рэйф адлер ⋯ rafe adler

неизведанное ⋯ uncharted 

ВОЗРАСТ:

~30

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

богатый хлыщ с диссоциативным расстройством и такой же вор, как и все остальные охотники за драгоценными пожитками мертвых.

https://i.imgur.com/x1g72br.png

You have nothing. You are nothing

Твоя история

Рэйф Адлер — не герой и не легенда. Рэйф Адлер не находил Шамбалу. Рэйф Адлер не раскрывал секретов Эль Дорадо. Рэйф Адлер ходил по залам Ирама Многоколонного. Рэйф Адлер — человек, у которого есть все, но ничего из того, чего он по-настоящему желает. Рэйф Адлер повинен во многих грехах, но истинно он поклоняется лишь двум — жадности и зависти. Жадности, потому что ему всегда было мало даже состояния его семьи, за многие годы им приумноженное во много раз, и славы. Зависти, потому что ему всегда хотелось быть кем-то, отчаянно, безумно. Кем-то даже величественнее прославленного Нейтана Дрейка и печально известного короля пиратов Генри Эвери. И он верил искренне — в этом его предназначение. Затмить их всех.

Амбиции и, отчасти, безумие, с ними связанное, в нем взрастила мать, тоже повинная в чрезмерной жадности — ее ожиданий Рэйф никогда оправдать так и не смог. Она хотела видеть его образцом успешности и силы, ведь Адлеров осталось всего двое, а значит, весь семейный бизнес однажды неизбежно станет заботой Рэйфа. Она была строга, кто-то сказал бы — жестока, но любила сына, как умела, с раннего возраста воспитывая в нем характер и волю. Жизнь Рэйфа в родовом поместье была абсолютной противоположностью той, какой она представлялась простым обывателям.

Отпрыски из богатеньких семей — ни на что, кроме прожигания родительских денег, неспособные увальни, по общему мнению.

В двенадцать Рэйф учится стрелять из любого оружия, безвылазно штурмует кажущуюся в том возрасте бесконечным лабиринтом библиотеку, познавая всевозможные науки. И каждый день пытается пробежать дальше, чем в предыдущий, сделать больше, бьет рекорды, устанавливает свои, и снова бьет, потому что этого от него хочет мать.

Его исключительности в жертву она без раздумий принесла его детство. Рэйф едва ли мог наслаждаться и сотой долей того, что было у детей из простых семей. У него же попросту не было на игры времени. И он не знал альтернативы, а потому жил так, как ему диктовала мать. Она и стала ему единственным другом, ведь все остальные от их семьи хотели только денег. Люди ищут наживы и выгоды для себя во всем — это нормально. Но их жадность не стоит принимать близко к сердцу, нужно лишь знать, как сыграть на ней, обратить себе в пользу, а им всем — в убыток.

У Рэйфа на лице белая фарфоровая маска с фальшивой улыбкой, которая нравится абсолютно всем. Золотой ребенок, выигрывающий все соревнования, с обворожительной улыбкой, в идеально выглаженной дорогой одежде, бархатистым голосом и тихим покладистым характером, у которого самый серьезный грех на душе это курение — таким его видели окружающие. И он привык к этому образу, что так кропотливо выстраивал, привык, что за все ниточки дергает он, а не кто-либо иной.

Ему все это нравится — свет, вспышки, улыбки тех, кто с радостью бы ему нож в спину вогнал, лишь бы увидеть, как он упадет со своего пьедестала. Слава стала ему наркотиком — от нее внутри все внутренности завязывались в крепкий узел, кровь бурлила в жилах и ее всегда было мало. Он не искал признания, лишь величия. Золотого, платинового, зеленого, как американские доллары. Он хотел выжечь свое имя в истории нестираемым клеймом, чтобы его помнили, покуда существует этот чертов мир.

Власть — его первая и последняя страсть, его погибель и спасение.

На него смотрят, от него ожидают — Адлер всегда напоминает себе. Хотя на людей ему плевать — слишком много от них проблем и слишком мало пользы, как подсказывал горький опыт. Со временем же он научился мыслить скорее, как бизнесмен, а не человек, и на всех остальных научился смотреть как на бездушные инструменты для достижения своих целей, или же на препятствия, которые необходимо уничтожить.

Рэйф сожалеет один единственный раз в своей жизни, когда убивает впервые — тигра в Индии на охоте в бенгальских джунглях, когда запускает пальцы с его лоснящуюся окровавленную мягкую шерсть, его труп в объектив старого огромного фотоаппарата демонстрируя. У Адлера на той фотографии истинный страх в глазах, замешательство и непонимание. Он просто ребенок, который дернул спусковой крючок.

Он делец, а не убийца. А впрочем — какая разница?

Когда семейный бизнес полностью переходит в его руки со смертью матери, Рэйф понимает, что никакой. Он утопает в богатстве и жадности, пытаясь наверстать годы лишений, которые провел под крылом родительницы, но едва ли преуспевает. Дорогие вещи и продажные люди дыру у него в груди заполнить неспособны. Ему, на самом деле, человеку, столь одаренному материальными благами, на самом деле не хватало того, что не покупается и не продается — славы, власти, могущества. Всю свою сознательную жизнь имея дело с легендами и мифами, ему захотелось стать одним из них, чтобы когда-нибудь люди так же рвали глотки друг другу за его наследие.

Рэйф Адлер — это опасный коктейль амбиций размером с Эверест и безумия, тщательно заедаемого таблетками (хотя в последние годы не особо тщательно). Сорваться ему — раз плюнуть. Ярость поселилась в его мозгу еще давно, но никто, конечно же, не знает ни про нее, ни про лекарства, которыми нужно ее усыплять. Рэйф вспыхивает, точно искра, выбитая кремнем, сжимает кулаки или даже хватается за оружие, но не кричит и не устраивает сцен. Он всегда словам предпочитал действия. Рэйф просто делает, потому что ради своей цели он готов пролить столько крови, сколько понадобится.


Ощущение того, что прошлое — вот оно, ждет за поворотом, задерживается, воспаленной опухолью въедается в память, начинает болеть, заражать все вокруг ностальгией, каждый орган и каждую кость пропитывать ее ядом. То, что было все эти годы забытым бесконечно далеким сном, будто только вчера произошло. Между ними что-то произошло, Рэйф везет Нейта в аэропорт и пытается не думать о том, что ему придется возвращаться домой. Он бы остался в зале ожидания. И просто немного подождал.

Он смотрит на маленькую черноглазую птицу, ловко перепрыгивающую с одной голой ветви на другую и при этом радостно чирикающую. Сейчас она вспорхнет в небо и растворится в молочно-пасмурном мареве, где солнце — будто одинокий кусочек какого-нибудь экзотического фрукта, плавающего в белом йогурте. Он молчит слишком долго, так и застыв с не подпаленной сигаретой в зубах, потому что сердце все еще нещадно бьется о ребра, как дельфин-самоубийца о скалы, но боли, вроде бы, нет. Странно, в виске пульсирует — это кровь стучит, но мигрень не раскалывает ему черепную коробку словно тяжелым молотком, а в животе будто змеи напуганные зашевелились. Ползают, шипят, скользят. Но это почему-то приятно. И он помнит чувство. Все Нейта работа. Снова заставляет ощутить что-то слишком большое для его маленького тела, в которое, конечно же, Вселенная не поместится, да и даже какое-нибудь самое простенькое, самое маленькое созвездие из тех, что освещали небо над Калифорнией в ту ночь, не поместилось бы.

Адлер щелкает зажигалкой, небрежно запиханной в полупустую пачку сигарет, подкуривает, прикрыв дрожащий огонек ладонью, скашивает взгляд на протянутую Нейтом руку, в ту же секунду им отдернутую, и понять не успевает, что произошло. Это очередное “прощай”? Рэйф думает, что слишком часто слышал это слово, но еще чаще произносил его сам. Когда внутри него закипал яростно холодный океан, вытачивающий веками шотландские берега, когда ревел огонь, раскаляющий до красна жадность тяжелую, с позолотой. Бросить меч, поймать чужую ладонь.

Рэйф не раз думал о том, что было бы с ним, поступи он иначе, даже в тот самый момент, когда он принимал решение. Но сомнения только почему-то заставляли его сильнее сжать пальцы на рукояти клинка, сильнее оттолкнуть плечо, на которое можно было опереться. Нейт тянет руку, а Рэйф впивается в нее зубами так, что кровь брызжет. Неудивительно, что сейчас Дрейк ее отдернул прежде, чем он успел бы укусить. Ему это понятно и видно, но легче от осознания как-то совсем не становится.

Рэйфу проще засунуть под кожу крючковатые зубы, вцепиться когтями, чем еще раз услышать это ебанное “прощай”. Чтобы даже дернуться в сторону было невозможно. Ведь у Нейта в руках заряженная пушка, которую Рэйф сам ему дал, проверил патроны, снял с предохранителя и попросил направить себе в голову. А Дрейк или не знал, что с этим делать, или попросту не знал. Но как только Рэйф замечал, как чужие пальцы осознанно или нет ложатся на спусковой крючок, то всегда стрелял первым.

У него всегда хорошо получилось читать людей и вызнавать их истинные намерения, иначе бы он не руководил империей. Когда-то. Но голова Нейта — это его личная немезида. Потому что Нейт сам нихрена не понимает обычно, чего хочет. Рэйфа неопределенность ставит в тупик, он все-таки хочет знать, куда идет, хочет контролировать свои шаги и знать, что когда в следующий раз опустит ногу, то не полетит в бездну. Он не хочет отставать, а потому бежит вперед, берет все в свои руки. И куда это его привело?

— Ты — сомнительная авантюра. Всегда ею был, — у него голос звучит, наверное, слишком серьезно и слишком тихо, как если бы он на самом деле не хотел, чтобы Нейт его услышал, но слова просто рвались из груди и у него не было никакой возможности их там удержать. Впрочем, чувство юмора у Адлера всегда было хуевое. Он скорее огрызался, нежели пытался отшутиться.

Рэйф оглядывается, словно впервые видит это место. Больницу, огражденный кованным забором лесок, скрывающий белое с красным крестом на боку здание. Издалека можно было подумать, что это какой-то исполинский зверь-альбинос прилег отдохнуть среди деревьев, что ему как трава.

Ему кажется, что он кого-то потерял по пути, забыл, наверное, в том самом аэропорту. Если он вернется туда, то встретит ли себя, сидящего в то заполняющемся до отказа, то пустеющим до одного человека, с прикованными к табло вылета и прилета глазами, зале. Но стоит ли туда возвращаться? Ради чего, если сейчас ему все равно помашут весело ручкой и оставят дальше гнить на больничной койке, как тогда. Как в Калифорнии. Он стоит посреди своей комнаты под самой крышей, с пологим потолком и все еще открытым окном. Снова. И внутри все стягивает от... злости? Досады? От чего?

Он пропускает пальцы сквозь растрепавшиеся пряди волос, вслушивается напряженно, пока обжигает никотином легкие и почему-то предусмотрительно выдыхает дым в сторону. Нейту всегда не нравилось, что он курит. Все ли у него нормально? Вопрос как будто бьет его по лицу, бьет под дых, заставляя повалить на землю, и пинает в ребра. Рэйф закусывает щеку изнутри, сглатывает ярость и смотрит волком в чужие глаза, все оставшиеся силы тратит на то, чтобы не развернуться и не уйти. Ты выиграл, Нейт. В этот раз ты выиграл.

— Нет, — он давит в себе желание сбежать и пытается отбиться, хотя на него едва ли нападают, но для Рэйфа это всегда было так. Ему проще сражаться в несуществующих войнах. Он мотает головой мелко и возмущения не скрывает. Эмоции подкатывают к горлу комком. И плевать. Он уже проиграл. Так какая разница? — Ничего не нормально.

Рэйф оглядывается по сторонам нервно, бросает недокуренную сигарету под ноги и топчет уголек (все равно никотин ему уже не помощник), цепляется за холодное предплечье и тянет за собой, подальше от входа в больницу, где то и дело снуют люди. А потом отпускает, отходит на шаг, делает еще один перед, разворачивается, еще один назад, как будто зверь в слишком маленькой клетке, касается пальцами подбородка, дергает плечами, когда усмехается горько над самим собой.

— Ничего не нормально, — повторяет, — и это твоя ебанная вина. Ты, верно, думал, что, вытащив меня сделаешь доброе дело, а? Что ты святой, раз спас жизнь мне? — он выделяет последнее слово, когда снова находит в себе смелость посмотреть в глаза Дрейку, и смотрит исподлобья, чуть прижимая подбородок к груди и тыча пальцем себе в грудь. А потом выдыхает быстро и резко, подняв и тут же опустив руки.

— Мне не нужны никакие “вторые шансы”. Мое место было на том корабле, и ты это знаешь, — замирает на мгновение, но слова уже не подбирает, а просто наслаждается свободным падением. Глубже и глубже в яму, которую он сам для себя вырыл.

— Или это месть? Если да, то получилось. Поздравляю, — он просто хочет понять, еще больше — высказаться наконец, и больше не заставлять себя говорить то, чего не хочется. Рядом с Нейтом у него, в конце концов, никогда это особо не получилось.

— Ты будто самых простых вещей не понимаешь, — врет, это с ним никогда не было просто.

— Почему мы вообще разговариваем? Почему ты здесь? Хочешь убедиться, что я до сих пор хочу твоей крови? Так вот, нет, не хочу. У меня достаточно было времени, чтобы обвинить во всем тебя, себя, кого и что угодно, но сейчас мне плевать, — Рэйф знает, что просто провел себе ножом по горлу этими словами, что снова сорвался, но молчать и делать вид, что ничего не случилось у него сил попросту не было.

СВЯЗЬ:

тг если хорошо попросите

ЧТО СЫГРАЛ БЫ?

bloodborne // protagonist or lady maria, outlast // eddie gluskin, grishaverse // kaz or darkling, bioshock // booker dewitt or robert lutece, ruiner // protagonist, momentum // misha, the order 1886 // alistair d'argyll, life is strange // rachel amber, hellblade // senua, the folk of the air // jude duarte, greedfall // de sardet, thief // garrett, overwatch // reaper, death stranding // higgs.

ЛЗ:

Код:
why don't <a href="http://slowhere.ru/profile.php?id=5" target="_blank">you</a>  throw me in the damn flame? bury me in gold chains.
шаблон лз

Для заполнения, воспользуйтесь вот этим подозрительно простым шаблоном:

Код:
стекло пафос стекло песня меладзе вот что я хочу видеть у себя в лз (заменить на своё, конечно же)

Если же хочется выделить кого-особенного в профиле, то вот вам ещё один простой, но посложнее шаблон!

Код:
стекло <a href="ВАША ССЫЛКА" target="_blank">пафос будет ссылкой</a> стекло песня меладзе ...