весь его вычурный лоск давно спал. Они сидели на земле, пытаясь отдышаться, и Данте подобрал ноги к себе, чтобы взяться руками за носки своих потрепанных и пыльных кед.

- Знаешь… я видел её… маму… когда шёл за Бобом Барбасом… и каждый раз, когда проваливался в Лимб или ещё дальше… я слышал её голос, будто она была рядом, как обычно, бывало, шептала нам что-то перед сном. Только… её образ был размытым… иногда мне страшно, что это потому, что я забываю её, но я буквально ощущал её присутствие… у тебя было такое? – Данте говорит тихо, хрипло и искоса смотрит на Вергилия. Они ведь не особо говорили о чем-то личном или о прошлом… может, в этом и была их ошибка. Ему хочется попытаться это исправить.

- Это она помогла мне раскрыть Адский Курок… она говорила, что… эта сила поможет нам стать свободными, - Данте вздыхает, опускает голову вниз и ведет ладонью по шее вверх, взъерошивая теперь уже пепельного цвета волосы, - и я тогда подумал, что… смогу выбраться из этой системы… что можно не бояться, и просто быть… хм… свободным…и когда ты… когда ты сказал, что хочешь править… я ощутил почти беспомощность, - Данте усмехается невесело и клонит голову в бок, продолжая изучать свои кеды и найдя в них новую дырку, - решил, что это проклятый замкнутый круг, из которого мне уже не выбраться…


В процесс непонимания вмешивается Вергилий, который, конечно, всегда знает лучше! Да кто бы сомневался, но как же бесит его это самодовольное выражение лица и снисходительность. Хуже только когда к этому ехидству примешивается теплота в голосе и почти забота. Данте смущается, стесняется, но продолжает ворчать, потому что что еще ему делать?

- Да я никогда не летал в самолете, откуда мне было знать?! – он приподнимается, и из-под задницы появляются ремни, о которых на самом деле говорила стюардесса. – Будешь меня еще и за выбор вилок… - очередная ответная колкость обрывается вместе с тем, как Данте запинается о взгляд Вергилия и смущается ещё больше. Ой, да подумаешь, не нашел ремень! Не повернул механизмы! Залип на брата! Ну… ну и ладно…

Зато виски спасают ситуацию. Виски и вид из окна, на который Данте смотрел с должным восторгом, впечатлившись. Вергилий пытался что-то рассказать про устройство двигателя, но Данте быстро остудил его пыл, задав главный интересующий вопрос – «а чо если туда птица попадёт? Ладно, не отвечай, я догадываюсь. Вспомнилась фабрика Верилити, хыхыхы». Чем больше виски было внутри, тем интересней становился путь, даже не смотря на то, каким коротким он был. Напоследок Данте догнался еще чем-то крепким, и чувствовал себя вообще отлично и приподнято. Настолько, что попытался встать с места и удивился, когда не смог. Стюардесса аккуратно показала вниз и снова скрылась где-то. Данте опустил взгляд и да, вспомнил-таки про ремень. Опять. Только… он не отстегивался. Эта сука не отстегивалась! И ему очень не хотелось снова испытать на себе все эти укоризненные взгляды Вергилия, поэтому, недолго думая, Данте прилагает чуть больше усилия и просто выдирает край, высвобождая себя вроде как почти тихо и незаметно.

Встречают их при всём параде… от вида которого у Данте зудит под ребрами, и он автоматически скалится, даже не замечая этого. Зато это замечает его брат и успокаивает одним жестом. Ладно. Они оба пошли на уступки в этой сделке, но…
- Если они хоть как-то рыпнутся… - наверное, это была не угроза, а предупреждение. Он сам в себе не был уверен – ему хотелось всех этих защитников порядка на фарш пустить, и это желание стало особенно острым после инцидента в штабе Порядка. Данте спускается по трапу так, будто его действительно мало что беспокоит, но у него всё равно напряжённый взгляд, и он уже подсчитывает, какую здесь можно устроить заварушку. А рука автоматически сжимается на рукоятке Эбони, вслед за движением Вергилия. Этот условный рефлекс ему удаётся перебить и расслабить пальцы. Брат знает, что делает. И пока ему ничего не угрожает (да как будто ему здесь мог бы хоть кто-то угрожать, и все же), Данте не будет размахивать мечом направо и налево.

Из очередной чёрной машины выходит какой-то очень важный хрен, важность которого, видимо, измеряется его животом и количеством складок на роже. Мундуса им всё равно не переплюнуть, но как же похожи. Данте хмыкает своим мыслям и пропускает мимо ушей приветствие в стиле «вот вам мешок лести, но там где-то еще пара гранат лежала на всякий случай». Он прислушивается скорей к ропоту солдат, который разнёсся после убийства «одного из них». Но паники не начинается. Хотя «стойка смирно» у некоторых начинает хромать. Данте достает меч и кладёт его на плечо, наклонив голову в бок. Улыбается демонстративно, но на этом всё: помахал мечом перед глазами, и хватит.
Тем более, что Вергилий уже закончил обмен холодными любезностями, от которых прям повеяло свежестью. Подъехала вторая машина, начищенная до блеска, и перед ними открылась дверь.

- Охуеть сервис, - с долей восторга выпаливает Данте, за чем наступает тишина, - всмысле. Тачка клевая. Не крутая, я бы такую в жизни не выбрал. Но неплохая… похожа на твою, да? – он тычет Вергилия локтем в бок, проходя мимо, и забирается внутрь. И снова мрачно натыкается взглядом на ремни безопасности, - я эту херню застегивать не буду.
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/6a/144/191027.png[/icon][lz]Aim, pull the trigger
Feel the pain getting bigger
Go insane from the bitter feeling...[/lz]

Подпись автора

Famine | Portgas D. Ace | Sherry | Lord of Oppression | Adgar
«Ebony, Ivory. Missed you, girls.»
https://funkyimg.com/i/388mC.gif

+2


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [no where] » Someone to hear your prayers